Око за око 2. Собачий вальс

Пролог

Первая история цикла здесь: https://author.today/work/26125

Раз, два, три, четыре, пять,

Я иду искать.

Кто не спрятался,

Я не виноват.

(детская считалочка)

Пролог

Она бежала не помня себя от ужаса. Ее тонкая ночная пижамка раздувалась пузырем за спиной от порывов колючего осеннего ветра. Но почти раздетая девочка дрожала вовсе не от холода. Озноб у беглянки вызывала до сих пор стоящая перед глазами кошмарная сцена: как побагровевший от злости папа бьет маму кулаком прямо в лицо.

– Где ты шлялась полночи, дрянь?! – доносится, в параллель со шлепком удара, из родительской спальни непохожий на папин, чужой, как звериный рык, голос.

– Ааааа!.. Витя, не надо! – визжит сбитая с ног мама, улетая куда-то за кровать.

– Я те покажу не надо! Ну-ка иди сюда! – прыжком настигая упавшую женщину, папа, согнувшись, снова бьет кулаком уже невидимую за кроватью маму.

– Ааааа!.. – пронзительно верещит избиваемая женщина.

И ее семилетняя дочка, разбуженная сперва руганью родителей, и шокированная следом невольно увиденной жестокой расправой, развернувшись, стрелой уносится прочь от этого кошмара. Благо, полуоткрытая уличная дверь позволяет девочке запросто выскочить из дома. А машинально обутые на ноги тапочки – не отвлекаться до поры до времени на мелкие лужи и стылую слякоть под ногами…

Не разбирая дороги, с вытаращенными глазами, она бежала куда-то в ночную тьму. И могла так бежать еще долго, если б вдруг откуда-то из ночи на одинокую беглянку не накинулась стая бродячих собак.

Захлебываясь азартным лаем, воняющие псиной, лохматые монстры разом замелькали с обеих сторон мгновенно окруженной жертвы и скачками под ноги девочке вынудили беглянку сперва перейти на шаг, а следом и вовсе остановиться.

Очнувшись от кошмарного забытья, девочка обнаружила вокруг жуть реальную. С десяток (а может и больше) злобно рычащих и жутко скалящихся в лунном свете клыкастых образин окружали ее со всех сторон. Казалось вот-вот монстрам надоест топтаться на месте и, рванув в едином порыве в атаку, они отовсюду вцепятся своими страшными зубами в дрожащее тело совершенно беззащитного перед стаей ребенка, раздирая его на клочки.

Но секунда сменяла секунду. Время шло. Пронзительный осенний ветер, пробившись-таки через тонкую пижаму девочки, стал стремительно остужать разгоряченную бегом кожу. Запоздало пришло ощущение промокших насквозь тапочек на ногах. И недавнюю беглянку не на шутку зазнобило уже от холода. А окружившая беспомощную жертву собачья стая все продолжала чего-то выжидать…

Глава 1

Глава 1

Семен Олегович Карасев, шестидесяти двух годов от роду, по прозвищу Карась, с утра пребывал в тоске и печали. До поступления на карточку очередного пенсионного перевода ждать бедолаге еще предстояло аж десять дней, а денег на карте осталось всего тридцать два рубля. Плюс до кучи отыскалась жалкая горстка монет (собранная после тщательного шмона карманов, не только повседневных штанов, но и вообще всего висящего в сенях шмотья) общей суммой в восемьдесят шесть рублей – тоже курам на смех, при цене элементарной буханки ржаного за тридцатник. И как, прикажите, на эти жалкие гроши выживать теперь целую долбанную декаду?

Оно, конечно, сам виноват, пустившись с предыдущим пенсионным поступлением и всеми собранными за пару месяцев слесарных подработок сбережениями в многодневный почти беспробудный загул. Но там же ж повод был железобетонный: десятилетний юбилей со дня освобождения после последней своей восьмилетней отсидки. Дня с большой буквы, в который растративший лучшие годы жизни по тюрьмам и зонам авторитетный некогда вор-рецидивист Карась твердо решил завязать с криминальным прошлым.

