Цинь Мин

Одиннадцатый палец

Эпилог. Часть II. Исповедь демона

Цинь Мин

Одиннадцатый палец

Qin Ming

THE 11TH FINGER

无声的证词

法医秦明

Russian language translation rights authorized by Tianjin Xiron Books Co., Ltd., by arrangement with China Educational Publications Import & Export Corporation Ltd

ООО «Издательство «Эксмо», 2026

* * *

Предисловие к новому изданию

Рука неотвратимости ловка.

Мир, как Будда, хочет добра.

Необратимость скрывает,

Великое сердце прощает.

Время летит быстро. Прошло уже шесть лет с момента первой публикации этого романа – и настало время выпустить коллекционное издание.

Для меня, можно сказать, эта книга сыграла главную роль, поскольку именно она дала начало сериалу про судмедэксперта Цинь Мина. Так и есть – веб-сериал «Судмедэксперт Цинь Мин» режиссера Сюй Ан, где в главных ролях заняты Чжан Жоюнь, Цзяо Цзюньянь и Ли Сянь, был снят по мотивам этого романа! Он собрал множество хвалебных отзывов и несколько миллиардов просмотров, прогремев на всю страну.

В процессе написания этого предисловия я вспомнил момент, когда только закончил свою первую книгу «Мертвый истец». Тогда мой хороший друг Лянь Пэн порекомендовал мою работу (первоначальное название: «Руки неотвратимости и сердце Будды») на форуме Tianya в разделе «страшилки», где он размещал рассказы по частям. Его тема собрала много читателей. После этого издатели связались со мной, предложив опубликовать книгу. Но на тот момент я состоял на госслужбе, и руки мои были связаны: я просто не имел права ничего публиковать. Поэтому им приходилось выслушивать отказ за отказом. Однако нашелся редактор, который, после того как я отказал и ему, написал мне огромное письмо. Он уговаривал меня показать свою рукопись руководству и настоять на публикации. «Прочитав рукопись, я понял, что Вы – человек, исполненный профессиональной чести, и все, что Вы описываете, направлено на освещение работы судмедэксперта. Но нужно понимать, что у веб-литературы есть свои пределы. Если Вы действительно хотите, чтобы люди узнали о работе судмедэкспертов, Вам нужно не только соглашаться на публикацию книг, но и стремиться к киноадаптациям, к более широкой аудитории – поклонников судмедэкспертизы».

Этот трогательный отрывок из письма редактора подтолкнул меня к действию: поэтому книги все-таки вышли, и даже появился сериал. Я всегда хотел, чтобы побольше людей узнали о судмедэкспертизе.

Проделанный путь не назвать легким, но мне крайне повезло, что я повстречал не только очень талантливую творческую команду режиссера и актеров, но еще чудесных читателей и зрителей. Благодаря нашим совместным усилиям веб-сериал «Судмедэксперт Цинь Мин» смог заявить о судебной экспертизе во всеуслышание.

Помню, поначалу я очень переживал, что сериал называется отлично от книги. Я так сильно разнервничался, что перед премьерой сериала написал небольшую заметку в своем блоге:

«Завтра, 13 октября 2016 года, начинается показ #Веб-сериалСудмедэкспертЦиньМин. Я лично, как автор, испытываю предвкушение + тревогу. Мне кажется, есть еще несколько моментов, которые я должен обязательно прояснить перед тем, как выйдет сериал.

1. О названии

Многие друзья попрекают меня: «Почему сериал назван в честь тебя? Тебе не стыдно, что актер, играющий главную роль, настолько красив, – ведь ты сам, мягко говоря, не очень?» Не стану лукавить, все это ставит меня в неловкое положение. Я начал писать первую книгу из серии рассказов про судмедэксперта Цинь Мина «Мертвый истец» в начале 2012 года. Прямо говоря, я тогда делал только первые шаги в литературном деле, и мне и не снилось, что мое творчество переродится в книги и сериал. Тогда в своем блоге я просто хотел записать каждый миг работы. Благодаря любви читателей и друзей мой блог внезапно обрел популярность. Так, главный герой, от чьего имени ведется повествование, стал известен читателю и зрителю как «судмедэксперт Цинь Мин». Все последующие книги были объединены в одноименную серию, поэтому сериал тоже назвали #Веб-сериалСудмедэкспертЦиньМин. Признаюсь, я пытался и даже потратил кучу времени, чтобы придумать себе какой-нибудь крутой литературный псевдоним. В общем, всем тем друзьям, которые считают, что «актер слишком хорош для меня», могу предложить только забыть о моем существовании на время просмотра сериала.

2. О первоначальном замысле

Изначально я хотел познакомить как можно больше людей с профессией судмедэксперта и дать им понять, что она заслуживает уважения точно так же, как и все остальные. Я хотел поделиться своими знаниями и поддержать коллег. Думаю, серия моих книг действительно положительно отразилась на отношении людей к нашей профессии, мой первоначальный замысел осуществился. Теперь, когда выйдет сериал, люди обратят еще больше внимания на нас – я очень жду этого. Судмедэкспертам и вправду приходится нелегко: необходимо обладать огромным количеством знаний, работать там, где никто не захотел бы, и с тем, от чего все отказались бы, да еще и за мизерную зарплату. Мы боремся за права живых и вступаемся за мертвых. За все наши страдания мы отчаянно жаждем вашего признания.

3. О создателях

Создатели веб-сериала, чтобы реалистичнее воссоздать атмосферу книги, лично присутствовали во время проведения экспертизы; также они часто консультировались у меня во время съемок. В каждом движении и фразе актеров я вижу, с каким уважением они относятся к своей роли и с какой любовью снимался сериал. Стремление режиссера к совершенству в своей работе вызывает у меня восхищение, а Чжан Жоюнь написал саундтрек, который надолго запал мне в душу. Я хочу искренне поблагодарить создателей сериала, а также весь актерский состав и членов съемочной группы. Благодарю всех вас за то, что дали голос судмедэкспертизе. А еще от всего сердца хочу поблагодарить видеохостинг sohu и сайт CS-BOOKY за их работу!

4. Об экранизации

Как ни старайся приблизить веб-сериал к содержанию оригинального романа, он все еще остается адаптированной экранизацией. В конечном счете это все же другая форма художественного выражения. Ради сюжетных поворотов и раскрытия персонажей экранизация может отходить от оригинального произведения – это абсолютно нормально. Например, Линь Тао, который изначально был криминалистом, в экранизации превратился в следователя, а Дабао – мужичок-дурачок в книге – стал девочкой-ромашкой в сериале. Я думаю, эти изменения вам тоже покажутся занятными.

Наконец, спасибо моим читателям и друзьям, которые постоянно поддерживали и подбадривали меня. Ради вас я не забуду о своем первоначальном замысле и буду двигаться дальше по этому пути.

Под самый конец, дописывая этот пост, я не смог сдержать слез. После пяти лет написания

Увидимся завтра ровно в восемь часов вечера на sohu.

Перечитав этот пост, я испытал теплое чувство ностальгии. Превосходно снятый сериал помог людям понять, принять, поддержать и зауважать профессию судмедэксперта, вдохновив меня продолжать придерживаться своего первоначального намерения и осуществить мечту. Правда, большое спасибо всем, кто помог мне!

В связи с выходом коллекционного издания этого романа я пригласил создателей веб-сериала «Судмедэксперт Цинь Мин» взять у меня интервью, которое я помещу в книгу в качестве особой благодарности. Все они были очень милы и старательны; уверен, вам понравятся наши заметки.

Как это принято, я снова напомню:

Каждый рассказ в данной книге является выдумкой, имена и названия мест изменены, все совпадения случайны. В случае если вам показалось, что что-либо из описанного как-то связано с вами, то я не несу никакой ответственности за это. Правдивы только знания, связанные с судмедэкспертизой, – и серьезное к ней отношение, а также впечатляющее внимание к деталям, дальновидность и ясность ума, описанные в книге.

Серия романов о судмедэксперте Цинь Мине вышла полным изданием, начиная со второй книги «Немая улика».

Еще раз хотелось бы поблагодарить всех читателей цикла о судмедэксперте Цинь Мине и телезрителей за вашу поддержку, любовь, а также за критику и снисхождение. Ваш интерес, похвала и одобрение – то, что заставляет меня продолжать писать!

01.01.2020

Дело № 1. Скворчащее масло. Точка на карте: отель на Северо-Восточной улице района Тяньцан

Мы сами – дьявол свой, и целый мир

Мы превращаем в ад.

Оскар Уайльд, из сборника рассказов «Преступление лорда Артура Сэвила». Пер. Д. Аграчёва

Перед старым зданием фабрики были припаркованы с десяток сине-белых полицейских машин. Переливающиеся теми же цветами проблесковые маячки и ярко-белые световые пучки фар создавали атмосферу ночного рынка в этом захолустье.

Внутри здание пропиталось затхлой вонью. Чуть больше десяти человек, заложив руки за голову, ожидали действий почти такого же количества вооруженных полицейских, стоящих поодаль.

– У вас совесть есть? – спросил майор полиции. – Эй, вы! Рано или поздно все равно пришлось бы отвечать по заслугам!

Телескопической дубинкой он постучал по ржавой железной бочке, из которой донесся глухой звук.

– Что тут такое? – Нахмурившись, полицейский пошарил в бочке. – Какая дрянь… И вы кормите этими помоями людей? Да как вам только не стыдно?

– Это только для столовых; если у вас честно работают, то вы такого точно не увидите, – пробормотал дохляк.

– Что ты такое говоришь? – Полицейский уставился на него. – Мне откуда знать, что столовая, с которой наше подразделение заключило контракт, не использует отработанное растительное масло?

В провинциальном городе Лунфань тайно прошли облавы на места «четырех подполий, четырех зол»[1] и всего за день была найдена эта дыра по розливу отработанного масла, а потом всю ночь происходили массовые аресты причастных. За один день крысиное логово было уничтожено.

Трудно передать, какую отвратительную вонь источают бочки с испорченной жидкостью – от такого запаха в замкнутом пространстве желудок выворачивается наизнанку. Даже начальник засады, руководивший группой захвата, никогда не бывал в подобном притоне с мухами и гниющим маслом. В его голове носилось лишь: «Жуть жуткая!»

Начальник засады зачерпнул половником помои из бочки, подержал его недолго на весу, после чего медленно стал выливать жижу обратно:

– Вы сами-то посмотрите! Видите, нет? Разве можно таким кормить людей? В былые времена я заставил бы вас сожрать все это…

В опустевшем половнике осталось что-то желтоватое. Начальник присмотрелся – предмет показался ему знакомым. Он обернулся на рядом стоящего представителя экологической полиции:

– Вы когда-нибудь видели такую большую куриную лапку?

Чтобы я набрался побольше опыта в уголовном розыске, меня на год отправили в отдел криминальной полиции по Бэйхуаньской области. Жизнь сотрудников криминальной полиции всегда наполнена событиями, но в то же время никакого разнообразия в них нет. Весь год я занимался разрешением гражданских споров, ловлей воров или подозреваемых в угоне скутеров и поиском украденных в ночи сумочек.

Периодически приходится сталкиваться и с забавными случаями. Как-то раз к нам в уголовный розыск пришла женщина, которая хотела написать заявление на своего мужа: они, мол, поссорились, и он дал ей оплеуху. Мы выслушали ее и сказали, что это не в нашей компетенции. На что женщина возмутилась и спросила, кто будет заниматься делами о домашнем насилии – неужели придется обращаться в федерацию женщин? А еще однажды к нам прибежал мужчина; он утверждал, что его жену увезли в рабство. Мы потратили колоссальные усилия, чтобы выяснить, что его так называемая жена уже повторно вышла замуж после развода с ним же, а он хотел вернуть ее себе обратно.

Из-за искренней любви к судмедэкспертизе я начал частенько захаживать в уездное бюро, чтобы участвовать в раскрытии случайных убийств. В уездном городе происходило всего несколько таких преступлений в год, и дела всегда раскрывались в сжатые сроки. Возможно, я привез с собой неудачу, потому что не прошло и двух месяцев, как в административном центре, в городе Бэйхуань, произошло убийство, на которое обратило внимание даже Министерство общественной безопасности. Однако и его в конечном счете раскрыли.

Так прошел мой год в качестве рядового сотрудника уголовного розыска, и я вернулся обратно в свое ведомство. С одной стороны, я был счастлив, а с другой – чувствовал себя не в своей тарелке. Радовался я тому, что теперь снова смогу работать над сложными делами, а не быть у кого-то на побегушках, а смущался, потому что в уголовном розыске совершенно нормально не спать ночами – привыкать к нормальной жизни оказалось сложной задачей.

Этой ночью я снова ворочался, не в силах уснуть, – и очень вовремя зазвонил мобильник. Линдан потерла полусонные глаза:

– Кто может звонить так поздно? Тебя целый год дома не было; я уже и забыла, что по ночам может звонить телефон…

С трепещущим сердцем я сразу же поднял трубку:

– Алло, учитель? Все нормально, не спал. Скоро буду!

* * *

– Что случилось? – спросил я, садясь в машину. – Откуда такая спешка?

Наставник, глядя на меня, рассмеялся:

– Мне вот интересно, а чего это ты не спал посреди ночи? Ты ж уже сто лет как вернулся, а все не намилуетесь, голубки?

Я не обратил внимания на слова наставника и вернулся обратно к теме:

– Сколько человек убито?

– Нисколько, – прямо ответил наставник. – Когда городская полиция осматривала бочку с отработанным маслом,

– Куриную лапу? – Я был в замешательстве.

– Ага, – подтвердил он. – Ее хорошенько прожарили во фритюре.

На все мои расспросы наставник только улыбался. В машине нас трясло по проселочным дорогам; наконец мы добрались до убогой фабрики.

– Ну и ну…

Обычно по телевидению принято показывать вереницу полицейских машин с включенными мигалками и сиренами, которая спешит побыстрее задержать преступника. Это всего лишь плод воображения режиссера. Таким шумом преступника можно лишь спугнуть. Мы стараемся действовать тайком, чтобы не беспокоить мирных граждан, поэтому всегда тихо приходим и тихо уходим. Настолько масштабные аресты происходят редко.

Схватив свои криминалистические чемоданчики, мы выскочили из машины, чтобы поскорее осмотреть место преступления, но неожиданно дорогу нам перегородил мужчина с микрофоном и в маленьких очках:

– Я репортер. Скажите, вы судмедэксперты? Разве для борьбы с отработанным маслом необходимы судмедэксперты?

От настырности репортера я растерялся – его черный микрофон располагался слишком близко к моему рту. Наставник прервал шквал вопросов журналиста:

– Эй, дружище, ты пытаешься засунуть эту штуку ему в рот?

Репортер замешкался, а мы, воспользовавшись возможностью, подлезли под ограждающую ленту. На фабрике полицейский спецназ начал массовые обыски и аресты подозреваемых; их в скором времени доставят в отделение. И только двое полицейских, похожих на руководителей, склонив головы, что-то изучали в миске. Они трещали без остановки. Судя по погонам, первый был суперинтендантом первого ранга, а второй – инспектором второго ранга.

– Глянь, вот сверху какие-то узоры; может, папиллярные линии? – спросил суперинтендант.

– Хм, – закивал инспектор. – А вот эти пустоты как будто остались от ногтей…

– Как думаешь, похоже на куриную лапку? – спросил суперинтендант.

– Да, жареные лапки, которые продают в магазинах с холодными закусками, – ответил инспектор. – Бывают даже потолще.

Они увлеченно обсуждали находку и даже не заметили, как мы с наставником очутились прямо за их спинами. Мы действительно подошли, не издав ни звука. Заметив наши фигуры, они попятились от испуга:

– Как вы так тихло подошли?.. Что вы тут делаете?

Наставник усмехнулся и достал сияющую карточку с разрешением на осмотр места преступления. Полицейские вскочили, встали по стойке смирно и отдали честь:

– Здравия желаю, начальник Чэнь, – затараторили они. – Наслышаны о вас, наконец-то встретились лично…

– Это начальник отделения судмедэкспертизы Цинь, а это Линь Тао из отдела криминалистики, – представил нас наставник, и мы обменялись рукопожатиями. – Что у вас тут произошло?

– Ну-у… наш отряд сегодня накрыл шайку, которая занималась розливом отработанного масла, – суперинтендант указал на инспектора, – после чего наш командир нашел предмет, который плавал в одной из бочек с помоями.

Наставник одернул штанину и присел рядом с миской, в которой валялось нечто масляно-желтое:

– И вот из-за этого весь сыр-бор?

– Мы пытаемся понять, кому принадлежит эта часть тела: человеку или курице. – Суперинтендант первого ранга неловко улыбнулся.

– Не смогли разобраться и вызвали нас? – проворчал я.

– Бред какой-то, – возмутился наставник. – Зачем звать судмедэкспертов, если и так совершенно ясно, что это?

Почесав голову, я тоже присел около миски, чтобы оценить находку. В ней лежала желтоватая часть конечности. Я подставил свой палец – он оказался намного толще. Однако если присмотреться, то объект хоть и смутно, но имел схожую структуру поверхности, несмотря на следы жарки. Кроме того, можно было заметить две четкие кривые, разделяющие предмет на три сегмента. Линии проходили примерно там, где должны быть суставы пальцев человека.

Из рабочего чемоданчика я достал пинцет, которым зажал предмет, чтобы рассмотреть его получше:

– Ой, а ведь и правда непонятно: для пальца – слишком тонкая и короткая, а для куриного когтя – слишком толстая…

– Женский палец мог войти в состояние контрактуры[2] после обжаривания во фритюре и уменьшиться до таких размеров, – ответил наставник.

От услышанного у меня встали волосы на голове:

– Обжаривания… трупа во фритюре?

Наставник, сделав вид, что не заметил моего испуга, продолжил:

– Ну-ка, скажи мне, как ты будешь определять, человеческий ли это палец или нет.

Я остолбенел – и пришел в себя, только когда учитель обернулся и пристально посмотрел на меня.

– А?.. Ну, это несложно. Нужно провести проверку ДНК.

Анализ ДНК позволяет не только идентифицировать преступников, но еще может выявить геном. Даже у каждого вида растений есть своя уникальная ДНК.

– О! – внезапно осенило двух офицеров полиции.

– Э-э, чего? – Наставник закатил глаза, потом снова посмотрел на меня: – Сделать анализ ДНК? А зачем я тебя тогда спрашиваю?

Всего лишь одним вопросом учитель поставил меня в ступор прямо у всех на виду, и мне стало стыдно. Получая профессию судмедэксперта, студенты усерднее всего изучают судебную патологоанатомию. С одной стороны, она всегда в какой-то степени удивляет и пугает, а с другой – это базовая информация, которой необходимо обладать. А вот определение генома – просто нудная часть судебной антропологии.

Я быстро покопался в своих скудных знаниях по антропологии, чтобы найти хоть что-то полезное, но так ничего и не вспомнил. Мне оставалось только смущенно помотать головой.

Учитель разочарованно фыркнул:

– Книжки почитай на досуге. Тебе, быть может, кажется, что детали – это всего лишь какие-то мелочи, но именно из-за них можно сесть в лужу в критический момент.

Он надел перчатки и открыл свой чемоданчик, из которого достал два кровоостанавливающих зажима – один отдал мне, – а еще скальпель в чехле. Провел лезвием по поверхности предмета, обнажая красные мышцы и белые связки, спрятанные под обгоревшей кожей. Малые размеры исследуемого материала, препятствующие его фиксации, вынуждали его действовать медленно и аккуратно. Необходимо безупречное владение скальпелем, чтобы сделать такой разрез.

Наставнику – бывалому человеку – потребовалось добрых полчаса, чтобы наконец-то добраться до кости; все его лицо покрылось потом.

– Фух… – учитель громко выдохнул. – Хорошо, что вы боретесь с «четырьмя подпольями», искореняете «четыре зла»… Ведь произошло просто-таки бесчеловечное убийство!

– Хотите сказать, – произнес начальник отряда, – что это человеческий палец? – Он не смог сдержать рвотный позыв.

Наставник кивнул:

– Фаланги человеческих пальцев имеют специфическое строение. В процессе эволюции пальцы становились короче, но суставы увеличивались в размере, чтобы обеспечить гибкость и подвижность. Собственно, это самый обычный палец.

Я сдавил зажимом мягкие ткани пальца – они были затвердевшими.

– Понятно, – ответил я. – Мягкие ткани потеряли много влаги и сильно ссохлись, поэтому палец и кажется меньше обычного.

Наставник кивнул:

– Сообщите в отдел криминальной полиции, пусть все выезжают.

Я понял, почему учитель захотел, чтобы приехали все: труп во фритюре – это редкий и крайне бесчеловечный способ избавления от тела. Учитывая современный уровень развития информационных технологий и толпу репортеров у здания, настолько

Через десять минут полиция и ОМОН уже увезли всех фигурантов преступления, но вместо них прибыло еще больше сотрудников криминальной полиции.

На месте происшествия работало много следователей в разноцветных масках – они пытались найти зацепки. Наставник стоял посередине помещения, уперев руки в бока. Осмотревшись, он произнес:

– Раскрыть это дело – наисложнейшая задача.

Его зычный голос эхом отразился от стен; все отвлеклись от своих дел и посмотрели на наставника.

Тот прочистил горло:

– Ребята, нам придется изрядно потрудиться. Мы должны обыскать содержимое нескольких десятков бочек с помоями.

Почти все полицейские скривились от отвращения. Работать в настолько зловонном месте и без того было подобно страшной пытке, а теперь оказалось, что придется залезать в эти отвратительные бочки и процеживать гадкую жижу… Наверное, за всю жизнь следователи не делали ничего более мерзкого.

В этот момент в здание фабрики, превозмогая свистящую отдышку, вбежал Дабао с прижатым к груди крупным пакетом.

– Это… фух… учитель, я принес то, что вы просили, – сказал он. – Я громко стучал в дверь магазинчика медицинских изделий – и все-таки смог разбудить владельца.

Наставник открыл пакет, внутри которого лежало с десяток защитных комбинезонов. Достал один для себя и надел его, после чего с улыбкой сказал:

– Я позаботился о том, чтобы жены не выгнали вас из дома.

Под руководством наставника сотрудники криминальной полиции продолжили свою сложную работу. Мы пронумеровали каждую бочку с отходами и распределились в группы по три человека; на каждую группу приходилась одна бочка. Первый член группы должен был вычерпывать содержимое бочки, второй – держать сито, третий – осматривать сито на предмет наличия странных примесей, похожих на человеческие ткани. Наставник же сновал от группы к группе, попутно раздавая указания.

Как только помои начали переливаться, отвратительная вонь усилилась и вскоре заполнила все помещение. Некоторые следователи не выдерживали зловония, и их тошнило в сторонке. Но чем больше их рвало, тем быстрее они избавлялись от отвращения и привыкали.

Так пролетело целых три часа. Из десяти групп только две смогли обнаружить подозрительные останки. Всего был найден двадцать один кусок, размером не больше мобильного телефона. Кости можно было сразу же отнести к человеческим останкам, а вот зажаренные кусочки мышечной и жировой ткани нуждались в анализе ДНК.

Совместными усилиями вся жидкость из более десятка бочек была перелита в новые бочки. Даже через защитный комбинезон в одежду въелся неприятный запах отходов. Я снял спецовку и понюхал кожу, но мое обоняние, казалось, полностью атрофировалось – я не заметил никакого запаха.

Один из следователей предложил:

– Надо бы сдать все это в химчистку, иначе сильно сомневаюсь, что получится уснуть под такое благоухание.

Немного поразмыслив, наставник сказал:

– Все подозрительные образцы были изъяты из первой и тринадцатой бочки. Другими словами, останки сосредоточены всего в двух бочках. Теперь мы за ночь должны провести геномную дактилоскопию выявленных частей человеческого тела, а отделу розыска придется разговорить задержанных и выяснить, откуда они привезли их.

Какой-то следователь промямлил:

– Это будет не так уж просто выяснить…

Наставник со смешком ответил:

– Вот и проверим ваши способности.

Я тоже ничуть не сомневался в способностях следователя:

– Зажарить труп… Убийца явно ненавидел жертву!

После недолгих размышлений наставник ответил:

– Не думаю. Конечно, чаще всего от тел избавляются преступники, с которыми жертва была знакома и находилась во враждебных отношениях с ними. Однако это не аксиома, обстоятельства бывают разными.

– Разными? – удивился я. – Не мог же преступник случайно встретить свою будущую жертву на улице, затащить к себе в дом, убить, а потом потихоньку расчленить тело и спокойненько зажарить его во фритюре? Что у него с головой?

К этому моменту весь преподавательский запал наставника пропал, поэтому он, махнув на меня рукой, просто пояснил:

– Ну, псих он. Что тут говорить? Нечего гадать на кофейной гуще. Нужно проводить исследование – как можно скорее найти какие-нибудь особые приметы, установить личность погибшего человека и только после этого можно будет приступить к раскрытию дела.

Я кивнул, мне больше не хотелось что-либо спрашивать.

