Одинокий бог

Глава 1

1.

Айзек. Простой житель Родоса. Недлинные, извилистые каштановые волосы, карие глаза, рост чуть выше среднего - чем он мог быть примечателен? Разве что только незаурядным умом, обеспечившим ему место работы в престижном институте. Но, в мире было много ученых, помимо него, и его должность в кресле доктора наук не делала его особенным. Наверное, поэтому он всю свою жизнь мечтал об открытии. Мечтал, что его имя когда-нибудь ознаменует рождение какого-нибудь невероятного закона, или же непостижимой доселе теории, и его потомки еще очень долго будут упоминать его труды, как источник вдохновения для всех, кто постигает науку, пытаясь найти в ней тот самый «всеобщий смысл».

Однако, несмотря на свою профессию, которая своей категоричностью, казалось, обязывала его думать иначе, нежели подобным образом, но он все же верил в одну концепцию. В концепцию бога. Его коллеги посмеивались над ним, называя его чудаком, а его веру называя «пережитком прошлого», оставшегося лишь на страницах учебников по истории, ошибочно считая его веру религиозной.

Однако Айзек не верил в религию. Для него, бог не был привязан к догмам. Он не считал, что, чтобы быть услышанным богом, нужно говорить определенные слова. Вместо этого он просто разговаривал с ним, делясь своими проблемами, и переживаниями.

Но… Красавица жена, квартира в престижном районе, должность доктора в хорошем институте – какие тут могут быть проблемы, и переживания? Однако они были.

Во-первых, он никогда не знал своих родителей. Все, что у него было, это лишь пара фотографий, не слишком хорошего качества, либо, не слишком хорошо сохранившихся. Они были отданы ему еще в детском доме. Являются ли люди на этих фотографиях его родителями, он не знал, ровно как и не знал их имен. Его родители, в реестре Родоса, значились как беженцы из соседней, не благополучной, страны, умершие почти сразу после его рождения.

Во-вторых, его жена, прекрасная Элиза, за все время их совместной жизни, так и не смогла забеременеть. Пара обошла почти всех врачей, которых только смогла найти в Родосе, но все было тщетно. Осталось лишь пару докторов, у одного из которых они, как раз, проходили очередное обследование. Айзек всегда хотел детей, в частности сына, говоря, что он был бы его «самым важным проектом в жизни».

В-третьих, еще с самых ранних лет, он начал замечать одно очень странное явление: некоторые люди, зачастую совершенно не контактировавшие друг с другом, порою совершали идентичные действия: чаще всего говорили одни и те же фразы, совпадающие буквально слово в слово. Однако, раньше, это явление он наблюдал крайне редко, и не придавал этому большого значения. Но, в последние полгода, подобные случаи резко участились, и ему становилось не по себе…

2.

Институт Родоса. Вечер. Солнце медленно уходило за горизонт, одаривая землю последними багровыми лучами, неспешно кочующими вслед за ним на запад, и несущими за собой сумерки.

Вечер обещал быть тихим, что было важно для данной местности, ибо рядом находилось море, которое зачастую не жаловало жителей Родоса хорошей погодой.

Айзек сидел за компьютером, и, примкнув к экрану, импульсивно стучал по клавиатуре. Он уже второй час сидел за одной и той же строкой кода. Его выражение лица выказывало недовольство и недоумение, периодически сменявшиеся короткими порывами раздражения и злости. Было далеко за девять часов, и в лаборатории кроме него никого не было, что позволяло ему не только свободно выказывать свое негодование, но и способствовало его полному сосредоточению на проекте, которым он занимался уже более 2 лет. Процесс близился к завершению, и ему не терпелось увидеть свой проект красующимся на страницах электронного издания «Натурально», самого авторитетного журнала, посвященного новым открытиям в области науки и естествознания.

В комнату зашел профессор Дели, держа в руке пустую кружку, дно которой сплошь было покрыто следами от чая. Это был невысокий мужчина преклонных лет, с седыми, чуть растрепанными, волосами, и с небольшой щетиной. Довершали образ очки с очень толстыми стеклами, которые он носил почти на самом кончике носа.

Профессор поставил кружку на стол, и подошел к Айзеку, надел очки, и, пригнувшись, пристально посмотрел на экран.

- Вот что бы не делал, не получается выполнить операцию! – пожаловался ему Айзек, после чего легким толчком ноги чуть отодвинулся от стола. – Операция выдает только определенные числа в ограниченном диапазоне. А мне нужна абсолютная случайность.

Профессор Дели ехидно улыбнулся.

- Это невозможно – сказал он, дополнив – на машинном уровне.

Айзек с недоумением посмотрел на Профессора.

- Как это невозможно? А как же тогда производить эту операцию?

Профессор выпрямился, и, отойдя от рабочего стола Айзека, принялся включать свой компьютер.

- Машинный генератор случайных чисел не способен выдавать абсолютно случайный результат, он является лишь имитацией данного процесса.