Вообще-то изначально бухать Семен Олегович планировал всего пару (от силы тройку) дней. Однако переоценил свои текущие стариковские возможности по укрощению зеленого змия. И из-за обилия закупленного спиртного, не смог вовремя дернуть стоп-кран. Как следствие, сорвался, увы, в почти трехнедельный штопор. Собственно, недостача на карте средств для покупки в местном сельмаге очередного пузыря с огненной водой и поставила фактически жирный крест на затянувшемся чрезмерно загуле. В долг опустившемуся забулдыге никто на селе наливать не стал. И, вот, после целых суток жесткого отходняка, протрезвевший, голодный и злой алкаш-пенсионер клял судьбу злодейку над кружкой мастерски заваренного чифира.

«Хорошо хоть свиной бок в морозилке завалялся, – тяжко вздохнул про себя пенсионер Карасев, покосившись на отмыкающие в тазу куски мяса. – Хотя бы похлебку мясную на ближайшие дни сварганю…» – От дальнейших тяжких думок Семена Олеговича отвлек требовательный стук в дверь.

– Эй, хозяин. Гостей встречай, – следом раздался с крыльца зычный начальственный бас сельского участкового.

– Вот тебя, блин, до полной жопы мне только еще и не хватало, – досадливо поморщившись, пробубнил под нос Карась и, опустив недопитую кружку на исцарапанную столешницу, побрел в сени открывать дверь незваному визитеру.

– Видите, Прокоп Миронович? Вот здесь, смотрите… Выходит, все точно так, как я и предполагала! – раздалось вдруг из палисадника (пока Карась шаркал к двери) злорадное шипенье гадюки-соседки.

– Разберемся, Клавдия Степановна, – ответил склочной бабе спокойный голос участкового.

– Че надо, начальник? – проворчал Карась, отодвинув задвижку запора, и чуть приоткрыв входную дверь.

– Хооо-хо-хо!.. – картинно замахал перед усатой физиономией пухлой ладошкой капитан Мурашко. – Однако амбре от тебя, Сёма.

– Для кого Сёма, а для кого Семен Олегович, – заворчал, набычившись, бывший рецидивист.

– Ой, да хорош выеживаться, Карась, – хмыкнул беззлобно в ответ участковый. – В дом-то пустишь? Или так и будем на пороге собачиться?

– Начальник, я свои права знаю. С криминалом, сам знаешь, давно завязал. Пьянка же – дело неподсудное. А поскольку иных косяков за собой я че-т не припоминаю, выходит и беседовать нам с тобой, Прокоп Миронович, без составленного по всей форме ордера…

– Семен Олегович, ты б в бутылку-то сразу не лез. Знаешь же, мне бумажку нужную справить не долго, – осклабился усатый капитан. – Как и тебя на трое суток потом в КПЗ закрыть. Чисто для профилактики. Оно тебе надо?.. Или, может, все-таки пообщаемся спокойно по-соседски, без протокола?

– Ага! Вот они пятна бурые! – неожиданно заголосила соседка, что-то высмотревшая на земле за колодой у дровника. – Я уже с пяток тут точно нашла! И это кровь, без сомнения!

– Че за подстава, начальник? Какая еще, нахрен, кровь?

– Гражданка Смирнова, прекратите самодеятельность, – шикнул на свою добровольную помощницу участковый и, обернувшись обратно к хозяину дома, доверительно шепнул: – Успокойся, Карась, никаких подстав, а чистая формальность. Я ни в чем тебя не обвиняю, а просто реагирую на поступивший сигнал. И, душевно тебя прошу, давай уже продолжим разговор не на улице.

– Ладно, тебя пущу. Уговорил. А этой дуре набитой, – Карась кивнул в сторону «сыщика в юбке», – нечего под моей крышей делать. Мироныч, ты, вообще, нахрена ее сюда притащил?