Наставник продолжил:

– Парни, предстоит большая работа! Как только газеты узнают об этом деле, неизбежно поднимется шумиха. Давайте сегодня хорошенько потрудимся, чтобы завтра у нас было достаточно информации для сопротивления журналюгам. Приступим.

* * *

Вернувшись в бюро, держа в руках двадцать один пакет с вещественными доказательствами, мы встретились в общем коридоре с сестрицей[3] Чжэн Хунчжэн. Она выглядела уставшей. После «юньтайских убийств»[4] Чжэн Хунчжэн повысили до начальника областной лаборатории ДНК.

– Что случилось? – спросила она у наставника. – Почему так срочно?

– Да, не завидую вам, придется попотеть… – Наставник накинул маску полного спокойствия. – Там все зажарено, справитесь?

– Зажарено? – растерялась сестрица Чжэн.

Наставник лишь кивнул в ответ.

Сестрица Чжэн, услышав о таком необычном случае, сразу же оживилась, сон как рукой сняло.

– Я слышала о похожих преступлениях, – сказала она, – точно видела где-то в документах. Поищу, можете положиться на меня. Результаты сообщу завтра в рабочее время. К слову, – она прижала ладонь к носу, – чем это от вас так воняет?

– Учитель, может, пока мы ждем, сходим домой принять душ и поспать? – Я снова понюхал манжеты рубашки – в нос мне ударила резкая помойная вонь.

– Размечтался! – повысил он голос, после чего обратился к сестрице Чжэн: – Эти сокровища я не могу оставить вам просто так. Даю час на штудирование литературы, определение методов исследования и подготовку. Я занесу все это чуть позже.

– Почему не можете просто оставить? – спросила Чжэн.

У меня был тот же вопрос, и мы вдвоем озадаченно смотрели на него.

– Тебя это волновать не должно, – отрезал учитель. – Делай то, что я тебе говорю.

Он схватил меня за локоть и потащил в лабораторию судебной экспертизы. Там застелил островной стол одноразовой скатертью, после чего начал выкладывать на нее в ряд смрадные обгоревшие кусочки. Закончив, выдал мне поднос с хирургическими инструментами:

– Перед нами сейчас две задачи. Первая – нужно отделить зажарившийся верхний слой эпидермиса от уцелевшей или неповрежденной поверхности. Возможно, нам удастся обнаружить какие-то особые приметы. Второе – как думаешь, что еще можно сделать с нашим кладом?

Я не знал ответа на этот вопрос. Заметив на себе пристальный взгляд наставника, быстро помотал головой. Тот указал на одну из книг на книжной полке позади себя:

– Полистай. Толщина и распределение мышечной ткани в

До меня наконец дошло. Я быстрым движением схватил с полки ту самую книжку и пробежался по ее страницам.

Недавно мое обоняние резко отшибло из-за вони на старой фабрике, но даже она не могла сравниться со смрадом, источаемым этими кусочками «сокровищ», которые лежали перед нами на столе в закрытом помещении. Двойная стимуляция органов чувств – зрения и обоняния, – несмотря на то что я в этом деле не первый год, все равно вызывала приступ тошноты.

– Мышечные волокна толстые и мясистые, имеют ромбовидную форму… – Рассматривая ткань, я сверялся с книгой. – Все эти бескостные кусочки относятся к ягодицам.

– Все верно, ты быстро учишься, – с довольной улыбкой произнес наставник. – А те куски, что с костью, – это пальцы либо рук, либо ног. Другими словами, это образцы ягодиц и конечностей… – Выдержав небольшую паузу, он вздохнул: – Жаль, не нашли ничего примечательного…

* * *

Совещание по особо важным делам, назначенное на следующее утро, было отменено звонком тем же утром в седьмом часу. Это был наставник. Он сообщил мне, что ему придется участвовать в координационном совещании по серии вооруженных ограблений с убийствами, участники которых скрываются по всей стране. Он должен был срочно выдвигаться, поэтому полностью передал дело мне и попросил раскрыть его в кратчайшие сроки.

– Даже такое кошмарное убийство – не повод задержаться? – спросил я.

Наставник засмеялся:

– Мне предстоит разбираться с куда более кошмарным случаем.

– Ну, не знаю, не знаю…

Даже мое сомнение не смогло бы остановить учителя, поэтому мне оставалось только собраться и приложить все усилия для раскрытия преступления.

Следственно-оперативная группа

– Все найденные образцы являются человеческими тканями и принадлежат женщине, – заявила сестрица Чжэн.

Я тяжело вздохнул:

– Действительно, все они от одного человека. Очень жаль, что поперечное сечение мышц было повреждено из-за обжаривания во фритюре, нет возможности соединить останки… Мы вчера изучили образцы: некоторые относятся к ягодичным мышцам, некоторые – к пальцам рук и ног. Кстати, а откуда привезли те бочки, где были найдены останки? – Я посмотрел на следователя.

Тот, откашлявшись, начал говорить:

– Вчера вечером мы проделали определенную работу, связанную с поиском места. Согласно информации, которую удалось раздобыть на допросе нашему коллеге из отдела полиции, они поступили из ресторанов по обе стороны Северо-Восточной улицы в райончике Тяньцан. Всего было выявлено около двадцати восьми ресторанов, сбывавших отработанное масло. Мы проводим тщательную ревизию каждого заведения, но пока ничего не нашли.

После его слов все сразу же притихли. Отсутствие зацепок расстраивало.

Линь Тао взял несколько фотографий со стола. Это были исследовательские[5] фотографии двадцати одного вещественного доказательства, которые я сделал вчера.

– Цинь, старик, а что это такое черное прилипло к останкам? – спросил он.

– А! Я тоже обратил на это внимание, даже специально под микроскопом рассмотрел. Это ил, – нахмурившись, ответил я.

– Ресторанные объедки каким-то образом испачкались в иле? Как такое возможно?

– Нельзя исключать простую халатность, – с неодобрением ответил следователь.

Я раскрыл мысль Линь Тао:

– Если все дело в небрежности, то ил – это всего лишь случайная находка. Однако следы ила были найдены практически на каждом кусочке трупа – таких случайностей не бывает, это уже закономерность.

Следователь больше не собирался спорить – он понял, к чему все идет.

– Отработанное масло, как мне кажется, – начал я, – было взято не только из ресторанов. Есть преступники, которые собирают масло в канализации под ресторанами и жилыми домами. Они собирают его с поверхности воды, очищают и продают. Если кусочки трупа до бочек побывали в канализации, то неудивительно, что на них налип ил.

Линь Тао слегка кивнул:

– Верно. Вот в чем суть. Эти куски достали из канализации.

– Какие же гады, – поморщившись, заметил следователь. – Все они – и те, кто торгует, и те, кто покупает – должны сдохнуть в муках.

– Мужики, – обратился я к коллегам, – теперь задача становится еще сложнее: нам нужно разговорить задержанных и узнать, в какой именно канализации они собирали масло. Как только мы получим нужную информацию, направимся туда, чтобы найти остальные части тела погибшей. Мы не смогли обнаружить никаких особых примет, поэтому сейчас не можем установить личность трупа.

– Но, – вмешался в мой монолог руководитель следственной группы, – как полиция найдет в канализации такие крохотные останки?

Вопрос вызвал у меня улыбку:

– Вот поэтому я и хотел рассказать, кусочки каких частей тела мы обнаружили. Я просто уверен, что далее нас ждут намного более полезные находки.

– Точно, куски мышц – это же части ягодиц, – внезапно догадался Дабао.

Лицо следователя все еще выражало непонимание:

– И что с того?

– В одном из последних дел мы столкнулись примерно с такой же ситуацией, – начал объяснять Дабао. – Но тогда тазовые кости полностью сохранились.

Я закивал в знак согласия:

– Таз состоит из крестца и пары подвздошных костей. Костное вещество трех этих элементов крайне крепкое, поэтому разрушить эту конструкцию, или, иначе говоря, раздробить на такие мелкие кусочки просто невозможно. – Я приподнял фотографию, на которой были запечатлены найденные останки.

Дабао продолжил мою мысль:

– Дело в том, что человеческий таз для судмедэкспертов – самая ценная часть скелета. Правильно я говорю, старина Цинь?

Я снова закивал:

– Мы подождем, пока следователи узнают необходимую информацию, а потом прочешем канализацию.

По телевизору я часто видел диггеров, проникающих в канализацию. Меня всегда завораживали тесные помещения и блуждающее по ним эхо от голосов исследователей; такие вылазки будоражат и волнуют кровь.

Допрос ни к чему не привел – задержанные не смогли указать точное место сбора масла. Как раз когда мы потеряли всякую надежду, Линь Тао сказал:

– Дайте мне карту расположения подземных труб в месте преступления. Попробую найти точку, где, скорее всего, выбросили труп, – по тому, что все-таки удалось из них выудить.

Прошло полчаса. Наконец Линь Тао произнес:

– Тут. Нужно проверить.

Дабао тут же вскочил:

– Я пойду проверю. Заодно проведу профилактику геморроя.

Где-то в жилом квартале рядом с канализационным люком

Дабао посветил специальным светом внутрь люка. Весь его боевой настрой испарился от гнетущего чувства бессилия. Линь Тао тоже был не в духе:

– Темно уже, давайте лучше днем спустимся.

– Днем здесь ничуть не лучше. – Переобуваясь в высокие резиновые сапоги, я одной рукой похлопал по плечу Дабао, а другой – Линь Тао. Я решил первым спуститься по лестнице. Обернувшись на стоящих сзади криминалистов, сказал: – Ну, работаем!

Внутри, вопреки моим

– Я хоть и судмедэксперт, но даже меня с ног сбивает этот смрад. Вам-то, наверное, еще хуже?

Бледные как смерть криминалисты закивали. Дабао принюхался и, показав в сторону за нашими спинами, сказал:

– В той стороне!

Мое лицо засияло от улыбки:

– У тебя нюх лучше, чем у полицейской собаки!

Дабао толкнул меня в ответ:

– Сам ты собака!

Через полчаса нашего блуждания по канализации я почувствовал сильную усталость и тяжесть в ногах, словно они налились свинцом. Наконец Дабао сказал:

– Мы почти на месте, начинайте копать.

Криминалисты дружно стали снимать со спин лопатки, которые они для удобства привязали к себе, и принялись раскапывать ил, заливаясь по́том. Вскоре тлетворная вонь смешалась с неприятным запахом пота.

Через полчаса Линь Тао крикнул:

– Нашел!

Он протянул мне выкопанную им находку. Я стер марлей грязь с ее поверхности – это была бедренная кость. Я приложил ее к своей ноге:

– У этой девушки очень длинные ноги.

Дабао снова уставился туда, где до этого раскапывал ил, и вернулся к своему занятию:

– Наша основная задача – найти как можно больше останков, в особенности таз.

Он воистину обладал нечеловеским нюхом: мы стали находить все больше женских останков там, где он указал. Нам даже удалось отрыть таз.

– Может, уже достаточно? – Линь Тао попытался выпрямить затекшие ноги. – Если мы так и продолжим лазить тут на карачках, ребята помрут.

Я к тому времени тоже успел вспотеть с головы до ног.

– Хорошо, возвращайтесь и доложите о наших успехах – а потом обговорим, что делать дальше.

* * *

На секционном столе в прозекторской лежали по отдельности кости одного тела. Я стоял в рабочем халате, скрестив руки, и внимательно рассматривал останки:

– Они должны располагаться именно в таком порядке, но у меня есть ощущение, что здесь что-то не так.

– Верно, – поддержал меня Дабао. – Помимо двух бедренных костей, есть еще несколько слишком длинных и толстых; кроме того, парочка ребер тоже смотрятся лишними по сравнению с другими костями.

В прозекторской зазвонил телефон. После того как Линь Тао ответил, он обернулся к нам:

– Следователи поискали людей, рост и возраст которых соответствует твоим расчетам. Вместе с участковым того района в базе данных они не нашли совпадений – там не живет ни одной девушки старше двадцати пяти и ростом около метра семидесяти пяти.

– Может, эта девушка неместная? – предположил Дабао.

– Однако, – продолжил Линь Тао, – есть одна домохозяйка по имени Лянь Цяньцянь, ей около тридцати пяти. Раньше она регулярно встречалась с местными мамашками – поболтать да полузгать тыквенные семечки, – но последние две недели от нее ни слуху ни духу.

– Какой рост? – спросил я.

– Не выше метра шестидесяти.

– Даже близко нет… – Я нахмурился.

– Домохозяйка? – переспросил Дабао. – А чем занимается ее муж?

– Он работает менеджером службы питания в крупной международной гостинице.

– Питания… – Глаза Дабао загорелись. – Зажаренные останки, менеджер службы питания… Вам не кажется, что тут есть тесная связь?

– Это еще не всё, – продолжил Линь Тао. – Две недели назад ее муж уволился, и нынешнее его местонахождение никому не известно.

– Ну так чего же мы ждем? – радостно выпалил Дабао. – Нужно немедленно запросить ордер на обыск их квартиры!

– А как же рост? – перебил я.

– Возможно, просто индивидуальная особенность, которую невозможно просчитать, – ответил Дабао.

Я уставился на кости и достал рулетку, все еще недоумевая:

– Хотя в скелете есть отсутствующие сегменты и измерить его точную длину невозможно, по опыту я могу сказать, что рост трупа точно не меньше ста пятидесяти.

После того как останки были переданы в ДНК-лабораторию, Линь Тао, я и еще несколько следователей отправились в дом Лянь Цяньцянь прощупать почву. Окна просторной четырехкомнатной квартиры выходили на тенистую сторону, вдобавок каждое из них было плотно закрыто шторами. Даже несмотря на солнечную погоду, здесь было темно, как в гробу. В кромешной темноте отчетливо слышался запах крови.

Изначально изысканно обставленная новая квартира превратилась в место преступления: в коридоре, в гостиной – повсюду были капли крови.

Следователь прошелся по дому с пистолетом, после чего сказал:

– Никого.

Линь Тао достал фотоаппарат и начал делать снимки квартиры. Я обратил внимание на следы крови:

– Она чем-то разбавлена. Следы ведут из ванной комнаты в гостиную и из коридора в кухню.

– Разбавленная кровь? – Следователь присел на корточки рядом со мной.

Кивнув, я продолжил:

– Это не чистая венозная кровь; она перемешалась с водой, осталась на теле, после чего отделилась от него во время передвижения.

– Что это значит?

Я подошел к ванной комнате:

– Смотрите, на ванне повсюду старые следы крови. Могу поклясться, что убийца разделал тело в ней, а потом отнес куски на кухню.

– Чтобы зажарить в масле? – Следователь нахмурился.

Я кивнул и снова вернулся на кухню. Это было самое маленькое и самое вонючее помещение в квартире. На плите стоял сотейник, наполовину полный жидкости цвета соевого соуса. На поверхности плавало что-то белое, похожее на корочку. Варево источало отвратительный запах. Рядом с посудиной лежал черпак; я взял его, чтобы помешать в сотейнике. Жидкость внутри была густой, но на дне полупрозрачной, поэтому мне удалось увидеть кусочки мышечных волокон.

Чем дольше я мешал, тем труднее становилось выносить вонь. Я потер нос об предплечье и сказал:

– Именно здесь обжаривали куски тела.

– Мы находили в канализации и обжаренные, и сырые куски, – заметил Дабао.

Я кивнул и обратился к Линь Тао:

– Не смотрел, есть ли тут какие-то отпечатки или что-то вроде того?

Линь Тао кивнул:

– Везде остались отпечатки от хлопчатобумажных рабочих перчаток. Убийца все время был в них – от момента разделывания до жарки тела.

В разговор вмешался следователь:

– Получается, это типичное женоубийство и расчлененка.

– Похоже на то… – Я снова нахмурился. – Но зачем надевать перчатки, если ты убиваешь свою жену в своем же доме?

Линь Тао согласно кивнул.

Мы с Дабао и Линь Тао постарались извлечь все ценные образцы[6], которые только удалось найти. Вдруг раздался стук в дверь. Это был районный комиссар полиции. Он, как того требовали правила, находился на месте преступления в бахилах, капюшоне с маской и перчатках. Запах крови, смешанный с вонью отходов, вызывал у него рвотные позывы. Наконец собравшись с духом, он сказал:

– Разрешите доложить: предварительное расследование по исчезновению Лянь Цяньцянь сдвинулось

Мы все как один окружили его, с нетерпением ожидая подробностей.

* * *

Лянь Цяньцянь зарабатывала на жизнь мытьем и массажем ног. Очень скоро такую красавицу приметил менеджер службы питания отеля, в котором она работала. После двухгодичного романа влюбленные поженились, это произошло полгода назад. Ся Хун купил эту квартиру еще до брака, а когда Лянь Цяньцянь вышла за него замуж, то стала домохозяйкой. Ся Хун – сирота, с самого детства воспитывался в приюте. Однако он вырос очень чутким и мудрым человеком, со всеми поддерживал теплые отношения. Ему не было и тридцати, когда он достиг должности руководителя среднего звена в таком престижном месте. Несмотря на это, Ся Хун – стеснительный молодой человек и во всех конфликтах выступает своеобразным громоотводом, а потому, по мнению директора гостиницы, не имеет достаточной силы духа и потому звезд с неба не хватает. После свадьбы Ся Хун и Лянь Цяньцянь жили душа в душу, и все в районе считали их отношения воплощением любви – короче говоря, все немного им завидовали.

Ся Хун был сиротой, а родной город Лянь Цяньцянь находится за тысячи километров отсюда, поэтому здесь у них не было ни одной родной души. По показаниям соседей, перед исчезновением молодые люди вели себя точно так же, как и всегда.

– Ничего подозрительного? – переспросил я. – А разве то, что этот Ся, как его там, уволился две недели назад, – ничего такого? Судя по стадии разложения крови, смерть потерпевшей также произошла примерно две недели назад. Тяжелая жизненная ситуация, тяжкий проступок… разве к Ся Хуну нет вопросов?

Комиссар сделал глоток из бутылки минералки, которую все это время держал в руках:

– Увольнение, как я понял, не было чем-то странным, Ся Хуна давно пытались переманить, и он согласился уже в начале следующего месяца выйти на новое место работы. Согласно внутренним правилам отеля, ему нужно было предупредить об увольнении за три недели. Он уволился две недели назад, чтобы после получения расчета успеть подготовить все для нового работодателя.

Я кивнул:

– Раз уж многие признаки указывают на непричастность Ся Хуна к произошедшему, тогда кто мог так просто воспользоваться кухней в его доме, чтобы поджарить труп? И куда делся сам Ся Хун?

Комиссар пожал плечами. Я не стал допытываться. Мы с Линь Тао закончили с образцами и перешли к обыску комнат.

– Взгляни, – Линь Тао указал на пол, – из ванной в спальню тоже ведут следы.

Мы вдвоем присели на корточки, и я направил на пол специальный свет под углом. Действительно, там виднелись четко направленные следы, а тетраметилбензидин подтвердил, что это была кровь.

– Убийца еще и в комнату заносил части трупа, – резюмировал я. – На этот раз только части, кровь слишком светлая.

– Сюда, – Дабао уже успел зайти в комнату, а теперь стоял около большого платяного шкафа.

Я взялся за ручку дверцы, нервно сглотнул и, закрыв глаза, потянул ее на себя.

Как только я открыл створку, Линь Тао и Дабао одновременно вскрикнули и попятились назад в шоке.

Эти двое были видавшими виды людьми, они становились свидетелями самых жестоких и кровавых убийств, но в данный момент на их лицах застыл ужас. Я боялся представить, что такое они там увидели, но мне пришлось набраться смелости и наконец посмотреть на содержимое шкафа.

Внутри висело много разноцветных вещей, среди которых – два, будто расплющенных, человеческих тела. Одно из них было с длинными черными волосами, неаккуратно прикрывавшими плечи и грудь; второе висело рядом и напоминало чем-то плащ.

– Что… что за… – Сильный запах крови держал меня на расстоянии от находки.

– Человеческая кожа! – уставившись на меня, ответил Дабао.

Перед нами действительно висели две человеческие кожи.

В спальню вбежал комиссар:

– Звонили из лаборатории ДНК, они кое-что обнаружили.

Не отрывая взгляд от шкафа, я кивнул:

– Уже знаем: Ся Хун тоже мертв.

Только сейчас Дабао смог прийти в себя:

– Мы изначально соединили кости двух трупов. Таз принадлежит женщине, а бедренные и берцовые кости – мужчине.

Я кивнул:

– Так и есть.

Мы сняли с вешалок жуткую находку и разложили на полу. Под кожами была свалена одежда, которая впитала в себя стекающую с них кровь. Хозяева явно не имели привычки бросать вот так одежду; скорее всего, они были одеты в нее в день своей смерти, и убийца не стал заморачиваться. Мужчина умер в рубашке, пиджаке, трусах и брюках, а на женщине тогда был только халатик.

Трупы были разрезаны одной линией вдоль тела от шеи до лобкового симфиза, после чего с них сняли кожу. Конечности освежевали тем же способом. Кожу содрали вместе со слоем поверхностной фасции, кое-где даже остались прилипшие кусочки мышечных волокон. Очевидно, убийца работал хорошо заточенным ножом. После он заклеил разрезы липкой лентой, чтобы вернуть коже цельный вид.

Дабао приподнял кожу на груди и животе женского трупа, после чего сказал:

– Такое владение ножом поистине…

– Стой! – воскликнул я, достал лупу и посветил на сосок жертвы. Кожа груди женщины была содрана вместе с сосками, на ней остались кровавые отпечатки. – Смотри, – обратился я к Линь Тао, – это, случайно, не папиллярные линии[7]?

Выражение лица Линь Тао сразу же преобразилось, он обрадовался:

– Они! Ценная улика…

– Ты же до этого говорил, что убийца работал в перчатках, не снимая их ни при убийстве, ни при разделывании тел, – заметил Дабао.

– Если ему хотелось полапать грудь, то, конечно же, он снял перчатку, – ответил я.

Следственно-оперативная группа

– На данный момент ситуация в основном прояснилась, – начал следователь. – Молодожены Ся Хун и Лянь Цяньцянь были убиты у себя дома, после чего с них содрали кожу, расчленили и зажарили куски тел во фритюре. Это просто кошмарное преступление, и нам необходимо раскрыть его в кратчайшие сроки. Теперь хочу выслушать ваши идеи: что нам следует предпринять дальше?

– Перво-наперво нужно разузнать, были ли у них враги, – предложил Дабао. – Убийца явно ненавидел погибших, раз совершил такое жуткое преступление!

– Только вот, – ответил следователь, – мы уже провели предварительное расследование и выяснили, что молодожены поддерживали со всеми приятельские отношения; не думаю, что у них могли появиться враги.

Среди оперативников повисло молчание.

– Нам нужно снова собрать людей, чтобы прочесать канализацию в той местности, – нарушил я тишину. – Возможно, у нас получится найти еще больше останков. Кроме того, когда мы исследовали место преступления, то заметили, что входная дверь и окна квартиры целы. Значит, убийца не вламывался в дом погибших, а вошел туда беспрепятственно.

– Хочешь

– Я пока ничего не утверждаю.

– Может, нам могут помочь с поиском преступника камеры наружного видеонаблюдения? – обратился к комиссару Дабао.

– В этом жилом комплексе камеры видеонаблюдения есть только на входе в подъезды, – ответил комиссар. – Но мы пока не определились со временем убийства, и будет слишком тяжело отследить убийцу.

– Мы с помощью компьютерного моделирования построили схему канализационных путей, – сказал следователь. – Полагаем, так будет проще отследить возможное местоположение частей трупов и найти их.

– Тогда соберите людей и прочешите канализацию, а мы с Линь Тао вернемся на место преступления и снова всё обследуем – вдруг найдем новые улики, – распорядился я.

* * *

Несколько дней умственного и физического труда выбили меня из сил точно так же, как Линь Тао и Дабао.

На месте преступления не было ничего интересного – все те же капли крови, чистой и разбавленной водой. Возможность проникновения в квартиру через окно была исключена – на всех рамах стояли блокираторы.

– Я, конечно, не уверен, но есть большая вероятность, что убийца – близкий знакомый пары, – сказал Линь Тао.

Я покачал головой:

– Когда преступление совершается знакомыми жертвы, то мотив очевиден. Я доверяю главному следователю: если б мотив был, он бы его нашел.

– Тут так много капель крови… Не заметили ничего странного? – спросил Дабао.

– Все они образуют множество дорожек, – ответил я.

– Это лишь доказывает, что убийца несколько раз прошел из ванной в кухню, – высказался Линь Тао.

– А мне кажется, что пара дорожек отличаются по цвету от остальных…

Мы с Линь Тао, не говоря ни слова, уставились на следы крови. Похоже, Дабао был прав.

Я присел на корточки и задумался:

– Кровь вступает в реакцию с воздухом и поэтому меняет цвет. Чем дольше длится реакция, тем темнее становится цвет. Бывало так, что, когда я первый раз попадал на место убийства, кровь повсюду была ярко-красной, но когда возвращался для повторного осмотра недели через две, она уже была черной. Все эти капли перед нами отличаются друг от друга по цветам. Значит ли это, что убийца провел на месте преступления не один день и часто сюда возвращался?