Айзек был ошарашен ответом Профессора, и в его голове тут же всплыл новый вопрос.

- А как же тогда сгенерировать абсолютную случайность?

- К сожалению, я пока не знаю, как это можно было бы сделать. Да и особой надобности в этом, пока что, не было. Проект, который ты выбрал, слишком сложен, я предупреждал тебя об этом.

Но Айзек практически не слушал Профессора. Он уставился в одну точку, будто смотря сквозь нее, его лицо застыло в одном выражении, а в голове роились мысли – возможные решения возникшей проблемы.

Профессор Дели улыбнулся, взял свою кружку, и отправился в столовую за еще одной порцией чая.

Вернувшись с полной кружкой в лабораторию, он чуть не разлил ее, споткнувшись о груду разбросанного на полу лабораторного инвентаря и документов.

- Откуда такой бардак, и что здесь творится?? – воскликнул он.

- Нашел! – послышался голос из открытого шкафа в конце комнаты. Через секунду оттуда вышел Айзек, держа в руках толстую книгу, и, с горящими глазами открыл ее. Дойдя до нужной страницы, он показал ее Профессору.

- Вот оно, решение! – воскликнул он. – Это эксперимент порционной физики.

Профессор Дели надел очки, и, с недоуменным лицом уставился в книгу, пробегая глазами по строкам.

Вдруг Айзек бросил книгу так небрежно, что Профессору пришлось рывком спасать ее от падения.

- Мне нужно это записать – воскликнул он, ринувшись к своему компьютеру, и эти эмоции были полностью оправданы - было сделано новое открытие.

3.

Элиза и Айзек неспешно шли по тропе, вдоль стен института, к главному входу. Проходя одну из беседок, на которой они в свое время и познакомились, ребята ненадолго остановились. Элиза посмотрела на беседку. Она была здесь не часто, хотя, неподалеку отсюда находилась ее старая квартира.

- А помнишь то время? – тихо спросила она Айзека.

- Конечно помню. – сказал он, и, посмотрев на часы, потянул ее за руку. – Нам надо поспешить.

Прибавив шагу, они дошли до крыльца главного входа, и, остановившись, тут же повернулись друг к другу. Айзек, аккуратными движениями, поправил шарф на шее Элизы, обернув его еще один раз, дабы ей было потеплее.

- Не простудись. Нынче довольно холодно. – сказал он, и взялся ладонями за ее щеки.

Она посмотрела на него, и улыбнулась, казалось, не только губами, но и всем лицом, в особенности глазами. Элизе лишь недавно исполнилось 20 лет, и она словно источала из себя молодость – прямые, каштановые волосы до плеч, бархатная кожа лица, еще совсем нетронутая возрастом, и почти идеальная консистенция худобы и пышных форм – на все это невозможно было смотреть без изумления. Однако, было кое-что, что делало ее в буквальном смысле особенной – уникальные, небесно-голубого цвета, глаза, в которые, казалось, были тщательно отобраны все самые насыщенные и благородные оттенки морской воды, застывшие там, словно в янтаре. Об этих глазах ходила молва по всему Родосу, и за свою уникальность, они даже были прозваны жителями невозможным феноменом природы.

- Сегодня твой день – сказала Элиза. – Я верю в это.

Он снова улыбнулся.

- Это то, что и привело меня сюда. – ответил он, после чего, поцеловав ее, направился к крыльцу, поднялся по лестнице, и, придерживая дверь, помахал ей на прощание.

Удачи! – крикнула она, помахав ему в ответ, после чего Айзек, исчез в дверном проеме.

- Я верю, что у тебя все получится… – проговорила она про себя, и глаза ее налились надеждой и непоколебимой верой в Айзека, и в то, что сегодня для него настанет особенный час.

Айзек поднялся по лестнице, ведшей к главному входу в лабораторию. Он оставил свою верхнюю одежду на вешалке, стоявшей справа от двери входа, и, надев свой лабораторный халат, набрал на специальной панели с цифрами код. Дверь щелкнула, и он вошел в комнату, обставленную разного рода приборами, экраны которых слабым светом освещали это душное, темное помещение. Пройдя до самого конца комнаты, к еще одной двери, он потянул за тяжелую ручку. Дверь бесшумно отворилась, и он зашел в еще одну комнату, такую же темную, но уже значительно меньших размеров. Четверть комнаты занимал прямоугольный прибор, высотой почти до самого потолка, с двумя небольшими оконцами, в одно из которых внимательно всматривался профессор Дэли, записывая какие-то значения в свою тетрадь.

Не решаясь нарушить рабочую обстановку, Айзек аккуратно включил лампу, дабы переключатель не щелкнул слишком громко.

- А, ты уже пришел – внезапно отозвался профессор, не отводя глаз от оконца. Айзек улыбнулся.

- Все то вы слышите – Сказал он с досадой.

- Работая в тишине, становишься настолько чутким, что я порою слышу, как дворники ворошат листья в соседнем квартале.