– У тебя разрешения спросить забыл, – в тон ворчливому пенсионеру ответил участковый, хромая в сени мимо посторонившегося хозяина.

– Э-э! Рыло старое! Ну-ка открыл дверь обратно! Живо! – бросившаяся вдогонку за участковым соседка, уткнувшись с разбега в захлопнутую перед носом дверь, яростно в нее заколотила ногами и руками.

– Семен Олегович, ей богу, прекращай уже этот нелепый детский сад, – обернувшись в просторной комнате, попенял хозяину бравый усач. – Ведь, понятно, что не просто так мы к тебе спозаранку пришли. Так что забудь на время о ваших соседских дрязгах, и впусти в дом гражданку Смирнову.

– Начальник, да эта стервь во где уже у меня! – Карась чиркнул ребром ладони по дряблой шее.

– Под мою ответственность!

– Ох ты ж… – пенсионер вернулся в сени и лязгнул задвижкой запора.

– Ну-ка стоять, пень старый! Пьянь подзаборная!.. Ну-ка сюда иди! – стреноженная на пороге скандалистка, получив карт-бланш, фурией ворвалась в дом, по пятам преследуя проявившего завидную прыть Карасева.

– Гражданка Смирнова! – рявкнул на женщину участковый, вклиниваясь между ней и преследователем. – Клавдия Степановна, прекратите этот балаган. Иначе я лично вас отсюда обратно на улицу выведу.

– А я че?.. Это этот все! – тут же отступилась и обиженно заворчала женщина. Но ее растерянность продлилась не долго. – Фу срач какой! – тут же начала она вслух делиться впечатлениями от осмотра изнутри чужого жилья. – Натуральный бомжатник просто! Как ты тут, вообще, не сдох до сих пор от банальной дизентерии?!

– Да пошла ты кобыле в гузно, курва драная!

– Ах ты, пенек плешивый! Ну-ка сюда иди!

– Мироныч, ну я ж говорил, – скривился хозяин дома.

– Так, замолчали оба! – повысил голос участковый. – Давайте к делу. Семен Олегович, скажите, что вы делали этой ночью?

– О как, – хмыкнул бывший рецидивист. – Прям молодостью повеяло.

– Гражданин Карасев, не паясничайте. Просто ответьте на вопрос.

– Да че, блин, я мог делать-то?! Спал, разумеется, ночью, как и все нормальные люди.

– Кто-то может это подтвердить?

– Ну, так-то, как видишь, начальник, я один живу.

– Ага, спал он, как же! – возмутилась, не утерпев, соседка. – А откуда, тогда, кровь свежая взялась там, во дворе: на топоре, на колоде и на земле вокруг?

– Оттуда, блин! – Карась раздраженно махнул рукой на тазик с замоченным мясом. – Кусок мяса замороженного для супа недавно порубал, дура!.. Или это че теперь преступление? – последний вопрос его адресовался, разумеется, уже снова участковому.

– Ага, попался, убивец! – вместо капитана, снова азартно заголосила соседка. – Вы слышали, Прокоп Миронович, он сам признался!.. А откуда у тебя, пьянь, мясо вдруг среди ночи взялось?! Ну-ка дальше колись, злодей проклятый!

– Мироныч, чего происходит-то? Почему ты молчишь? – попенял молчаливому капитану бывший рецидивист. – Свинина это, дура! Обычная, замороженная свинина. Любая экспертиза тебе это с полпинка докажет!.. Я из морозильника свиной бок час назад достал. Но кусок для кастрюли слишком большим показался. Вот я его во дворе и порубил, как надо. Ну и отмокать дальше в воду бросил, чтоб мясо разморозилось быстрей… Мироныч, объясни уже, наконец, что стряслось-то? И нахрена я перед вами должен оправдываться?

