Охотники за головами, и не только

Охотники за головами

В лазурном небе плыл дирижабль. На серых бортах красовались двуглавые орлы Российской Империи и название: "Костриков". В прошлом военный аэростат, сейчас это был мирный пассажирский лайнер, совершавший регулярные рейсы между Берлином и Ревелем.

В носовом салоне скучал поручик Белов. Он был одет в сине-черную форму воздушной полиции, а на поясе в открытой кобуре висел револьвер. За панорамным окном проплывали возделанные поля. Позади остался по-осеннему желтый лес, а впереди в утренней дымке уже проступали городские окраины.

В углу тихо вещало радио. Диктор сонным голосом зачитывал сводки, одним и тем же тоном повествуя о биржевых котировках и о войне Британской Южно-Африканской корпорации с мятежниками в Северо-Западной Родезии. Корпорация применила новые броневики, но мятежники пожгли их старыми гранатами. Акции корпорации упали на два пункта.

- Господин поручик! - окликнул густой бас.

Белов обернулся. В дверях салона стоял бородатый здоровяк. Погоны на его бушлате перечеркивала широкая золотая полоса, обозначая боцмана.

- А, это ты, Михалыч, - отозвался Белов. - Доброе утро.

- Да не такое уж доброе, господин поручик, - сказал боцман. - У нас только что инженера из шестой каюты грохнули.

- Как грохнули?!

- Из револьвера, - спокойно ответил боцман. - Одна пуля, и наповал.

Шесть кают первого класса располагались в носовой части дирижабля, на одну палубу выше салона. От главного коридора они были отделены крошечным тамбуром, в котором постоянно дежурила горничная. Она и сейчас сидела там: стройная брюнетка в строгом черном костюме, бледная, как привидение.

- Ох, наконец-то, Юрий Владимирович! - воскликнула горничная, едва Белов появился на пороге. - Что ж теперь будет-то?!

- Расследование будет, - сказал Белов; он постарался, чтобы это прозвучало спокойно и деловито: - И мы со всем разберемся. Идём, Михалыч, пока там пассажиры не набежали.

- Да они сразу набежали, - спокойно ответил боцман. - Но вы не беспокойтесь, я дверь в каюту запер.

- Ага, - добавила горничная. - Кланкер из пятой каюты уже за ключом приходил. Грозился нас всех засудить.

- Но, надеюсь, вы ему ключ не отдали? - спросил Белов.

Горничная помотала головой.

- Ключ у меня, - сказал боцман. - Да, и еще, господин поручик. Не успел вам по дороге рассказать. Я там подозреваемую запер в своей каюте.

- Вот как? - Белов обернулся к нему. - Тогда рассказывай сейчас. Только самую суть, детали потом.

- Так суть, господин поручик, такова: рядом с трупом застали госпожу Хелл.

- Очень интересно, - сказал Белов. - И кто именно застал госпожу Хелл рядом с телом?

- Я, - тихо ответила горничная. - То есть, мы с Иваном.

- А кто такой Иван?

- Матрос, - пояснил боцман. - Он до госпожи фон Фист прибегал с запиской. Мол, ее в радиорубке ждут, ну а дело сделал, и застрял тут возле нашей красавицы.

- Но вы, надеюсь, никуда не отлучались с ним? - спросил Белов у горничной. - Только честно.

Девушка снова помотала головой.

- Мне моя работа еще не надоела, - сказала она. - И никого тут постороннего не было.

- Да, спасибо, как раз собирался спросить, - ответил Белов, и толкнул вторую дверь.

Сразу за ней начинался богато отделанный коридор. Позолота и красное дерево были призваны компенсировать минимализм в оформлении. Лишний вес дирижаблям противопоказан. На полу лежала зеленая ковровая дорожка, которая полностью заглушала звук шагов.

В каждой стене располагалось по три двери. Номер каюты был выгравирован на золочённой табличке. По правой стороне были четные каюты, по левой - нечетные. Перед дверью с номером шесть - самой дальней от входа - столпились пассажиры. Их было всего трое, но в узком коридоре и они казались толпой.

По долгу службы Белов знал наперечет всех пассажиров первого класса. В этом рейсе их оказалось всего пятеро, но зато трое из них - инженеры! Таких людей везде и всегда приходилось держать на особом контроле. Промышленная революция шагала по планете семимильными шагами. Человечество едва за ней поспевало. Технически грамотных специалистов хронически не хватало, а уж на инженеров крупные корпорации вели настоящую охоту, не брезгуя никакими средствами.

Белов на ходу окинул собравшихся взглядом. С учетом трупа и запертой в каюте госпожи Хелл, все пассажиры первого класса были в сборе.

- Здравствуйте, господа! - сказал Белов. - И дамы тоже.

Последнее относилось к молодой на вид даме с седыми волосами. На ней был светлый кожаный плащ с бело-алыми крестами Томарского ордена. В списке пассажиров она значилась как Катерина фон Фист, инженер-гидравлик. В ответ на приветствие дама коротко кивнула.

Рядом с ней тяжело опирался на трость долговязый господин в сером костюме. Это был Артур Кланкер из пятой каюты. Тот самый, что, по словам горничной, требовал ключ. Тоже инженер и тоже гидравлик, только он в списке значился как всемирно известный.

- А, вот и вы, господин полицейский, - громко сказал Кланкер. - Немедленно откройте эту дверь! Мой брат может быть еще жив. И я просил вызвать врача.

- За доктором уже послано, - тотчас сообщил боцман. - Да только не поможет он. Вашему брату, простите, все мозги пулей вышибло.

- Он ими всё равно не пользовался, - заметила дама.

Кланкер испепелил ее взглядом.

- Он бы вряд ли стал инженером, если бы совсем не задействовал мозг, - сказал третий пассажир.

Молодой человек в зеленом сюртуке и с очками на носу выглядел классическим студентом. Собственно, по списку, он и был им. Пусть и не совсем простым, раз уж мог позволить себе перелеты первым классом и дорогое российское образование.

- Как вы еще наивны, юноша, - заметила дама.

Белов поспешил вмешаться, пока этот обмен любезностями не перерос в нечто большее.

- Господа и дама, - воззвал он. - Попрошу вас немедленно разойтись по своим каютам и не мешать следствию. О результатах я вас проинформирую.

Студент и дама с явной неохотой подчинились. Артур Кланкер, дав слово ни во что не вмешиваться, остался в коридоре. Боцман отдал Белову ключи и они вошли в каюту второго Кланкера. Этого звали Клайд и он точно был мертв. Его мозги художественно дополняли висевшую на стене картину "Битва при Ватерлоо".

Артур Кланкер тяжело вздохнул.

- Рано или поздно этим должно было всё кончится, - констатировал он. - Я говорил, что эти женщины его погубят!

- А поточнее? - произнес Белов. - У нас две дамы в первом классе.

- И он успел поволочиться за обеими, - скорбным тоном ответил Кланкер.

- Но ведь госпожа фон Фист - монахиня, - удивился Белов.

- Я говорил брату тоже самое. Все их заявления о новых веяниях - пустое сотрясание воздуха. Ордена меняются лишь настолько, чтобы не отстать от светских корпораций. Он не слушал.

- Это он зря, - отозвался Белов, одновременно окидывая взглядом каюту. - Скажите, господин Кланкер, а другие основания для беспокойства у вас были? Например, угрозы от конкурентов?

- Нет, - сказал Кланкер. - Сейчас мы не связаны никаким контрактом и с этой стороны нам ничего не угрожает.

- То есть, вы переезжаете в другую страну без контракта?

- На самом деле у нас есть интересное предложение из Москвы, - ответил Кланкер. - Но я понимаю, о чём вы хотите спросить. Да, мы спешно покинули Берлин. Мой брат позволил себе волочиться за принцессой Анной и это закончилось дуэлью с принцем Эдвардом.

- Что-то такое я слышал, однако в порту говорили, будто бы это принц кого-то подстрелил.

- Да, брат был ранен. К счастью, легко. Но чёрт возьми! Он стрелял в члена королевской семьи. Я счел за лучшее увезти его подальше, пока он окончательно не втоптал в грязь честь семьи Кланкеров.

- Понятно, - сказал Белов. - Михалыч, ты говорил про револьвер.

- Вон, слева, под кроватью, - отозвался боцман. - Я его не трогал.

- Это ты правильно.

Белов надел перчатки и аккуратно, двумя пальцами, вытащил оружие на свет.

- Бульдог, - сказал он, разглядывая револьвер. - А, точнее, американский Кобольд производства "Ивер Джонсон", но под немецкий десятимиллиметровый патрон. Интересная модификация, - Белов понюхал ствол. - Так, из него недавно стреляли... - он откинул барабан и добавил: - Да, один патрон отстрелян.

- Не длинноват у него ствол для бульдога? - спросил боцман.

- Длинноват, - согласился Белов. - Но смотри, Михалыч, у него мушка посередине ствола. Тут, видишь ли, какая штука: кое-где запрещен ввоз короткоствольных револьверов, вот производители и хитрят. Продают как бы длинноствольный, а покупатель сам потом отпиливает лишнее.

- Но здесь ствол не отпилен, - сказал боцман.

- Здесь - нет, - согласился Белов. - Здесь еще интереснее.

Он повернул оружие к свету, чтобы можно было разглядеть резьбу, нарезанную поверх ствола.

- Это еще зачем? - спросил боцман.

- Думаю, что сюда надевался глушитель, - сказал Белов.

- Это на бульдог-то? Полноте, господин поручик. Глушитель - да на такую бабахалку.

- Именно так, Михалыч, именно так, - ответил Белов, продолжая изучать оружие. - В "Оружейном вестнике" еще пару месяцев назад писали, что Максим разработал новый глушитель под крупнокалиберное оружие. Не читал?

- Никак нет. Это вы у нас по оружейной части, а я после балканской его в руки не возьму. Хватит, навоевался.

- Да я в общем, тоже, - ответил Белов. - Но работа обязывает быть в курсе. И вот, Михалыч, пишут, что будто бы этот глушитель полностью гасит звук выстрела даже на штурмовых винтовках, а там калибр в полдюйма. Весит он, правда, как этот револьвер, а стоит еще дороже, но всё-таки такая вещь теперь в природе существует.

- Может оно и так, - сказал боцман. - Сейчас каждую неделю что-нибудь новенькое придумывают. Да только, господин поручик, выстрел аж в тамбуре слышали. И мои двое матросов снаружи его слышали. Обмишулился этот ваш Максим.

- Это если глушитель вообще был, - ответил Белов. - Под кроватью больше ничего нет. Давай-ка тут пошарим повнимательнее.

Каюта была небольшой. Кровать, стол, стул и шкаф для белья - вот и вся обстановка. На одной стене висела картина, на другой зеркало. Пока обыскивали каюту, пришел доктор. Едва окинув взглядом труп, он официально подтвердил то, что и так было очевидно. По крайней мере, очевидно тем, кто прошел третью балканскую войну с ее любовью к большим калибрам.

- Стреляли почти в упор, - добавил доктор. - Калибр не меньше десяти миллиметров.

- Такой? - спросил Белов, показывая револьвер.

Доктор глянул и уверенно кивнул. Устроившись за столом, он начал оформлять бумаги. На столе стояла печатная машинка, но доктор предпочитал заполнять бумаги по старинке. Белов по просьбе Кланкера накрыл тело покрывалом с кровати.

- Может, госпожа Хелл глушитель с собой прихватила? - предположил боцман. - Вы ж сами сказали - вещь дорогая. Я уж, простите, даму не обыскивал.

- И совершенно напрасно, - резко произнес Кланкер. - Сейчас она наверняка все улики за борт выбросила.

- Вот это вряд ли, господин хороший, - ответил боцман. - У нас с этим строго.

Кланкер изобразил легкое удивление и боцман пояснил:

- Контрабандисты, будь они неладны, повадились цеплять свой груз на корпус. Он по будильнику отрывается и вниз падает, а там уже ловят. А полиция, стало быть, ловит уже ловцов. И если снизу уследят, а мы провороним, то капитана запросто могут обвинить в пособничестве.

Белов подошел к иллюминатору. За стеклом проплывали редкие облака.

- Отсюда не видно, господин поручик, - сказал боцман. - Это на самом носу. У нас там крепление причального троса отломалось. Хорошо, вовремя заметили.

- Далековато, - с сомнением в голосе произнес Белов. - Да и стекло толстое.

- Может, открыто было, - уже не так уверенно предположил боцман.

- Не похоже, - Белов подергал за ручку, но та не поддавалась. - Ёшкин кот, аж приросла. Может, действительно контрабанда?

- Никак нет. Вахтенный сказал: ничего не было. Ну а по направлению стреляли в первом классе, я сюда и прибежал. Смотрю, они все в коридоре, а в каюте госпожа Хелл с Иваном спорят. И этот, - он кивнул в сторону покойного. - Между ними. Я всех из каюты выставил, дверь запер, госпожу Хелл тоже запер, Ивана за доктором отправил, а сам до вас побежал.

- Ясно, - сказал Белов. - А вы, господин Кланкер, стало быть, появились раньше.

- Ненамного, - ответил тот. - Я, к сожалению, теперь хожу не так быстро.

На самом деле, как видел Белов, Кланкер едва ковылял, тяжело опираясь на трость. Его левая нога совсем не сгибалась в колене.

- Я лежал на кровати, когда услышал выстрел, - продолжил Кланкер. - Пока я встал и подошел к двери, остальные уже собрались. Я увидел то же, что и ваш человек, - он указал на боцмана. - Все стояли, где он сказал, кроме студента. Он только подходил к остальным. Он подошел, спросил, что случилось, и в это время вошел ваш человек. Остальное он изложил верно.

- Спасибо, господин Кланкер, - сказал Белов. - Доктор, можете что-нибудь добавить к тому, что покойного застрелили?

- Только после вскрытия, - ответил тот.

Белов вынул из кармана часы и откинул крышку. Стрелки показывали ровно половину девятого. До прибытия в порт оставалось сорок минут.

- Что ж, времени мало, - сказал Белов. - Пойду, пообщаюсь с госпожой Хелл. Михалыч, ты присмотри тут, а вы, господин Кланкер, ступайте пока к себе. Отдохните.

- С вашего позволения я бы остался рядом с братом, - возразил Кланкер.

- Хорошо, - согласился Белов. - Но здесь ничего нельзя трогать.

- Я понимаю.

Едва Белов вышел в коридор, как из каюты номер три выглянула госпожа фон Фист.

- Господин полицейский! - окликнула она. - Уделите мне минуту.

Белов зашел к ней.

- Чем могу быть полезен? - спросил он, прикрыв за собой дверь каюты.

- Мне бы хотелось услышать от вас, господин полицейский, что в связи с этим... случаем не возникнет задержки по прибытии в порт. Если вам необходимо оформить мои показания или еще какие-то формальности, то мне хотелось бы сделать это сейчас.

- Вы куда-то спешите? Могу я спросить, куда именно?

Дама нахмурилась.

- Надеюсь, господин полицейский, вы не трактуете мою поспешность как стремление сбежать с места преступления?

- Вовсе нет, - поспешил заверить ее Белов. - Это простая формальность.

- Хорошо, - резко бросила она. - Никакой тайны в моей миссии нет. В корпорации "Новый город" появилось вакантное место инженера-гидравлика, и я спешу его занять. Они сейчас выходят на португальский рынок и магистр полагает, что они нуждаются в нашей поддержке. И в технической, и в духовной. Я взяла эту миссию на себя. У меня есть от них приглашение. Могу предъявить.

Белов сказал, что это необязательно. Дама открыла дорожную сумку и, вынув из бокового кармана лист бумаги, протянула его полицейскому. Белов пробежал текст взглядом. Это было стандартное приглашение на имя Катерины фон Фист.

- Всё в порядке, спасибо, - сказал он, возвращая бумагу. - А скажите, что случилось бы с вашей миссией, если бы инженер Кланкер тоже заинтересовался бы этой вакансией?

Дама нахмурилась еще сильнее.

- Смотря который, - ответила она. - Если Артур, то, разумеется, шансов больше нет ни у кого. Клайд мне не конкурент. Неправильно говорить о покойных дурно, но если вам нужна правда, то он не конкурент даже студенту из соседней каюты.

- А вы знакомы со студентом?

- Нет. Случайно слышала, как за ужином этот юноша пытался произвести впечатление на госпожу Хелл. Даже если он приукрасил свои заслуги вдвое, он всё равно имел приличную фору перед покойным.

- Вот как? Значит, студент проявлял интерес к госпоже Хелл?

- Я бы сказала, что да. Я слышала, как он наводил справки о госпоже Хелл. Что мне нравится в немцах, так это их рассудительность в отношениях. К покойному это, разумеется, не относится.

- К нему, я смотрю, вообще мало что относится, - заметил Белов.

- Он был всего лишь тенью своего великого брата. И еще, господин полицейский. Даже если бы Клайд каким-то образом получил шанс занять интересующее место, то мы - не какая-то светская корпорация, которая чуть что - хватается за оружие. Основа ордена - железная дисциплина. На такой серьезный шаг, как ликвидация конкурента, я могла бы пойти только с одобрения магистра, и никак иначе.

- Да, я наслышан о ваших порядках.

- Тогда, если у вас нет ко мне вопросов, я бы хотела собрать вещи.

- Только один, - сказал Белов. - Где вы были, когда услышали выстрел?

- Точно там, где сейчас стоите вы. Я недавно вошла. Минуты через две я услышала выстрел, - дама махнула рукой, указывая примерно в направлении каюты номер шесть. - И вышла узнать, что происходит.

- Что ж, спасибо, - сказал Белов, и откланялся.

Спустя полминуты он постучал в дверь каюты номер два.

- Войдите! - раздался женский голос. - Если сможете.

Белов открыл дверь ключом и вошел. На стуле у окна сидела барышня лет двадцати. Ее ярко-рыжие волосы свободно спадали на плечи. Ее зеленому платью больше всего подошло бы слово - провокационное. Не откровенное, но намекающее. Взгляд, цепкий и холодный, скользнул по Белову, прежде чем изобразить задумчивую безмятежность.

- Ах, это вы, господин полицейский, - сказала барышня. - Я вас ожидала.

- Не удивительно, учитывая, что вас застали рядом с трупом.

- Я могу это объяснить.

- Надеюсь.

Белов окинул каюту взглядом. Обстановка практически ничем не отличалась от шестой. Только картина на стене была другая, с каким-то сельским пейзажем, и на столе вместо пишущей машинки стояла ваза с цветами.

- Извините, что не предлагаю вам сесть, - сказала барышня. - Но стул тут всего один, а предложить вам постель было бы, наверное, не совсем удобно.

- Ничего, мне нравится смотреть на вас сверху вниз.

Барышня едва заметно приподняла бровь, и улыбнулась.

- Давайте перейдем к делу, - предложил Белов. - Мне через полчаса надо убийцу властям в порту сдать. Пока что вы - кандидат номер один. Поэтому, если вы не виновны, то в ваших интересах помочь следствию.

- Хорошо, - сразу отозвалась барышня. - Я не убивала этого человека и не знаю, кто и зачем это сделал.

- Вам придется убедить меня в этом.

- Легко, - сказала барышня. - У меня не было мотива и у меня не было оружия.

- Вот как? Что ж, давайте по пунктам. Во-первых, господин Кланкер, тот, который еще живой, утверждает, что покойник при жизни был большим любителем женщин и вполне мог позволить себе лишнее. Какой-никакой, а мотив. Во-вторых, оружие мы нашли рядом с телом.

На какой-то миг барышня выглядела искренне удивленной, но потом взяла себя в руки.

- И тем не менее, я его не убивала, - заявила она.

- Начнем с того, а что вы там вообще делали?

- Меня пригласил Клайд. Когда я пришла в каюту, то нашла на полу записку. Вот.

Барышня взяла со стола листок бумаги и протянула его Белову. Записка была отпечатана на машинке. Пара строк на немецком языке гласила: "Всё в порядке. Рассчитываю на вашу благодарность. Жду у себя. Клайд."

- Я пошла к нему, - продолжила барышня. - Дверь была приоткрыта.

- И вас это не удивило?

- Я ведь полагала, что меня ждут. Я вошла и увидела, что Клайд лежит на полу. И тут же раздался выстрел.

- И вы не увидели, кто стрелял? - недоверчиво спросил Белов. - Там ведь негде спрятаться.

- Да, верно, но мне показалось, что выстрел был в другой каюте. Где-то правее.

- То есть, в одной из кают правого борта, - сориентировался Белов. - Но тогда это либо в четвертой, где никого нет, и которая заперта, или, простите, в вашей.

- Именно это я и подумала, - сказала барышня. - Что стреляли в моей каюте и, стало быть, хотели застрелить меня... Наверное, от этой мысли мне сделалось дурно и я больше ничего не помню до того момента, как прибежал какой-то матрос и стал кричать на меня.

Белов покачал головой.

- Честно говоря, госпожа Хелл, вы меня не убедили. Все слышали один выстрел. У нас один труп, причем стреляли из пистолета, который нашли в шестой каюте. Что не удивительно, поскольку стреляли в упор.

- Но послушайте, мне действительно незачем было его убивать. Напротив, мне он был нужен живой!

- Зачем?

Барышня подумала секунд пять, потом сказала:

- Хорошо, слушайте. Я работаю на корпорацию "Новый город". Работаю охотником за головами. О, у вас такой взгляд, будто бы это что-то страшно плохое.

- Мне не нравятся все, кто нарушает закон, - сказал Белов. - А такие, как вы, делают это слишком часто.

- Значит, именно благодаря таким, как я, у вас есть работа, - парировала барышня. - И к тому же мы делаем это ради всеобщего блага.

- Эк вас занесло!

- А разве нет? - спросила барышня. - Разве не благодаря прогрессу прекратились войны? По всем прогнозам мировая война должна была разразиться максимум в 14-м году. Сейчас уже 20-й, а где она, господин полицейский? После третьей балканской - ни одного серьезного конфликта. А кто питает корпорации мозгами? Мы.

- Зато войны корпораций идут по всему миру.

- Исключительно в колониях, - возразила барышня. - Ни одна из великих держав не начнет большую войну, не зная, что может выкатить на поле боя противник.

- Не буду спорить, что-то в этом есть, - сказал Белов. - Но я пришел к вам не ради диспута о политике.

- Я просто пытаюсь убедить вас рассмотреть мое дело беспристрастно. Это, знаете ли, в моих интересах.

- Как вы говорите, это легко. Вам всего лишь надо убедить меня, что вы во время своей охоты не нарушили закон.

- Флирт законом не запрещён, - сказала барышня. - И он уже принес мне всё, за чем я охотилась. Вот, взгляните и убедитесь.

Она повернулась и вынула из ящика стола большой конверт. Внутри лежал лист бумаги. Отпечатанный на машинке текст гласил, что Клайд Кланкер обязуется заключить пятилетний контракт с корпорацией "Новый город" на перечисленных ниже условиях. Белов пробежал взглядом условия и тихо присвистнул. В самом низу была подпись чернилами: "К. Кланкер".

- Впечатляет, - сказал Белов. - Даже боюсь предположить, что он за такие деньги делать должен.

- Было бы неплохо, если бы он мог хоть что-то сделать, но как инженер Клайд был абсолютно бездарен. Его потолок - правильно нажать на кнопку. Господи, любая обезьяна может больше него, но не у каждой обезьяны брат - Артур Кланкер. Вы знакомы с его работами?

- Нет.

- Тогда просто поверьте мне на слово: чтобы заполучить Артура, можно нанять дюжину Клайдов. А он уже нацелился в Москву... Но Артур всегда опекал брата. Он не отпустил бы его одного и не позволил бы тому нарушить данное слово, - она указала на бумагу, что еще держал в руках Белов. - Репутация семьи, знаете ли, и всё такое. Так что, будь Клайд жив, мы бы заполучили Артура и смогли бы тактично отказать госпоже фон Фист, не испортив отношения с орденом. Как видите, мне он был нужен живой.

- Да, если только вы мне сказали правду.

Барышня в ответ лишь развела руками. Мол, тут вы верите мне либо не верите.

- Как думаете, госпожа фон Фист знала о ваших планах? - спросил Белов.

- Надеюсь, что нет. Сами понимаете, они бы ей не понравились, а нам тоже не с руки ссориться с их орденом. Они треть Португалии держат.

- Хм... И кто еще знал об этом? - Белов взмахнул в воздухе бумагой. - Кроме, конечно, Клайда.

- Артур, - ответила барышня. - Сегодня за завтраком Клайд всё-таки решился с ним поговорить. Они малость повздорили, так, скандальчик среднего уровня, но я была уверена, что Клайд в итоге его уговорит.

- Были уверены? То есть, при самом разговоре вы не присутствовали?

- Мне показалось разумным не раздражать Артура своим присутствием. Когда я вернулась в каюту и увидела записку, то решила, что всё вышло по-моему.

Белов озадаченно потер подбородок и прикинул, не мог ли Артур застрелить брата из дверей своей каюты. Судя по положению тела - не мог.

- Озадачили вы меня, - сказал Белов. - Тем не менее, я всё-таки вынужден вас задержать. Как важную свидетельницу.

- Это лучше, чем как убийцу, - ответила барышня.

Белов с ней согласился, но, выйдя в коридор, первым делом запер дверь ее каюты. Спрятав ключ в карман, он снова вынул часы. До прибытия в порт оставалось минут десять, а очевидное поначалу дело так и норовило развалиться прямо в руках. Белов шепотом помянул нечистого и отправился к последнему свидетелю.

Студент собирал вещи. На кровати стоял раскрытый саквояж из красной кожи. Студент аккуратно сложил рубашку и положил ее внутрь.

- Да, дела-а-а, - говорил он между делом. - А я-то надеялся, что в первом классе абсолютно безопасно.

- Вряд ли где-то сейчас безопасно, - ответил Белов. - Но до первого класса добираются только первоклассные убийцы.

- Мне уже легче, - саркастически заметил студент, вынимая из шкафа полотенце. - Я так понимаю, вы пришли расспросить как госпожа Хелл убила того инженера? Тут я вам, простите, ничем помочь не могу. Я ничего не видел.

- Тогда почему вы думаете, что это она убила?

Студент ответил недоуменным взглядом.

- Так ее же арестовали.

- Задержали, - поправил его Белов. - Да только вот какая штука получается. Нет у нее мотива его убивать.

- О, за мотивом у покойного дело бы не стало, - усмехнулся студент.

- Как я понимаю, вы его знали.

- Лично - нет, - ответил студент, складывая полотенце. - Но наслышан. Да о нём весь Берлин наслышан. Говорят, за последние художества его братец чуть на месте не прибил. Думаете, угомонился? Не-а. Сегодня за завтраком опять разругались в дым.

- А из-за чего вышла ссора?

Студент пожал плечами.

- Я особенно не вслушивался. Вроде речь о госпоже Хелл шла.

- Интересно, - сказал Белов. - Скажите, а кроме вас, никто при этой ссоре не присутствовал?

Студент наморщил лоб.

- Если только кто-то из обслуги, - сказал он. - Мы ж отдельно завтракали. Госпожа Хелл раньше вышла. Это точно, она еще в дверях с официанткой чуть не столкнулась. Та наверняка вам подтвердит. Ах, да, еще была фон Фист. Она как раз заходила.

- Ясно. И дежурный вопрос: где вы были в момент убийства?

- Это когда стреляли? Здесь, в каюте был.

- Говорят, вы появились позже всех.

- Я, по правде говоря, немного растерялся, - признал студент. - Но потом, конечно, взял себя в руки и поспешил на помощь. Только не я последним был. Боцман, который всех разогнал, позже меня прибежал.

Белов поблагодарил его и направился в тамбур. Горничная сидела за своим столом. Рядом стоял молодой матрос в новенькой форме.

- Иван, не так ли? - спросил Белов.

- Так точно, вашбродь, - отрапортовал тот. - Матрос Иван Шилов.

- Расскажи-ка мне, Иван Шилов, что тут творилось?

Матрос на секунду задумался, припоминая, потом начал говорить:

- Мы тут беседовали, вашбродь. Слышу, стреляют в каютах. Один выстрел, по правому борту. Я сразу туда побежал. Тут из третьей дама выскакивает. Что за шум, грит, а только мне объяснять некогда было. Гляжу, в шестой каюте дверь нараспашку. Я туда. Там дамочка стоит, а перед ней покойник валяется. Только, говорит, не она его порешила.

- А ты что же?

- Засомневался я, вашбродь. Пока соображал, прибежал господин боцман. Дальше уже он с той дамочкой разбирался, а меня за доктором услал. С ним и вернулся.

- Хорошо, Иван, - сказал Белов. - Тогда для тебя есть еще одно задание. Немедленно отправляйся к радисту и от моего имени выясни, с кем говорила госпожа фон Фист.

- Так, вашбродь, мне за тем бегать не надо. В записке всё было. Она разговор со своим орденом заказывала.

- Вот как? Спасибо, Иван.

- Рад стараться, вашбродь.

- И вот еще что, - Белов повернулся к горничной. - Дайте-ка мне ключ от четвертой каюты.

Когда он вернулся в коридор, Кланкера там уже не было.

- К себе ушёл, - доложил боцман. - Что делать будем?

- Давай-ка заглянем в четвертую.

Как оказалось, ключ им для этого не потребовался. Дверь была открыта. Белов тихо присвистнул и присел на корточки, разглядывая замок. В первом классе они были не из тех, что можно вскрыть одним небрежным поворотом перочинного ножа, однако взломщик справился, и свою работу он проделал очень аккуратно.

Обстановка в четвертой каюте не отличалась от других. Здесь было прибрано, и только под столом взгляд зацепился за какие-то белесые комочки. Белов подошел к иллюминатору и повернул ручку. Та легко поддалась. Окно распахнулось. На пол осыпался ссохшийся зимний утеплитель. По виду он ничем не отличался от того, что валялся под столом.

За окном проплывали окраины Ревеля. Ряды домов с крышами, покрытыми ярко-красной черепицей, соседствовали с длинными фабричными корпусами, сложенными из темно-красного кирпича. Даже листва деревьев, по осеннему желто-бардовая, ближе к городу становилась всё более красной.

- Господин поручик, - окликнул его боцман. - Тут сверток за картиной.

- Вот как? Ну, доставай, посмотрим.

В плотную черную ткань были аккуратно завернуты еще один длинноствольный бульдог и толстый глушитель.

- Тот самый? - спросил боцман. - Максимовский?

- Ага, - Белов кивнул, заглядывая в барабан. - Ну вот, и здесь один патрон отстрелян. Что ж, теперь, по крайней мере, ясно, как было совершено это убийство. Стреляли из пистолета с глушителем. Потом глушитель сняли. Здесь, в четвертой каюте, убийца дождался, пока госпожа Хелл зайдёт к инженеру и выстрелил в открытое окно из второго пистолета. Этот выстрел все и слышали.

- Подставил дамочку, стало быть, - проворчал боцман.

- Именно. Она там с трупом одна, рядом пистолет, все слышали один выстрел и на борту никаких следов второй пули. Кто бы ей поверил?

- Да уж. Только зря он пистолет оставил.

- Там все крутились в коридоре, - ответил Белов. - Отсутствие бы заметили, а крутиться рядом с трупом, имея пистолет в кармане - не самая лучшая идея.

- Тоже верно, - согласился боцман. - Значит, вернётся. Устроим засаду?

- Да.

- Тем лучше, не придется гадать, кто это сделал, - проворчал боцман.

- Да теперь-то уж это очевидно, - отозвался Белов. - Подумай сам, только один из первого класса мог это сделать.

- Так самое время брать!

Пол под ногами слегка накренился. Дирижабль разворачивался перед заходом в порт.

- Пока у нас только косвенные доказательства, - возразил Белов. - А это улика. Нет, Михалыч, устроим засаду.

Боцман пожал плечами и махнул рукой.

- Вам видней.

Засаду организовали на скорую руку. По общей связи уже объявили прибытие. Боцман остался в каюте, а Белов занял пост в тамбуре. Крохотное круглое окошко в двери наверху не позволяло вести нормальное наблюдение за коридором, так что он больше полагался на слух.

- Господин поручик! - раздался крик боцмана.

Белов рванул в коридор. Дверь четвертой каюты была открыта. Внутри на полу лежал студент. На нём сидел боцман и вязал его ремнем. Оставленный в качестве приманки сверток валялся на кровати.

- Отличная работа, Михалыч, - похвалил Белов.

- Как в старые недобрые времена, - проворчал боцман.

Студент исподлобья бросал на обоих злые взгляды.

- У вас будут большие проблемы, - пообещал он.

- Тебе сейчас лучше беспокоиться о себе, - ответил боцман.

- Адвокаты корпорации меня вытащат, - бросил студент. - Вы даже не представляете, с кем связались.

- Лично я вижу всего лишь одного зарвавшегося охотника за головами, - сказал Белов. - Который оказался хуже, чем госпожа Хелл.

- Хелл?! - студент аж взвыл. - Да эта девка только и может кувыркаться в постели!

- Как оказалось - не только, - сказал Белов. - Представляю, какой для тебя это был удар. Но, должен признать, убийство ты спланировал лихо. Времени-то в обрез было. А вот погорел глупо. Мы, конечно, тебя уже вычислили.

- Да ну?! - буркнул студент.

- Ну да, - отозвался Белов. - Ты пистолет аккуратно завернул, а на это время надо. То самое время, которое потребовалось бы госпоже фон Фист или господину Кланкеру, чтобы добежать до своей каюты к тому моменту, когда в коридоре появились горничная и матрос. Госпожа Хелл была в шестой каюте. Остаешься только ты. И, главное, не стоило тебе за ним возвращаться. С ним бы мы, конечно, госпожу Хелл оправдали, но у тебя была бы фора по времени. Побоялся схлестнуться с ней еще раз?

- С ней? - студент фыркнул. - Еще чего! Слушайте, у меня к вам деловое предложение. Вы же сами понимаете, с вашими доводами вас в суде адвокаты корпорации по стенке размажут.

- Это мы еще посмотрим! - ответил боцман.

- А не придется смотреть, - сказал Белов. - Когда Артур Кланкер узнает, кто на самом деле убил его брата, то он вряд ли захочет работать на твоих нанимателей. Так что единственный для них шанс всё-таки не упустить инженера - это максимально от тебя дистанцироваться. Поэтому не жди поддержки в суде.

Студент побледнел. Должно быть, госпожа фон Фист была неправа. Наивным юношей студент не был и нравы корпораций знал хорошо.

- А чистосердечное признание мне зачтется? - едва слышно выдавил он из себя.

- Зачтется, - сказал Белов.

- Тогда развяжите меня и дайте карандаш и бумагу.

Форточник

Ночью на пляже убили человека. Если судить по следам на песке, тут была драка. Если судить по виду покойного, на участника драки он не тянул. Никак не тянул. Покойный выглядел настолько худым и тщедушным, что, казалось, на него дунь - и он развалится! Тем не менее, на него не дунули, его зарезали. Теперь капитану Белову предстояло выяснить: кто это сделал и ради чего?

- В карманах пусто, товарисч капитан, - доложил полицейский, закончив осмотр тела.

Слово "товарищ" он произносил на английский манер, но без того полускрытого сарказма, который зачастую свойственен гражданам бывшего Альянса. Особенно в такой глубинке, каким был Иствилл, и вдвойне особенно по отношению к русским. Капитан Белов был русским.

- Похоже на ограбление, - добавил полицейский.

Он поднялся на ноги и отряхнул с форменных брюк налипшие песчинки. Взгляд капитана скользнул по одежде покойного: выцветшая на солнце рубашка, потертые джинсы, ботинки со стоптанной подошвой.

- Думаешь, у него было что взять? - спросил Белов.

- Вряд ли его убили просто так, - отозвался полицейский.

Белов кивнул - вряд ли. Также как вряд ли покойный пришел ночью на городской пляж, чтобы позагорать или искупаться. На заливе еще с вечера бушевал шторм. Он стих только утром, а убийство, по словам доктора, произошло за час до рассвета.

Белов обвел взглядом пляж. Широкая песчаная полоса была огорожена бетонным забором. Поверх забора вилась ржавая колючая проволока - наследие времен вторжения. Когда первая волна советских войск высадилась на берегах Великобритании, здесь они устроили склад. Вдоль линии прибоя валялся всякий мусор, который принесли волны. На самом краю пляжа ржавел остов советского десантного корабля. Местные ребятишки играли на его палубе в пиратов, с кормы отлично ловилась рыба, а в трюме на птичьих правах жил уборщик по прозвищу Сварливый Боб. Настоящего его имени никто не знал, да и всем по большому счету было наплевать. Боб прибирал пляж, получая в качестве платы всё, что сможет найти среди мусора, и всех это устраивало. Он-то и обнаружил труп.

- Джим, - сказал Белов. - А где наш свидетель?

- У себя, товарисч капитан, - отозвался полицейский, махнув рукой в сторону корабля. - Я его пока отпустил.

- Это ты зря. Напьется ведь.

- Не-а, - Джим уверенно мотнул головой. - Я ему запретил.

- Совсем запретил? - спросил Белов.

- Просто запретил, - сказал полицейский. - Значит, не должен.

Белов криво усмехнулся. Джим всегда преподносил это как особую законопослушность англичан. У них, мол, если нельзя, то нельзя. Даже если очень хочется. Как будто тут до прихода советской армии не загнивающий капитализм был, а какая-то страна добрых фей. Причём Джим искренне в это верил. Как он с такой верой в людей служил в полиции, для Белова до сих пор оставалось загадкой.

- Ладно, пойдем с ним пообщаемся, - сказал капитан. - Если он, конечно, еще в форме.

В последнем Белов серьезно сомневался. Законченному алкоголику, каким он знал Боба, только дай повод "поправить нервы". С другой стороны, ничего полезного Белов от их общения и не ждал. Он махнул рукой двум санитарам, чтобы забирали тело, и оба сотрудника полиции направились к остову корабля.

Сапоги вязли в мокром песке. С залива задувал резкий, не по-майски холодный ветер. Белов поднял воротник плаща. Джим был одет строго по форме и теперь ежился на ветру. Местные кадры носили форму советской милиции, хотя именовались как и прежде полицией. Как выяснилось, у них тут в Великобритании словом "милиция" обозначалось народное ополчение, а подобные ассоциации категорически не приветствовались.

Аппарель десантного корабля была опущена. Вход в трюм преграждала стена из тонких бревен. Посередине была дверь: металлическая, ржавая, без ручки, но с круглым иллюминатором посередине. Джим постучал в нее кулаком. С той стороны донесся невнятный хрип. Джим аккуратно отставил дверь в сторону.

Свет проникал в трюм через многочисленные щели между бревнами и открытый люк в потолке. Справа вдоль борта стоял длинный стеллаж. Белов, заходя внутрь, машинально скользнул по полкам взглядом, но ничего криминального не заметил. Обычный мусор, всё еще пригодный для перепродажи, плюс вырезанные из корней фигурки людей и животных. Слева под тонкой сеткой стоял топчан, накрытый толстым одеялом. Ближе ко входу располагалась небольшая кухонька: стол, стул и газовая плита с баллоном.

Сварливый Боб сидел на табурете за столом. Это был крепкий и давно небритый мужичок в знававшим лучшие времена костюме. Правой рукой Боб крепко сжимал полупустую бутылку самогона. Джим нахмурился.

- Да я капельку, - поспешил заявить Боб. - Только чтоб в тонусе быть.

- Ну-ну, - сказал Белов. - Ладно, раз ты теперь в тонусе, давай рассказывай, как дело было.

Боб на несколько секунд озадачился, соображая.

- Так, мертвеца я нашел, - сказал, наконец, он. - Ночью штормило, а как стихло, я сразу вышел посмотреть, что море принесло. Иду, мусор собираю, а он мертвый лежит.

- Вот прямо так и лежит? - с небрежно отмеренным недоверием бросил Белов.

- Так прямо и лежит, - ответил Боб. - Я его не трогал, если вы о том.

- Ты что ж, не проверил, жив ли он? - удивился Джим.

- А что я, мертвецов раньше не видел? - отозвался Боб. - На войне-то насмотрелся.

- Но он мог быть тяжело ранен, - сказал полицейский. - Впал в кому или еще что.

- Если б он был настолько тяжело ранен, что его от трупа не отличишь, я б ему всё одно не помог, - возразил Боб. - В медицине я не смыслю. Так и так помощь вызывать, ну и чего тянуть?

- Разумно, - сказал Белов. - Если, конечно, это не ты его приговорил.

- Сдался он мне!

- Кто знает, - сказал Белов. - Могло быть и так: вышел ты ночью, а он там на пляже что-то ценное нашел. Ты это увидел...

- Увидел, - перебил его Боб. - Да вы бы, товарищ, хоть раз на пляж ночью вышли да посмотрели бы, что тут в безлунную ночь увидеть можно!

У этого слово "товарищ" прозвучало совсем не по-товарищески. Джим очень строго глянул на уборщика, и тот малость стушевался.

- Да не при чём я тут, - уже с меньшим задором пробурчал он. - Будь у меня что-то ценное, я бы тут сидел? Я бы уже в Лондоне был. А я здесь, содействие вашему следствию оказываю.

- Вот за это спасибо, - сказал Белов.

Боб едва слышно пробурчал, где он видел его "спасибо". Белов сделал вид, что ничего не слышал.

- Хорошо, - сказал он. - Понадобишься - вызовем, а пока идет следствие, попрошу пределов города не покидать.

- Вообще-то, я завтра тоже в Лондон собирался, - проворчал Боб. - Товар вон уже приготовил.

Он указал бутылкой на полки стеллажа.

- Продай здесь, - посоветовал Джим. - Чего четыре рубля на дорогу тратить?

- Да кому тут продавать? Голодранцы одни!

- Ничего, не испортится твой товар, - уже строже сказал Джим. - Раскроем дело, и можешь ехать.

- Раскроют они, - проворчал Боб. - Да я помру раньше.

- Если будешь пить эту дрянь - точно помрешь, - совсем строго сказал Джим.

Боб тотчас спрятал бутылку под стол, словно испугался, будто ее сейчас отнимут. Белов с Джимом вышли на аппарель. Боб буркнул вслед что-то вроде "счастливого пути в жопу, товарищи".

Товарищи пошли к воротам. Сразу за ними начинался город Иствилл. Труп уже унесли, и теперь только веревка с красными флажками, ограждающая квадрат песка, напоминала о ночной трагедии.

- Товарисч капитан, - на ходу окликнул Джим Белова. - Вы ведь не подозреваете Боба? Он, конечно, не подарок, но на убийцу не похож. Совсем.

- Я всех подозреваю, - отозвался Белов. - Работа у нас, Джим, такая. Ты прав, Боб не похож на убийцу, но не будем спешить с выводами.

Джим кивнул. Створки ворот были распахнуты, причем так давно, что успели капитально врасти в землю. По левую руку, сразу за забором, вытянулось длиннющее кирпичное здание. Над входом лениво развивался красный флаг. Под флагом, но всё еще над входом, был растянут транспарант то ли с лозунгом, то ли с каким-то изречением генсека. Что именно там было написано - Белов давно забыл, а ткань выцвела до полной нечитаемости текста.

В здании был склад. Ничего серьезного там отродясь не водилось - так, запас тушенки на всякий, что называется, пожарный - однако склад считался военным объектом и охранялся соответственно. У входа стоял часовой - плечистый парень в полевой форме с ядерной балалайкой на ремне. Он держал на поводке медведя. Зверь был стар и созерцал происходящее с невозмутимостью Будды. Когда полицейские приблизились, медведь предупреждающе зарычал.

- Стой, кто идет? - по уставу окликнул их часовой, хотя прекрасно знал обоих полицейских в лицо.

- Полиция, - ответил капитан, предъявляя удостоверение.

Часовой нажал большую красную кнопку рядом с дверью. Не прошло и минуты, как дверь открылась и на пороге появился усатый сержант.

- Извините, служба, - тихо сказал он, очень внимательно проверив у обоих полицейских документы.

К службе тут относились более чем серьезно. С полгода назад на складе обнаружилась большая недостача. Дело, конечно, житейское, да только объект-то военный! В воздухе отчетливо запахло трибуналом. В итоге всё обошлось, потерю списали на повстанцев - ну а кто еще мог вынести с охраняемого склада пару тонн консервов, не оставив никаких следов? - но охрану здорово пропесочили на предмет бдительности. Теперь у них бы под носом и мышь бы не проскочила. Для нынешнего расследования это оказалось очень кстати, потому как ворота были единственным входом на пляж.

- Чем обязаны? - спросил сержант. - Вы по поводу трупа?

- Именно так, - ответил Белов.

Медведь, убедившись, что полиция - не нарушители, утратил к ним всякий интерес. Лениво почесав лапой за ухом, он уставился куда-то вдаль, словно надеялся разглядеть за горизонтом родные леса.

- Скажите, кто дежурил здесь сегодня ночью? - спросил Белов. - С начала шторма и до того момента, как обнаружили труп.

Сержант указал на нынешнего часового и добавил, что до него на посту стояли еще двое. Их тотчас вызвали к воротам. Они доложили, что никаких происшествий не было и никого они не видели. Учитывая погоду, оно и не удивительно. А вот нынешний часовой видел двоих. Прошли они порознь, но почти что друг за другом. Было это примерно за час до рассвета. К складу ни один не приближался.

- И вам не показалось странным, что люди ночью, в ненастье, идут на пляж? - спросил Белов.

Сержант строго глянул на солдата. Медведь тихо рыкнул.

- Да они сами странные, - начал оправдываться солдат. - Форточники чертовы. Они ж как наркоманы, совсем без головы. Ну нет, думал я их тормознуть, чтоб не угробились ненароком, так они оба сразу в ворота шасть, и где я их там в темноте ловить буду? Да и пост оставлять никак нельзя.

- Это понятно, - Белов кивнул. - А как эти двое выглядели - описать сможешь?

- Да как выглядели? - переспросил солдат. - Обыкновенно. Молодые все, унылые как черти, одеты бедно, ну так они все такие. Что вам еще рассказать?

Белов попросил рассказать всё, что солдат только сможет вспомнить. Тот, поминутно оглядываясь на медведя, начал припоминать детали. Описание первого из тех двоих отлично подходило к покойнику, и Белов попросил солдата сосредоточиться на втором. На то, чтобы составить более-менее пригодный словесный портрет, у них ушло минут пятнадцать.

- Значит, форточники, - сказал Белов. - Этого следовало ожидать. Кого бы еще на ночь глядя понесло бы на пляж? Что ж, похоже, у нас вырисовывается мотив для убийства.

- Думаете, они что-то вытащили? - с интересом спросил солдат.

Белов пожал плечами и сказал:

- Надеюсь, что нет.

Военных такой ответ разочаровал. Для многих форточки были просто аналогом бесплатной лотереи. Выигрывал в нее, правда, едва ли один из тысячи, даже если включать в число победителей тех, кто вовремя бросил охоту за форточками. Остальные постепенно деградировали, превращаясь в полубезумных бродяг. Впрочем, для тех, кто прошел мировую войну, полубезумные бродяги - такое же обычное дело, как дождь или ветер, а выигрыш в лотерею - всё-таки событие.

- Хорошо, - сказал Белов. - Что было дальше?

Дальше, уже перед самым рассветом один из тех двоих прошел обратно. Полчаса спустя из ворот как ошпаренный выскочил Боб и рванул прямиком на пост. Медведь его тогда чуть на месте лапой не отоварил. Часовой поначалу решил, что Боб тяпнул лишнего, но, как оказалось, тот спешил сообщить о преступлении. Часовой вызвал начальника караула, тот вызвал полицию и завертелось.

- Хорошо, Джим, поехали, - сказал Белов. - Найдем этого форточника.

Полицейский автомобиль стоял неподалеку на обочине. Джим сел за руль. Белов занял место рядом и проворчал:

- Что-то он всё-таки вытащил.

Суть "лотереи" была проста. Их мир оказался не единственным. Помимо него, существовал еще один - так называемый параллельный. Географически он был полной копией этого, а вот политически оказался полным его антиподом. В том мире войну выиграл Северо-Атлантический Альянс. Используя систему телепортации, Альянс разгромил СССР и оккупировал его территории, но злоупотребление перемещениями в пространстве даром не прошло. Граница между мирами пошла по швам, и в местах разрывов начали открываться проходы.

Полноценные врата - такие, что мог пройти крейсер - появились всего один раз. Чаще открывались окна. В них едва мог пролезть человек. Держались они всего несколько часов и каждое открытие сопровождалось выбросом энергии. Вскоре оба мира покрылись сетью контрольных станций, которые могли предсказать окно за целые сутки.

А вот форточки оказались проблемой. Эти мини-оконца в диаметре были не более двадцати сантиметров и открывались лишь на несколько секунд, зато и отследить их было практически невозможно. Они могли открыться где угодно и когда угодно. Если форточка открылась рядом с вами, а по ту сторону лежало что-то ценное и оно не приколочено - считайте, что вы сорвали джек-пот.