Айзек смутился. Фраза показалась ему донельзя знакомой. «Теперь и профессор! Уже несколько человек сказали эту фразу, слово в слово!», - подумал он, с опаской. Однако, профессор Дели тут же перебил его с мысли.

- Тем не менее, ты вовремя. Я как раз планирую запустить установку.

Айзек весело всполохнулся, явно забыв о своих мыслях, и сел на стул прямо рядом с профессором.

- Видишь вон ту установку – сказал профессор, указывая пальцем на систему, установленную внутрь прибора. Она состояла из небольшой металлической трубки, пластины, похожей на бритву, с проделанными в ней двумя параллельными щелями, находившуюся в полутора метрах от трубки, и небольшого белого экрана из плотной бумаги, закрепленного к большому черному устройству.

Айзек всмотрелся в оконце.

- Это и есть он?

- Да. – ответил профессор – это самый точный в мире счетчик, считающий ровно до одной порции. Он посмотрел на Айзека, и упоенно улыбнулся.

- Твое детище – сказал он.

У Айзека захватило дух, и грудь его, и без того переполненную волнением, охватило чувство восторга, и он воодушевленно улыбнулся.

- Ты еще будешь с ним возиться. – сказал профессор - Мне нужно будет уехать, меня не будет больше двух месяцев. Лаборатория будет полностью в твоем распоряжении.

Айзек удивленно взглянул на профессора.

- Ну куда же вы уйдете? – жалобно отозвался он. – Мы ведь только начали свои открытия.

Профессор Дели положил руку ему на плечо - Это твои открытия, а не наши. – сказал он, улыбнувшись. После чего слегка откинулся на спинку кресла.

- И, все-таки, как ты до этого додумался, ума не приложу! – досадливо воскликнул он - Свести все до самых порций, так, что вероятность перехода, и в то, и в другое, состояние абсолютно уровнялась, по пятьдесят процентов с каждой стороны., без малейшего перевеса! Теперь, никакие побочные факторы не смогут повлиять на результат. Мы в буквальном смысле поставим вселенную перед выбором!

Да… – зачарованно протянул Айзек – не верится, что я, таки, дошел до собственного открытия.

Профессор выпрямился, и слегка похлопал по стенке прибора.

- Он же задал нам параметры, он же нам и считает их – добавил Дэли, после чего отодвинулся вместе со стулом к пульту, и подозвал Айзека. Айзек, подошел к профессору.

- Нажимай. – торжественно сказал Дэли, после чего Айзек осторожно нажал на зеленую кнопку, в самом низу пульта.

Послышался тяжелый и гулкий стук, который, позже, перерос в негромкий гул, ставший отныне фоновым звуком помещения.

Прошло около минуты, и профессор, наконец, нажал на кнопку остановки, после чего встал, и направился к принтеру, уже отпечатавшему положенное количество бумаг. Он взял их в руки, и, приспустив очки, внимательно посмотрел на них. После чего широко улыбнулся.

- Вот оно – сказал он, повернувшись к Айзеку, ожидаючи смотревшему на профессора. – твое открытие.

Дэли направился к Айзеку, который, услышав радостную новость, вскочил со стула, трепетно взял бумаги из рук профессора, и тут же принялся их изучать. С каждой страницей его глаза становились шире, а губы все сильнее расплывались в улыбке. Изучив последнюю страницу, он повернулся к профессору, и радостно обнял его.

- У нас получилось! – воскликнул он – Мы открыли абсолютную случайность!

Однако, на этом открытия не желали заканчиваться.

Решив отпраздновать долгожданное событие, ученые направились в ближайший ресторан. Вдоволь поужинав, они вернулись в лабораторию, дабы более детально изучить результаты эксперимента. Оба сели по своим местам, и Айзек, наконец, смог уже более основательно погрузится в бумаги. И, через несколько минут, он вдруг начал понимать, что одним открытием дело не обошлось.

Результаты эксперимента представляли собой регистрацию одного из двух состояний, отмечавшиеся как один – правое состояние, и ноль – левое состояние. На последней странице все данные были собраны в единую таблицу. Айзек прекрасно знал код, поэтому, числа, записанные во втором столбце, являвшиеся теми самыми результатами эксперимента, сразу же переведенные его опытным взглядом из двоичного состояния, читались им как вполне ясная фраза:

«Привет, мой друг. Я не хотел, чтобы это случилось. Но, время пришло».

4.

Айзек был ошеломлен. Однако решил не подавать виду. Подождав конца рабочего дня, он распрощался с профессором, после чего вернулся в лабораторию. В его голове роились мысли, в большинстве своем вопросы. Но, он решил доверится опытному пути. Включив установку снова, он решил немного изменить эксперимент. Он убрал пластину, пустил пучок частиц с уже известными состояниями, выставленными в определенном порядке прямо в экран. Порядок на двоичном языке составлял вопрос «Кто ты такой?». После чего Айзек повторил вечерний эксперимент, но уже с большим количеством частиц. Посмотрев на лист бумаги, он остолбенел. Ответ был по настоящему жутким: «Я бог этого мира».