– Дело в том, Семен Олегович, что у вашей многоуважаемой соседки Клавдии Степановны этой ночью какие-то злодеи увели со двора цепного пса Полкана, – охотно пояснил участковый. – И так это проказники лихо провернули, что пес, во время похищения, ни разу даже не гавкнул. Хозяйка же об исчезновении Полкана узнала, лишь выйдя утром во двор с миской корма для пса, и обнаружив в собачьей конуре лишь цепь с расстегнутым ошейником.

– Ну а я здесь причем? – пожал плечами Карась.

– Притом! Как ты пса моего извести грозился, полсела слыхало! – снова грозно надвинулась на попятившегося пенсионера соседка. – А что умыкнуть по-тихому ты всякое-разное мастак – это и вовсе вся округа в курсе.

– Мироныч, че она несет? Какая, нафиг, округа? – возмутился бывший рецидивист. – Начальник, ты че серьезно поверил в этот бред? Да Полкан ее – это ж бегемот мохнатый, с крокодильей пастью, который весил раза в два, а то и в три, больше меня. И как, по-вашему, я смог бы бесшумно уволочь со двора эдакую тушу? Да и нахрена мне, вообще, с этим боровом среди ночи возиться?

– Ну мало ли. Вот, у Клавдии Степановны версия появилось, что ты зверя ее надумал на мясо пустить, – хмыкнул участковый.

– Я че извращенец узкоглазый, чтоб собачатину жрать?!

– Ну что, Клавдия Степановна, по-моему гражданин Карасев весьма убедительно доказал свою непричастность к вашей беде? – обернувшись к притихшей женщине, поинтересовался капитан.

– Вам виднее, – проворчала, надувшись, как мышь на крушу, женщина.

– К тому же, – продолжил участковый, – никаких следов транспортировки собаки, достаточно крупной для обычного переноса на руках, у вас во дворе мною обнаружено не было. А это значит что?.. Правильно. С вероятностью девяносто девять процентов Полкан ушел со двора на своих лапах.

– Но как же ж? А кто же его увел оттуда тогда? – возмутилась Клавдия Степановна.

– Сама же, поди, и увела, – фыркнул Карась. – В натуре, начальник, ведь псина ее бешенная только хозяйку одну к признавала, на всех прочих кидаясь, как на врагов.

– Слышь! Заткнись, пьянь! Че за идиотские домыслы! – переключилась уже на хозяина дома еще больше раздосадованная женщина. – Если б я Полкашу со двора увела, то зачем бы сама потом Прокоп Мироновича для поиска позвала?

– А кто тебя знает? У вас, дамочек после пятидесяти пяти, те еще тараканы в башке просыпаются! – осклабился Карась.

– Ах ты ж пенек плешивый!..

Участковому снова пришлось оперативно вклиниваться между неуживчивыми соседями.

– Все, Клавдия Степановна, пойдемте на выход, – подхватив под локоток разбушевавшуюся фурию, капитан решительно поволок ее в сени…

– А как же мой, Полкаша?.. Прокоп Миронович, вы ведь не восприняли в серьез бредни этого старого маразматика? – услышал оставшийся снова в одиночестве хозяин дома уговоры склочной бабы участкового уже в палисаднике, по дороге к уличной калитке. – Думать, что я сама увела со двора собаку, а потом пригласила вас для ее поиска – это ж чистой воды идиотизм.

– Разберемся, – отвечал женщине участковый. – Не волнуйтесь, гражданка Смирнова. И собаку вашу обязательно разыщем. И похитителя ее непременно накажем. И, обещаю вам, что мы обязательно во всем разберемся.

Интерлюдия 1

Интерлюдия 1

– Да пойми ты, упрямица! Из-за этого козла мы и так в долгах по самую шею! Чего жалеть-то?

– Не называй так его!

– Ладно, как скажешь. Но люди, которым он задолжал, между прочим ежедневно требуют с меня денег! И это невыносимо!

– Я порешаю с ними, не плачь.

– Господи, как же я от всего этого устала!

– Сейчас, прям, разрыдаюсь от жалости.

– Ну почему ты такая жестокая!