Линь Тао поднялся, сделал один звонок, после чего сказал нам:

– Я уточнил: у убитых в одежде были найдены ключи от квартиры, и убийца к ним не прикасался.

– Другими словами, у убийцы были свои ключи от их дома, – уточнил я.

– Кто бы это мог быть? – начал гадать Линь Тао. – Неужели у кого-то из них была интрижка на стороне?

Я уклончиво ответил:

– Нет смысла гадать. Нужно заново обыскать квартиру – вдруг найдем какие-то записи, которые приведут нас к убийце… Иногда мертвые, будучи еще живыми, оставляют подсказки к расследованию.

Молодые только недавно расписались, поэтому в их квартире было не так много вещей, и все же, провозившись целый день, мы нашли ежедневник мужчины и нечто похожее на приходно-расходную книгу.

Когда мы вернулись к оперативной группе, у следователя тоже были для нас новости. Больше десятка криминалистов в команде с местными судмедэкспертами закончили прочесывать канализацию и сумели найти недостающие останки двух тел. На костях практически не осталось мягких тканей, некоторые обжаренные кусочки тела затонули, а те, что уже начали разлагаться, стало почти невозможно отрыть в иле.

– Поток воды в канализации не мог унести останки слишком далеко от места, где они были брошены. Однако мы находили кусочки трупов по всему канализационному каналу. Если говорить проще, убийца разбросал их в каждом уголке жилого района.

– Как я понимаю, если все кости были найдены в канализации жилого комплекса, значит, убийца совсем недалеко, – сказал я.

– Даже имея отпечатки пальцев, – вступил в разговор Линь Тао, – нужно понимать, что в этом районе находится двадцать одна жилая высотка, в каждой по восемьдесят восемь квартир, в каждой из которых проживает от двух до пяти человек. Итого несколько тысяч человек, которых нужно проверить, – нелегкое дельце.

– К тому же многие квартиры сдаются в аренду, и в квартирах чаще всего проживают мигранты, личность которых будет сложно установить, – добавил я.

– Да, а еще, – вмешался в разговор городской судмедэксперт Ван, – удалось обнаружить черепа двух жертв. Судя по повреждениям костей, можно сделать вывод, что супруги умерли от тяжелых черепно-мозговых травм.

– Пробили череп? – уточнил Дабао. – А описание орудия убийства?

– Орудие убийства довольно специфично, – ответил коллега Ван, выводя на экран фотослайд.

С черепов были сняты скальпы вместе с кожей лица. Мышцы разложились до такой степени, что цветом стали напоминать соевый соус. Однако мышцы вокруг глазниц все еще сохранили четкую структуру волокон. Две черепушки мрачно лежали на секционном столе. В женском черепе было крупное отверстие, возникшее еще при жизни предположительно от удара тяжелым тупым предметом, – дырчатый перелом черепа. В теменной области мужского черепа точно так же можно было заметить округлый вдавленный перелом. Двоих людей убили одним и тем ж предметом, но мужской череп оказался толще женского, поэтому повреждение оказалось менее тяжелым.

Чем сильнее увеличивали изображение, тем лучше становилось видно краевой след дырчатого перелома.

– Искробезопасная кувалда с круглым бойком, – сказал я.

– Рана в диаметре больше десяти сантиметров, – уточнил судмедэксперт Ван.

– Обычно люди не держат дома такую кувалду. Ее чаще всего используют строители для разрушения стен.

– Мастер-отделочник! – воскликнул Линь Тао. – Это объясняет, как у убийцы могли оказаться ключи от квартиры погибших.

– Но они же сменили замки сразу после ремонта, – возразил Дабао.

Как оказалось, все это время он изучал письменные материалы, находившиеся на месте преступления. Ежедневник мужчины больше походил на сборник стихов, в котором он воспевал свою любимую Лянь Цяньцянь. У Дабао побежали мурашки по коже от этих записей, поэтому он сразу же переключился на книгу бухгалтерского учета. Здесь были прописаны все расходы на ремонт дома шестимесячной давности. Я взял книгу учета расходов и пробежался глазами по каждому пункту. Затем спросил:

– А были еще жители, которые две недели назад делали ремонт?

– Были, и немало, – кратко ответил комиссар полиции.

– Насколько реально найти демонтажника, который мог еще и прочищать канализацию? – поинтересовался я.

– Найти демонтажника – не проблема, а вот того, кто мог бы спуститься в канализацию, – уже сложнее, – ответил следователь.

– Не надо никого искать, – воскликнул Линь Тао, – я уже сам все нашел! Вот фото, которое я сделал в лифте при первичном осмотре места преступления.

На фотографии была изображена кабина лифта, стены которой были закрыты деревянными досками, пестревшими разноцветными рекламками. Среди них была одна, гласившая: «Демонтаж, черновые работы, сверление отверстий, чистка канализации. 139××××××××».

Это меня немного рассмешило:

– Я понял это по записям трат погибших. Примерно через месяц после смены замков хозяева квартиры тратили деньги на прочистку канализации.

– А с чего вы решили, что преступление совершил человек, который прочищал канализацию?

– Потому что в основном все их траты довольно обычные, но лишь для подобных услуг нужно вызывать человека на дом, – ответил я. – Линь Тао нашел очень хорошую зацепку. Скорее всего, люди в новых домах, если им нужен человек, который прочистит канализацию, обратят внимание на объявления в лифте.

– А зачем тогда мы ищем человека, который две недели назад проводил демонтаж стен? – спросил следователь.

– На основании нашего предварительного расследования убийца несколько раз возвращался на место преступления. Если это был чужой человек, то он привлек бы внимание остальных жителей. Ко всему прочему, демонтаж и сверление стен длятся несколько дней, и рабочие приносят свои инструменты. Если б убийцей был тот, кто просто прочищал канализацию, то у него не могло быть с собой кувалды, ему она просто незачем, – пояснил я.

Все понимающе кивнули.

– Если все согласны, тогда нужно найти способ задержать нужных людей, – закончил я.

Владельца номера телефона из рекламного объявления нашли быстро. Его звали Ли Дагоу. Оказалось, он выполнял ремонтные работы в этом районе как раз две недели назад. Следователи выяснили его место жительства и установили наблюдение. А мы спокойно дожидались приказа начальника управления о захвате. Внезапно в поле нашего зрения мелькнула фигура Ли Дагоу. Несколько следователей проследовали за ним.

– Что этот тип удумал посреди ночи? – насторожился Дабао.

Я поднял вверх указательный палец и свистнул.

– Немедленно начинаем операцию по захвату подозреваемого, – раздался в гарнитуре голос комиссара. – А вы пока взломайте замок в его квартиру и попробуйте найти какие-нибудь улики.

Я шепотом принял задание. Как только тень Ли Дагоу исчезла, мы вместе с Линь Тао и Дабао влезли в жилище подозреваемого.

– Этот парень точно убийца. – Линь Тао мельком взглянул на стену с каракулями в квартире, но этого хватило, чтобы прийти к такому выводу.

Стена была изрисована кривыми карандашными линиями, лишенными всякого чувства прекрасного. Все рисунки без исключения изображали человеческие гениталии и эротические сцены.

– Похоже, он страдает сексуальной психопатией, – предположил я.

– Ничего себе, сколько тут всего… – Дабао достал из-под кровати клетчатую сумку и вывалил из нее кучу женского белья. На вид оно было поношенным и, скорее всего, украденным.

Я приподнял подушку – под ней тоже скрывался комплект белья алого цвета, но бо́льшая часть ткани была пропитана темно-красной жидкостью.

– Тут пятна крови, и очень вероятно, что она принадлежит Лянь Цяньцянь.

– Точно, – подтвердил мою мысль Линь Тао, – в доме мы нашли только ее халат, а нижнего белья не было, хотя должно было быть. Мы не обратили на это никакого внимания…

Я вставил в ухо гарнитуру и произнес в микрофон:

– Можно брать.

* * *

Когда на месте преступления находят улики, есть три варианта развития событий. Первый – найти подозреваемого, используя эти улики. Второй – проанализировать вероятный портрет убийцы, используя эти улики. Третий – обвинить потенциального преступника в суде, используя эти улики. Папиллярные узоры, которые мы ранее обнаружили на груди погибшей, были нужны для того, чтобы подтвердить личность убийцы.

Под гнетом неопровержимых доказательств Ли Дагоу, даже не пытаясь увиливать, признал свою вину.

Он получил ключи от дома Лянь Цяньцянь, когда пару месяцев назад приходил к ней домой, чтобы прочистить канализацию. Через месяц после ремонта в квартире девушки забился сточный трубопровод. Засор возник из-за того, что в трубу смывали весь мусор после отделки, образовалась пробка, и следом за ней произошел залив канализации. В квартире стоял резкий неприятный запах. Как только Лянь Цяньцянь увидела объявление Ли Дагоу в лифте, она сразу же наняла его. В процессе пробивания трубы в санузле начался фекальный потоп; испражнений было так много, что Лянь Цяньцзянь не смогла совладать с собой и попросила Ли Дагоу прибраться вместо нее. Чтобы ему было проще выносить нечистоты из квартиры, да и поскольку сама она не горела желанием оставаться здесь, а мужчина показался ей добропорядочным, она оставила ему ключи.

Лянь Цзяньцзянь сразу же вызвала в Ли Дагоу страстное темное желание. Получив ключ, он первым делом сделал его слепок на мыле. Раньше мужчина зарабатывал на жизнь изготовлением ключей.

Он точно не помнил когда, но у него появился большой интерес к женскому нижнему белью, в особенности если оно принадлежало красивым девушкам. После тяжелого трудового дня он любил расслабиться дома, мастурбируя на запах украденного белья. Он даже слепок ключа сделал, только чтобы украсть белье женщины.

Две недели назад Ли Дагоу в другой квартире в этом же районе вместе с напарниками разрушал стены и выполнял черновые работы. Во время перекура он притворился, что ему нездоровится, и тайком, с кувалдой наперевес, проник в дом Лянь Цзяньцзянь.

Обычно в тот час все люди были на работе, и когда Ли Дагоу открыл дверь, он не ожидал, что увидит женщину. На ней был запахнутый халат. Она как раз готовила во фритюре мясные тефтели на ужин. Он инстинктивно замахнулся молотом и размозжил голову испугавшейся Лянь Цзяньцзянь.

Пока Ли Дагоу решал, что ему делать – увезти труп подальше или просто сбежать, – ему на глаза попались привлекательные ноги Лянь Цзяньцзянь, видневшиеся из-под халата. Возбуждение затуманило его преступное сознание, Ли Дагоу притащил тело погибшей в ванную и там надругался над ним.

Полностью удовлетворенный, он натягивал штаны, когда послышались звуки поворота ключа во входной двери. Это был Ся Хун, который подписал договор с новым работодателем и спешил домой сообщить радостные вести любимой. Даже после удара кувалдой по голове на лице мужчины сохранилась веселая улыбка.

Ли Дагоу запер дверь и внимательно осмотрел два трупа, лежащих перед ним. Внезапно он достал шпательную лопатку, которую всегда носил при себе, и отрубил палец Лянь Цзяньцзянь, после чего бросил его в кипящее масло. Кухню наполнил причудливый запах, и убийца снова почувствовал, как в нем клокочет похоть. Он снял с трупов кожу, расчленил их, нарезал кусочками и побросал в сотейник. То, что у обычных людей вызывает приступ тошноты, доставляло ему необычайное удовольствие.

В течение нескольких дней, во время каждого перерыва, он возвращался в эту квартиру и наслаждался видом и запахом обжаренных кусочков человеческого тела. А за день до завершения ремонтных работ ночью выбросил

– Сегодня вечером нужно раздобыть новое бельишко и хорошенько поиграться, – подумал вслух Ли Дагоу.

* * *

На его извращенном лице я не увидел ни тени страха или раскаяния. Я уже знал, что он больше не человек, – передо мной сидел монстр.

– Эта Лянь Цзяньцзянь тоже молодец – как можно быть такой доверчивой? – возмутился Линь Тао. – Она просто взяла и отдала ключи от своего дома постороннему человеку…

– Она думала, что если уйдет из квартиры и будет ждать в подъезде, то Ли Дагоу не сможет сделать дубликат, – вступился я.

Дабао тяжело вздохнул:

– Что бы ни происходило, никогда нельзя терять бдительность.

– Парни, мы изрядно потрудились; завтра надо отпраздновать успешное раскрытие дела и пропустить по стаканчику, – предложил я.

В этот момент зазвонил телефон.

– Еще одна расчлененка, – сказал Дабао, закончив разговор. – Забудь о выпивке; машина уже ждет, поторопимся.

Дело № 2. Безликий труп. Точка на карте: коттеджный поселок города Цинсян

Человек выбирает зло не потому, что это зло; он ошибочно принимает его за счастье, которое ищет.

Мэри Шелли, эпиграф из романа Дж. Маррса «Последняя жертва», пер. М. Смирновой

Место преступления – мусорный контейнер перед стареньким жилым кварталом в центре города.

– Это вы обнаружили части тела, так ведь? – спросил сотрудник народной полиции с блокнотом в руках.

Старик в униформе дворника с зажмуренными глазами через силу помотал головой:

– Нет, нет, я просто увидел какие-то окровавленные штуки и сразу же позвонил в полицию…

– Это мы, – ответил участковый полиции, – когда поступил вызов по «сто десять», приехали и поняли, что внутри валяются части тела.

На земле перед мусорными контейнерами была расстелена белая клеенка. Судмедэксперт городского Министерства общественной безопасности складывал на нее части трупа, которые вытаскивал из помойки.

Мы с Дабао подошли к нему, кивнули и тоже принялись сортировать части на пленке. Линь Тао достал трехдиапазонный источник света и приступил к поиску следов вокруг контейнера.

На клеенке уже лежало немало останков разного размера.

– А вы оперативно работаете – за короткое время успели собрать так много… – заметил я, взяв перевязанную веревкой часть тела, предварительно натянув перчатки.

– Да, – ответил муниципальный судмедэксперт Хань. – Парни еще осматривают остальные мусорки в этом районе. Полагаю, я нашел всё, кроме головы и внутренних органов.

Я лишь угукнул и продолжил рассматривать два самых крупных куска в этой куче человеческих частей. Один из них – это таз и верхняя часть бедер. Верх таза был отделен стандартно – вдоль линии межпозвоночных дисков, низ же – посередине бедренной кости. Второй кусок – верхняя часть туловища без рук. Остальные мелкие части, вероятно, являлись останками раздробленных рук и ног.

Две самые крупные части имели общую особенность на внешних сторонах – убийца нанес несколько косых горизонтальных ран глубиной в несколько сантиметров. Веревка толщиной в большой палец руки была дважды обмотана вокруг и завязана на узел. Раны как будто были похожи на желобки для этой веревки.

– Хань, братец, смотри, какой необычный способ связывания, – сказал я.

Судмедэксперт Хань покачал головой:

– Наверное, он связал так, чтобы было проще нести. Эти борозды не давали веревке соскользнуть.

– Не нужно ломать голову, во что положить, – просто взял кусок тела и выбросил его в жилом районе, – произнес я. – У нашего убийцы неплохие умственные способности.

– Поэтому, я уверен, у преступника есть средство передвижения, – предположил судмедэксперт Хань. – Иначе его заметили бы.

– Но, если было на чем довезти, зачем тогда делать канавки под веревки? – спросил Дабао.

Немного поразмыслив, я ответил:

– Наверное, для надежности. Сам подумай, он мог за один раз выбросить сразу две крупные и заметные части, которые не удалось раздробить.

Судмедэксперт Хань прервался, вытер предплечьем со лба бисеринки пота и сказал:

– Кое-что я все еще не понимаю. Чтобы притащить сюда много мелких кусочков, нужно было их куда-то сложить. Но мы так и не нашли ничего типа пакета. Получается, убийца забрал его с собой, после того как высыпал куски тела. Но зачем? Не проще ли было оставить его вместе с останками?

– Крупные части тела тоже не были обернуты, – повторил Дабао. – Мне кажется, он сделал так специально – хотел, чтобы мы поскорее их нашли.

Мы с судмедэкспертом Ханем отреагировали одинаково: нас прошиб холодный пот, но изо рта не вырвалось ни звука.

– Нашли голову! – Судмедэксперт Ван бежал к нам, неся в руке черный пакет для улик.

– Она была в пакете? – хором спросили мы с судмедэкспертом Ханем.

Судмедэксперт Ван отрицательно помотал головой:

– Нет, ее выбросили прямо так, на выезде. Зато теперь можно с уверенностью утверждать, что в мусорных контейнерах этого района больше нет органов жертвы.

– Голову выбросили на выезде, – начал судмедэксперт Хань, – а все остальное – на въезде. Что это значит?

– Далекий бросит, ближний скроет, – сказал Дабао. – Есть такое правило.

Это типичный метод определения местоположения убийцы. Обычно если преступник спрятал труп – например, закопал, – то, скорее всего, место захоронения находится на небольшом расстоянии от места пребывания убийцы. Если труп был просто выброшен и его не пытались скрыть, то, наоборот, убийца находится далеко от места обнаружения тела.

– Хочешь сказать, убийца не отсюда? – спросил я.

– Определенно. Он же даже не пытался запаковать тело, – ответил Дабао.

Я одобрительно кивнул:

– Да. Но это никак не объясняет, почему он выбросил части тела именно на въезде и на выезде из жилого комплекса.

– Полагаю, он просто проезжал мимо этих двух мусорок, – вмешался судмедэксперт Хань. – Значит, точно передвигался на каком-то транспортном средстве.

– Все части тела были найдены в этом квартале. Почему он не выбросил здесь же внутренние органы жертвы? – задумался я.

– Трудно сказать, – вступил в разговор Линь Тао. – Может, ему были нужны эти внутренности?

После этих слов все собеседники, включая меня, побледнели.

* * *

На секционном столе мы постепенно собирали воедино труп мужчины. Грудная клетка была вспорота и вычищена от внутренних органов. Один взгляд на дыру в теле трупа заставлял чувствовать себя неуютно, особенно после недавнего предположения Линь Тао.

– Я читал на форумах «Вэйбо», что иногда людей убивают, чтобы похитить их органы для пересадки, – сказал Дабао. – Но это всего лишь слухи. Я очень сомневаюсь, что без проверки на гистосовместимость, да еще и будучи изъяты таким варварским способом, органы остались жизнеспособными. Но даже если и так, то, очевидно, процедура проводилась

– Вероятно, дело не в этом, – ответил я. – Из убитого же достали полный набор органов.

– А может… – лицо Линь Тао выражало отвращение, – каннибализм?

Никто из присутствующих не смог сдержать позыв закатить глаза.

– Ну а зачем тогда убийце внутренние органы? – возмутился Линь Тао.

– Меня больше всего волнует не это, – продолжил я. – Если убийцу интересовали только внутренности, то для чего он расчленил тело? Можно же было просто вспороть живот.

Судмедэксперт Хань, потерев губы, тихо добавил:

– По разрезам можно сказать, что убийца кое-как разбирается в строении человеческого тела, но все же знания у него поверхностные. Он знал, что верхнюю часть таза нужно отрезать поперек межпозвоночных дисков, но не знал, каким образом отделить остальное, а потому потратил уйму усилий на расчленение. Он просто хотел, чтобы было проще его выбросить.

– Ну и силища у него, хоть отбавляй, – заметил Дабао.

– Это не самое главное, – перебил я. – Смысл в том, что если убийца разделал тело, чтобы выбросить или спрятать его, то он был очень хорошо знаком с жертвой. А вот если все это было только ради извлечения органов, то они с жертвой вполне могли быть абсолютно чужими друг другу.

– То есть вы считаете, что преступник был знаком с жертвой? – переспросил Дабао.

Все закивали.

– Все части тела, кроме внутренних органов, были обнаружены? – уточнил я.

Практикант взглянул на труп и помотал головой:

– В брюшной полости недостает одного куска мышечной ткани, а еще у трупа не хватает одного уха. Все остальное вроде на месте.

– Нормальная ситуация, – поспешил вставить Линь Тао. – Тут полно бродячих кошек и собак, которые могли утащить несколько кусочков и съесть. Как ни старайся, а их теперь только в продуктах метаболизма животных удастся найти.

– Ты такой красивый, пока рот не откроешь! – рассмеялся я, глядя на Линь Тао.

Тот вскинул свои густые брови:

– Кто бы говорил… Ты бы хоть оценил, какие умные слова я употребил!

– На теле нет ни ран, ни следов удушья, – сказал Дабао. – В данный момент невозможно определить причину смерти.

– Внутренние органы отсутствуют, а крови недостаточно для исследования. Как нам провести токсикологический анализ? – спросил судмедэксперт Хань.

– Ха-ха, выход всегда есть. – Дабао поправил очки. – Убийца не тронул мочевой пузырь, и в нем осталась моча.

– Отравление – нередкий способ убийства, и в подавляющем большинстве его выбирают женщины, – сказал судмедэксперт Хань.

– Не думаю, что это так, – возразил Дабао. – Какая женщина способна донести такое тяжелое тело?

– Если она подъехала близко к контейнерам, – предположил судмедэксперт Хань, – то у нее хватило бы сил закинуть куски в бак.

– Это просто невозможно, – продолжал Дабао. – Ни одна женщина не способна на такое хладнокровное убийство: вспороть живот, распотрошить, а потом еще и расчленить… Женская психика недостаточно крепка для подобных действий.

– Не обязательно, – ответил Хань. – Если присмотреться к отрезанным краям трубчатых костей конечностей, то видно, что все они были отсечены какими-то часто повторяющимися одинаковыми движениями, при этом срез получился очень аккуратным. Это возможно сделать только хорошо заточенным остеотомом. Однако при повторном осмотре фрагментов становится понятно, что пропил был сделан несколько десятков раз. Мужчине же достаточно сделать всего несколько нажатий на инструмент.

– Ты когда-нибудь встречал хоть одно дело, где женщина в одиночку расчленила бы тело? – спросил Дабао.

– В моем опыте таких случаев немало, – рассмеялся судмедэксперт Хань. – Времена изменились – женщина теперь исполняет не только роль прекрасной половины, но может и устроить расчлененку.

Я присел на корточки рядом со скороваркой, в которой как раз закипал лобковый симфиз, и продолжил слушать спор двух судмедэкспертов. Они оба были правы.

– Симфиз скоро сварится, – решил я прервать их дебаты. – Как только узнаем личность погибшего, дело решится само по себе.

Скороварка визжала под жаром индукционной плиты. Крышка приподнималась в попытках отдышаться и стучала о бортики кастрюли, выпуская клубы белого пара. Вся прозекторская наполнилась мясным ароматом. Вот только он не вызывал аппетита.

– После того раза, когда я сам сварил чьи-то кости, больше не могу есть бульон, – сказал Дабао.

– Неужели? – Я уменьшил мощность плиты и потихоньку открыл крышку скороварки, после чего помешал в ней кровоостанавливающим зажимом. – Карьера требует работы мозга, а пищеварительная система – желудка. Одно другому не мешает, да?

– А у тебя, по ходу, внутри автоматическая коробка передач с высокой производительностью, – пошутил судмедэксперт Хань. – Даже такое через себя пропускает.

Кости варят, чтобы легче было отделять друг от друга плотно прилегающие мышцы, хрящи и надкостницу. Таким образом можно хорошо отчистить поверхность кости для дальнейшего изучения.

Я выловил из молочно-белого бульона лобковую кость и с помощью зажима начал аккуратно отрывать кусочки мягких тканей. В скором времени показалось лонное сочленение.

– Скорее всего, ему около тридцати лет, – заявил я. – Нужно положить к остальным частям тела, потом определим точнее. А еще нужно побыстрее уточнить про отравление: мы уже так долго возимся с телом, а все еще не знаем причину смерти…

– Товарищи преподаватели, – вдруг прервал наши размышления один из практикантов, отвечавший за собирание конструктора из частей тела, – а почему здесь одиннадцать пальцев?

В эту же секунду мы окружили секционный стол. Если погибший окажется шестипалым, это значительно упростит поиски его личности.

– Но, – продолжил практикант, – кисти рук уже восстановлены, на них всего хватает, у него пять пальцев на руке.

Я долгое время не мог произнести ни слова. Наконец пробормотал:

– Как… как такое возможно?

– Это значит, – пояснил судмедэксперт Хань, – что среди останков погибшего есть палец, который ему не принадлежит.

– М-м, – протянул я. – Понятно. К слову, мы только что раскрыли дело, где случайно соединили части двух трупов в один, и только благодаря анализу ДНК узнали, что это были два разных тела.

– Но у нас тут другая ситуация, – заметил практикант. – С телом всё в порядке, кроме лишнего пальца.

В прозекторской воцарилась тишина. Вырезание внутренних органов, лишние пальцы, борозда для веревки – все это вводило в ступор и вызывало недоумение.