Он уронил себя на стул, и боязливо откинул бумаги подальше от себя, словно бросая их в огонь. Взявшись за голову, он начал думать. Здесь не могло быть подвоха. Такого в принципе невозможно было подстроить, ведь это совершенно новая технология, секрет которой знал только сам Айзек. Никто не мог совершить такое.

С этой мыслю, Айзек вскочил со стула, и вновь принялся включать установку. На это раз, он преобразовал в двоичный код следующий вопрос: «Как ты сможешь доказать, что ты - бог?».

Жадно выхватив третью партию бумаги из принтера, едва тот успел отпустить ее из валиков, Айзек нервно отбросил на стол все листы, кроме последнего.

«А чем отличается бог от человека? В первую очередь своими знаниями. Я могу ответить на твои вопросы, если ты хочешь. Но не на все». – значилось там.

Дочитав, Айзек вскинул брови, будто обрадовавшись. Но, после, резко пресек себя. После чего подошел к трансформаторному щиту и выключил питание лаборатории, дабы его не потянуло включить установку в четвертый раз. «На сегодня хватит открытий», - подумал он, и, собрав свои вещи, отправился домой.

Всю следующую неделю Элиза не узнавала Айзека. Он был задумчив и холоден, порою даже слегка раздражителен. Они практически не разговаривали друг с другом, а на ее недоуменные вопросы о его состоянии, он отвечал коротко и сухо, почти машинально: «Все хорошо, просто слегка болит голова». На третий день его раздумий она, наконец, сдалась, и остаток недели Айзек провел в полной тишине, оставшись наедине со своими мыслями. В лабораторию он вернулся лишь в конце седьмого дня, и тут же включил установку, после чего подал на вход следующее сообщение: «У меня есть вопросы. Я готов выслушать твои ответы».

На выходе он получил: «Хорошо. Задавай».

Его любопытство и жажда новых знаний все-таки пересилили страх перед новым «другом», и так началась их «дружба», продлившаяся чуть больше месяца.

Все это время, днями на пролет, Айзек задавал богу вопросы. Он был удивлен тому, сколько их накопилось. Каждый раз он наивно думал, что задает свой последний вопрос, но, каждый раз, снова находил брешь в своих знаниях, и брешам этим, как он позже убедился, не существует конца.

И Айзека всегда поражали ответы бога. Поражали своей неожиданностью и причудливостью. Он не мог и представить, что истина окажется такой странной, местами, даже, нелепой, и, каждый раз, его представления о мире не просто переворачивались с ног на голову, они будто ходуном ходили. Ярким примером являлась концепция так называемого «макромира», ведь, почти во всех научных книгах и учебниках по физике небесных тел, говорилось об огромной вселенной, с миллиардами галактик, состоящих из миллиардов звёзд, и прочих комических тел, среди которых земля была чуть ли ни самым маленьким объектом, не считая астероидов и комет. Однако же, он узнал, что вселенная, в которой он живет, представляет собой совершенно иную систему, из одного шарообразного тела, коим является земля, вокруг которого разбросаны маленькие светящиеся образования - звезды, являющиеся очень плотными сгустками частиц, и двумя телами, вращающимися вокруг земли, первым из которых является солнце, идентичное по природе звездам, отличаясь от них лишь большим размером, а второе – луна, являющееся телом, состоящим, преимущественно из одного каменистого вещества. И вся эта система еще и является замкнутой сама в себя, а потому не имеет краев. По словам бога, от того она и казалась бесконечной, какой ее и было принято считать в официальной науке. Айзек был в недоумении, ведь эта модель казалась ему нелепой, и лишенной всякой элегантности, но, на его просьбы о разъяснении причин такой природы вселенной, бог лишь отвечал, что так было лучше.

Так же, Айзек узнал о дополнительных четырех частицах, каждая из которых отвечала за свой вид взаимодействия, которые, в купе, составляли всю вселенную, подчинявшуюся их законам, словно часы подчинялись шестеренкам. Вдобавок к этому, бог восполнил многие бреши в знаниях математики, однако же, предупредил Айзека, что существуют области, понимание которых непостижимо даже ему.

Однако, вопросы Айзека не ограничивались лишь физикой и математикой. Он так же задавал вопросы и по органической химии и биологии, в частности о мозге и клетках живых организмов. И даже тут Айзек заметил, что ответы не отличались той красотой, коей обладали промежуточные гипотезы ученых, а многие места в теориях были весьма громоздкими, и даже порой вызывали едкое чувство незавершенности. Однако, даже такая картина мира казалась ему настолько витиеватой и сложной, что причастность к ее созданию некоего существа, более могущественного и мудрого, чем кто-либо на земле, не вызывала ни малейших сомнений.