Когда автомобиль проехал мимо автобусной станции, Белов взглянул на часы. Те показывали половину восьмого. Первый автобус отправлялся ровно в восемь, но у кассы уже стояла небольшая очередь. Местные выглядели немногим благополучнее Боба. У некоторых висела на плече холщовая сумка или рюкзак. Чуть особняком стояли двое солдат в советской форме. То ли из охраны склада, то ли с контрольной станции. Та располагалась дальше по дороге, уже за городом, но ее высокие шпили-антенны были видны уже от станции.

Иствилл - городок маленький. Такой маленький, что проще было прокатиться по единственной главной улице, чем объявлять человека в розыск. По обе стороны улицы стояли трехэтажные дома из серого кирпича. Все они были одинаковы, различаясь лишь номерами да блеклыми плакатами, призывавшими горожан сотрудничать с новой властью. Плакаты были старые. В Иствилле вообще мало что изменилось со времен оккупации. Верховное командование опасалось, что в случае новой войны - уже с тем, параллельным, миром - местное население примкнёт к противнику и всё, созданное на здешней территории, окажется в руках врага.

- Ага, а вот и форточник, - сказал Джим.

Настоящего, законченного форточника узнать не составляло никакого труда. Уставший уже с утра - сказывалось постоянное напряжение - он едва переставлял ноги. Одежда была пыльная и мятая. Лицо застыло словно маска. Потухший взгляд через силу метался по сторонам. Люди обходили его, словно прокаженного, но каждый второй при этом рефлекторно оглядывался по сторонам, словно бы тоже надеялся увидеть форточку. Вот так эта зараза и распространялась.

Конкретно этот форточник был еще молод, но уже мог служить наглядным примером того, во что превращался человек за несколько лет "лотереи". Щуплый, осунувшийся, потерянный и для общества и для самого себя. А еще он вполне подходил под описание того второго, что был ночью на пляже.

- На ловца и зверь бежит, - усмехнулся Белов.

Форточник тем временем увязался за местным зеленщиком с тележкой. Тот вначале отмахнулся от него, затем замахнулся кулаком. Форточник вздохнул и сошел с тротуара на проезжую часть. Рядом затормозил полицейский автомобиль. Форточник метнулся к нему.

- Товарищи, выручайте, - взмолился он. - Одолжите пару рубликов. Поиздержался, сил нет.

У него слово "товарищи" прозвучало как нечто среднее между "братцы" и "господа хорошие". Джим, оттолкнув его дверцей, вышел. Форточник воспринял это как приглашение к дальнейшему разговору.

- Выручайте, товарищи, - снова начал он. - Всего-то пару рублей надо. Второй день голодаю.

- Работать не пробовал? - проворчал Джим. - Тебя как звать-то?

- Вильям, - с готовностью откликнулся форточник. - Вильям Кунц из Оттавы.

- То-то и смотрю - не здешний, - проворчал Джим. - Руки на капот!

Вильям послушно оперся на капот машины. Было видно, что обыски для него не в новинку. В карманах обнаружилось копеек на пятнадцать мелочи и кое-как отчищенный от ржавчины замок.

- Где документы? - спросил Белов.

- Потерял, - тотчас ответил Вильям, стрельнув глазами в его сторону.

- А если арестуем тебя за бродяжничество?

- Подходит, - легко согласился Вильям. - Камера большая?

Для настоящего форточника не имело значения где высматривать свою цель. В камере даже лучше. Там кормили. Могли, конечно, и добычу отобрать, но во-первых, ее еще добыть надо, а во-вторых так далеко они обычно не заглядывали. Поэтому существовал негласный запрет на арест форточников без серьезных на то оснований.

- Ты был сегодня на пляже, - сказал Белов таким тоном, каким обычно говорят "нам всё известно".

- Ага, - согласился Вильям. - Полночи там проползал, да всё впустую.

- Да ну? - сказал Белов. - А вот коллега твой кое-что вытащил.

- Кто?! - вскинулся Вильям. - Я один был. А много взял?

Сам он застыл, как манекен, а взгляд лихорадочно метался от Белова к Джиму и обратно.

- Кое-что взял, - сказал Джим.

- Ох ты, - простонал Вильям. - Значит, не обманул. А я-то пустой ушел. Совсем пустой. Как же я ее прошляпил?

- Погоди-погоди, - остановил его причитания Белов. - Кто не обманул?

Взгляд Вильяма снова метнулся к нему. За привычной бездумной цепкостью промелькнула хитринка.

- Всё скажу, - пообещал Вильям. - Только вы бы ссудили мне пару рубликов. За информацию.

- А как насчет содействия следствию? - строго спросил Белов.

- А как насчет человек человеку друг, товарищ и брат? - ответил Вильям.

Белов тихо хмыкнул. Выглядел Вильям как законченный форточник, но кое-что еще соображал, кроме как увидеть да ухватить. Может быть, еще остался шанс спасти человека. Хотя... На работу пришлого не устроишь. Местные заклюют. Им самим не хватает, многие каждый день в Лондон мотаются, а вместо друга, товарища и брата у них один волк в трех лицах. Плохо они пока перевоспитываются.

Джим тем временем вынул из кошелька две рублевых купюры.

- Вот, - сказал он. - Но вначале рассказывай.

- Это я мигом, - пообещал Вильям, и тотчас сдал "благодетеля".

Как оказалось, некий товарищ Михаил, техник с контрольной станции, мог предсказывать появление форточек. Не точно, лишь район и примерное время, но, как говорится, и то хлеб. Самому Михаилу гоняться за призраками было неинтересно, но он был не прочь продать информацию всем желающим. Вильям, понятное дело, желал ее купить.

Михаил пообещал, что этой ночью форточка откроется на пляже. Вильям отправился туда и до рассвета вынюхивал ее, однако удача ему так и не улыбнулась. На вопрос, видел ли он еще кого-нибудь на пляже, Вильям уверенно ответил, что нет, но на всякий случай оговорился, что там было темно. Для поиска форточки свет не нужен - с другой стороны своя атмосфера и ее можно учуять по запаху - а вот с людьми сложнее. Впрочем, Вильяму до других людей дела не было.

- И много ты заплатил за такую наводку? - спросил Белов.

- Три рубля, - ответил Вильям. - Он просил пять, но у меня больше не было. Копейки я потом на станции настрелял.

- И замок там же спёр, - строго добавил Джим.

Вильям тотчас поклялся всем составом ЦК партии, что замок он не крал. Как он мог воровать там, где ему только что бросили горсть мелочи?! Прозвучало это по театральному патетично. Белов не поверил. Замок он, скорее всего, всё-таки спёр. Белов недавно видел похожий на запасном входе автовокзала. Другое дело, что убивать за такой трофей - это действительно вряд ли. Цена ему, если внутри механизм рабочий, копеек пятьдесят, да и не выглядел он как вещь с той стороны. Там же по ту сторону самая что ни на есть метрополия. Золотой миллиард!

- Хорошо, где нам искать этого Михаила? - спросил Белов.

Вильям с готовностью назвал кафе Адама и старательно описал самого техника. У форточников взгляд на мелкие детали отлично намётан. Белов подумал, что это бы умение да в мирное русло, и разрешил Джиму отдать деньги. Те мгновенно исчезли в кармане Вильяма.

- Так я могу идти? - робко осведомился форточник.

Джим вопросительно взглянул на Белова. Тот кивнул. Вильям, на ходу распихивая свое имущество по карманам, быстро зашагал прочь. Белов проводил его взглядом. Форточник направлялся к вокзалу. Там уже наверняка обнаружили пропажу замка и, при должном напоре и нахальстве, можно было продать им его обратно. Новый-то всяко дороже выйдет.

- Давай-ка найдем этого Михаила, - сказал Белов.

- Который наверняка окажется обычным жуликом, - ответил Джим.

- Скорее всего, - согласился Белов. - Но проверить такой сигнал надо. Да и неплохо бы получить список тех, кого он отправил ночью на пляж.

Кафе Адама располагалось в подвале дома через дорогу. Спустившись по бетонным ступенькам, полицейские оказались в помещении с узкими окнами. В воздухе плыл аромат жженого кофе. Слева от входа размещалась барная стойка, а остальное пространство занимали одинаковые круглые столики. За одним из них скучал молодой человек, вполне подходящий под описание Вильяма. Из-за стойки высунулся сам хозяин - Адам.

- Что товарищи желают? - спросил он.

У него "товарищи" звучало как "господа".

- Товарищи желают съесть вот этого предателя с потрохами, - кровожадно бросил в ответ Белов.

Молодой человек вскочил. Джим легко усадил его обратно на стул.

- Руки прочь! - бросил ему молодой человек. - Да ты знаешь, кто я?!

- Знаем, Михаил, всё знаем, - сказал Белов, подходя ближе. - И кто ты, и какими государственными секретами тут торгуешь.

- Ка-акими секретами?!

- Секретами о местонахождении и времени открытия окон в другой мир, - спокойно пояснил Белов. - Учитывая, что оный мир сейчас оккупирован нашим классовым врагом, всякое взаимодействие с ним является государственной изменой.

Михаил побелел.

- Погодите-погодите. Не знаю я никаких секретов.

- И ты ничего не рассказывал местным форточникам? - спросил Белов и сам же отрицательно помотал головой. - Ой, врёшь. Адам, наберите мне, пожалуйста, комиссариат.

На слове "комиссариат" Михаил только что в ноги не бухнулся, умоляя простить его. Клялся, что никаких секретов он не знал, и если форточка была - то совпадение просто.

- Да наколол я их, - каялся Михаил. - Просто деньги очень нужны.

- Наколол, - повторил Белов. - А может и заколол. Мы на пляже, знаешь ли, труп нашли.

- Ка-ка-кой труп?

- Форточника, - сказал Белов. - И что же у нас получается. Либо ты его грохнул, чтоб он не проболтался о твой коммерции...

Михаил отчаянно затряс головой. Не виновен, мол.

- Либо ты действительно навел его на форточку, - закончил Белов. - И тогда ты реально продал государственный секрет. Как ни крути, а расстрельная статья получается.

- Это не я!

- А кто?! - рявкнул на него Белов. - Кому ты еще свою байку продал?

Покупателей оказалось всего двое. Михаил продал бы и одному, так безопаснее, но форточники - люди бедные. Если день-деньской бродить по улицам, высматривая, не приоткроется ли где окошко в другой мир, то разбогатеть сложно. Михаил сумел выудить у них всего семь рублей, оттого и завис в кафе. Искал, кому бы еще свой "секрет" втюхать.

- Товарищ, - негромко окликнул Адам. - Комиссар на связи.

Белов кивнул и взял трубку. Знакомый голос спросил, как дела. Белов сказал, что дела так себе, взял вот мошенника, которого надо бы проверить на предмет торговли государственными секретами. На этих словах Михаил упал в обморок и уже не услышал слова Белова о том, что измена - это вряд ли, но береженного бог бережет. Опять же, урок молодому человеку будет. Впредь десять раз подумает, прежде чем закон нарушать. Комиссар сказал, что это правильно и он сейчас кого-нибудь пришлёт. На том и попрощались.

Джим вынес техника на плече, забросил на заднее сидение и пристегнул наручниками к ручке дверцы. Белов вышел следом, размышляя на ходу.

- Куда теперь, товарисч капитан? - спросил Джим, когда тот сел рядом на сидение.

- На автобусную станцию, - немного подумав, ответил Белов. - Как раз успеем к отправлению. И вот что, Джим, держи свой пистолет под рукой. Всё-таки убийцу брать будем.

У него самого в багажнике лежала балалайка. Не ядерная, обычная боевая, но даже ее звуковая волна походя разрывала человека на куски. На автобусной станции, где в этот час всегда полно народа, таким оружием пользоваться нельзя.

- А мы уже знаем кого брать? - удивился Джим, заводя мотор.

Белов кивнул. Автомобиль аккуратно развернулся.

- Хм... - произнес Джим, когда маневр был завершен. - Конечно, подозреваемых у нас немного. Там был Боб. На убийцу он не похож, но всё-таки старый солдат. Воевал, значит, убивал.

- Да, факт не в его пользу, - сказал Белов.

- Потом Вильям, - продолжал размышлять Джим, пока автомобиль катил по главной улице. - Форточник. Вряд ли там было больше одной форточки. Он с тем парнем нашел ее по запаху, а дальше они добычу не поделили. Только добычи мы у него не нашли.

- Не нашли, - согласился Белов.

- А еще, уж простите, товарисч капитан, убийцей мог оказаться советский солдат, - сказал Джим; судя по тону, эта версия его устраивала больше всего. - Где, как ни на складе, можно спрятать добычу?

- Логично, - произнес Белов. - Мы всё-таки сделаем из тебя сыщика.

- Было бы неплохо, - согласился Джим. - Но пока я не соображу: кто именно?

Они уже подъезжали к станции. Автобус уже подали под посадку, но двери еще были закрыты. Белов указал пальцем чуть правее.

- Вот он. Около кассы.

- Вильям?!

Белов кивнул. Джим бросил машину влево. Автомобиль отрезал форточника от автобуса. Тот дернулся было бежать, но куда там. Вильям успел сделать ровно два шага, когда неумолимое правосудие настигло его, развернуло и впечатало носом в капот. Белов за это время успел только дверцу открыть.

- Погоди, Джим, - сказал Белов.

Он жестом подозвал пару солдат из очереди и назначил их понятыми.

- Теперь можно обыскать.

- Да обыскивали уже, - пискнул Вильям. - Только что.

- Думаю, с тех пор в твоих карманах появилось кое-что еще, - сказал Белов.

- Ага, билет, - ответил Вильям.

Билет действительно был. Кроме того пропал замок с ключами. В левом кармане брюк Вильяма Джим нашел на шестьдесят пять копеек мелочи, а в правом - золотое ожерелье с обрезанными застежками и дюжиной крупных бриллиантов. Один из солдат присвистнул. Очередь подалась поближе.

- И не говори мне, что ты выменял ожерелье на замок, - сказал Белов. - Не поверю. Эту вещь твой приятель вытащил из форточки, а ты его за это убил.

- Приятель?! Какой он мне приятель?! Это я ожерелье достал. Я! Оно мое!

- Да ну? - Белов усмехнулся. - Ладно, излагай свою версию. Почему это оно твое?

- Я его достал, - заявил Вильям. - Рукой рисковал, между прочим, а его там вообще не было. К форточке я один вышел. Почуял - здесь она! Подхожу, висит...

Взгляд форточника стал мечтательным.

- Висит, и дальше что? - подбодрил его Белов.

- Дальше? Ясное дело, заглянул я в нее. А там девка стоит.

- Какая девка?

- А я откуда знаю?! Красивая. Пьяная. С бокалом. Еще так головку откинула, смотрите, какая я фифа, а у самой на шее ожерелье! Камушки так и сверкают. Ну я и схватил его. Еле успел! Форточка уже закрывалась. Вон даже кусок ожерелья отрубило. Секундой бы раньше, и у нее б там на шее моя рука болталась.

- А секундой позже ей бы лицо отрезало! - строго сказал Джим. - Ты ж ее мог к форточке притянуть. Об этом ты подумал?!

Вильяму эта мысль, скорее всего, даже в голову не пришла. Собственно, он и сейчас отобразил на лице "да мне похрен".

- Ладно, дальше что было? - бросил Белов.

- А вот дальше этот ваш и появился, - продолжил Вильям. - Сам форточку прошляпил, а на меня с ножом попёр. Отдавай ему ожерелье. Ага, щас. Послал я его... на другой материк. А он в драку полез. Что мне оставалось делать? Отбивался как мог. Как подрезал - не помню. А может, это вовсе и не я его. Может, он сам себя в запале полоснул. Он же ножом размахивал, как ненормальный.

- И где этот нож?

- В залив выбросил, - ответил Вильям. - Я ж про отпечатки пальцев знаю. Мало ли пока бились, я там отпечатался.

- Потом покажешь, где именно, - сказал Белов. - А то пока что я тебе не очень-то верю. По твоим словам, тут чистой воды самооборона выходит.

- Так оно и есть!

- Ну так и сообщил бы сразу, - сказал Белов. - Мы бы так и оформили.

- А это вы бы тоже оформили?

Вильям взглядом указал на ожерелье. Белов секунду подумал и согласился:

- Да, это бы тоже пришлось оформлять. Ну а так сядешь в тюрьму.

- Форточки есть везде, - ответил Вильям.

Белов вздохнул и махнул Джиму рукой. Мол, упаковывай. Тот пристроил Вильяма рядом с Михаилом. Люди на остановке и чайки на крыше автовокзала увлеченно обсуждали происходящее. Белов записал фамилии солдат, оказавшихся понятыми, и разрешил им быть свободными. Джим захлопнул дверцу автомобиля и вернулся.

- Товарисч капитан, - тихо сказал он. - А как вы его вычислили-то?

- Ну, по правде говоря, это Бобу надо спасибо сказать, - ответил Белов. - Он первый про автовокзал сообразил. У нас тут народ живет не богато, и такой трофей, за который убить можно, продать затруднительно. Надо ехать в Лондон. Боб, кстати, туда собирался, но он зарезал бы того доходягу без всякой драки, да и труп мог у себя в трюме спрятать. Кто его бы стал искать? Бродягой больше, бродягой меньше... Нет, Боб бы просто уехал, и с деньгами в кармане только б мы его и видели.

- Это уж точно.

- Часовой тоже мог польститься на ожерелье, - продолжил Белов. - Натравил бы на Вильяма медведя, а потом сказал, что тот, как наркоман, попёр на пост. Но тогда у нас труп был бы по частям и около склада. А вот Вильям... Он стрелял два рубля, и билет до Лондона стоит два рубля. Он собирался уехать. Стало быть, у него что-то было на продажу и он торопился это сбыть. Иначе бы пешком пошел, ему ж всё равно где форточки высматривать. Плюс Вильям единственный из наших подозреваемых такой же тщедушный как и убитый, то есть единственный, кому бы пришлось драться. Осталось выяснить, что именно он взял на пляже и прижать его. Это мы с тобой и сделали. Заодно признание получили.

- Тогда нам придется принять его версию про самооборону, - заметил Джим.

- Примем, - согласился Белов. - Она похоже на правду.

- Но даже с этой версией полгода в колонии ему обеспечено.

Джим так тяжело вздохнул, словно бы отправлял за решетку лучшего друга. Белов оглянулся. Вильям обшаривал взглядом салон автомобиля.

- Форточки есть везде, - сказал Белов.

Форточники

Посреди ночи в загородный дом лорда Роланда Айрона вызвали полицию. Ровно десять минут спустя перед входом остановился автомобиль. Из него выбрались двое. Один был плечистый крепыш в полицейской форме. Другой - на целую голову меньше своего спутника, крепко сбитый, в потертом пиджаке поверх свитера и в мятых штанах, заправленных в армейские ботинки.

- Это здесь, Джим? - спросил он таким недовольным тоном, словно бы подозревал, что его завезли невесть куда.

- Да, господин инспектор, - отозвался Джим.

- Ну, здесь так здесь, - проворчал инспектор.

Джим подумал, что не зря инспектора прозвали в участке Сварливым Бобом, но вслух ничего не сказал.

Когда они поднялись по мраморным ступеням, дверь им открыл такой чопорный дворецкий, что он запросто сошел бы за самого лорда. Взгляд, которым он наградил обоих полицейских, был очень далек от симпатии. Оно и понятно. Когда к полиции взывает английский лорд, должны прибыть, как минимум, сотрудники Скотланд-Ярда. Вот только из Лондона до Иствуда, на окраине которого и стоял загородный дом, больше часа езды на машине, а дело поначалу представлялось пустяковым.

- Проходите, господа, - сказал дворецкий. - Вас ждут.

Дом был большой и темный. Свет горел только в левом крыле. Туда дворецкий и проводил полицейских. Поднявшись по витой лестнице, они оказались в просторной гостиной. Воистину просторной. Она одна была больше, чем вся квартира инспектора, о чём он тотчас тихо проворчал.

В гостиной было пять человек.

- Здравствуйте, господа! - сказал им Джим.

Инспектор тоже что-то буркнул.

Лорд Айрон - высокий седой мужчина в идеально-белом костюме - восседал в кресле у камина. Он коротко кивнул в знак того, что тоже приветствует полицейских и небрежным взмахом руки указал направо. Мол, вам туда. Там, в кресле, полулежала бледная красотка в белом платье. На ее шее инспектор заметил длинную царапину. Она не выглядела опасной для жизни - она не могла даже отправить красотку в обморок - но она была совсем свежей.

Над красоткой хлопотали трое молодых людей. Все они были прилично одеты, но костюм одного из них заметно выделялся качеством ткани и покроем.

- Сюда, господа, - позвал он.

- По-моему, тут нужен не полицейский, а врач, - проворчал инспектор, подходя ближе.

Красотку он знал. Это была дочь лорда Айрона - Катерина. Девушка с ранних лет умела и любила находить себе приключения, подчас весьма рискованные, и вряд ли простая царапина могла повергнуть ее в такое состояние. Молодой человек в приличном костюме придерживался того же мнения.

- С ней всё в порядке, господин полицейский, - уверенно заявил он. - Перенервничала просто.

Инспектор еще раз взглянул на Катерину. Та едва заметно кивнула, мол, всё так и есть. Инспектор придвинул свободный стул поближе к Катерине и сел.

- Ну что ж, - сказал он. - Тогда рассказывайте.

Джим раскрыл блокнот, приготовившись фиксировать показания. Как оказалось, четверть часа назад Катерина вышла подышать свежим воздухом на балкон. Прямо перед ней в воздухе открылась форточка. Из форточки высунулась рука, сорвала с шеи красотки дорогое ожерелье и исчезла. Потом форточка закрылась.

Инспектор еще помнил времена, когда потерпевшего с такими показаниями можно было смело сдавать в психушку. Теперь времена изменились. Военные, заполучив в руки секрет телепортации, слишком увлеклись новой игрушкой. Это позволило Альянсу одержать верх над Советским Союзом, но цена победы оказалась высоковата. Телепортации порвали саму ткань реальности. Порвали, к счастью, не совсем в хлам, но прорехи открывались то тут, то там с завидной регулярностью.

По ту сторону оказался другой мир. Яйцеголовые умники поспешили окрестить его параллельным, хотя, по мнению инспектора, слово "перпендикулярный" подошло бы лучше. Там всё было наоборот. Кроме, пожалуй, одного - человеческой натуры. Если по одну сторону прорехи оказывался человек, а по другую - что-то ценное, то по обе стороны люди действовали одинаково. Хватали ценности, не раздумывая!

- Хорошо, - сказал инспектор. - Мне всё понятно. Будем оформлять.

- Скажите, инспектор, - обратился к нему молодой человек в приличном костюме. - А есть ли шанс вернуть ожерелье? Понимаете ли, это наш первый серьезный трофей.

Инспектор бросил на него внимательный взгляд.

- Мы раньше не встречались, сэр... - начал он.

- Вы ничего не потеряли, инспектор, - сказал лорд Айрон. - Это мой племянник Морглин.

- Вообще-то, дядя, именно вы нас сюда пригласили и именно ваш проект мы тут поддерживаем, - недовольным тоном отозвался Морглин. - Просто искать форточки мы можем и без вас.

Форточками с чьей-то легкой руки прозвали те самые прорехи в реальности. Их поиск стал для современной молодежи чем-то вроде кладоискательства. Инспектор этого занятия не одобрял: как ни крути, а это кража - пусть даже они тащили ценности не у сограждан, а из параллельного мира, отношения с которым всё равно были хуже некуда - да и многие, увлекшись погоней за сокровищами той стороны, превращались в форменных наркоманов, не способных уже думать ни о чем другом. Однако руководство закрывало на форточников глаза и рекомендовало инспектору делать то же самое. С руководством инспектор не спорил.

Лорд Айрон ответил племяннику столь же недовольным взглядом.

- Отвечая на ваш вопрос, сэр Морглин, - сказал инспектор. - Я думаю, что шансы практически нулевые. Если только у вас нет влиятельных друзей по ту сторону.

- Нет, конечно, - уверенно ответил Морглин.

Другого ответа инспектор и не ожидал. По ту сторону война закончилась полной победой Советского Союза и вряд ли у английского лорда могли быть друзья в руководстве "советов". Однако, прежде чем ответить, Морглин непроизвольно стрельнул взглядом в сторону самого высокого из молодых людей. Тот в этот момент помогал Катерине поудобнее устроиться в кресле.

- А у ваших знакомых? - уточнил инспектор.

Морглин несколько торопливо, словно боялся, что лорд Айрон перехватит инициативу, представил обоих. Высоким оказался выходец из Союза - Николай Белов. Морглин представил его как проводника, но инспектор - сам бывший солдат - быстро признал солдата в Николае. Не исключено, что всего каких-то пару лет назад они стреляли друг в друга.

"Быстро же он перековался", - мысленно проворчал инспектор. - "Или в шпионы подался, что наверняка ближе к истине".

- Где служили, сэр? - спросил он.

- В химвойсках, инспектор, - ответил Николай.

Инспектор слегка поморщился. Советские химики оставили о себе суровую славу по всей Европе. Впрочем, британская морская пехота, где служил инспектор, тоже популярностью на территории бывшего Союза не пользовалась, поэтому он только кивнул и повернулся к третьему молодому человеку.

Морглин представил его как Вильяма Кунца, сына известного канадского промышленника Кунца. Так сказать, золотая молодежь. Такие, как он, часто старались завести дружбу со старой европейской аристократией.

Оба молодых человека тотчас заверили полицию, что никаких связей с той стороной не поддерживают. Насчёт Николая инспектор усомнился, но, по большому счету, это было не его дело. На этом вопрос можно было закрывать. Исключительно, чтобы потом руководство не говорило, будто бы он не сделал для важных шишек всё, что в его силах, инспектор сказал:

- Ну, нет так нет. Тогда, может быть, есть какие-то особые обстоятельства, которые мы могли бы предъявить той стороне? Откуда вообще у вас эта вещица?

Судя по взгляду Морглина, это тоже было не дело инспектора, но желание вернуть ожерелье победило.

Молодежь действительно оказалась компанией форточников, хотя, в отличие от большинства, они подходили к делу очень вдумчиво. По словам Морглина, у них даже была своя система поиска. Не настолько эффективная, чтобы заинтересовать ею правительство, но один раз - за полтора года! - она всё же привела их к форточке где-то на самой окраине Москвы.

На окраине по эту сторону, конечно. С другой стороны город разросся куда шире. Там, где по эту сторону стояли в два ряда убогие сараи, в которых горожане хранили инвентарь для своих подсобных хозяйств, с другой стороны протянулся широкий проспект с многоэтажными зданиями. В одном из зданий был то ли музей, то ли выставка, и форточка открылась именно туда. Трофеем удачливых форточников и стало ныне пропавшее ожерелье.

- Это я вытащила, - не без гордости сообщила Катерина.

- И если ожерелье получится вернуть, оно станет отличной рекламой для нового дядиного проекта, - со значением добавил Морглин.

Это прозвучало так, словно инспектору действительно лучше бы сделать всё, что в его силах. И даже кое-что сверх того. Мероприятия, которые курировал лорд Айрон, обычно одобрялись минимум на уровне парламента. Другими словами, руководство еще не скоро забудет про это ожерелье.

- И этот проект - форточки? - инспектор, не удержавшись, фыркнул.

- Вы, инспектор, просто не видите всей широты замысла, - отозвался лорд Айрон.

Рассказывать о своих начинаниях он всегда любил, и этот случай не стал исключением. Откинувшись на спинку кресла, лорд Айрон поведал - по мнению инспектора, излишне многословно - о том, как он придумал повысить уровень жизни населения на завоеванных территориях. Война там разрушила многое, а восстанавливать руины, имея за рвущейся тканью реальности еще один Советский Союз, Альянс не торопился. Местные жители выживали, как умели.

- Богатые туристы с Запада могли бы стать для них дополнительным источником дохода, - говорил лорд Айрон. - Но не это главное, инспектор. Главное, что русские увидят, что граждане Альянса - не монстры, какими их представляла советская пропаганда, а такие же люди. Кроме того, они наглядно увидят, как хорошо живется гражданам Альянса и, разумеется, потянутся к нам. Человек всегда ищет, где лучше. Завоюем, так сказать, их умы и сердца, и последняя война станет действительно последней.

В теории план был хорош, однако на практике, как водится, всё оказалось не так гладко. Западные обыватели, которым всю войну рассказывали, какие страшные эти русские, теперь не очень-то рвались туда, где жили эти страшные русские.

Другое дело - форточники. Их редкие успехи привлекали к себе такое же внимание, как выигрыши в лотерею, а самые крупные "выигрыши" приходились на территорию бывшего Советского Союза. По замыслу лорда Айрона форточникам предстояло стать первой волной туристов, за которыми потянулись бы и другие. Слухи об успехе Катерины уже расползлись, вдохновляя самые горячие головы на поездку в Союз, но слухи - это одно, а трофей, который можно предъявить, это нечто намного большее.

- Понимаю, - сказал инспектор. - Но, боюсь, сэр, русские с той стороны не оценят ваш план по интеграции наших русских в Альянс. Я, конечно, сделаю всё, что в моих силах, но ожерелье формально принадлежит музею и его, скорее всего, вернут туда.

Лорд Айрон едва заметно кивнул, принимая информацию к сведению.

- Что ж, - сказал Морглин. - Тогда моей команде остается только вернуться и попытать счастья еще раз. Хотя я, как и наш инспектор, тоже не могу гарантировать результат. Удача - дама капризная.

Сразу после слов о "моей команде" инспектор подметил в глазах Вильяма очень сильное недовольство. Катерина покачала головой.

- Без меня, - сказала она. - После того случая с Генри я в эти игры больше не играю.

- А что случилось с Генри? - равнодушно осведомился инспектор.

- Он погиб, - ответила Катерина.

- Это был несчастный случай, - добавил Морглин.

Последняя фраза прозвучала чуть быстрее и чуть нервознее, чем следовало бы. В воздухе запахло делом, достойным инспектора полиции. Ну, или таким делом, чтобы замять которое, лорд Айрон предпочтет забыть о связанном с ним ожерелье. Интуиция сыщика подсказывала, что здесь был первый вариант, но опыт работы утверждал, что будет второй.

- Несчастный случай, сэр? - уточнил инспектор.

- Да, инспектор, - ответил Морглин. - Он сунул руку в форточку, а она закрылась. Отхватила руку по самое плечо. Такое иногда случается с неосторожными форточниками.

- Мой сын всегда был осторожен, сэр, - тихо, но твердо возразил дворецкий.

- Как говорят русские, и на старуху бывает проруха, - тотчас парировал Морглин. - Форточки - это ж секундное дело, Арчибальд! Пока он подбежал, пока сунул руку - время уже вышло, а он чего-то замешкался. Может, зацепился за что-то, там же целая стойка с экспонатами была! А потом раз, и он уже без руки стоит. Слушай, мне действительно жаль, что так случилось, но не надо смотреть на меня, как на убийцу. Я сделал для него всё, что мог!

- Только вы, сэр? - спросил инспектор.

- Ну да, - ответил Морглин. - Когда Катерина вытащила ожерелье, мы разделились. Рассчитывали так охватить больше площадь. Вильям пошел понизу, Николай направо, а мы с Генри - налево. Дошли почти до конца, когда я еще одну форточку заметил. Генри полез за трофеем, а она закрылась. Я, конечно, немедленно позвал на помощь, но пока остальные сбежались, Генри уже умер. Что тут еще можно сказать? Профессиональный риск. Такое иногда случается.

Инспектор кивнул. На войне он повидал достаточно оторванных конечностей. При таких ранах счет шёл на секунды. Если Морглина хватило лишь на то, чтобы позвать на помощь, то бедняга Генри был обречен. Инспектор прикинул, мог ли Генри сунуть руку в форточку не по собственному почину, а по приказу Морглина, и, главное, мог ли потом Морглин не торопиться звать на помощь, увидев, как всё обернулось, и решил, что в любом случае доказать это в суде у него нет ни единого шанса.

- Печальная история, - сказал инспектор. - И примите мои соболезнования, сэр.

Дворецкий с достоинством склонил голову.

- Если всё так и было, - продолжал инспектор, уже обращаясь к лорду Айрону. - То простите, сэр, но должен честно сказать вам, что, обращаясь к русским, мы только попусту потратим время.

- Я согласен с вашей оценкой, инспектор, - ответил лорд Айрон.

- Ну что ж, - сказал Морглин. - Тогда не будем тратить время попусту. Мы снова отправляемся на охоту, причем немедленно.

Он стрельнул глазами в сторону инспектора. Тот как раз подумал, что подобная поспешность очень похожа на бегство.

- Сделаем, так сказать, хорошую мину при плохой игре, - продолжал Морглин. - Мол, команда Морглина на волне первого успеха решила сделать еще один заход, так сказать, по горячим следам. А кто будет спрашивать про ожерелье, пусть едет в Союз и там у нас спрашивает. Согласны, дядя?

Лорд Айрон едва заметно кивнул, скорее примиряясь с таким решением, чем одобряя его.

- Отлично, - сказал Морглин. - Вильям, как у нас с финансированием? Ты, вроде, говорил, что твой отец перевел еще денег.

- Да, - отозвался Вильям. - Но он требует детальный отчет по предыдущим. Раньше этим занимался Генри...

- Теперь займись ты, - сказал Морглин.

- Я вообще-то не бухгалтер, - возразил Вильям.

- Я тоже. Ладно, найму кого-нибудь.

- Только подешевле, - недовольным тоном бросил Вильям.

Морглин кивнул. Вильям подошел к столику, плеснул себе на два пальца бренди да так и застыл с рюмкой в руке, задумчиво глядя за окно. За окном с тихим шелестом набегали на берег волны. Ближе к вечеру на заливе разыгралась непогода, с прицелом на бурю, но теперь всё стихло.

- Хороший знак, - сказал Морглин, тоже глядя в окно. - Тихое начало - удачная дорога. Что ж, тогда предлагаю выпить, как говорится, на дорожку, и в путь. Арчибальд, наливай.

- Я уже, - сказал Вильям, продемонстрировав рюмку.

Дворецкий повернул голову к Николаю. Тот отрицательно помотал головой.

- Я за рулем, - сказал он.

- Правила для него дороже наших традиций, - тихо пробурчал Морглин, но, в присутствии двух полицейских, развивать тему допустимости вождения в пьяном виде не стал.

Дворецкий налил полную рюмку бренди, поставил ее на маленький поднос и поднёс Морглину.

- За нашу удачу! - провозгласил тот. - Пусть она нас не оставит.

Морглин залпом опрокинул рюмку, побледнел и рухнул на пол.

- Врача, Арчибальд, - приказал лорд Айрон, не вставая с кресла.

- Слушаюсь, сэр, - невозмутимо ответствовал дворецкий и проследовал к телефону.

Впрочем, спешить действительно было некуда. Когда инспектор склонился над Морглином, тот был уже мертв. Вильямс торопливо отставил свою рюмку. Николай обернулся к Катерине. Та была еще бледнее, чем раньше.

- Вы тоже это пили? - спросил инспектор.

- Да, - ответил за нее Николай. - Ей стало дурно, и я попросил дворецкого принести бренди. Я сам налил ей из этой бутылки.

Он указал на столик. Ошибиться было бы трудно. Там стояла всего одна бутылка.

- Вы много выпили? - спросил инспектор у Катерины.

Красотка указала пальцем на рюмку, что стояла на подлокотнике. Она была точно такая же, как и та, из которой пил Морглин, и она была пуста.

- Думаю, будь там яд, вы бы уже были мертвы, - сказал инспектор. - Но доктора всё равно лучше поторопить.

Дворецкий оглянулся на лорда Айрона. Тот утвердительно кивнул. Дворецкий набрал номер телефона и попросил доктора Волмера немедленно прибыть к ним.

- Джим, - сказал инспектор. - Заберите бутылку и все рюмки. Отвезёте их в лабораторию. Пусть сделают анализ, снимут пальчики и скажите им, что это всё срочно. Да, и заберите с собой убийцу, чтобы лишний раз туда-сюда не кататься.

- А... - полицейский не сразу нашел, что ответить. - Простите, инспектор, я не понял, кого именно забирать?

- Это же очевидно, - проворчал инспектор.

Судя по взглядам остальных, это было очевидно только для инспектора. Тот проворчал нечто неразборчивое, очень отдаленно похожее на фразу: "меня окружают одни болваны".

- Подумайте сами, Джим, - уже более внятно проворчал инспектор. - Можно допустить, что основания не любить покойного были чуть ли не у всех, но отравить его имели возможность только трое.

Все присутствующие переглянулись.

- Дворецкий наливал бренди и мог подсыпать яд, - продолжил инспектор. - Полагаю, он всё же винил Морглина в смерти сына. Морглин предпочитал руководить и вполне мог приказать Генри лезть в форточку за добычей, вместо того, чтобы сделать это самому.

Говоря это, инспектор внимательно глядел в сторону дворецкого. Тот виртуозно изображал статую.

- Кроме того, к бутылке подходил Вильям, - сказал инспектор. - Он тоже мог подсыпать отраву после того, как налил себе. Кстати, хороший ход чтобы отвести от себя подозрения.

- А оно мне надо? - сразу спросил Вильям.

- Вы, сэр, финансируете команду, - ответил инспектор. - Или, точнее, финансирует ваш отец, но через вас, а Морглин норовил приписать всю славу себе. Я заметил, сэр, что вам это не понравилось.

- Не настолько, чтобы сесть в тюрьму, - возразил Вильям. - Хотя, конечно, форточки есть везде.

- Это верно, - сказал инспектор. - А еще Николай мог отравить бренди, когда наливал Катерине. Сам он, кстати, после этого пить отказался.

- Я просто за рулем, - сказал Николай. - Да и мне-то зачем травить Морглина?

- Например, чтобы не уезжать и задержаться рядом с Катериной, - ответил инспектор. - Выгодная, знаете ли, партия.

- С этим не спорю, - сказал Николай, и они с Катериной обменялись взглядами. - А с остальным не согласен.

- Воля ваша, сэр, - спокойно ответил инспектор. - Вот видите, Джим? Если подумать, круг быстро сужается. Добавьте к этому, что убийство явно произошло спонтанно, но убийца готовился к нему. Сильный яд так просто в аптеке за углом не купишь. Кому единственному из троих стоило поторопиться? Кто не мог подождать более подходящего случая?

В глазах Джима нарисовался немой вопрос, в котором едва-едва воссияла искра понимания. Инспектор нетерпеливо вздохнул и кивком указал в сторону дворецкого. Тот невозмутимо глядел на полицейских.

- Он оставался здесь, а убийца его сына уезжал заграницу, - сказал инспектор. - Уезжал, возможно, надолго, да и вообще не демонстрировал желания вернуться сюда. Поэтому Арчибальд был вынужден действовать немедленно. Думаю, если его обыскать, то найдем емкость, в которой был яд.

- В этом нет необходимости, - спокойно сказал дворецкий. - Вот.

Он вынул из кармана маленький пузырек с остатками белого порошка на самом дне. Джим забрал его и надел на дворецкого наручники. Катерина тихо ахнула.

- Скажите, Арчибальд, - сказал инспектор. - Чисто из любопытства, на приговор это не повлияет. Вы так и задумывали или полагали, что яд подействует чуть позже?

- Чуть позже, сэр, - после секундной паузы ответил дворецкий.

- Я так и подумал, - сказал инспектор. - Это было бы более логично. Морглин умер бы в дороге и при удаче вину можно было бы спихнуть на одного из форточников.

Лорд Айрон вопросительно взглянул на своего дворецкого.

- Да, сэр, всё так и было, - ответил тот.

- Понимаю, Арчибальд, - сказал лорд Айрон. - Не одобряю, но понимаю. Жаль, что ты не выбрал какой-нибудь другой путь. Две смерти подряд породят совсем не те слухи, которые послужили бы рекламой для моего проекта. Форточники зачастую излишне суеверны.

- Простите меня, сэр, - сказал дворецкий. - Но конкретно этот ваш проект всё равно был обречен на неудачу. Одними туристами такую территорию вы не прокормите. Нужно, как минимум, восстанавливать сельское хозяйство, да и производство всего необходимого наладить не помешало бы...

- Но ты же понимаешь, Арчибальд, что сейчас это невозможно, - лорд Айрон всплеснул руками, что для него было показателем серьезного волнения. - Правительство всерьез опасается, что если Союз с той стороны прорвется к нам, то русские сразу присоединятся к нему и всё, что мы там построим, окажется в руках противника.

- Именно так, сэр, - сказал дворецкий. - Именно так. Но вы никогда не сможете завоевать тех, кого боитесь.

Новогодний детектив

Под новый год Антип Сизый допился до чёртиков.

За окном тихо падал снег. Этажом выше громко пел Николай Басков. Не в живую, конечно. Соседи смотрели "Голубой огонёк". Наверняка, заодно выпивали и закусывали. Антип тоже с удовольствием выпил бы да закусил, было бы чего. Инспекция холодильника выявила всего лишь три забытых в морозилке пельмешки. Этого не хватило бы даже на закуску, да и закусывать, собственно, было уже нечего. К новому году Антип закупил ящик водки. К сожалению, закупил заблаговременно, и душа не вынесла такого соседства. Антип решил открыть всего-то одну бутылку, а когда опомнился, то водка уже закончилась. Новый год, наоборот, начался.

Горестно вздохнув, Антип присел на табуретку и застыл в позе роденовского мыслителя. Наверху Басков закончил песню. Соседи хором закричали: "ура!". Раздался бой курантов. С последним ударом дверца холодильника открылась, и из него вышли черти.

Их было трое. Внешне все трое походили на Антипа: долговязые, с длинными, до плеч, черными волосами, они были одеты в такие же застиранные майки и тренировочные штаны с провисшими коленками. Только шлёпанцев на ногах не было, вместо них ноги заканчивались толстыми раздвоенными копытами. А еще черти были рогатые и все - разного цвета. Первый был красный. Второй - фиолетовый. Хотя нет, с поправкой на анатомию это была вторая. Антип исключительно рефлекторно отметил округлую грудь под майкой. Третий чёрт был зеленый.

Все трое направились прямиком к Антипу. Тот вздрогнул. Потом, с криком:

- Русские не сдаются!

Антип подскочил и практически в упор метнул в чертей табуретку. Красный чёрт ловко поймал ее и передал назад. Фиолетовая, пожав плечами, сдала табуретку зеленому. Тот тоже пожал плечами и отставил ее к холодильнику.

- Спокойно, Антип, - сказал красный. - Мы пришли с миром.

Слова упали в пустоту. Теряя на ходу шлёпанцы, Антип уже давал дёру. Входная дверь с грохотом распахнулась. Антип вихрем слетел со своего четвертого этажа до второго, где и остановился, тяжело дыша. Сердце молотило, как пошедший в разнос двигатель. Антип опёрся рукой о стену. По ней змеилась длиннющая трещина. Через нее тянуло холодом.

Погони не было. Впрочем, отдышавшись, Антип заодно успел оправиться от шока и, приключись погоня, был готов дать чертям бой. Хотя бы и всем троим разом! Еще через пару минут Антип окончательно собрался с мужеством и зашлепал босыми ступнями обратно вверх по ступенькам - отбивать у врага свою "однушку".

К счастью, входная дверь так и осталась нараспашку. Антип решительно перешагнул через порог и огляделся по сторонам.

В коридоре было темно и пусто. На кухне по-прежнему горел свет. У порога валялись шлёпанцы. Других признаков визита нечисти, как, впрочем, и их самих, не наблюдалось. Впрочем, от входной двери Антип видел только половину кухни. В ванной текла вода, но свет там, судя по положению выключателя, был выключен. В комнате что-то грохнуло и раскатилось по полу.

- Вот вы где, - проворчал Антип и направился туда.

Когда он уже подходил, дверь распахнулась ему навстречу. Из комнаты выскочил чёрт. В темноте Антип не разглядел, какого тот цвета, но, на всякий случай, сходу врезал тому по морде. Удар был хорош. Недаром Антип пять лет боевыми искусствами занимался. Чёрт улетел прочь и в полете сшиб вешалку. Антип развернулся, готовый еще наподдать вражине, но чёрт на карачках ловко уполз прочь.

- Поняли, кто в доме хозяин?! - грозно спросил Антип в темноту.

Ответом ему была тишина. Антип шагнул в комнату и зажёг свет. На первый взгляд, всё было в порядке. Точнее говоря, в комнате царил привычный глазу бардак.

С дивана на пол сполз плед, которым Антип укрывался вместо одеяла. Дверца шкафа была приоткрыта и перекошена. Антип сломал ее еще во время прошлого запоя. Потом всякий раз порывался починить, но всякий раз находились более важные дела. В трезвом виде Антип был талантливым автослесарем, и начальство между запоями старалось по максимуму загрузить его самыми сложными заказами.

За шкафом стояла тумба с телевизором. Тот сдох еще летом. Аккурат к финалу чемпионата по футболу. Антип всё собирался снести его в мастерскую, но, опять же, отвлекали более важные дела. За телевизором, в углу, зеленела ёлочка. Под ней валялся перевернутый ящик из-под водки. Пустые бутылки раскатились по полу.

Последнее к привычному уже не относилось. Даже пьяный, Антип аккуратно составлял пустые бутылки обратно в ящик. Другим отклонением от привычного была приоткрытая балконная дверь. Оттуда ощутимо тянуло холодом. Антип поёжился. Промерзший пол холодил босые ноги. Под балконной дверью намело в комнату чуть-чуть снега, и он не таял.

Чуть ближе, носом в пол, лежала белочка. Выглядела она жутковато. Раза в три крупнее обычной белки, она могла похвастаться огроменными когтями. У Антипа на кухне ножи были короче. Из приоткрытого ротика торчали такие клыки, что сам граф Дракула от зависти закололся бы осиновым колом. Наверное, и глаза белочки горели адским огнём, но это при жизни. Теперь-то она однозначно была мертва. Кто-то проломил ей череп, и, надо заметить, кровавое месиво вместо половины головы внешность белочки тоже не улучшало.

За спиной кто-то удивлённо присвистнул. Антип обернулся. В дверях стояли черти. Все трое.

- Это что такое?! - строго спросил у них Антип, указывая на дохлую зверюгу.

- Белочка, - ответила фиолетовая чертовка. - Она всегда приходит к тем, кто допился до чертиков.

- Я вижу, что это белочка, - сказал Антип. - Я имел в виду: почему она дохлая?

- Наверное, ее кто-то убил, - неуверенным тоном предположил зеленый черт.

- Кто? - спросил Антип.

Черти переглянулись и вразнобой пожали плечами. Мол, не в курсе мы.

- Далась тебе эта белка, - проворчал зеленый. - Тебе чего, нас мало?

- Вас на три больше, чем надо, - ответил Антип. - Но, раз уж припёрлись, будьте любезны вести себя прилично. У меня гостей не убивают. Даже не бьют. Правило у меня такое. Кто хочет помахать кулаками, идёт на улицу. Это понятно?

Черти снова вразброд закивали, но на вопрос, кто именно замочил белочку, стали куда более дружно отнекиваться.

- Разберемся, - строго сказал Антип.

- Ну так хозяин - барин, - пробурчал зеленый себе под нос.

Антип строго зыркнул на него, однако промолчал. По большому счёту, зеленый был прав. Разбираться придется хозяину, то есть самому Антипу. Не полицию же вызывать!

- Ладно, - проворчал Антип, и приглашающе махнул рукой. - Чего в дверях стоять? Проходите уже.

Черти поспешили воспользоваться приглашением. Зеленый нахально развалился на диване. Красный хотел было собрать бутылки, но Антип запретил. Какая-никакая, а всё-таки улика. Фиолетовая шагнула в комнату и скромно осталась стоять у стены.

Тем временем Антип приступил к осмотру места преступления. Ничего интересного на глаза не попалось. Антип на всякий случай аккуратно попинал белочку ногой. Реакция была нулевая. Должно быть, и впрямь сдохла. Антип присел рядом с ней на корточки. Сбитых машинами животных он видел достаточно, чтобы спокойно и даже с некоторым знанием дела изучить труп. Выглядел тот так, что либо убийца воспользовался каким-то на редкость специальным инструментом, либо орудовал чем-то вроде обычного молотка и тогда он ударил белочку много раз. Очень много раз.

- Ладно, - сказал Антип. - Не хотите по-хорошему, будет по-детективному. Я, знаете ли, всего Ниро Вульфа прочитал, так что разберемся.

Черти забормотали что-то, похожее на согласие. Мол, да, если уж всего Вульфа одолел, то убийца, считай, уже выведен на чистую воду. Антип снова поёжился, и запоздало подумал, что дверь на балкон можно было бы и закрыть. На улице-то не май-месяц.

Балкон у Антипа был завален старым хламом, который, в свою очередь, был завален снегом. В снегу отпечатались следы белочки и одного копыта с подковой. Чуть дальше из снега торчала рукоять молотка, обмотанная синей изолентой. Осторожно, чтобы не затоптать следы, Антип перелез через кучу хлама и вытащил молоток из снега. Ударная часть была основательно заляпана кровью.

- Ну вот и орудие преступления, - сказал Антип.

- Похоже на то, - раздалось за спиной.

Антип обернулся. Из комнаты выглядывал красный.