– Ну, – нарушил тишину Дабао, – в любом случае рост мужчины составляет метр семьдесят пять, телосложение среднее, возраст примерно тридцать лет. Это то, что мы можем сказать уже сейчас. Но когда придут результаты анализа ДНК, я уверен, что установить личность не составит труда.

– Верно, – будто утешая самого себя, сказал судмедэксперт Хань. – Учитывая, что мы предполагаем отравление, смерть, скорее всего, наступила в пределах двух дней, примерно третьего июня. Мы уже можем предоставить немало информации следствию.

Они пытались успокоить сами себя, но меня происходящее совсем не радовало. Неужели пострадала еще одна невинная душа, которая прямо сейчас следит за нами? Кто

– Начальник Цинь, – внезапно в прозекторскую вбежал Сяоху из секретариата, – вы не ответили на телефонный звонок, поэтому я сразу же понял, что вас нужно искать здесь. Только что звонил начальник Чэнь; он хотел, чтобы вы передали данное дело в город. Вам срочно нужно выезжать в Цинсян.

– Снова произошло что-то вопиющее? – спросил я.

– Кажется, убили вице-мэра.

– Мы же не успели разобраться здесь; ко всему прочему, тут, похоже, появилась одна сложность… – Я взбесился; мне было очень жалко оставлять интересное и трудное дело, в которое я только начал погружаться. После небольшой паузы я продолжил: – Судмедэксперты работают в первую очередь ради народа, а не ради руководящих кадров.

– Я проясню, – ответил Сяоху. – Местный судмедэксперт – заинтересованное лицо, поэтому не может быть задействован. Более того, это приказ; если у вас имеется иное мнение на этот счет, то единственное, что вы можете сделать, – это оставить его при себе.

Я хотел было что-то возразить, но смог лишь беззвучно пошевелить губами, после чего молча снял с себя комбинезон для вскрытия.

Когда мы прибыли в Цинсян, уже наступила ночь. Ложиться спать не имело смысла, и под звук ревущих служебных машин, сопровождавших нас, мы решили сразу же отправиться на место преступления – в элитный коттеджный поселок.

Он располагался в зоне развития города, в довольно укромном уголке, поэтому, кроме нескольких десятков полицейских машин, припаркованных абы как, людей практически не было. В северной части поселка располагалось примерно семь-восемь шестиэтажек, а в южной – около десяти двухэтажных зданий. Преступление произошло в одной из десяти малоэтажек. Южные строения отличаются тем, что каждое из них имеет только две входные двери: с западной и с восточной стороны. Каждая из дверей является общей для двух квартир-дуплексов. Всего в здании четыре квартиры.

– Ну… это типа слепленные частные дома? – Дабао поправил очки на переносице.

– Кажется, мы можем приступать к работе. – Я увидел нескольких криминалистов городского управления, собиравших свою аппаратуру. Должно быть, они закончили первичный осмотр места преступления в поисках улик.

Из одной из сопровождающих машин вышел инспектор первого ранга, подошел к нам и негромко сказал:

– Преступление произошло в восточной части здания. Мы временно заняли пустующие квартиры в западном крыле. А вы, наверное, временно командированные для расследования особо важного дела? Тогда вам нужно перво-наперво повидаться с первым секретарем горкома.

– Это же самое обычное убийство, – нахмурился я. – К чему такая суета?

Линь Тао притянул меня за рукав и шепнул:

– Прекрати уже, нигилист! Из-за тебя все остальные будут говорить, что областное ведомство не поддерживает политику страны…

В дверь вошел инспектор первого ранга и представил нам высокопоставленную женщину лет тридцати:

– Это первый секретарь нашего горкома Бао Чэньбинь.

Женщина была одета в классический черный костюм, ее шелковистые волосы спускались до плеч; лишь брови на миловидном лице выдавали ее высокомерие. Если б не чиновники, которые то и дело раскланивались и пресмыкались перед ней, то я даже не понял бы, что такая молодая женщина занимает настолько высокий пост.

Секретарь Бао, даже не пытаясь взглянуть на нас, уставилась на свои часы и сказала:

– Горком и горсовет придает большое значение этому делу и надеется, что вы сможете расследовать его в течение недели. Можете приступать к работе. Мы просим вас сделать все возможное и приложить максимум усилий.

Ее надменность вызвала у меня гнев. Я кинул на стол блокнот, выдвинул стул и бесцеремонно уселся на него:

– Сначала ознакомьте меня с результатами предварительного расследования.

Главный секретарь обдала меня холодным взглядом и выплюнула:

– Это секретно!

– Вы уж извините, – ответил я, – но, как у эксперта, у меня есть право отказаться от экспертизы, которая не поддается оцениванию. Если я не знаю результатов предварительного осмотра места преступления, это значит, что у меня недостаточно вводных данных для экспертизы.

Договорив, я забрал блокнот и направился к выходу.

К нам тут же подскочил инспектор первого ранга; он боязливо глянул на секретаря Бао, после чего схватил меня за локоть и отвел в сторонку.

– Остыньте, – начал он. – Власть развращает людей. Я новый заместитель начальника городского отдела полиции, меня зовут Ван Цзе. Дело обстоит так: гувернантка вице-мэра Дина сообщила сегодня вечером, что его убили.

– Гувернантка?

– Если быть точнее, то приходящая домработница, – поправился заместитель начальника управления. – Она должна была через каждые два дня приходить в дом вице-мэра Дина и убираться. У нее недавно умерла мать, поэтому женщина попросила недельный отпуск. Сегодня она должна была из него выйти, поэтому, как полагается, пришла в дом вице-мэра примерно в двенадцать часов дня. Как только заметила неладное, сразу же позвонила в полицию.

Штаб управления по особо важным делам расположился через коридор от места преступления, поэтому в ходе нашей беседы мы постепенно переоделись в спецодежду и подошли на место убийства.

– Почему здесь так сильно пахнет тухлятиной? – спросил я, прижимая нос рукой.

– Да, – ответил заместитель начальника городского отдела полиции Ван, – труп сильно разложился. Домработница, еще поднимаясь на второй этаж, учуяла вонь, тогда и позвонила в полицию.

Я обернулся на входную дверь и взглянул на термометр, висевший сверху. Температура в помещении составляла тридцать один градус по Цельсию.

– Прошла по крайней мере пара дней; неужели никто с работы не поинтересовался им?

– По данным следствия, последним человеком, который видел его живым, был личный водитель, – ответил начальник Ван. – Он привез его домой вечером первого июня. Вице-мэр Дин сообщил, что в течение недели будет писать статью-исследование, и попросил не беспокоить его все это время.

– Не могу поверить, что в наше время все еще есть руководители, которые самостоятельно пишут статьи, – сказал Линь Тао. – А кто ему готовил на этой неделе?

– Вице-мэр был действительно неплохим человеком… – Начальник Ван поник. – Он был временно исполняющим обязанности начальника отдела пропаганды провинциального партийного комитета. Его жена рано ушла из жизни, и он один растил своего единственного сына, который уже вырос и поступил в университет. Вице-мэр Дин всегда был бескорыстен, редко устраивал застолья и готовил себе сам. Даже эту квартиру он арендовал.

Весь мой негатив в мгновение ока улетучился.

– Первого июня была суббота, а сегодня… – Дабао загибал пальцы.

Мы поднялись в спальню на втором этаже и встретились с источником зловония лицом к лицу. Под тусклым светом лампы на кровати смутно виднелась человеческая фигура.

– Местный судмедэксперт – родственник подозреваемого, – продолжал заместитель начальник Ван, – поэтому весь наш отдел судмедэкспертизы получил отвод.

– Всех подозревают? – удивился я.

Заместитель Ван отвел взгляд:

– Ну, это дело

Я не стал лишний раз ставить заместителя в неловкое положение и решил взглянуть на заметки в ноутбуке вице-мэра:

– Криминалисты уже сняли отпечатки?

Заместитель начальника Ван взглядом перебросил вопрос стоящему рядом помощнику командира отряда криминальной полиции Шэнь Цзюньи. Тот, кивнув, произнес:

– Были обнаружены папиллярные узоры, но они не представляют ценности.

Я увидел, что ноутбук находится в спящем режиме, поэтому надел перчатки и нажал клавишу ввода. На загоревшемся экране всплыл документ под названием «Доклад о практической осуществимости поощрений для развития литературного творчества в рамках города». Было написано всего три строки. Я заглянул в свойства файла и узнал, что он был создан 1 июня в 22:05.

– На покойного напали в это время, – сказал я, показывая на дисплей.

– Ну… согласен, – сказал Дабао. – Всего три строки… очевидно, на него напали, пока он работал.

Я обошел вокруг кровати. Вид комнаты вызывал умиротворение и спокойствие – конечно, если не смотреть на уродливый труп.

– Ничего необычного не нашли? – спросил я.

– Нет, – ответил Шэнь. – В доме все чисто, есть только несколько пылевых поверхностных следов обуви[8], но они хаотичные и перекрывают друг друга – в общем, бесполезны.

– Боже мой! – внезапно вскликнул Дабао. – Где его лицо?

Когда мы впервые увидели тело, оно было укрыто с головой одеялом. Народная полиция, прибывшая на место раньше всех, приоткрыла только ноги, увидела пару позеленевших конечностей и вернула одеяло в прежнее положение. А поскольку судмедэксперты приехали на место происшествия позже всех, то криминалисты тоже еще не прикасались к телу. Таким образом, никто толком не видел погибшего и не заметил этой странной особенности.

Крик Дабао так сильно испугал меня, что мое сердце бешено заколотилось. Я нашел в себе силы успокоиться и подошел к краю кровати, чтобы посмотреть на лицо трупа. Дабао был полностью прав: ниже зоны роста волос на голове однозначно находилась темно-зеленая область лица, где худо-бедно можно было опознать только нос – все остальные органы чувств словно исчезли.

В слабом свете комнаты казалось, что передо мной лежит грабитель с чулком на голове или герой из фильма «Вышибала». Я приблизился к нему ближе, чтобы попробовать найти хоть какие-то черты лица, но не смог.

– Как? – в один голос спросили заместитель Ван и помощник Шэнь. – Может, погибший не вице-мэр Дин?

Они подошли посмотреть – и тут же хором ахнули от испуга.

– Если б это был не вице-мэр Дин, то какой смысл прятать лицо? – К тому моменту я уже пришел в себя и ткнул пальцем в погибшего. «Кожа» сморщилась.

– А! – догадался я. – Лицо трупа покрыто большим количеством слоев бумаги.

Во время разложения вытекающая из тела жидкость пропитывала бумагу, которая в результате слилась с цветом всего тела. Вдобавок в помещении очень плохое освещение, поэтому и показалось, что у трупа нет лица. Температура и влажность в квартире были настолько высокими, что тело всего за пять дней успело раздуться. Белые простыни полностью пропитались разводами темно-зеленой гнилостной жидкости.

Труп лежал на спине, под ней были спрятаны руки – по всей видимости, кто-то их связал. Ноги, лежавшие прямо, преступник обмотал широкой желтой клейкой лентой и привязал ею же к спинке кровати. Я приподнял тело и разглядел пару морщинистых ладоней – руки убийца тоже замотал клейкой лентой.

Когда я повернул труп, весь застоявшийся под спиной смрад ударил мне в нос, вызвав головокружение. Стоило лишь немного подвинуть убитого, как бумага в зоне рта покойника сползла. К этому моменту трупное окоченение челюсти исчезло, и рот широко раскрылся, будто пасть хищного животного. Со свистящим звуком оттуда полилась гнилостная жидкость болотного цвета.

Дабао в это время изучал прикроватную тумбочку, и его взгляд случайно упал на труп. Он подпрыгнул от испуга:

– Ой, мамочки! Погоди… До смерти меня напугал.

Местный судмедэксперт не мог нам помочь, а сотрудники городского морга отказались транспортировать уже разложившееся тело, поэтому у нас с Дабао не было иного выбора – пришлось перевозить его самостоятельно.

Дабао ухватился за локти, а я взял тело за ноги. Степень разложения тела была высокой: под кожей скопился газ, находящийся под сильным давлением, и жидкость после трупного аутолиза. Сама же поверхность кожи стала маслянистой, поэтому при поднятии руки Дабао соскользнули, и тело с грохотом рухнуло обратно на кровать. Под тяжестью свалившегося веса брызнула жидкость, накопившаяся в матрасе. Дабао посмотрел на свои перчатки, к которым прилипли зеленоватые кусочки эпидермиса, потом на свою новенькую рубашку, забрызганную жидкостью из матраса; на лице у него было написано, как же ему противно и как жалко новую вещь.

Дабао случайно сорвал кожный покров с локтя погибшего, обнажив плотные зеленые дольки гниющей гиподермы. Из неприкрытой части сочилась, пузырясь, собравшаяся жидкость. Страшное зловоние, заполнявшее спальню, усугубилось.

– Повезло, что ты схватился за локоть, – заметил я. – Он поврежден. По кожному покрову это было невозможно понять, а вот без него все сразу стало ясно. Не забудь напомнить осмотреть суставы погибшего на руках и ногах.

* * *

Мы с Дабао работали за секционным столом полуночного морга, освещенные бестеневой лампой.

На погибшем были надеты семейные трусы и майка-борцовка. Высокопоставленный чиновник мог появляться в таком виде только дома.

– Точное время смерти ясно, – сказал я. – Судя по содержимому желудка, вице-мэр умер примерно через пять часов после конечного приема пищи. Последний раз он ужинал с водителем первого июня в полшестого. Принимая в расчет время создания документа на компьютере, можно высчитать, что мэр погиб первого июня в половине двенадцатого вечера.

– В десять часов вечера произошло нападение, в полдвенадцатого – смерть, логично, – пробормотал про себя Дабао.

– Ногтевое ложе находится в состоянии цианоза, во внутренних органах есть кровеносный застой. – Я вскрыл оба предсердия и желудочка. – Сердце обескровлено, внутри осталась только гнилостная жидкость, застоя нет. По всей видимости, он умер от удушья.

Мы вскрыли кожу на локтевом, запястном и коленном суставах. В местах сочленений была заметна подкожная геморрагия – травма, возникающая во время связывания. Если преступник связал жертву перед убийством, то, скорее всего, именно в этих местах; к тому же только так можно полностью обездвижить жертву.

Как и следовало ожидать, везде на суставах рук и ног были обнаружены подкожные кровоизлияния.

– Что это значит? – Мой голос звучал приглушенно из-за противогаза.

– Это значит, что его связали перед смертью, – так же глухо ответил Дабао.

Я покачал головой:

– В одиночку без чьей-либо помощи невозможно так связать другого человека.

Дабао, недолго думая, жестом согласился.

– Исходя из этого, – продолжил я, – предполагаю, что

– На теле нет механических повреждений и кровоподтеков в области шеи и носа; как же он задохнулся? – Дабао, нахмурив брови, еще раз внимательно осмотрел позеленевшую кожу трупа.

– Как это нет? – возмутился я, показывая на шею. На ней, под раздутыми складками мягких тканей, виднелись два небольших продольных полнослойных кожных лоскута.

– Это всего лишь царапинки, – возразил Дабао. – Не думаю, что наличие царапин можно считать доказательством механической асфиксии.

– А я и не говорил, что это доказательство, – ответил я. – Это насильственные повреждения, которые ему нанесли, угрожая.

– М-м… Убийца связал жертву и угрожал ей… Что он хотел выпытать?

– Не могу понять, как снять отпечатки пальцев погибшего, – перебил нас Линь Тао. – Тут такая кожа: только тронешь, уже рвется…

Я посмотрел на морщинистую ладонь трупа и ухмыльнулся, проводя скальпелем по кругу запястья, после чего аккуратно начал стягивать кожу с ладони. Пространство между верхним слоем кожи и подкожной клетчаткой ладони заполнилось гнилостной жидкостью и газом, отчего кожа стала отслаиваться сама по себе. Через некоторое время в моих руках, словно резиновая перчатка, оказалась ладонь трупа. Я аккуратно надел эту перчатку смерти поверх своей медицинской и обратился к Линь Тао:

– Ну давай, тащи свой дактилоскопический планшет, я нажму.

Линь Тао смотрел на меня в молчаливом ужасе; казалось, глаза у него вот-вот выпадут из глазниц:

– Ты, ты… я, я…

– Что ты? Что я? – рассмеялся я. – Давай побыстрее.

Держа в руках планшет для снятия отпечатков пальцев, Линь Тао лишь промямлил:

– Какой же ты мерзкий, я прямо не могу…

Дабао, изучавший немного поодаль налипшую на лицо покойника бумагу, произнес:

– Цинь, старик, я понял. Это кусочки туалетной бумаги, и их довольно много.

– О чем думал преступник? – недоумевал Дабао. – Убил, а потом не поленился взять туалетную бумагу и обклеить лицо трупа… Но зачем? Ему было как-то эмоционально необходимо прикрыть его? Чего ж тогда он просто не схватил полотенце какое-нибудь – туалет ведь отсюда довольно далеко? Притом он же еще накрыл покойника одеялом – так зачем было тогда заклеивать лицо туалетной бумагой? Ничего не понимаю, совершенно ничего…

Я тоже был озадачен поведением преступника. Взяв стопку кусочков туалетной бумаги, которую перебрал Дабао, я соединил их вместе и начал разглядывать то с одной стороны, то с другой. Кусочки, находившиеся у рта, имели следы повреждений, но не порвались. Внешняя же сторона туалетной бумаги была сморщенной.

Внезапно меня осенило:

– Мы ведь еще не установили, каким способом погибший задохнулся… Кажется, вот этим.

– Каким? – в унисон спросили Линь Тао и Дабао.

– Утопился в надбавках, – ответил я.

«Утопление в жалованье» – это древняя форма пыток водой, обычно применяемая для наказания заключенных. Сысины[9] накрывали лицо преступника заранее подготовленной бумагой из коры тутовника, после чего распыляли поверх воду, от которой бумага смягчалась и приклеивалась к лицу преступника. После этого сысин клал второй лист бумаги и повторял с ним те же манипуляции. Он делал так до тех пор, пока преступник не кивал в знак согласия сознаться в преступлении, в противном случае он умирал от удушья. Если же преступник сознавался в злодеянии, то получившуюся массу с него снимали; после высыхания она сохраняла форму лица и была похожа на театральную маску, в которой танцевал чиновник[10]. Так и родилось оригинальное название пытки «утопление в жалованье».

– На погибшем нет травм от удушения, – напомнил я, – при этом на лице мы обнаружили большое количество туалетной бумаги. Нижний слой бумаги, который прижимался ко рту, имеет следы прорывания. Я подозреваю, это связано с тем, что несчастный пытался языком и губами сделать отверстие для дыхания, но убийца накладывал бумагу слой за слоем – десять, двадцать листов; естественно, у вице-мэра не было и шанса проковырять их, поэтому он умер от удушья.

Дабао с Линь Тао кивнули, соглашаясь.

– «Утопление в жалованье» – это древняя форма пытки, – сказал я. – Наверное, убийца хотел заставить вице-мэра что-то рассказать.

– Он отвечал за культуру и просвещение, – пояснил помощник Шэнь, который все это время был подле нас. – Здесь нет ничего секретного или чего-то, что могло затрагивать чужие интересы.

– А что, если его хотели ограбить? – предположил Линь Тао.

– Вряд ли, – возразил Шэнь. – На дверях и окнах нет следов взлома, никто ничего не разворошил… Как ни крути, это убийство с целью мести, а не грабеж.

– Двери и окна в порядке? – уточнил я. – Значит, жертва знала преступников, иначе не открыла бы дверь поздней ночью, верно же?

Помощник Шэнь с неловкостью сказал:

– Этого я знать не могу – горком требует сохранять секретность, никто не должен ничего знать о произошедшем.

– Я думал, эта тетка – первый секретарь горкома, – возмутился Дабао, – а она, оказывается, возомнила себя шпионкой…

– Сворачиваемся. – Сегодняшний день вымотал меня. – Причина и время смерти установлены. Мы также знаем, что у убийцы был сообщник, а еще он был знаком с жертвой. Перед смертью мужчину связали и жестоко пытали. Есть вероятность, что преступник хотел выудить из погибшего какую-то информацию. Мы выяснили достаточно. Клейкую ленту, которой была связана жертва, Линь Тао заберет на анализ; возможно, завтра удастся найти какие-нибудь улики.

Линь Тао печально помотал головой:

– Без шансов. По краям клейкой ленты прилипло волокно – убийца работал в перчатках.

* * *

По возвращении в гостиничный номер, наплевав на позднее время, я немедленно позвонил начальнику областного бюро судебной медицинской экспертизы Ху. Я честно признался, что мне тяжело сосредоточиться на убийстве вице-мэра, и виной всему – необычное убийство с расчлененкой, произошедшее в столице провинции.

– Учитель Ху, ну как у вас там? – спросил я. – Нашли что-то?

На другом конце провода послышался гул мужских голосов. Похоже, собрание по делу продлилось до поздней ночи.

– Токсикологический анализ подтвердил наши догадки, – устало ответил наставник. – В моче погибшего была обнаружена смертельная доза крысиного яда, он умер от отравления. Поскольку тело расчленили, мы решили характеризовать убийство как отравление с последующим расчленением.

– Меня больше волнует тот одиннадцатый палец, – сказал я. – Он же принадлежит другому человеку?

– Все найденные части тела принадлежат одному человеку, кроме того пальца – его хозяин кто-то другой.

Не выпуская телефон из рук, я включил ноутбук, стоящий на столе, и полистал фотографии частей тела. Перед отъездом я скопировал на свой компьютер все фотоматериалы по данному делу.

– Место, где его отрезали, не имеет очевидных прижизненных реакций[11], – начал описывать я. – Убийца навряд ли случайно отрезал свой собственный палец – скорее всего, он отрубил его у мертвеца

– После того как пришли результаты анализа ДНК, мы сразу же направили новый отряд полиции вместе с собаками обыскивать окрестности жилого комплекса, но они ничего не нашли, – сообщил начальник.

После недолгого молчания я снова спросил:

– А личность трупа?

– Как раз сейчас сверяемся со списком пропавших без вести и проверяем их родственников на наличие родства с погибшим. Надеемся побыстрее установить личность. Помимо этого, мы заняты поиском черных рынков, где можно приобрести крысиный яд. Он запрещен к продаже, поэтому, если убийце удалось где-то его раздобыть, мы точно сможем об этом узнать.

Положив трубку, я устало рухнул на кровать и уставился в потолок. Мысли в моей голове путались, и я не заметил, как уснул.

* * *

Ранним утром следующего дня первый секретарь Бао внезапно созвала всех оперативников на собрание. С лица этой красивой, но холодной женщины исчезло прежнее высокомерие и презрение.

– Дорогие эксперты, прошу, присаживайтесь, – она слегка поклонилась, приглашая нас на места.

От ее вежливости мне стало не по себе. Неужели дело зашло в тупик? Или мой вчерашний отпор задел ее самолюбие?

– Я прибыла сюда по поручению горкома, чтобы рассказать вам всем результаты предварительного расследования. – Первый секретарь приклеила к лицу неискреннюю улыбку. – Вообще у нас был подозреваемый – еще один вице-мэр по имени Чэнь Фэн. Чэнь и Дин – противоположности, у них всегда были разные политические взгляды, а на общих заседаниях они спорили так бурно, что это больше походило на личную неприязнь, чем на конструктивные дебаты. Несколько дней назад обком готовился рекомендовать вице-мэра Чэня на пост инспектора, но во время публичного объявления был получен анонимный донос. Человек, пожелавший остаться инкогнито, предоставил доказательства того, что мэр Чэнь брал взятки. Таким образом, не только его назначение было приостановлено, но теперь за него еще и взялась комиссия по проверке дисциплины. Поэтому изначально мы предполагали, что это политическое убийство: вице-мэр Чэнь заказал убийство вице-мэра Дина.

Я начал размышлять вслух:

– Да, такая вероятность существует. По нашим данным, после того как преступник обездвижил жертву, он пытался ее запугать. Вероятно, хотел выбить из пленника какую-то информацию. После ваших слов мне кажется вполне возможным, что вице-мэр Чэнь мог подозревать вице-мэра Дина в доносительстве и хотел от него признания.

– Именно поэтому я попросила вас всех собраться снова, – виновато сообщила первый секретарь Бао. – Вчера ночью мы провели расследование. Основываясь на его результатах, мы однозначно исключили вице-мэра Чэня и всю его семью из списка подозреваемых. Также благодаря определенным техническим возможностям мы можем подтвердить, что вице-мэр не прибегал к услугам наемников.

Эти слова раскрыли истинную причину перемены настроения первого секретаря. Дело все-таки зашло в тупик, и даже ухватиться было не за что. Нет ни доказательств, ни подозреваемых. Теперь эта холодная женщина наконец-то поняла нашу значимость и осознала свою ошибку.

– Что вы, что вы! Если наш руководитель свистнет, мы сразу же должны примчаться, как верные собачки… И даже не думайте говорить нам слово «пожалуйста». – Я холодно хмыкнул.