– Наверное, потому что учителя были хорошие.

– С тобой просто невыносимо разговаривать. Ты, как он.

– Спасибо.

– Черт возьми! Да как до тебя достучаться-то?!

– А надо?

– Кафе, под моим руководством, почти не приносит дохода. Потому что это нифига не мое!

– А что твое: ноги перед уродами всякими раздвигать?

– Не смей, паршивка!

– Извини.

– Услышь же меня наконец: я просто не умею этого делать!

– Сочувствую.

– Да засунь ты себе свое сочувствие знаешь куда?

– Догадываюсь.

– Кстати, из-за аппетита твоего зверя мы скоро, и вовсе, по миру пойдем.

– Не нужно напраслину наговаривать. Наше шоу вполне окупает его ежедневный рацион.

– Послушай! Я тебя умоляю! Давай всё-всё это разом продадим, пожалуйста, пока за зверя твоего те двое безумцев предлагают такую хорошую цену. Это ж…

– Нет.

– Да почему?!

– Потому что.

– Нам бы хватило и на оплату его долгов, и на бегство из этого богом забытого места. И даже на нормальное обустройство в Москве там осталось бы немало. А ты же молодая девушка, и в столице для тебя открылись бы…

– Не интересует. Мне и здесь хорошо.

– А я здесь просто задыхаюсь! И еще эти ежедневные звонки с угрозами…

– Я же обещала, что решу проблему с его долгами.

– Маша, ну пожалуйста…

– Ты пошла на второй круг. Извини, но у меня нет времени все это выслушивать заново.

Глава 2

Глава 2

– Зачем мне солнце Монако… – без задора ворчал под нос Максим, неуклюже подпевая проникновенному голосу Чеботиной, оглушительно гремящему на весь салон авто. – Для чего, скажи мне, луна Сен-Тропе…

На служебной «ауди» премиум класса капитан Шестаков, как и рассчитывал, всего за три с половиной часа по широкой и ровной, как стол, федеральной трассе домчался почти до места назначения. Однако в конце примерно пятисоткилометрового маршрута лихого гонщика ждал кране неприятный сюрприз. По указке навигатора пришлось свернуть с нормального асфальта на какую-то богом забытую грунтовку. И теперь с черепашьей тридцаткой в час резко погрустневший Макс докатывал последние километры по ужасным колдобинам.

Увы, даже специально прибавленный звук аудиосистемы не глушил полностью частые шарканья днищем о землю. Бесследной такая «шлифовка» поддона «ауди» вряд ли останется. И на фоне предстоящего теперь, по возвращении из поездки, непростого разговора с начальником транспортного цеха, даже любимая песня перестала заходить, как обычно. А ведь бывалый Лев Саныч уговаривал Максима взять для поездки в Нижегородскую область из гаража авто попроще. Но привыкший к комфорту и скорости адреналиновый наркоман Шестаков настоял на любимом, максимально шустром премиум классе и, сославшись на чрезвычайную важность скорейшего исполнения поручения аж самого генерала, таки настоял на своем. О чем теперь, слыша бесконечный разнос днища земляными неровностями грунтовки, искренне сожалел.

Пробившаяся вдруг сквозь музыку пронзительная трель входящего звонка вывела Максима из потока неприятных думок.

– Слушаю, – буркнул водитель, надавив на руле кнопку приема входящего. И тут же едва сдержал проклятья от очередного скребка днищем о землю, в воцарившейся тишине прозвучавшего особо протяжно.

– Макс, а ты где? – раздался из динамика настороженный голос жены.

– Все там же, – проворчал Максим. – В машине еду.

– А тебе еще ехать долго?

– Надеюсь, что нет. По навигатору еще шесть километров осталось.

– Ну ок, – хмыкнула девушка и, без паузы, затараторила дальше: – В общем слушай сюда: хоть ты, Максик, и гад редкостный конечно, но я, так и быть, тебя прощаю, потому что…

– Да блин!..

– Что стряслось?