- Следы не затопчи, - строго велел ему Антип. - Сейчас будем проводить следственный эксперимент.

- Как скажешь, - ответил красный. - Только это вряд ли поможет. Следы у нас одинаковые. И отпечатки пальцев - тоже, - добавил он, кивнув на молоток. - Твои.

- Хреново, - хмыкнул Антип.

Впрочем, оставалась вероятность того, что красный врёт.

- Позови остальных, - велел ему Антип.

Красный исчез за занавеской. Антип начал столь же осторожно выбираться через гору хлама обратно. Теперь, когда одна рука была занята молотком, это было сложнее. Антип опёрся свободной рукой о ножку стула, и та хрустнула. Трещина по ней давно прошла, потому стул и оказался на балконе, а вот теперь доломалась окончательно. Рука соскользнула и кисть уткнулась во что-то острое. Антип зашипел.

Из-за занавески выглянул красный.

- Нужна помощь? - спросил он.

- Да нет, - проворчал в ответ Антип.

Опёршись локтём на спинку стула, он вытащил из снега вначале руку, а потом и то, во что она уткнулась. Это оказался медный подсвечник для ароматических палочек, оформленный в восточном стиле. Три наполовину сгоревших палочки еще торчали из своих гнёзд. Посередине вскинула вверх морду большая черепаха. На ее панцире был старательно выгравирован символ абсолюта. Его венчала крохотная пирамидка. На нее-то Антип и напоролся.

- А, так вот он где у тебя, - хмыкнул у него за спиной красный. - А я его на кухне искал. Раньше он у тебя там стоял.

- Раньше, да, - проворчал Антип, вытаскивая подсвечник из снега. - А тебе он зачем?

- Да так, посмотреть хотел, - уклончиво ответил красный. - Раритетная же вещь.

- Ну да, раритет, - согласился Антип.

Подсвечник действительно был редкий, друзья с Тибета привезли, но вот насчёт "просто посмотреть" - в этом Антип сразу усомнился. И усомнился вдвойне, когда выбрался с балкона. Остальные черти на молоток едва взглянули, а вот при виде подсвечника дружно подобрались. Антип обвёл всю компанию строгим взглядом. Мол, только суньтесь - мало никому не покажется! Черти поникли.

- Значит так, - сказал Антип, от греха подальше пряча подсвечник за спину. - Вот орудие преступления, - и он показал всем молоток. - А вот тут, в снегу, остался след преступника. Сейчас каждый из вас наступит рядом один раз правой ногой. Красный, ты первый.

Красный спокойно кивнул и оставил отпечаток копыта на снегу. Он полностью совпадал с тем, что оставил преступник.

- Не хочешь ничего сказать? - спросил его Антип.

- Твоя очередь, фиолетовая, - сказал красный.

- Куда наступить? - спросила та.

Антип указал ей на свободное место ближе к двери. След чертовки тоже полностью совпал по виду и размеру с тем, что оставил убийца. За фиолетовой без приглашения последовал зеленый, добавив еще один - столь же идентичный - след наискосок от первого. Антип хмыкнул. Похоже, следственный эксперимент полностью провалился.

- Ну, хотя бы себя я отсеял, - проворчал Антип, и дал знак всем возвращаться в комнату, после чего закрыл дверь на балкон.

В комнате как будто сразу потеплело.

- Так, ладно, - сказал Антип. - Зайдем с другой стороны. Белочку, как я понимаю, грохнули перед моим приходом. Отсутствовал я минуты три. Ты, красный, говоришь, шарился по кухне?

- Именно так, - кивнул тот.

- Что-то я тебя там не видел, - проворчал Антип. - Ладно, разберемся. Остальные где были? Вот ты, фиолетовая?

- Я была в ванной, - отозвалась чертовка. - Умылась с дороги.

- А чего свет не включила?

- Мне свет не нужен, - ответила чертовка, пожав плечами.

- Вот как? - недоверчиво хмыкнул Антип. - А ты, зеленый?

- А я в сортире был, - сразу ответил тот.

- Хм... - произнёс Антип. - Один из вас врёт.

Черти переглянулись и каждый заверил, что уж он-то точно говорит правду. С минуту Антип прикидывал, кому он больше верит, но так и не определился. Интуиция молчала. Черти, судя по их словам, сразу разбрелись по квартире, и подтвердить слова друг друга не могли.

- Ну, чего вы тут шарились, я понял, - сказал Антип, напустив на себя самый уверенный вид, какой только смог. - Вы искали вот эту штуку, - и он снова предъявил на всеобщее обозрение подсвечник. - И белочку вы грохнули именно из-за нее! А что? Вполне убедительная версия получается. Вы не могли найти подсвечник, я уже возвращался, а тут еще конкурентка объявилась. Ну и кто-то ее того... Ликвидировал.

- Как версия - сойдет, - согласился красный. - Только белочке этот подсвечник до фонаря. Она к тебе пришла.

- А вы?

- Мы - тоже, - сразу признал красный.

- А эта черепаха тогда тут при чём? - спросил Антип, взмахнув подсвечником. - Говорите, а то сейчас грохну ее об пол!

- А она металлическая, - ехидно хмыкнул с дивана зеленый.

Другие тоже особых опасений не выказали. Антип внимательно осмотрел черепашку: мордочка поднята к небу, лапки поджаты, на панцире вместо традиционных сегментов выгравирован знак абсолюта, из центра которого вырастала пирамидка с тремя сторонами. На каждой стороне был выгравирован китайский иероглиф, обозначавший "зеркало".

- Зеркало, говоришь? - хмыкнул себе под нос Антип, и еще раз взглянул на чертей.

Те не были его отражениями, но явное сходство чертей с собственной персоной Антип заметил еще при первом знакомстве. Хотя, конечно, было и досадное, даже можно сказать - обидное, исключение.

- Так, - сказал Антип. - Значит, зеркало. Ну да, рожей вы все в меня вышли. Только я не понял! Фиолетовая, ты почему это... девчонка? Я, вроде, ни в чём таком не замешан.

- А это от размера границ зависит, - фыркнул с дивана зеленый.

Антипу сразу захотелось вывести его на улицу и там основательно дать по морде, но тут заговорила фиолетовая:

- Помнишь, ты на скрипке играл? - спросила она. - В группе? - она пощелкала пальчиками, словно искру высекая воспоминания, и добавила: - Вроде, группа называлась "Кришна".

- Ну да, - кивнул Антип. - Было дело, но мы играли классику. Восточную, конечно, но без всяких там!

- Наверное, - фиолетовая пожала плечами. - Хотя там была пара композиций, которые со словами вполне на всякое там потянули бы.

- Если бы кто-то понял что-то на старом китайском, - хмыкнул красный.

- Ага! - фиолетовая усмехнулась.

- Ближе к теме, - буркнул Антип. - Это из-за тех двух песен?

- О, вовсе нет, - успокоила его фиолетовая. - Это из-за того, как ты ушёл из группы. Помнишь? Дружки твои говорили, что скрипка - это для девчонок. Ты с этим согласился.

- Вот еще! - буркнул Антип.

- Тогда почему ушёл? - спросила фиолетовая.

Антип зло зыркнул на нее, потом проворчал:

- У меня плохо получалось.

- Да ладно тебе прибедняться, - тотчас парировал красный. - Ты отлично играл. Половина слушателей на самом деле приходила на концерты из-за тебя.

- А ты думал, почему они распались? - добил с дивана зеленый. - Без тебя они и вполовину не звучали так хорошо. Подставил ты коллективчик.

- Засохни, - буркнул Антип. - Тебе с дивана легко критику наводить, а сам по десять часов в день играть пробовал? Да и не вышло бы у меня дальше ничего, я своего потолка достиг.

- Твой потолок - она, - сообщил зеленый, ткнув пальцем в сторону фиолетовой. - Идеал, если по выпендрёжному. Была бы скрипка...

- А вот есть! - в запале резко оборвал его Антип.

Отпихнув с дороги красного, он полез в шкаф. На пол полетели приготовленные к стирке шмотки и старые кроссовки, которые Антип искал с самого лета. Потом на свет появился потёртый футляр. Внутри лежала скрипка Антипа с порванной струной. Смычок покоился в специальном кармашке в крышке.

- Она, конечно, в хреновом состоянии, - хмыкнул Антип. - Но если кто-то собирается показать мне класс...

И он взглянул в сторону чертовки, будучи уверен, что та незамедлительно даст задний ход. Фиолетовая неуверенно пожала плечами и оглянулась на красного. Тот кивнул. Мол, давай, покажи класс. И она показала.

Даже не стала подстраивать струны. Просто взмахнула смычком, и полилась волшебная мелодия. Антип с первых же нот узнал "Песню в прозе". Этой композицией группа обычно заканчивала свои выступления. Антип тихо вздохнул. Со своим когда-то идеальным слухом он был вынужден признать: играла чертовка как бог. И это на расстроенном, заброшенном несколько лет назад инструменте. Даже черти заслушались.

Но вот музыка смолкла и чертовка отвесила Антипу издевательский поклон.

- Уделала она тебя? - поддел с дивана зеленый.

- Ну, признаю, она - мастер, - не стал спорить Антип. - Отлично сыграла.

Уж что-что, а зависть ему точно была чужда. Фиолетовая зарделась от похвалы, но чертовка есть чертовка.

- Ты бы не пошёл у тех козлов на поводу, сейчас играл бы так же, - сказала она.

- Да ладно, - хмыкнул Антип. - Ты - скрипачка экстракласса, а я...

- Я - твой идеал, - сказала чертовка.

Слово "твой" она чётко выделила голосом. Антип хмыкнул. Взгляд его упал на черепашку. Абсолют с определенной точки зрения вполне можно было трактовать и как идеал.

- Черепашка-то мистическая, - добавил красный в такт мыслям Антипа. - С самого Тибета. Мы вроде как тоже ребята мистические, вот она нас и поддерживает. Мне стало любопытно взглянуть на нее поближе, вот и весь секрет.

- А мне пофиг, - фыркнул зеленый.

- А тебе? - спросил Антип у фиолетовой.

Чертовка вопросительно взглянула на красного. Тот промолчал и она пожала плечами.

- А своего мнения у тебя совсем нет? - хмыкнул Антип.

- А оно мне надо? - вопросом на вопрос ответила чертовка, и снова пожала плечами.

- Ну, в общем, дело твое, конечно, - сказал Антип. - Ладно, мистики рогатые, а остальные - тоже идеалы?

Красный с зеленым дружно кивнули.

- Что-то сомневаюсь, - проворчал Антип. - Такие головоломки не в моем стиле.

И он указал на дохлую белочку.

- Может, ты плохо себя знаешь? - предположил зеленый.

- Ну вот сейчас и узнаю, - сказал Антип таким тоном, каким обычно обещают начистить вывеску. - Ты, зеленый, что за идеал?

- Я - механик, - сообщил зеленый. - Автослесарь, как и ты сейчас. Ну и по пьянке тоже подвизаюсь. Было бы у тебя чего на грудь принять, я б тебе тоже класс показал. А, слышь, могу телевизор починить. Это я тоже умею.

- Обойдусь, - отрезал Антип. - Всё равно смотреть некогда.

- Ну, было бы предложено, - развел руками зеленый.

- Так, твоя очередь, красный.

- Я - мастер боевых искусств, - без ложной скромности отрекомендовался тот. - Черный пояс по карате, статус мастера в ушу. Будь я человеком, уже бы свою школу открыл. Хоть здесь, а хоть даже и в Китае.

- Ага, рога спилить, перекрасить, и будешь ты у нас Джеки Чаном, - поддел его зеленый.

- Джеки Чаном - это вряд ли, - спокойно возразил красный. - Но...

Он не договорил. Антип криво усмехнулся, и вдруг резко ударил его кулаком. Достигни кулак цели, чёрту пришлось бы заказывать новую челюсть. Однако он одним плавным движением парировал удар и ушёл в сторону.

- Эй! Ты чего?! - возмутился красный с безопасного расстояния.

- Да так, проверил, - хмыкнул Антип. - Классно ушёл, кстати. Вот этого я бы точно не смог.

- Если бы до сих пор тренировался, смог бы, - возразил красный.

- Да всё некогда, - отмахнулся Антип. - Работа, дом...

- Пьянки, гулянки, - продолжил список зеленый.

- Засохни, - велел ему Антип, но без особого нажима.

Во-первых, по правде говоря, зеленый был прав, а во-вторых, было не до него. Антип собирался с духом. Убийцу он вычислил. Оставалось вывести злодея на чистую воду, а как тот себя после этого поведет - это еще бабушка надвое сказала! Всё-таки нечистая сила.

- Ладно, змий зеленый, - сказал Антип. - Ты не остри, ты лучше расскажи, за что белочку приговорил?

- А чего это сразу я?!

Зеленый от возмущения аж вскочил с дивана.

- Потому что ты, - строго сказал Антип, одновременно взвешивая подсвечник в руке.

По морде, если до этого дойдет, должно было влететь идеально. Оставалось надеяться, что талант к боевым искусствам распределился только красному.

- А вот докажи! - потребовал зеленый.

- Запросто! - в том же тоне ответил Антип. - Я, когда только вернулся, одному из вас по морде съездил. Тому, кто из комнаты выходил, и, стало быть, врал мне тут, где он был на самом деле. Красный у нас мастер, ему бы я не врезал.

- А может она? - зеленый ткнул пальцем в фиолетовую.

Та фыркнула и отступила на шаг.

- У нее своего мнения даже по самому простому вопросу нет, - ответил Антип. - А тут сходу убийство спланировать надо было. У вас же с этой штукой, - он взмахнул подсвечником. - Всё до абсолюта доведено. Причём белочке-то сзади прилетело, на самооборону не тянет. Да и молоток у меня в сортире на полке лежал.

- А может красный ее подговорил? - упирался зеленый.

Фиолетовая отступила еще на шаг и оказалась у двери, готовая смыться, если дело примет совсем скверный для нее оборот.

- И молоток он ее подговорил выбросить потом? - спросил Антип.

- Ну да, - кивнул зеленый.

- Ну нет, - возразил Антип. - Молоток у тебя на улицу не улетел, на балконе упал. Слабоват бросок вышел. Ты, наверное, из комнаты кидал. Потом ты за ним сунулся, да оставил след и испугался, что заметно наследишь.

- Она бы раньше меня испугалась, - парировал зеленый.

- А чего ей пугаться-то? - возразил Антип. - Красный знал, что отпечатки копыт и пальцев у вас всех троих совпадают. Если бы он был в деле, он бы сказал фиолетовой, что ей орудие преступления выбрасывать вовсе не обязательно. Остаёшься ты. Так что давай, колись, чего она тебе сделала?

- Мне?! - возмутился зеленый. - Она, между прочим, к тебе пришла. Да если бы не я, ты бы сейчас от нее как Тарзан по шкафам прыгал!

- О, так ты обо мне позаботился, - недоверчиво фыркнул Антип.

- А вот позаботился, - заявил чёрт. - Спас, можно сказать! Потому что я хоть и злыдень по работе, а только из-за этой черепахи я - твоё зеркало. Не могу мимо пройти, хотя и надо было бы. Ну и что теперь? В полицию меня сдашь? Так они тебя первого с такой историей заберут, и пересдадут куда похуже.

- Никуда я тебя не сдам, - проворчал Антип. - Но и руки распускать в моём доме не позволю.

- Ну да, у нас же монополия, - буркнул в ответ зеленый.

- Что значит: монополия? - строго спросил Антип.

- То и значит, - парировал чёрт. - Мне-то по морде ты в пределах квартиры съездил.

- Я ж не знал, чего от вас ждать, - ответил Антип. - Защищался, можно сказать.

- Да ладно! - фыркнул зеленый. - А по осени Витьку кто подзатыльник отвесил, когда он песни орать начал? Уж его-то ты как облупленного знаешь.

- Ну, так это простой подзатыльник, - неуверенно возразил Антип.

- Простой? - фыркнул зеленый. - Да он нос об стол расквасил. Так что не надо, не надо. Руки ты уже начал распускать, а дальше только хуже будет. Как идеал твой говорю. К лету уже без стеснения будешь по мордасам хлестать. А на следующий новый год знаешь, что будет, если раньше в дурку не загремишь?

- Что?

- А вот оно самое, - и зеленый театральным жестом указал на белочку. - Забьешь молотком собутыльника. За дело, конечно, только полиция тебя слушать будет, как ты меня сейчас.

- А вот это - хрен! - решительно возразил Антип.

- Да ладно, - фыркнул зеленый. - Куда ты денешься? Пока водка есть, будешь заливать за воротник, попомни моё слово, а уж она, родимая, тебя сама приведет, куда надо.

- Человек слаб, - с сожалением в голосе поддержал его красный.

- А я сказал - хрен! - рявкнул на них Антип.

Он окинул взглядом комнату. Потом метнулся к дивану и вытащил из-под него потрепанный походный рюкзак.

- Уеду, - на ходу заявил Антип. - На Тибет. Давно собирался в монастырь, вот там меня в следующий раз и ищите. Черепашку я с собой возьму, - он аккуратно спрятал подсвечник во внутренний карман чемодана, и добавил через плечо. - У меня дружок в турфирме, он мне без очереди визу сделает. Вы и оглянуться не успеете, а я уже там.

Черти переглянулись.

- Ну, не будем тебе мешать, - сказал красный.

Он мотнул головой, и все трое ушли в шкаф. Когда Антип заглянул туда за вещами, в шкафу их уже не было.

Черти сидели на крыше дома напротив. Красный подпирал спиной телевизионную антенну, отчего по всему подъезду в телевизорах шла багровая рябь.

- Как думаете, поедет? - спросил красный.

- Не-а, - уверенно заявил зеленый. - Куда он от благ цивилизации сдёрнется? Белочка за ночь растает. Он проспится завтра, и решит, что всё померещилось. Ну и дальше, по накатанной колее. А ты, фиолетовая, что думаешь?

- Мне думать не положено, - равнодушно бросила та в ответ. - Но я ему скрипку поднастроила, пока вы там ругались. Если решит снова играть, прозвучит как новенькая. Даже лучше. У него сосед слева - дирижер в каком-то элитном оркестре. Услышит, сам прибежит в свой коллективчик зазывать, а дисциплинка там - почище чем в армии.

- А говоришь, думать не положено, - хмыкнул красный.

- А я и не думала, - отозвалась чертовка. - Просто сделала. Так проще.

Три пуговицы

Утро началось так же безмятежно, как и все предыдущие. Над морем вставало солнце. Посреди моря раскинулся архипелаг Орион. Он состоял из большого острова в центре и целого пояса островков поменьше вокруг него. На центральном острове расположились город и порт, а весь пояс заняли отели. Самый южный из островов принадлежал «Галактике». Это был элитный отель. В нём отдыхали инопланетяне.

Денис Фролов там работал. По происхождению он был человеком, а по должности – гостиничным детективом. Ни то, ни другое не обещало быстрого карьерного роста, однако Денис к нему и не стремился. Он любил свою работу.

Вот уже третью неделю Денис сидел в холле отеля, развалившись в мягком кресле, и наблюдал через панорамное окно, как земные и инопланетные девушки играли в волейбол на пляже. Их купальники, казалось, вели своё отдельное соревнование: кто будет ярче всех при минимуме ткани? Более раскованные инопланетянки пока побеждали, но землянки быстро сокращали разрыв в счёте.

По лазурному небу неспешно плыл дирижабль. Денис вынул из кармашка часы и откинул крышку. Стрелки показывали начало восьмого. Примерно через час дирижабль должен был подойти к причалу отеля. Затем последует недолгая суета с размещением вновь прибывших, и на остров вновь снизойдет покой.

Происшествий тут было мало. Собственно, единственное, что случилось за те три недели, которые Денис тут работал – нервный постоялец потерял запонку от рубашки и сразу начал орать, что его обокрали. Пропажа нашлась раньше, чем детектив появился на пороге номера.

Так Денис мог бы «работать» вечно, однако у судьбы оказались собственные планы на его счёт.

- Эй, детектив, просыпайся! – раздался недовольный женский голос: - Дело есть.

Денис повернул голову. Слева от него стояла старший администратор отеля - Алиса Гранина. Денис и не заметил, как она подошла, хотя, казалось бы, не обратить на нее внимания было попросту невозможно. «Галактика» - отель фешенебельный, тут все горничные были исключительно модельной внешности, а уж те, кто встречали гостей за стойкой регистрации – и вовсе королевы красоты.

Алиса выделялась даже на их фоне. Роста она была среднего, но это единственное, что у нее было на среднем уровне. Фигурка - идеальная, лицо – портрет в картинную галерею писать можно, прическа – уже произведение искусства. Одета она была всегда с иголочки и только в пошитое на заказ. Сегодня на ней были белая блузка, черные юбка-брюки по последней моде и туфли из натуральной кожи.

Денис мог бы любоваться ею целый день, но Алиса не дала ему и одной минуты.

- Да шевелись ты, лентяй чёртов! – тихо прикрикнула она. - Там, может, клиент уже Янку убивает.

Денис моментально оказался на ногах.

- Где?

- В прачечной, - коротко ответила Алиса, кивком указав направление. – И не беги, клиентов напугаешь. Еще подумают, будто у нас может что-то случиться по твоей части.

По правде говоря, вряд ли кто-то из гостей знал, что этот молодой человек в сером костюме - гостиничный детектив, и он всегда в пиджаке - это при здешней-то жаре! - не из желания пофасонить, а чтобы скрыть револьвер в плечевой кобуре, но рисковать действительно не стоило. Инопланетян в холле хватало.

Основная масса толпилась у стойки регистрации. Многие поглядывали в сторону детектива. Точнее, поглядывали они на дирижабль за окном, но от стойки это было одно направление. Все отъезжающие рассчитывали успеть на этот рейс, и пришельцам, привыкшим к межзвездным скоростям, казалось, что он уже вот-вот подойдет к причалу.

- Так может или убивает? – уточнил Денис.

Алиса пожала плечами.

- Пока вроде нет, - признала она.

- Пока?

- Пока. Но клиент обещался, если не найдем пропажу.

- Вот как? – сказал Денис. – Хорошо, идем, - и уже на ходу уточнил: - Кстати, я ничего не путаю, Яна – это горничная из четвертого корпуса? Блондинка такая.

- Да.

Денис кивнул. По долгу службы он знал весь персонал отеля. Кого-то больше, кого-то меньше. Яна была девушкой аккуратной, не конфликтной и раньше жалоб на нее не поступало.

- Так что пропало-то? – спросил Денис.

- Пуговицы с жилетки, - ответила Алиса. – Аж три штуки.

Тяжелый вздох Дениса получил бы признание у самого Станиславского. Не говоря уже о том, что второе «дело о пропавшей запонке» подряд – это как-то слишком.

- Алиса, ты это серьезно? – спросил Денис.

- Угу. Клиент грозится всех перестрелять, если не найдём.

- Перестрелять, надеюсь, выражаясь фигурально?

- Натурально, - бросила в ответ Алиса. – У этого придурка пистолет!

- Ого! - сказал Денис, резко прибавляя шаг. – Это который?

Вооруженных постояльцев в отеле числилось пятеро. У денебианского посла были две охранницы – редкие красотки, минимум одежды, максимум паранойи. Далее в списке фигурировал правительственный курьер с Бетельгейзе. В «Галактике» он просто отдыхал, но его оружие было вживлено в тело. Замыкали список два религиозных фанатика с церемониальным оружием: некая жрица Лиана, которая во имя дружбы народов тащила в постель всё гуманоидное, и…

- Гранд-лейтенант Фромм, - сказала Алиса.

Денис чертыхнулся и, уже не скрываясь, рванул бегом. Алиса не отставала от него ни на шаг. Инопланетянам, на счастье администратора, было не до них. Лишь один пузатый пришелец с глазами на длинных стебельках проводил их заинтересованным взглядом. Через пару шагов этот инопланетянин врезался в другого – здоровенного, похожего на гориллу, арктурианца - и всё его внимание оказалось поглощено поиском ответа на вопрос: чего это он тут толкается?

Все технические службы располагались в центральном корпусе, а прачечная так и вовсе занимала помещение сразу за стойкой регистрации. Вход, правда, находился с другой стороны. Туда вел узкий коридор.

В самой прачечной было очень жарко. Денис в своем пиджаке вспотел, едва переступил порог. Алиса благоразумно держалась у него за спиной.

Слева от входа вдоль стены выстроились четыре стиральных машины, и одного этого хватило, чтобы занять треть помещения. В воздухе стоял мерный гул, сквозь который пробивался скрипучий писк. Денис поначалу даже не понял, что этот скрип – голос живого существа. Подумал, что с машиной неполадки. Вдоль машин тянулся длинный стол. На нём лежали какие-то тряпки, а правее стояли двое.

Первой была всё еще не убитая Яна - стройная блондинка в коротком черном платье. Поверх него был надет белоснежный фартучек с эмблемой «Галактики». Обычная форма горничной. А вот обувь горничные обычно носили попроще. Яна щеголяла в туфлях на таком высоком каблуке, что у Дениса ствол револьвера и то был короче.

Над девушкой возвышался двухметровый бугай в рыцарских доспехах. Из многочисленных сочлений торчали длинные синие ленты, и на каждой было минимум по три кармашка. Из-под приподнятого забрала высовывалась раскормленная физиономия. Бугай пищал, как разгневанный мышонок. Это могло бы выглядеть комично, если бы он при этом не размахивал церемониальным бластером.

От обычного бластера тот не отличался ничем. Кроме того, конечно, что его нельзя было отобрать у клиента и спрятать в сейф, не угодив под статью об оскорблении чувств верующих. От обычного же револьвера бластер отличался большей мощностью. Порядка так на два. Он одним выстрелом мог продырявить и стену, и того, кому не повезло оказаться за ней. А за стеной в холле толпа отъезжающих туристов готовилась уступить место толпе прибывающих!

Мысленно помянув мать Фромма очень недобрым словом, Денис собрался с духом и решительно шагнул вперед.

- Здравствуйте, уважаемый, - сказал он, нацепив на лицо лучшую свою улыбку.

- Виделись, - ответил Фромм.

На самом деле виделись они вчера, но для тех, кто вёл ночной образ жизни, вчерашний вечер и нынешнее утро считались за сегодня. Случилось это в ресторане, где за ужином что-то праздновала компания ахернарцев. Строго по-научному их звезда называлась Альфа Эридана, но в обиходе больше устоялось арабское - Ахернар. Оно очень подходило и самой звезде, и тамошнему народу – им всё было до пуговицы. Звезда так лихо раскрутилась вокруг своей оси, что ее сплюснуло вдвое. Уже самая плоская звезда в галактике, а ей хоть бы хны.

Ахернарцы были точно такими же. Крикливые и нетерпеливые, они вечно куда-то спешили, напрочь игнорируя все установленные порядки и правила. До серьезной уголовщины, правда, дело доходило редко, а вот всяких хулиганств, драк, нарушений порядка на их совести - каждое десятое. Это при том, что Землю более-менее регулярно посещали представители аж трех сотен цивилизаций!

Когда Денис вошел в ресторан, гулянка была в самом разгаре. С тостом выступал офицер в пестром наряде. Денис мысленно окрестил его «павлином». Тост гостям понравился. «Павлин» еще не закончил говорить, а один из соседей заверещал от избытка чувств и хлопнул «павлина» по спине. Тот пошатнулся от неожиданности, и выплеснул всё содержимое своего бокала на проходившего мимо Фромма.

Денис, понимая, что сейчас будет битва, метнулся было на выручку, но две девушки-официантки с милым щебетанием оперативно погасили конфликт в самом зародыше. Они даже убедили «павлина» извиниться, а Фромма – никого не застрелить. Здесь, в прачечной, их сильно не хватало.

- Мне сообщили, что у вас пропало нечто ценное, - сказал Денис, делая еще шаг к пришельцу.

- Очень ценное! – потрясая бластером над головой, гневно пропищал Фромм. – Невероятно ценное! Я всех покараю за эту дерзость!

Денис прикинул свои шансы отобрать бластер. Выходило не очень. Разве только пристрелить Фромма, но это всё-таки была крайняя мера, да еще не факт, что земной револьвер пробьет его доспехи.

К сожалению, инопланетяне очень неохотно делились с землянами своими технологиями. Мол, от прогресса экология портится. Какую планету не возьми – везде, где достигли высокого технического уровня, параллельно загубили экологию. А о Земле они заботились. Впрочем, о себе тоже. Земля была крупнейшим курортом в Галактике. И всё-таки иногда эта забота братьев по разуму выглядела откровенной жадностью.

- Не волнуйтесь, господин Фромм, - сказал Денис. – Обещаю, мы найдем вашу потерю.

- Во имя богини, вы должны сделать это! – воскликнул инопланетянин.

- Значит, сделаем во имя богини, - легко согласился Денис. – И во имя ее же уберите, пожалуйста, оружие.

- Во имя ее, - тихо повторил Фромм, и убрал оружие в кобуру.

Не успел Денис порадоваться покладистости инопланетянина, как тот шагнул к нему и торжественно протянул руку.

- Теперь мы вместе послужим богине! – провозгласил Фромм. – Я своим смирением, а вы – своим мастерством.

Денис тихо хмыкнул и, дипломатии ради, пожал ему руку.

- И мы оправдаем ее высокое доверие, - тем временем продолжал Фромм. – Или же своей смертью смоем свой позор.

- Э-э… - замялся Денис. – Ну, вообще-то, у нас самоубийства категорически не одобряются.

- Не беспокойтесь, - сказал Фромм.

Он положил руку Денису на плечо и проникновенно заглянул ему в глаза.

- В случае нашей неудачи я помогу вам уйти из жизни, - пообещал Фромм.

Денис слегка опешил от такого поворота. В голове крутилось только: «как вообще этого идиота пустили на Землю с оружием?!», но это была не та мысль, которую следовало озвучить в данный конкретный момент.

- Хорошо, - сказал Денис. – Давайте не будем огорчать богиню и найдём вашу пропажу. Для начала: что конкретно пропало и где?

Все трое начали говорить одновременно. Денис жестом остановил их и призвал высказываться по одному. Начал с Фромма.

- С моего жилета пропали все пуговицы, - заявил тот, и обвиняющим жестом указал на стол.

Прочие тряпки были сдвинуты на один угол, а в самом центре лежала синяя безрукавка. Ткань по виду напоминала шелк, но была в два сантиметра толщиной. Фромм нетерпеливо указал, где именно были пришиты пуговицы. Там всё еще торчали нитки. По крайней мере, выглядели они как нитки и перерезать их можно было столь же легко. Последнее кто-то недавно и проделал.

- И кому это могло понадобиться? – спросил Денис.

- Врагам! – убежденно заявил Фромм.

Алиса за спиной детектива тихо вздохнула.

- Хорошо, пусть будут враги, - спокойно сказал Денис. – Пуговицы были очень дорогие?

- Очень!

Денис вынул из кармана блокнот и карандаш.

- И какова их примерная стоимость?

- Дело не в деньгах, - отмахнулся Фромм. – Эти пуговицы – знак моего статуса.

- Вот как? Поподробнее, пожалуйста, - попросил Денис.

Фромм начал рассказывать, и чем дольше он говорил, тем меньше детективу всё это нравилось. Как оказалось, обитатели его родной планеты использовали пуговицы вместо документов. У них человек без пуговиц – никто, и звать его совсем никак. Это уже само по себе было плохо для нашего постояльца, но куда хуже оказалось другое.

Фромм служил в охране храма богини, имя которой дозволялось произносить лишь самым достойным. Самым достойным Фромм пока не был, однако уже успел вырасти от рядового стражника до офицера внутренней стражи. Соответственно, его пуговицы открывали доступ во внутренние помещения, включая храмовую оружейную.

- Ну а доступ в оружейку откроет и все другие двери, - подытожил Денис суть проблемы. – Так?

- Точно так, - подтвердил Фромм. – Если мои пуговицы попадут в руки еретиков, может случиться непоправимое.

- Надеюсь, вы уже известили своих о пропаже.

- Это абсолютно исключено! – тотчас заявил Фромм. – Если в храме станет известно о пропаже, мне прикажут немедленно покончить с собой и со всеми, кто знает об этом.

- Вот только нас не надо сюда приплетать! – тихо проворчала за спиной детектива Алиса.

- Расследование должно быть проведено в строжайшей тайне, - потребовал Фромм. – Вы, детектив, должны это гарантировать.

- Хорошо, постараемся сохранить всё в тайне, - ответил Денис. – Насколько это, конечно, будет возможно. Но и вы пообещайте ни в кого не стрелять без команды. Доверьтесь профессионалу.

Фромм дал требуемую клятву и детектив почувствовал себя немного спокойнее.

- Итак, - сказал Денис. – Как я понимаю, вы сдали жилет в стирку? Это произошло в вашем номере?

- Нет, - ответила за пришельца Яна. – Он сам пришел.

Фромм со скрипом склонил голову, подтверждая слова девушки. Как оказалось, он всю ночь пытался самостоятельно отстирать жилет в ванной, но не преуспел. Более того, винные пятна еще сильнее расползлись по ткани, придав жилету – по словам инопланетянина – совершенно неподобающий цвет. Пришлось Фромму обратиться к горничной. Ночью там дежурила Яна.

Разумеется, о том, чтобы отдать ей такую ценную вещь, не могло быть и речи. Фромм сам отнёс жилет в прачечную и лично уложил его в ту машину, на которую ему указала горничная. Яна запустила стирку и после этого должна была стоять рядом. Как выразился инопланетянин: на случай, если что-нибудь случится.

- И случилось! – взвизгнул Фромм.

Когда стирка закончилась, Яна вывалила белье в корзину. Фромм, узнав, что его жилет стирался вместе с прочими «недостойными тряпками», страшно возмутился. Рассказывая об этом, он возмутился вторично.

- А почему отдельно не постирали? – спросил Денис у горничной.

- Послушайте, - вздохнула Яна. – У нас тут пять корпусов с клиентами и всем надо срочно, быстро и бегом! Одна эта жрица из четыреста двадцатого дюжину простыней за ночь меняет. А когда я говорю, что тут надо больше машин и народу, кое-кто говорит, что надо просто лучше работать.

На последней фразе горничная метнула недовольный взгляд в Алису.

- Ну, это уже к делу не относится, - сказал Денис. – Что было дальше?

Дальше, судя по совместному описанию Яны и Фромма, в прачечную заглянул «павлин».

- А вот это уже интереснее, - сказал Денис.

Фромм со скрипом закивал головой.

- Наверняка он и украл! – заявил инопланетянин, воздевая указательный палец к потолку. – Они на любую гадость способны.

Родной звездой Фромма была Бета Эридана. Они с Ахернаром входили в одно созвездие, но только на земном небосводе! В космосе были свои границы и свои заморочки. Звездные системы из одного – с земной точки зрения – созвездия запросто могли оказаться такими заклятыми врагами, что при одном намёке, что где-то кто-то считает их одним целым – уже были готовы рвать и метать. Иногда, в самом буквальном смысле.

Вон, год назад в обсерватории на центральном острове экскурсовода убили. Тот, рассказывая гостям о созвездии Ворона, весьма неосторожно углубился в детали, сообщив, что звезда Алгораб - главная в том секторе космоса! - является по земной классификации всего лишь дельтой Ворона, то есть четвертой по счету, тогда как Краз - одинокая звезда, вокруг которой дрейфовали корабли тамошних отщепенцев и пиратов - аж бета Ворона, то есть вторая. В итоге шесть выстрелов в упор из бластера. Так-то!

Системы Альфы и Беты Эридана были как раз такими врагами. На Земле их представители помнили о дипломатии – и об обещании звездного союза надавать по шапке любому, кто вздумает подвергнуть риску крупнейший галактический курорт – однако никогда не упускали случая подложить друг дружке свинью.

- Он только в дверях постоял, - сказала Яна.

- Это как? – переспросил Денис. – А зачем тогда приходил?

- Вроде, тоже принес что-то постирать, - ответила Яна прежде, чем Фромм успел обвинить своего обидчика в коварстве. – А как увидел этого вот… гостя, то сказал, что не смеет второй раз причинять ему беспокойство. Извинился за прошлое и ушёл.

Фромм со скрипом подтвердил ее слова. Да, «павлин», стоя в дверях, изобразил церемонию извинения – между прочим, по всем канонам служения богини - и удалился. После его ухода Фромм не спеша, с достоинством надел жилет, и обнаружил, что пуговиц на нём больше нет.

Последовал скандал. Обоснованный по мнению Фромма и безобразный, если верить Яне. Инопланетянин обвинил горничную в краже. Та, естественно, заявила о своей невиновности. Фромм, естественно, ей не поверил.

- Я провел обыск, - сказал инопланетянин. – Тщательный обыск. Я большой специалист в этом вопросе.

Алиса, вопросительно приподняв бровь, взглянула на него, потом на Яну.

- Что, и горничную нашу обыскал?

- Обыскал, - мрачным тоном подтвердила Яна. – Так, что очень хотелось дать ему по морде.

- Ты же не возражала! – возмутился Фромм.

- Еще бы я возражала парню с пистолетом, - ответила Яна.

Фромм издал резкий звук – будто ножом по стеклу провёл - и заявил, что он не позволил себе ничего лишнего. Яна с ним не согласилась. Алиса нахмурилась.

- Я не понимаю, в чём я не прав? – вопросил Фромм. – Я искал мои пуговицы. Да, я был в гневе, как и любой бы на моём месте, но я помню о чести. Всегда помню, таково моё служение богине. Я знаю ваши правила. Я пять лет отдыхал в отеле «Борде». Там горничные позволяли сделать с собой гораздо больше.

На лице Алисы нарисовалась гримаса отвращения. Денис криво усмехнулся. Про «Борде» на островах слышали все. Тот располагался парой островов севернее «Галактики» и по классу сильно уступал ей, однако добирал своё за счет, как гласил рекламный проспект, более дружелюбного сервиса. Достаточно сказать, что костюмы обслуживающего персонала показались бы нескромными даже девушкам на пляже. Основными гостями «Борде» были гуманоиды, способные оценить подобный сервис по достоинству. Оценить, понятное дело, в галактической валюте.

- Здесь у нас другие правила, - строго сказала Алиса. – Если они вам не нравятся, отдыхайте в «Борде».

- Там я заметил за собой слежку, - ответил Фромм. – Поэтому сменил место отдыха. Я офицер, я могу позволить себе лучшее. Но враги сумели добраться до меня даже здесь. Они хотят опорочить моё имя и мою службу. Я не могу этого допустить, но если я нарушил установленные каноны…

Инопланетянин кратко, но очень цветисто извинился перед горничной. Яна вздернула нос. Алиса строго посмотрела на нее, и извинения были приняты. После чего Фромм незамедлительно напомнил, что пуговицы всё еще не найдены, а похитители наверняка ждать не будут и смоются на первом же дирижабле.

- Хорошо, - сказал детектив. – Значит, пуговицы пропали здесь. После или в процессе стирки.

Денис вопросительно глянул на Яну. Девушка пожала плечами.

- Я не обратила внимания, - признала она.

- Как можно было не заметить, что мои пуговицы пропали?! – возмутился Фромм.

- А мы с пуговицами обычно не стираем, - пояснила Яна. – Могла по привычке решить, что так и надо. Да вы и сами заметили только когда оделись.

В этот раз Фромм изобразил возмущение на лице, но не озвучил его.

- Ладно, не заметили - так не заметили, - сказал Денис. – А чем их срезали – тоже не нашли? Нож, ножницы, любой режущий инструмент…

- Нет, - ответил Фромм. – Ничего режущего. Единственное, что вызвало моё подозрение – разрез на ее каблуке, - он указал на Яну. - Там могло быть спрятано длинное лезвие. Поэтому я позволил себе личный досмотр горничной. Безрезультатно.

- Да это я на дальний пляж ходила и наступила на какую-то железяку, - пояснила Яна.

- Я могу взглянуть? – спросил Денис.

- Почему нет?

Яна поставила ногу на корзину с бельем. Короткая юбка мало что скрывала. У инопланетянина глаза подернулись мечтательной дымкой, а из пасти чуть слюна не потекла. Денис усмехнулся, хотя под присягой и он был бы вынужден признать совершенство формы. Яна, наклонившись вперед, расстегнула застежку, и, сняв туфлю, протянула ее детективу. Спереди на каблуке действительно был глубокий узкий разрез.

- Если бы мне понадобилась бритва, я бы положила ее в карман, - сказала Яна.

- Логично, - согласился Денис. – И пуговицу сюда тоже не запихнёшь. Разве что очень маленькую. Какого размера были пуговицы?

Фромм показал на пальцах. Денис кивнул. Чтобы спрятать такую пуговицу в каблуке, тот должен был быть толще раза в три. Про тонкую подошву и узенькие ремешки, составлявшие весь верх туфли, и говорить не приходилось. Впрочем, тайник в каблуке – это что-то из области кинематографа. В жизни всё обычно проще. Хотя как именно проще в конкретно данном случае, Денис пока не сообразил. Он вернул обувку Яне, и весь процесс с демонстрацией ножки и нервированием инопланетянина повторился.

- Что-нибудь еще? – спросил Денис; спросил, в основном, чтобы отвлечь внимание Фромма, чем в надежде услышать что-нибудь путное.

- В прачечной раньше были ножницы, - сказала Яна, кивнув на полочку, заставленную всякими склянками и коробками с порошком. – Но их кто-то спёр, - девушка на пару секунд задумалась, и добавила: - Слушайте, я всё-таки думаю, что вытащила жилет уже без пуговиц. Если бы кто-то их тут срезал, я бы, наверное, заметила.

- Хочешь сказать, что какой-то пришелец прокрутился в машине вместе с бельем? – усмехнулся Денис.

Он заглянул в стиральную машину. За круглым стеклом стремительно вращались простыни. Ни на машине, ни за ней Денис не заметил ничего подозрительного. Яна снова пожала плечами.

- Ну, пришельцы всякие бывают. У нас же целый корпус для тех, кто под водой живёт. Там такие чудики попадаются...

- Не чудики, а постояльцы, - строгим тоном поправила ее Алиса.

- Но в самой машине вы, как я понял, искали, – уточнил Денис. – То есть, либо этот кто-то отсюда выскользнул, либо он всё еще там крутится.

- В первую очередь я осмотрел машину, - подтвердил Фромм. – После этого обыскал всё помещение и необоснованно подозреваемую мной горничную. Заверяю вас, здесь только мы.

- Что ж, пока поверю вам на слово, - сказал Денис. - И, кроме павлина… к-хм, то есть, простите, ахернарца, здесь никого больше не было?

- Нет, - сказал Фромм, положив руку на кобуру с бластером. – Я проявлял бдительность. Уверен, виновник – этот ахернарец!

- Пока что он – только подозреваемый, - поправил его Денис. – Но переговорить с ним определенно надо. Значит, сделаем так. Я пойду, пообщаюсь с нашим инопланетным другом, а вы оставайтесь здесь. Закройте прачечную на переучёт и никого не впускайте до моего возвращения.

- Я с тобой, - сказала Алиса.

Фромм тоже предложил свои услуги как мастера по обыскам, но Денис ему тактично отказал:

- Если ваши враги за вами наблюдают, то пусть думают, что вы всё еще ведете поиски в прачечной.

- Понял, - сразу согласился Фромм. – Создам должную видимость.

Яна тихо вздохнула и покатила корзину с бельем в угол, где уже стояло две таких же.

- И руки не распускать, - велела Алиса, выходя следом за детективом в дверь.

Вопреки ожиданиям, «павлина» в холле гостиницы не оказалось. Денис с Алисой протолкались к стойке. Там две девушки в четыре руки оформляли бумаги.

- Привет, красавицы, - сказал Денис. – Можно вас отвлечь?

- Нет, - хором ответили обе.

Алиса перегнулась через стойку. Ее пальцы застыли над стопкой зеленых папок, пронумерованных от единицы до пяти.

- Ахернарцы во второй? – тихо уточнила она.

Ближайшая девушка отрицательно мотнула головой. Выдав краснокожему инопланетянину документы и пожелав счастливого пути, она так же тихо ответила:

- Съехали. Документы получили, заказали такси на семь пятьдесят.

Денис взглянул на часы. Было без одиннадцати минут восемь. Последние пришельцы торопливо хватали документы и спешили на стоянку. Та находилась прямо в холле. Разумеется, никаких дымных автомобилей тут не было и в помине. Гостей развозили безвредные для экологии велотакси. Штук шесть еще стояли в ожидании пассажиров. Ахернарцы так и не появились в холле, но при их безалаберности это никого не должно было удивить.

- Я могу позвонить на причал, - совсем шепотом сказала Алиса. – Скажу, чтобы их задержали при посадке.

Денис пару секунд обдумывал ее предложение, потом отрицательно помотал головой.

- Нет, - сказал он. – Пусть летят.

- Как это? – удивилась Алиса. – Этот… как ты его назвал? Павлин? Он же наш главный подозреваемый.

- Подозреваемый – да, - согласился Денис, одновременно прокручивая сказанное в голове: - Такой записной разгильдяй два раза оказался в нужном месте в нужное время. Слишком подозрительно. Но вор – не он.

- А ты знаешь – кто?

- Да, - кивнул Денис. – Извини, только сейчас сообразил и кто вор, и где пуговицы. Точнее, в обратном порядке: где и кто.

- Короче, - перебила его Алиса. – Охрану вызвать?

- Думаю, не надо, - сказал Денис. - Справлюсь.

Он начал проталкиваться обратно. Плечистый инопланетянин вежливо посторонился, и Денис увидел Яну. Девушка успела сменить свои шикарные туфли на спортивные и очень быстро направлялась к стоянке велотакси. Денис поспешил ей наперерез. Ему оставалось буквально несколько шагов, когда Яна оглянулась.

Увидев детектива, горничная пулей метнулась к стоянке.

- Стой! – крикнул Денис.

Яна запрыгнула в седло и надавила на педали. Водитель только рот разинул, а его велотакси уже исчезло в тоннеле. Денис сходу экспроприировал второе. Едва он нажал на педали, как велотакси покачнулось. Денис оглянулся и увидел на пассажирском сидении Алису.

- А ты куда? – бросил он.

- Персонал в моём ведении, - ответила Алиса. – Давай, крути педали. Уйдёт же!

Спорить времени не было. Денис крутил педали так быстро, как только мог, и почти нагнал беглянку, но и только.

Вынырнув из тоннеля, оба велотакси помчались по крытой галерее. Слева была стена. Указатели на ней возвещали, что галерея приведет прямиком к причалу. Справа потолок поддерживали каменные колонны, сразу за которыми раскинулся сад. Яркие цветы всех форм и размеров мелькали перед глазами.

- Быстрее! – прикрикнула Алиса.

- Как могу, - отозвался Денис.

Он уже начал уставать. Яна, вероятно, тоже, поскольку оба велотакси по-прежнему шли вровень. Алиса что-то проворчала. Яна собралась с силами и еще поднажала. Разрыв между ними начал потихоньку увеличиваться.

- Уйдет же, - воскликнула Алиса.

- Не уйдет.

Денис тоже поднажал. Не настолько, чтобы сократить разрыв, но достаточно, чтобы уравнять скорость. Потом перед его глазами промелькнуло нечто темное. Как потом выяснилось, Алиса швырнула в беглянку туфлей. Та угодила в правое заднее колесо и велотакси занесло. Яна вскрикнула. Мгновением спустя велотакси врезалось в колонну и горничная вылетела из седла.

Денис резко затормозил рядом. Яна лежала на полу. Денис сполз с седла и, тяжело дыша, зашагал к девушке. На полпути его обогнала Алиса.

- Вырубилась, - сообщила она, склонившись над горничной. – Но вроде живая.

- Живая, - подтвердил Денис, опускаясь рядом на колени.

Яна сильно приложилась головой об пол и потеряла сознание. Денис обыскал ее – не так бесцеремонно, как Фромм, но тщательно. В боковом кармане ее платья нашлись три пуговицы.

- Как думаешь, это они? – спросил Денис.

- Где?

Денис повернул голову. Пока он возился с горничной, Алиса вытащила свою туфлю. Ту зажало между спицами и велосипедной цепью и здорово истрепало.

- Только на выброс, - вздохнула Алиса, надевая туфлю на ногу, и уже более деловым тоном осведомилась: - Так что ты там нашел?

Денис показал ей свой трофей. Пуговицы были крупные и ярко-синие. Каждая была вырезана из камня. На лицевой стороне красовался причудливый рифленый узор. У каждой пуговицы он был свой, хотя некоторые элементы повторялись.

- Похожи, - Алиса кивнула. - Что-то такое я на нём припоминаю.

- Отлично.

Денис спрятал пуговицы в карман и, сняв с велотакси ремни, которыми багаж крепился к раме, связал ими горничную.

- А это обязательно? – спросила Алиса.

- Она у нас девушка спортивная, - отозвался Денис, устраивая Яну поудобнее на пассажирском сидении. – А я пока не готов к еще одной погоне.

- Так спортом надо заниматься, а не на девиц на пляже пялиться, - сказала Алиса.

Денис отмахнулся и уселся прямо на пол, вытянув ноги. Мимо с басовитым гудением пролетел шмель. В воздухе разливался сладковатый аромат. Если отвернуться от разбитого велотакси и связанной воровки, то можно было вновь ощутить покой этого утра. Алиса присела на краешек сидения и покачала головой.