Линь Тао толкнул меня локтем и взглядом показал, что мне пора заткнуться. Секретарь Бао внимательно посмотрела на него и с благодарностью кивнула. Действительно, мои слова могли подорвать ее авторитет прямо на глазах у ее подчиненных.

– Тогда мы вернемся к работе – и сегодня вечером сообщим вам предварительные результаты.

Мы снова вернулись на второй этаж квартиры, где произошло преступление, и каждый занялся своим делом. В этот раз мы прибыли утром, поэтому распахнутые шторы, через которые в комнату проникали солнечные лучи, были как нельзя кстати. В нас теплилась надежда, что при хорошем свете получится отыскать новые улики, упущенные вчера вечером.

Тем временем солнце вставало все выше над горизонтом, и пучки его лучей, пробиваясь через окно, подсвечивали белоснежные, но сильно запачканные кровью простыни. Как и ожидалось, я обнаружил след, который не заметил вчера.

– Линь Тао, давай глянем, что это за развод… – Я показал на кровать.

Из центра двуспальной кровати к ее краю тянулось крупное зеленое пятно, посередине которого мелькала выцветшая непрерывная полоска; ее можно было разглядеть только под лучами солнца.

– Это какая-то полупрозрачная жидкость, которая впиталась в простыню и высохла, – сказал Линь Тао. – Но точно не вода.

Дабао приподнял простынь в том месте, где было то пятно, и понюхал:

– Ну… мне кажется, это спирт.

– Спирт? – Я засомневался, поэтому тоже понюхал, но не почувствовал ничего, кроме тлетворного запаха. – У тебя похмелье? Ты что, вчера сбежал от нас в ресторанчик и в одиночку накидался?

Линь Тао тоже не почувствовал никакого запаха алкоголя:

– Я возьму эту простыню на химический анализ, тогда и поймем, спирт ли это.

– И вот еще захвати. – Я поднял с пола пропитавшийся гнилостной жидкостью плед, к ворсинкам которого прилипли кусочки разлагающейся кожи, и запихнул его в сумку Линь Тао для вещественных доказательств.

Время близилось к полудню, а мы так и не нашли ничего нового. Внутри изысканно украшенной квартиры царило безмятежное спокойствие. Мы лишь недавно вывезли труп, но уже сегодня здесь, казалось, не было ни малейшего признака недавней трагедии. Птицы за окном по-прежнему пели свои веселые трели, а солнце по-прежнему ярко освещало все вокруг.

– С чего они решили, что вице-мэр Чэнь нанял убийцу? – заподозрил я какой-то подвох. – Вы только прикиньте: если это заказное убийство, то как так вышло, что погибший открыл входную дверь совершенно незнакомым людям глубокой ночью?

– Так они же уже сказали, что исключили эту возможность и что вице-мэр Чэнь никого не нанимал, – напомнил мне Линь Тао.

– Мне вот интересно, – начал я, – кто мог прийти к вице-мэру Дину, что тот не постеснялся открыть им дверь в майке и трусах, а потом притащить к себе в спальню?

– Точно, ты прав! – воскликнул Дабао. – Они не пошли в большую гостиную внизу, а направились в спальню наверху. Да и если уж к тебе кто-то пришел, то нужно хотя бы штаны надеть! В трусах встречать гостей – это никуда не годится, ты сразу потеряешь всякое уважение!

– К чему это вы ведете? – спросил Линь Тао.

– Мы до сих пор не задумались о такой простой вещи… Похоже, у вас, как и у меня, предыдущее убийство из головы не выходит.

* * *

– Мы ошиблись. – Я вернулся к оперативной группе и подошел к секретарю Бао с повинной. – Это был не знакомый, потому что приятелей, какими бы близкими они ни были, не встречают в трусах и майке и не приводят в спальню

Первый секретарь Бао ранее не сталкивалась с работой уголовного розыска, поэтому не сразу поняла, что я имел в виду:

– А что же тогда произошло? На окнах и двери нет следов взлома; как преступник попал в квартиру?

– Открыл ключом, – ответили хором мы с Линь Тао.

– Но ключи от квартиры есть только у вице-мэра Дина… – Секретарь Бао задумалась. – А еще у домработницы.

Я слегка улыбнулся:

– Проверьте.

* * *

Линь Тао, Дабао и я направились в городскую лабораторию физико-химических исследований. Это была первая аккредитованная лаборатория нашей области с первоклассным оборудованием и плеядой талантливых людей. Я собирался составить компанию Линь Тао и его коллегам в изучении пятен и кусочков кожи, которые мы сегодня обнаружили на простыне и пледе. В конце концов, это были наши единственные зацепки на сегодня. А насчет домработницы я даже не переживал, ибо был уверен, что следователи раскусят девушку за пару часов – у них это проще простого.

Линия на экране контрольного оборудования в физико-химической лаборатории непрерывно извивалась. Линь Тао прилип к монитору:

– И правда, нюх как у собаки… Это точно спирт.

Дабао почесал затылок:

– Хе-хе… ну… просто угадал.

– Спирт? – Я свел брови. – Откуда? Ты из каких мест взял образцы?

– Забор образцов прошел как обычно; мы брали из разных мест, но везде оказался спирт, – ответил Линь Тао. – Мы на сто процентов уверены, что бледное пятно на простыне – это высохший алкоголь, который кто-то пролил до того, как все пропиталось гнилостной жидкостью. – После небольшой паузы он продолжил: – А еще весь плед, которым было укрыто тело, сплошь пропитан алкоголем.

– Спирта настолько много? – удивился я. – Но ведь им совсем не пахло, когда мы вошли в комнату.

– Труп настолько провонял все помещение, что перебил весь запах алкоголя. – Дабао был всем хорош, но у него имелся единственный недостаток – он любил выпить.

– Потому только такой выпивоха, как ты, смог это учуять, – я рассмеялся. – Однако мы не видели никаких бутылок на месте преступления, значит, убийца унес их с собой.

– А зачем вообще убийца все залил спиртом? – в разговор вклинился Линь Тао.

– Преступник и жертва явно хорошо друг друга знали – и соревновались, кто кого перепьет. – Дабао вслух представлял, что тогда происходило. – Они пили, пили, потом поругались, и собутыльник убил вице-мэра.

Его теория осталась без внимания.

– Раз уж мы решили, что убийца и погибший не были близко знакомы, – продолжал я, – тогда, полагаю, преступник спрятался где-то в доме, выжидая удобного случая, чтобы прибить чиновника.

– А алкоголь тут при чем? – спросил Линь Тао.

– Начальник Цинь, – в лабораторию вбежал один из следователей, – мы прижали горничную! Подозреваемого уже схватили.

Домработницу звали Фан Сянъюй, ей исполнился двадцать один год, она окончила двенадцать классов, жила в сельской местности и обладала самой заурядной внешностью.

Мать Фан Сянъюй умерла, поэтому девушке пришлось ненадолго вернуться в свою деревню, чтобы организовать похороны. После семи дней траура она сразу же возвратилась в дом вице-мэра Дина, но, не успев войти, почувствовала запах разложения, от которого впала в ступор.

Фан Сянъюй знала, что вице-мэр Дин большую часть жизни провел бобылем, поэтому, когда он пригласил в очередной раз к себе домой выпить богатых инвесторов, чтобы заручиться их поддержкой, она дождалась ухода гостей и соблазнила его. Горячая кровь ударила мужчине в голову, и он прокувыркался с домработницей всю ночь.

На следующий день Фан Сянъюй уже не была так мила и в обмен на свое молчание и сохранение доброй репутации вице-мэра выдвинула два условия: первое – он ни за что и никогда не уволит ее; второе – каждый месяц ее зарплата должна увеличиваться в два раза. Разумеется, по мимо двух условий, имелось и одно особое право: вице-мэр Дин в любой момент мог переспать с ней за одну тысячу юаней.

По словам девушки, с тех пор вице-мэр Дин ни разу не предлагал ей заняться сексом. Фан Сянъюй призналась, что шантажировала мужчину, но громко отстаивала свою непричастность к заказному убийству.

– Не стала бы она убивать его, только потому что он переспал с ней, – сказал я. – Ей это невыгодно.

– Тогда что, отпускать ее? – спросил следователь.

Я кивнул.

– Но нужно проверить окружение этой Фан Сянъюй. Как-никак, ключи от квартиры были не только у покойного, но и у нее… А, точно, и еще: я просил вас просмотреть камеры видеонаблюдения. Как успехи?

Следователь ответил:

– Мы тщательно отсмотрели все видеоматериалы, снятые после десяти часов вечера первого числа. Никаких подозрительных транспортных средств рядом с домом не останавливалось, а также мы не увидели никаких групп людей, покидающих район.

Я немного расстроился, но, кивнув, спросил:

– А сколько раз в день вывозится хозяйственный мусор?

– Обычно один раз в день, – ответил следователь.

Я поник еще больше:

– Если б вывозили реже, можно было бы попробовать обыскать ящики в поисках пустых бутылок.

– Бутылок? – переспросил следователь.

– Да. На теле жертвы и на кровати были обнаружены следы спирта, но бутылок из-под него мы так и не увидели, поэтому предполагаем, что преступник унес их с собой. Как правило, убийцы не уносят пустые бутылки домой, а просто выбрасывают их в мусорные баки неподалеку от места преступления.

– Весь мусор из ЖК свозится на одну свалку, – встрял в наш диалог офицер линейного отдела полиции. – Свалка небольшая, ее основательно разбирают раз в неделю. Если нужна какая-то особенная бутылка, то не могу обещать, что наши ребята смогут ее найти.

– Почему именно спирт? – удивился следователь. – Может, водка?

Дабао, стоящий рядом со мной, энергично закивал:

– Я согласен с тем, что это водка. Спирт не так вкусно пахнет.

Я почувствовал себя тараканом, которого только что выпустили из коробка, – неожиданно повеселел и будто прозрел:

– Линь Тао, нам нужно снова осмотреться на месте убийства.

* * *

Рядом со спальней находились еще две комнаты. Одной из них была гостевая спальня, кровать в которой была незастелена, что являлось верным признаком долгого отсутствия гостей в доме. Другая комната была кабинетом; в нем стояли лишь письменный стол и мебельная стенка, заставленная книгами. Внутри комнаты был идеальный порядок – очевидно, вице-мэр предпочитал работать не здесь.

Помимо аккуратных рядов с книгами, в стенке было несколько полок, на которых стояли бутылки со всевозможным алкоголем. Для одинокого мужчины с напряженной работой пропустить пару стаканчиков – обычное дело.

В этих комнатах не было следов беспорядка, поэтому ранее мы

– Взгляните на это. – Я посветил специальным светом на самую нижнюю полку книжного шкафа, где стояла коробка от бутылки водки. Горничная Фан Сянъюй работала спустя рукава, поэтому на полках в шкафу был тонкий слой пыли. Я заметил, что именно эту коробку кто-то недавно передвигал – внизу была видна бороздка, не покрытая пылью.

Линь Тао надел перчатки и осторожно взял коробку в руки.

– Сукин сын, да у тебя глаз-алмаз! Внутри ничего нет. – Он развернул ее ко мне лицом.

Коробка была пуста.

Мы проверили все остальные коробки, но они были тяжелыми.

– Не уверен, можем ли мы официально считать, что эту водку пролили на погибшего. Анализ никак не может это подтвердить? – спросил я.

Линь Тао отрицательно покачал головой, но тут же резко закивал:

– А вот теперь можно так считать!

– Э?.. – Я пристально посмотрел на коробку.

– Смотри, на ней есть несколько отметин от тканевых перчаток, – сказал Линь Тао. – Кто-то в рабочих перчатках достал эту коробку, а потом поставил ее на место. Напоминаю: мы уже находили волокна от тканевых перчаток по краям клейкой ленты, которой были связаны руки и ноги жертвы.

– Он достал бутылку в перчатках? – повторил я. – Сейчас же лето! Кто будет бухать в перчатках?

Мы вместе ринулись в спальню, где произошло убийство, и прижались к полу, чтобы хорошенько его рассмотреть.

– Ага! – Мы с Линь Тао посмотрели друг на друга и от души рассмеялись.

Штаб управления по особо важным делам

Первый секретарь Бао с серьезным видом сидела во главе обеденного стола. Мы сидели напротив нее, а на диванах по бокам расположились несколько полицейских и чиновников. Устраивать оперативное собрание за обеденным столом – есть в этом что-то забавное…

– Если мне не изменяет память, – сказал я, – Фан Сянъюй параллельно работала еще в нескольких домах?

– Ну, это нормально… – Первый секретарь Бао была как будто разочарована моей первой фразой. Похоже, она ожидала, что я сразу назову ей имя убийцы. – Эта работа оплачивается по часам, и логично, что она убирала не одну квартиру. Заместитель начальника управления Ван, доложите обо всех работодателях и условиях работы Фан Сянъюй.

Заместитель Ван спешно пролистал свою записную книжку:

– По данным нашего расследования, Фан Сянъюй работает в четырех квартирах, приходит два раза в неделю и убирается по полдня. Другими словами, у нее плотный график. Она прибирается в доме вице-мэра Дина, а также в пятьсот третьей квартире первого дома – шестиэтажка неподалеку, собственника зовут Цянь Ижань. В километре отсюда находится живописный район…

– Подходит, – перебил я заместителя Вана. – Расскажите поподробнее о Цянь Ижане.

– Я же еще не закончил… – Заместитель начальника Ван пристукнул своими длинными пальцами по исписанным листам блокнота и посмотрел на секретаря Бао. По всей видимости, он не имел права выполнить только часть приказа хладнокровной и жесткой начальницы.

– Ответьте на мой вопрос, – попросил я.

– Угу… – Кажется, Ван получил одобрительный взгляд от первого секретаря Бао. – Цянь Ижань родом из уезда Цин. Ему тридцать семь лет. Раньше он занимался разработкой угольных месторождений, на чем очень неплохо подзаработал. Потом у него отжали бизнес, и теперь он держит ресторанчик в Цинсяне.

– А что на личном фронте? – спросил я.

– Разводился раз, два, три, четыре, пять, шесть… да, шесть раз. Детей нет.

– Фан Сянъюй уже ушла? – поинтересовался я у следователя, стоявшего позади меня.

– Осталась пара формальностей, скоро будет свободна.

– Пожалуйста, попросите ее ненадолго задержаться…

Я кое-что шепнул следователю на ухо. Он повернулся и вышел.

Секретаря Бао явно раздражали мои переходы с одной темы на другую, она хмурилась. Заметив выражение ее лица, я не смог сдержать улыбку:

– Милая моя, не переживайте, я сейчас все вам разъясню.

После такого моего обращения на лице первого секретаря заиграл румянец.

– Во-первых, мы уже решили, что вице-мэр Дин не знал своего убийцу, так? – спросил я.

– Да. Вы предполагаете, что у убийцы мог быть ключ от квартиры вице-мэра; он проник туда, затаился где-то и выжидал удобного случая для нападения.

Я закивал:

– У вас неплохая память. Причем расследование показало, что преступник после убийства бродил по дому в поисках бутылки водки, чтобы облить алкоголем лицо жертвы, и забрал ее с собой. Как думаете, зачем убийце было выливать водку на свою жертву?

В глазах секретаря Бао промелькнула искреннее любопытство, прямо как у маленькой девочки:

– Я не знаю… Наверное, какой-нибудь погребальный обряд?

Улыбаясь, я помотал головой:

– Для обряда не нужно так много. Бьюсь об заклад, убийца хотел сжечь тело.

– И что это нам дает?

– А зачем обычно сжигают тела? – спросил я в ответ.

– Чтобы скрыть следы преступления. – Детский азарт секретаря Бао заметно нарастал.

– Все верно. Больше всего преступники боятся, что нам удастся найти доказательства против них. Обычно они сжигают тела в какой-нибудь глуши, где очень мало людей, чтобы никто не заметил огня. Коттеджный поселок едва ли подходит для такого дела, прав я или нет? В спальне, полной текстиля, да еще и с легковоспламеняющимися веществами, огонь разгорится так сильно, что соседи тут же обратят на него внимание.

Первый секретарь Бао молча слушала меня с открытым ртом; она не понимала, к чему я веду, но у нее не хватало духу прервать мой рассказ.

– После убийства большинство преступников стараются спрятать тело, чтобы выиграть немного времени и скрыться, – продолжал я, – особенно если нападение произошло в доме жертвы. Самое важное для них – это иметь фору для бегства. Если кто-то заметит пожар, то и убийцу тоже – и тогда он уже не сможет улизнуть.

– Точно, – протянула первый секретарь. – Если здесь начнется пожар, то его быстро заметят. Тогда зачем убийца вообще готовил тело к сожжению? Как бы он успел скрыться?

– В этом-то и вся соль. – Я подошел к кульминации. – Убийце не нужно было дополнительное время. Следы от алкоголя на месте преступления выглядели как бороздки, которые тянулись от тела до края кровати. А сегодня мы обнаружили следы на полу – они тянулись до двери, в конце борозды имелись признаки горения. Убийца протянул дорожку из водки, словно фитиль, а перед уходом поджег ее. Когда пожар набрал бы силу, он давным-давно покинул бы место преступления. – Я пристально посмотрел на первого секретаря Бао: – Теперь вы понимаете, что произошло?

В мгновение ока к первому секретарю вернулся ее привычный отстраненный вид:

– Поняла. Убийца живет недалеко от места преступления. За то время, что огонь добирался бы до трупа, он успел бы вернуться домой и затаиться.

– Совершенно верно. Но, к сожалению для него, огонь так

Секретарь Бао, совладав со своим гневом, продолжила:

– А если убийца приехал на машине, разве он не смог бы так же быстро скрыться с места преступления?

– Конечно же мы рассматривали и этот вариант, – ответил я. – Но в этот жилой комплекс не пускают посторонние машины, и на камерах видеонаблюдения видно, что никакие чужие машины или незнакомцы не попадали на территорию поселка. Не забывайте, мы подозреваем, что убийца действовал не один. Сначала я решил, что убийцы покинули район поодиночке, чтобы камеры видеонаблюдения их не засекли. Но у них не было времени в запасе, они успели бы сбежать только вместе, а так мы точно заметили бы их на записях. С точки зрения психоанализа преступных личностей чем больше людей втянуто в преступление и чем оно серьезнее, тем дольше его планируют. Если поблизости нет укрытия, то действовать нужно быстро.

– Хотите сказать, что Цянь Ижань под подозрением? – спросил заместитель начальника управления Ван.

– Да, – ответил я. – Он подходит по двум причинам: знаком с Фан Сянъюй и живет недалеко от дома жертвы.

– Тогда зачем он совершил убийство? – поинтересовалась секретарь Бао.

– Они с вице-мэром Дином не общались, но у них все же была точка соприкосновения – Фан Сянъюй. Все дело в ней.

– Вот и ниточка… – С грохотом толкнув входную дверь, вошел следователь. – Нам ее не отпускать?

– Что вы себе позволяете! – с круглыми от возмущения глазами крикнул заместитель начальника Ван. – Повежливее!

– Фан Сянъюй утверждает, – продолжил следователь, – что Цянь Ижань проявлял к ней романтический интерес, но она отказала ему.

– Отказала? – удивился я. – Разве эта женщина не на все согласна за деньги?

– Не принижайте ее, – сказала первый секретарь. – Мы не знаем точно, по каким принципам она отбирает людей.

Следователь помотал головой:

– Цянь Ижань импотент.

Час назад Цянь Ижаня вызвали в уголовный отдел на допрос. Поскольку весомых доказательств по этому делу не было, после того как пригласили на допрос подозреваемого, мы сразу же запросили ордер на обыск его дома. Дабао работал активнее всех.

– Ребята, я уверен, что она там, – начал он. – Та водка. Она стоит больше трех тысяч юаней, ее выпустили ограниченной партией. По моим подсчетам, сама лишь бутылка оценивается в тысячу юаней. Она просто произведение искусства: ажурный пунт[12], внутри выгравирован древний парусник, который меняет цвет при охлаждении… Высшее качество! Перед такой красотой невозможно устоять.

По части водки Дабао знаток. И он клялся, что убийца забрал бутылку к себе домой.

Похоже, Фан Сянъюй в квартире Цянь Ижаня приходилось несладко: ее не было всего неделю, а он уже загадил все помещение. Хотя в квартире был сделан дорогой ремонт, она больше походила на уличный ларек. Кофейный столик в гостиной был вдоль и поперек заставлен пустыми банками и бутылками из-под пива, на полу повсюду валялись лотки от готовой еды. На обеденном столе остались объедки и несколько пустых тарелок.

Мы вошли в дом и осмотрелись.

– Я же говорил. – Дабао аж подпрыгнул от радости. – Видите? Я гениальный сыщик!

На широком подоконнике окна он сразу же заметил букет роз в вазе. Дно «вазы» было ажурным, а внутри будто плыл настоящий парусник.

– Обожди-ка, – я крепко взял Дабао за плечо, – с чего ты взял, что это именно та бутылка, что пропала из дома вице-мэра?

Дабао уверенно подошел к бутылке, выбросил из нее цветы, вылил воду и указал на донышко:

– Видишь, здесь есть номер партии. Я же говорил, что это лимитированная коллекция – каждая бутылка имеет уникальный код.

– И что теперь? – Линь Тао рассмешило, с какой страстью Дабао говорил о бутылке.

– Что теперь? – Тот поправил очки. – Ты что, не понимаешь? Ну ты даешь… На коробке есть точно такой же код, я это точно помню; я даже его проверил в интернете. Бутылка оригинальная.

– Я смотрю, у тебя много свободного времени… – Я не сдержал смех. – Трубите общий сбор! Преступление раскрыто.

* * *

Цянь Ижань был рожден горячим любовником, но Господь, к сожалению, даровал ему неподходящее тело.

Когда он владел угольной шахтой, его можно было считать большой шишкой. Он жил в роскошном особняке, ездил на дорогом автомобиле, питался деликатесами и одевался в брендовые шмотки; но ему не везло на женщин. При первом знакомстве каждая смотрела на него с нежностью, клялась в вечной любви, молниеносно соглашалась выйти замуж – и так же молниеносно расторгала брак, ведь Цянь Ижань страдал импотенцией. Ко всему прочему он не выносил женских слез, а потому никогда не обращался в суд для раздела имущества. Так что с каждой новой бывшей женой его состояние уменьшалось, и в конце концов осталась только небольшая забегаловка.

Они познакомились с Фан Сянъюй в агентстве по найму домашнего персонала задолго до произошедшего. Хоть она была и не красоткой, но ее искреннее простодушие глубоко запало ему в сердце. Цянь Ижань думал, что нашел настоящую любовь. Впрочем, все шесть бывших браков без исключения он тоже считал настоящей любовью.

Фан Сянъюй – бойкая девчонка, поэтому, проработав всего ничего, она сама начала вешаться ему на шею. Он, конечно, старался проявить себя как мужчина, но у него не вышло. С тех пор отношение Фан Сянъюй к нему изменилось на сто восемьдесят градусов, и ее ледяное сердце не могли растопить ни цветы, ни украшения, которые он ей дарил.

«Неужели женщинам настолько сильно это надо? – размышлял он. – У Фан Сянъюй такой кроткий взгляд, она чистая девушка… Наверное, ее родственники давят на нее с рождением ребенка. Ну, конечно, люди в деревнях все еще живут традиционным укладом… Конечно, это всё они».

Цянь Ижань не отступал. Ему казалось, что горячая любовь сможет искупить его недостаток.

В тот день Фан Сянъюй пришла в новой одежде и с новой сумочкой, в прекрасном настроении. Что-то было не так, что-то точно было не так! Он начал следить за каждым ее движением, не упуская возможности покопаться в ее телефоне, пока она прибиралась.

«Не хочешь сегодня? Если надумаешь, зови».

Это сообщение лежало в папке «Исходящие» и предназначалось для контакта «Дин».

«Она ж ведь работает у кого-то по фамилии Дин… Он живет в этом же районе. Этот старый хрыч умудрился осквернить девушку, которую я так люблю! Она слишком юна для него… Конечно, он просто навешал ей лапшу на уши, подлец! Каков подлец!»

Убедив себя в собственной правоте, Цянь Ижань начал

Ночью он и глаз не сомкнул от любопытства.

У того, кто содержал угольную шахту, обязательно найдется парочка знакомых бандитов. Цянь Ижань всегда был щедрым, поэтому у него появилось много преданных друзей. Он попросил о помощи троих дуболомов, с которыми был ближе всех. Дуболомы не умели взламывать замки, поэтому Цянь Ижань тайком сделал дубликаты всех ключей, которые были у Фан Сянъюй.

Связка дрожала в руке Цянь Ижаня, когда он подбирал ключ к двери вице-мэра Дина, – но, найдя нужный, сразу же забыл о волнении. Страстный любовник вместе с троицей дуболомов спрятался в кладовой и ждал возвращения Дина домой.