Часами на пролет находясь в лаборатории, разговаривая с богом, Айзек часто забывал смотреть на часы. Но, даже в моменты, когда он все-таки удосуживался взглянуть на циферблат, он будто отсрочивал время на пару часов назад, лукавя самому себе, что посидит еще часа два, и, немедля ни минуты, отправится домой. Однако, не было еще ни дня, когда бы он не нарушал это обещание.

Элизе это, естественно, не нравилось. Упреки постепенно перерастали в ссоры, а тон ее голоса становился все острее и раздражительнее. Однако, Айзек, казалось, и не думал исправляться.

Так и прошел весь месяц, пока, наконец, не настал день, когда Азйек решился задать богу те самые три вопроса, которые не давали ему покоя. Первым из них он решил задать вопрос о своих родителях.

«Кто мои родители? И почему их нет со мной?». Такое сообщение он подал на вход, а на выходе получил белый шум.

5.

С того дня, как бог внезапно исчез, прошло уже чуть больше недели. По началу, Айзек тщетно пытался снова наладить с ним контакт, предпринимая все более хитроумные и нестандартные решения, но все оказалось без толку, и, через четыре дня после исчезновения бога, он, наконец, сдался.

Снова привыкая к повседневной рутине, он, к великому ужасу, обнаружил, что их отношения с Элизой стали настолько холодными, что, сказать всего два-три предложения за день, для нее уже похоже являлось обычным делом. И оно ведь таковым и являлось, просто Айзек, увлеченный общением со своим новым другом, совершенно не замечал эту укоренявшуюся тенденцию.

И вот, наконец, к концу недели, устав терпеть это все, он задал ей вопрос, зревший все это время у него в голове.

- Почему ты все время молчишь? – угрюмо воскликнул он.

- А разве тебе интересно, чтобы я говорила? – небрежно бросила она.

- Конечно! Мы ведь с тобой семейная пара, в конце концов!

- А ты не думал об этом, когда сидел в лаборатории, черти до скольки? – сказала она с упреком, и, вдруг всплакнув, отвернулась – тем более нам не быть семьей с тобой…

Айзек удивленно покосился, но, немного погодя, поняв в чем дело, безжизненно выговорил.

- Неужели…

- Да! - воскликнула она, резко обернувшись обратно – Я получила анализы! Они… - глаза ее налились слезами – они…

Она вытерла слезы руками.

- Я буду у себя. – раздраженно проговорила, и, нервно схватив свой, кардиган, направилась к двери.

Айзек будто прирос к полу, не в силах сказать и слова. Послышался скрежет замков, после чего дверь, с грохотом, захлопнулась.

Вернувшись в лабораторию после ссоры, он закрыл дверь на все замки, которые только присутствовали на ней, сел на стул, и опустил голову, взявшись за нее руками. Его голова звенела от мыслей, казалось, он думал обо всем одновременно, и, будто совпавшие по фазе, мысли вздыбились в резонансе, и выплеснулись в увесистый удар по столу.

- Черт… – воскликнул он, посмотрев на покрасневший кулак, как вдруг, внезапно ощутил, что стул под ним зашевелился. Он вскочил, и тут же, в ужасе, застыл: прямо посреди комнаты, на высоте в полтора метра, вдруг вспыхнул какой-то шаровой сгусток струящейся материи, после чего начал стремительно расширятся, постепенно принимая прямоугольную форму. Свечение било в глаза Айзеку все сильнее и сильнее, заставив его выставить перед собой ладонь. Он попятился назад, и через пару шагов уткнулся спиной в стену. Тем временем, сгусток разросся до таких размеров, что уже доставал до потолка, однако, неожиданно, его свечение начало терять интенсивность, и Айзек смог наконец опустить свою ладонь.

- Что это…- проговорил он, прищуриваясь. Перед ним предстала большая старинная деревянная дверь, сверху и снизу укрепленная двумя металлическими пластинами, прибитыми к панели гвоздями.

Вдруг, Айзек услышал голос, доносящийся, как ему показалось, с обратной стороны двери.

- Открой дверь. – голос был гулким, но спокойным. Айзеку на миг показалось, что голос очень походит на его собственный. Он подошел к двери, но долго не решался, стоит ли ему открывать ее, но, после раздумий, все же толкнул ее ладонью. Дверь неохотно поддалась, и Айзек шагнул вперед. Перед ним предстал огромный зал, с ослепительно белыми стенами из мрамора. На потолке висели громадные хрустальные люстры замысловатой формы, а под ноги был постелен длинный, синий ковер, который вел прямо, на противоположный конец зала, где располагалась большая каменная платформа. Айзек присмотрелся. На платформе угадывался силуэт человека, сидевшего спиной к нему, в плаще, и с накинутым на голову капюшоном.

- Проходи. - по всему залу прокатился тот же гулкий, но спокойной, голос. Айзек неуверенно пошел вперед, однако, пройдя половину пути до платформы, он вдруг остановился, и, словно очнувшись от гипноза, воскликнул.

- Кто ты?! И где я нахожусь??

- Я отвечу тебе, как только ты подойдешь. – величаво ответил ему незнакомец.