– Свет, дорога тут, на подъезде к селу, просто очень плохая. И ты еще разговором своим отвлекаешь.

– Скажите пожалуйста…

– Малыш, ну не обижайся.

– Да больно надо!.. Звонишь тут ему еще. Известием долгожданным поделиться пытаешься.

– Свет, ну че ты начинаешь…

– Ладно, не буду вас, Максим Андреевич, отвлекать.

Загрохотавшая снова на весь салон музыка весьма красноречиво обозначила окончание телефонного разговора.

– И нафига, спрашивается, звонила? – раздраженно пробормотал Максим в пустоту и про себя еще добавил:

«Главно дело, обиделась она: дескать, на выходные за город без нее ехать намылился. Будто – на шашлык с друзьями муж сбежать собрался. И, ведь, объяснил все четко, что по работе еду, и мне там точно не до отдыха будет. А все равно обиделась. Вот и сейчас тоже: ведь не сказал ей ничего плохого, а снова на пустом месте крайним сделала. Все-таки загадочные существа эти женщины.»

– Так, а это еще что там за столпотворение?

Рядом с показавшейся впереди сбоку от грунтовки автобусной остановкой обнаружился крохотный одноэтажный «скворечник» уличной кафешки, со стандартным задним мини-складом и передней стойкой-раздачей. Однако неказистое заведение с выцветшей на солнце вывеской «Витёк рулит» в обеденный перерыв у сельчан, похоже, пользовалось не малой популярностью. Иначе как еще можно было объяснить тот факт, что все многочисленные стулья вокруг десятка выставленных прямо на улице столов заведения оказались сейчас заняты посетителями. Причем на многих стульях пары сидели по двое (девушка на коленях у парня), и все равно некоторым опоздавшим на обед в удивительно популярную (хоть и невзрачную) кафешку людям не хватило мест за столами. Однако эти бедолаги не спешили угодить и терпеливо дожидались освободившегося стула, топчась тут же возле столов. А судя по тому, что рассевшиеся вокруг столов «счастливчики» еще ничего не ели, а только распивали различные напитки (в ожидании, видимо, сделанного заказа), дожидаться опоздавшим места за столом предстояло достаточно долго. Обилие, кстати, в районе остановки припаркованных по обе стороны грунтовки машин (различных цветов, марок, состояния и грузоподъемности) объясняло, как все эти люди здесь, среди открытого всем ветрам поля по сути, оказались.

Заинтересовавшись: чем же здесь так вкусно кормят? – Максим тоже съехал на обочину и, выбравшись из своей навороченной «ауди», зашагал к домику кафе.

Приближаясь к сгрудившимся вокруг своих столов сельчанам, Максим неожиданно подслушал диалог за крайним столом, оказавшийся вдруг сопричастным направившему его сюда делу. Заинтересовавшийся капитан, разумеется, тут же сделал стойку и, проходя мимо, до черепашьего замедлил свой ход.

– Ускоглазые балуют, точно тебе говорю, – авторитетно затирала седогривая тучная старушка мужчине средних лет интеллигентной наружности, в довольно опрятного вида пиджаке и очках с толстыми линзами. – Те что зятю Васильевны дворец строят. Хозяева их, куркули проклятые, работяг, поди, голодом морят. Вот они, сердешные, от безысходности, собачек-то наших по ночам и подворовывают себе на прокорм. Для них же, нехристей, собачатина – это наипервейшее лакомство… Да че ты, Сережа, скалишься-то. Я сурьезно тебе, а ты… Я, между прочим, по телевизору на днях передачу об ентом видела.

– Марфа Сергеевна, вот при всем к вам уважении, – задавив рвущийся наружу смех, стал обстоятельно отвечать очкарик. – Те рабочие, что Игнатовым дом строят, по национальности узбеки. Собачатину же едят корейцы, каковых в селе нашем нет ни души – это раз. И, во-вторых, с чего вы взяли, что Игнатовы рабочих своих не кормят? Справно они их кормят – тому есть масса свидетелей. И никто от голода там не страдает.