Из телесериалов Цзянь Ижань узнал об «утоплении в жалованье» и эффективности этого метода для выбивания признаний. Он решил, что таким способом сможет выпытать у этого типа всю правду: осквернил ли тот его нимфу? Вдобавок это будет хорошим уроком старому развратнику…

Как ни прискорбно, но он облажался.

Ему казалось, что он наложил всего каких-то пять слоев бумаги, но этого оказалось достаточно, чтобы человек по фамилии Дин перестал сопротивляться и умер. Цянь Ижань же сам только что видел, как Дин языком прорывает бумагу, – как так вышло, что теперь он мертв?

Дуболомы испугались произошедшего, но Цянь Ижань сохранял спокойствие. Раз уж так получилось, они решили замести следы. «Всего-то и надо, что пару дней отсидеться дома, пока все не уляжется, – так Цянь Ижань успокаивал своих подельников. – Всего лишь убили человека, что тут такого? Да кому он нужен – какой-то там чинуша; тоже мне, пуп земли…» Цянь Ижань все еще вел себя как местный авторитет.

Этот букет роз он купил для Фан Сянъюй – хотел приготовить для нее небольшой сюрприз, чтобы поддержать после смерти матери. Она наверняка обрадовалась бы цветам и красивой «вазе», в которой те стояли…

* * *

– Вот скажите мне, кто здесь виноват больше всех? – Слов Линь Тао было почти не слышно из-за грохочущего двигателя автомобиля.

– Да какая разница? – выкрикнул Дабао. – Ну… как по мне, ладно бы убили какого-нибудь взяточника – а так, получается, честного человека… Хотя и это не факт: у него дома припрятано столько дорогого алкоголя, что и не скажешь, чист он на руку или нет.

– В наше время еще нужно понять, что есть взятка, а что подарок, – сказал Линь Тао. – Вот ты можешь объяснить мне разницу?

Дабао почесал затылок.

– Ускорься, – я похлопал водителя по плечу. – Установили личность трупа. Я про дело «Одиннадцатый палец».

Дело № 3. Заблудшая душа. Точки на карте: Райончик запутанных улочек города Лицяо, караоке «Великая Родина», река Лицяо

И из тьмы появились руки, которые тянутся к природе, формируя людей.

Альфред Теннисон

Начальник Ху, что слышно? – Я быстро влетел в главный офис судмедэксперта, который находился на пятом этаже лунфаньского городского отделения полиции.

– Уже здесь? Вы же только что были на шоссе, – сильно удивился начальник Ху. – А дело-то раскрыли?

Я быстро схватил чашку начальника и выпил ее до дна:

– Скажите поскорее, что там по делу «Одиннадцатый палец»?

– Неплохое название для особого дела, – рассмеялся начальник Ху. – «Одиннадцатый палец»…

Лишь закончив хохотать, он увидел, что все мы – я, Дабао и Линь Тао – оперлись на его стол руками и таращились любопытными глазами.

– Не напирайте, сейчас я вам все разложу по полочкам… Имя погибшего мужчины – Фан Цзян. В этом году ему должно было исполниться тридцать два года. Он управлял фирмой в Наньцзяне. Во время сбора данных о нем следователи выяснили, что Фан Цзян в возрасте двадцати пяти лет был замешан в телеком-мошенничестве, благодаря которому ему удалось скопить капитал для открытия нынешней фирмы. Вот такой вот чудесный поворот от нелегального бизнеса к легальному…

– Из Наньцзяна, говорите? – Меня совершенно не заботила «родословная» этого отброса общества. – Что привело наньцзянца в Лунфань?

– Он приехал туда второго июня на переговоры – хотел заключить деловую сделку. Прибыл один на поезде. После того как он завершил встречу с партнерами в ресторане отеля, в одиночестве вернулся в свой номер. По словам жены Фан Цзяна, она звонила ему второго числа в двенадцать часов ночи, но тот сбросил вызов. Он планировал вернуться в Наньцзян третьего числа, но даже ближе к ночи не появился на пороге дома. Когда она повторно попыталась с ним связаться, его телефон был выключен.

– А его гостиничный номер осмотрели? – уточнил я.

Начальник Ху кивнул:

– Как раз два дня назад в отеле заметили, что Фан Цзян не продлил номер, но и не выехал из него, поэтому отправили к нему человека. В номере все было нормально и не вызывало подозрений, поэтому они отдали багаж Фан Цзяна администратору на хранение, пока не приедет полиция.

– Теперь, когда мы узнали личность погибшего, раскрыть дело будет в разы легче, да? – Я потер щетину на подбородке.

Начальник Ху взглянул на меня обеспокоенным взглядом:

– Едва ли.

– Как это едва ли? – переспросил я. – Трупы обычно расчленяют, чтобы поудобнее спрятать, а скрывают свое преступление только те, кто хорошо знаком с жертвой, и боятся того, что сами натворили. Из этого следует, что после установления личности жертвы добрая половина дела уже сделана. Почему «едва ли», что такого особенного в этом деле?

– Не каждое преступление можно раскрыть лишь с помощью логики, каждый случай в той или иной степени уникален. Сам подумай: согласно расследованию, Фан впервые приехал в Лунфань; откуда у него тут знакомые?

– Не обязательно здесь, – ответил Линь Тао. – Может, кто-то из его старых знакомых здесь поселился, или же враги решили последовать за ним в Лунфань…

Начальник замотал головой:

– Думаю, эти две версии можно сразу же исключить. Перво-наперво мы проверили телефонные звонки Фан Цзяня за последние два дня – и не обнаружили странных номеров. Он звонил только партнерам. Если предположить, что за ним в Лунфань специально приехали враги, то тогда нарушается правило «далекий бросит» – ведь его расчленили.

– Логично, – сказал я. – Тогда остался только один вариант: его убили партнеры.

– Мы с самого начала так подумали, – начальник снова замотал головой, – но секретный отдел провел тайное расследование, и там полностью уверены, что те ни при чем.

– Ну… не это и не то… Тогда что? – спросил озадаченно Дабао.

– Кстати, – вспомнил я, – а внутренние органы жертвы нашли?

Начальник Ху кивнул:

– Мы со стариком Ханем подумали: если голова была

– Мне кажется, только судмедэксперт способен сразу достать из человека все органы, не отделяя их друг от друга, – сказал Линь Тао. – Я бы точно не справился; понятия не имею, как это сделать.

– Наш судмедэксперт может отделить органы целиком, начиная с языка, – добавил начальник Ху. – Судя по внутренностям жертвы, преступник точно обладает знаниями в области судебной экспертизы.

– Кто-то, кто учился на судмедэксперта? – уточнил я.

– Не берусь утверждать. Это спорный момент. Убийца расчленял жертву, обходя суставы, как будто плохо понимая, как устроены кости человека, однако что касается внутренних органов, он профи. У меня есть подозрение, что преступник намеренно резал ниже суставов, пытаясь таким способом запутать полицию. Типа чтобы мы не поняли, что у него есть навыки судебной медицины.

– Вы уже поняли, для чего ему нужно было вырезать органы? – спросил я.

– Привлечь внимание, – решительно ответил начальник Ху.

– Привлечь внимание? – Дабао непонимающе посмотрел на него. – Может, он просто психически больной человек, вот и совершил преступление, не помня себя?

Начальник отрицательно покачал головой:

– Отличительная черта преступлений, совершенных психбольными, – полное игнорирование последствий, хаотичные действия. Он же расчленял тело последовательно и логично, вспорол живот, да и еще сделал специальные борозды под веревку… Точно не псих.

– Ну… – Дабао почесал затылок.

– Конечно, возможно, что незнакомец расчленил и распотрошил погибшего, чтобы обратить на себя внимание, но он разгуливал в центре города с кусками трупа, даже не пытаясь скрыть их… – Я посмотрел на начальника Ху: – Чего он хотел добиться?

– Хотел, чтобы мы его поймали, – начальник потупил взгляд. – Пытался спровоцировать полицию.

Я кивнул:

– Убийца расчленил тело не для того, чтобы спрятать его, а чтобы нам было проще найти его. Подтвердились мои худшие предположения: нам брошен вызов!

– А еще наш противник хорошо знаком с анатомией человека, – напомнил начальник. – Неужели кто-то из наших?

– Начальник Ху… – Судмедэксперт Хань, открыв дверь в кабинет, сильно удивился, увидев нас внутри. – Вы уже вернулись? Разве вы не должны были развлекаться с делом какого-то там чиновника?

– Уже раскрыто, – сухо ответил я. Все мои мысли были заняты последней фразой начальника Ху: «Неужели кто-то из наших?»

– Как вы и просили, – начал свой доклад судмедэксперт, – мы еще раз внимательно изучили палец. Он был отсечен после смерти. – Он поднял вверх прозрачный пластиковый пакет для улик.

Начальник Ху кивнул в ответ.

Мое любопытство одержало верх над мыслями, и я выхватил пакет из рук Ханя.

Внутри лежал слегка согнутый палец, из мягких черно-красных тканей которого торчала обрезанная кость.

– Я как раз думал об одиннадцатом пальце, – сказал я. – Повторите, что вы только что сказали…

– Мы тоже посвятили ему много времени, – сказал начальник Ху. – После анализа ДНК стало ясно, что палец и вправду принадлежит не погибшему, а другому мужчине. Оперативная группа сразу же предположила, что убийца мог случайно, пока расчленял тело, отрезать себе палец.

– Верно, – подтвердил судмедэксперт Хань. – В конце концов он же рубил кости, на каждый срез ушло больше десятка ударов… Если много раз повторять одни и те же движения, то очень легко ненароком остаться без собственного пальца.

– То есть вы только по отсутствию прижизненных реакций решили отмести данную версию? – Я приподнял прозрачный пакет и внимательно пригляделся к обрубку кости. – В последнее время у меня какие-то странные отношения с пальцами. Прошлое дело началось с того, что в бочке с отработанным маслом был найден палец, вот и теперь тоже…

Дабао подошел посмотреть поближе:

– На срезе нет выраженных следов крови. Также можно заметить, что он неровный – видно, что инструментом прошлись по тканям не один раз.

– Угу, – я кивнул. – Очевидно, что палец был отрезан не случайно, а после смерти его хозяина.

– Не представляю, в каких отношениях могли быть погибшие… Есть ли прямая связь между пальцем и нашей расчлененкой? – задумался начальник Ху.

– Если останки двух тел были найдены в одном и том же месте, – начал я, – это не случайно. Я думаю, эти два трупа точно как-то связаны.

– На данный момент, – сообщил судмедэксперт Хань, – оперативная группа все еще изучает контакты Фан Цзяня. Мы выделили дополнительную рабочую группу для поиска хозяина пальца и других частей его тела.

– Однако, – добавил начальник Ху, – оперативная группа не знает, с чего начать поиски.

Я по-прежнему не отрывал взгляда от пакетика с вещественным доказательством:

– А что насчет времени? Выяснили?

Судмедэксперт Хань подошел поближе:

– Как можно всего лишь по пальцу определить время смерти? Даже опереться не на что.

Я помотал головой, глядя на чемоданчик судмедэксперта прямо у моих ног, и мимикой намекнул Дабао, чем мы сейчас займемся:

– Дабао, помоги мне со скальпелем. – Я открыл зиплок пакета, чтобы достать палец.

– Подождите, постойте! – удивленно воскликнул начальник Ху. – Прямо здесь, что ли? Да погодите вы, я хоть газету подложу… стол же совсем новый! Вы же медики, должны соблюдать гигиену! Гигиену!

Я, еле сдерживая хохот, дождался, когда на столе будет разложена газета, и выложил одиннадцатый палец на первые полосы. Последний штрих – надел перчатки.

– Пальцы человека в основном состоят из кожи, апоневроза[13] и кости, – начал я. – Из-за того, что структура апоневроза прочная, но при этом гибкая, процессы его разложения длятся дольше, чем в других мягких тканях. Кожа пальца, как вы и сами могли заметить, уже почернела, мягкие ткани на срезе тоже имеют признаки глубокого тления.

– С момента последней аутопсии прошло не больше четырех-пяти дней, – добавил судмедэксперт Хань.

Я кивнул:

– За столь короткий срок палец не мог так быстро сгнить.

Затем я разрезал палец вдоль с внутренней стороны, где находились подушечки. Из-под разрезанных тканей выглянул желто-белый апоневроз. Кончиком скальпеля я поддел его и сказал: – Видите, апоневроз уже размяк; это результат длительного разложения.

– Другими словами, владелец пальца и человек, которого расчленили, умерли в разное время, – подытожил Дабао.

– Абсолютно верно, – уверенно ответил я. – На данный момент нет ни одного учения, объясняющего прямую связь между стадией разложения тела и временем смерти. Но по опыту могу сказать, что повышенная температура воздуха в конце весны перед началом лета, если не брать в расчет экстремальную жару, может способствовать смягчению сухожилий. Скорее всего, этот человек умер больше двух недель назад, примерно в десятых числах мая.

– Получается, останки двух людей

– Конечно плохо, – ответил судмедэксперт Хань. – Это значит, что у нас теперь есть просто два дела, одно из которых невозможно раскрыть, потому что из улик у нас только палец.

– А я думаю, наоборот, хорошо, – сказал начальник Ху. – Если б они были связаны, это подтверждало бы, что убийца дразнит полицию, оставив на месте преступления всего лишь палец. Для хорошо подготовленного преступника, остающегося в тени, все наши действия были бы как на ладони.

Я помотал головой:

– А кто сказал, что, если люди умерли в разные дни, их тела нельзя выбросить вместе? Что, если убийца сначала избавился от трупа человека, чей палец оставил себе как трофей, а потом передумал и выбросил его вместе с трупом Фан Цзяна?

– Тогда ничего хорошего, – ответил начальник Ху. – Он играет с нами. Надеюсь, хотя бы в этот раз ты не накаркаешь, а то знаем мы тебя…

– Боюсь, в этот раз все так и будет, – сказал я. – Но я не накаркал – просто пришел к логическому выводу. Думаю, к смягчению апоневроза, помимо длительного гниения, могло привести разложение после заморозки.

Каждый судмедэксперт знает, что если замороженное тело выложить в помещение с комнатной температурой, то процессы гниения ускорятся. В некоторых случаях разложение прогрессирует настолько сильно, что за время, пока тело оттаивает, оно успевает перейти в другую стадию тления, отчего меняется цвет тела. Часто можно увидеть, как желтые трупы после оттаивания становятся зелено-желтыми.

– Но мы не замораживали этот палец, – возразил Хань.

– Вполне возможно, что его замораживал и хранил в таком виде сам убийца, а потом просто выбросил вместе с телом Фан Цзяна, – объяснил я.

Все резко замолчали. Похоже, дело оказалось намного сложнее, чем все мы предполагали.

– В любом случае, чтобы раскрыть его, нам нужно сначала выяснить личность обладателя пальца, – нарушил тишину Линь Тао. – Если дело обстоит так, как мы предполагаем, то, боюсь, изучение окружения Фан Цзяна нам ничем не поможет.

– Поможет не поможет, а проверить надо, – сказал судмедэксперт Хань. – Это зона ответственности следователей, а мы, как судмедэксперты, сделали все, что могли. Теперь остается только ждать хороших новостей.

– Верно, – согласился начальник Ху. – Все зависит от упорной работы следственного отдела. Я должен сообщить оперативной группе, что нужно немедленно приступить к поискам трупа хозяина пальца.

– Осталось выяснить только один вопрос, – сказал я. – Причина смерти.

– С этим все понятно, – ответил начальник Ху. – В моче погибшего была обнаружена смертельная доза крысиного яда. Мы считаем, что убийца подмешал его жертве в пищу и питье. Но раневая поверхность на месте резаной раны имеет еле заметную прижизненную реакцию. Вероятно, убийца не стал дожидаться, когда жертва окончательно умрет, перед тем, как начать вспарывать живот. Либо сразу же после смерти начал потрошить мужчину, и из-за суправитальной реакции[14] клеток кажется, будто в местах разрезов сохранились прижизненные реакции.

– То есть, поскольку нет способа установить, наступила ли биологическая смерть к моменту вскрытия, опираясь только на трупные явления, мы не можем точно определить, что является основной причиной смерти: отравление или кровопотеря, – сказал я. – Но, по крайней мере, мы можем указать гибридную причину смерти – в результате отравления и обильной потери крови.

– Слушайте, чаще всего яд как орудие убийства выбирают женщины, – добавил судмедэксперт Хань.

– Я так не думаю, – возразил Дабао. – Живосечение… Ну и жестокость! Женщина не смогла бы пойти на такое.

– Кстати, от начальника Чэня ни слуху ни духу; куда он делся? – Посчитав, что мы закончили с работой, начальник отделения Ху непринужденно начал светскую беседу.

– Недавно произошла перестрелка, – объяснил я. – Сразу в нескольких провинциях много жертв. Убийца какой-то чокнутый: он открыл огонь на пороге банка, застрелил всех, кто там был, забрал деньги и ушел. Ему даже удалось прорвать облаву полиции. Не раз сбегал из подконтрольных областей. Министерство общественной безопасности настроено крайне серьезно, потому учителя направили в следственно-оперативную группу. Скорее всего, пока дело не будет закрыто, он не вернется.

– А-а-а, знаю-знаю, это дело хайпуется в интернете, – закивал начальник Ху.

В это время в моем кармане завибрировал мобильный телефон. За долгие годы работы у меня успел выработаться рефлекс – мое сердце уходило в пятки каждый раз, когда звонил телефон.

– Я же только что вернулся, даже домой не успел зайти показаться… Неужто опять кого-то убили? – Я испуганно потянулся в карман за мобильником.

– Ну… это, ты перчатки не снял, – предупредил Дабао.

Я нервно начал стягивать с себя плотно облегающие руки перчатки:

– Если я постоянно буду в разъездах, то Линдан не выдержит и разведется со мной.

– Будет тебе, – засмеялся Линь Тао. – Она очень к тебе хорошо относится – ты же помог ее семье и раскрыл старый висяк[15]. За это она должна по гроб жизни быть тебе обязана.

– Я тут как лошадь в мыле, а вы еще хотите повесить на меня свое дело? – раздался в трубке голос наставника. Я не понимал, что он имел в виду.

– Что случилось? – спросил я. – Учитель, я только что вернулся из Цинсяна, сейчас обсуждаем дело в лунфаньском управлении…

– Уехал – и с концами, в кабинете никого нет, трубку не берешь… Ты напрашиваешься на грубость? – Наставник был в ярости.

Я проверил мобильник. Он барахлил и часто терял сигнал. Видимо, придется сэкономить месячную зарплату, чтобы купить новый.

– Простите, учитель… Что там?

– В Лицяо возбуждено дело, у меня нет времени выслушивать его подробности, – ответил наставник. – Поезжайте туда; может, чем им подсобите.

– Хорошо, – на одном дыхании согласился я и тут же почувствовал тяжесть во всем теле. – Ребят, снова домой не попадем.

* * *

Мы долго ехали по скоростному шоссе. На совещание оперативно-следственной группы в лицяоском отделении попали только ночью. В конференц-зале не горел свет, только проектор освещал экран, отчего в зале становилось то светло, то темно. В свете проектора по комнате плыл полупрозрачный дым – казалось, мы попали в рай для курильщиков.

– Кхм-кхм… Приветствую, начальник управления Цян. – Хотя я курю, зайдя в кабинет, поперхнулся и закашлялся. Пожал руку начальнику управления уголовного розыска по городу Лицяо Цяну: – Начальник Чэнь приказал нам немедленно явиться в Лицяо, но мы не располагаем информацией по делу.

– Весьма странно, – ответил начальник управления. – Что ж, мы как раз собирались просмотреть видео с камер наблюдения, присоединяйтесь.

Следователь тем временем рассказывал:

– Переулок расположен в восточной части города. Это

Следователь достал лазерную указку и направил красную точку на экран, подсвеченный проектором, где было крупное изображение типичной постройки:

– Однажды здесь произошло изнасилование, поэтому линейное отделение полиции в нескольких местах установило камеры видеонаблюдения. На экране – видео, снятое одной из них.

Он нажал на кнопку клавиатуры, и изображение пришло в движение. В объектив уличной камеры попал мужчина в темной одежде. Он прошел мимо, а потом замигал какой-то свет, не дающий нормально разглядеть происходящее. Это длилось не более пяти секунд, но мои глаза заслезились от яркой засветки. Я зевнул и потер глаза, снова взглянул на экран и заметил темную тень, быстро промелькнувшую в переулке. Это была тень коротковолосой девушки в платье. Девушка добежала до угла стены, который попадал в радиус камеры видеонаблюдения, посмотрела прямо в объектив, а потом медленно прислонилась к стене. Ее взгляд был обращен в слепую зону камеры.

Следователь нарушил тишину:

– По телосложению и одежде мы выяснили, что эту девушку зовут Тао Цзы, она числилась без вести пропавшей. Когда она добежала до этой стены, то поняла, что тут тупик, а в обратную сторону она не могла двинуться, потому что там находилось что-то, от чего она бежала. К сожалению, то, чего она так боялась, находилось в слепой зоне, поэтому мы не знаем, что ее преследовало.

На видео было видно, как Тао Цзы медленно сползает по стене вниз, обеими руками закрывая лицо. Она выглядела так, будто была напугана или расстроена чем-то.

– Обратите внимание на тень в углу переулка, – следователь направил луч указки в угол прямо перед Тао Цзы.

В том закоулке была тень, похоже, принадлежавшая длинноволосой женщине. Как только она появилась, Тао Цзы резко вскочила, начала метаться и рвать на себе волосы, а потом отвернулась лицом к стене, закрыв глаза руками.

– Кажется, она не в себе от страха? – спросил начальник Цян.

Тао Цзы резко развернулась и ринулась в закоулок. Прямо перед тем, как девушка должна была пропасть из угла обзора камеры, она упала. В поле зрения камеры остался только кусочек переулка и ноги Тао Цзы, верхняя же часть тела скрылась за поворотом.

– Снизу странная тень, – обратил внимание следователь.

– На экране было видно, как тень длинноволосой женщины становится все длиннее, в конце концов она дошла до ног Тао Цзы. Затем из-за угла рядом с ее ногами показалось белое пятно. – Следователь ударил по клавише, чтобы остановить видеоролик. – На экране плохо видно, – сказал он. – Мы попросили коллег обработать этот кадр, и вот что получилось…

Следователь вывел на экран еще одно изображение – улучшенную фотографию момента, который до этого стоял на паузе. Изображение было увеличено. Оказалось, что белое пятно – это половина человеческого тела; другая его часть оставалась за стеной. Лицо фигуры невозможно было разглядеть за длинными волосами, а под ними было только белесое туловище без рук и ног. Первая ассоциация, которая пришла мне на ум, – Садако Ямамура[16].

«Звонок» был самым страшным фильмом из тех, что я когда-либо видел. Поэтому от изображения на экране у меня все тело покрылось гусиной кожей. Как я, будучи судмедэкспертом, мог верить в потустороннее? Я решил найти поддержку в лице Линь Тао и как бы в шутку спросил:

– Ты же вроде больше всех веришь в призраков?.. В этот раз нам всем придется с тобой согласиться.

Линь Тао резко изменился в лице:

– Сегодня мы ночуем в одном номере, а Дабао пусть будет один.

– Когда женщина-полицейский просматривала записи с камер видеонаблюдения в участке, она аж заплакала от испуга. – Следователь презрительно усмехнулся. – Она подумала, что на ее территории завелась нечисть. А по-моему, просто кто-то набросил на себя белую простыню, притворяясь призраком, вот и всё. Да и разве могут призраки отбрасывать тень? У этого она точно есть.

Следователь снова шумно нажал клавишу, и видео продолжило проигрываться.

Белое пятно сверкнуло на мгновение – и так же быстро исчезло за углом. Судя по силуэту на видеозаписи, фигура в белом присела на корточки – вероятно, чтобы рассмотреть поближе тело Тао Цзы. Вскоре фигура выпрямилась, а ноги Тао Цзы зашевелились. По всей видимости, «призрак» решил утащить с собой ее тело. Постепенно длинноволосая тень и ноги Тао Цзы пропали из виду.

Следователь вывел на экран еще одну фотографию – вид на Райончик запутанных улочек сверху, – после чего сказал:

– Смотрите, красными точками на карте отмечены места, где установлены камеры. Мы получили доступ ко всем из них, но только эта зафиксировала последние минуты жизни Тао Цзы. Та исчезла вместе с призраком, при этом ничего странного камеры не зафиксировали.

– Исчезла? – Голос Линь Тао дрожал.

– Хм… – протянул следователь. – Если фигура в белом хорошо ориентировалась в улочках, то у нее было всего два способа скрыться с места нападения на Тао Цзы, не попав ни под одну камеру.

– Получается, есть вероятность, что призрак в белом живет в этом районе, – перебил я. – Тогда ему не нужно было бы скрываться.

– Нельзя забывать про то, что духи умеют проходить сквозь стены, так что он вполне мог «исчезнуть», – шепотом добавил Линь Тао.

– Можете предоставить основные сведения по делу? – заглушил я его своим голосом, опасаясь, что полицейские засмеют моего суеверного друга.