- Дела, - вздохнула она. – Ну, Янка, учудила. Уволят ведь дуру, где она на островах еще такую работу найдет?

Денис пожал плечами. Этот вопрос волновал его в последнюю очередь. Яна начала приходить в себя. По крайней мере, она смогла простонать.

- Ну что, добегалась? – строго спросила ее Алиса.

Горничная хмуро посмотрела на нее и не ответила.

- А что, павлин у нас так и уйдет безнаказанно? – спросила Алиса уже у детектива.

- Нам ему предъявить нечего, - ответил Денис. – Одни подозрения, да еще Фромм просил не раздувать скандал.

- А, может, я одна работала, - с вызовом заявила Яна.

- Вряд ли, - Денис покачал головой. – Этот павлин с самого начала был в деле. Вначале облил Фромма вином, так что тому пришлось обратиться к тебе за помощью в стирке. Потом отвлёк его внимание в прачечной.

- Зачем? – спросила Алиса.

- Затем, чтокое-кому нужно было время, чтобы срезать пуговицы. Конечно, их мог бы срезать и какой-нибудь ушлый пришелец, простиравшись вместе с бельем, но это слишком рискованно. Фромм всюду свой нос совал. Мог и заметить воришку в тюке с бельем.

- Но он же потом всё обыскал, - напомнила Алиса.

- Не всё, - ответил Денис. – Себя он не обыскивал. Не сомневаюсь, что Яна спрятала пуговицы у него в кармане. Скорее всего, в лентах, так что Фромм даже ничего не почувствовал. Разумно, кстати. У Фромма было два варианта. Он мог настоять, чтобы мы закрыли выезд из отеля до расследования кражи. Учитывая серьезность дела, ему могли пойти навстречу.

Алиса кивнула.

- Могли, - согласилась она. – Но тут бы стоял вселенский вой.

- И когда бы пуговицы нашлись в кармане Фромма, ему бы мало не показалось, - сказал Денис. – Но, как верно просчитали преступники, он на это не решился. Фромм предпочёл провести скрытное расследование, и опять же его карманы – это последнее место, где бы мы искали пропажу. Остается только вопрос: как именно Яна забрала пуговицы обратно? Ведь второй раз его никто не отвлекал. Хотя предположение у меня есть. Видела, как он на нее пялился?

Алиса была не в настроении разгадывать загадки.

- Эй, Яна, – окликнула она горничную. - Не поделишься секретом?

- А что мне за это будет? – спросила та.

- Зачтём как признательные показания, - пообещал Денис.

- Сойдет, - буркнула Яна. – Сказала, что мне надо уйти по делам и предложила еще раз меня обыскать. Он согласился. С удовольствием. Пока он получал удовольствие, я вытащила пуговицы.

Алиса покачала головой.

- Да уж, горбатого могила исправит, - сказала она. - А тебе-то за каким лешим всё это понадобилось?

- Просто решила сменить профессию, - ответила Яна.

- Зря.

Яна в ответ пожала плечами. Мол, кто знает?

- И, кстати, - сказал Денис. – Раз уж у нас пошел такой доверительный разговор… Режущий инструмент, как я понимаю, мы найдем в том же кармане?

- В соседнем.

В тот же день Яну уволили. Никому не было выгодно раздувать дело, начиная с Фромма и заканчивая проворовавшейся горничной. Яна выгораживала «павлина» как могла, прекрасно понимая, что одно дело - кража пуговиц, и совсем другое - участие в инопланетном заговоре. Сам «павлин», кстати, совершенно спокойно улетел с Земли, даже не поинтересовавшись судьбой своей сообщницы.

Фромм, получив назад свои пуговицы, долго и возвышенно благодарил «своего спасителя» и даже обещал особый дар от богини. Правда, не сразу. Пройдет еще какое-то время – сущий пустяк по космическим меркам! – пока в их звезде догорит весь водород и она перейдет на гелий. На новом топливе звезда превратится в оранжевого гиганта, но перед этим она вспыхнет, и в этот момент избранники богини обретут вечное блаженство.

- Лучше бы деньгами, - сказал Денис, когда они с Алисой уже покинули номер Фромма.

- Мне и этого не предложили, - отозвалась девушка. – А новые туфли, между прочим, встанут в копеечку. Ладно, идём, нам еще отчеты писать.

На написание отчета у Дениса ушло вдвое больше времени, чем на раскрытие дела. Затем детектив вновь вернулся в своё любимое кресло. Две команды девушек на пляже как раз начали новый матч в волейбол, но досмотреть его Денису не удалось. Только пошла первая подача, как рядом появилась Алиса. Туфли на ней были новые, а выражение лица – хмурое.

- Эй, детектив, дело есть.

Смерть курьера

Утро в отеле "Галактика" выдалось напряженным. Вначале обокрали одного постояльца, а спустя всего час застрелили другого. Можно было подумать, будто "Галактика" - это какой-то бандитский притон, а не фешенебельный отель на тропическом острове. А ведь богатые туристы - народ капризный. Им только дай шанс заподозрить, будто бы в "Галактике" что-то не так!

- Если хоть один пронюхает о наших проблемах, растрезвонят по всей галактике, - проворчала Алиса.

Денис Фролов в ответ машинально кивнул. Они вдвоем стояли в тесном шлюзе. Под потолком горела дежурная лампа. В ее слабом свете Денис едва мог разглядеть свою спутницу, о чём при других обстоятельствах непременно бы пожалел. Алиса была самой красивой девушкой на всем острове. Обычно она одевалась строго и даже консервативно, а тут щеголяла в ярко-синем купальнике.

Впрочем, в тот момент все мысли Дениса были о трупе в номере 3309. Постоялец там был не из простых. Конечно, в элитном отеле, куда прибывали богатые путешественники со всей галактики, как раз простой гость оказался бы из ряда вон выходящим событием, но этот выделялся даже на таком фоне. Правительственный курьер с Бетельгейзе-3 - это вам не какой-нибудь фермер с планеты Ледяная Задница, который случайно откопал в снегах самородок и на вырученные деньги решил свозить всю семью на курорт.

- Полицию уже вызвали? - спросил Денис.

- Вообще-то у нас есть свой детектив, - отозвалась Алиса. - Ты!

- Я - гостиничный детектив, - ответил Денис. - То есть, частное лицо, хоть и с лицензией, и, юридически, не могу проводить расследование такого серьезного дела, как убийство.

- Слушай сюда, господин Правильность, - прошипела Алиса. - Если ты вдруг не заметил, мы сейчас по уши погружаемся в дерьмо!

На самом деле они погружались в кристально чистую воду. "Галактика" от самого своего основания ориентировалась исключительно на гуманоидов, но и те оказались очень разными.

В третьем корпусе проживали земноводные. Главный вход был под водой, со стороны океана, а Денис с Алисой воспользовались служебным. Шлюзы были и там, и там. Не всем гостям пришлась по вкусу соленая вода земного океана, и внутри она была тщательно отфильтрована. Еще она была очень теплой, прямо как парное молоко, но Денис всё равно влез в гидрокостюм. Расследовать свое первое убийство в одних плавках было бы как-то не солидно.

- Алиса, - сказал Денис. - Я понимаю, какая это антиреклама для нашего отеля, как это может отразиться на потоке туристов, но я не могу спрятать труп. Это инопланетянин. Его обязательно будут искать. Нам всё равно придется выдать его полиции.

- Выдадим, - легко согласилась Алиса. - Вместе с убийцей. Да как ты не понимаешь?! Покойник был важной шишкой. Его смерть обязательно будет в новостях. Но, чёрт возьми, есть огромная разница между: такой-то парень убил господина Важная шишка и в отеле "Галактика" убит постоялец. Мы в этих новостях должны быть максимум фоном на третьем плане. Лучше если нас там вообще не будет. А это случится только в том случае, если газетчикам будет о чём рассказать. Понял?

Денис снова кивнул. Алиса натянула на лицо маску, давая понять, что разговор окончен. Денис покачал головой и подумал, что зря он не взял револьвер. Под водой от него, конечно, проку было мало - не бластер инопланетный - но с ним было бы как-то спокойнее.

Этот курьер был не просто важной шишкой. На Бетельгейзе-3 гражданская война - национальный вид спорта, и покойный годами развозил по объятым мятежами континентам важные документы. За ним охотились повстанцы всех мастей, и ни разу никто не преуспел, а вот теперь этого стрелянного воробья кто-то завалил в его собственном номере под носом у двух телохранителей.

Денис вздохнул, и тоже надел маску. Она была инопланетного производства, но приспособлена специально для землян. Маска закрывала всё лицо, затылок и уши. Широкий намордник позволял не только свободно дышать под водой, но даже разговаривать. Правда, говорящего было слышно едва ли в паре метров, однако земляне и такого делать не умели, а пришельцы не торопились делиться знаниями.

По одной версии, они так берегли земную экологию. Мол, та от технического прогресса непременно бы испортилась, а Земля по праву считалась одним из лучших курортов в Галактике. По другой, неофициальной, они просто жадничали. Хотя конкретно сейчас Денис бы с легким сердцем переплатил за любой, самый маломощный бластер. Увы, землянину проще было погасить сверхновую, чем получить от Федерации разрешение на инопланетное оружие. У покойного оно, кстати, было.

"И даже оно ему не помогло", - мысленно проворчал Денис. - "А я должен ловить его убийцу в одиночку голыми руками? Ну, Алиска, удружила!"

Тем временем шлюз заполнился водой и дверь открылась. По ту сторону был длинный коридор. Пол и стены были декорированы настоящими кораллами. С потолка свисали небольшие сталактиты. Снизу они были старательно сглажены, чтобы никто из дорогих гостей даже случайно не поранился. Внутри были вмурованы лампы. Каменные арки обрамляли вход в каждый номер.

Алиса оттолкнулась от косяка шлюза и поплыла вперед. Денис старался не отставать. Получалось с трудом. Девушка была в отличной спортивной форме. Из кораллов им навстречу поднялся зеленокожий инопланетянин. На нём была толстая жилетка и короткие шорты. Огромные, в половину лица каждый, глаза сфокусировались на землянах, и пришелец стремительно двинулся им навстречу. В одну секунду пролетев мимо двух арок, он оказался рядом. Из его жабр за ушами вырвалось облачко пузырьков.

- Приветствую, - раздалось в наушниках пополам с бульканьем. - Вас вызвал я. Детектив?

- Это я, - отозвался Денис, поднимая руку. - А вы кто будете?

- Охрана, - ответил инопланетянин. - Называйте меня Зеленый.

- Хорошо, господин Зеленый, - сказал Денис. - Проводите нас, пожалуйста, к месту преступления.

- Позже, - пробулькал инопланетянин, поворачиваясь к Алисе. - Не управляющий вы. Управляющего вызвал я.

- Господин управляющий сейчас на континенте, - ответила девушка. - Я старший администратор Алиса Гранина. Господин управляющий обо всём извещен по телефону и скоро будет.

- Медлительны вы, - булькнул Зеленый. - Следуйте за мной.

Он повернулся и одним рывком оказался у арки, над которой медные цифры складывались в число 3309. Алисе с Денисом понадобилась почти минута, чтобы добраться туда же. Всё это время Зеленый неодобрительно смотрел на них. Хотя у него-то на руках и ногах между пальцами росли перепонки, что значительно облегчало передвижение под водой.

Когда люди, наконец, подплыли, Зеленый ударил кулаком в дверь. Дверь открыл второй охранник. Внешне он мало отличался от первого, только кожа его отливала синевой. Охранник представился как Синий и позволил всем проплыть внутрь.

Номер курьера выглядел как подводный грот со всеми удобствами. На небольшом возвышении было оборудовано мягкое ложе. Перед ним стоял каменный стол. На тарелке лежала наполовину обглоданная рыбина. Рядом, прямо на столе, дрожал кусок желе малинового цвета. Слева в стене было две двери. Справа - одна.

- А где тело? - спросил Денис. - Его убили здесь?

Зеленый молча указал на дверь справа.

- Здесь обедал хозяин, - сообщил Синий, указывая на стол. - К нему прибыл гость. Потом второй. Хозяин принимал гостей наверху.

- Ясно, - отозвался Денис. - А там что?

Он указал на комнаты слева.

- Личная уборная хозяина и комната охраны, - сообщил Синий. - Туда не заплывал никто.

- Что ж, тогда проследуем на место преступления.

Зеленый открыл дверь справа. За ней начинался тоннель, ведущий на второй этаж номера. Под ногами были ступеньки, хотя в затопленном коридоре Денис не видел в них никакой необходимости. Вода стояла вровень с полом комнаты на втором этаже. Воздушная подушка не позволяла воде подняться выше, но лужи на полу были.

Выбравшись из тоннеля, Денис снял маску и огляделся. Здесь поддерживалась земная атмосфера. В воздухе плыл затхлый аромат болота. Обстановка тут была более деловая, без всякой стилизации: два прямоугольных ложа, стол между ними, в углу агрегат, контролирующий давление, и шкаф. Верхняя половина каждой стены была закрыта зеркалами. Алиса, сняв маску, первым делом поправила прическу.

На столе лежали металлические прутья с тончайшей гравировкой. На Бетельгейзе они служили аналогом земной бумаги. Надо отметить, куда более долговечным аналогом. На дальнем ложе лежал труп.

- Это хозяин, - сказал Зеленый.

На воздухе его голос казался змеиным шипением. Денис обошел стол. Курьер лежал на спине, раскинув руки в стороны. Его зеленоватая кожа была покрыта сероватыми разводами. Курьер был одет в жилет из толстой черной кожи, и такие же шорты. Жилет был распахнут на груди. В эту грудь кто-то влепил шесть пуль из револьвера. Оружие преступления валялось рядом с телом. Это был самый обычный револьвер, вымазанный какой-то жижей.

- Желе тайны, - пояснил Синий. - Съедает все следы. Пользуются им преступники.

- Полезная вещь, - сказал Денис. - Для преступников, конечно.

Детектив взял оружие в руки. Номер оружия был аккуратно сточен. Стало быть, куплен на черном рынке. При наличии нужной - и не такой уж большой - суммы денег это мог сделать любой. Собственно, воинственные инопланетяне охотно брали земные револьверы в качестве сувениров, да и космическая таможня рассматривала их в том же качестве, никак не ограничивая вывоз, так что этот бизнес процветал.

Денис откинул барабан. Тот был пуст.

- А где гильзы? - спросил Денис.

Охранники переглянулись и Синий сказал за обоих, что они не знают.

- Ладно, начнем, - сказал Денис и положил револьвер на край стола. - Кто обнаружил тело?

Зеленый поднял руку.

- Отлично, - сказал Денис. - Когда?

Зеленый ненадолго задумался. Глаза его уставились внутрь, высматривая ответ в глубинах черепа.

- Половина вашего часа назад, - сказал Зеленый. - Минута больше, минута меньше.

- Вот как? Но вы позвонили администратору только десять минут назад.

Денис обернулся к Алисе, и та кивнула в знак подтверждения.

- Искали пропажу мы, - сказал Синий.

- Нашли? - спросил Денис.

- Нет.

- Ну вот у нас уже есть мотив, - сказал Денис. - Могу я спросить, что пропало?

- Можете, - разрешил Синий.

Денис усмехнулся, и спросил. Как оказалось, пропала дюжина металлических прутьев. Курьер постоянно носил их в брюшной сумке. На прутьях была записана хроника последней - на момент написания - гражданской войны на Бетельгейзе-3.

- Как я понимаю, это большая художественная ценность? - уточнил Денис.

Синий с Зеленым над этим вопросом как-то не задумывались. Их куда больше беспокоило то, что хроника оказалась слишком полной. Она не только подробно освещала некоторые трагические события, но и называла конкретных виновников.

- Да, это серьезный мотив, - признал Денис. - Что ж, будем считать, что с этим вопросом более-менее ясно. Осталось установить виновного.

- Он, - сказал Зеленый, указывая на труп.

- В смысле? - удивился Денис. - Извините, на самоубийство это никак не похоже.

- Виновного спросил ты, - прошипел Зеленый. - Всем рассказать историю хотел он. Понимал всю ответственность он.

- Понимаю, - сказал Денис. - У нас это называется: сам нарвался. Однако это не отменяет того, что его ограбили и убили, а это, как ни крути, преступление. Кто-нибудь посторонний сюда заходил? Не важно кто. Вы упоминали каких-го гостей, может быть, еще обслуживающий персонал...

- Покупатели, - сказал Синий. - Двое.

Курьер не планировал лично заниматься публикацией хроники. Конкретных деталей охранники не знали, но на всей Бетельгейзе не нашлось желающих предать хронику гласности от своего имени. Зато желающие нашлись за пределами планеты. Их было двое. Каждый имел свой интерес в этом деле и был готов выложить за хроники кругленькую сумму. Они договорились встретиться на Земле.

- Встреча, как я понимаю, состоялась, - сказал Денис.

- Две встречи, - ответил синий. - Хозяин говорил по одному с ними. Хотел лучше узнать их.

Должно быть, курьер был большим знатоком инопланетной души. С каждым из покупателей он говорил едва ли минут пять.

Первым был какой-то принц с Ригеля.

- А я читала, будто бы у них демократическое правление, - заметила Алиса.

Синий подтвердил, что так оно и есть, и это нисколько не мешает существовать там сразу дюжине монархий, из которых, собственно, и выбирается правитель на срок пока не облажается. Принц был сыном нынешнего правителя.

На встречу он прибыл несколько раньше назначенного ему времени. Курьер перекусывал. Тем не менее, когда Синий впустил принца, курьер встретил его, как и подобает встречать царственного гостя, и незамедлительно пригласил наверх.

- Как я понимаю, принца не обыскивали? - спросил Денис.

Синий подтвердил, что это так. Принц всё-таки. Дверь наверх всё время осталась открытой. Около нее дежурил Зеленый. Спустя всего пять минут принц спустился. Он был один и явно не в духе. Синий едва успел открыть ему дверь, и тот вихрем вылетел прочь.

В коридоре он чуть было не столкнулся со вторым покупателем. Тому было назначено первым и как раз на это время, поэтому охрана пропустила его в номер. Это был простой смертный с Минтаки-5 и Синий без зазрения совести его обыскал. Гость, впрочем, не возражал. Репутация минтакийцев бежала впереди них и она гласила, что других таких пройдох во всей галактике нет. Оружия при госте не было. Денег, кстати, тоже. Поскольку Синий знал обоих покупателей в лицо, минтакийца без дальнейших проволочек пропустили к курьеру.

- И никто из вас не поднялся вперед с докладом, что прибыл минтакиец? - удивился Денис.

Зеленый ответил, что в этом не было смысла. Курьер ждал гостя именно в это время. Если бы охрана задержала того без важной причины, то это означало бы, что их хозяин ждал напрасно. Курьер же любил во всем порядок.

- Он мог бы наказать вас за задержку? - спросил Денис.

- Убить мог, - сказал Синий.

- Из-за такой ерунды? - удивилась Алиса.

- Не ерунда, - возразил Синий. - Кто убит курьером, тот враг государства.

- Это как? - удивилась Алиса.

Синий пояснил. Как оказалось, на Бетельгейзе пасть от руки правительственного курьера действительно тяжкое преступление. Дело в том, что такой курьер у них - не человек. Он - собственность правительства. Ни семьи, ни друзей, ничего, кроме служения государству. С другой стороны, для "нечеловека" и законы не писаны. Более того, любой, убитый курьером, считается ликвидированным государственной машиной, а стало быть, преступником, виновным в таком тяжком преступлении, наказание за которое - смерть.

- Сурово, - заметил Денис. - Хорошо, и что было дальше?

Дальше минтакиец пробыл наверху минут пять. Спустившись вниз, он попрощался с каждым из охранников и поспешно покинул номер. Зеленый поднялся узнать, не будет ли каких-то новых распоряжений, и обнаружил труп.

- Значит, минтакиец его и убил, - сказала Алиса.

- Не обязательно, - возразил Денис. - Допустим, курьера убил принц. Потом прибывает минтакиец и что он видит? Труп и орудие преступления. Он мог испугаться, что в убийстве обвинят его и сбежать.

- Он пугался целых пять минут? - не сдавалась Алиса.

- Он мог обыскать комнату в надежде, что убийца не взял хроники, - ответил Денис. - Пяти минут тут как раз хватит.

- Ну, тебе видней, - проворчала Алиса.

- За то мне и платят, - отозвался Денис. - Хорошо, дальше, как я понимаю, вы искали хроники?

- Да, - сказал Синий.

Зеленый добавил, что это слишком важная вещь, чтобы позволить ей пропасть. Заодно они обменялись мнениями об обоих подозреваемых. Мысль, озвученная детективом, им тоже пришла в голову, но что с ней делать, они так и не придумали.

- Давайте зайдем с другой стороны, - предложил Денис. - Кто из этих двоих, на ваш взгляд, мог бы убить курьера?

Немного посовещавшись между собой на своем шипящем языке, охранники вынесли уверенный вердикт - ни один. Если бы он только сумел застать курьера врасплох. Раньше это, впрочем, никому не удавалось. В "Галактике" курьер тоже не расслаблялся - с таким-то грузом! - да и зеркала по всей комнате сильно ограничивали возможность ударить в спину. А лицом к лицу с врагом курьер вполне мог постоять за себя.

- Да, за ним у меня числится бластер, - сказал Денис. - Кстати, где он?

Синий подошел к трупу, с почтением взял его за правую руку и перевернул ее. Вдоль запястья прямо из руки вырастал ствол. От сгиба локтя к нему тянулась пара жилок.

- Вы можете определить, стреляли ли из него? - спросил Денис.

Синий поколдовал минуту и заявил, что из оружия не стреляли. Само же оно исправно, полностью заряжено и поставлено на предохранитель.

- Ясно, - сказал Денис, обводя задумчивым взглядом комнату. - Хм... Тогда план такой. Можно сюда пригласить этих покупателей?

- Если остров уже не покинули они, - прошипел Зеленый.

- Ближайший рейс только в полдень, - сказала Алиса.

- Можно заказать отдельный борт, - возразил Зеленый.

- Заказов не было, - сказала Алиса. - Я бы знала.

- Значит, они еще на острове, - подытожил Денис. - Будем надеяться, что у себя.

- Если откажутся они, могу применить насилие я? - спросил Зеленый, демонстрируя явно желание в любом случае не церемониться с потенциальными убийцами.

- Ни в коем случае! - сразу сказала Алиса.

- Просто скажите им, что тот, кто не захочет помочь следствию, сразу попадет под подозрение, - добавил Денис. - Законопослушные граждане ведь не будут препятствовать расследованию.

- Эти не будут, - пообещал Зеленый и отбыл.

- Как бы он дел не наворотил, - проворчала Алиса. - Только еще одного скандала нам не хватало.

- Не наворотит, - сказал Денис со всей уверенностью, какую только смог изобразить.

Алиса нахмурилась. Денис склонился над телом, с деланным внимание изучая руку с бластером.

- Интересно, как это работает? - прошептал он больше себе самому, но Синий воспринял вопрос как продолжение расследования.

- Покажу я, - сказал он.

Синий сжал одну из жилок и ствол выдвинулся чуть дальше. Как тут же пояснил Синий, стрелять можно было и не выдвигая оружие, достаточно было подумать об этом, но тогда существовал риск обжечь ладонь. Несколько застарелых шрамов на руке покойного показывали, что рисковать ему доводилось.

- А вторая жилка? - поинтересовался Денис.

- Предохранитель, - ответил Синий. - Чтобы не позволить в гневе лишнего себе.

- Разумно, - сказал Денис. - Кстати, а сейчас оружие на предохранителе?

Синий коснулся второй жилки тремя пальцами и по ободу ствола пробежал оранжевый светлячок. Синий убрал пальцы, и светлячок сразу пропал.

- Да, - сказал Синий. - Также управляется мыслью.

- То есть, чтобы стрелять, надо два раза подумать?

- Да. Быстро думал хозяин.

- Не сомневаюсь, при его работе-то, - сказал Денис. - Хм... скажите-ка, господин Синий, а вы с коллегой чем вооружены?

- Обычно используем легкие бластеры мы.

- Очень интересно! - вскинулся Денис. - А почему у меня не зарегистрировались? Это, знаете ли, серьезное нарушение.

Синий ответил, что регистрировать им нечего. Таможня пропустила с оружием только курьера. Синий с Зеленым, заранее зная, что так будет, оставили свои бластеры еще на Бетельгейзе.

- А как же вы собирались защищать его здесь? - удивилась Алиса.

Синий не без доли осуждения прошипел в ответ, что предполагалось, будто бы защищать хозяина на Земле не придется. Впрочем, и у себя дома они выступали больше в качестве щитов. Убийца, нацелившись на курьера, вначале уничтожал его телохранителей, что давало хозяину время подготовиться к отражению атаки.

Алиса только головой покачала. Денис прошелся по комнате. Оглядев ее со всех углов, он встал там, где должен был стоять убийца, и снова огляделся.

- Ну что? - нетерпеливо спросила Алиса.

- В целом, картина преступления ясна, - ответил Денис, одновременно еще раз прокручивая эту картину в голове. - Надо кое-что уточнить, но дело, похоже, проще, чем я опасался.

- Детали оставь для отчета, - сказала Алиса. - Кого будем брать?

Синий сразу подобрался.

- Надеюсь, ты не собираешься брать его лично? - спросил Денис. - Не забывай, речь идет об убийце.

- Не волнуйся, в драку полезешь ты один, - заверила его Алиса.

- Отлично, - сказал Денис, хотя в мыслях оценивал ситуацию ровно наоборот. - Ладно, попробуем обойтись без драки. Сделаем как в романе. Все соберутся, я найду убийцу и будем надеяться, он один против всех нас не попрет. Хотя мне будет спокойнее, если ты прикроешь меня из офиса по телефону. Заодно и полицию вызовешь.

- Это мы уже обсуждали, - ответила Алиса. - Вначале возьми убийцу.

"И останься при этом в живых", - мысленно добавил Денис.

- Возьму, куда ж деваться-то, - сказал детектив вслух. - Но интуиция мне подсказывает, что это может быть небезопасно. Лучше бы тебе подождать в офисе.

Алиса всерьез задумалась, потом решительно помотала головой.

- Ты тут без меня дров наломаешь, - сказала она. - Я должна проследить, чтобы твое шоу с разоблачением не повредило репутации отеля.

- Как бы оно не повредило тебе, - ответил Денис.

- Не поверишь, меня это тоже беспокоит, - проворчала Алиса. - Но такая уж у меня работа.

- Достойные слова, - сказал Синий. - Сочту за честь щитом стать вашим.

- Ну вот, - довольно заявила Алиса. - У меня и телохранитель есть... Да и поздно уже сваливать.

Вода на выходе из тоннеля забурлила. Первым вынырнул плечистый гуманоид в белоснежном костюме. Прошлёпав босыми ступнями по полу, он первым делом взглянул на труп, и только потом повернулся к детективу.

- Аль-Миаль, - представился он. - Второй наследный принц Ригелианского королевства. К вашим услугам. Скажите, хроники у вас?

- Пока нет, ваше высочество, но я намерен их найти, - ответил Денис.

- Похвальное стремление, - заверил его принц, пожал руку детективу и тряс ее до тех пор, пока не появился второй покупатель.

Тощий и длинноногий, он буквально выпрыгнул из воды. На плечи было наброшено нечто, похожее на земное пончо, но куда более сложной конфигурации. И пончо, и сам пришелец были золотистого цвета, и даже его глаза светились блекло-желтым. Этот первым делом отрекомендовался:

- Везельвал, букмекер.

- Просто букмекер? - удивился Денис.

Пока он произносил это, Везельвал улучил секунду, чтобы взглянуть на тело и совсем по земному присвистнул.

- Да, дела, - сказал он. - Ах, да, просто букмекер. Кто принесет последнюю монету королю или директору? Никто. Все идут к простому парню Везельвалу. Он примет любую ставку. Кстати, хотите поставить на исход этого дела? Три к одному, что вы не найдете убийцу.

- Я бы поставил, но у меня нет с собой денег, - ответил Денис.

- Увы, мой бедный друг, Везельвал не работает в кредит. Но вы можете поставить хроники.

- Хроники ему не принадлежат, - строго прошипел Зеленый.

- И мы их пока не нашли, - добавил Денис. - И единственный шанс их найти, это разоблачить убийцу. Чем мы и займемся прямо сейчас.

- Отлично! - воскликнул Везельвал и тотчас сам у себя поставил на провал земного детектива, переложив две монеты из левого кармана пончо в правый.

- Только две? - ехидно спросила Алиса. - А говорил - три.

- Ставки растут, - легко ответил Везельвал. - Слишком ваш детектив уверен в успехе. Не хотите поставить на него, пока не стало один к одному?

Алиса отказалась. Последним из тоннеля вынырнул Зеленый. Он тихо сообщил Денису, что нашел обоих в номере принца и уговаривать никого не пришлось. Едва заслышав про смерть курьера, оба начали сами набиваться в гости. Даже деньги предлагали. Зеленый не взял. Денис так же тихо поблагодарил его и взял слово.

- Господа! - произнес детектив. - Спасибо, что вы все так быстро здесь собрались.

- У нас ведь есть общий интерес, - ответил Везельвал. - Хроники.

- Они у того, кто убил господина курьера, - сказал Денис.

- И кто же убийца? - высказал Везельвал общий вопрос.

- А вот это мы сейчас и выясним, - ответил Денис. - Давайте по порядку. Ваше величество, вы были первым, кто был здесь с ныне покойным. Вам слово. Как прошла беседа?

- Безобразно, - ответил принц. - Если бы только мы так не нуждались в этих хрониках...

И он изобразил руками, как бы он придушил курьера. Охранники смерили его суровыми взглядами.

- А могу я спросить, в чём конкретно выражалась ваша нужда? - спросил Денис.

- Это имеет отношение к делу? - отозвался принц.

- Думаю, да, - сказал Денис. - Как минимум, в той части, за которую стоило бы убить.

Принц с подозрением покосился на Везельвала, потом махнул рукой и излишне многословно поведал банальнейшую историю. Нынешний монарх допустил-таки ошибку и, пытаясь отвлечь внимание избирателей от проблем внутренних, подкинул им проблем внешних. Он вмешался в текущий конфликт на Бетельгейзе-3.

Казалось бы, это должно было сработать. Трюк старый, неоднократно опробованный, сама Бетельгейзе-3 - надёжный поставщик проблем всем соседям. Пара батальонов десанта в помощь угнетенным аборигенам - и дело в шляпе. Если бы не одно "но"! Население Ригеля очень отрицательно относилось к военным преступлениям, причём это еще мягко сказано. Если бы всплыло, что десант по приказу монарха поддержал "не тех", то одним свержением он бы не отделался.

- А просто подождать, пока хроники будут опубликованы, вы не могли? - спросил Денис.

- Флот уже на орбите, - печально ответил принц. - Счет идет на дни. Это вопрос престижа.

Детектив пожал плечами. На его взгляд, мотив был откровенно слабоват.

- Хорошо, - сказал Денис. - И что случилось, когда вы поднялись сюда?

- Ничего достойного, - ответил принц. - Он меня выгнал! Меня, принца правящей династии! Сказал, что у него на это время назначена встреча вот с этим, - он указал на Везельвала. - И попросил выйти вон. Спасибо, не на глазах у охраны.

- Говорят, он был принципиален, - заметил Денис и, прежде чем принц успел высказаться по поводу принципиальности покойного, обратился ко второму покупателю. - А как прошла ваша встреча, господин Везельвал? По времени вы пробыли тут не дольше его высочества.

- И с тем же результатом, - ответил Везельвал. - Я - честный букмекер и я был с ним честен. Я не буду публиковать эти хроники. Зачем мне эти сложности? Меня за это убьют. Любого за это убьют. Я не поставлю и мелкой монеты на жизнь того, кто это опубликует. И у других ставку не приму. Я - честный букмекер. Если я буду мертвый букмекер, к кому тогда пойдут несчастные игроки со своими ставками? Нет и нет, сказал я ему.

- Погодите, - сказал Денис. - Если это такая опасная вещь, зачем вы вообще хотели ее купить?

- Не купить, - поправил его Везельвал. - Зачем мне бомба в кармане? Я хотел только увидеть, переписать цифры. Я готов заплатить за это, но деньгами, не головой. Он отказался.

- Ничего не понимаю, - сказал Денис.

- Ох, мой бедный друг, вы просто не знаете, что такое Минтака-5!

Отчего же? - отозвался Денис. - Планета-казино. Про ваш тотализатор даже у нас наслышаны.

- Вот! - сказал Везельвал. - Тотализатор всей галактики. Мы принимаем ставки на всё. Постоянные конфликты на Бетельгейзе - хороший повод сделать ставку. На победу, на сроки, на потери. Но из-за этих преступлений правительство скрыло реальные потери. В результате мы не можем выплачивать выигрыши и закрывать ставки. Игроки волнуются. Я тоже волнуюсь. Вы можете меня успокоить?

- Запросто, - сказал Денис. - Я знаю, кто убийца.

Если гримасы мантакийца соответствовали земным, то букмекер был просто потрясен. Принц изобразил на лице "я весь внимание". Зеленый подобрался. Синий отступил чуть назад, прикрывая собой Алису. Зеленый это заметил и нахмурился. Детектив тоже напрягся. Если он просчитался, то мало ему не покажется.

- Принц мог бы убить, когда ему указали на дверь, - сказал Денис. - И Везельвал мог бы пойти на убийство. Ставки - это деньги, а деньги всегда были первейшим мотивом для убийства. Конечно, оба они пришли покупать товар, но можно допустить, что один из них также подготовил план Б на случай отказа. Однако, сложно представить, что такой стреляный воробей, каким был покойный, не учёл этого. Тем не менее, его бластер не только не был вытащен, он даже не был снят с предохранителя. Господин курьер не успел даже подумать, что пришло время защищаться, а убийца уже всадил в него пулю. Очевидно, что покойного застали врасплох. И кто мог это сделать?

Все посмотрели на обоих покупателей, а те - друг на друга.

- Не я, - сказали они хором.

- Не вы, - согласился Денис. - Но в комнате побывал еще один инопланетянин. Тот, кому курьер привык доверять.

Все повернулись к Зеленому. Денис, пока произносил свою обвинительную речь, сманеврировал поближе к покойному, давая охраннику шанс сбежать без боя. Тот им не воспользовался.

Синий что-то зло прошипел. Зеленый ответил ему в том же духе. Алиса укрылась за широкой спиной Синего. Зеленый резко повернулся к детективу.

- В измене обвиняют меня, - прошипел он. - Но первым изменил хозяин. Не имел права секреты правительства разглашать он.

- Если так, то вам следовало донести на него, - сказал Денис. - А не устраивать самосуд.

- Не судил я, - возразил Зеленый. - Убил его и забрал хроники.

- И где же они сейчас? - спросил Везельвал.

- Не скажу этого вам. Вернутся на родину они.

- Тогда вы быстрее добьетесь своего, сотрудничая со следствием, - сказал Денис.

Выразительный взгляд Зеленого без всякого переводчика можно было трактовать как "да ладно?!"

- Посудите сами, - сказал Денис. - Хроники принадлежали курьеру.

- Принадлежат нашему народу они, - резко поправил его Зеленый.

- Юридически всё же курьеру, - ответил Денис. - Но сам курьер - правительственный. То есть, как мне тут рассказывали, сам он принадлежит вашему правительству. Стало быть, уже по нашим законам, единственным наследником является ваше правительство и именно ему будут переданы тело и все вещи покойного. Таким образом, хроники сразу и без проволочек вернутся домой. В отличие, извините, от вас.

- Устраивает это меня, - сказал Зеленый.

- Тогда я готов принять ваше чистосердечное признание, - ответил Денис. - Алиса, теперь можно вызвать полицию?

- Теперь да, - сказала она из-за спины Синего.

Минут через двадцать курьерским дирижаблем с центрального острова прибыл комиссар с полицейскими и забрал всё: и труп, и дело, и убийцу, и хроники. Последние Зеленый спрятал в тайнике, который устроил в кораллах. Денис не возражал.

Принц с букмекером из кожи вон лезли, пытаясь хоть одним глазком взглянуть на хроники. С помощью Алисы им это удалось. Денис-то упёрся как скала - когда Зеленый отдавал ему хроники, он строго предупредил, что если те станут достояние общественности, то "Галактике" придется искать себе нового детектива - но с комиссаром администратор сумела договориться.

Взамен принц с букмекером пообещали употребить всё свое влияние, чтобы отель "Галактика" ни разу не был упомянут в новостях в связи с этим убийством. Надо признать, обещание своё они выполнили, причём, как позднее выяснилось, у букмекера влияния было куда больше и именно он сумел "зарезать" уже готовый репортаж в межзвездной сети новостей. Репортера так и вовсе уволили.

Но это всё выяснилось потом, а весь следующий месяц Алиса внимательно просматривала всю доступную прессу. Об убийстве в "Галактике" там не было ни слова.

Мозги!

Мозги! Я хочу мозги. По всей улице стоят живые мертвецы. Мертвецов здесь много и мы все хотим мозги. Мы ждем. Поперек улицы - стена. Не пройти. За стеной карантин. В карантине сидят человеки. Иногда они сбегают из карантина. Мы их ловим. У человеков есть мозги. Мозги - это вкусно и полезно.

С неба падает дождь. Меня успокаивает его мерный шелест. Капли тихонько барабанят по моей шляпе. Костюм промок насквозь. Раньше он считался приличным. Живой я отдал за него много денег. Это я помню. Что такое деньги - не помню. Давно их не видел.

За стеной раздается всплеск. Кто-то наступил в лужу. Я услышал брань. Это человек. Мертвые не бранятся. Теперь я слышу звук шагов. Шаги уходят влево. Слева вдоль улицы стоит завод. Длинное здание из кирпича. Он разрушен и заброшен. Стена упирается в угол завода. За окном мелькает светлый силуэт. Слишком быстро для мертвеца. Там человек. Мозги!

- Р-р-р-р!

Это я подаю сигнал. Мертвецы поворачиваются ко мне. Я иду на завод. В моих ботинках хлюпает вода. Другие мертвецы идут за мной. Я захожу через пролом в стене. Спешить мне некуда. В конце завода - тупик. Человеки не знают. Мертвецы знают.

Я иду по коридору. Здесь темно. Окна заколочены досками. Под потолком висят лампы. Они не горят. Раньше горели. Под ногами хрустит стекло. Мне не нравится этот звук. Он напоминает мне о смерти. Моей смерти. За спиной я слышу ворчание. Это другие мертвецы. Их много. Шарканье по полу десятков подошв сливается в единый шелест. Он не такой как дождь. Он не успокаивает.

Впереди раздается топот. Это хорошо. Топот означает страх. По улице человек двигался тише. Теперь он не прячется. Человек потерял голову от страха. Но он еще не потерял свои мозги! Я ускоряю шаг.

Коридор выходит в пустой зал. У входа замер погрузчик. Раньше тут был погрузочный цех. Так написано на плане. Я помню план. По плану дальше обозначены ворота. Сейчас там стена. Человеки заложили ворота кирпичом. Мертвецы вошли через окна и проломы. Человеки не успели их заделать. Был бой. Мертвецы убили человеков и съели их мозги. Не у всех. Я помню. Я был тогда человеком. Мои мозги не съели. Теперь я мертвец.

У стены мечется человек. Он сильно напуган. У него светлые волосы и светлая одежда. Мы идем к человеку. Он кричит и бьет по стене кулаками. Стена прочная. Выдержит. Мы подходим ближе. Сзади раздается выстрел. Пистолетный. Я помню этот звук. Пуля попадает человеку в голову. Его мозги разлетаются по стене. Мозгов мало. Обычное дело для беглецов из карантина. Но это были мозги!

- Р-р-р!

Это не сигнал. Просто разочарование. Я оборачиваюсь и не вижу никого с оружием. Мертвецы стоят и ворчат. Человек для нас потерян. Совсем. Без мозгов он даже не станет одним из нас. Теперь это просто труп. Больше тут ловить нечего. Или есть?

Человека кто-то убил. Убийца в здании. Быстро уйти он не мог. На окнах - решетки. Прочные. В коридоре стеной стоят мертвецы. По левую руку вход в другой цех. По плану - сборочный. Он полностью разрушен. Крыша рухнула. Из-под обломков торчат механизмы. На обломках стоят мертвецы. Один на моих глазах делает шаг и падает. Его лицо впечатывается в бетон. Я слышу смачный удар. Падать плохо. Можно разбить голову и потерять мозги. Мозги! Я должен сконцентрироваться.

Мертвецы стреляют только случайно и потому плохо. Этот выстрел был хорош. Живой я знал толк в стрельбе. Среди нас прячется человек! Хитрый. Это хорошо. Хитрый человек - много мозгов. Живой я тоже искал человеков. Убийц. Меня называли инспектор. Этот человек тоже убийца. Я найду его.

Он не мог стрелять из группы. Мертвые реагируют на звук. Они бы сразу схватили человека. Я выделяю трех одиночек. Цеха разделяет широкая арка. Железные ворота лежат на полу. На них стоит мужчина в темном костюме. Рукава его пиджака оторваны по самые плечи. Второй одиночка уткнулся в погрузчик. Он одет в военную форму. По правую руку у стены стоит женщина в платье. Волосы закрывают ее лицо. Один из этих троих - человек. Мозги!

Спокойно. Вначале надо провести расследование. Опросить подозреваемых. Так я раньше находил убийц. Я подхожу к мужчине без рукавов и говорю:

- Р-р!

Безрукавный смотрит на меня. Я смотрю на него. С моей шляпы срываются капли дождя и звонко разбиваются о створку ворот. С его костюма тоже падают капли. Они падают тише. Я резко произношу:

- Р?

Получается похоже на выстрел. Безрукавный понимает меня. Он говорит мне: "р-р-р". Затем показывает рукой вправо. Стреляли там. Хорошо.

Я иду к военному у погрузчика. Его форма измята и заляпана свежей кровью. Сбоку ткань прорвана. Из прорехи торчит мясо. Оно слегка подгнило. С мокрой формы на пол капает вода. Под ногами военного целая лужа. Он смотрит в нее. Капли разбиваются о воду и смазывают отражение.

- Р-р! - зову я.

Военный медленно переводит взгляд на меня.

- Р? - произношу я.

В этот раз получается не так похоже на выстрел. Военный стоит неподвижно. В его волосах я замечаю кровь. С поврежденным мозгом думается особенно плохо. Раньше я сердился на тугодумов. Жизнь мертвеца научила меня терпению.

- Р? - повторяю я.

На этот раз получается резко. Военный понимает. Он хрипит свое "р-р-р" и показывает рукой направо. Точь-в-точь как это делал безрукавный. Мертвецы многое перенимают друг от друга. Со своими мозгами у нас плохо. С идеями - тоже. Приходится заимствовать.

Я иду к женщине. Она стоит босиком. Сквозняк колышет складки платья. Ткань очень легкая. Сквозь него просвечивает тело. До эпидемии это было очень модно. Я помню. На шее женщины висит веревка. Это я тоже помню. В начале эпидемии человеки часто вешались. Так они умирали. Потом они обращались в живых мертвецов. Затем веревка обрывалась. Мертвец уходил с веревкой на шее и прибивался к другим мертвецам. В коллективе всегда легче выжить. Даже когда ты уже мертв.

- Р-р! - говорю я.

Женщина поднимает голову. Сквозь волосы я не вижу ее лица. Это не важно. Она меня слышит. Она тихо ворчит. Я резко произношу:

- Р?

Она медленно поворачивается влево и поднимает руку. Стреляли в том направлении. Между ней и военным никого нет. Показания всех троих не сходятся. Кто-то из них мне солгал. Мертвецы не лгут. Правда проста. Лгать сложнее. Надо исказить правду. Для этого надо думать. Тут нужны мозги. Мозги! Спокойно-спокойно. Надо найти ложь. Ложь укажет на человека. Кто же убийца?

Я думаю. Я отбрасываю лишнее. Я вычисляю убийцу. Мозги! Я иду к вам!

- Р-р-р! - призывно произношу я.

Мертвецы идут на мой зов. Я еще раз проверяю свои рассуждения. Ошибиться нельзя. На кону мозги! Безрукавный отпадает. Он сказал правду. Иначе бы военный указал в его сторону. Лжец военный или женщина. На женщине сухое платье. На улице - дождь. Она давно здесь. Человеки пришли с улицы и промокли.

Я подхожу к военному. Он стоит неподвижно. На его боку гнилая плоть. Человеки не гниют. Я хватаю за гнилое мясо и дергаю. Мясо легко выскальзывает из прорехи. Под ним - грязная кожа. Мясо - лишь маскировка! Хитрый убийца.

- Р-р-р! - строго заявляю я и показываю человеку мясо.

Убийца выхватывает пистолет. Я думал про убийство и забыл про оружие. Это плохо. Слева от меня подходит безрукавный. Он хватает убийцу за руку. Пистолет стреляет в потолок. Безрукавный грызет руку убийцы. Брызгает кровь. Убийца громко кричит. Мертвецы обступают его. Убийца пытается вырваться. Не может. Нас много. Я хватаю убийцу за уши и притягиваю к себе. Мозги!

Спящий пробудился!

В мае 1918 года маленькая карельская деревушка Печенга внезапно обрела стратегическое значение. Точнее, не столько она сама, сколько залив, что располагался немногим севернее. Он мог бы стать отличной базой для германских подводных лодок и потому в том же месяце русские, англичане и финны сошлись в битве за Печенгу.

Сводный отряд красноармейцев и английской морской пехоты прибыл первым. Он занял деревню без боя. Чуть позднее к ней же вышли горячие финские парни. Полтораста человек внезапно появились из леса и, стреляя на ходу, набежали на деревню. Прям не просвещенные европейцы, а дикие зулусы какие-то. По крайней мере, именно так подумал капитан Боб Маккейн за секунду до того, как шальная пуля, срикошетив, ударила его в висок.

Капитан упал. Он не умер и даже не потерял сознание, но какая-то часть его мозга словно бы выключилась. Капитан с полнейшим равнодушием наблюдал как падают набегающие финны и как убегают в итоге те, кто не упали. Затем над ним склонился сержант Джон Гастингс и громким голосом позвал доктора.

Аккурат к середине мая русский доктор поставил капитана на ноги, а финское правительство объявило войну Советской России. Силы англичан были отозваны в Мурманск. К тому времени эти силы насчитывали дюжину морских пехотинцев во главе с капитаном Бобом Маккейном. Маловато, конечно, для капитана, но Маккейн оказался единственным офицером, хорошо знавшим русский язык. Англичане расстались с красноармейцами вполне по-дружески, даже пожали на прощание руки, но в атмосфере уже витал дух грядущего противостояния Советов и Антанты.

— При следующей встрече мы будем стрелять друг в друга, — сказал сержант, когда отряд англичан маршировал через лес прочь от деревни.

— Им хватит врагов и без нас, Джон, — ответил ему капитан. — Русские уже воюют с финнами и между собой. Что, кстати, нам даже на руку.

Сержант изобразил на лице глубокое сомнение, и капитан пояснил:

— У них скоро начнется настоящая гражданская война, а в таком хаосе сильные и предприимчивые люди, вроде нас с тобой, могут сделать себе состояние.

— На перепродаже дрессированных медведей? — с ухмылкой спросил сержант. — Или что еще в России есть?

— У них есть всё, кроме порядка, — ответил капитан. — Поверь мне, Джон, я жил в России и знаю, что говорю. Русские любят прибедняться, но на самом деле даже Британия не может похвастаться такими богатствами. Советская Россия — это страна по-настоящему безграничных возможностей!

На ловца, как говорится, и зверь бежит. Вечером отряд англичан вышел к реке. На берегу виднелись руины старой крепости. На карте они не значились, да и в реальности им оставалось недолго. Крепость разваливалась изнутри и зарастала снаружи. Сложно было сказать, какой недуг доконает ее первым, но то, что она обречена, выглядело очевидным.

Во дворе крепости ощущение обреченности лишь усилилось, хотя на первый взгляд и не скажешь, с чего бы это? Здесь было тихо, светло и спокойно. Возможно, даже слишком спокойно. Как на кладбище.

На заднем дворе морпехи и вправду обнаружили три могилы. Те были очень старые и так заросли травой, что обнаружили их совершенно случайно. Рядом, на груде камней лежал череп. Коровий, как уверенно определил старый Дуглас. Через трещину в стене к людям вышла полярная лисица. С легким любопытством взглянув на англичан, зверек побежал прямо через двор.

— Посмотри-ка, Джон, — сказал капитан, указывая на него. — Крепость давно заброшена, даже дорог к ней нет, а звери совершенно не боятся людей. Значит, те всё-таки бывают здесь и не обижают их.

Сержант сказал, что это логично, и распорядился усилить караулы. Едва караулы были усилены, как они же подняли тревогу.

Из-за деревьев показался местный корован: три коровы и десяток охранников. На каждую корову было навьючено по два здоровенных чемодана. На последней корове, белой с черными пятнами, сверх того приторочили пулемет «Максим». Охранники держали в руках винтовки, а у их предводителя на поясе висел маузер.