Айзек слегка попятился назад, но, собравшись с силами, вновь пошел вперед. Дойдя до платформы, он осторожно вступил на нее, и встал прямо перед незнакомцем.

- Кто ты такой? – с напором в голосе спросил Айзек.

Незнакомец встал, и повернулся к нему. Айзек оторопел. Лицо незнакомца было копией его собственного.

6.

- Я уже представлялся тебе раньше – сказал незнакомец. – Я бог твоего мира.

Айзек застыл, не в силах сказать ни слова.

- Я привел тебя сюда, чтобы ответить тебе на оставшиеся вопросы. – заключил незнакомец.

Наконец, Айзеку вернулся дар речи, и он, с широко открытыми глазами, воскликнул.

- Т… Ты… Кто ты такой?! Почему у тебя мое лицо?!

Незнакомец откинул капюшон своего плаща.

- Потому что я – это ты. – сказал он разочарованным голосом.

Айзек отступил назад, и, жалобно посмотрев на незнакомца, взмолился - Н… Но, как? Как такое возможно?!

Незнакомец опустил глаза.

- Меня – с грустью начал он – как, собственно, и тебя, зовут Обливерон. – он чуть заметно улыбнулся – Но ты можешь оставить себе имя Айзек, оно полноправно является твоим.

Он поднял глаза на Айзека, в надежде, что его лицо хоть немного смягчилось, но тот лишь сильнее нахмурил брови.

- Ну тогда отвечай! Где мои родители? – требующим тоном воскликнул Айзек.

Обливерон вздохнул. Его взгляд стал серьезнее.

- У тебя никогда не было родителей – мрачно ответил он. – Как и у твоего мира никогда не было прошлого.

Айзек снова вскинул брови, и еще шире открыл глаза.

- Как? – потерянно проговорил он. – А как же мировая история?

- Она сгенерирована мной. Ровно, как и судьбы всех жителей земли.

Айзек нахмурился. Его взгляд становился все более отрешенным. Казалось, что он уже не видит глазами, а лишь направляет их куда-то, словно слепой, полностью уйдя в тот хаос, который в данный происходил в его голове.

- Так значит… Они жили по предопределенным событиям? – спросил он, запинаясь, словно не верил собственным словам.

- Их и не было – сказал Обливерон со вздохом. – Они были лишь телами… Без души. И ты мог это заметить.

Айзек вдруг задумался.

- Слова… И поступки… Они делали одно и то же! – воскликнул он.

- Верно – подтвердил Обливерон. – Я смоделировал их довольно хорошо. Но ни один искусственный разум не сравнится с настоящей душой. Как и любая смоделированная вселенная не сравнится с настоящей. Собственно, поэтому она и получилась такой абсурдной.

- Но… Зачем ты все это сделал? – Спросил его Айзек. Его взгляд вдруг резко пронзил Обливерона, а голос зазвучал с прежней уверенностью и напористостью, словно он наконец очнулся от транса.

- Потому что я был одинок – грустно ответил Обливерон, и, отведя глаза в сторону, с презрением, добавил – ты не представляешь, что значит жить здесь одному… Сотни лет.

Айзек снова нахмурил брови. Его взгляд смягчился, и казалось, в его глазах проступило сочувствие.

Они простояли молча четверть минуты, как вдруг, послышался неистовый грохот, и стены зала вместе с люстрами затряслись ходуном. Повсюду ветвились трещины, а потолок начал обильно сыпаться.

- Что это такое?! – вскричал Айзек. – Все рушится!

- Я запустил процесс разрушения. – так же криком ответил ему Обливерон.

- Бежим отсюда – Айзек словно приготовился к прыжку.

Но Обливерон не двинулся с места.

- Не бойся за меня. Я бессмертен. Все еще… А место еще будет стоять, хоть и замок скорее всего разрушится. Но вот Родос…

Айзек яростно посмотрел на Обливерона, и взял его за воротник.

- Ты… - прорычал он. – Ты создал для меня этот мир, чтобы я полюбил его. А теперь, ты лишаешь меня его, говоря, что я все это время был один… Лучше бы ты вообще ничего не делал!

Обливерон лишь прошептал.

- Ты не один. Через 4 года после того, как я спустил тебя на землю, произошло невероятное. Я смог воссоздать практически все органы, кроме самого сложного - он перевел дыхание - глаза… Поэтому я дал всем жителям Родоса свои глаза.

- Элиза… - прошептал Айзек потерянным голосом, и, внезапно воскликнул – Элиза! Я совсем забыл про нее.

Он отпустил Обливерона, и, сквозь град падающих с крыши камней, ринулся обратно к двери.

Обливерон, провожая взглядом Айзека, вдруг заговорил про себя, и его слова снова раздались эхом по всему рушащемуся залу.

- Прости меня, Айзек. Прости, что сотворил это с тобой – его голос будто тускнел, хотя все еще был достаточно громким, и Айзек, сам того не хотя, различал каждое его слово. – Я не мог по-другому. Богу нужен человек. Богу важно, чтобы ему молились. И я счастлив, что, хотя бы 25 лет смог прожить как обычный мужчина.