В конференц-зале включился нестерпимо яркий свет. Я прищурился, спасая глаза от неожиданной вспышки.

– Все так, – согласился начальник Цян. – Начальник налоговой службы города Лицяо сегодня пришел в полицейский участок с заявлением, его шестнадцатилетняя дочь Тао Цзы пропала вчера вечером. Он сообщил, что перед исчезновением ей примерно в восемь вечера позвонили одноклассники и позвали в караоке. Когда за девушкой приехало такси, он с балкона убедился, что внутри сидят три ее одноклассника, поэтому не стал переживать. Когда на часах пробило двенадцать ночи, девушка еще не вернулась. Тогда начальник Тао обзвонил ее близких друзей, но все они как один сказали,

– Насколько далеко отсюда караоке «Великая Родина»? – спросил я.

– Совсем близко, – ответил следователь, – примерно в двухстах метрах. Но караоке находится напротив магистрали, и девочка могла сразу же поймать такси. И вообще, если она направлялась домой, то ей незачем было идти эти двести метров до запутанных улочек.

– Вы уже поговорили с жильцами? – спросил я.

– Мы обнаружили видеозапись лишь во второй половине дня, – пояснил следователь, – поэтому проверка двадцати одного дома только началась. Одновременно с этим мы проводим расследование в отношении нескольких одноклассников Тао Цзы.

– А что с самой Тао Цзы? Где девочка? – поинтересовался я.

Сидящие в конференц-зале один за другим замотали головами. Начальник Цян ответил:

– Пока не нашли.

Я немного смутился:

– Раз еще не установлено, что Тао Цзы погибла, то зачем вы нас сюда вызвали?

Начальник Цян неловко поправил волосы и посмотрел на Линь Тао:

– Честно говоря, мы позвонили начальнику Чэню, чтобы тот попросил Линь Тао, руководителя отделения, помочь нам с местом, где упала Тао Цзы, и проконсультировать по следам, которые там можно обнаружить. Начальник Чэнь, судя по всему, тогда был очень занят, поэтому не расслышал нас и отправил сюда вас всех.

– Ага, – я кивнул. – Тогда мы с Дабао можем вернуться?

Линь Тао схватил меня за рукав:

– Бросьте! Подождите меня немного, вернемся вместе, от вас же не убудет… Тем более что завтра выходной, все равно на работу не надо… Да и кстати, если вы сейчас уедете на машине, то как возвращаться мне?

Линь Тао был в панике. Я понял, что ему страшно оставаться в гостинице на ночь одному, но не смог сдержаться, чтобы не подшутить:

– А при чем тут работа? Я хочу провести выходные со своей женой.

– Почему бы вам, начальник Цинь, тоже не остаться? – предложил Цян. – Кажется, Тао Цзы пришлось несладко. Народная полиция сейчас прочесывает местность рядом с местом происшествия, и трудно сказать, что мы найдем к утру.

– Не говорите так, – вмешался я. – Если начальник Тао услышит подобные слова, то вам мало не покажется. Вы как будто уже не надеетесь, что с Тао Цзы все может быть хорошо…

– Может, так поступим? – предложил следователь. – Сейчас только полвосьмого, поэтому начальник Линь может вместе с нами осмотреть место происшествия.

Линь Тао бросил на меня умоляющий взгляд. Я улыбнулся:

– Тогда уж почему бы нам всем не сходить…

* * *

Место происшествия было действительно запутанным: в таинственном свете уличных фонарей я на секунду поверил, что попал в какой-то лабиринт. Благодаря следователю, сопровождавшему нас, мы нашли камеру видеонаблюдения, которая сделала запись того вечера. Следователь приступил к объяснению:

– Мы провели следственный эксперимент; по длине тени можно сделать вывод, что рост призрака в белом составляет около метра семидесяти пяти.

Линь Тао кивнул, опустился на колени и посветил на землю специальным светом:

– Вы следили за сохранностью места?

Следователь помотал головой:

– Здесь живут люди. Когда мы поняли, что похищение произошло здесь, прошло уже более десяти часов, так что не было никакого смысла ограждать это место.

Линь Тао вскочил на ноги, отряхнул колени от пыли и сказал:

– Без шансов. Ни одного пригодного следа нет, все испорчены.

– Кстати, ты же вроде говорил, что есть только два способа покинуть район незамеченным? – припомнил я.

Следователь кивнул.

– Тогда проведи нас этими двумя путями, – продолжил я. – Пусть Линь Тао осмотрит стены в улочках.

В мрачном и вселяющем ужас переулке я гуськом шел за Линь Тао, которого вел за собой следователь. Когда мы подошли ко второй линии улицы, Линь Тао вдруг что-то заметил.

– Это ценный отпечаток! – выкрикнул он. – Контактный след руки и динамический след скольжения.

Я подошел и спросил:

– Что там? Объясни скорее, что произошло.

Линь Тао указал на стену:

– Этот отпечаток не от прямого касания ладонью, а от надавливания на стену рукой через ткань с очень тонкими волокнами. А на десять сантиметров выше находится след от скольжения чего-то по стене. Лучше ты скажи мне, что случилось.

Я ненадолго задумался:

– В такую погоду люди обычно не носят перчатки. Тогда что же было надето на руку похитителя?

– Человек, попавший на камеры видеонаблюдения, как будто был укутан в простыню, помните? Может, его рука дотронулась до стены как раз через нее?

Я кивнул.

– Это не всё. – Линь Тао выглядел довольным. – Здесь еще есть след, появившийся от трения, – вероятно, какая-то ткань порвалась об стену. Учитывая местоположение следа, призрак нес то, что зацепилось, на плече.

– Хочешь сказать, что человек, утащивший Тао Цзы, нес ее на плече и здесь оперся на стену? – спросил я.

Линь Тао кивнул.

– Замечательно, – сказал следователь. – Если мы поймем, в каком направлении двигался призрак в белом, то сможем выяснить его маршрут, после чего возьмем в оцепление район его проживания.

– Кроме того, – добавил я, – мы сможем найти ответы и на другие вопросы.

– Если человек тащит на плече девушку в бессознательном состоянии, – сказал я, – на что это может указывать?

– Это значит, что он очень силен, – тут же ответил Дабао.

– Неплохо, дружок, – засмеялся я. – Сразу видно, что все вызубрил, аж выкрикиваешь ответ… Если брать во внимание следственный эксперимент, призрак в белом должен иметь рост около ста семидесяти пяти. Высокий, крепкий – это точно не длинноволосая девушка. Мужчина.

– Ну и что же, что мужчина? – спросил следователь.

– Вряд ли мужчина смог бы отрастить такие длинные и блестящие, черные как воронье крыло волосы, – ответил я. – Уход за ними – это большой труд, не каждому мужику по плечу. Кажется, у нас появилась еще одна зацепка…

– Нужно срочно проверить магазины париков! – сказал следователь.

Кивнув, я добавил:

– Ко всему прочему, можно быть уверенными, что преступник действовал в одиночку. Если б их было двое, то они несли бы Тао Цзы за руки и ноги, а не на плече. По камерам видно, что она крепкого телосложения.

– Да, – согласился следователь. – По словам отца девочки, ее рост метр шестьдесят восемь, а вес – около шестидесяти килограммов.

– Этот след, скорее всего, был оставлен в момент, когда у похитителя кончились силы нести девчонку и он привалился к стене передохнуть, – предположил Линь Тао. – Если б работали двое, то они не устали бы, им не пришлось бы отдыхать.

– Вот и славненько. – Я глянул на часы – уже пол-одиннадцатого. – Пошли, вернемся в гостиницу переночевать, а заодно подождем новостей по делу.

– Мы с тобой в одном номере, – настойчиво повторил

* * *

Возможно, из-за того, что два последних дела, которые мне довелось вести, были связаны с пальцами, всю ночь мне снилось, как я ем острые куриные лапки, но вдруг во сне я осознал, что это совсем не куриные лапы, а человеческие. Меня затошнило от отвращения. Хорошо, что в этот момент в номере раздался телефонный звонок, вырвавший меня из отвратительного кошмарного сна.

Я сел на кровать, проглотил желчь, подступившую к горлу, и посмотрел на Линь Тао. Этот впечатлительный малый крепко спал, завернувшись в кокон из одеяла. Настоящий трусишка – хотя, похоже, смерть от теплового удара его совсем не страшила, раз он в такую жару укутался с головой. Я посмотрел на часы – они показывали начало шестого. Кому не спится в такую рань? Может, дело уже раскрыли?

При этой мысли я сразу же оживился. Сегодня суббота; если дело раскрыли или хотя бы нашли Тао Цзы, то я смогу провести бо́льшую часть выходных дома. Я схватил трубку:

– Алло?

– Начальник Цинь, – это был голос судебного медика У города Лицяо. – Простите, что беспокою вас так рано, но дело Тао Цзы значительно продвинулось.

Чувствуя мощный выброс адреналина, я поспешил спросить:

– Что там? Как продвинулось?

– Поисковая группа обнаружила тело Тао Цзы в реке Лицяо.

Новость о смерти совсем еще юной девушки заставила мое сердце болезненно сжаться.

– Ясно. Мы скоро будем. Вы тоже подготовьте машину. – И я начал будить Линь Тао.

* * *

Место, где был обнаружен труп, находилось на берегу реки Лицяо. Она протекает посредине одноименного города с востока на запад. Городской муниципалитет в полной мере решил использовать дарованный природой ресурс и превратил реку в главную достопримечательность города. По обоим берегам были посажены тенистые ивовые деревья и установлены клумбы с цветами, построен небольшой мостик через реку и возведены беседки. Река превратилась в идеальное место встречи всех горожан для утренней зарядки или пробежки.

Когда мы прибыли, только начинало светать, но небольшая беседка у реки уже была ярко освещена фарами полицейских машин. Мы с Линь Тао и Дабао вышли из служебной машины и подошли к беседке, в которой целая толпа зевак столпилась у большого чемодана и что-то активно обсуждала.

Увидев нас, начальник Цян, сидевший на корточках, поднялся и с мрачным видом подошел к нам:

– А я ведь говорил, что Тао Цзы попала в беду… Примерно в пять утра пожилой мужчина, который пришел к реке, чтобы размяться, заметил, что под беседкой в воде затонул какой-то крупный предмет, и позвонил в полицию.

Вытянув шею, я вгляделся в водную гладь реки – она была кристально прозрачной настолько, что я мог отчетливо видеть дно.

– Служба обработки экстренных вызовов направила этот сигнал непосредственно нашей поисковой группе, разбиравшейся с делом Тао Цзы. Из реки мы вытащили огромный чемодан, внутри которого оказался труп подростка, – продолжал начальник Цян.

– Насколько далеко это место от Райончика запутанных улочек? – уточнил я.

– Неблизко, в нескольких километрах отсюда, – ответил сотрудник отделения полиции.

Кивнув, я присел на корточки, чтобы взглянуть на труп в чемодане.

Тао Цзы была полностью нагая и лежала в чемодане в позе эмбриона. Одежда, в которой она была в день пропажи, находилась рядом с телом девочки.

– Ее что, изнасиловали, поймав на улице? – спросил начальник Цян. – Это было бы проблематично…

Техник уже закончил делать судебно-оперативную фотографию[17] положения чемодана и, надев перчатки, вместе с судмедэкспертом У достал труп.

– Трупное окоченение пока не спало… – Я выровнял тело. – Роговица глаз почти полностью помутнела, при нажатии пятна светлеют. С позавчерашнего вечера прошло около тридцати часов. По времени примерно где-то так и есть.

– Хотите сказать, что Тао Цзы умерла вскоре после того, как мы обнаружили ее на видеокамерах? – спросил начальник управления Цян.

Я взглянул на царапины на лице и передней части трупа – они как раз соответствовали травмам, возможным при падении, которое запечатлела камера наружного наблюдения. Я кивнул.

Перед нами лежало тело пухленькой девочки с короткими волосами. Одежда подтверждала, что ее имя Тао Цзы. На трупе было немало кровавых пятен. Я подозвал техника, чтобы он сделал несколько фотографий, после чего достал из чемоданчика криминалиста бинт, отрезал небольшой кусочек и начал протирать им тело, одно за другим стирая бордовые пятна с груди и живота жертвы.

Судмедэксперт У с трудом раздвинул ноги трупа, чтобы провести осмотр. Затем вздохнул с облегчением:

– Начальник Цян, ее не насиловали. Промежность не повреждена, все чисто, девственная плева цела.

Теперь, когда я стер все засохшие пятна крови, нам открылись множественные разнонаправленные раны на плечах тела.

Голос Линь Тао дрожал:

– Как… как… как возникли эти раны? Множественные и хаотичные… Не может быть, чтобы это были укусы.

– Мне казалось, ты криминалист, – сказал я. – Очевидно же, что это не укусы.

– Следы зубов, которые мы подразумеваем, – человеческие, – продолжал дрожащим голосом Линь Тао. – А если ее покусал призрак, то мы все равно это не поймем – ведь мы никогда их не видели…

Девушка-полицейский, стоявшая рядом с ним, тихо захихикала.

Мне стало стыдно за Линь Тао. Я вернулся к изучению ран кровоостанавливающим зажимом:

– Укусы животных бывают беспорядочными, но, самое главное, они всегда оставляют рваные раны. Однако эти порезы довольно ровные – значит, они были сделаны каким-то острым предметом. Кости повреждены; должно быть, эти раны оставлены в результате множественных рубящих ударов.

– Рубящих? Зачем рубить? – спросил Дабао.

– Кожа по краям раны не скрутилась. Мягкие ткани не имеют прижизненных реакций. Это посмертное повреждение. Похоже, кто-то пытался расчленить тело Тао Цзы, но не смог, потому что не знал как. В конце концов убийца просто отказался от этой затеи и выбросил тело в чемодане в реку.

– Не знал, как расчленить? – испуганно повторил Дабао. Он взял руки Тао Цзы и внимательно осмотрел их.

– Не говори мне, что считаешь, будто одиннадцатый палец принадлежит Тао Цзы, – сказал я. – Забыл? ДНК-анализ показал, что тот палец мужской.

Исследование ДНК даже небольшой клетки человеческого тела позволяет по наличию Y-хромосомы определить, к какому полу она принадлежит.

– Подожди, подожди. – Линь Тао, казалось, успокоился. – А с чего ты решил, что эти рубленые раны остались после неудачной попытки расчленения трупа? Почему они не могли возникнуть во время того, как жертва сопротивлялась, пока была жива? Видишь, внутри чемодана много следов крови, прямо как на трупе. Разве у мертвых бывает кровотечение?

– Еще как бывает, – ответил я. – При жизни кровотечение начинается из-за того, что сердце беспрерывно качает по венам кровь, как насос,

Линь Тао согласно кивнул.

Я посильнее раскрыл зажимом порез на плече жертвы:

– Как видите, рана довольно глубокая, внутри скопление артерий, есть разорванные сосуды. Если б это была прижизненная травма, то произошла бы большая кровопотеря. Ты знаешь главную отличительную черту трупов, которые погибли от кровопотери?

– Светлые трупные пятна, – ответил Линь Тао.

– Верно. Поскольку в теле практически не остается крови, то и эритроцитов, необходимых для образования трупных пятен, недостаточно. Однако пятна на теле Тао Цзы тяжело не заметить, они багровые, потому это точно не смерть от кровопотери. По этим же пятнам можно сказать, что Тао Цзы была уложена в чемодан в течение двенадцати часов после своей смерти, после чего ее выбросили здесь.

– Я знаю почему. – За долгие годы совместной работы Линь Тао многому научился у нас с Дабао. – В течение двенадцати часов трупные пятна не пропитывают мягкие ткани, поэтому могут перемещаться по телу, словно крупицы песка в песочных часах, и оседают в новых местах. Все трупные пятна на теле Тао Цзы расположены на левой половине. Это соответствует положению чемодана, пока он лежал на дне реки.

– Тогда какова причина смерти Тао Цзы? – Кажется, начальник Цян не сильно интересовался судебной медициной.

Я осмотрел веки и губы трупа – признаков механической аффиксации не было. Шея тоже была чистой.

– На данный момент тяжело сказать наверняка. Станет ясно после аутопсии.

* * *

Холодный скальпель полоснул по телу, обнажая желтоватый подкожный жир. Мы действовали в соответствии с процедурой, тщательно осматривая тело юной девушки, лежащей перед нами, но нам так и не удалось выяснить, что с ней произошло.

– Как может быть такое, что мы не можем определить причину смерти? – возмутился Линь Тао.

– Кто сказал, что мы не можем? – начал лекцию Дабао. – Обычно существует несколько основных причин смерти человека. Первая – смерть в результате механической травмы – например, повреждения сосудов и внутренних органов, – обильная кровопотеря или черепно-мозговая травма, если были задеты жизненно важные участки мозга. К этой группе также относят смерть, вызванную некоторыми естественными факторами: удар молнии, сильный химический ожог кожи… Вторая причина – механическая асфиксия, возникающая от сдавливания дыхательных путей – странгуляционная, или обтурационная: жертва подавилась, ее удушили или утопили. Третья – отравление. Четвертая – внезапная смерть от болезни.

Дабао говорил так долго и много, что ему пришлось сплюнуть скопившуюся слюну, после чего он смог продолжить:

– На данный момент мы исключаем возможность смерти от травм или удушья. Судя по физическому состоянию тела, она не была отравлена. Кажется, будто мы не можем установить причину смерти, но на самом деле мы еще не опровергли смерть от болезни.

– Болезнь? – Следователь, который все это время стоял рядом, улыбнулся. – Послушав вас, я вдруг вспомнил Го Дэгана с его скетчем… кха-кха… помните, где раскрыли дело о расчлененке, а оно оказалось самоубийством. Ха-ха-ха!

Мне жутко не понравилась опрометчивость этого следователя:

– Ладно, другие люди не разбираются, но ты же полицейский… С чего вдруг расчлененка не может быть самоубийством? Самоубийство, убийство, смерть от несчастного случая – это способы гибели, какими мог лишиться жизни погибший. Расчленение – это то, что происходит с телами после смерти его обладателя. Это совершенно разные вещи, уяснил?

Следователь молчал, будто бы язык проглотил.

Я решил добить его:

– Возьмем, к примеру, утопленника в реке. Его останки перерезал лопастной винт проплывающей мимо лодки. Это расчлененка или самоубийство? Или вот еще: любовница решила повеситься в доме человека, который с ней изменял. Этот человек в попытках скрыть свою порочную связь расчленил ее мертвое тело и спрятал. Это самоубийство? Это расчленение?

Следователь почесал затылок.

– Говоришь, она могла внезапно умереть от какой-то болезни? Человек, который ее похитил, испугался, что ему придется отвечать за это, поэтому решил просто избавиться от тела? – Дабао ухватил аналогию.

Я, ничего не ответив, вместо этого начал доставать из тела один за другим внутренние органы, чтобы разрезать их и изучить.

– Внезапная смерть чаще всего происходит из-за сердечно-сосудистых и цереброваскулярных заболеваний, – произнес судмедэксперт У. – Однако она встречается в основном у людей среднего возраста. Тао Цзы же была совсем юной, вряд ли она могла умереть от такого. Как думаешь, сердечная недостаточность или тимико-лимфатический статус[18]?

Я помотал головой:

– Сердечная недостаточность, как правило, вызывается давлением в область сердца извне, что в результате, к сожалению, приводит к остановке сердца и смерти. На поверхности кожи в области сердца должны были остаться соответствующие травмы. Если смерть произошла из-за тимико-лимфатического статуса, тогда зобная железа покойницы должна быть увеличена – при этом возникает патология развития. Судя по состоянию тела погибшей, данный вариант мы можем вычеркнуть.

– А какая патология? – спросил Дабао.

Я разрезал сердце погибшей:

– Слишком крупные желудочки, да и все сердце должно быть больше по сравнению со здоровым органом. Обычно сердце человека по размеру совпадает с его кулаком, а ее в этом случае должно быть в пять раз больше.

– Ты все-таки подозреваешь, что это была внезапная смерть, вызванная болезнью сердца? – спросил Линь Тао.

Я кивнул. Рядом стоящий следователь сказал:

– Понял. Сейчас опрошу ее родственников, узнаю, были ли у девочки врожденные болезни сердца.

– Отлично, – громко ответил я, пытаясь как-то разрядить мрачную обстановку. – И еще: отправьте машину доставить органы Тао Цзы в областное управление. Я позвоню судмедэксперту Фан Цзюню, предупрежу его. Он специалист по патологиям органов.

Гистологическим изучением аутопсии под микроскопом занимается патолог. К нему часто прибегают в судебной медицине, а точнее, к судебно-медицинской гистопатологии. Это основной способ определения у погибшего человека каких-либо болезней органов. Данное исследование начинается с помещения органов в формалин, далее материал необходимо продезинфицировать, после чего необходимо отрезать от него небольшую пластинку ткани, окрасить на стекле красителем, и только после этого становится возможным проводить исследование под микроскопом. Разумеется, это довольно времязатратное исследование.

– А мы, – я потянулся, – вернемся и устроим себе тихий час.

Обычно мы всегда поздно ложились спать и рано вставали, поэтому когда

– Уже пять часов, вставай давай; надо узнать, как там продвигается расследование.

Я взял телефон, чтобы глянуть время, и тут он зазвонил. Это был судебный медик Фан Цзюнь из отдела патологии.

– Начальник Цинь, я посмотрел органы, которые ты мне отправил. По состоянию внутренностей можно установить диагноз: смерть в результате стеноза клапана легочной артерии.

– Стеноз клапана легочной артерии? – переспросил я. – Врожденный порок сердца? Это точно?

– Точно, – ответил Фан Цзюнь. – Я смогу окончательно подтвердить это на следующем этапе – нужно снова отрезать и изучить пластинку ткани. Но на это потребуется несколько дней.

– Похоже, я был прав… – Я зевнул. – У покойной и вправду было врожденное заболевание сердца, которое могло привести к внезапной смерти. Нужно доложить об этом следственной группе.

– Ты иди, – ответил Линь Тао, – а я вернусь на место происшествия, осмотрюсь.

Когда я вошел в кабинет оперативной группы, то обнаружил, что количество полицейских уменьшилось вдвое. Если моя интуиция меня не подводила, оперативникам стало известно, что жертва могла скончаться от болезни, поэтому половину сотрудников отозвали.

– Погибшая страдала от врожденного порока сердца; стеноз клапана легочной артерии мог привести к внезапной смерти, – сказал я. – Результаты аутопсии подтверждают данную причину смерти.

– Наслышаны, – сказал начальник Цян. – Получается, это не убийство?

– Я бы не был так уверен, – заявил я. – Кто сказал, что смерть от болезни не может быть убийством? Не забывайте о том видео из Райончика запутанных улочек с белой тенью. Если брать во внимание предполагаемое время смерти девушки, то она, должно быть, сильно испугалась чего-то вроде того призрака, это спровоцировало сердечный приступ, и она умерла. Если над ней просто хотели подшутить, то это причинение смерти по неосторожности. Однако если человек в белом знал, что у девушки проблемы с сердцем и она может не выдержать сильного испуга, то это было убийство человека в беспомощном состоянии.

Начальник Цян, немного помешкав, произнес:

– Довольно ненадежный способ убийства, так ведь?

– Неправда, – ответил я. – Мы видели изображение призрака в белом после обработки, парик полностью закрывал лицо. Даже если б девушка не умерла от страха, она не смогла бы опознать скрывавшегося за длинными волосами. Напротив, мне кажется, этот способ не только крайне остроумный, но и безопасный.

– Жизнь – не детективный роман. Не думаю, что все настолько сложно, – сказал главный следователь. – Мы выяснили, что в тот вечер двое одноклассников Тао Цзы ушли из караоке почти сразу же после нее…

– Верно, – подтвердил другой следователь. – По словам одноклассников погибшей, один из мальчишек бегал за ней, но Тао Цзы постоянно отвергала его. Думаю, они могли сговориться, чтобы приколоться над ней и напугать. Тем более что такая глупая ребяческая пугалка могла прийти в голову только подросткам.

Хотя в душе я противился этому, у меня не было ни одного вразумительного возражения против приказа, который отдал начальник Цян, – проверить двух школьников.

* * *

Мы с Линь Тао одновременно вернулись в гостиницу.

– Чего нос повесил? – спросил он.

– Ничего, – ответил я без энтузиазма. – Предварительная версия оперативной группы – шутка двух учеников средней школы, приведшая к смерти. Они проводят проверку двух парней, которые в тот день ушли из караоке следом за Тао Цзы.

– Не могли это быть школьники! – воскликнул Линь Тао. – И ты им ничего не возразил?

Я взглянул на Линь Тао с пустым выражением глаз и помотал головой.

Мой коллега достал из сумки схему места преступления и разложил ее на письменном столе в номере:

– У меня есть два аргумента, почему ученики средней школы не могли совершить это преступление.