— Это контрабандисты, — уверенно сказал капитан. — Идут не по дорогам, с оружием, и граница в двух шагах. Это точно контрабандисты.

— Ну, на пастухов они точно не похожи, — согласился сержант, осторожно выглядывая из-за стены.

Если быть точным, то их двоих укрывал целый конгломерат из рухнувшей стены, выросшего дерева и разросшегося кустарника, который соединял всё это в единое целое, но сержант с капитаном прятались именно за стеной. Морпехи быстро занимали позиции в руинах. Корован уверенно приближался к воротам крепости. Сами ворота отсутствовали и новоприбывшие могли видеть всё, что происходило во дворе. На их несчастье и, соответственно, на счастье англичан, охранники куда больше внимания уделяли своим коровам, чем окружающей реальности, и это обстоятельство позволило морпехам захватить их врасплох.

— Вы окружены! — громко крикнул капитан по-русски, едва корован вошел во двор. — Бросайте оружие!

Корованщики сделали прямо противоположное. Охранники вскинули винтовки, а их предводитель выхватил маузер. Капитан понял, что сейчас они будут стрелять.

— Огонь! — крикнул он, падая на землю.

Загремели выстрелы. Морпехи заранее взяли корованщиков на прицел и перестреляли всех меньше чем за минуту. Коровы с полнейшим равнодушием созерцали трупы у своих ног.

— А перестрелки им явно не в новинку, — заметил капитан, выходя из укрытия.

Сержант машинально кивнул, на ходу пересчитывая своих бойцов. Те со всех сторон сбегались к коровану. Потерь среди них не было.

Предводитель корованщиков оказался еще жив. Он получил три пули в грудь, но всё еще дышал. Капитан заметил это, когда наклонился поднять его маузер. Предводитель схватил капитана за ворот.

— Не трогайте груз, — прохрипел корованщик. — Или вы все умрете.

— Ага, как же! — ответил капитан.

Он оттолкнул руку корованщика и поднялся. Корованщик умер.

— Ну-с, что тут у нас? — спросил капитан.

Сержант махнул рукой и один из морпехов, молодой боец по фамилии Букер, расстегнул застежки на первом чемодане. Внутри оказалась церковная утварь: иконы в золотой оправе, книги в дорогом переплете, серебряные кресты, чаши с драгоценными камнями и многое другое. В других чемоданах груз был аналогичный.

— Так-так, — сказал капитан. — И попробуйте меня убедить, что это был крестный ход.

К нему подошел плечистый боец по фамилии Вильямс.

— Сэр, — обратился он к капитану. — Документов ни у кого нет, а у главного было вот это.

Вильямс протянул капитану тонкую тетрадь в кожаной обложке. Капитан бегло пролистал ее. Та походила на дневник, написанный, однако, разными людьми и в разное время. Судя по последним записям, речь шла о борьбе с каким-то злом, для которой и предназначалась вся эта церковная утварь.

— Похоже, какие-то религиозные фанатики, — констатировал капитан. — Что не отменяет того, что, с точки зрения закона, они еще и контрабандисты. Собирались пересечь границу с таким грузом и без документов. Состав преступления налицо. В обычном порядке мы бы конфисковали груз, как контрабанду, но раз мы его взяли с бою, то это наши трофеи.

Морпехи заметно повеселели. Тела убитых контрабандистов они сбросили в ров и обрушили на них стену. Старый Дуглас сколотил крест и водрузил его сверху.

— Я же тебе говорил, Джон, — сказал капитан сержанту, пока морпехи занимались похоронами. — Это очень богатая страна.

— Кстати, о богатствах, — ответил сержант. — Как бы другие претенденты на него не подтянулись. Звук выстрелов по воде разносится далеко, да и вообще не нравится мне это место.

— Мне тоже, — тихо сказал капитан. — Но люди устали, а дело к ночи. Будем надеяться, наша удача нам не изменит, а с рассветом мы отсюда уйдём.

В глазах сержанта отразился неприкрытый пессимизм. В удачу он не верил. Капитан, напротив, был полон оптимизма. Проходя мимо, он потрепал корову по холке, и та ответила ему тихим довольным «му-у-у». Казалось, капитан единственный из всех не чувствовал усталости. Остальные, как выразился старый Дуглас, уже давно были бы рады куда-нибудь бросить свои кости.

Морпехи разбили лагерь во дворе. Груз с коров сняли, и они мирно пощипывали травку. Старый Дуглас до поступления на службу был фермером. Он подоил коров и каждому досталось по кружке парного молока. Это подняло настроение всем, кроме сержанта. Он продолжал ворчать, но уже на подчиненных:

— Вильямс, собери больше хвороста, и пусть в этот раз это будет по настоящему большая охапка. Пауэр и Джонсон в караул. Смотреть в оба, салаги.

Капитан в свете костра листал тетрадь застреленного анархиста. По другую сторону костра устроился с книжкой Букер. Другие морпехи, покончив с делами, устраивались на ночь. Сержант обошел лагерь и подсел рядом с костром.

— Вот послушай, Джон, что он пишет, — сказал капитан, тыча пальцем в страницу дневника. — Россия пребывает в вечной спячке и просыпается только в случае великих потрясений.

— Значит, всё-таки иногда просыпается, — заметил сержант.

Замечание прозвучало столь небрежно, словно бы сержанту было абсолютно всё равно, и он сказал это исключительно с целью поддержать разговор.

— Да, — ответил капитан. — Хотя тому, кто разбудит русского медведя, мало не покажется. Вот, слушай, тут есть примеры. Вторжение Наполеона разбудило гнев народа. Он в итоге плохо кончил. Декабристы разбудили Герцена. Было это почти сто лет назад, а Россию до сих пор революциями лихорадит. Анархисты пробудили Ктулху. Хм…

— И кто такой этот Ктулху? — спросил сержант.

— Честно говоря, не знаю, — признал капитан. — Тут только сказано, что он, в свою очередь, пробуждает кошмары. Наверное, какой-то монстр.

— Я где-то читал о нём, кэп, — сказал Букер. — Это что-то вроде Кракена, только побольше и подревнее. Сейчас он спит на дне океана и насылает на людей кошмары, а когда проснется, кошмар будет наяву.

— Так этот, вроде, пишет, что уже разбудили, — сержант кивком указал на дневник в руках капитана.

Букер поднял глаза к небу. Солнце зашло. В чистом небе сияли звезды.

— Если так, мы скоро это узнаем, сэр, — сказал Букер.

— Ерунда, — ответил сержант. — Кракен в этой речушке не поместится.

— Значит, ночь пройдет спокойно, — с легкой улыбкой констатировал капитан.

Сам он плохо спал этой ночью. Ему снился ужасный монстр: с ветвистыми рогами, со щупальцами и длинным раздвоенным языком. Тварь стояла по другую сторону костра и смотрела на капитана, а он не мог пошевелиться. Потом монстр исчез в ночи. Тогда капитан проснулся, и услышал сигнал тревоги. Он схватил револьвер и саблю, и поспешил на шум.

Как оказалось, убили караульных. Их буквально разметали в клочья, и далеко не все из этих клочьев были найдены. Как оказалось чуть позднее, убили не только их. Один из рядовых отошел в кусты и там лишился головы. Голову тоже не нашли. Правда, в обоих случаях не очень-то и искали.

Едва обнаружили третий труп, как где-то совсем рядом тихо хрустнула ветка. Морпехи тотчас открыли огонь. Какая-то мелкая зверушка с испуганным писком умчалась прочь. Со стороны реки донесся громкий плеск. Морпехи развернулись туда. По водной глади расходились круги.

— Это Ктулху, — прошептал Букер. — Это точно Ктулху. Спящий пробудился и нам всем конец.

— Отставить панику! — рявкнул на него капитан.

Он схватил Букера за грудки, оторвал от земли и так встряхнул, что у морпеха зубы клацнули. Капитан поставил его на землю и громко добавил:

— Я не знаю, что за урод убил наших, но я точно знаю, что он нас боится! Он не осмелился напасть на нас на всех даже спящих. Убивал только тех, кого застал одного. Какой это к чертям собачьим Ктулху?! Да, он шустрый, опасный, но он один и он нас боится! А, значит, мы найдем его и убьем. Всем понятно?!

— Да, сэр! — вразброд рявкнули морпехи.

— Знать бы еще, кого мы ищем, — проворчал старый Дуглас.

— Во-первых, недобитого контрабандиста, — сказал капитан.

В глазах морпехов отразилось неприкрытое сомнение. Капитан секунду подумал, потом рассказал о той твари, что привиделась ему ночью. Он старался говорить нейтральным тоном, словно бы описывал друзьям-охотникам редкий вид кабана, и в конце добавил, что это мог быть просто сон.

— Скорее всего, сон, — согласился сержант.

— Скорее всего, — сказал капитан. — Но если кому-то еще приснится нечто похожее, стреляйте сразу, не раздумывая.

— Есть, сэр, — уже более дружно отозвались морпехи.

Выглядело так, будто бы в неведомого монстра они поверили больше, чем в недобитого контрабандиста. Впрочем, среди корованщиков на самом деле не было богатырей, способных разорвать человека на куски.

Капитан разбил своих людей на два отряда и они тщательно обыскали всю крепость. Она была небольшой — главный двор, задний двор, руины казармы, где теперь сам чёрт ногу сломит, и толстые стены. Даже ночью, хотя и при свете луны и с факелами, поиски не затянулись.

— Готов поклясться, здесь только мы, — сказал сержант.

Капитан неохотно с ним согласился. Кем бы ни был убийца, для него было бы разумнее отступить в лес, едва поднялась тревога. К сожалению, это не означало, что он не вернется завершить начатое, поэтому англичане перенесли лагерь на задний двор.

Соседство с могилами не слишком вдохновляло, зато лучшую позицию для ночного боя трудно было сыскать. Со стороны реки дворик полукругом прикрывала стена, упираясь одним концом в развалины казармы, а другим — в столь же разрушенный бастион. Между казармой и бастионом был переход в главный двор.

Выставив часовых, англичане почувствовали себя там в относительной безопасности. В центре двора разожгли большой костер. Убитых похоронили. Покончив с этой тягостной обязанностью, свободные от дежурства англичане расположились около костра. Настроение было подавленным. Морпехи негромко переговаривались между собой. Букер со своими россказнями о Ктулху внезапно оказался в центре внимания. Он не замолкал ни на минуту, пока сержант не рявкнул на него и не велел заткнуться. После этого наступила тишина, еще более гнетущая, чем мрачные предсказания Букера.

Капитан вытащил из кармана дневник. Тетрадь словно бы сама собой открылась на нужной странице. В левом верхнему углу был схематично нарисован монстр. Он отлично подходил к тому описанию, которое капитан дал твари, что привиделась ему ночью. Текст рядом утверждал, будто бы монстр — пробужденный кошмар Ктулху.

— Спасибо, что не он сам, — буркнул капитан.

Далее следовали разнообразные домыслы о том, как с этим кошмаром бороться. Домыслы были столь щедро разбавлены философией, что капитан чуть не заснул. Тихий шелест воды тоже к этому располагал. Капитан уже клевал носом, когда краем глаза заметил рядом с собой движение.

Он повернул голову и успел увидеть, как черное щупальце, похожее на змеиный хвост, исчезает в трещине в стене. Капитан быстро развернулся и одновременно выхватил револьвер. Вокруг было тихо. Коровы равнодушно пялились на сложенные неподалеку чемоданы. Часового рядом с ними не было.

С оружием наготове капитан медленно приблизился. Часового он нашел в паре метров от коров. Морпех был мертв. Кто-то насадил его на сук. Бедняга даже вскрикнуть не успел. По крайней мере, капитан был уверен, что услышал бы вскрик.

— Тревога! — рявкнул капитан.

К нему тотчас сбежались морпехи. Кроме одного. Не хватало Диксона, который должен был стоять на посту там, где стена упиралась в рухнувший бастион. Его нашли под стеной. Вначале нашли голову. Она лежала у самой стены, а в уши были воткнуты ромашки. Капитану почему-то сразу вспомнилось, что пару ромашек он видел совсем неподалеку. Он прошел вдоль стены. Через несколько шагов ему на глаза попались оборванные стебли, а чуть дальше валялись останки Диксона.

— Ну и почему он здесь, когда должен быть наверху? — проворчал капитан.

— Диксон не оставил бы пост без приказа, — отозвался сержант. — За него я ручаюсь, как за самого себя.

— Значит, его убили наверху, — сказал капитан.

— Но человек не смог бы подобраться там к Диксону, сэр, — ответил Букер. — Говорю вам, спящий пробудился!

Сержант снова на него рявкнул. Букер послушно заткнулся, но капитан не мог не признать, что боец прав. Подобраться к Диксону незамеченным человек бы не смог. Наверх вела полуразрушенная каменная лестница, которая у часового была как на ладони. Еще можно было подняться по второй лестнице — близ казармы — но и там предстояло как-то прошмыгнуть мимо Вильямса и дальше пропрыгать по разбитому парапету на глазах уже у двух часовых. Нет, убийца поднялся к Диксону снаружи, по отвесной стене. Или всё же как-то убедил того оставить пост и спуститься к нему.

Капитан с факелом в руках поднялся наверх и осмотрелся. Ни крови, ни каких-то заметных следов борьбы он не заметил. Это наводило на мысль, но додумать ее капитан не успел. Взгляд во двор сверху заставил его мысли двигаться в другом направлении. Капитан, стараясь не навернуться, быстро спустился вниз.

— Это Ктулху, сэр? — каким-то совсем убитым голосом спросил Букер.

— Нет, — тотчас ответил капитан. — Это не Ктулху. Возможно, это один из его людей, или кто у него там, но это не важно. Важно, что я теперь точно знаю, как нам с этой тварью справиться!

У него еще никогда не было столь внимательной аудитории. Капитан вытащил из кармана дневник и взмахнул тетрадкой.

— Слушайте, — сказал он. — Здесь в точности описана та тварь, что напала на нас. Значит, и остальной информации вполне можно доверять. И вот что здесь сказано, — капитан открыл дневник на последней странице. — Этот кошмар материализовался в России и, чтобы кошмарить местных, он вынужден был подстраиваться под местные условия. Что толку изображать для русских африканское мумбо-юмбо? Еще в зоопарк сдадут! Нет, эта тварь подстраивалась под здешнюю нечистую силу, а вся нечистая сила боится церковных святынь.

— А у нас этих святынь целых шесть чемоданов! — сразу подхватил его мысль сержант.

— Именно! Мы окружим ими лагерь, и этим уже будем в безопасности. Но вон там, — капитан указал на переход между задним двором и главным. — Мы оставим узкий проход.

— Зачем, сэр? — спросил Вильямс.

— Затем, что я хочу убить эту тварь, — ответил капитан. — Уверен, что вы все этого хотите. Мы прикончим эту тварь и покончим с этим кошмаром раз и навсегда. А потом мы уберемся отсюда и вернемся домой, живые и богатые. Понятно?

— Да, сэр, — дружно ответили морпехи.

Капитан преисполнился гордости за своих людей. Все они явно были напуганы, но вместе с тем полны решимости дать бой. По крайней мере, поначалу это выглядело именно так.

— План выглядит неплохо, — сказал сержант. — Но от этого места за милю несет засадой. Что, если у твари есть мозги и она сюда не полезет?

— Тем хуже для нее, — ответил капитан. — Если тварь не придет, мы с рассветом уйдем обратно в Печенгу, объединимся с русскими и устроим на нее настоящую охоту. Нет, Джон, если у нее есть мозги, она поймет, что ее единственный шанс — покончить с нами здесь и сейчас. Кто у нас лучшие стрелки в отряде?

— Кирк и Вильямс, — уверенно сказал сержант.

— Отлично, — ответил капитан. — Тогда Кирк, Вильямс и я займем позиции ближе к проходу, — он провел рукой, показывая, где расположатся стрелки. — Остальным рассредоточиться вдоль стены и прикрывать нас, на случай, если тварь прорвется. Ты, Джон, посмотри в каком состоянии пулемет контрабандистов. Думаю, он нам понадобится.

— Пулемет в порядке, но патронов к нему — на одну длинную очередь.

— Значит, постарайся уложиться в одну длинную очередь.

— А что будем делать, если окажется, что эту тварь пули не берут? — спросил сержант.

— Если бы это было так, она бы от нас не пряталась, — ответил капитан. — И уберите коров подальше от прохода.

— Я присмотрю за ними, сэр, — вызвался старый Дуглас.

— Отлично, — сказал капитан. — Тогда за дело!

Морпехи торопливо распаковали чемоданы и расставили их содержимое вокруг лагеря — на стене, в руинах и по краям от прохода. Иконы и кресты повернули в сторону вероятного противника. С книгами вышла небольшая заминка. Никто не знал, ставить их открытыми или закрытыми? В дневнике на этот счет ничего сказано не было. Сержант почесал в затылке и сказал:

— Ставьте так. Всё равно при таком свете никто их читать не станет.

Когда всё было готово, англичане погасили костер и рассредоточились по двору, занимая позиции. Факела оставили, и они вместе с луной освещали двор. Наступила тишина.

Прошел час. Тварь не показывалась. Со стороны реки на крепость наползал туман. Его волны перекатывались через стену, и растекались по зарослям, сливаясь с ними в фантастические фигуры. Куст слева выглядел, будто лев, у которого грива встала дыбом. Волны тумана катились по развалинам казармы, а капитану казалось, будто бы сотни деревянных домиков на куриных ногах набегают на него, как белофинны под Печенгой. Он потряс головой, отгоняя видение, и буквально почувствовал, что из тумана на него кто-то смотрит.

Причем этот кто-то притаился совсем рядом, на расстоянии вытянутой руки. Капитан медленно вытянул из ножен саблю. Таинственный кто-то мгновенно отпрянул назад. Раз, и он уже где-то около казармы. Капитан жестко усмехнулся и, держа оружие наготове, осторожно двинулся в том же направлении.

Туман сгущался прямо на глазах. Когда капитан достиг казармы, та предстала перед ним единой серой массой. Справа раздался шорох. Капитан резко повернул голову. На него надвигалась темная фигура с ярким ореолом.

— Капитан, это вы? — хриплым шепотом спросила она.

Такой хриплый голос принадлежал рядовому Робертсону. Однако с таким же успехом он мог принадлежать тому, кто подделывался под Робертсона. Капитан нырнул за обломок стены и, подняв саблю для удара, тихо спросил:

— Это ты, Кирк?

Если бы фигура ответила: «да», он бы немедленно нанёс удар. Ответа не последовало вовсе. Капитан немного выждал, потом осторожно выглянул. Ореол по-прежнему был рядом, но теперь он сиял на уровне земли. Капитан бросился к нему.

Фигурой действительно оказался Робертсон. С того момента, как он неосторожно воззвал к капитану, прошла едва ли минута, но монстру этого хватило. Пока капитан прятался, Робертсон лишился жизни и едва не лишился головы. Она болталась на лоскуте кожи. Должно быть, монстр заслышал шаги капитана и сбежал, не успев закончить начатое.

Рядом с телом лежал факел. Он всё еще горел. Капитан поднял факел и быстро огляделся по сторонам. Никакого чужого присутствия он не заметил, зато заметил кое-что другое. На спине Робертсона была рана. Учитывая, что бедняга почти лишился головы, тут, как говорится, одной больше, одной меньше — невелика разница, однако капитана сразу насторожила форма этой раны. Она была колотая и слишком плоская для тех рогов, что капитан видел у той твари в ночи. Такие раны обычно оставлял штык-нож. Он был у всех морпехов, кроме капитана. Его носили на поясе, в специальных ножнах. Ножны на поясе Робертсона оказались пусты.

Капитан тихо свистнул, подавая условный сигнал. Из зарослей у стены донесся ответный свист. Там укрывался Вильямс. Кирк занимал позицию ближе, на самом углу казармы, но там было тихо. Капитан молнией метнулся туда. Кирк был мёртв. Он лишился головы и обеих рук. Вся позиция была залита кровью.

— Ко мне! — закричал капитан.

На зов прибежали сержант, Вильямс и Букер.

— Кровь свежая, — заметил сержант. — Его убили только что.

Капитан коротко кивнул, принимая информацию к сведению. Мерзкая тварь была где-то здесь, совсем рядом! Осталось только найти ее и убить.

— Мне показалось, я заметил позади Кирка какое-то движение, — говорил тем временем сержант. — Послал Робертсона проверить.

Он покрутил головой.

— Робертсон убит, — коротко ответил капитан на невысказанный вопрос. — А где Дуглас? Полагаю, тоже мертв.

— Да, сэр, — отозвался Букер. — Его задушили. Я заметил это, когда вы нас вызвали.

Капитан мысленно прикинул. От казармы до того угла, куда Дуглас увел коров, в темноте вполне можно было пройти незамеченным. Точнее, почти незамеченным. Сержант, очевидно, заметил монстра, когда тот прокрался обратно к казарме. Оставался вопрос: как монстр туда попал?

— Получается, враг как-то проник через святыни, — озвучил ту же мысль сержант. — Выходит, они не работают?

— Или убийца — один из нас, — сказал капитан.

— Среди нас нет таких монстров, как ты описал, Боб.

— Если только монстр не обращается в кого-то из нас, — ответил капитан.

Вильямс с Букером переглянулись и отодвинулись друг от друга.

— Подумай сам, Джон, — сказал капитан. — Кроме нас, тут никого нет. Ты сам это сказал, но тогда я не понял, что это значит. Тут действительно никого кроме нас. Никто не мог пройти незамеченным через проход. Никто чужой не мог подобраться к Диксону на стене.

— А кто из наших мог? — спросил сержант.

— Например, тот, кто должен был сменить его на посту.

Сержант внимательно посмотрел на Букера.

— Это не я, — испуганно прошептал тот.

Выглядело убедительно. С другой стороны, монстр и должен был быть убедителен, иначе бы его давно бы разоблачили. Впрочем, до Диксона мог добраться и Вильямс, который дежурил одновременно с ним. А сержант — или монстр в его обличии — мог приказать Диксону оставить пост и спуститься вниз. Причем и Вильямс, и сержант были крепкими парнями, в отличие от тщедушного Букера, и для них разобрать человека на кусочки — с помощью подручных инструментов — задачка вполне тривиальная.

В голове капитана вихрем пролетели другие смерти. Все нюансы сами собой встали на свои места. Капитан с яростным воплем прыгнул на Вильямса и одним ударом сабли раскроил ему череп напополам. Тот рухнул к его ногам.

— Это было слишком легко, — прошептал капитан.

Слишком легко для воплощенного кошмара.

— Боб, ты спятил! — рявкнул сержант.

— Нет, только ошибся, — проворчал в ответ капитан.

— Ошибся?! — рявкнул сержант. — Боб, ты убил человека. Нашего человека.

— Один из вас — не человек.

— Из нас?! — бросил в ответ сержант. — Ты на себя посмотри!

— Я в порядке!

— Да ну? А, по-моему, ты спятил. Давай-ка, опусти саблю.

— Вначале я покончу с той тварью, что убила наших людей!

— А если этот монстр — ты?

— Я знаю, кто я, — злым шепотом отозвался капитан, и повернулся к Букеру.

Поверить в то, что его старый друг Джон превратился в монстра, он просто не мог. Это его и подвело. Сержант прыгнул на него сбоку. Капитан заметил движение, но не успел среагировать. Сержант сбил его с ног, но и сам не удержался. Они покатились по земле.

— Хватай его, Букер! — крикнул сержант.

Сам он пытался вырвать у капитана оружие и прижать того к земле. Будь сержант монстром, он бы действовал иначе. Несмотря на то, что конкретно сейчас сержант заехал ему локтем в челюсть, капитан почувствовал облегчение. Старый друг не был монстром. Увы, он мешал до него добраться, а, значит, его следовало обезвредить. И немедленно. Букер, или то, что прикидывалось Букером, бросило винтовку и помчалось прочь. Вырвав руку, капитан наугад ткнул саблей. Сержант дернулся и затих. Он тоже умер слишком легко. Оставался один Букер.

— Эх, Джон, старина, — простонал капитан. — Знал бы ты, за кого ты погиб.

Он столкнул с себя тело сержанта и сел. Пока они боролись, Букер успел добежать до прохода. Капитан выхватил револьвер. Первая же пуля сшибла беглеца с ног, но капитан стрелял, пока не кончились патроны. Затем он подхватил саблю и побежал к Букеру. Тот лежал лицом вниз, протянув руки к проходу, словно бы и после смерти тянулся к спасению. Капитан перевернул тело. Букер был мертв и немонструозен.

— Да что же это, — прошептал капитан. — Получается, ни один из них. Но ведь я тоже не монстр. Точно нет! Тогда кто?!

Налетевший порыв ветра смёл туман прочь. Из темноты раздалось тихое «му-у-у». Капитан медленно повернул голову.

— Ну, конечно, — прошептал он. — Все началось, когда появились вы. Когда мы сами сняли с вас русские святыни.

Коровы в ответ разом замычали, и это мычание переходило в звериный рык по мере того, как у них отрастали клыки, щупальца и когтистые лапы вместо копыт. Взмахнув саблей, капитан ринулся в атаку.

Твари тянули к нему лапы и щупальца, а он рубил, рубил и рубил. Отрубленные конечности падали на землю, но на месте каждого отсеченного щупальца, каждой отрубленной лапы мгновенно вырастала пара новых. Скоро их стало так много, что они слились в единую уродливую массу. Сабля намертво в ней увязла. Щупальца обвили капитана, а лапы разорвали его на части.

Затем монстры снова обернулись коровами и, бодро насвистывая «Варшавянку», убежали в сторону Мурманска.

Две недели спустя тела англичан нашёл местный охотник. По факту их гибели была сформирована специальная комиссия. Иностранцы всё-таки! Изучив место трагедии и опросив красноармейцев, вернувшихся из Печенги, комиссия пришла к выводу, что один из англичан, вследствие ранения в голову, сошел с ума и убил всех остальных, после чего нанес себе ранения, несовместимые с жизнью. Контр-адмирал Томас Кемп отказался принять версию будто бы его офицер мог совершить подобное, но к тому времени отношения между Советами и силами Антанты окончательно испортились, и настоять на новом, более тщательном, расследовании ему не удалось.

Слишком много трупов...

3 апреля 2098 года 23:52

Взрыв произошел за пятнадцать минут до полуночи. Я поначалу подумал: опять в шахте что-то приключилось. На Венере это дело обычное. Конец двадцать первого века, а отношение к технике безопасности как у обезьян с гранатой, право слово. У меня за прошлый год больше половины дел — это оформление очередного нарушения.

В общем, выскочил я в ангар и только там узнал: в нашу гору финишировал грузовой космолет. Как он ее нашел?! Там высота пятьсот метров, если сильно округлять в большую сторону, а до космопорта еще добрая сотня километров и никаких оснований так снижаться у летунов не было. Да и гнали они как по чистому космосу. Нос по склону точно масло по бутерброду размазало.

Для тех, кто не видел наших венерианских грузовиков — поясню. Они у нас трехсекционные. Первая часть, по сути, отдельный кораблик, где размещается весь экипаж. В случае необходимости он может сбросить две другие секции и самостоятельно опуститься на поверхность Венеры. Однако тут действует одно негласное правило: если в грузовой секции пассажиры или поющие самоцветы — не бросают никогда.

В этот раз там оказались пассажиры.

4 апреля 2098 года 01:14

Зрелище, конечно, жуткое. Грузовой модуль раскололо как орех. Лишь немногие пассажиры успели нырнуть в спасательные капсулы. Тех, кто не успел, робот собирал совочком. Давление у поверхности 93 атмосферы, температура 450 градусов — в общем, сами понимаете, что там от них осталось.

Уцелевшие капсулы спасатели уже переправили в купол, хотя сразу сказали, что надеяться особо не на что. Я составил протокол осмотра места происшествия, и уже собирался уходить, когда услышал в наушниках голос нашего инженера.

— Эй, шериф, ползи-ка сюда. Это по твоей части.

Шерифом тут меня кличут. Официально моя должность значится как старший шахтный детектив, но официоз у нас всегда плохо приживался. Люди тут простые. Иногда даже слишком.

Я пополз. Наши скафандры похожи на черепашек на слоновьих ножках, и двигаются соответственно. Да еще смотреть надо было, чтоб у спасателей под ногами не путаться. На поверхности каждая секунда на счету, а наши мятые и горелые скорлупки на мониторе не слишком-то отличались от обломков, когда не двигались. Инженера я вообще опознал только по сигналу навигатора. Он частично влез в то, что осталось от переходного тамбура, и где заканчивалась его броня и начиналась обшивка, я так и не разобрал.

— Посмотри направо, шериф, — сказал инженер.

Справа изгибался буквой «с» лист обшивки. Я, пока еще не зная зачем, поводил туда-сюда камерой, делая запись.

— А теперь посмотри налево.

Для этого мне пришлось малость сдать назад. Слева всё выглядело гораздо хуже. Если определение «лохмотья» уместно для металла, то это оно и было.

— И что это значит? — спросил я.

Инженер молчал пять секунд. Я уже начал беспокоиться, когда вновь услышал его голос в наушниках.

— Это значит, — сказал он. — Что слева крепления были отстреляны еще в полете.

— Твою… В смысле, их мать, — выругался я. — Они пытались сбросить людей?

— Теоретически — да, — согласился инженер. — Но отстреляна только половина креплений.

— А вторая? Не успели?

— В том-то и дело, шериф, — озадачил меня инженер. — Они все отстреливаются одновременно. Вес головного модуля всего лишь десять процентов от общей массы, а болтанка у нас в атмосфере всегда хорошая. И вот представь, что будет, если девяносто процентов массы будут сзади на одном креплении свободно болтаться.

— И что будет? — спросил я.

— Ну, посмотри вокруг.

— Спасибо, уже насмотрелся.

— Ну, вот. Поэтому механизм устроен так, что срабатывают или все, или ни одного. Здесь сработала ровно половина, и все — с одной стороны. Это, конечно, твоя забота, шериф, но по мне так тут что-то нечисто.

4 апреля 2098 года 02:39

Что дело нечисто, я полностью согласился, когда просмотрел список пассажиров. Там под пятьдесят девятым номером значился Николай Морозов. На Земле вы, быть может, о нём и не слышали — мало ли у вас там мультимиллионеров — разве что: это тот самый парень, который поющие самоцветы открыл. То есть, сейчас-то он уже дед, но на рекламных плакатах только такой, каким прибыл когда-то на Венеру — молодой, подтянутый и без гроша в кармане.

Сейчас он лежал у нас в холодильнике. На космолете у него отдельный жилой блок был, так что тело сохранилось неплохо, но такую посадку старикан всё равно не пережил. Что, в общем-то, не удивительно. Двадцать семь пассажиров успели нырнуть в капсулы, а уцелело всего трое.

Пойду с ними знакомиться. Всё ж таки новые люди. Опять же, я на шахте — единственный представитель закона. Есть, правда, еще мэр, но он уже представитель правительства.

4 апреля 2098 года 04:00

Составил список выживших:

Елена Муравьева. 26 лет, старший стюард, единственный живой член экипажа. Ножки, фигурка, в общем, надо к делу голограмму в высоком качестве приложить. Особенно пока она щеголяет в одном одолженном у нашего медика халатике по самое… В общем, в бикини она неотразима. Ничего, не замерзнет, у нас тут круглый год жарко. Сам в шортах и футболке хожу, когда не на работе.

Ну да ладно, номер два: Алика Снежина. 25 лет, врач, колонист. Ну, это вообще сказка, причем для взрослых. Если первая красотка, так сказать, классическая, то эта сходу пленяла какой-то неземной, космической прелестью. Казалось бы: ну, блондинка, ну, симпатичная, а как взглянула по-особому и улыбнулась, тоже как будто не по-нашему, — и всё, я растаял. А ведь не мальчик уже! Есть в ней что-то особенное. Точно есть.

Ладно, ближе к делу. Номером три идет: Владимир Морозов, 36 лет, личный повар того самого Морозова. Похож, кстати, и говорит, если не врёт, что даже вроде родственник. Правда, родство там — седьмая вода на киселе. Такое родством вообще только на Венере считается, у нас народ друг за дружку покрепче держится, чем на других планетах. Жизнь на Венере суровая. Вот и взял миллионер родственника поваром. Может, и еще кем. Костюмчик-то у него представительный, только спарится он в нём у нас.

4 апреля 2098 года 15:48

Наши спасённые потихоньку приходят в себя. Вышли сегодня на обед в общую столовую. Гляжу: вокруг Алики уже наш мэр увивается. Взял, так сказать, ее под свое крыло. Ну, или вцепился, как клещ. Она ведь мало того, что такая красотка, так еще и врач. Пусть пока и без диплома, но у нас на пять тысяч населения всего один доктор, да и тот — патологоанатом. К Алике уже очередь на осмотр выстроилась. Надо будет присмотреть там за порядком. Исключительно по долгу службы, разумеется, мне такие дешевые хитрости не свойственны.

Остальных, впрочем, тоже вниманием не обидели. Народ у нас, в принципе, хороший, только любопытный. Вот на Елену поначалу коситься начали. Она-то по здешним понятиям спаслась не совсем правильно. Весь экипаж уже по местам сидел в первой секции, а она еще какого-то нервного пассажира успокаивала, когда началась болтанка. Раздался сигнал тревоги. Елена запрыгнула в ближайшую капсулу, а во второй секции они исключительно для пассажиров предназначены.

— А, может, кому-то не хватило, — проворчал кто-то в конце стола.

Тут внезапно за Елену инженер наш заступился. Ее нашли в капсуле номер два, а следующего пассажира только в седьмой. Первая и с третьей по шестую пустовали. Причем Венера — это вам не Земля, здесь все катастрофы быстрые. Счет не то что на секунды, на доли секунд идет.

Так что поворчали, поворчали наши шахтеры, и сошлись на том, что понятно всё. Жизнь у человека всего одна, и одно бы дело погибнуть, других спасая, а просто так, за компанию — это тоже неправильно. В общем, поддержали в итоге девушку.

Она, правда, всё равно улучила момент и спросила у мэра, как бы ей до центрального космопорта побыстрее добраться. Тот ко мне переадресовал, а я что? У меня транспорт служебный, да и, по правде говоря, побаиваюсь я на своей старушке выезжать, когда в атмосфере не спокойно. Лучше бы подождать грузовой транспорт. Если ничего в дороге не приключится, он 7-го с самого утра будет, а пока приютим девушку.

Опять же, придется дело заводить, а тогда хорошо бы всех его участников под рукой держать. Особенно этого Владимира. Есть у меня на его счет сомнения. Ничего конкретного. Интуиция, если хотите.

4 апреля 2098 года 22:32

Весь вечер просидел у инженера. Смотрели с ним записи с места катастрофы. Камера у него хорошая, новенькая, всё ужасы отлично видно. Глаза б мои на это не смотрели, но работа есть работа.

— В общем, шериф, смотри сам, — сказал инженер и вывел на экран трехмерную проекцию переходного тамбура, какой она должна была быть до катастрофы. — Отстреляны были вот эти крепления, — он показал карандашом. — Этого не достаточно, чтобы потерять груз, но хватит, чтобы устроить экипажу веселую жизнь. На их скорости да в нашей атмосфере у них не было никаких шансов.

— Ясненько, — кивнул я. — И кто же этот паршивец?

— Да кто угодно, — вздохнул инженер. — В общем-то, это уже служебное помещение, но пройти сюда, в принципе, мог любой. Единственное препятствие — это старший стюард. Его, в смысле, ее место, когда не в капсуле, вот здесь, у экрана.

К изображению добавилась часть корабля, и инженер указал карандашом на точку совсем рядом с дверью.

— Ага. А Елена как раз успокаивала какого-то истерика, и на посту ее не было!

— Именно. Так что войти мог любой. Другое дело, что сброс запускается из рубки управления.

— И только оттуда? — уточнил я.

— Не только. Но для ручного управления этого следовало отключить управление из рубки, а потом заблокировать крепления, причем каждое в отдельности. Всё это требует определенных знаний.

— А случайно они заблокироваться сами никак не могли?

— Могли, в принципе, хотя вероятность очень мала. Что я могу сказать тебе точно, — инженер нажал кнопку и принтер выдал мне парочку очень четких фотографий. — Что судя вот по этим изображениям, заблокированы они были изнутри. Вот здесь парочка сохранилась вообще идеально. Я их вырезал, перед обедом изучил в лаборатории — они в полном порядке.

— М-да, — только и смог сказать я.

5 апреля 2098 года 07:01

Новое дело. Короткое и простое.

Наш мэр хитер как удав Каа. Удержать врача в нашей дыре шансов почти что абсолютный ноль. Дефицитные специалисты. Избаловались. Тут надо или платить сумасшедшие деньги, а добычи с нашей шахты едва нам самим на прокорм хватает — либо что-то изобретать. Мэр — или его супруга; иногда я вообще не уверен, кто у нас тут поселком заправляет на самом деле — придумал женить Алику на ком-то из местных.

С претендентами, конечно, недостатка не возникло, однако успеха никто не добился. Осмотры мнимых больных прошли в обстановке холодной вежливости и исключительно формально. Все были признаны абсолютно здоровыми, хотя там, наверное, у трети трясучка и не в начальной стадии. В шахтах ее на раз-два подцепить можно. Но если готов любить, то и работать еще можешь, а, стало быть, здоров.

Штурм сердца прелестницы продолжился за ужином и был столь же безрезультатен, а о финале весь вечер в поселке судачили.

В числе прочих отвергнутых оказался лифтер Мизгирь. Между прочим, еще позавчера он торжественно пообещал жениться на Кристине. Это со второго участка проходчица. Красивая девушка, но крутая. Увидела в столовой своего рыцаря на коленях с цветами перед Аликой, и для полноты картины надела ему вместо шлема кастрюлю с супом. По ходу дела Мизгирь чуть не лишился ушей, ну и обварился основательно.

Алику, однако, Кристина не тронула. Вот она, женская солидарность. А я вместо здорового сна был вынужден слушать вопли лифтера и записывать его показания. Поделом, конечно, а всё-таки хулиганство. По закону ее бы на общественно-полезные работы надо отправить, пол в коридорах мести, ну так сразу мэр прибежал. На втором участке и так всего двое проходчиков, так что лучше уж пусть штраф.

Пока я размышлял, что лучше, пришла Кристина. Принесла денег на штраф по максимальному тарифу. Спрашивала, как пострадавший? Сказал:

— Жить будет.

Взял штраф, выписал ей квитанцию, на том дело и закрыл. А в это дело отчет перенес, потому как пересекаются они. В списке свидетелей у меня Владимир значится. Всё это время он находился радом с Аликой. И вчера я где ее, там и его видел. Постоянно рядом держится. Ладно, наши тоже вокруг вьются, но этот-то не вьется. Просто рядом крутится, будто высматривает чего-то.

Сейчас подключился к камерам, нашел Алику на террасе. Это у нас большой зал на первом этаже, где экран во всю стену и туда виды с поверхности транслируются. Она там кофе пила, а за соседним столиком опять этот жук.

5 апреля 2098 года 09:00

Инженер — туда же. Видел его в обществе Алики. Надел свой новым комбинезон, ну чисто павлин. Девушка держалась стойко. Владимир наблюдал. Елена нашла себе занятие. Ребята собрали бар на террасе, она им подает «напитки». В смысле, местный самогон, разбавленный водой по вкусу. Пьют все, исключая Владимира. Привык, наверное, к миллионерскому запасу прикладываться, а у нас тут всё по скромному.

Я воспользовался случаем, и обшарил вещи всех троих спасенных. Ничего интересного. Разве что у Владимира почти тысяча кредитов. Деньги не маленькие, но и не такие уж огромные. Две моих зарплаты. У Алики немного бижутерии — на вид дешевой, но красивой. Плюс несколько кредиток на общую сумму чуть больше полусотни. У Елены так вообще ничего. В общем, если кто-то из них что-то стащил из груза, то либо с собой носил, либо на месте оставил.

На всякий случай попросил инженера просканировать капсулы, а сам занялся подозреваемыми.

5 апреля 2098 года 10:02

Всех троих нашел на террасе. Алика у окна изображала снежную королеву, Елена скучала за стойкой, Владимир развлекал беседой отвергнутых претендентов на сердце Алики. Рассказывал, как они с миллионером первые поющие самоцветы нашли. Думаю, привирает, ему тогда всего три года было, ну да наши местные, когда за воротник заложат, и не такое загнут.

Я тоже пообщался. Чувствуется, однако, рука мастера. Как будто действительно он был там. Но тогда ему точно не 36 лет. Я видел групповое фото той экспедиции. Все молодые, но детей там не было. С другой стороны, тогда ему должно быть за пятьдесят, а он настолько никак не выглядит. Да, я знаю про омолаживающие процедуры и всё прочее, но на Венере стареют рано и сурово. Посмотрите на наших старичков, им никакой косметолог не поможет.

Впрочем, нет худа без добра. Пока Владимир заливал шахтерам свои байки, я без помех пообщался с Аликой. Такое чувство, будто с ледяной стеной разговаривал. Нет, она легко идет на контакт. Отвечает, шутит, улыбается, и всё-таки не оставляет меня это неприятное ощущение.

Про свое спасение тоже рассказала:

— Я услышала сигнал тревоги. В инструкции было сказано: немедленно занять свою камеру и закрыть ее изнутри. Я так и сделала. Моя камера была под номером 27, это в общем зале.

Я мысленно прикинул. Капсулы в пассажирской секции располагались в линию от носа к корме. Только один ряд по центру — это чтобы защитить их всем, чем подвернется, при падении — и номера с двадцатого по сороковой действительно на таких лайнерах в общем пассажирском зале были.

— Я открыла ее и легла, — закончила тем временем Алика.

— В принципе, при таком раскладе можно любую ближайшую занимать, — заметил я, вспомнив рассказ Елены.

— В моей инструкции был четко прописан номер, — ответила Алика.

— Формалистка, — сказал я, и мы вместе посмеялись.

Одета Алика была во всё тот же белый обтягивающий комбинезон. Ничего крупного под ним не спрячешь, а насчет мелочей… В общем, я так и не решился попросить ее пройти личный досмотр с моим участием.

Вот Елена — к ней я потом подошел — та явно против личного и очень подробного досмотра ничего не имела. У нее прирученного мэра нет, самой приходится личную жизнь устраивать, но срочный вызов помешал обратить внимание на прозрачный намек. Впрочем, Елена в своем мини плюс обтягивающая юбка на бедрах и так вся как открытая книга, а, стало быть, интересы дела не пострадали.

Да и, по большому счету, они не с Венеры летели, а на нее. У нас понятия контрабанды практически не существует. Всё пригодится, только привези. И ради чего гробить целый космолет, рискуя, между прочим, собственной жизнью?

Нет, если это преступление, то это кого-то хотели убить. Кроме миллионера там никого того стоящего не было. Перестал на Центральную список пассажиров — никто больше у них интереса не вызвал. Все — новообращенные колонисты. Проще говоря, авантюристы и голодранцы.

7 апреля 2098 года 01:01

Сползал по вызову на шахту. У бригадира, старика Берендеева, украли всё его богатство. Между прочим, почти десять тысяч. Удрать отсюда некуда, но промотать такую сумму можно, а потому с такими делами лучше не затягивать.

Старикан же, как на грех — тут помню, тут не помню. Тайник свой полтора часа искал. Когда нашел, я его два раза обматерил. Первый раз за потерю времени, второй — за такую организацию дела. Тайник он устроил в левом отнорке главной шахты, под камушком.

Подозреваемых у него тоже не было. Ходил он туда раз в месяц, счет пополнял, а в этот раз сунулся, а, как говорится, всё что нажил непосильным трудом… Короче, два дня я мурыжил шахтеров, так что они у меня волком выли, причем хором. Потом нашел деньги под соседним камушком.

Покинул шахту с мыслью, что ухожу ненадолго.

На террасе застал Елену с инженером. Вполне мило ворковали, еле оторвал его, чтобы расспросить про капсулы. Ничего интересного тот не нашел. Значит, ничего и не было. Если бы было — он бы нашел. Отпустил его к новой пассии. Весна, не иначе. Тут надо бы старомодный смайлик нарисовать, но нельзя — документ всё-таки.

7 апреля 2098 года 02:21

У себя на столе обнаружил отчет нашего патологоанатома. Он после приема пациентов в первую очередь телом миллионера занимался. Всё ж таки не хрен собачий угробился. Доктор у нас старенький, но аккуратный. Сказано — мне копию, вот она копия на столе.

Изучил. Ну, ёшкин кот! А миллионер-то своей смертью помер. От сердечного приступа. Минут за пятнадцать до того, как об землю шандарахнулся. Это ж надо!

Ладно, катастрофу всё равно надо расследовать. Пойду, отчитаюсь мэру о расследовании, заодно узнаю, не выдал ли уже замуж Алику? Спать он не должен, утром транспорт будет, а у нас всегда всё в последний момент делается.

7 апреля 2098 года 02:43

Экстренная запись. Мэр убит. Его супруга и охрана — тоже. Покрошили, скорее всего, из его же собственного бластера. Оружейный сейф вскрыт, бластера там нет. Замок на двери не взломан. Компьютер разбит, диск с данными похищен.

7 апреля 2098 года 02:59

Встретил в коридоре инженера. Сообщил ему о происшедшем. Вместе просматривали данные с камер наблюдения. Когда дошли до морга, офигели оба разом.

Паталогоанатом застрелен. Лежит на полу в морозильнике. На столе труп миллионера. В него тоже влепили пару зарядов. Мертвеца-то за что? Оборудование расстреляно. Отправляюсь туда. Взял служебный бластер, второй выдал инженеру. Велел караулить, чтобы никто в мой компьютер не забрался.

7 апреля 2098 года 03:11

Единственное, что я выяснил на месте — дверь тоже не взламывалась. Конечно, наш доктор и живых принимал, так что это ничего не значит. Однако убили его в морозильнике, а не в приемном кабинете. Следов крови и волочения тела, а пол у доктора давно мечтает о встрече с уборщицей, не обнаружил.

7 апреля 2098 года 03:17

Записываю на бегу. Инженер вышел на связь. Он сообразил, кто преступник, и побежал на подвиги. Связь прервалась. В ангар рванул. Чудо техническое! Там за экраном его не слышно. Бегу спасать.

Блин, я тоже понял! Если не успею — хана инженеру!

7 апреля 2098 года 09:12

Дело закрыто, трупы в морозильнике. Надо составлять отчет, а слов казенных нет. Пока просто расскажу как это было…

В ангар я, понятное дело, прискакал не первым. Первой была Елена. Она, как я понимаю, собиралась угнать мою машину, но инженер помешал. Мог бы, кстати, и не строить из себя героя. Лучше бы запер ее вместе с машиной в шлюзе. Откачали бы воздух, и всего делов, ан нет — пошел строить из себя героя-миротворца. Хорошо хоть бластер прихватил.

Когда я появился, эти двое стояли у машины и целились друг в дружку. Ушла любовь, короче. Елена благоразумно заняла позицию за машиной, а этот балбес просто картинно замер с бластером наизготовку. Юный помощник шерифа, блин! Почему она его сразу не пристрелила — это для меня так и осталось загадкой.

Стоило мне занять позицию поудобнее, невесть откуда появилась Алика. Влезла между Еленой и инженером и тоже давай убеждать ту обойтись без насилия. Правда, надо отдать ей должное, у нее получалось. Так красиво говорила, что даже я заслушался.

Может, чего из этого и вышло бы, но тут подтянулся Владимир. За каким хреном — этого он и сам потом объяснить не смог. Помчался спасать Алику, только в итоге всё испортил. Елена, увидев еще одного с бластером, решила, что ее тут хотят обмануть и повязать — в общем-то, оно так и было — и начала стрелять.

Первый разряд достался Алике. Та только руку вскинуть успела. Я вначале подумал, рефлекторно защищаясь, но второго выстрела так и не последовало. Что там у нашей красавицы было — так и осталось тайной — но она заморозила Елену до состояния льдинки. Вот серьезно! В ангаре у нас особенно жарко, так пока я смотрел, что с Аликой, она наполовину уже растаяла. Жуткое зрелище.

От Алики вообще ничего не осталось. Я поначалу даже подумал, спряталась куда, но эти двое клянутся, что рассыпалась Алика на множество мелких осколков и те вот только что закончили таять. Интересно, как это будет выглядеть в рапорте?

7 апреля 2098 года 09:15

Начинаю сочинять рапорт. Насчет Елены я должен был сразу догадаться — в отчете так и напишу: сразу заподозрил — но оставался вопрос «зачем?» Ответ на него дали сегодняшние события, но опять же по порядку.

Начиная с того нервного пассажира, которого она столь нежно успокаивала, что осталась в одном нижнем белье. Лично я на орбите бываю регулярно, но такого сервиса что-то не припомню. Правда, я — не миллионер.

Впрочем, ему тоже бес в ребро боком вышел. Бедняга дал дуба, и я готов поспорить на что угодно — в присутствии Елены. То ли офонарел от привалившего счастья, то ли еще что, но только помер он сам. Это обязательно отменить в отчете!