Открыв ворота, Айзек ворвался в комнату, заваленную оборудованием. Перескакивая через горы инвентаря, он нащупывал в кармане ключи. Добежав до дверей, он вынул вязь ключей, и торопливо начал отворять замки, часто сбиваясь, и засовывая в гнездо не тот ключ.

Наконец, открыв последний замок, он побежал ко второй двери, и, набрав код блокировки, открыл ее, толкнув плечом, и пулей выскочил из лаборатории. Спустившись по лестнице, он выбежал из здания института. Вступив на брусчатку, он огляделся по сторонам - город пребывал в полнейшем хаосе: повсюду были разбросаны громадные бетонные куски стен, осколки стекол и деревянные щепки; брусчатка, испещренная трещинами, была почти полностью разрушена, превратившись в груду мелких камешков, а на дорогах, то тут, то там, валялись погнутые каркасы фонарей и дорожных знаков. Улицы были пусты, все местные жители исчезли.

Квартира Элизы находилась не так далеко, всего в паре кварталов от института, и ближайшая дорога проходила через парк. Айзек тяжело выдохнул, сжал руки в кулаки, и побежал. Хоть путь и не был далек, но все же Айзек потерял уйму времени, обходя препятствия и трещины. Наконец он добежал до дома Элизы. Дверь подъезда была сломана, и он без труда проник внутрь. Поднявшись на второй этаж, он повернул на лево, и побежал по узкому коридору. Добежав почти до конца коридора, он услышал приглушенный женский голос.

- Элиза?! – крикнул он.

- Айзек?! Это ты? Я здесь! Дверь заклинило! – послышалось в ответ. Айзек на секунду приободрился, но после начал оглядываться по сторонам, пытаясь найти что потяжелее, чем бы можно было выломать дверь. Его глаза остановились на пожарном стенде, чьи стекла были сломаны, и из них торчала рукоять топора.

- Отойди от двери! – крикнул он. После чего, взялся за торчащую рукоять, и с силой вынул топор из короба, так, что все содержимое с грохотом свалилось прямо ему под ноги.

- Отошла! – последовал ответ от Элизы.

Крепко держа топор в руках, он подошел к двери.

- Точно?! – крикнул он ей, дабы еще раз удостовериться.

- Точно! – заверила она его, и Айзек со всего размаху ударил топором в дверь. Лезвие проникло наполовину. Айзек вытащил топор, и взглядом приметил область пониже, и с той же силой ударил по ней, но теперь не стал вынимать лезвие, а, наоборот, поддал его ногой сверху. Дверь треснула по шву. Тогда он поддал еще сильнее, и она рассеклась на двое, после чего он наконец вынул топор, и пнул ногой точно по образовавшейся трещине, и наконец-то смог сломать дверь. Зайдя внутрь, он увидел Элизу, перепуганную до смерти, но все же сумевшую обрадоваться его приходу. Он крепко обнял ее, но быстро отпустил, и, взяв ее за руку, скомандовал:

- Бежим отсюда!

- Но куда? – смутилась Элиза.

- В лабораторию! – воскликнул Айзек – Там портал!

Элиза недоуменно покосилась на него.

- Портал? – с недоверием проговорила она. Но Айзек, не дослушав ее, потянул ее за руку, и Элизе ничего не оставалось, кроме как подчиниться.

Они спустились по полуразрушенной лестнице, выбежали из подъезда, и, пробежав через парк, наконец добрались до института. Однако, отдышавшись, они с ужасом обнаружили огромный кусок стены, повисший прямо над их головами. Они хотели было отойти, но, отступая, Элиза вдруг споткнулась, и угодила второй ногой прямо в трещину в брусчатке, и, с криком, упала. Айзек, в панике, обеими руками взялся за ее ногу, и, с усилием, начал вытягивать ее из трещины. Элиза тоже силилась помочь Айзеку, но нога поддавалась слишком медленно.

- Мы не успеем! – в отчаянии воскликнула Элиза, и они оба беспомощно посмотрели на огромную глыбу, высившуюся над ними, пока она, наконец, не сорвалась.

Айзек успел лишь закрыть спиной Элизу, крепко прижав ее к себе, и они оба зажмурились.

Послышался грохот, и ребята с удивлением обнаружили, что все еще живы.

Они открыли глаза, и посмотрели вокруг, с обоих сторон лежали два громадных булыжника. Айзек оторопело вглядывался в них. Он никак не мог понять, что же случилось. Почему их не убило? И как получилось, что кусок стены просто раскололся надвое?

«Не бойся за меня. Я бессмертен…», - вдруг промелькнули в его голове слова Обливерона. «Если он бессмертен, значит… Я тоже?», - подумал Айзек, но тут же встряхнул свои мысли.