– И кто ж тогда собачек наших кушает?

– Баб Марф, инопланетяне это! Мне Маринка сказала. А у нее парень сами знаете где служит, – решительно вклинилась в чужой разговор изуродованная пирсингом молодуха, сидящая на коленях у лысого парня, с густо татуированными руками.

– Танька, хорош моросить, – зашипел тут же на девушку лысый кавалер. – Че ты нас крейзи полными перед людьми выставляешь?!

– Слышь! Вот только не надо меня ща затыкать!..

– Э-э, мужик, те че надо? – «спалил» навострившего уши Максима четвертый сидящий за столом парень, в натянутой глубоко на глаза кепке.

– Ничего. Я просто мимо иду, – примирительно развел руками Максим.

– Вот и иди, – набычился наглый парнишка.

Под заинтересованными взглядами притихших мгновенно за всеми столами селян Максим (в своем модном летнем костюме выделявшийся на фоне остальных собравшихся в кафе людей, как индюк среди кур) подрулил к скучающей за прилавком симпатичной даме средних лет и, отвечая на ее дежурную, но вполне привлекательную, улыбку, попросил:

– Мне того же самого, чем вы приманили к себе всех этих людей, и можно сразу двойную порцию.

– А вы смешной, – хихикнула дама. – Ну вот, выбирайте. У нас в ассортименте имеются: котлетки домашние, бутерброды с ветчиной и сыром, пирожки с капустой и яйцом, сосиска в тесте, блины с мясом, салатики разные из свежих овощей. А на запивку рекомендую…

– Извините, девушка, вы меня, видимо, не поняли, – перебил продавщицу Максим. – Ведь, все эти собравшиеся здесь люди, определенно, чего-то ждут. Подозреваю: чего-то заранее у вас заказанного. Вот и мне бы хотелось…

Оглушительные овации с задорным свистом громыхнувшие вдруг за спиной заставили Максима поспешно развернуться, не договорив.

– Мишка, Мишка, ну что же ты там застрял! – сквозь гром зрительских аплодисментов прорезался звонкий девчоночий голосок. – Выходи скорее к нашим друзьям!

В стоящем наособицу от уличной кафешки совершенно неприметном до этого момента вольере, с рыжей от ржавчины и на добрую половину заросшей вездесущим вьюном решеткой, вдруг началась уморительная движуха. Из напоминающего огромную собачью будку, посеревшего и окривевшего от времени сооружения в углу вольера вдруг выскочила размалеванная, как клоун, егоза лет десяти на вид, самозабвенно отыгрывающая в розовом сарафане и такого цвета платке роль Маши из популярного детского мультика. И следом за девочкой на относительно небольшую площадку вытоптанной земли вольера из угловой будки-сарая кубарем выкатился натуральный матерый медведь.

Огромный медведище, когда поднялся на задние лапы, оказался на добрые полметра выше двухметровой вольерной ограды. Ржавая решетка которой, захоти того мохнатый монстр-великан, наверняка разлетелась бы на куски от первого же его удара. Потому как с одного лишь ответного «приветственного» медвежьего рева, направленного в сторону хлопающей за столиками зрительской толпы, решетка ограды задребезжала, словно хрупкое стекло.

– Мишка, Мишка, дай мне скорей свою лапу! – отыгрывая роль мультяшной Маши, продолжала задорно верещать безбашенная девочка, как заводная, прыгая под ногами косолапого чудовища. И этот звонкий девчоночий голосок потрясающим образом гасил агрессию хищника точно так же, как мелодия дудки заклинателя змей погружала в транс ядовитую кобру.

Матерый хищник, каждая лапа которого своим размером была больше скачущей внизу девочки, безропотно плюхнулся на задницу перед голосистой «начальницей», и аккуратно протянул девочке свое правое когтистое бревно (по недоразумению называющееся медвежьей лапой).