Тут как бы помер и помер, одним миллионером меньше. Зачем же остальных угробили? Как — понятно. Елена немедленно рванула обратно, где, кстати, и должна была быть, убеждая завтрашних «понаехавших», что самое время залезть по капсулам и судьбу не испытывать. Однако она даже после сигнала тревоги этим не занялась.

Тревогу, конечно, поднял экипаж, но, как утверждает наш инженер, было уже поздно. Елена заблокировала отстрел половины креплений, и спровоцировала катастрофу, а сама едва успела нырнуть в капсулу. Запросто могла остаться единственной выжившей. Экипаж гарантированно всмятку, пассажиры — земляне, что они в наших реалиях смыслят? Вот и получилось, что выжил лишь Морозов, которому Венера — что дом родной, и Алика.

Про нее потом отдельно, а пока закончу с Еленой. Эта нахалка не просто так около доктора отиралась, халатик одалживала и вообще рядом держалась. Ее интересовало состояние Морозова. То, что он мертв — не секрет, раззвонили по всему поселку, но Елена продолжала держать руку на пульсе. И когда наш доктор поведал ей о своем заключении, начала действовать.

Наш мэр, конечно, человек недалекий, но инстинкт самосохранения у него есть. Иначе бы тут попросту не выжил. А приводить в дом полуголую девицу при наличии там же жены — это поперек инстинкта не то что идти, а переть на танке. Но пусть даже другие инстинкты взяли верх, при наличии такой красотки обычно оружейный сейф не открывают, тут другой ствол достают. А тут и жена, и охрана личная! Нет, когда медик с Центральной внимательно их трупы разберет по косточкам, то наверняка напишет — стреляла Елена, скорее всего, уже по мертвецам.

Потому как у нас тут уже не стюардесса, а опытный убийца вырисовывается. Причём убийца наемный. Иначе, казалось бы — помер миллионер, и радуйся. Никаких тебе проблем с полицией. Однако, за «сам помер» вряд ли заплатят, а сколько стоит голова Морозова — даже представить страшно. Вот отсюда и явно подстроенная катастрофа, и расстрелянный труп, и уничтожение заключения патологоанатома. Елене не просто мертвый Морозов нужен был, а убитый.

Кто его заказал — так и осталось под вопросом, хотя шанс выяснить это у нас еще остался. Потому как повар Морозова признался, что он настоящий Морозов и есть. А покойный — как раз его родственник, который замещал миллионера, пока тот на Земле жил. Весь остальной его треп я бы на потрясение от увиденного списал, если бы сам не видел, как Алика заморозила Елену.

Морозов клянется (но это уже в отчет не попадет) что Алика — местная. Не в плане, из первых колонистов, а венерианка. Мол, те его поющие кристаллы — они разумны. Встретив людей, они смоделировали их копию — Морозов утверждает, что такая девушка действительно существовала и погибла при обвале в шахте — и отправили ее на Землю. Люди миллионера раскопали эту историю и уже ждали на Центральной с объемным досье. Оставалось увериться в своих подозрениях и идти на контакт, когда все планы смешала Елена.

7 апреля 2098 года 10:22

С Центральной пришло новое сообщение. Елена Муравьева — настоящие имя и фамилия известной, как оказалось, наемной убийцы. Участвовала даже в покушении на президента Земли, когда тот был у нас пару лет назад. Спецслужбы сорвали мероприятие в последний момент. Всю компанию накрыли на заброшенной шахте, Елена оказала сопротивление при задержании и была убита.

Проклятый клад

Яхта "Санта-Лусия" была старше нас пятерых, вместе взятых. Хотя, с другой стороны - романтика. Деревянные борта, паруса на мачтах, всё как в эпоху великих географических открытий. Единственная современная вещь - радио, да и оно толком не работало. Капитан заверил, что сигнал SOS подать сможем, но не более того.

Капитан у нас, кстати, тоже был - хоть сейчас в музей. Форменный папуас. Татуировки покрывали его тело с головы до пят, да так плотно, что я не сразу разглядел, какого цвета кожа. На груди висело роскошное, в три ряда, ожерелье из акульих зубов. Каждое утро этот абориген, потрясая им, громко молился морскому богу.

Его песнопения у нас были вместо будильника. Сергея они жутко раздражали, а мне, напротив, казались добрым знаком. Капитан поклонялся рогатому кракену. Такая же тварь была вытатуирована у него на груди и она же, по легенде, утащила каравеллу "Марию".

Случилось это в 1446 году у берегов Африки, недалеко от только что открытых островов Зеленого мыса. Португальские мореплаватели искали морской путь в Индию, попутно прихватывая всё, что плохо лежит. В одной деревне плохо лежала целая тонна золота. После короткой перестрелки лежать остались аборигены, а португальцы погрузили трофеи в трюм "Марии" и двинулись дальше. Вот только далеко они не ушли.

Шаман деревни, умирая, проклял золото. Почему не грабителей, я так и не понял. С Атлантики тотчас налетел жуткий шторм и португальскую флотилию разбросало по волнам. Позднее моряки с других кораблей утверждали, будто видели, как огромный кракен с рогами - не иначе, сам морской дьявол - обвил каравеллу своими щупальцами и уволок в океан.

О дальнейшей судьбе "Марии" легенда умалчивала, но недавно мне удалось напасть на след. Уже здесь, на Багамских островах, мне попал в руки обрывок судового журнала с парой записей. Пьянчужка в порту сбагрил "старинную бумажку" всего за дюжину кружек местного пойла.

В первой записи были координаты корабля и, главное, его название - "Мария"! К сожалению, координаты не совсем точные, но они, по крайней мере, позволяли определить район поиска. Потому что следующая запись - с описанием острова, у которого португальцы бросили якорь - оказалась последней.

- Эй, Борис, хватит мечтать! Помоги мне!

Этот зычный бас принадлежал Сергею. Я поднялся и не спеша прошел по палубе к грузовому люку.

Солнце только что встало и еще не так жарило. Днем-то будет настоящее пекло. На небе - ни облачка; в воздухе - ни единого намека на ветер. На море стоял полный штиль. Он установился еще вчера и в полдень мы чуть не сварились. Под водой-то было замечательно, однако воздуха в наших баллонах хватало всего на полчаса.

Сергей начал подавать их снизу, едва я подошел. Компрессор стоял в трюме, так что перед каждым погружением нам приходилось заняться спортом. Серёга - бугай здоровый, баллоны одной рукой поднимал, а вот я еле поспевал за ним. Ничего, спортивнее выглядеть буду. Когда в команде есть симпатичная девушка, это хороший стимул к самосовершенствованию.

Она появилась, едва мы закончили работу. Как всегда. Мы не обижались. На Кристину вообще нельзя было обижаться, особенно когда она улыбалась.

- Привет, мальчики! - мило улыбнулась она. - Сами справились?

На пятый день путешествия эта фраза уже стала дежурной шуткой.

- А где Андрюха? - поинтересовался Сергей.

- Вроде еще спит, - отозвалась Кристина. - Пора будить?

- Давно пора, - проворчал Сергей, и повернулся ко мне. - Что думаешь, Борис, сегодня уже по той стороне рифа пройдем?

Я кивнул. Хотя было такое чувство, что давно пора двигаться к соседнему острову. Чёрт бы побрал эту Эксуму! Архипелаг из трехсот шестьдесяти островов, и триста пятьдесят из них - на одно лицо. В смысле, полностью подходили под описание берега с места последней стоянки "Марии". Я столько раз его перечитывал, что мог цитировать наизусть. Хоть на русском, хоть на португальском. Да что толку?!

Сверху все здешние острова похожи на яичницу-глазунью: белое пятно песчаной суши с плавными, без углов, контурами, а в середине - круг зелени. Если, не жадничая, посыпать желток укропом - сходство почти стопроцентное. Конечно, где-то зелень росла так, а где-то эдак, тут из песка торчал камень, а там береговая линия имела особенно причудливую форму, но всё это - не те детали, которые сохранились бы неизменными за пятьсот пятьдесят лет.

- Эй, соня, вставай!

Кристина сбежала вниз по трапу в узкий коридор и забарабанила кулачком в дверь Андрюхиной каюты. В ответ - тишина. Громовой бас Сергея также не смог похвастаться результативностью, хотя его наверняка было слышно даже на ближайших островах. Капитан аккуратно протиснулся мимо девушки, принес запасной ключ и открыл дверь.

Зачем Андрюха запирался на ночь, для меня так и осталось загадкой. Кристина - понятно, единственная девушка в нашем сугубо мужском обществе, а вот наш доктор-то чего боялся? И ведь, как оказалось, не напрасно!

Андрея в каюте не было. Взывая к пропавшему доктору, мы обшарили всю яхту. Безрезультатно.

- Проклятие настигло его! - мрачным голосом констатировал капитан.

На лице Сергея четко проступило выражение "суеверная чушь", но вслух он ничего не сказал. На островах была в ходу какая-то разновидность вуду, где всякие проклятия - штука совершенно обыденная. А вот владелец нашей яхты, который относительно неплохо говорил по-русски и сам предложил нам огромную скидку, едва услышав, что мы русские - такое тут встречалось нечасто. Ссориться с капитаном нам было никак не с руки.

- Смотрите! - вдруг закричала Кристина.

Она указывала на остров, близ которого бросила якорь "Санта-Лусия". У самой кромки воды лицом вниз лежал человек в одних трусах. Мы бросились к нему. Из-за мелководья "Санта-Лусия" стояла довольно далеко от берега, так что бросились-то мы сразу, но добежали по воде только через пару минут.

Спешить оказалось некуда. Это был наш доктор и он был мертв. Медицинское образование из всех нас имел только Андрей, но не так уж сложно констатировать смерть, когда видишь утопленника с ножом в спине. Нож, кстати, был его собственный, с ручкой, обмотанной синей изолентой. "Самый тупой нож в нашей экспедиции", как мы недавно смеялись, но, как оказалось, достаточно острый, чтобы убить человека.

- Твою мать! - охарактеризовал ситуацию Сергей, и тут же начал командовать: - Так! Тут ничего не трогать. Капитан, вызывай полицию.

Тот кивнул и ушел обратно на яхту.

- А Андрей? - робко подала голос Кристина.

- Ему уже не помочь, - сказал Сергей.

- Прилив может смыть тело в море, - заметил я.

Сергей хмуро глянул на меня, но согласился. Вдвоем мы аккуратно перенесли Андрея подальше от воды. Кристина молча шла рядом. Потом все трое мы долго сидели на песке и молчали, изредка перебрасываясь мрачными взглядами. Мысль о проклятии казалась нам слишком уж нелепой, но другую версию мы были готовы принять еще меньше. Однако от правды никуда не денешься.

- Его убил кто-то из нас, - тихо сказал Сергей.

Как бы ни мерзко это звучало, но он был прав. Больше мы тут никого не видели. Ни людей, ни зверей. Даже птицы у этого островка не пролетали. Будто он и в самом деле был проклят.

- Давайте разберемся, - продолжил Сергей. - У кого были причины убивать Андрея?

Ни у кого. Даже не считая того, что мы дружили еще со школы, единственный врач представлял ценность по самым прагматичным соображениям.

- Может, это несчастный случай? - предположила Кристина. - Нож-то его.

- Вряд ли, - хмыкнул в ответ Сергей. - Не представляю, как надо извернуться, чтобы засадить в себя эту тупую железяку. Да еще по самую рукоятку.

Да, это надо было сильно постараться.

- Хорошо бы установить время смерти, - вспомнил я еще одну деталь.

Мой опыт в детективных делах сводился исключительно к чтению Рекса Стаута и Агаты Кристи, но сыщики в романах всегда стремились установить время смерти.

- Логично, - сказал Сергей. - Кто видел Андрюху последним?

За ужином его видели все. Потом я вышел на палубу. Андрей через некоторое время последовал за мной. Кристина обратила на это внимание. Я не стал отнекиваться, но ничего интересного поведать не смог. Собственно, доктор вышел покурить, так что мы перебросились всего парой слов, и он сразу ушел.

- Вроде Андрюха про погоду спрашивал. Надолго ли такая тишь? - неуверенно начал я, и буквально почувствовал, как оборачивается против меня моя неуверенность.

В их глазах уже не вопрос, а сразу приговор вырисовывался.

- Вы что, меня обвиняете?!

- Пока тут никто никого не обвиняет, - сказал Сергей, хотя его взгляд свидетельствовал об обратном: - Давай не будем делать поспешных выводов. Просто вспомни, о чем вы говорили?

- Он хотел нырять, - неожиданно сообщил капитан.

Мы даже не заметили, как он подошел. Все повернули к нему головы, ожидая продолжения. Он какое-то время задумчиво смотрел на нас, потом, видно, сообразил, чего от него хотят и продолжил:

- Андрей хотел нырять. Ночью. Я сказал - нет. Нельзя. Он не послушал. Он мертв. Я сказал вам - вы ищете проклятое. Вы не слышите меня. Вы умрете. Все.

- Да пошел ты со своим проклятием знаешь куда! - вспылил Сергей.

- Я не понимаю, - покачал головой капитан.

Какой-то книжный у него русский, академический. Тех, кто на практике язык усваивал, наши туристы ругательному аспекту великого и могучего в первую голову обучали. Абориген вздохнул и добавил:

- Никто не пойдет отсюда. Ни я, ни вы. Ветра нет.

- А когда он будет? - спросила Кристина.

Капитан долго смотрел на восток и нюхал воздух. Потом сказал:

- Ветер будет ночью. Поздно ночью.

- То есть до ночи мы тут застряли намертво? - сразу уловил главное Сергей. - Хреново. Полицию вызвал?

- Радио не работает, - ответил капитан. - Я дал SOS. Буду молиться. Нас услышат.

- Ладно, хорошо, молись, кому хочешь, - Сергей замахал обеими руками разом, показывая, что примиряется с обстоятельствами: - Сами разберемся. Когда Андрюха собирался нырять?

- Три часа ночи. Он сказал и пошел. Я молился.

Да, такой у нас установился странноватый порядок. Всякий раз, когда кто-то погружался, капитан запирался в своей рубке, обвешанной амулетами, и не выходил до тех пор, пока все не возвращались на борт. Площадка на корме, откуда мы ныряли, из рубки практически не просматривалась. Мешала высокая пристройка. Чтобы посмотреть назад, приходилось высовываться сбоку в иллюминатор. То есть, за пределы действия амулетов.

- Значит, как он нырял, ты не видел? - уточнил я.

- Нет, - спокойно ответил капитан.

- А слышал?

- Нет. Я молился.

Сергей шумно выдохнул. Будь наш капитан не столь суеверен, наверняка услышал бы всплеск. Впрочем, вряд ли прошло много времени между разговором и убийством. Андрюха был в одних трусах, а по яхте мы ходили в шортах. Стало быть, Андрей уже переодевался. Все мы были ныряльщики со стажем и в гидрокостюм упаковывались быстро.

- Кстати, Кристина, - окликнул я. - Ты, помнится, говорила, что у тебя сон чуткий. Ночью ничего не слышала?

Мне показалось, что она на миг смутилась, но в следующий момент уже отрицательно мотала головой. Серёгу и спрашивать не стоило. Каждую ночь я слышал за переборкой его заливистый храп. Хотя... Вот не припомню, чтобы он этой ночью храпел. Правда, вчера мы так умотались, что я сразу заснул, а сон у меня крепкий. И тем не менее - не припомню.

- Так, ладно, - сказал Сергей. - Баллоны я заправил с вечера и они все - полные. Стало быть, попользоваться ими Андрюха не успел. Хотя тут возможны варианты. Например, он хотел без помех с кем-то поговорить на палубе и таким нехитрым способом убрал оттуда нашего капитана. Он ведь за своими молитвами не слышит ничего, мы спим - идеальный расклад для разговора.

- С кем?

Вместо ответа Сергей внимательно посмотрел на меня. Знаю я этот взгляд. Сергей уже всё для себя решил, но давал остальным возможность высказаться.

- Ну, знаешь! - фыркнул я. - Для начала, на встречу со мной он мог бы прийти более одетым. Я, знаешь ли, правильной ориентации.

Сергей так недоверчиво хмыкнул, что, несмотря на свои габариты, вполне мог бы и схлопотать, но меня остановила другая мысль. Мы с ним перебрасывали друг другу свои подозрения, точно мячик в настольном теннисе, а ведь, действительно, возможны варианты.

Насчет ориентации капитана я не в курсе, но жена и пятеро ребятишек наводили на мысль об ортодоксальности его взглядов. А вот Кристина, умная обольстительная Кристина, вполне стоила того, чтобы решительно сбросить к чертям весь гардероб.

Опять же, Сергей свернул бы Андрюхе шею без всякого труда. Это ж не человек, это мамонт в человеческом обличии. Нет, в спину бил тот, кто не был уверен в своих силах.

Конечно, чтобы воткнуть Андрюхин нож во что-то тверже воды, силушка какая-никакая требовалась, но увлечение подводным плаванием приучало дружить со спортом. У Кристины даже какой-то официальный разряд имелся. По крайней мере, она так говорила.

- Ладно, - великодушно скинул одно обвинение Сергей. - Нормально всё. Он просто переодевался, чтобы нырнуть в одну харю, а ты его за это замочил.

- Почему именно я?!

- Потому что ты, - уверенно сказал Сергей. - Не хотел я тебе говорить, но раз пошла такая пьянка - у нас двоих алиби. На всю ночь. Мы с Кристинкой кувыркались.

Девушка возмущенно вскинулась, но не потому что Серёга солгал, а потому что растрепал сей факт.

- Так что извини, приятель, но ты остаешься единственным кандидатом в убийцы.

- Зачем мне это? - возразил я.

Делить нам, увы, пока было совершенно нечего. Даже, как оказалось, Кристину. Хороша, нечего сказать! Всегда говорила: вот, мол, когда ты, Борис, станешь известным ученым, или Сергей - миллионером, или Андрей чего-то добьется в этой жизни, тогда и будем говорить о возвышенных чувствах. Или она сдержала слово, а я чего-то упустил?

Сергей тем временем развивал свою мысль:

- Вчера, помнится, Андрюха малость отстал. Минут так на десять. Это когда мы наткнулись на лодку.

- Обычный рыбацкий баркас, - уточнил я. - Каким-то рыбакам не повезло.

- Или, наоборот, повезло, - возразил Сергей. - Может быть, до того, как не повезло. Мало ли, что могли принести их сети. Андрюха пошарил там на корме, кое-что нашел и вечером показал тебе. Так?

- Бред! - вырвалось у меня. - Серёга, обыщи мои вещи. Ты не найдешь ни крупицы золота.

- Может и так, - сказал он, а сам чуть ли не просверлил меня взглядом: - Но попробовать стоит. Или есть другие предложения?

- Не надо искать проклятое, - сказал капитан. - Андрей коснулся зла. Он мертвый. Нельзя идти за ним. Будем ждать ветра. Потом уйдем.

- Ну уж нет, - Сергей, когда упрется, его бульдозером не сдвинешь. - Но мыслишь ты правильно. Там на дне лежит целая тонна золота. Андрюхе хватило десяти минут, чтобы ее найти, и я помню - где он отстал и где он нас нагнал. Думаю, вновь отыскать эту груду будет проще, чем песчинку на нашей развалюхе, а результат для тебя, - тут он одарил меня чертовски суровым взглядом. - Будет тот же самый.

- Ты хочешь нырять? - уточнил капитан.

- Да.

Капитан резко повернулся и зашагал к "Санта-Лусии". Для него вопрос был решен. По сходням, сброшенным прямо в воду - до берега тут целый мост надо было построить - он взбежал на палубу и вскоре мы услышали, как громко хлопнула дверь рубки.

- Ладно, я быстро, - сказал Сергей.

- А мы? - удивился я этому "я".

- Ты, старичок, извини, из доверия вышел. Поскучай пока тут и не уплывай без меня, ладно?

Последнее, должно быть, шло как шутка. На "Санта-Лусии" только паруса, без ветра я ее даже с места не сдвину.

- Я не останусь одна с убийцей, - тотчас возразила Кристина.

Взгляд, которым она меня наградила, был далек от восхищения. Сергей дал добро. Мы перенесли тело Андрея на яхту, и он с Кристиной начал готовиться к погружению. Из рубки донеслись заунывные песнопения. Сергей криво усмехнулся. Я привалился плечом к пристройке. Сергей сгреб мой и Андрюхин баллоны и демонстративно бросил их за борт.

- Ты первая, Кристина.

Она не заставила себя просить дважды.

- Ты там посматривай назад, - сказал я.

Сергей фыркнул, и раздался второй всплеск. Я подошел к борту. Мои похоже уже бывшие друзья бок о бок плыли в направлении рифа. Именно там мы вчера натолкнулись на обломки лодки. Вода была прозрачная, так что еще какое-то время я отчетливо видел обоих. Левой рукой Сергей держал баллоны, а правой норовил поймать за руку Кристину. Она довольно быстро позволила ему это. Следом за ними увязалась было стая рыбешек, но скоро, видать, нашла себе забаву поинтереснее. А потом и эта сладкая парочка исчезла из виду.

Я опустился на скамейку, бесцеремонно сбросив их вещи на палубу. Серёгины шмотки лежали поверх Кристинкиных, будто он так заявлял на нее свои права. Раньше Кристина всегда оставляла свои вещи на самом краю, четко отделив их от наших.

Справа от меня валялся мой гидрокостюм. Никогда у меня не получалось так аккуратно его сложить, как это делал Андрюха. Его костюм был сразу за моим. Похоже, Андрей ночью так и не успел к нему прикоснуться. Не думаю, что кто-то из нас мог сложить его так же идеально, как это делал он.

- Извини, дружище, - мысленно произнес я. А может, и прошептал, сейчас уже не припомню деталей того судьбоносного для меня монолога: - Я тебя не убивал, но эта экспедиция - моё детище. Как же! Если бы мы нашли "Марию", с этой африканской легендой я смог бы доказать, что португальцы высадились в Новом свете за полвека до Колумба. Ну, пусть не за полвека, но не вечность же шторм таскал "Марию" по всей Атлантике. Тогда бы я стал знаменитым ученым и Кристина была бы со мной. А теперь тебя, Андрюха, нет.

И вот тут я понял, что с минуты на минуту могу присоединиться к моему мертвому другу! Мы с Серегой, детективы хреновы, слишком много думали о том, что есть в этом деле, и совсем не подумали о том, чего нет. А не было на скамейке Андрюхиных шмоток: шорт, сандалий, панамки его дурацкой розовой. Только аккуратно сложенный гидрокостюм.

Я медленно поднялся на ноги и тихонько, точно мышонок, покрался к сходням. Навстречу, распевая какой-то торжественный гимн, вышел капитан. В руке он держал топор.

- Вы нарушили волю бога, - сказал капитан. - Он забрал корабль себе. Навсегда. Такова его воля. Вы нарушили ее.

Таким тоном обычно оглашают приговор.

- Поэтому ты убил Андрюху? - спросил я, хотя уже знал ответ.

- Обвинили тебя.

- Не подумав, - возразил я, одновременно высматривая хоть какой-то путь к бегству.

Его не было.

- Теперь ты подумал? - спросил капитан.

- Угу. Алиби у тебя нет. А еще ты сказал нам, что Андрюха собирался нырять. Но где его вещи?

Я кивнул на скамейку и одновременно постарался сделать незаметный шаг назад, но капитан заметил и шагнул за мной.

- Вещи?

- Одежда, в которой он ходил по твоей яхте, - пояснил я, продолжая отступать. - Где она? Готов поспорить, что в каюте. А если бы он собирался нырять, вещи были бы здесь. Гидрокостюм - вот он, а где остальное? Нету. Значит, не собирался Андрей нырять, но разделся. Ничего удивительного - была ночь. Он собирался спать или даже уже лег. Запер дверь на ключ, он всегда запирался, но у тебя есть запасной. Ты открыл им дверь, убил спящего и выбросил в окно. На корм акулам. Только ты не учел одну вещь. Нож был слишком тупой и рана оказалась не смертельной. Андрей выбрался на берег, и умер уже там. Это ты - убийца!

Капитан ни разу не перебил мою обвинительную речь. Или, если смотреть с его стороны, последнее слово приговоренного. Только когда я замолчал, он ответил:

- Вы нарушили волю бога. Это неправильно. Теперь вы умрете. Он, - тут капитан указал на тело Андрея: - Был первым. Ты прав. Я сделал плохо. Море не приняло жертву. Сейчас я сделаю правильно.

И тут он бросился на меня. Я хотел увернуться, но зацепился за скамейку и грохнулся на спину. Капитан споткнулся о мои ноги и тоже упал. Я услышал громкое "ох!". Он ударился животом о борт. Секунду капитан балансировал головой по ту сторону судна, а ногами по эту. Потом я сообразил толкнуть его ноги вверх, и он отправился за борт.

Раздался негромкий всплеск. Я вскочил на ноги. Капитан развернулся в воде, и тут откуда-то вынырнула акула. Обычно они долго кружили вокруг жертвы, знаю я их мерзкую привычку, но эта то ли голодной была, то ли море устало ждать правильную жертву - бросилась сразу. Облако крови скрыло от меня дальнейшее.

Тяжело дыша, я привалился к борту. М-да. Вот вам, товарищ ученый, и этнографическая экспедиция.

Легкое дуновение ветерка коснулось моей щеки. Начинался легкий бриз. Капитан и тут обманул. Акула вынырнула из кровавого облака и неспешно направилась прочь. К счастью, не в ту сторону, куда уплыли Сергей с Кристиной. Теперь оставалось дождаться их возвращения, и убираться прочь из этого проклятого места.

Я просидел на скамейке до самого вечера, но так никого и не дождался.

Черная магия

Конгресс магов больше походил на корпоративную вечеринку. Мужчины были в строгих костюмах, а дамы в вечерних платьях. Фальшивые улыбки оттенялись настоящими бриллиантами, а пустые разговоры вращались вокруг важных тем. Повод для собрания также не имел к магии никакого отношения. На повестке дня стоял один вопрос – создание ассоциации.

Кирилл сидел, откинувшись на спинку стула, и смотрел в окно. Оно в этом зале было одно, зато во всю стену. Тонкие рамы из светлого дерева делили его на секции. За стеклом быстро темнело. Ветер гнал по озеру волны к дальнему берегу, где сиял электрическими огнями город Энск. Глядя на них сквозь непогоду, Кирилл размышлял над куда более важным вопросом: как бы побыстрее добраться домой после собрания?

Катера, понятное дело, уже не ходили. Можно было бы вызвать из города такси, но вокруг озера - это больше часа в одну сторону. Оставаться тут на ночь Кирилл тоже не собирался. Одинокий коттедж на берегу хоть и был роскошным, но разместить в двух его гостевых комнатах тринадцать участников конгресса -непосильная задача даже для волшебника. Оставалось разве что попросить кого-нибудь из экстрасенсов унять непогоду…

При этой мысли Кирилл усмехнулся, что было сразу замечено.

- И что же такого забавного я сказал, молодой человек?

Верховный маг Вольдемар прервал свою затянувшуюся речь, чтобы обратиться к Кириллу с этим вопросом. Сам он лишь месяц назад с большой помпой отпраздновал свое тридцатилетие, но ко всем мужчинам, кроме старого Никодима, обращался исключительно «молодой человек».

- Простите, Вольдемар, - сказал Кирилл. – Я задумался.

- Ох! Что я слышу?! – патетически воскликнул верховный маг. – Хоть кто-то задумался над моими словами!

- Вы льстите себе, Вольдемар, - послышался скрипучий голос Никодима. – Юноша просто задремал, а вы его разбудили. Напрасно, кстати. Наверняка ему снилось что-то приятное. Вроде того, как этот чертяка опять демпингует, и окончательно разоряет старого Никодима!

- Я не демпингую! – немедля возразил Кирилл, но тут же поспешил загладить резкость: - Просто мне не по возрасту брать такие гонорары, как у вас.

Худощавый, черноволосый, с бородкой клинышком и выразительным взглядом из-под бровей – Кирилл и впрямь был похож на инфернального злодея из кино.

- Хм… Это хорошо, когда молодежь знает свое место, - проворчал Никодим. – Только не надо с него так откровенно метить на мое!

Кирилл снова собрался возразить, но вмешался Вольдемар:

- Так о чем же вы задумались, молодой человек? Поделитесь с нами.

Взгляды присутствующих сконцентрировались на Кирилле. Девушка, сидевшая рядом с ним, откинулась назад на стуле – то ли чтобы лучше видеть соседа, то ли чтобы не попасть ненароком под удар, предназначенный ему. Кирилл, собираясь с мыслями, обвел аудиторию взглядом.

Три длинных стола образовывали букву «П». Кроваво-красная материя, которой они были задрапированны, и свечи вместо электричества были призваны создать мистическую атмосферу, однако Кириллу это больше напоминало картину «Первый сельсовет» из городского музея.

Во главе, как в президиуме, расположились четверо самых известных представителей паранормальной элиты города Энска. Остальные приглашенные сидели за двумя другими столами лицом друг к другу – четверо слева и пятеро справа. Кирилл как раз был пятым. С одной стороны – не престижно, зато с другой – не пришлось всё заседание созерцать постные физиономии колдунов напротив. Такое впечатление, будто они не на основание ассоциации собрались, а на чьи-то похороны!

Какое-то время Кирилл мысленно представлял пламя свечей огнями аутодафе, но даже это ему наскучило. Тем более что свечи были особенные, ароматические, и концентрация аромата оказалась великовата.

Хорошо хоть ветер задувал в другую сторону. Можно окно открыть. Не всё, конечно, а пару секций. Та, что напротив президиума, была надежно зафиксирована аккуратным держателем. Для второй секции – прямо перед Кириллом – такого приспособления не нашлось, и ветер то и дело норовил ее захлопнуть. Уже трижды приходилось вставать и открывать ее снова, а Вольдемар всё говорил и говорил…

Поскольку говорил он стоя, Кирилл тоже поднялся.

- Я думаю, - сказал он. – Вопрос с созданием ассоциации уже решен.

Верховный маг одобрительно кивнул. Идея ассоциации изначально принадлежала ему. Рядовые экстрасенсы тотчас что-то забормотали в поддержку сказанного, но тут Никодим резко фыркнул, и вновь наступила тишина.

- Решен даже не нами, а самой жизнью, - сказал Кирилл. – С этими гастролерами надо что-то делать. Не отстреливать же их на въезде в город.

Послышались смешки и одобрительные замечания. На прошлом заседании идея, озвученная в последнем предложении, буквально витала в воздухе, и с тех пор ситуация лучше не стала.

Столичные кудесники раз за разом устраивали «чёс» по их краям. Яркие выступления собирали зрителей и кассу, но, прихватив последнюю, гастролеры шустро «чесали» дальше, не выполнив и десятой доли обещанного на сеансах. В результате доверие к магии, и без того не слишком высокое в постсоветской провинции, упало практически до нуля. Обыватели, увы, не видели разницы между заезжими жуликами и местными чародеями. Аккредитация при ассоциации должна была эту разницу обозначить.

Сама по себе идея выглядела вполне разумно и по большому счету никто ее не оспаривал. Разве что Никодим, да и то исключительно в пику своему давнему недругу Вольдемару.

Камнем преткновения стали выборы председателя.

- Поэтому, - продолжил Кирилл. – Я думаю, что нам нет нужды толочь воду в ступе, убеждая друг друга в необходимости объединения. Оно неизбежно. Так давайте просто примем его, как свершившийся факт, и сразу перейдем к созданию правления.

- Правления? – с легкой полуулыбкой уточнила Эльвира.

Больше бизнес-леди, чем экстрасенс, она сумела сколотить себе отличную команду, успехи которой однозначно давали ей право на место в президиуме. Там Эльвира и сидела, расположившись между Никодимом и Вольдемаром. Она внимательно наблюдала за происходящим, но этот вопрос стал ее первой репликой за весь вечер.

- Да, правления, - уверенно ответил Кирилл. - Все мы видим, что наши старшие товарищи, - тут последовал легкий полупоклон в сторону президиума, где это было воспринято благосклонно, - Имеют свою точку зрения на вопрос руководства нашей ассоциацией. Скажу более, эти точки зрения, как я их вижу, не противоречат, а дополняют друг друга, и вместе они дадут руководству самое полное видение ситуации.

- Тем не менее, нам всё же нужен председатель, - возразил Вольдемар. – Иначе, при столь разных точках зрения предлагаемое вами правление превратится в аналог лебедя, рака и щуки.

- Несомненно, - сразу согласился Кирилл. – Нам нужен человек, который сможет объединить все эти взгляды, и кому, как не правлению, обладающему наиболее полным видением ситуации, выдвинуть его из своих рядов.

Эльвира тихонько зааплодировала, обозначив это действие легким касанием одной ладони о другую. В открытом платье она казалась еще более утонченной, чем в деловом костюме. Прямо настоящая фея. «Фея корысти и прагматизма», - не без иронии подумал Кирилл. Рядовые экстрасенсы тем временем слегка оживились, а Вольдемар столь же слегка нахмурился.

- Что ж, - сказал он. – Определенный смысл в ваших словах есть.

Никодим обозвал Кирилла бюрократом. Других возражений не последовало, и Вольдемар тотчас утвердил правление, в которое включил себя, Никодима, Эльвиру и Регину – маленькую пухлую блондинку, сидевшую слева от него. Сама она называла себя прорицательницей, и славилась тем, что могла предсказывать будущее и портить настоящее. Идея со свечами, в аромате которых все задыхались, принадлежала, кстати, ей.

- Ну что, на этом, наконец, всё? - проворчал Никодим. – Может, дашь дамам сказать заключительное слово – и по домам? А то весь вечер на арене…

- Не так быстро, коллега, - ответил Вольдемар. – Нам по-прежнему нужно избрать председателя, и еще остались нерешенными некоторые организационные вопросы.

- Да, как будет с членскими взносами? – сразу спросил кто-то.

Вольдемар словно ждал этого вопроса.

- Я полагаю, справедливо будет установить дифференцированную ставку.

- И как собираетесь дифференцировать? – проскрипел Никодим.

- В зависимости от личной магической силы каждого!

Никодим громко фыркнул.

- Тогда вы и рубля не наберете, - проскрипел он.

- И кто будет измерять силу? – задала более насущный вопрос Регина.

Судя по ее прищуренному взгляду, любой, кто недосчитал бы ей хотя бы гран, мог сразу писать завещание.

- О, не думаю, что в этом возникнет необходимость. - Вольдемар отшил вопрос с деланной небрежностью. – Здесь не новички собрались и каждый сам знает пределы своей силы. Думаю, лишних взносов себе никто не насчитает!

Кирилл мысленно хмыкнул. Ну да, как же! Напротив, каждый насчитает себе по максимуму. Тут Кирилл опять же мысленно вздохнул. «Тайны вкладов» никто не гарантировал. Стало быть, не хочешь прослыть слабаком – придется платить.

Никодим фыркнул громко и вслух – очевидно, пришел к тем же выводам – однако спорить не стал:

- Ну, наконец-то. Давайте голосовать, и пора закругляться.

- Голосовать? - Вольдемар произнес это слово, как будто опробовал новое ругательство и оно пришлось ему не по вкусу. – Нет, коллега, это принципиально не наш путь! «Один человек - один голос» – это хорошо в какую-нибудь мэрию избирать, а путь мага – путь независимости, путь индивидуала, ограниченного только своей силой. Несправедливо, чтобы голос слабого равнялся голосу сильного.

Тут даже Эльвира нахмурилась. Верховный маг уверенно оседлал своего любимого конька, и погнал на нём в светлое мистическое завтра. Регина, откинувшись на стуле, казалось, дремала. Никодим, послушав минут пять, громко хлопнул ладонью по столу.

- Всё это мы уже слышали! – заявил он. – И не по одному разу. Время позднее, и если тебе нечего сказать по существу, то хватит уже молоть языком!

- Ох, коллега, я так понимаю, вы готовы выступить вместо меня и разом решить все наши проблемы. Или вам предварительно нужно испросить совета у звезд?

- Ну уж всяко не раскинуть картишки, - проворчал в ответ Никодим.

- А почему бы и нет, коллега? – вскинулся Вольдемар. – Карты Таро – это древний магический инструмент. Ими просто надо уметь пользоваться. Я вам сейчас покажу.

Вольдемар извлек из кармана деревянную коробочку, богато отделанную золотом. Внутри, завернутые в черный бархат, лежали карты. Вольдемар взял их в руки, и те буквально заплясали между его пальцами, образуя веерообразные узоры. Не каждый иллюзионист в цирке мог похвастаться таким мастерством.

- Конкретное имя они нам, конечно, не назовут, - продолжал Вольдемар, завораживая зрителей отработанными пассами. – Но знак дадут.

Одним плавным движением он выложил всю колоду в идеально ровный ряд перед собой и наугад вытянул карту. Эльвира подалась вперед, чтобы лучше видеть происходящее. Вольдемар перевернул карту.

- Смерть? - чуть слышно прошептала Эльвира.

- О, не волнуйтесь! – воскликнул Вольдемар. – Карта смерти крайне редко предвещает собственно саму смерть. Это символ обновления, перемен, и вполне возможно…

Он не договорил. Выронив карту, верховный маг захрипел и повалился на стол. Секунду все были в замешательстве. Потом вскочившая Эльвира склонилась над Вольдемаром и сообщила, что верховный маг мертв.

- Черная магия, - прошептала соседка Кирилла.

- Карта действительно предсказала смерть, - так же тихо откликнулся лысый колдун, который сидел по другую сторону от нее.

- Глупости, - фыркнул Никодим, и тоже поднялся на ноги.

Стоило ему чуть повернуть тело покойного, и он тут же добавил:

- Посмотрите! У него иголка в шее.

Игла вошла в тело почти целиком, но кончик еще торчал снаружи. Эльвира протянула было руку, но тотчас отдернула ладонь.

- Укол в это место не смертелен, - тихо сказала волшебница. – Игла наверняка отравлена.

- Скорее всего, - проскрипел Никодим и, что-то прикинув в уме, добавил: - Он стоял, значит, она прилетела оттуда.

Старик указал на окно. Секция напротив президиума была приоткрыта.

- Черт побери! – фыркнул Никодим. – Погасите свет! Мы же с улицы видны как на ладони.

В мгновенно наступившей темноте послышалось шуршание и приглушенные возгласы. Теперь никто с улицы не смог бы ничего разглядеть в зале, но и маги оказались в том же положении. Кирилл поднялся и, стараясь ничего не задеть, подобрался к окну.

По ту сторону царила темень. Под завывание ветра волны разбивались о скалы. Насколько Кирилл помнил, стеклянная стена зала выходила прямо на обрыв – пару метров до воды и еще столько же до дна. Там, внизу, темная масса колыхалась во тьме, и разобрать что-либо было абсолютно невозможно.

Кирилл нашарил ручку рамы и бесшумно закрыл окно. Справа от него послышался тихий скрип.

- Что там? – прошептал Кирилл.

- Я там, - ворчливо отозвался Никодим. – Окно закрываю. И ты свое закрой!

- Уже.

- Ох, да включите уже свет, - раздался в темноте голос Эльвиры. – Если бы хотели всех угробить, в окно бы не иголку, а гранату кинули.

Девичий голос ахнул. Щелкнул выключатель. Под потолком ярко вспыхнули две люстры. Кирилл прикрыл глаза ладонью.

- Ну что, все живы? – спросил Никодим.

В ответ раздался нестройный хор, заявивший, что, мол, да, никого больше не убили. Покойный по-прежнему лежал на столе. Эльвира стояла рядом. Никодим вглядывался в темноту за окном.

Свет включила Регина. Выключатель располагался у дверей и она в темноте сумела найти туда дорогу. Никодиму-то было просто: повернулся, встал и открытое окно прямо перед ним. Регине пришлось пересечь зал по диагонали, не задев при этом ни одного из двух шкафов, на полках которых красовались расписные вазочки и тарелочки. Последние стояли на ребре и были практически не закреплены. Кирилл, когда входил, чуть одну не кувырнул.

Регина подергала за ручку, но дверь не шелохнулась.

- Заперто, - коротко бросила Эльвира. – Ты что, забыла? Наш титан мысли и запер, чтобы никто не ушел, пока не решим все вопросы.

- Черт бы его побрал, - проворчала Регина.

- Уже, - фыркнул Никодим.

Высокая девушка в черном платье до пола, но с декольте до пупка тяжело оперлась о край стола.

- Мне дурно, - пожаловалась она. – Мне нужно на воздух.

- Я бы сейчас не советовала, - сказала Эльвира. – Эй, мужчины, не стойте, как вкопанные. Принесите ей воды!

Двое экстрасенсов послушно метнулись к сервировочному столику в углу. Никодим, кряхтя, вытащил мобильник. Тот был старинный, размером с рацию и даже с антенной.

- Погоди, - сказала Эльвира.

- А чего годить? – проворчал в ответ Никодим. – Он живее не станет, а нам, если сразу не сигнализируем, это боком выйдет. Но, если хочешь, сама звони в милицию.

Эльвира только махнула рукой. Мол, делай как знаешь.

За окном далеко слева промелькнули огни. Кирилл пригляделся, но они уже исчезли. Скорее всего, скрылись за скалой.

- Что там? - спросила Эльвира.

Никодим тем временем красочно расписывал кому-то в трубку, что случится со всей энской милицией, если она немедля не прибудет к месту преступления.

- Ничего, - ответил Кирилл. – Это дальше, на дороге. А тут только ветер.

- Ветер, говоришь? Вот и я думаю, - тихо, но внушительно сказала Эльвира. – Нелетная нынче погода. Особенно для иголок.

Собравшиеся дружно переглянулись. Экстрасенсы соображали быстро.

- То есть, убийца среди нас? – высказала общую мысль Регина.

- Похоже на то, - проворчал Никодим и еще раз рявкнул в трубку, чтобы его собеседники поторопились. Потом раздраженно бросил мобильник на стол и добавил: - Уже едут. Просили не расходиться.

Кто-то тихо хмыкнул, но в целом шутка утонула в молчании. Все переваривали новость: тринадцать человек в зале, в их числе один убитый и минимум один убийца.

- Мы должны найти того, кто это сделал, - решительно сказала Эльвира.

- Милиция сейчас будет, - пообещал Никодим. – Они найдут. Что-что, а искать-то на Руси умеют.

- Не спорю, - сказала Эльвира. – Но мы будем бледно выглядеть, если у нас под носом сидел убийца и мы – экстрасенсы! – его не почувствовали.

- Да какие вы сенсы?! – фыркнул Никодим. – Здесь-то перед кем выёживаться? Все свои.

- Не все, - холодно возразила Эльвира, и обвела магов тяжелым взглядом.

Экстрасенсы дружно потупились, и только исподтишка бросали на соседей косые взгляды.

- У меня волшебный шар с собой, - сказала та девушка, что не так давно хотела на воздух: – Могу попробовать спросить духов.

Вроде бы ее звали Оксана. Кирилл пару раз встречался с ней на подобных мероприятиях. Эльвира состроила гримасу, но потом сказала:

- Спрашивай. А мы, пожалуй, пока пораскинем мозгами. У кого был мотив убить Вольдемара?

- У всех, - фыркнул Никодим.

- И у тебя в том числе, - спокойно отметила Эльвира. – Вы с ним постоянно как кошка с собакой цапались.

- И я, - не стал отпираться Никодим. – И ты тоже. Ты ведь сама хотела стать председателем, не так ли?

- Также как и Регина.

- Я сидела слева от него, - холодно напомнила та. – А иголку ему всадили справа. Справа были вы двое.

- Это ничего не доказывает, - заявил Никодим. – Вы же тут все такие экстрасенсы! Ты могла иголку по кругу запустить.

Регина не стала утверждать, что она – маг высшей категории! – не смогла бы запустить в круговой полет обычную иголку, однако само обвинение решительно отмела.

- Я готова, - сообщила Оксана.

Перед ней на скатерти стоял хрустальный шар на медной подставке. Внутри, казалось, клубился туман. Оксана зажгла пару свечей и попросила убавить верхний свет. Регина молча щелкнула выключателем, но ближе подходить не стала. Остальные собрались вокруг Оксаны.

Какое-то время они дружно вглядывались в шар. Кто-то заявил, что действительно в центре шара что-то появилось. Тут даже Никодим проявил интерес. Кирилл пригляделся. Зрение у него было отличное, но и он едва рассмотрел нечто настолько крохотное, что увиденное можно было трактовать практически как угодно. Еще немного поразглядывав это нечто, Кирилл сказал, что лично он видит корень хрена.

- Должно быть, духи сегодня не в духе, - ехидно заметил Никодим.

Эльвира чуть не сплюнула. Оксана откинулась на спинку кресла и закрыла глаза. Лицо у нее побледнело, а по виску сбежала капля пота.

- Так! – сразу перешел к деловому тону Никодим. – Давайте-ка всё-таки откроем дверь и отправим ее на свежий воздух, а то она загнется прямо здесь. Демпингатор, ты чего это творишь?!

- Окно открываю, - отозвался Кирилл.

Он уже повернул ручку и чуть приоткрыл раму, с удовольствием сделав первый глоток ночного воздуха. Его взгляд – увы, безрезультатно! – нашаривал держатель, когда окрик старого астролога заставил его обернуться.

- Ты это… не трогай, - проворчал Никодим. – Что сказала Эльвира – это еще теория. Мало ли какая практика оттуда прилетит. Лучше выведи девчонку на веранду. Давай, давай! Сделай раз в жизни доброе дело.

Поскольку ответственный за спасение Оксаны был назначен, остальные экстрасенсы сразу утратили к ней всякий интерес. А ведь ей, похоже, действительно было не по себе. Быстро закрыв окно обратно, Кирилл поспешил к Оксане.

- Ключи в кармане у мертвеца, - напомнила Регина. – И брать их – дурной знак.

Эльвира молча прошла в президиум, обшарила тело и вытащила ключи. Регина отступила в сторону. Эльвира отперла замок и решительно распахнула двери.

За порогомрасполагался просторный холл с лестницей на второй этаж. Кирилл успел побывать там в свой прошлый визит: слева и справа шикарные спальни, а посередине – библиотека. Так, по крайней мере, она называлась, а три шкафа с книгами эти притязания обосновывали.

Эльвира, едва шагнув в холл, первым делом посмотрела наверх. Кирилл сразу сообразил, что она высматривала. Библиотека располагалась прямо над «президиумом». Стало быть, окна в библиотеке были прямо над той секцией, через которую, предположительно, застрелили Вольдемара. Однако с последнего собрания там кое-что изменилось. Хозяин коттеджа втиснул туда третий шкаф с книгами и напрочь закрыл ими оба окна. В оставшуюся щель и кошка бы не пролезла. Разве что мышка. Но это должна была быть очень крохотная мышка, иначе четверо экстрасенсов, со скуки пялившихся в окно, ее бы заметили. Вот только малютку однозначно бы ветром унесло.

В голове Эльвиры, должно быть, пронеслись похожие мысли. По крайней мере, она даже не ступила на лестницу, ведущую вверх. Вместо этого, Эльвира решительно отправилась к главному входу.

Двустворчатая дверь под узорной аркой вела из холла на парадное крыльцо. Кирилл, внимательно глядя перед собой (освещение в холле было скудное, а мебели хватало), повел девушку налево. Там была стеклянная дверь, а за ней располагалась крытая веранда с видом на озеро.

- Где у них кухня? – ворчливо осведомился Никодим.

Кирилл машинально махнул рукой направо. Сам он в прошлый раз тоже не сразу заметил еще одну дверь в холле. Она пряталась в тени лестницы. Громко ворча о том, что ему положено молоко за вредность, Никодим побрел туда.

Из зала донеслось тихое завывание. Кирилл с Оксаной оглянулись – точнее, оглянулся молодой человек, а девушка лишь чуть повернула голову.

Лысый колдун, простерев руки над телом покойного, произносил какое-то заклинание. Недавняя соседка Кирилла, прикрыв глаза, медитировала с картой Таро в руках. Не иначе с той самой, где была изображена Смерть. Высокий юноша с растрепаной прической медленно шел со свечой вдоль окна. Регина стояла на пороге, скрестив руки, и наблюдала, как новички упражнялись в эзотерике.

Аккуратно подвинув ногой стул с дороги, Кирилл едва смог открыть дверь на веранду.

- Ну и ветродуй! – сказал он. – Может, лучше здесь посидишь?

Оксана отрицательно помотала головой.

- Спасибо. Лучше там. Свежий ветер – что может быть полезнее?

- То-то от него люди простужаются, - усмехнулся Кирилл.

Он вывел девушку на веранду и усадил в кресло с таким расчетом, чтобы деревянный щит при входе – летом тут было кафе, и на нем вывешивали меню - хоть немного укрывал ее от непогоды. На соседнем кресле валялся плед. Кирилл укрыл им девушку и та благодарно кивнула.

- Как думаешь, - спросила Оксана. – Кто убил Вольдемара?