- Надо скорее бежать! – воскликнул он, и снова взялся за ногу Элизы. Три рывка потребовалось, чтобы нога наконец поддалась, и они, не теряя ни секунды, побежали по лестнице, и, наконец, зашли в здание. Поднявшись к лаборатории, ребята беспрепятственно прошли через обе двери, так как они были уже почти полностью сломаны, и, наконец зашли во внутреннюю комнату.

- Вот она. – проговорил Айзек, и посмотрел на Элизу. Та стояла неподвижно, и зачарованно смотрела на дверь. Ее глаза сверкали яркими огоньками, а губы застыли в приоткрытом состоянии.

- Неужели такое возможно? – наконец сказала она зачарованно.

- Вот и я не поверил. – с досадой ответил Айзек. После чего, толкнул дверь, уже более уверенно, чем в прошлый раз, и они вошли.

7.

Замка больше не было. На его месте стояла большая поляна, изобиловавшая разного рода цветами и травами. Воздух был пресыщен свежим запахом зелени, и душистым ароматом цветов, настолько ярким, словно все запахи слились в одну очень нежную и легкую песню, которая ненавязчиво, словно фон, приумножала безмятежность этого места. Солнце светило очень ярко, и на небе можно было найти, разве что, пару-тройку облачков, белых и пушистых, словно плюш.

Айзек и Элиза вдруг улыбнулись. Они словно забыли все, что с ними стряслось, и, казалось, будто уже привыкли к этому месту, словно жили здесь всегда. Их сердца наполнил покой, и время будто потекло медленнее. Или быстрее. Этого, казалось, невозможно было определить.

Вдруг, они пригляделись. Неподалеку виднелся дом, обнесенный невысоким забором.

- Пойдем – сказал Айзек. Элиза молча кивнула. Они не смотрели друг на друга, все их внимание было занято этим местом.

Взявшись за руки, они побежали. Трава была довольно высокой, но оказалась на удивление мягкой и податливой, и почти не оказывала сопротивления их ногам. Добежав до забора, они вдруг обнаружили, что совсем не устали, словно и не бежали вовсе. С самого момента, как они зашли, они чувствовали, что их наполняет какая-то, неведомой им природы, сила, но осознали это лишь сейчас. Открыв калитку, они вошли во двор. Всюду были посажены невысокие, еще молодые, деревца, а по краям громоздились обильные кусты различного рода ягод.

Элиза глубоко вдохнула воздух - здесь он казался еще слаще, чем у ворот. Ей казалось, будто она никак не может насытиться этим местом, и каждую минуту словно заново обнаруживала себя здесь.

- Как же здесь хорошо… - с упоением проговорила она, но Айзек не обратил на это внимание. Он приглядывался в окно дома – в нем что-то сверкнуло.

- Пойдем – сказал он, потянув ее за руку.

Они поднялись по лестнице, дверь оказалась не запертой. Ребята вошли в дом. В нем было всего четыре комнаты, но все они были весьма вместительными. Казалось, что пустых мест в них было не больше пары десятков сантиметров, все комнаты были сплошь обставлены мебелью, и разного рода домашней утварью.

Элиза отпустила руку Азйека, и принялась разглядывать дом, а Айзек зашел в спальную комнату, откуда минуту назад он увидел свечение. На одной из тумбочек стояла шкатулка, со светящимся камнем на крышке. Однако, едва Айзек коснулся шкатулки, камень тотчас погас, и крышка, движимая неким механизмом, сама отодвинулась в сторону, и он увидел письмо. Айзек позвал Элизу.

- Уже иду! – отозвалась она.

Айзек взял письмо в руки, в шкатулке больше ничего не оказалось. Только он открыл письмо, как подоспела Элиза, и он начал читать вслух.

- Мой дорогой друг. Сегодня для меня, и тебя, началась новая жизнь. Я наконец-то обрел те свойства, которыми так грезил обладать. Я наконец-то познал любовь, наконец-то познал страх смерти. И теперь я смертен, и могу ощущать голод. Я уничтожил замок, и создал на его месте луг и дом, и все это не с проста. Теперь, для выживания, мне, то бишь тебе, нужно находится в тепле, и готовить пищу. И хранить Элизу, и кое-кого еще… – Айзек удивленно вскинул брови, Элиза лишь ахнула, и глаза ее налились слезами. Азйек тоже не смог сдержать слез. Он обнял ее одной рукой, и продолжил читать - Это то, чем я занимался последние четыре года, и, кажется, все-таки достиг некоего успеха. Так же, я оставил вам семена всех деревьев, которые произрастали на земле. Орудия труда, и остальные приспособления, думаю, ты сделаешь сам. Так же, чуть поодаль от дома, стоит загон с овцами и коровами. Но, имей ввиду. Это место сгниет, если ты перестанешь следить за ним. И ты тоже сгниешь вместе с ним, и смерть твоя будет страшна. Это каждодневная работа, которую ты должен непрестанно выполнять. Я счастлив, дорогой Айзек. Отныне я обрел смысл. Иметь смысл – это и называется «быть человеком».