– Молодец, Мишка! Здорово! Держи пятюню! – девочка подпрыгнув выше обычного, лихо припечатала своей крохотной ладошкой по подставленной широченной звериной, сорвав этой очередной сумасшедшей выходкой новую бурю оваций у зрителей.

– А теперь давай танцевать! Ну же, Мишка, Мишка! Покружи меня за руки!..

– Черт! Это нельзя! Это немедленно нужно прекратить! Она же ребенок! – взволнованно зачастил Максим, очнувшись от начального потрясения.

– Да вы не переживайте, – раздался сзади спокойный голос дамы за прилавком. – Он вырос на руках у нее. И не тронет Машку ни при каких обстоятельствах.

– Но это же дикий зверь! Кто знает, что у него на уме! А она совсем еще ребенок!

– Ну так-то Машке моей месяц назад пятнадцать лет исполнилось, – возразила спокойно женщина. – Просто росточком она не вышла, вот и кажется соплячкой.

– ЧТО?! Это ваша дочь? И вы так спокойно можете стоять в стороне и смотреть, когда она там наедине с ТАКИМ чудовищем?..

– Э-э, мужик, не бузи! – окрикнул раздухарившегося у витрины Максима какой-то безликий селянин из зрительской толпы.

– В натуре, не нравится представление, тогда вали нахрен отсюда! – поддержал тут же второй оторвавшийся от шоу мужик.

– И, правда, прекратите, пожалуйста, срывать нам представление, – укорила Максима следом и беспечная мамаша за прилавком кафе. – Моя девочка целую неделю готовилась к этому выступлению. А из-за вашего хулиганства, сейчас у нее все может посыпаться. Представление закончится слишком быстро. Людям не понравится. И нам ничего не заплатят.

– Да как вы можете?! Ведь жизнь и здоровье дочери важнее денег!

– Вот сами ей это и скажите, – фыркнула женщина. – Только после окончания представления, пожалуйста. Потому как, если по вашей вине оно все же сорвется, Машка не то что слушать вас, даже находиться с вами рядом не захочет.

– Мишка, Мишка!.. – доносился меж тем из вольера все такой же задорный девчоночий голосок. – А теперь скрести и опусти вниз обе лапы! Ага, так, так! Я сейчас заберусь и сяду на них! И ты меня подымешь вверх!..

Невероятное шоу под открытым небом набирало обороты.

Интерлюдия 2

Интерлюдия 2

– Блииин! Ну че опять так мало-то?

– Да ты задолбал уже, Пузо, права качать! Сколько обещали, столько и перевели. Без кидалова. Лично я вполне доволен.

– Сань, не злись. Просто, ты ж знаешь: мне звездец, как деньги нужны.

– А кому они не нужны?

– Но мы ж с тобой в курсе, братан, сколько там реально бабла ей отбашлять обещали. А эта фифа захапистая снова половину общих бабосиков себе на карман отжала?

– Слышь, успокойся, а! Никто ничего ни у кого не отжимал. И дележ произошел строго по условиям изначального уговора.

– Ну да, мы тут шустрим, как тараканы. И, по сути, с пацанами всю работу исполняем. А эта, блин, приходит на все готовое. Всего полчаса без напряга повыёживается. И ТАКИЕ деньжищи за свои фокусы дурацкие отжимает!

– Пузо, если тебя что-то не устраивает, так ты это… не стесняйся, братан: подкати к ней в следующий раз, и предъяви все тоже самое ей открыто, в лицо. А то как-то не по-пацански вот так в крысу барагозить.

– Ну да, чтобы потом мне, как Вадику, швы на жопу накладывали, и сидеть нормально неделю не мог.

– Ну а раз сам все понимаешь, хорош порожняком по ушам ездить… Не гони, Пузо. Нормальные бабки каждому на карман перепали. Еще парочка таких шикарных подгонов, и я себе кроссы закажу. Те козырные, за десять косарей – помнишь, я показывал?

– Ага, зачетные кроссы.