Кирилл пожал плечами. По большому счету, верховного мага никто тут не жаловал. Он ни разу не помог никому из местных коллег, зато совсем не стеснялся использовать их в своих целях. Бывало, что и подставлял, и откровенно обманывал, однако Кирилл не слышал, чтобы Вольдемар кинул кого-то на столь большую сумму, чтобы за нее можно было убить. На гастролерах они теряли куда больше, чем раньше на верховном маге, и ведь именно он придумал, как решить проблему.

Правда, со смертью верховного мага уходили и его притязания на председательство в ассоциации, но претендовать на вакантный пост могли лишь трое «достойнейших». Эльвира уверенно расширяла свой бизнес и не скрывала намерения превратить ассоциацию в филиал своей компании. Самолюбивая Регина жаждала высокого поста ради него самого. Никодим – ради того, чтобы отобрать его у Вольдемара. Любой другой, сунувшийся вперед этих трех, был бы ими безжалостно растоптан.

Впрочем, смерть Вольдемара обесценила пост председателя. Эльвира права. Если милиция найдет преступника раньше, чем собравшиеся здесь маги, их и без того шаткая репутация падет так низко, что ассоциация им, пожалуй, и не понадобится.

Вот ведь, легки на помине! На дороге у поворота к коттеджу замелькали красно-синие огни. Милиция всерьез отнеслась к словам Никодима. К коттеджу спешила колонна аж из четырех машин. Если и дальше будут так гнать, то минут через десять уже подкатят к крыльцу.

Кирилл рванул обратно к двери.

- Куда ты? – удивленно окликнула его Оксана.

- Спасать нашу репутацию, - на ходу отозвался молодой человек.

Он только что сообразил, кто убийца – и еще, что действовать надо быстро. Во-первых, милиция была уже на подходе, а во-вторых, чтобы не передумать. Такого врага и врагу не пожелаешь! Вот только Кирилл очень не любил, когда его подставляли, усматривая в этом вызов своему дару астролога - человека, способного заглянуть в будущее.

Однако мысль об ответной реакции на обвинение всё-таки умерила его пыл, и через холл Кирилл уже не пробежал, а шустро прокрался, пригибаясь, как под обстрелом. Из зала по-прежнему доносились завывания, и к ним добавились удары в бубен. Эльвира, приоткрыв парадную дверь, задумчиво смотрела на приближающийся кортеж. На кухне хлопнула дверца холодильника.

Кирилл тихонько проскользнул в дверь. Никодим стоял с пакетом молока в руках. Слева от него был разделочный стол, справа – еще одна дверь. Судя по расположению, она должна была выходить на задний двор. Кирилл в прошлый раз забрел туда по ошибке, когда искал здешний сад камней.

Почувствовав, что он на кухне больше не один, Никодим оглянулся.

- А, это ты. Если за молоком, там еще осталось. – Никодим кивнул на холодильник.

- Нет, спасибо, я к вам.

- Хм… Чем могу помочь?

Кирилл собрался, как перед прыжком в ледяную воду, и выдал:

- Признайтесь, что это вы убили Вольдемара.

- Хм… И зачем мне это? – вопросил Никодим. – Я имею в виду убийство.

- Вы всегда с ним враждовали, - ответил Кирилл. – А тут такая возможность утопить его окончательно.

- Как версия – убедительно, - согласился Никодим, и отставил пакет на стол. – А доказательства?

- Думаю, оно еще у вас, - сказал Кирилл. – Или спрятано где-то здесь, на кухне, но это вряд ли.

Никодим никак не прореагировал на эти слова, ожидая продолжения.

- Магия, конечно, существует, - менее уверенно продолжил Кирилл. – Но левитация – это уже из области кино. Иголку кто-то запустил в Вольдемара. Не щелчком, понятное дело, а посредством какого-то устройства. Не из окна – там буря, но в помещении спрятать это приспособление толком тоже негде. Остается только само окно. Там, напротив президиума, как раз был держатель.

- Президиум? – переспросил Никодим. – Да, основательно вам Вольдемар мозги закомпостировал своей ассоциацией.

- Пёс с ним, с Вольдемаром, - честно сказал Кирилл. – Но вы же всех этим убийством подставили.

- Лес рубят, щепки летят, - философски заметил Никодим. – Хотя ты-то чего так разволновался? Ты же не сенс, как это бесовское племя.

- Но я и не убийца, - сказал Кирилл. – И покрывать вас не собираюсь.

- Да я от тебя этого и не жду, - проворчал Никодим. – Ладно, Холмс доморощенный на мою голову, рассказывай, чем ты собрался меня прижать.

- Хорошо, - согласился Кирилл: - С этим держателем мне подозрительно стало, что он всего один. Место приличное, посетители тоже, - здесь Никодим громко фыркнул, но молодой человек продолжал: - Вряд ли растащили остальные держатели, а если бы и растащили – хозяева бы новые закупили. Больше, как я говорил, спрятать эту иглометалку негде. Получается, он плюс дистанционное управление.

- Тут согласен, - спокойно кивнул Никодим. – Мыслишь верно. Теперь почему я? Окна-то мы из-за Регины пооткрывали. Со свечами была ее идея.

- Это верно. Но сняли-то его вы! Когда свет погас, и погас, кстати, по вашему приказу, я услышал скрип у окна, через которое якобы стреляли. Но рамы тут не скрипят. Моя, по крайней мере, не скрипела, да и ваша, уверен, тоже. Коттедж-то элитный. Потом свет включился, и у окна были только вы. В темноте мы пробыли не так долго, а Регина вообще сразу к дверям рванула – это в другую сторону. Да и к окну ей мимо вас с Эльвирой пришлось бы пробираться, а вкруголя она точно бы не успела. Эльвире опять же пришлось бы пробираться мимо вас, а у вас нет никаких оснований ее выгораживать.

- Это точно! – фыркнул Никодим.

- Поэтому я и утверждаю, что устройство было и его сняли вы, - продолжил Кирилл. – А сняв, прихватили с собой. Там, на окне, его нет.

- А если убивец просто выкинул его в окно? – подбросил новую версию Никодим. – Там ведь потом хрен найдешь. Ты об этом не подумал?

- Подумал, - сказал Кирилл. – Будь это кто-то другой, он бы так и поступил. Но тогда убийство раскрыть будет затруднительно, у нас в милиции не Шерлоки Холмсы работают. Хотя, конечно, куда деревяшку волны вынесут – большой вопрос. Могут и менты найти, но могут - и наши экстрасенсы. А вам – только вам! – нужно, чтобы колдуны в этом деле облажались. Вы и так сильно рискуете, значит, нельзя оставлять им ни единого шанса. Вот я и подумал: вы бы не выбросили иглометалку в окно, и не оставили бы в зале, где на нее мог бы кто-нибудь наткнуться. Вы подбросите ее позже, куда сочтете нужным.

- Хм… И что же ты тогда сразу меня не обвинил? – спросил Никодим. – При всех. Устроили бы обыск…

- Я тогда не сообразил, - признал Кирилл. – Только когда машины увидел – понял.

- Какие еще машины?

- Судя по мигалкам – милиция. Та самая, которую вы вызывали. Им от города по дороге больше часа пилить, а они уже на подходе. Поэтому вы и нервничали. Вам уже пора было кого-нибудь убить и похоронить репутацию Вольдемара, а он всё трепался и трепался. Потом еще с картами этими…

- Но, согласись, смерть ему удачно выпала, - фыркнул Никодим.

- Угу. Вы подстроили?

- Нет. Но не мог упустить такой красивый случай. Что до остального…

В руках Никодима словно из ниоткуда появилась тот самый пропавший с рамы держатель. Старик держал ее как пистолет, и направлен он был на Кирилла. Другая рука Никодима уже сжимала крохотный пульт, и его большой палец был занесен над единственной кнопкой.

- Тут ты прав, - продолжил Никодим. – Ну что ж. Дела, юноша, надо всегда доводить до конца. Попадешь в ад - передавай привет Вольдемару. Согласись, я всё-таки утер ему нос.

- Вы не забыли, что уже стреляли из этой штуки? - напомнил Кирилл.

Никодим усмехнулся.

- Юноша, однозарядное оружие еще в годы моей юности считалось устаревшим.

Раздался тихий звон. В первый момент Кирилл принял его за удар колокола. Того, что звонил по нему. Потом Никодим, закатив глаза, рухнул на пол. За его спиной стояла Эльвира со сковородкой в руках.

- Особая женская магия, - с легкой улыбкой сказала она и отбросила сковородку на стол. – А ты здорово сообразил.

- Вы, как я вижу, тоже, - вернул комплимент Кирилл.

- Я? Нет. Я увидела, как ты крадешься, и решила присмотреть за тобой. У меня же ключи от всех дверей, вот я и зашла с тыла.

Она кивнула на ту дверь, что вела на улицу. Теперь она была чуть приоткрыта. По окнам скользнул свет фар.

- Приехали, - сказала Эльвира. – Как раз вовремя. Присмотри за ним, а я пойду встречу гостей.

Кирилл кивнул.

- И спасибо вам за… - он кивнул на сковородку.

- Пустяки, сочтемся, - отозвалась Эльвира, и уже в дверях оглянулась. – Кстати, если тебе надоела независимость – в моей команде найдется место для такого толкового парня.

Везувий

Эта история случилась в самом начале мая. Когда, как писал поэт, весенний первый гром… Короче, непогода разыгралась и повалила столб линии электропередачи. Всю стройку обесточила. Нет, конечно, кое-что можно было и от аккумуляторов запитать, но это так, по мелочи, а стройка-то была серьезная. На окраине города Штукино строили торговый центр! В два этажа, с кинотеатром и парковкой аж на пятьдесят автомобилей - а больше их в Штукино и не было.

Начальство почесало в затылке, на последствия урагана глядючи, да и повелело временно перебросить строителей на другой объект. Там как раз уже все сроки горели ярким пламенем. В торговом центре одна бригада осталась, да и та всего из трех человек.

Ближе к полудню бригадир Михалыч приехал на объект проверить, как там его архаровцы. Чем заняты? То есть фронт работ он им лично еще с самого утра определил, но ведь работа порученная и работа выполненная - это, как говорят в Одессе, две большие разницы, а у этой троицы так и вовсе понятия диаметрально противоположные. Да, Михалыч хоть и был строителем, но человек он был образованный и такие сложные понятия как "диаметральная противоположность" озвучивал без запинки! Оттого его и назначили бригадиром.

Приехал Михалыч на черном автомобиле, который официально именовался "Джип Чероки", но иноземное слово "Чероки" ничего не говорило даже такому образованному человеку, как бригадир строителей, и Михалыч называл машину "Джип Чирика". Мол, нечего мне тут чирикать, у меня вон своя чирика есть. Так подчиненным и говорил, когда те бузить начинали.

Михалыч припарковался перед самым входом в торговый центр и выбрался из машины. Сильнейший порыв ветра чуть не усадил его обратно на сиденье. Причем бригадир был мужчиной крупным. Такого и ураганом хрен подвинешь.

- Ну и ветрюган, - проворчал Михалыч, захлопывая дверцу "Чирики".

А ведь утро после бури выдалось таким тихим, таким солнечным - прямо не утро, а картинка. И вот пожалуйста! Опять задуло. По небу ползли темные хмурые тучи, сурово намекая, что и дождь немного опосля будет, причем хороший такой ливень, а не какая-нибудь там изморось.

Михалыч окинул будущий торговый центр внимательным взглядом. Бетонный скелет здания живописно возвышался на фоне векового леса, словно останки доисторического чудища. Крышу строители уже возвели, а вот стены были только с левой стороны и наполовину - тоже на левую - спереди. Оставшиеся проемы были временно заделаны толстыми листами фанеры. Это чтобы бомжи и мальчишки внутрь не лазали. На листах уже красовались граффити: всякие иноземные слова в цветной окантовке, монстры разной степени художественности и то слово, которое на любом приличном заборе присутствует. Традиция. Хотя его можно было бы и не малевать такими аршинными буквами-то!

Придерживая левой рукой шляпу, Михалыч направился к дверям. Створки были такие массивные, что смогли бы послужить и крепостными воротами. Заказчик специально оговорил такие, чтобы они смогли сдержать наплыв покупателей в дни распродаж. Можно подумать, вся тысяча с хвостиком жителей Штукино в едином порыве эти двери штурмовать будет. Михалыч распахнул одну створку и шагнул внутрь.

В широком холле царил полумрак. Электричество по-прежнему отсутствовало и свет проникал внутрь лишь через окна второго этажа. Туда, на второй этаж, вела широкая лестница. Едва Михалыч шагнул к ней, как налетел порыв ветра и открытая створка с грохотом захлопнулась. Наверху раздался ответный грохот. Михалыч тотчас задрал голову. По потоку скользнула тень, и черной молнией метнулась вниз.

Но Михалыч был строитель тертый! Ведь на стройке в любой момент может приключиться чрезвычайное происшествие или, как его именуют для краткости, ЧП. Причем, на самом деле, это еще хорошо. Ну что за стройка без ЧП? Без ЧП строители расслабляются, не получая стимулирующих люлей - а раздавать их авансом никак нельзя, время нынче такое, гуманистическое! - и соответственно в итоге у них получается или долгострой, или такое ЧП, что лучше бы долгострой. Поэтому опытный строитель всегда настороже.

В общем, отскочил Михалыч в сторону еще до того, как сверху слетел закопченный бак. В нём на прошлом объекте кипятили смолу, а на этом - разводили краску. Объемом бак был литров сто, и в данный конкретный момент оказался заполнен краской до краев. Когда он об пол жахнул, весь холл краской забрызгало. Ну и Михалыча заодно.

- Едрить твою! - только и успел сказать потрясенный бригадир.

А сам бак, отскочив от пола, врезался в дверь и распахнул обе створки разом. Остатки краски забрызгали весь борт "Чирики". Потом и сам бак о борт приложился. "Чирика" мужественно приняла удар, как средневековый рыцарь принимал вражеское копье на щит. Покачнулась, но устояла. На борту появилась свежая вмятина, а бак грохнулся на асфальт да так и остался там лежать, истекая краской. Посмотрел Михалыч на всё это безобразие, воскричал матом, да и помчался наверх, люлей давать.

Примерно на полпути ему попалась старая деревянная рама. Вчера вечером - это бригадир помнил абсолютно точно - именно на ней стоял злополучный бак с краской. Михалыч перескочил через раму подобно призовому архару, одержимому жаждой суровой справедливости, и влетел на второй этаж, готовый карать, не отходя от кассы. Карать было некого.

- Не понял! - сурово молвил Михалыч, и огляделся.

Второй этаж торгового центра по плану должен был стать центром развлечений. Центром этого центра была широкая открытая площадка, на которую и выходила лестница. Здесь никого не было. Укрытий тоже не наблюдалось. Собственно, навернувшаяся вниз рама была единственным, за чем хотя бы теоретически мог укрыться человек.

Над входом в здание нависал широкий балкон. Там в будущем планировалось разместить кафе или даже солидный ресторан с видом на городские окраины, а в настоящем там у строителей стихийно образовалась курилка. Балкон отделяла кирпичная стенка ровно в метр высотой. Выше начинались большие панорамные окна. Стеклопакеты туда уже вставили, а вот кирпичи еще даже штукатурить не начинали. Михалыч выбежал на балкон и заглянул за стенку. За ней тоже никого не оказалось.

К перилам была прикручена проволокой банка из-под кофе, служившая курильщикам пепельницей. Михалыч строго-настрого запретил им запихивать хабарики в незаделанные технологические отверстия и пользоваться пепельницей, но до отдельных индивидов запрет не доходил даже после прилюдного получения люлей. Ветер порывался оторвать банку, но та держалась крепко и только проволокой тихонько поскрипывала. Озадаченно покачав головой, бригадир направился вглубь здания.

Свою бригаду он нашел именно там, где и она должна была быть: в помещении кинотеатра. Это практически уже в самом конце здания. Попасть туда можно было по широкому и полутемному коридору, в котором Михалыч опять же никого не обнаружил. Впрочем, из коридора в обе стороны отходили переходы в другие секции и просто входы в отдельные помещения, которые после отделки должны были бы стать всякими служебными закутками, начиная от туалетов и заканчивая кассами собственно кинотеатра. Двери в кинозал размещались в торце этого коридора и были закрыты. Из-за них доносилась музыка и противный визг штробеля.

Когда Михалыч ворвался в зал и возопил нецензурными словами с редкими вкраплениями связующих предлогов, трое строителей обернулись к нему с недоумением во взоре. Мол, командир, ты чего? Работаем мы. Михалыч окинул их строгим придирчивым взглядом. Выглядело так, что да, работали.

Эдик варил сцену. В кинозале планировали не только фильмы крутить, но и выступления устраивать. Металлический каркас сцены был уже собран и Эдик с портативным сварочным аппаратом приваривал отдельные детали конструкции друг к другу. У стены справа на стремянке застыл со штробелем в руках Артем. Пропиленная им в стене линия выглядела откровенно кривовато. Все-таки Артем был только электриком. Впрочем, кривые пропилы потом скроются за декоративными панелями, где их никто и никогда не увидит. У левой стены Джамшут ее же и штукатурил. Этот, напротив, клал материал так ровнехонько, что по нему направление к центру Земли можно было сверять.

- Так! - строго заявил Михалыч, обводя бригаду взглядом.

Строители тоже переглянулись. Артем слез со стремянки и отложил штробель. Эдик выключил радио и теперь тишину нарушало только тихое фырчание бензинового генератора. Михалыч вышел вперед. Над залом была растянута сеть, с которой на проводах свисали лампочки. Больше всего их было над сценой. В их свете Михалыч предъявил бригаде испорченные краской брюки.

- Ну и что это значит? - строго спросил бригадир.

- Так эта краска, насяльника, - отозвался Джамшут.

На самом деле его звали совсем не так, вообще ни одной буквы с именем не совпало, но очень уж он был похож на персонажа известного телешоу.

- Я знаю, что это краска, - ответил Михалыч. - Скажу больше, я знаю, что эта та самая краска, которая была выставлена у вас там у лестницы, - тут он указал пальцем назад, на закрытые двери у себя за спиной. - Только вот почему вы тут, а краска там?

- Так запах, насяльника, - пояснил Джамшут. - Зала закрыта. Тута и вота пахнет шайтан-машина.

Он, в свою очередь, указал пальцем на бензиновый генератор. Тот действительно откровенно пованивал.

- Это как же вас так угораздило? - спросил Эдик.

- А это не меня угораздило, - строго ответил ему Михалыч. - Это бак с краской на меня упал. Идите, полюбуйтесь!

Бригада дружно проследовала к главной лестнице. Увидев последствия падения бака, Эдик присвистнул, а Джамшут заохал.

- Как же она туда навернулась-то? - озадаченно произнес Артем.

- А это я у вас хотел спросить, - ответил ему Михалыч. - Небось, оставили на самом краю, а как дверь внизу хлопнула, так она и поехала.

Лично ему именно так всё и представлялось. Бригада поленилась тащить бак дальше, чем нужно, и оставила его, едва втащив раму на второй этаж. Надо было бы сразу выдать за это люлей вообще всем. Это было бы педагогично, но не справедливо, а Михалыч был человеком справедливым и карал только за дело. Состав преступления был, что называется, налицо, но масштабы покарания требовали осмысления. Михалыч на секунду задумался. Этой паузой и воспользовался Джамшут.

- Какая края, насяльника? - произнес он. - Вот тута она стояла. Никакая края.

Джамшут указал, где, по его мнению, стояла рама с баком. От края - почти метр! Чтобы сдвинуть оттуда полный столитровый бак - это нужен был ураган похлеще ночного, а ведь здесь, в коридоре, и нынешний ветрюган практически не ощущался. Стеклопакеты свое дело делали.

Михалыч глянул в пол, потом матернулся и присмотрелся повнимательнее.

- А ну-ка, посветите мне! - приказал он.

Артем молнией метнулся до кинозала и принес фонарь. По знаку Михалыча он направил луч света прямо ему под ноги. По бетонному полу тянулись две отчетливые темные полосы. Они начинались там, куда указывал Джамшут и заканчивались на самом краю лестницы. Михалыч оглянулся на раму. Та лежала ножками вверх. Ножки были стертые, измочаленные и вполне могли бы оставить точно такой след, если бы раму волокли по полу.

- Так! - сказал Михалыч. - Ну и кто всё это устроил?!

Трое строителей, отступив на шаг, дружно сказали "не я" и замотали головами.

- Разберемся, - сказал Михалыч.

На самом деле, затаить обиду на Михалыча могли все трое. Эдик - заядлый курильщик, не раз попадался на том, что дымил где не положено и, главное, распихивал хабарики куда только душа пожелает. Михалыч его пару раз прилюдно и сурово воспитывал, но уроки не шли впрок. Артем отличался излишней безалаберностью. На прошлом объекте так провода подключил, что не только объект, а целый район обесточил. За что и получил от бригадира. Джамшут на недавней шабашке пытался спереть у заказчика старый медный кумган. Мол, тому он всё равно не нужен, он его под клумбу приспособил, а Джамшуту на исторической родине пригодится. Разошлись тогда, помнится, полюбовно - Джамшут получил люлей за кражу и выкупил этот чертов кумган за сущие гроши, но осадочек-то наверняка остался.

Отобрав у Артема фонарь, Михалыч склонился над следом. Тот был одинарный. То есть, либо раму тащили в обе стороны строго по одной линии, либо тащили ее только в одном направлении. В каком именно, Михалыч так и не понял. Он всё-таки был бригадиром, а не следопытом. Скорее всего, тащили к лестнице. Втроем ее даже с баком поднять не так и сложно, а вот в одну харю - это уже отдельный вопрос.

- Вы думаете, что это мы ее на вас скинули? - осторожно осведомился Артем.

- Думаю, кто-то из вас, - ответил ему Михалыч.

О том, что бригадир приедет сегодня на объект - знали, опять же, все трое. Михалыч не любил устраивать сюрпризы. Пусть лучше знают о проверке и работают как следует, чем он накроет бригаду за бездельем.

- Где вы были перед моим приездом? - строго спросил Михалыч.

- Так, работали, - ответил за всех Эдик.

- А конкретно? - спросил Михалыч.

Каждый перечислил, где он был и чем занимался. Это полностью соответствовало тому, что Михалыч наблюдал сам, когда ворвался в кинозал, из чего бригадир сделал вывод, что строители не врут. Но ведь раму можно было подвинуть и заранее!

- А кто выходил из кинозала? - строго спросил Михалыч.

Как оказалось, выходили все, но по одному. Эдик, понятное дело, курить бегал. Джамшут - в туалет, съел за завтраком что-то не то и теперь животом маялся. Биотуалет стоял в закутке в коридоре. Артем тоже туда выходил раз или два. Точнее он не помнил.

Михалыч попытался устроить им перекрестный допрос, как в книжках про детективов делается, но фокус не удался. У каждого на сегодня был свой фронт работ и друг за дружкой никто не следил. Другими словами, любой мог выйти наружу незаметно.

- Угу, - сказал Михалыч. - Выйти-то незаметно мог любой, но чтоб устроить мне эту подлянку, надо было все рассчитать!

Строители посмотрели на Артема. Тот считался самым умным в бригаде.

- А что я-то? - пробормотал он.

- Тихо! - прикрикнул на него Михалыч.

Артем сжался и в таком положении застыл.

- Значит так, - сказал Михалыч. - Чтобы рама кувырнулась вниз, ее надо было поставить на самый край, - он строго указал себе под ноги, где проходили следы. - И сделал это один человек. Ему пришлось ее перетаскивать. Все вы справились бы с такой задачей. Кроме того, ей для падения был нужен первоначальный импульс. Вы на объекте не первый день, и знаете, как тут все сотрясается, если дверью хорошенько хлопнуть. Но я дверьми не хлопаю! Значит, ее должен был захлопнуть ветер. Ветрюган нынче знатный, но кто из вас троих был на улице? Кто знал, что с утра погода поменялась?

Он строго посмотрел на Эдика. Тот виновато понурился. По его лицу Милхалыч понял, что он прав в своих подозрениях и, не сходя с места, выдал Эдику положенных люлей. Как залепил с размаху, так Эдик потом рассказывал, что у него аж искры из глаз посыпались.

На самом же деле искры были не из глаз, а из портативного сварочного аппарата, который Эдик все еще держал в руках. Искры попали на первый этаж, а там краска, деревянные леса, собранные и сложенные в одном из коридоров, и целых триста рулонов обоев в другом. Сгорело все это подчистую, да еще и стены так закоптило, что целая бригада мойщиков потом неделю копоть оттирала!

Люлей за это отхватили все. Даже Михалыч. Даже начальство Михалыча. Начальство начальства люлей не отхватило, но пару дней посидело на измене, пока заказчик решал, что с горелым объектом делать. В итоге он, как говорят, махнул рукой и сказал: "да гори оно все огнем! Отмывайте и достраивайте". Заказчик тоже был человек тертый и понимал, что после таких люлей строители будут работать как стахановцы.

И ведь не ошибся! Стройку закончили точно в срок, что явление для этих краев воистину небывалое. А к Эдику с тех пор намертво прилипло прозвище: "Везувий".

Цветник

Яхта называлась «Оранжерея». Длинная, стройная, изящная — она была создана, чтобы бить рекорды и покорять океанские просторы, но, увы! У ее владельца были на уме совсем иные победы. Снизу, из открытого иллюминатора, донесся женский смех. Я нахмурился. Нет, не подумайте, что я разделяю всю эту чушь типа «женщина на корабле — к несчастью», но мы ведь вроде как скрывались. И не от каких-нибудь папарацци, а от профессионального убийцы. Шесть трупов за три дня! Причем все — тертые бандиты, прошедшие суровую школу девяностых.

Да, те еще клиенты попались. Пока я организовывал их исчезновение из загородного клуба, мой партнер навел справки. Полученный полчаса назад отчет жег карман, и отнюдь не глаголом. Похоже, на этот раз мне предстояло спасать самую настоящую ОПГ. Для тех, кто в девяностые счастливо разминулся с реальностью, поясню: ОПГ — это организованная преступная группировка. Мафия в миниатюре.

Сейчас-то они, конечно, стали респектабельными бизнесменами, но, согласно тому же отчету, не сильно перепрофилировались. Мой клиент, по паспорту Денис Артемьевич Кононов — фамилия точно была липовой, насчет имени-отчества не уверен — торговал оружием. После развала СССР этим многие баловались, благо «товара» оказалось предостаточно. Одни задействовали старые армейские связи, другие просто грабили склады. Мой клиент практиковал и то, и другое, а когда веселые деньки закончились, сумел как-то примазаться к нашему умирающему ВПК и теперь вполне легально гнал оружие на экспорт. География поставок: от Ближнего Востока до Латинской Америки.

Вот там, в Мексике, они кому-то на хвост и наступили. По крайней мере, первый удар был нанесен именно там. Мой клиент почему-то умолчал о деталях, а они впечатляли. Пару недель назад там пошел ко дну целый корабль с «товаром». Поскольку затонул он недалеко от берега, то груз удалось поднять, а вместе с ним и семь трупов, до которых не успели добраться акулы. Согласно заключению тамошнего эксперта, все они были убиты из одного пистолета — нашего отечественного ТТ.

А ведь те шестеро, о которых я упоминал ранее, также были застрелены из ТТ. Был ли «мексиканский» ТТ и «наш» одним и тем же — пока оставалось под вопросом, но в том, что во всех случаях его держала одна рука, я был уверен на все сто процентов. И что самое скверное: мы до сих пор не знали, чья это рука. Тем больше было оснований соблюдать осторожность.

Я огляделся. Мой клиент стоял там же, где я оставил его минут десять назад. Уже седой, но по-прежнему крепкий, в отлично сидящем на нем сером костюме, он казался мне скалой, о которую раз за разом разбивались житейские волны, пока, наконец, не сумели ее раздолбать. Они, конечно, постарались.

На том корабле, что пошел ко дну у берегов Мексики, находились его брат и жена. Правда, покойная супруга возрастом уступала на год младшему из сыновей клиента, ну да бесу в ребро многие седины покорны. Тела обоих были подняты на поверхность и опознаны, не оставляя место ложной надежде. Затем последовали приглашения уже в наш морг, где клиент опознал сначала старшего, а потом и среднего сына. От такого поворота событий служащие начали разбегаться кто куда. На большую часть мой клиент махнул рукой, но вот сегодняшний уход двух старых партнеров — это случилось уже при мне — был воспринят им очень болезненно.

И всё-таки как же не вовремя он расклеился! Из-за этих девиц нам придется заметать следы по новой, а единственный человек, которого хоть немного слушался наш «генератор проблем», он же младший сын моего клиента — сам клиент.

Держась за поручни — волны раскачивали яхту довольно основательно — я поднялся обратно на капитанский мостик. Сам капитан стоял в рубке за спиной у рулевого и мрачно смотрел ему в затылок. Словно решал: пристрелить его сразу или пусть еще помучается? Мостик прилепился к рубке сзади и справа, открытый всем ветрам и снайперу, если на берегу нашелся бы умелец послать пулю на полтора километра по движущейся цели. Точнее, двигалась яхта, а вот мой клиент застыл неподвижно именно там, где я ему категорически не рекомендовал даже появляться.

— Денис Артемьич, — обратился я к нему. — Давайте-ка мы всё-таки поговорим, и лучше не здесь.

— О чём, Олег? — равнодушно отозвался он, даже не повернув ко мне головы. — Деньги вы получили. Работу сделали.

— Сделал?

Он медленно кивнул. Я бы даже сказал: основательно так обозначил это движение.

— Вы обещали незаметно и безопасно доставить нас на яхту, — сказал он. — Мы все здесь, все живы и вряд ли нас кто-нибудь видел.

— Возможно, — согласился я. — Но, думаю, наш убийца уже сложил два и два, и сообразил, для кого наняли этих красоток.

Ветер очень кстати донес до нас их смех. Смеялись сразу две. У одной смех был звонкий, точно колокольчики, мне он сразу понравился, а у другой — резкий и, как мне показалось, не совсем искренний. Потом смех заглушила музыка.

— Да, это слишком очевидно, — признал Денис Артемьич. — Эта глупая самодеятельность дорого обойдется моему сыну, но каждый человек сам выбирает свою судьбу.

— Пока мы в одной лодке, я бы предпочел, чтобы подобные судьбоносные решения не принимались без моего одобрения.

Прозвучало это довольно резко, но я как раз рассчитывал малость встряхнуть своего клиента. Рисковал, конечно. Тот Денис Артемьич, которого я выводил через подвал из загородного клуба, запросто высадил бы меня из этой лодки прямо посреди Финского залива. В своей нынешней ипостаси Денис Артемьич едва повернулся в мою сторону. На лице застыло такое выражение, что я испугался, как бы он сам за борт не сиганул, и поспешил сбавить обороты:

— Ладно, что сделано — то сделано. Давайте лучше подумаем, как нам снова взять судьбу под контроль.

— Это невозможно.

— Откуда такой пессимизм? — я ободряюще улыбнулся, но мой клиент именно в этот момент снова отвернулся, и вторая попытка вытянуть его из хандры оказалась не успешнее первой: — За исключением этих девиц, все, вроде, прошло неплохо.

— Вот именно, — подтвердил Денис Артемьич. — Вы всё сделали отлично. Я проверял. Мои люди в клубе до сих пор уверены, что я там. Всех разгоню!.. — но эта маленькая вспышка тотчас прошла и он прежним бесцветным голосом продолжил: — И вот после такого успеха вмешивается мой сын и мы снова оказываемся там же, где начали. Это судьба, Олег, и нам от нее не уйти.

— Но, может быть, всё-таки попробуем?

Он пожал плечами — также основательно, как и кивал — и сказал:

— Поступайте, как считаете нужным.

— Как скажете, — сразу согласился я. — Только давайте договоримся — больше никаких опрометчивых поступков.

Очень уж мне его тон не нравился. Слишком спокойный. Да и мрачный ход моих мыслей Денис Артемьич уловил совершенно правильно. Он посмотрел вниз, в волны, потом на меня и в глазах его промелькнуло некоторое подобие искры:

— Ну уж нет. Если судьба пришла за мной, пусть она сама всю работу и делает. Довольно того, что я ей больше не мешаю.

На мой взгляд, и этого было многовато, но, по крайней мере, клиент не собирался создавать проблем, что уже хорошо. Остальное — мои заботы, и с ними я отправился к капитану. Тот оказался разумным человеком. Конечно, конечный пункт прибытия остался прежним: яхта держала путь в Лондон, традиционное прибежище отечественных неудачников, но, если хозяина не волновало, каким кривым зигзагом мы туда попадем, то капитан был согласен на любой маневр. Хозяином тут все именовали Дениса Артемьича, хотя номинальным владельцем яхты был его сын Дмитрий.

Убедив капитана изобразить маневр на Хельсинки, я покинул рубку. Палуба под ногами накренилась. Рулевой заложил слишком крутой поворот. Мой клиент никак на это не отреагировал. На волнах болталась какая-то хрень. Приглядевшись, я признал в ней полотенце. То ли с пляжа унесло, то ли расшалившиеся девицы из иллюминатора выбросили. Надо бы им, кстати, сказать, чтобы такими вещами не баловались. Не ровен час намотает тряпку на винты. Парусов, как мне сказал кто-то из матросов, на яхте нет, только голые мачты. На передней крепилась антенна, а задняя вообще была исключительно для красоты.

В кармане тихонько завибрировал мобильник. На экранчике высветился номер моего партнера. Я приложил мобильник к уху и еще не успел ничего сказать, как услышал металлический, созданный синтезатором голос:

— Здравствуй. Ты еще жив?

— Да, а что? Не должен был?

— Ты должен был позвонить пятнадцать минут назад, — напомнил металлический голос. — Что-то случилось?

— Да есть кое-что, — фыркнул я.

— Слушаю.

Я кратко обрисовал ситуацию. Еще из клуба сын клиента отзвонился на яхту и велел ангажировать девочек, чтобы ему было не так скучно прятаться. Эти болваны были рады стараться. Как раз к нашему прибытию успели. Хорошо хоть, у охранника на борту хватило ума обыскать прибывающих красоток. Точнее, конечно, полапать, но о профессиональных обязанностях он тоже не забывал.

Я успел застать на палубе последнюю красавицу. Надо признать, вкус у этого Дмитрия, в отличие от мозгов, был. Посмотреть тут было на что.

Среднего роста, даже чуть пониже меня, девушка могла похвастать такой фигурой, на которую наверняка оборачивались на улице. Лето выдалось жарким, и одежда не скрывала ее достоинств. Собственно, она вообще практически ничего не скрывала. Красная маечка на босу грудь прямо взывала сорвать ее. Всё равно ничего толком не прятала, только обзору мешала. Короткие красные шортики так обтягивали бедра, что в них не то что пистолет — пилку для ногтей спрятать было невозможно. Ножки ниже шортиков заслуживали отдельного описания, но тут мой партнер сухо попросил прекратить петь дифирамбы девице и сосредоточиться на деле.

По делу мне добавить было практически нечего. Разве что — обуви девушка не носила, но летом у нас многие красавицы так поступали, благо городок практически курортный и тротуары чистые, да и по пляжам в туфлях ходить неудобно. В руках девушка держала сумочку из красной кожи. Охранник заглянул и туда. Обнаружил: паспорт, мобильник, кошелек, пару ключей на кольце и немного косметики. В паспорт я не заглядывал, но имя спросил. Девушку звали Роза.

— Она такая же Роза, как я — кардинал Ришелье, — прозвучало в трубке.

Возможно, в документах и значилось иначе, но имя Роза ей действительно очень шло. Ее темные волосы были собраны в замысловатую прическу, которую поддерживали не меньше дюжины крохотных заколочек. На каждой, понятное дело, красовалась такая же крохотная розочка. Прямо не роза, а целый розовый куст. Можно даже смело сказать: распустившийся розовый куст. Я бы с радостью сорвал этот цветок, но натолкнулся на колючий взгляд и увял, а девушка ушла развлекать нанимателя.

— Паспорт общероссийский или загран? — уточнил металлический голос.

— Хм… — я задумался, припоминая: — Обычный. Точно, обычный. Да и вещей с собой практически нет. Не готова она к заграничному вояжу.

— Это может означать две вещи. Первое: наниматели не проболтались о цели путешествия. Второе: девица не намерена долго задерживаться на яхте. Ты уверен, что у нее не было возможности пронести оружие на борт?

— Уверен, — сразу ответил я. — Если каждая подвергалась такому же обыску, то ничего они на борт не пронесли, а охранник заверил меня, что ни одной не пропустил. Если они все такие же как последняя, то я ему верю.

Мой партнер громко фыркнул. В изложении синтезатора это прозвучало как стремительное съезжание куска металла по напильнику.

— Ну, разве что нечто совсем суперэкзотическое, — продолжил я. — Вроде капсулы с ядом в каком-нибудь интересном месте…

— Бред. Ищи пистолет.

— Думаешь, он всё-таки на борту? — понизив голос, спросил я.

Под «он» я подразумевал скорее убийцу, чем его орудие труда, но, судя по предыдущим преступлениям, эти двое были неразлучны.

— Да, — прозвучало из мобильника. — Убийца действует быстро и всегда успешно, не тратя времени на подготовку. Тут у нас снова два варианта. Первое: он очень талантливый импровизатор. Второе: кто-то изнутри снабжает его информацией. Мне представляется более вероятным второй вариант. Как минимум, где и когда встречать корабль с оружием — ему кто-то должен был сообщить.

— Похоже что так, — признал я.

— Тогда ищи пистолет. Если я не ошибаюсь, он скоро выстрелит. А я пока придумаю, где тебя с этими девицами безопасно высадить с яхты.

И связь прервалась. Я снова оглянулся на клиента. Дмитрий Артемьич продолжал меланхолично созерцать волны. Берег растаял в наползающих сумерках. Где-то вдалеке одиноко и тоскливо закричала чайка.

***

В кают-компании гремела музыка. Гремела так, что за ней не то что пистолетного выстрела, пушечной канонады было бы не расслышать. Светомузыка сверкала четырьмя цветами, но — спасибо и на том — не била по глазам. В таком полумраке она, бывало, просто ослепляла. Здесь же только придавала ему красок. Единственный открытый иллюминатор был здесь же, у самой двери, обеспечивая приток свежего воздуха.

Ровно четверть кают-компании — а она сама по себе была не маленькой — занимала сцена. Там вокруг шеста самозабвенно кружилась восхитительная девушка. Длинные темные волосы волной скользили за ней по воздуху. И так грациозно она кружилась, что волосы не провисали и не дергались, а плыли и плыли, выписывая в воздухе плавные замысловатые узоры. Я так этим залюбовался, что даже не сразу обратил внимание на прочие достоинства стриптизерши, а это кое-что да значит.

Девушка была восхитительна. С такой стройной фигурой на каком-нибудь конкурсе красоты она ни в чем не уступила бы Розе. Несколько синих тряпочек на полу отмечали, как далеко разлетелась сброшенная во время танца одежда. Когда я вошел, в полет как раз отправлялся последний ее элемент: пара тоненьких полосочек, вообще непонятно что способных прикрыть. Приземлилось это синее нечто в шаге от охранника, подпиравшего стенку рядом с дверью. Тот разве что только рот не разинул. Глаза уже где-то в районе прелестей танцовщицы, волнами следовали параллельно ее волосам. Меня охранник вообще не заметил. Я покачал головой: а если бы зашел убийца?

Музыка начала смолкать. Композиция заканчивалась, а вместе с ней и танец. Девушка словно стекла вниз по шесту и распласталась на полу, накрывшись волосами.

Я тихонько кашлянул. Охранник так вздрогнул, будто подпрыгнул.

— А, чёрт, это ты?

— Не чёрт, но да, это я.

Охранник фыркнул. Девушка на сцене медленно подняла голову.

— Кто там еще? — раздался недовольный голос.

Дверь, в которую я вошел, косяком упиралась в правый борт, а голос доносился слева. Там, по центру, у стены, в широченном кресле-диване развалился худощавый молодой человек. В мятой тенниске и потертых джинсах — по виду и не скажешь, что это теперь уже единственный сын крупного мафиози и бизнесмена. Но это был он, Дмитрий.

На широком подлокотнике его кресла примостилась еще одна красавица. Этой я бы пока отдал третье место. Не потому что она была несимпатичной, нет, просто две другие были еще лучше. Эта казалась более худой. Именно казалась. Со второго взгляда я отметил и развитые мышцы, и приятные глазу округлости, но все это скрадывалось общим впечатлением. Острый носик, цепкий взгляд, которым она меня одарила в ответ, вся ее поза — подобравшаяся и вместе с тем открытая, она почему-то сразу напомнила мне ласку. Гибкую и хищную, но на первый взгляд белую и пушистую. У деда на даче одна такая жила — сначала всех кур передушила, а потом мышей ловила.

Как бы и эта клиента не придушила! Хотя версия моего партнера о пистолете пока оставалась у нас главной, а этой красотке спрятать его было негде.

Девушка была полностью обнажена. Длинные черные волосы, свободно спадающие на плечи и ниже, чисто формально прикрывали остроконечные груди, но те упорно прорывались на свободу. Одной рукой девушка опиралась на спинку кресла, другой снизу держала поднос. На подносе стоял всего один бокал, наполненный прозрачной жидкостью, и вряд ли там была вода.

Все это я успел разглядеть, пока охранник поворачивался и докладывал:

— Это наш детектив, босс.

— А, заходи, старичок, — протянул Дмитрий повеселевшим голосом и махнул рукой, предположительно изображая приглашающий жест. — Присоединяйся к нам. А я было подумал, что это мой старикан опять морали будет читать… Он там не с тобой?

— Нет, — ответил я. — Он на мостике.

— Там ему самое место, — довольно протянул Дмитрий. — Капитан всегда должен быть у руля. Его здоровье!

Он подхватил с подноса бокал и тотчас пролил половину на себя. Мокрое пятно расплылось по тенниске. Я заметил, что оно там не одно такое.

— Вот это и называется «опрокинуть на грудь», — хохотнул Дмитрий и разом осушил всё, что в бокале еще оставалось.

Запах алкоголя добрался до моего носа, а ведь нас разделяло метра три, не меньше. Дмитрий, должно быть, просто утопал в винных парах или что он там пил.

Снова заиграла музыка. Не так оглушительно, как предыдущая композиция, а, напротив, тихо и неспешно. По лежащей на сцене девушке словно волна прокатилась. Дмитрий решительно отставил бокал на ловко подставленный поднос. Обнаженная официантка запустила свободную руку за спинку кресла и вытащила оттуда бутылку. Содержимого в ней едва хватило, чтобы вновь наполнить бокал почти до краев. Пустая посуда отправилась в корзину, где тихо звякнула, встретившись со своими предшественницами.

— Кстати, старичок, — обратился ко мне Дмитрий. — А чего это мы так круто поворот заложили? Я ведь велел гнать прямиком в Амстердам.

У обнаженной официантки малость округлились глазки, сразу сделав ее личико симпатичнее. Прелестница у шеста то ли не слышала вопроса, то ли была настоящей профи — ни капли не сбилась с ритма. Я, по правде говоря, постоянно следил за ней краем глаза. Эти плавные изгибы и движения буквально завораживали.

— Что еще за новости?! — возмущенно, но тихо проворчала официантка. — Я на заграницу не подписывалась.

Дмитрий ее проигнорировал.

— Надо заскочить по дороге в одно место, — как можно беспечнее ответил я, одновременно прикидывая, кто тут еще мог слышать последнюю реплику Дмитрия и что мы выиграем, если эта дезинформация дойдет до убийцы. — Заодно лишних выгрузим.

О том, что приказ «босса» отменен еще до того, как он прозвучал, на борту знали всего трое и я не видел никаких оснований увеличивать это число. Официантку мое дополнение, похоже, вполне устроило, и она вернулась к своим прямым обязанностям. Переменив позу и грациозно вытянувшись вдоль всего подлокотника — точно ласка, только уже перекусившая курочкой — она ножкой лениво коснулась большой кнопки на стене. При этом продолжала держать под рукой Дмитрия поднос с бокалом и не пролила ни капли. Со сменой курса качка заметно ослабла, но всё еще была вполне ощутимой.

— Только это… — протянул Дмитрий, — Давай заскочим по-быстрому, старичок.

— Не вопрос, — кивнул я. — Нам нигде задерживаться не следует.

— Вот приятно с тобой иметь дело!

Жаль, что я не мог ответить ему тем же. Сама по себе, эта его способность ничего не воспринимать всерьез мне очень нравилась. Впрочем, отвечать не потребовалось. Девушка на сцене едва начала всплывать вверх по шесту, выныривая из облака своих волос, как в дверном проеме появилась еще одна красавица. Не в том, через которую вошел я, а в стене напротив.

Картинно застыв в проеме, красавица окинула кают-компанию внимательным взглядом, собрала им взгляды всех присутствующих мужчин и намертво приковала их к себе. Если я когда-нибудь озадачусь поиском мисс Совершенства, то теперь я точно знаю, кого буду искать. Её. Она была совершенно бесподобна: начиная от взгляда из-под длинных ресниц и заканчивая тем, как она двигалась. От дверей между сценой и бортом был оставлен узкий проход, и девушка продефилировала по нему, как по подиуму.

Всё её одеяние составляли две тонюсенькие черточки, завязанные бантиками на бедрах и призванные, видимо, изобразить наличие черных трусиков. Совершенно неубедительно. Длинные черные волосы спадали на грудь, но лежали так, чтобы не скрыть, а, наоборот, подчеркнуть ее совершенную форму. В руках красавица держала новую бутылку: такую же как та, что недавно отправилась в корзину, только, конечно, не пустую. Держала так, словно представляла ее на каком-нибудь модном показе.

— Слушай, а чего они все такие похожие? — негромко спросил я у охранника, провожая красавицу взглядом.

— Так босс велел, — так же тихо отозвался тот.

— И сколько их таких?

— Вон ту у кресла я привез, — начал вспоминать охранник. — Потом Валерка одну нашел. Прямо перед вами Мишаня еще одну подогнал…

— Мишаня — это кто? — спросил я.

Валерку я уже знал. Это был еще один охранник. Самый молодой, и потому самый исполнительный. А вот никакого Михаила в моем списке не было.

— Сторож на пристани.

— Это рыжий такой?

— Ага.

Замечательно! Сторож у них был вольнонаемный, поскольку яхта всегда стояла на якоре далеко от пристани. Обмелело там всё в последние годы. На «их участке» только катера причаливали, которые и перевозили людей на яхту и обратно, а сторож гонял рыбаков, чтобы те под ногами не мельтешили. Получалось, даже он в курсе деталей этого спешного призыва на стриптиз-службу, а ведь он первый, к кому обратился бы с вопросами убийца. Молодцы, нечего сказать!

Красавица тем временем неспешно продефилировала мимо нас к креслу.

— А что? — спросил охранник. — С ним что-то не так?

— С ним-то наверняка всё в порядке, — проворчал я. — А вот у нас проблемы.

— Я скажу, в чем твои проблемы, старичок, — снова подал голос Дмитрий. — Ты слишком зажат. Расслабься.

Он вскинул правую руку и громко щелкнул пальцами. Новоприбывшая красавица немедля вытянулась в струнку. Только что по стойке «смирно» не замерла.

— Эй, Изабелла, — протянул Дмитрий. — Наш детектив уже заскучал.

И снова щелкнул пальцами. Красавица послушно кивнула, одновременно отставив бутылку на полку за спинкой кресла, и в следующий миг уже повисла на моем плече, преданно глядя на меня сверху вниз. А ведь мы с ней, как я успел заметить, были одного роста. Хочу уметь так щелкать пальцами!

— Изабелла — это настоящее имя? — спросил я.

Мило улыбнувшись, она ответила:

— Это красивое имя. Вон ту девушку у шеста зовут Лилия. Говорят, она устраивает потрясающие шоу с водой, а сама, оказывается, совершенно не умеет плавать и боится глубины. Ее еле уговорили сесть в катер на причале. Представляешь?

— Да уж, — кивнул я.

Мой взгляд тем временем буквально разрывался между двумя прелестницами: королевой красоты на моем плече и той, что вновь завела свой чарующий танец у шеста. Ну нельзя же так издеваться над человеком!

Больше чтобы отвлечься от прелестей Изабеллы, чем из каких-то нарождающихся подозрений, я поинтересовался у охранника:

— А где Виталик?

— На палубе, — сразу отозвался охранник. — По инструкции один из нас всегда должен быть рядом с хозяином.

Вот тут мне и стало не до прелестей Изабеллы. Никого из охраны рядом с Денисом Артемьичем я не видел с самого нашего отплытия.

— Пойду-ка я гляну, — тихо сказал я охраннику. — А ты смотри в оба, и не на девушек.

— Разумеется, — отозвался охранник тоном, каким обычно говорят: «иди к чёрту».

Пусть его убьют первым! Ладно, мой клиент всё-таки тот, что на палубе, да и народу тут пока много. В прошлые разы убийца действовал, когда кроме его жертв никого рядом не было.

— Прости, скоро мое выступление, мне нужно идти готовиться, — сказала Изабелла и мне не пришлось придумывать, как поделикатнее снять ее с плеча.

Когда я выходил за дверь, то еще успел услышать, как Дмитрий капризно осведомился у Изабеллы: куда это она направилась? Вместо девушки ответил охранник: мол, сейчас выступать будет.

— А, тогда валяй, — одобрил Дмитрий, и я захлопнул дверь.

Денис Артемьич, к счастью, стоял все там же. Уже совсем стемнело, но в небе висела полная луна, да и свет из иллюминатора падал прямо на спину моему клиенту. Яхту качнуло и он покрепче ухватился за поручень. Стало быть, жив. Может быть, я рано запаниковал и Виталик сейчас ублажал одну из нанятых красоток, но я крайне редко терял своих клиентов именно потому, что ничего не оставлял на «может быть». Надо найти этого олуха, и немедленно. Пусть поработает! В конце концов, это им платили за безопасность Дениса Арьтемьича и его сына, а я свой гонорар отработал и про новый никто пока речи не заводил.

С этими мыслями я направился вверх по ступенькам. От двери до палубы их было шесть штук. Когда я шагнул на четвертую, прогремел взрыв.

Вначале я подумал, что мы со всей дури на риф налетели, но никакой риф не устроил бы последующей серии взрывов вдоль всего борта. Его просто в клочья разметало, обнажив внутренности яхты, куда тотчас хлынула вода. Палуба под ногами резко накренилась. В кают-компании загремели выстрелы.

Не выпуская из рук поручня, я по нему съехал обратно. Успел еще заглянуть в иллюминатор: увидел сжавшуюся у шеста Лилию и оседающего на пол охранника. Палили из двери напротив. Я выхватил свой пистолет, под ногами рвануло и мы с моим верным поручнем полетели за борт.

Пистолет я, к сожалению, сразу потерял. Поручень выпустил сам, и он тотчас исчез под водой. Яхта, заваливаясь на бок и разваливаясь на части, продолжала по инерции двигаться вперед. На корме мелькнула чья-то тень. Потом ослепительно блеснуло пламя и корма отправилась в полет. Тот, кто закладывал взрывчатку, не пожадничал. А вот аэродинамические свойства кормы явно подкачали и умчаться на орбиту у нее не получилось. Взлетев над волнами, она развалилась и обломками осыпалась вниз. Последнее, что я услышал — громкий противный треск.

Потом по ушам ездил только мерный шелест волн. Телефон после купания тоже хранил печальное безмолвие и был со злости выброшен. Одежда быстро намокла и тянула вниз. Пришлось и от нее избавиться, вместе с ботинками. В итоге я остался в одних трусах, в тех, про которые шутят «с заплаткой на коленке». Заплаток, конечно, не было, но вообще ткани осталось многовато, она быстро напиталась водой и слабая резинка едва удерживала их на месте.

— Э-эй! — закричал я. — Есть кто живой?!

Мне никто не ответил. Конечно, это пока ничего не означало — меня просто могли не услышать — но настроение, и без того убитое с контрольным в голову, упало окончательно.

Я поплыл туда, где видел яхту в последний раз. Сверху мне любезно светила луна. Трусы всё норовили потеряться, и я регулярно их подтягивал. Наверное, надо было и их утопить, чего уж тут, но останавливала мысль о девушках. Вдруг, кто-нибудь из них спасся. Очень бы хотелось, чтобы это была Изабелла. Она вышла, наверное, минуты за полторы-две до нападения, так что шанс у нее был. Увы, крохотный, поскольку она вышла именно через ту дверь, через которую почти наверняка вошел убийца, а он свидетелей не оставлял. Найду — утоплю гада! Но для этого вначале надо было самому выплыть.

Еще пару раз я крикнул безрезультатно, а вот в третий раз ветер принес какой-то звук. Я так и не понял, что это было: то ли чей-то вопль, то ли треск, но этот звук отличался от шелеста волн и я поплыл туда, время от времени выныривая повыше и стараясь хоть что-то разглядеть.

Через какое-то время я разглядел своего клиента. У него одного был серый пиджак, который в лунном свете казался светлым. Денис Артемьич лежал спиной на широкой доске, ранее, видимо, бывшей частью палубы, и на мой призыв не ответил. Кто-то слишком туго затянул ему галстук на шее. Я проверил. Мой клиент был мертв.

— Простите, Денис Артемьич, — прошептал я.

Накатившаяся волна качнула нас. Мой клиент словно бы кивнул мне на прощание, соскользнул с доски и исчез под водой. Некоторое время я оставался на месте, держась за доску, потом мне вновь почудился крик. Он пришел оттуда же, откуда накатилась волна. Я поплыл туда, толкая доску перед собой. Опираясь на нее, я мог выныривать повыше и, соответственно, видеть подальше.

Так я, наконец, нашел Виталика. По крайней мере, я думаю, что это был он. Волны гнали мне навстречу обломок мачты. В нее мертвой хваткой вцепилась мужская рука. Мертвой — во всех смыслах. Мужчина уже полностью скрылся под водой, и только побелевшие пальцы продолжали сжимать мачту. Я поднырнул, и на ощупь — лунный свет сюда не пробивался — восстановил детали недавней трагедии.

Вначале мужчине дали по голове. Ссадина на виске была очень солидной, содранная кожа болталась как лоскут. Тем не менее, это его не убило и нападавший — наверняка он, больше некому — приковал мужчину наручником к батарее. На яхте были батареи, конечно, не такие здоровенные, как в городских квартирах, но хозяин любил комфорт, поэтому они всё-таки были и тоже не совсем крошечные. Мужчина, возможно, сумел оторвать батарею от креплений — или это сделал взрыв — после чего вместе с ней оказался за бортом. Уже там он встретил мачту, в которую и вцепился, а всё еще пристегнутая к руке батарея тянула его под воду. Так и утянула. Это не удивительно: я, как ни старался, так и не смог вытянуть бедолагу с его батареей на поверхность, чтобы разглядеть лицо.

А потом я снова услышал крик. На этот раз отчетливо. Голос был женский. Оставив мертвеца волнам, я быстро поплыл в ту сторону, и скоро вновь услышал голоса. Они не кричали, они громко разговаривали. Вынырнув в очередной раз, я вновь увидел сцену.

Широкий изогнутый помост с шестом вместо мачты неспешно дрейфовал по волнам. Команду моей мечты составляли исключительно девушки: стройные, красивые, с длинными темными волосами. На краю помоста на коленях стояла Роза и помогала выбраться из воды официантке.

— Эй! — снова закричал я.

— Э-эй! — закричали в ответ со сцены. — Кто там?

Я назвался и поплыл к ним. Рядом с официанткой плескалась, поддерживая ее, Изабелла. Пока я доплыл, они с Розой как раз вытащили девушку на помост. Официантка сразу откатилась подальше от края и со стоном начала растирать правую ногу. Следом на помост грациозно скользнула Изабелла. Роза протянула руку сначала ей, а потом и мне. С момента нашей последней встречи ее и без того скудный гардероб сильно поредел. Сейчас на ней оставались лишь красные трусики. Такая же пара черточек, как у Изабеллы, да еще в мелкую сеточку, что делало их почти прозрачными.

Мой взгляд, отметив эту замечательную подробность, затем надолго задержался на ее груди. Недосказанность с маечкой не подчеркивала, как это обычно бывает, а лишь преуменьшала ее бесподобную красоту.

— Сейчас обратно уроню, — тихо пообещала Роза, но руку не отпустила и грудь не прикрыла.

Только отодвинулась, когда я забрался на сцену. Не далеко. Это в кают-компании сцена казалась просто огромной, а посреди темного моря она могла бы быть и побольше. Под нами помост просел практически до уровня воды. Волны перекатывались через сцену и обнаженная Лилия, сжавшись у шеста, каждый раз вздрагивала. На бледном лице застыла гримаса неподдельного ужаса.

Я рискнул выпрямиться и оглядеться по сторонам. Никого больше не увидел.

— Оно и к лучшему, — прагматично заметила по этому поводу Роза. — Эти разборки нас не касаются. Нас и так чуть не утопили.

— Я хочу домой, — жалобно прошептала Лилия.

— Все хотят, — фыркнула официантка.

Изабелла присела рядом с Лилией и дружески обняла ее за плечи. Я неудачно переступил. Крайняя доска оказалась незакрепленной и поехала под ногой. Я чуть не навернулся со сцены.

— Она разваливается, — прошептал кто-то, и это породило легкую панику, особенно у Лилии.

Остальных, впрочем, тоже не слишком вдохновляла перспектива еще одного купания. Вода была довольно прохладной, несмотря на август месяц. Быстрый осмотр периметра показал, что паниковать еще рано, но вообще можно. Взрыв выдрал сцену целиком, большей частью даже сохранилось деревянное обрамление по краям, скрывавшее пространство под сценой. В общем, самого по себе материала на плот хватало. Другое дело, что крепились доски, да и шест тоже, на всего одну толстую балку снизу. Она, увы, треснула, причем в нескольких местах, и сцена под нами могла развалиться в любой момент.

— Значит, не делаем резких движений, — сказала Изабелла. — Эй, детектив, а в какой стороне берег?

— В любом, — ответила за меня Роза.

— Я имела в виду: где ближе?

Роза взглядом перевела стрелки на меня. По правде говоря, напрасно, поскольку я и сам знал не больше ее, но девушки воззрились на меня с такой надеждой, что я не мог их разочаровать и потому неопределенно махнул рукой в том направлении, откуда мы предположительно плыли. Плавание наше вышло коротким, стало быть, берег должен быть не далеко.

Другое дело, что это знание представляло чисто академический интерес. Управлять дрейфующей по волнам сценой мы всё равно толком не могли. Сориентировавшись по звездам, я пришел к выводу, что дрейфовали мы почти строго на восток. Стало быть, даже если волны протащат нас мимо Кронштадта, то рано или поздно либо вынесут к дамбе, либо прямо к Санкт-Петербургу.

— Лучше бы пораньше, — проворчала официантка, продолжая массировать ногу. — Тут не жарко.

Вода действительно была что называется «чуть теплая». С температурой воздуха нам повезло больше, но прохладный ветерок, обдувавший наши мокрые тела, сводил это везение почти на нет. Девушки жались друг к дружке. С одной стороны шеста Лилия с Изабеллой, с другой к ним прижималась Роза, взявшая под свое крыло поникшую официантку. Я бы с удовольствием к ним присоединился, но побоялся, что меня неправильно поймут, а потому мерз в одиночестве на краю сцены.

Созерцая их всех вместе, я еще раз отметил, какой же конкретный вкус был у ныне почти наверняка покойного Дмитрия. Девушки были почти одного роста, все стройные и спортивные, и у каждой темные волосы спадали почти до пояса. Умопомрачительная прическа Розы совсем развалилась, и кончики волос заканчивались на одном уровне с чуть более светлой гривой официантки. С такими определенными требованиями убийце наверняка вообще не пришлось задумываться над вопросом: для кого наняли всех этих красоток?

Взрывчатку он вполне мог установить заранее, принадлежность яхты ни для кого секретом не была. Как он протащил пистолет мимо охраны — отдельный вопрос. Впрочем, сейчас моя вера в ее профессионализм уже была сильно подорвана, так что мог и протащить. Всё равно я нутром чуял, что не этот вопрос главный. Меня куда больше занимал другой вопрос, но прежде чем я успел об этом как следует поразмыслить, раздался радостный крик:

— Земля!

Кричала Изабелла. Я уж было подумал, что девушки задремали. Как-то не укладывалось в моей голове, что сразу четыре могли долго сидеть тихо, а мы уже, наверное, час дрейфовали в темноте. Ан, нет! Не только не спали, но и землю раньше меня разглядели. Я, правда, задумался, да и остров нарисовался не прямо по курсу. Можно даже сказать: островок. Я его не сразу разглядел даже после крика Изабеллы. Только когда она рукой показала — увидел.

Островок был так себе: одинокая скала посреди волн, но на ней острый глаз Изабеллы разглядел какую-то постройку. По мнению девушки — маяк, который почему-то не светил.

— Опять плавать? — недовольно проворчала Роза. — Я только высохла.

— А по-другому никак нельзя? — подала голос Лилия.

— Надо же когда-нибудь научиться плавать, — хмыкнула официантка, хотя и сама поглядывала на воду без всякого энтузиазма.

— Думаю, мы эту сцену до берега не дотащим, — протянула Изабелла, сомнением разглядывая помост. — Разве что наш детектив — настоящий Геркулес.

— Вряд ли, — фыркнула Роза.

— Не Геркулес, зато мозги имеются, — заявил я в ответ.

Решение было очевидно. Это нам всем сцены едва хватало, а для одной Лилии достаточно было бы и пары досок покрепче. Не комфортно, конечно, зато вполне транспортабельно. Лилия, правда, сразу в этом усомнилась, но я заверил ее, что знаю что делаю.

Разломать сцену оказалось на удивление не трудно. Собственно, стоило мне рвануть посильнее в одном месте, как балка снизу окончательно треснула и, лишившись ее поддержки, помост разъехался по волнам. Роза, коротко вскрикнув, исчезла под водой. Только ножки мелькнули. Официантка закачалась на трех досках, пытаясь одновременно удержаться за шест, но тот с поддерживающей его балкой поехал в одну сторону, доски — в другую, и девушка последовала вслед за Розой. А вот Лилия — с моей помощью — у шеста удержалась. Я, тоже окунувшись и тихонько обматерив свое излишнее рвение, подтянул обратно пару досок, развернул их поперек оставшегося куска балки — там еще около четверти было — и усадил девушку верхом. Изабелла отпихнула остальные доски в сторону. Рядом вынырнула Роза.

— Дурак ты, боцман, — прямо заявила она мне. — Где Лилька?

— Здесь я, — ответила та сверху дрожащим голосом.

Роза подняла голову.

— А, ну отлично. Держись там. Если больше никого наш детектив не утопил, поплыли.

Я огляделся. Официантка уже рассекала волны в направлении берега. За ней плыла Изабелла, поминутно оглядываясь на нас. Мы вдвоем с Розой толкали балку. Лилия раскачивалась на ней и тихонько вскрикивала, когда качало особенно сильно. Плыли мы теперь поперек волн, а те были вполне заметные. Верх шеста ходил ходуном.

Впереди послышался крик. Вынырнув повыше, я увидел, что официантка махала руками. Изабелла, поднажав, тотчас оказалась рядом с ней. Очень кстати, мне было не до еще одной спасательной операции.

Мы в темноте умудрились на что-то напороться, и наша хилая конструкция опрокинулась. Лилия, едва оказалась в воде, намертво вцепилась в шест, и мне стоило немалых усилий ее оторвать. Она тотчас вцепилась в меня. Одной рукой за ухо, второй за руку. Чуть не оторвала и то, и другое. Спасибо, не ухватила где-нибудь пониже. Выручила Роза. Подплыв к нам, она закричала мне в свободное ухо:

— Хватит барахтаться! Тут мелко!.. Лилька, угомонись! Здесь не утонешь!

Я проверил и действительно достал ногами дно. Не скажу, что здесь было мелко: нам всем по грудь, а волны так и норовили захлестнуть с головой, но Лилия быстро успокоилась. Должно быть, ее страхи распространялись только на реальные глубины.

— Извините, — прошептала она, отпуская-таки мое несчастное ухо.

За руку, правда, держалась по-прежнему. Я кивнул, что, мол, всё нормально, пойдем, и мы пошли. Уклон повышался медленно. Пару раз волны накрывали нас с головой, и Лилия моментально цепенела, но лишь на время прохождения волны, а та, к счастью, не задерживалась. Так, рука об руку, мы и вышли на берег: Аполлон в норовящих сползти трусах и не умеющая плавать Афродита.

***

Берег был каменистый и основательно заросший. Хорошо, что здесь было едва ли по колено, а то бы волны размазали нас об эти скалы. Мы забрались на них, цепляясь за растительность. В темноте я не разобрал, за что именно. То ли мелкий кустарник, то ли крупная трава. Главное, сидела она крепко. Я ни одного ростка не вырвал, а вскарабкались мы метра на четыре, если считать по прямой.

Берег напоминал заброшенную каменоломню. Причем заброшенную именно по причине своей полной непроходимости. Малость поматерившись и пошипев — кому что ближе оказалось — мы всё-таки вскарабкались наверх и никого по пути не потеряли.

Верх острова, напротив, оказался плоским как блин. Мы огляделись. Первоначальная оценка — островок — оказалась совершенно правильной. С другой стороны острова мы заметили неширокий каменный причал: каменную плиту размером с катер и неведомым образом вбитую в него старинную пушку стволом вверх. От причала вверх когда-то вела лестница. Сейчас это, скорее, был ребристый склон. Лестница заканчивалась практически у самого порога башнеподобной конструкции.

— Ну что? — спросил я у повеселевших на суше красавиц. — Пойдем проситься на ночлег?

— Только ты первый, — сразу ответила Роза. — Вдруг там сорок пиратов.

Насчет сорока она явно погорячилась. Внутри они могли разместиться, только если набьются как сельди в бочке. Дверь оказалась не заперта, да и не закрыта. Старая и ржавая, она настолько вросла в землю, что проще было просочиться мимо нее, чем сдвинуть ее с места.

— Эй, есть кто живой?! — крикнул я в темноту.

Ответа не последовало. Падавший сверху лунный свет позволил разглядеть какие-то гнутые балки и обшарпанные кирпичные стены. Вниз вели раздолбанные ступеньки, по которым я не рискнул спускаться в темноте.

— Здесь костер! — раздался за стеной голос Изабеллы.

Я поспешно выбрался обратно. К сожалению, костер здесь был. Причем погас он уже давно, но основательное кострище вселяло надежду. Вполне возможно, что сюда кто-то регулярно наведывался, чтобы отдохнуть подальше от городской суеты. Сегодня как раз была пятница — точнее уже суббота — и при хорошей погоде можно было ожидать гостей. Я пошарил вокруг, и нашел заныканный коробок спичек. Кто-то предусмотрительно завернул его в полиэтиленовый пакет. Спасибо этому кому-то.

Спалив пару спичек, я обнаружил еще несколько старых газет — трехнедельной давности — и небольшой запас дров. Большей частью кривые коряги, зато сухие. Я сложил из них костерок, и вскоре пламя уже весело отплясывало, бросая игривые отсветы на соблазнительные подробности моих спутниц. Тепло буквально волнами вливалось в тело, изгоняя холод и тревогу. Девушки перестали зябко сутулиться и расцветали буквально на глазах.

Зазвучали их голоса, а затем и смех. Говорили разом все четверо, выплескивая друг на дружку море свежих впечатлений. Лилия со смехом — смех у нее был замечательный, переливчатый, это его я слышал тогда на яхте — подняла вопрос, как им делить единственного мужчину на необитаемом острове. Роза, к моему большому огорчению, тотчас отказалась от своей доли. У других тоже дело дальше шуток и подначек не пошло.

Жаль. Стресс, между прочим, можно снимать не только разговорами. И вообще: если они и дальше будут так откровенно не стесняться, у меня у самого стресс будет.

Ближе всех ко мне у стены стояла Изабелла. Сложив руки за спину, она опиралась ими о кирпичи и, казалось, совершенно не волновалась по поводу того, как неотразимо она выглядела спереди. Дальше, на коряге, сидела, вся подобравшись, официантка, и бросалась в меня взглядами, но мне больше нравилась Изабелла. Лилия, поджав под себя ноги, сидела у самого огня. Наверное, так сидела какая-нибудь первобытная хранительница очага, прикрытая лишь длинными волосами и сосредоточенно глядящая, как пламя пожирает полешки.

Еще правее устроилась Роза. Там врос в землю здоровенный камень. Может, искусственного происхождения, а быть может, кто-то тщательно потрудился над природным явлением — но теперь он имел форму куба с идеально плоским верхом. Прямо стол, только высотой со стул. Роза сидела на нем, закинув одну восхитительную ножку на другую, и чуть откинувшись назад, опиралась на руку. Ее волосы были откинуты назад, и ничего не препятствовало обзору, но стоило моему взгляду задержаться на ее великолепной груди, как ответный взгляд проткнул меня насквозь.

— Ох, девушки, — выразительно вздохнул я. — Пойду проветрюсь, с вами не сосредоточишься.

— Слышь, мужчина, — фыркнула Роза. — Ты бы лучше сбегал за мамонтом, а? Очень кушать хочется.

Как же она всё-таки не романтична. И потом:

— Роза, дорогая, откуда тут мамонты?

— Ты же детектив, найди.

Я хмыкнул. Было бы неплохо найти еще хотя бы мешок сухарей, заныканный всё тем же предусмотрительным кем-то, но шансы на это стремились к нулю. Посматривать по сторонам, конечно, не помешало бы — как говорится: мало ли — но главное: мне действительно следовало кое-что обдумать, а в обществе этих нимф мозг упрямо отказывался работать. Да и сам островок не мешало осмотреть получше, так что я вытащил из огня корягу попрямее, которая вполне сошла за факел, и пообещал:

— Ладно, поищу, чем тут можно перекусить. А вы пока присмотрите за костром, чтобы не погас.

Лилия подбросила в огонь толстую корягу и заявила, что та — последняя.

— На берегу вроде полно сухостоя, — сообщила Изабелла.

— Что ж, — заметила по этому поводу Роза: — Если сухостой не идет к костру, то придется за ним сходить.

— Ну уж нет, — тотчас отказалась Лилия. — Я теперь к воде на километр не подойду.

— Тогда присмотри за костром, — сказала Роза. — А мы пошли по дрова.

— А чего это ты тут командуешь? — возмутилась официантка.

— Потому что я тут самая умная, — безапелляционно заявила Роза.

Официантка возмущенно посмотрела на Розу, та строго посмотрела на нее, и официантка с недовольной физиономией поднялась на ноги. Убедившись, что девушки способны самоорганизоваться, я первым делом заглянул в башню.

Не удивительно, что костер разводили снаружи. Пол был залит водой. По центру из нее едва выступала бетонная «шайба» двух метров в диаметре, из которой по периметру торчали ржавые болты. Из обшарпанных — даже я бы сказал варварски ободранных — стен торчали обгоревшие балки. Раньше они, видимо, поддерживали имевшиеся тут конструкции. Балок было много, но чтобы забраться наверх, теперь требовалось мастерство обезьяны.

Я повернулся и побрел по берегу. Сухостоя не обнаружил, зато наткнулся на приличную деревяшку. Я окликнул мелькнувшую неподалеку красавицу — это оказалась Роза, искавшая более удобный спуск вниз — и она уволокла находку к костру, проворчав что-то о том, что я не так бесполезен, как выгляжу.

Стремясь оправдать эту высокую оценку, я внимательно поглядывал по сторонам, но, увы, больше ничего интересного не подвернулось, а потом и остров закончился. Я посветил вниз. Такая же каменоломня, как и та, по которой мы вскарабкались, но заросли слева мне показались похожими на малинник.

Едва я начал спускаться, как услышал за спиной:

— Подожди меня.

Я оглянулся и вытянул руку с факелом, чтобы подсветить спуск. По камням ко мне осторожно сбежала официантка. По-прежнему обнаженная и с тем же хищным прищуром глаз.

— Слушай, а ты точно детектив? — спросила она.

— Да. Мог бы лицензию показать, но она утонула.

— Жаль. Ладно, попробую поверить тебе на слово. Лилька говорила, что раньше о тебе слышала.

— Надеюсь, только хорошее? — улыбнулся я.

— Этого она не говорила. — Официантка оглянулась по сторонам и, понизив голос, продолжила. — Слушай, есть деловой разговор.

Справа от нас было вполне подходящее для него местечко, укрытое от ветра и нескромных взглядов. Официантка проворно скользнула туда. Я последовал за ней, на ходу прикидывая, как бы пристроить факел, чтобы руки были свободны. Еще раз увы — я напрасно озадачился этим вопросом. Официантка действительно была настроена именно поговорить. Стоило мне коснуться ее бедра, как она отпрянула:

— Ты руки бесплатно-то не распускай! Я к тебе по делу.

— По какому?

— По твоему, — сказала официантка, и снова оглянулась по сторонам.

Я последовал ее примеру. Никого не увидел.

— Хочу тебе продать кое-что, — заявила официантка.

Я хмыкнул. Учитывая, что она была полностью раздета, большого выбора предложений как-то не предполагалось. Должно быть, это отразилось на моем лице, поскольку официантка фыркнула и уточнила:

— Информацию. Тебе будет интересно. Хотя меня тоже можно, но за отдельные деньги.

— И что за информация?

— Тебе же интересно, кто пристрелил нашего с тобой клиента? — вопросом на вопрос ответила она.

Я утвердительно кивнул. Строго говоря, клиенты у нас были разные: мой — старший, ее — младший, но это частности. Убийца-то один.

— Ты знаешь — кто? — спросил я.

— Угу. Меня как раз послали за коньяком, так что я всё видела.

Вдали послышался хруст кустарника. Кто-то добрался до сухостоя.

— Что — «всё»?

— Ну, я пошла за коньяком через сцену. Так короче, а у Лильки как раз танец кончился. Взяла в баре бутылку, пошла обратно и видела, кто с пистолетом вошел во вторую дверь.

— Отлично! — шепотом воскликнул я. — Считай, что премию ты заработала. И кто же это был?

— А на этот вопрос я тебе отвечу, когда получу деньги.

— Я бы с радостью, но ты же видишь, что я временно некредитоспособен.

— Вижу, вижу. Значит, когда будешь кредитоспособен, тогда и поговорим. А пока просто знай, кого искать, когда в кармане заведутся деньги.

— А как насчет кредита? — я постарался изобразить на лице самую обворожительную улыбку, на какую только был способен, но девушка оказалась чертовски практична.

— В кредит я не даю.

Я потратил еще минуту, пытаясь ее уломать, но безрезультатно. Она была непоколебима, как скала под нами. За деньги — любой каприз, а без предоплаты — можешь только посмотреть. Посмотреть было на что, даже денег не жалко за такой просмотр, но сейчас меня больше интересовало имя убийцы. Всё-таки до этого случая он живых свидетелей не оставлял, так что официантка и сама должна была бы быть заинтересована в его скорейшем разоблачении, ан нет! Мол, никто ее убивать не собирается, а вот один нахальный детектив явно намерен кинуть на деньги.

— Ладно, — сдался я. — Как выберемся отсюда, держись рядом, отлистаю тебе. Но на миллионы не рассчитывай. Клиента замочили, а я за зарплату работаю.

— Мне твоей зарплаты хватит.

Это она меня как бы успокоила, а потом прижалась всем телом и добавила:

— А за мной не заржавеет, еще добавки попросишь.

Не успел я сказать хоть что-то, как официантка отстранилась и направилась обратно.

— Погоди, — окликнул я ее.

Официантка обернулась.

— Всё никак повода не было спросить: тебя как звать-то?

— Жасмин.

— Мне нужно знать настоящее имя, — возразил я. — Я не могу вписать в протокол явный псевдоним.

— Под протокол я тебе отдельно скажу, — отметила Жасмин. — Но деньги — вперед.

И пошла дальше, соблазнительно покачивая бедрами. Вот нахалка. И знала ведь, что уголовной ответственностью ее не припугнешь. Я не официальное лицо. Вздохнув, я отправился исследовать кустарник.

Тут мне, наконец, повезло. Это действительно оказался малинник. Колючие ветки были усеяны крупными спелыми ягодами. Стоило их слегка коснуться, как они сами падали в подставленную ладонь. Едва я успел собрать полную горсть, как наверху раздался крик.

— Сюда! На помощь!

Растеряв ягоды и ободрав колено, я взлетел наверх. Опять опоздал! Официантка Жасмин лежала у самого начала спуска. Ее широко раскрытые глаза удивленно смотрели в ночное небо. Теперь, когда ей больше не нужны были деньги, личико разгладилось и оказалось, что Жасмин — чертовски симпатичная девушка. Увы, мертвая.

Узкий след на шее указывал способ, каким она отошла в мир иной. Ее задушили. Скорее всего, веревкой, хотя веревки мне на островке пока не встречались.

— Она мертвая?

Я поднял голову. Девушки стояли неподалеку и опасливо жались друг к дружке. Спрашивала, скорее всего, Изабелла, хотя тот же вопрос был начертан на лице каждой. Я утвердительно кивнул. Жасмин была мертва, а, стало быть, убийца по-прежнему был среди нас. Точнее, была. Если только я не страдал сложнейшим раздвоением личности, убийцей была одна из стоящих передо мной девушек.

— Пойдемте-ка к костру, — предложил я.

— Мы… — Лилия замялась. — Мы ведь не оставим ее здесь одну?

— Да ей-то теперь всё равно, — вздохнул я.

— А нам? — спросила Лилия.

— А нам не следует ничего трогать на месте преступления.

— Я уже трогала, — покаялась Изабелла. — Когда ее нашла.

Я еще раз вздохнул и махнул рукой. Позднее мне следователь за это весь мозг два раза проел вдоль и поперек, но тогда я думал о другом. О том, о чём не подумал сразу, хотя должен был; о птицах и насекомых, которые утром доберутся до трупа, а ведь неизвестно было — сколько ему лежать; о том, что не уберег девушку и не настоял на немедленном разоблачении преступницы. В общем, я отдал факел Розе и поднял Жасмин на руки.

Моргом для нее стала башня, или чем там раньше было это здание. Тоже не бог весть что, но хотя бы рядом, присмотрим за ней. Я аккуратно перешел по воде до «шайбы» — там было почти по колено — и уложил тело на бетон. Роза светила от дверей. Изабелла задумчиво смотрела вверх.

— Наверное, я бы смогла подняться здесь, — сказала она. — Осмотрюсь сверху.

— Думаешь, ночью что-нибудь увидишь? — спросила Роза.

— Может, как раз ночью и увижу, — ответила Изабелла, примеряясь к первой балке. — Кругом электричество, а свет ночью виден лучше, чем днем.

Я машинально кивнул, одобряя идею. Изабелла подпрыгнула, подтянулась и вот уже стояла на балке, опираясь о стену одной рукой. Роза подняла факел повыше. Его света хватало где-то на половину башни. Изабелла не спешила. Найдя устойчивую позицию, она примерялась и одним плавным грациозным движением перемещалась дальше. Я бы непременно ей залюбовался, если бы мозг не грызли две одинаково мрачные мысли.

Изабелла рискованно перескочила по балкам от одной стены до другой, там еще раз подтянулась и ухватилась руками за края.

— Видно что-нибудь? — крикнула Лилия, и эхо вихрем унесло ее звонкий голос наверх.

Изабелла несколько секунд вглядывалась в одну сторону, потом в другую, и лишь затем мы услышали ответ:

— Нет. Ничего не вижу. Я спускаюсь.

— Давай.

Обратно Изабелла словно стекла по балкам, плавно и быстро. Я подхватил ее на последнем отрезке пути. Она поблагодарила меня милой улыбкой, и тотчас отстранилась. Роза что-то буркнула себе под нос и вышла наружу. Вслед за ней последовали Лилия с Изабеллой. Я еще раз оглянулся на Жасмин. В лунном свете она была уже без всяких оговорок прекрасна. Эх, если бы не ее жадность…

Я присел на ступеньки, бездумно глядя перед собой. Мозг привычно раскладывал по полочкам улики и нюансы. Их оказалось не так уж и много, но для разоблачения преступницы — вполне достаточно. Когда мозг уложил последний кусочек мозаики на свое место, я даже удивился, как не додумался до этого раньше. Наверное, просто не хотел верить, что такая красавица могла оказаться прожженным убийцей. Или не совсем прожженным? На этот счет еще оставался один вопрос, и я знал, кому его задам.

***

Девушки сидели у огня. Ту длинную деревяшку, что я отдал Розе для костра, они приспособили под скамейку перед валуном, на который все трое облокачивались спиной. В огне горел, потрескивая, изломанный куст. Я подбросил еще одну корягу, слегка влажную, но такую трухлявую, что она быстро занялась, и опустился на траву. Сел так, чтобы видеть всех троих. Девушки молча смотрели на меня.

— Что ж, — я откашлялся. — Никуда не денешься, надо начинать этот неприятный разговор. Будем разоблачать убийцу, благо… Хотя какое тут к чёрту благо! В общем, она среди вас.

Девушки встревожено переглянулись, но друг от дружки не отодвинулись.

— И ты как Ниро Вульф — собрал всех, чтобы вычислить преступника? — блеснула знанием детективной литературы Лилия.

— Только Ниро Вульф уже когда собирал — знал, кто преступник, — фыркнула Роза.

— Я тоже знаю, — сказал я, обеспечив к себе нешуточное внимание. — Хотя и не могу сказать, что мне это нравится. Но давайте по порядку, нам тут вроде спешить некуда.

— Давай, — сказала Изабелла. — Хотя по мне, так лучше бы начал с главного.

Я кивнул. Куст сгорел, стало чуть темнее и я подбросил еще сухостоя. Пламя с веселым треском вцепилось в добычу.

— Да, пожалуй, ты права, — сказал я. — Жаль только, я не сразу понял, что в этом деле главное. Сразу начал копаться «как?», «кто?», а главное — это «зачем?»

— Давай попроще, — сказала Роза. — Чтобы было понятно не только тебе, но и примитивным девушкам эскорта.

Лилия согласно кивнула. Изабелла молча и внимательно смотрела на меня.

— Ну вот яркий пример, — продолжил я. — Наша убийца заминировала яхту. Установила мины под водой вдоль борта, протащила внутрь взрывчатку. В общем, подготовила всё, чтобы разнести эту «оранжерею» в клочья. А затем проникла, между прочим, рискуя жизнью, на отплывающую яхту. Зачем?

— Чтобы убить? — спросила Лилия, и глупо хихикнула, словно устыдилась такого очевидного ответа.

Но я был серьезен.

— Именно! Чтобы убить. Хотя могла просто нажать на берегу волшебную кнопку и угробить нас всех безо всякого риска.

— Если ты не заметил, мы всё еще живы, — заметила Изабелла. — Хотя тоже были на яхте.

— Да, но мы были там рядом с убийцей, а она — не самоубийца. Она — мститель!

Вот клянусь, эта мысль пришла мне в голову только что, как озарение. Если сама мозаика сложилась еще в башне, то эта мысль придала ей красок.

— Убийца рисковала жизнью ради того, чтобы заглянуть в глаза жертве, прежде чем влепить пулю промеж них.

— Бред, — уверенно заявила Роза.

— Бред, — согласился я. — Если смотреть на вопрос с позиций твоего слишком холодного разума. Чтобы пойти на такой бессмысленный риск, нужно очень сильно ненавидеть намеченную жертву. Ненавидеть настолько, чтобы было наплевать на любой риск. Это не заказуха. Это месть. За что? Пока не знаю, но могу сделать предположение. У Дмитрия, как вы могли заметить, очень конкретные требования к девушкам. Настолько конкретные, что по ним хоть ориентировку составляй. И я уверен, что все эти приметы относятся к одной-единственной девушке.

Красавицы опять переглянулись, словно сверяя себя с остальными.

— Ее нет среди вас, иначе Дмитрий, конечно, узнал бы ее, — продолжил я.

Изабелла хмыкнула и покачала головой:

— Ты что-то опять заговорил непонятно. То ты говоришь, что она здесь, то — нет.

— Я говорил об убийце, — уточнил я. — А не о той, кого искал Дмитрий. Вот почему я и подумал о мести. Если бы убийца хотела защитить эту девушку от Дмитрия, она бы не стала так рисковать. Так рискуют, когда терять уже нечего. Поэтому я считаю, что та девушка уже мертва и Дмитрий так или иначе виновен в ее смерти. А вот кто она, Изабелла?

Изабелла вздрогнула. Роза и Лилия удивленно уставились на нее.

— Как… — только и сумела прошептать Изабелла.

— Как я тебя вычислил? — переспросил я. — Да это, в общем-то, было нетрудно, когда я ответил на главный вопрос. Смерть Жасмин сократила число подозреваемых до вас троих. Но я уже к тому времени вычислил главный вопрос и задал его сам себе: зачем ты убила эту девчонку?

Изабелла промолчала, и я ответил за нее.

— Улик против тебя у нее не было. Откуда они у голой девчонки? Только ее слово против твоего, и ни ее, ни твои слова подтвердить в суде никто не смог бы. Любой начинающий адвокат отмазал бы тебя в пять минут. Вначале я подумал, что это опять же месть. Ты ведь вытащила Жасмин, когда у нее свело ноги, а она решила тебя продать незадорого.

Изабелла едва заметно покачала головой.

— Лизка всегда была жадной до денег, — тихо сказала Лилия.

— Лизка?

— Ну, Жасмин, — поправилась Лилия. — Как сорока. Что бы ни блеснуло, во всё вцепится.

— Ты ее знала?

— Немного. Она с моей подругой дружилась, а меня доставала, чтобы я ее в клуб пристроила, но там доходами делиться надо, а Лизка… то есть Жасмин… в общем, она в деньги вцеплялась намертво, а нафига мне потом скандалы?

— Я б, наверное, тоже прибила за такое, — сказала Роза, задумчиво глядя на Изабеллу.

— А я бы — нет, — возразила Лилия. — Надавала бы по морде, а убивать… Если ее слово в суде ничего не стоило. Да, оно, по правде говоря, нигде ничего не стоило. Зря ты так, Белла.

— Думаю, дело не в том: поверил бы суд Жасмин или нет, — уточнил я. — А в том, что, прежде чем выслушать версию Изабеллы, суд предпочел бы установить ее личность. У нас в суде не принято выступать под псевдонимами. А ведь вся эта история началась в Мексике, где наш клиент потерял целый корабль. Стало быть, наша убийца — иностранка. Если не для суда, то для коллег покойного Дениса Артемьича этого вполне достаточно, чтобы прийти за ней и задать ей массу неприятных вопросов. А наша убийца, как показывает убийство Жасмин, всё-таки не самоубийца. Поэтому подготавливать утопление яхты могла только та из вас, что умеет плавать. То есть либо Роза, либо Изабелла. Розу я видел, когда она проходила контроль.

— Едва удержалась, чтобы не дать по морде этому контролеру, — фыркнула Роза. — Вот его ты правильно пристрелила, Белла.

Та едва заметно кивнула, а я продолжил:

— Да, обыск был тщательный, и протащить мимо охраны пистолет и взрывчатку можно было только одним способом — через борт. Тем более что ты, Изабелла, наверняка знала, какие девушки туда отбирались, и, соответственно, легко могла смешаться с ними. Единственное отличие: ты после купания была бы мокрой. Поэтому сразу как вылезла — вытерлась полотенцем. Выбрасывать его не стала, чтобы оно не попалось на глаза охране, а припрятала там же, где и вылезла, но когда яхта разворачивалась — полотенце свалилось за борт, и я его увидел. Но это так, штришок к портрету. Впрочем, охранник Валера всё равно что-то заподозрил, за что получил по башке и был прикован к батарее. Скорее всего, в одной из кают, где отличная звукоизоляция. Полагаю, его не было в Мексике?

— Нет, — тихо ответила Изабелла.

— Ну а дальше ты слышала, как я обеспокоился по поводу его отсутствия, — завершил я свой рассказ. — И незамедлительно начала действовать. Розы ведь вообще в кают-компании не было.

— Была, — поправила меня та. — Там за сценой пульт управления: музыка, свет, прочее — я там сидела, Лилькино шоу подсвечивала, пока стрелять не начали. Но Беллу я не видела.

Я подбросил еще сушняка. Девушки успели не так много его собрать, но сейчас мне было важно хорошо видеть лицо Изабеллы. Оно было печальным и сосредоточенным.

— Ты и не могла ее видеть, — сказал я. — Стреляли из боковой двери. Видела Жасмин, она была в районе бара и Изабелла ее не видела.

— Тогда Жасмин видела ее только со спины, — спокойно уточнила Роза.

— Да, но вы, девушки, все в разном белье выступали. У Лилии оно было синее, у тебя — красное, а у Изабеллы — черное. Да и по виду другое. Тут даже я бы не ошибся.

Роза фыркнула. Изабелла хмуро кивнула.

— В общем-то, и этих слов для суда маловато, — признал я. — Но достаточно для того, чтобы понять кто из вас — кровожадная мексиканка. Ну а дальше дело милиции — установить твою настоящую личность, Изабелла. Учитывая, как мастерски ты действовала, наверняка к тебе-настоящей у правоохранительных органов будет много вопросов. А у меня остался только один, с которого я, собственно, и начал: кто была та девушка?

— Моя младшая сестра, — сказала Изабелла.

Какое-то время она сидела, молча глядя на огонь, а потом слова вдруг полились сплошным потоком:

— Зря отец с ними связался. Такие не объединяются, такие только пожирают. Этот Дмитрий сразу начал за сестрой ухлестывать, но она его послала. У нее уже был какой-то парнишка, она как раз собиралась его с семьей познакомить. Может, и познакомила. Не знаю. Знаю только, что на ужин заявился Дмитрий с двумя братьями и толпой головорезов. Всех убили. Сестра пропала, а через два дня полиция нашла ее труп за городом. В канаве…

Она замолчала.

— А ты как уцелела? — спросил я.

— А меня дома не было. Тут ты прав, я тоже в отцовском бизнесе участвовала и в тот момент корабль топила. Тот, про который ты раньше сказал, хотя не понимаю, как ты про него разнюхал. Этот твой Денис Артемьич про него не болтал, — лицо Изабеллы исказила такая улыбка, какой и акула бы позавидовала. — Ты не задумывался — почему? Ты не подумал, что танкер — не яхта, и туда так просто через борт не залезешь?

По правде говоря, я даже не знал, что потопленный корабль был танкером. Этого в отчете не было. Поэтому я просто кивнул, приглашая ее продолжать.

— А это он заказал своего брата! — рявкнула Изабелла. — Он убрал свою жену, взял себе молоденькую дурочку, а братец ее и увел. Вот этот ваш Денис Артемьич и договорился с моим отцом убрать обоих, а расплатиться обещал грузом. Там половина команды были наши люди. Они зря времени не теряли. Всех повязали, капитан пристрелил кого надо, а я не вплавь, я на вертолете с комфортом добралась. Пистолет забрала, чтобы на берегу подкинуть куда надо, а, оказалось, мне он еще понадобится.

Она помолчала, потом продолжила:

— Капитан так и не отчитался мне о подъеме груза, а у отца в бизнесе все строго было. Я вернулась назад, потому на обед и не успела. Наших людей на берегу убили, а командовал убийцами твой клиент. Я метнулась домой, а дома крови по колено. Они еще и отцовский бизнес к рукам хотели прибрать, но там его друзья вклинились — сами всё разобрали. И меня не бросили. Когда сестру нашли, помогли перебраться в Россию. Язык я знала, ваших эмигрантов в отцовском бизнесе хватало, да и тут кое-какие контакты были. Подводные мины вообще один из знакомых этого Дениса Артемьича продал. Да, не удивительно, что он драпанул, знал, чего его друзья стоят, — тут Изабелла хмыкнула. — Нет, не придут они за мной, они бесхозный бизнес делить будут. А ваш суд… Как вы говорите, отбрехаюсь как-нибудь.

— Вот это вряд ли, — сказал я. — Хотя смягчающих обстоятельств у тебя воз и маленькая тележка.

— А у тебя — никаких улик, — ответила Изабелла. — Ты все правильно сообразил, молодец, детектив, но суду тебе предъявить нечего. Разве что нелегальную мигрантку, но, если не ошибаюсь, за это у вас только штраф полагается. А я богата! У меня свой собственный модельный бизнес, плюс деньги отца: всё, что на счетах было — моё… Заплачу, сколько скажут. Вот так вот.

— Нет, не так вот, — возразил я. — Жасмин ты чем задушила? Не руками ведь. Следы от веревки, но веревок я не видел, а ты вообще без факела тут ползала. Опять же, действовать надо было быстро, и ты задушила ее своими трусами. По толщине эти полосочки как раз подходят, да и наверняка не так тянутся, как резинка у Розы. Так что одна улика у меня есть.

Изабелла вскочила на ноги, но тотчас вновь усмехнулась. Я просто поражался, как она умела держать себя в руках.

— И что? — спросила Изабелла. — Найдешь на них мои отпечатки пальцев? Думаю, я смогу объяснить их происхождение.

Я тоже поднялся и шагнул к ней в обход костра.

— Нет, следы я буду искать на шее Жасмин, — сказал я. — Где наверняка остались микрочастицы ткани с твоих трусиков. Как ты должна знать, они у каждой партии будут уникальны.

Изабелла этого не знала, да и сам я это только что придумал, но умные слова вроде «микрочастицы» производят на людей какое-то магическое впечатление.

— А у тебя наверняка белье из какой-нибудь эксклюзивной коллекции, — продолжал я наступать. — Возможно даже, своей собственной. Так что прочешем весь островок, снимем с Розы образец для полноты картины…

Тут Роза тоже вскочила на ноги. Судя по ее взгляду, получить этот образец мне будет не так просто, но взгляд Изабеллы убедил меня, что последний пункт, в принципе, не обязателен.

— И установим уникальность твоих трусиков для отдельно взятого острова, — закончил я.

Изабелла внимательно посмотрела на меня.

— Что ж, ты выиграл, — прошептала она. — Теперь, как я понимаю, для полного счастья тебе осталось только получить образец для исследований.

Пока я соображал, как потактичнее сказать «да», девушка все уже решила за меня. Она одним плавным движением развязала завязки на бедрах и вложила «образец» в мою руку.

— Вот твой приз, можешь оставить его себе, — Изабелла плавно провела руками по бедрам. — А вот твоя преступница. Ты ее разоблачил, — тут она провела язычком по губам. — И какое же наказание ее теперь ждет?

Мой организм немедленно изобразил ответ, слишком, увы, заметный в силу скудности моего гардероба. Изабелла, похоже, ничего другого и не ожидала. Опершись о камень, она легко села на него, продолжая откровенно провоцировать.

— Ты, наверное, будешь решителен и прям? — уточнила она, глядя на меня из-под ресниц, и снова облизываясь. — Или тебе больше нравится настигать свою жертву сзади?

И она плавно перевернулась на четвереньки, оглядываясь на меня через плечо.

— Ну, шалава! — потрясенно прошептала Роза.

Я, по правде говоря, тоже опешил. Только этим и можно объяснить мое по сути бездействие в последующий момент. Продолжая сохранять на лице выражение расшалившейся кошечки, она вдруг уперлась в камень руками и ударила меня ногами в грудь. Я не устоял и грохнулся на спину. Спасибо, что не в костер. А Изабелла, оттолкнувшись от меня, перекувырнулась через голову, вскочила на ноги и метнулась прочь.

— Стой! — запоздало крикнул я.

Когда я вскочил на ноги, Изабелла уже исчезла в темноте. Подхватив факел, я бросился в погоню. Впереди раздался всплеск. Очень вовремя. Я бы с разбегу так и навернулся. Эта часть берега заканчивалась обрывом. Не слишком высоким — метра три, а то и меньше, но, посветив вниз, я увидел торчащие из воды камни. Камни, но, увы, не Изабеллу.

Прибежали Роза с Лилией. Роза догадалась прихватить еще одну горящую деревяшку. Мы осветили и обшарили весь берег, периодически взывая к беглянке, но безрезультатно. Я нашел лишь отпечаток ее стопы на самом краю, где она оттолкнулась, прежде чем броситься вниз. Если Изабелла не утонула, то она уже уплыла прочь. Впрочем, на мой взгляд, оба варианта были равноценны. Надеюсь, у нее хватит ума и сил вернуться, когда она во всех смыслах остынет в холодной воде.

— Ладно, — махнул я рукой. — Упустил — так упустил. Пойдемте хотя бы мамонта съедим, — и добавил, в ответ на недоуменный взгляд Розы. — На той стороне я малину нашел.

***

Ранним утром — мы как раз доели малину — к разбитому причалу лихо подлетел военный катер. Как ни удивительно — за нами. Я вначале подумал на костер: мы жгли его всю ночь, спалив весь сушняк на острове, и вполне могли заинтересовать пограничников. Но нет, их прислала Изабелла. Точнее, сообщила, где искать выживших после кораблекрушения яхты «Оранжерея».

Детали крушения она не уточняла. Не до того ей было. Чуть живая девушка едва выползла на кронштадтский пляж, где ее запоздало обнаружили спасатели. Изабеллу отправили в больницу, а за нами отправили пограничников. Я попросил у бойцов мобильник, отзвонился своему партнеру и к прибытию катера меня на причале ждали машина и одежда.

И всё равно я опоздал. Как медики могли отпустить такую красавицу — уму не постижимо, но они это сделали. Более того: собрали ей и одежду, и денег. А ведь наверняка Изабелле только и надо было что добраться до какого-нибудь тайника со всем необходимым, не привлекая лишнего внимания. Тайник я, кстати, к вечеру нашел на одной из съемных квартир. Там были патроны к ТТ, пара паспортов с разными именами, но одинаковыми фотографиями, и коллекция эксклюзивного женского белья. Понимая, что это оставлено специально для меня — из шкафов она выгребла все подчистую — я бы с удовольствием придушил Изабеллу этой самой коллекцией, но, к сожалению, такой возможности мне так и не представилось.

Поиски Изабеллы закончились безрезультатно как для меня, так и для милиции, и даже для Интерпола, который, оказывается, давно мечтал с ней пообщаться.