– Рассказывай скорее, – оживился я. – Их анализ заключается в том, что такие глупые детские шутки присущи только подросткам. Но я очень хотел им ответить, что дети не могут быть до такой степени наивными.

Линь Тао кивнул:

– Во-первых, ты что, забыл о следах, которые мы видели на стене? Там же четко видно, что один человек нес другого и устал, поэтому оперся на нее. Таким образом, в этом деле не могут быть замешаны двое!

Я стукнул себя по лбу:

– Верно, как я упустил это…

– Во-вторых, – продолжал Линь Тао, – во время послеобеденного сна я крутил в голове все произошедшее, поэтому и вернулся вечером на место происшествия. Смотри… – Он начал делать заметки карандашом на схеме места преступления: – Убийца скрылся с трупом на плече вот таким путем. Здесь остановился перевести дух; рядом не было никаких домов, поэтому он мог покинуть этот переулок только здесь.

Я кивнул.

– Выход из запутанных улочек находится рядом с дорогой. Даже в двенадцать часов ночи здесь можно встретить прохожих, а на проезжей части полно машин. Как так вышло, что никто не заметил ряженого с человеком на плече?

– Хочешь сказать, – я свел брови, – что если убийца ушел из запутанных улочек, то он не местный, к тому же был полностью уверен, что никто из прохожих его не заметит и что этот проход абсолютно безопасный?

– Почему проход прямо напротив трассы может быть безопасным? – Линь Тао приподнял брови, таким выражением лица он часто завораживал молодых девушек.

– Понял, – ответил я. – Рядом не было дворов, поэтому можно было спокойно припарковать машину.

– Верно, – улыбнулся Линь Тао. – Разве мог бы ученик средней школы, которому еще и шестнадцати нет, донести на плече Тао Цзы, разобраться в запутанных улочках, чтобы найти безопасный путь без лишних глаз, а потом прыгнуть в машину и уехать? Разве такое возможно? Смог бы мальчик провернуть такое?

– Не смог, – ответил я, доставая из своего кармана мобильник. – Алло! Начальник Цян? Мне нужно несколько следователей, чтобы сходить с ними вместе в налоговую службу к отцу погибшей. Нужно переговорить с ним.

– Он все еще не пришел в себя. Перед тем как мы направились в дом к начальнику Тао с готовыми результатами аутопсии, к нам в гостиницу зашел следователь, вернувшийся от отца девочки с информацией о ее физическом здоровье. Он доложил: на самом деле Тао Цзы подкидыш. Шестнадцать лет назад ее биологические родители бросили младенца рядом с домом начальника Тао. Жена начальника не могла иметь детей, поэтому они с радостью взяли пухленькую малютку на воспитание. Однако вскоре начальник заметил, что у ребенка тяжелое дыхание, потому отправил ее в больницу на полное обследование, где выяснилось, что у Тао Цзы врожденный порок сердца. Видимо, именно поэтому биологические родители и бросили ее.

– Меня

Следователь сделал глоток воды:

– Достаточно. Соседи начальника Тао, его коллеги, несколько врачей… Главный вопрос: кто из них с наибольшей вероятностью мог воспользоваться диагнозом Тао Цзы, чтобы навредить ей?

– Верно, верно, – я энергично закивал.

– Когда мы спросили его об этом, он начал отнекиваться, – сказал следователь. – Все время твердил: «Я делал все только ради исцеления Тао Цзы»… – Он покачал головой: – Потом как-то нехорошо побледнел, и я подумал, что больше не стоит его мучить.

– Раз он стал увиливать от ответа, – сказал я, – то явно что-то натворил.

– Он глава налогового управления, – напомнил мне Линь Тао. – Может, хотел скрыть какие-то денежные махинации, коррупцию?

– Мы тоже предполагали нечто подобное, – сказал следователь. – Что-то незаконное, да еще должное помочь исцелить ребенка… Наверняка что-то связанное с деньгами. На ум приходит только взяточничество.

– Позвольте высказать мне смелое предположение, – начал я, глядя в потолок. – Кто-то мог дать на лапу начальнику Тао, он взял деньги, но не помог, и тогда даритель, сильно разозлившись, в отместку решил извести Тао Цзы. Есть логика?

– М-м… есть, – ответил Дабао.

– Ко всему этому нужно добавить, – вставил свое слово Линь Тао, – что тот человек был очень хорошо знаком с начальником Тао и знал, что его ребенок болен.

– Верно, – согласился я. – Именно потому, что они хорошо знали друг друга, когда взятка ни на что не повлияла, человек разозлился настолько, что стал способен на убийство. Кроме того, если этот человек решил обидеть ребенка, да еще и таким коварным способом, то это точно злой и жестокий тип.

– У нас есть и другие улики, – перебил меня Линь Тао. – У подозреваемого есть автомобиль, ростом он метр семьдесят пять, тощий, хорошо ориентируется в Райончике запутанных улочек и отлично знает, где установлены камеры видеонаблюдения.

– А еще он купил парик, – добавил я.

Следователь усмехнулся:

– Столько зацепок, а мы все еще не в состоянии раскрыть преступление… Какие же мы лошары!

* * *

Возможно, из-за того, что в обед я очень хорошо выспался, ночью так и не смог уснуть.

Я вспомнил, как в студенческие годы преподаватель по судебной экспертизе учил нас, как правильно пользоваться десятью пальцами руки во время аутопсии: какими пальцами держать нож, какими зажим, какими необходимо обследовать сердце, а какими держать нитку и накладывать швы. Он говорил: «Во время вскрытия мы, судебные медики, используем не абы какой палец; а одиннадцатый у нас – скальпель».

Тогда учитель провел аналогию между скальпелем и пальцами руки. Но сейчас именно дело об одиннадцатом пальце сводило меня с ума. Неужели убийца сам подбросил нам этот палец, чтобы дать подсказку? Как же он насмехается над нами! Я должен поймать его, схватить… Я мог думать только о том выпотрошенном животе, расчлененном трупе и почерневшем изогнутом пальце.

В раздумьях я не заметил восхода солнца.

* * *

– Судя по всему, людей, знавших о болезни Тао Цзы, было всего сто сорок два человека. – Следователь держал в руке блокнот со списком людей. – Прошлая ночка была тем еще испытанием… Мы опросили эту сотню с лишним и выявили четырех, у которых были возможность и мотив убийства. Что касается париков, мы пока не можем выяснить, кто из них приобретал нечто подобное. Двое из четырех человек в момент совершения преступления были в отъезде, а по еще двоим удалось узнать вот что…

Он прочистил горло и начал:

– Чжэн Сяофэн, сорок лет, бывший однокашник начальника Тао, работает врачом в государственной больнице. Именно он помог найти кардиолога, который подтвердил диагноз Тао Цзы. Рост Чжэн Сяофэня составляет метр семьдесят пять, вес – шестьдесят два килограмма. Он живет неподалеку от Райончика запутанных улочек, в новом жилом комплексе. Единственное что, характер у него неподходящий – он очень открытый жизнерадостный человек, любит посмеяться…

Я слегка кивнул.

– Хэ Хун, сорок лет, бывший сосед начальника Тао, с которым они когда-то дружили. Рост сто семьдесят восемь, вес пятьдесят восемь. По характеру он больше интроверт. У него своя гостиница.

– Вот ключевая информация, – перебил я следователя. – Человек, который, вероятно, мог попробовать воспользоваться властью начальника Тао, – тот, кого следует подозревать в первую очередь! Он идеально нам подходит, а лишние три сантиметра – небольшая погрешность в рамках следственного эксперимента.

– Есть несостыковка, – возразил следователь. – Хэ Хун живет в западной части города, далековато от Райончика запутанных улочек. Живя в основном на западе, вряд ли будешь хорошо осведомлен обо всех потайных уголках данного района.

– Знание места преступления – важное условие, – сказал начальник Цян.

Дверь открылась, и вошел Дабао, в руках которого было распечатанное изображение:

– Это Хэ Хун?

Дабао уже какое-то время изучал теорию криминалистической фотографии и видеозаписи, поэтому я отправил его в отдел фото- и видеосъемки просмотреть записи с камер наружного наблюдения. Нам нужно было найти человека, который не являлся жителем Райончика запутанных улочек, но постоянно мелькал там. Вероятнее всего, он и должен был быть убийцей. Метод подготовки преступления, когда злоумышленник заранее изучает местность, называется разведкой. Я прекрасно понимал, что для хорошей ориентации в запутанных улочках необязательно жить здесь – достаточно выйти на разведку.

На фотографии действительно был Хэ Хун.

– Он попал на камеру всего один раз, – сообщил Дабао. – Держал в руках какую-то коробку, но облысевший коллега сразу же узнал известный бренд париков, который в качестве упаковки использовал точно такие же коробки.

– Теперь можно арестовать его? – слегка улыбаясь, спросил я начальника Цяня, лицо которого выражало только изумление.

* * *

Хэ Хун и начальник Тао выросли вместе, а теперь вот уже больше тридцати лет являлись добрыми соседями. Небольшая гостиница, которой управлял Хэ Хун, держалась на плаву лишь на сэкономленные деньги от неуплаты налогов, а начальник Тао – весьма кстати – дослужился до должности главы налогового управления.

Хэ Хун втайне торжествовал: благодаря его связям в сочетании с щедрыми подарками, которые он уже давно привык заносить в это учреждение, его гостиница может не только продолжать выживать, но еще и значительно подняться. Он никак не мог подумать, что его друг детства, вопреки всем ожиданиям, не только соберет доказательства против него о неуплате налогов, но и будет шантажом вытягивать из него крупные суммы денег. Раньше старина Тао был не таким человеком – за двадцать лет службы в налоговой он проявил себя как надежный сотрудник. Почему же, заняв высокое положение, он замахнулся на своего лучшего друга? Хэ Хун не мог понять этого. «Единственная причина –

На самом деле начальник Тао не врал: ежегодные расходы на лечение Тао Цзы поистрепали его сбережения. Жена начальника не работала, и он содержал всю семью на мизерную зарплату, которой, конечно же, никак не могло хватить на операцию.

Напасть в открытую Хэ Хун не решался, но у него был припрятан козырь в рукаве, которым можно было попробовать воспользоваться. «От страха она не умрет, но хуже ей точно станет». Хэ Хун хотел таким образом проучить старину Тао.

Он выследил Тао Цзы, подкараулил ее у караоке, а потом, когда она собралась домой, настоял на том, чтобы подвезти ее домой. Остановил машину рядом с Райончиком запутанных улочек, сказав, что ему нужно отлить. На самом деле он хотел взять «реквизит», чтобы нарядиться. Когда Хэ Хун появился перед окном в образе призрака, Тао Цзы не оторопела от ужаса, а инстинктивно ринулась из машины. Хорошо, что она не попалась на камеры видеонаблюдения, хорошо, что она плохо здесь ориентировалась… Ему удалось беспрепятственно загнать ее в угол. Но когда молодая душа покинула тело, Хэ Хун ужасно испугался. Он боялся, что его раскроют. Поскольку первоначальный замысел напугать девочку до полусмерти и скрыться не увенчался успехом, он подхватил труп Тао Цзы на плечо и как можно скорее решил покинуть это место.

Хэ Хун собирался сжечь тело, расчленить ее, облить хлоркой и много еще чего, но понял, что не в состоянии осуществить это все, поэтому просто запихнул ее тело в чемодан и бросил в реку Лицяо.

Криминалисты обнаружили следы крови Тао Цзы дома в ванной комнате Хэ Хуна, и тот уже не мог отвертеться.

Делом заинтересовалась дисциплинарная комиссия, началась проверка по факту получения взяток начальником Тао. Теперь два добрых соседа делили одну камеру в СИЗО.

* * *

– Такие спонтанные убийства происходят редко, – сказал Дабао. – Можешь записать этот случай, когда вернемся.

– Начал заниматься коррупцией, чтобы помочь дочери, – бормотал про себя Линь Тао, – а эта самая коррупция ее убила… Какая ирония!

– Насколько бы тяжело ни было и какие бы гроши тебе ни платили – это не повод становиться продажным человеком, – сказал я, глядя на Линь Тао и Дабао. – Взаимная поддержка.

Дело № 4. Кровавая баня. Точка на карте: Управляющая компания города Цинсян

Основой стыда является не какая-то промашка, которую мы допустили, а позор, унижение, испытываемое от того, что мы должны быть такими, какие мы есть, притом не по нашей воле…

Милан Кундера. Бессмертие. Пер. Н. Шульгина

– Начальник Цинь, – в кабинет вбежал запыхавшийся Дабао. – Я совсем забыл, что сегодня годовщина смерти моей бабушки; я срочно должен вернуться в родной Цинсян, чтобы похоронить ее[19].

Рано утром я включил ноутбук, чтобы в материалах дел, раскрытых с моим участием, выбрать парочку фотографий вскрытия для лекции по судебной медицине студентам школы полиции. Мои глаза уставились в монитор, но мозг все еще крутил обстоятельства дела «Одиннадцатого пальца». В течение двух прошлых недель следственный отдел занимался проверками всех, с кем общался Фан Цзянь. Они также навели справки обо всех местах, которые он посещал в Лунфане: где жил, где ел, куда ходил по работе. Но за десять дней активных поисков им не удалось нащупать ни одной ниточки к раскрытию дела. Кроме того, в базе данных постоянно крутилась ДНК обладателя одиннадцатого пальца. Было проведено множество автоматических и ручных проверок, но толку от них не было – личность хозяина пальца все еще не установили, да и остальное тело до сих пор не нашли.

Вышеупомянутое преступление было названо «Резней третьего июня» по предположительной дате смерти мужчины. Хотя отдел по расследованию особо важного дела все еще не расформировали, а его ядро продолжало активную работу над раскрытием преступления, было заметно, что многие полицейские морально пасовали перед навалившимися сложностями в работе и просто ждали у моря погоды. Без новых улик они даже не собирались приступать к расследованию.

Я всего лишь судебный медик, для продвижения дела сделал уже все, что мог, а новых предложений по расследованию у меня, честно сказать, не было. Предварительная работа была проделана достойно, все тщательно проверили и уже должны были что-то отыскать, однако почему наша полиция все еще ничего не узнала? Неужели это мы что-то пропустили?

Видя, как я смотрю в одну точку и не реагирую на вопросы, Дабао постучал по столу передо мной:

– Алло, прием, ты меня слышишь? Годовщина смерти бабушки, мне нужно срочно уехать…

Будто бы очнувшись ото сна, я ответил:

– А?.. А! Прости. Прими мои соболезнования.

– Угу, – сказал Дабао, – я в порядке. Год уже траур держим, да и разве может судмедэксперт относиться к смерти сентиментально?

– Год? Траур? Годовщина? Хоронить? – Я начал потихоньку вникать. – Как так получается, что слова все знакомые, а я ничего не понял? Твоя бабушка умерла год назад и только сейчас ее хоронят?

– Ну да, а что такого? – Дабао выглядел озадаченным. – Чему ты так удивляешься? У нас так принято: через год после кремации проводить обряд погребения урны на кладбище.

– А! – Я закивал. – У нас по-другому: когда пожилой человек умирает, его кремируют и сразу же хоронят.

– Ну, я пойду? – Дабао закончил собирать рюкзак и буркнул себе под нос: – Судмедэксперту следовало бы побольше знать о погребальных обычаях.

– Я подброшу тебя на вокзал, а заодно загляну в лунфаньское управление – мне нужно в отдел особо важных дел. Может, по «одиннадцатому пальцу» появились какие-нибудь новости, – предложил я.

Дабао сразу же отказался:

– Это… не надо, не надо, сейчас транспортный поток плотный, я лучше такси возьму.

Я рассмеялся и поднял в воздух ключи от электровелика:

– Личный автомобиль – только для личных целей, а ты лучше зацени мой скоростной кабриолет.

Когда мы оба одновременно уселись на электровелосипед, шины под нашей тяжестью с громким звуком «бах» лопнули. Я спрыгнул с транспортного средства, чтобы посмотреть, что случилось, и моя рука подсознательно схватилась за пузо:

– Похоже, мы вечные командированные, жрущие что придется, не сильно подходим для электровелосипедов.

Дабао не расстроился, а наоборот, расхохотался. Я уставился на него:

– У твоей бабушки годовщина смерти, а ты ржешь, дармоед…

Вдруг словно из ниоткуда к

– Чего это вы на улице забыли? Есть работа, быстро в кабинет!

– Кого опять убили? – Я с большим трудом дотащил электровелосипед до стоянки. – Да подожди ты, у меня даже вторых трусов с собой нет!

– В городе Цинсян погибли две девушки, их тела только что обнаружили, – пояснил Линь Тао. – Руководство приказало немедленно отправиться туда.

– В Цинсяне? – Глаза у Дабао загорелись. – Я снова сэкономил несколько десятков юаней на проезде!

* * *

«Запрос в областное Министерство общественной безопасности, отделение по хранению, учету и передаче вещественных доказательств. Сегодня в районе угольных шахт на окраине нашего города в общественной душевой были обнаружены тела двух девушек. По предварительному заключению технического персонала, это убийство. Так как погибли два человека, общественность отреагировала остро; кроме того, были испорчены следы на месте происшествия, сложность дела возросла, и мы вынуждены просить помощи технических специалистов областного Министерства для раскрытия дела. Окажите содействие. Отдел уголовного розыска Министерства общественной безопасности по городу Цинсян. 29 июня».

Линь Тао, сидя в трясущейся машине, слово в слово прочитал внутренний факс, который ему только что пришел: – «Пожалуйста, срочно пришлите судмедэкспертов и криминалистов для немедленного осмотра места происшествия. Чжан Сяоси». Начальник Чжан сразу же распорядился, поэтому я тут же кинулся к вам. Хорошо, что вы не ушли далеко…

– В ду́ше? – Дабао уставился на крышу служебного автомобиля. – В последний раз, когда я слышал что-то про общественные души, там случилась драка: две лучшие подружки поссорились, у кого грудь больше. Неужто произошло что-то подобное? «Безотходное производство»[20]?

Не обратив внимания на предположение Дабао, я закрыл глаза, решив, что лучше не тратить время впустую и вздремнуть. Сложные, запутанные дела часто крали мой сон. Вероятно, это основная причина, почему я после всего лишь трех лет работы выгляжу старше лет этак на тридцать.

Сквозь сон я почувствовал, как машина начала сбавлять скорость, и, хотя мне совсем не хотелось открывать глаза, решил осмотреться. Мы были на пункте взимания платы, где нас уже ждал Чэнь, начальник отдела уголовного розыска Министерства общественной безопасности по городу Цинсян. Он проворно втянулся к нам в машину и бесцеремонно похлопал меня по плечу:

– Поехали, я покажу дорогу. Заодно расскажу, что случилось.

Начальник Чэнь был молод, красив и общителен. Он был самым юным и амбициозным руководителем подразделения в области.

Цинсян был основан буквально на угольных шахтах, и это отнюдь не преувеличение: девяносто процентов налоговых отчислений Цинсяна приходилось на угольную промышленность. Это было отражено даже в названиях улиц города: улица Первого рудника, улица Второго рудника, улица Третьего рудника… Но даже в таком шахтерском городе центр выглядел роскошно, и тут толпами бродили люди, которые из поколения в поколение трудились в шахтах.

– Только после этого случая я понял, – начальник отдела Чэнь загадочно взглянул на нас, – что угольная промышленность включает в себя множество побочных отраслей. Например, данное преступление произошло в управляющей компании.

– А где нет управляющих компаний? Они повсюду. Сейчас уже и в университетах и полицейских участках появилось что-то вроде своих управляющих компаний…

Тогда начальник отдела загадочно улыбнулся:

– Но управляющая компания на шахте – это нечто особенное…

* * *

Рассказ Чэня поразил нас.

На самом деле управляющая компания шахты занималась надувательством. Ее главной обязанностью было вовремя вывозить добытый уголь, пока не начала собираться новая куча, а вместе с тем увозить глину с налипшим «хламом». Это слово я беру в кавычки не просто так.

«Хламом» в профессиональной среде называют угольный шлам. Компания не утилизировала этот шлам – она вывозила его на отдаленную свалку, которая находилась недалеко от железнодорожной станции. Так для чего же его копили? Шахта связалась с агентом, который занимался перекупкой угля. Таким нехитрым способом из одного вагона чистого угля и половины вагона шлама «появлялось» полтора вагона угля. Деловой союз между управляющей и агентом приносил выгоду всем участникам.

Хотя это и была смесь, в ней все же были частички угля, и по цвету и форме шлам почти не отличался от него. Несмотря на то что качество этого угля было низким, покупателю было тяжело распознать подделку, а потому черный бизнес шел в гору.

Руководитель управляющей компании всегда находился в тесном контакте с секретарем парткома, отвечающим за партийно-политическую работу на шахтах. И поскольку управляющая компания тратила много сил на уборку «хлама», шахта ежегодно платила ей за управление материальными ресурсами. Этих денег хватало на содержание всей компании, поэтому руководитель решил подзаработать на стороне.

– Угадайте, сколько составляет чистая годовая прибыль управляющей компании? – спросил начальник отряда Чэнь.

– Один миллион? – смело предположил я.

– Пять миллионов! – повысил ставки Линь Тао.

Начальник отряда Чэнь помотал головой:

– Двадцать миллионов.

– Два… двадцать… двадцать миллионов? – Дабао настолько разволновался, что начал заикаться. – И это все награбленное?!

– Управляющая компания выбирала для хранения шлама укромные места, – продолжил Чэнь. – Местные, которые живут рядом с компанией, знают, что она очень хорошо платит своим сотрудникам, поэтому каждый наперебой старается найти знакомых, чтобы попасть туда на работу. Если компания нуждается в силачах, к ним обязательно придут самые сильные мужчины в городе. Если им требуются бухгалтеры, они без труда найдут самого умного и находчивого. Если ищут администратора, то устраиваться к ним на работу прибежит несравненная красотка.

– Сколько же богачей начинали свое дело с грязных денег? – вздохнул я.

– Назови мне хотя бы одного предпринимателя в Китае, который поднялся на честном бизнесе, – ответил Линь Тао.

– Не руби с плеча, не надо, – не соглашался я.

– Это… – подал голос Дабао. – Неужели всем вокруг плевать на их теневые доходы?

– Думаю, после того как об этом деле разлетится молва, соответствующие органы заинтересуются ими, – сказал начальник отдела Чэнь. – К тому же они эксплуатировали детский труд. Двум погибшим красавицам не исполнилось и шестнадцати лет.

– Шестнадцать? – возмутился Линь Тао. – А как же школа?

– Зачем им нанимать таких маленьких девочек? – спросил Дабао. – Шахта – работа для сильных мужиков.

– Администраторши, – ответил начальник отдела. – Хостес, понимаешь? Те самые.

Глядя на растерянные лица Дабао и Линь Тао, я снова глубоко вздохнул. Как бы мне сейчас хотелось быть таким же наивным, как эти двое…

– Мы пока так ничего и не узнали о самом деле, – перебил я Чэня.

– А, точно! – Начальник отдела хлопнул себя по лбу. – Дело обстоит так…

* * *

С 25 по 28 июня управляющая компания из-за временного отсутствия задач дала всем сотрудникам отпуск на четыре дня. Это довольно много, поэтому большинство

Сегодня вместе с восходом солнца охранник Лю Цзе, живший недалеко от компании, раньше всех на мотоцикле примчался на работу. Припарковавшись, решил позавтракать в комнате охраны. В полной тишине, которая бывает только в сельской местности, ему почудилось, что где-то журчит вода. В том, что из душевой доносился шум воды, не было ничего удивительного. В распоряжении управляющей компании было не только передовое офисное здание, но и обшарпанное общежитие, убогие душевые и уличные туалеты, старые склады. Женская душевая для сотрудниц находилась в уголочке внутреннего дворика компании. Это было одноэтажное здание из красного кирпича с окнами из старомодного матового стекла. Одиноким мужчинам, которые работали в фирме, звук включенной воды в этом здании доставлял особое удовольствие – ведь старенькие окошки были слабенькой защитой против сладострастных взглядов с улицы.

Охранник глянул на настенные часы – было еще только шесть с небольшим утра. До прихода работников оставалось еще больше двух часов. В такой час пойти подглядывать… Такое удовольствие можно описать только одной фразой… как же она там звучит? А, точно! Он был на седьмом небе от счастья.

Подкравшись к душевой, Лю Цзе через окошко увидел, что все помещение залито оранжевым светом, но того, ради чего он пришел, не было – размытого очертания стройной женской фигурки. Он стоял примерно в нескольких метрах от постройки, но намочил сандалии…

– Как это? Что, вода натекла через дверную щель? – опередил рассказ Дабао.

Начальник отдела Чэнь кивнул.

– А дверь в ванную была заперта? – спросил я. – Погибшие умерли внутри?

– Заперта. Замок старый, открывается снаружи ключом, а изнутри закрывается на вертушку. Механизму уже много лет, и он заедает, поэтому дверь нужно подтолкнуть, чтобы открыть ее. Охранник подумал, что дверь заперта, поэтому даже не пытался посмотреть, что там внутри; он не догадался, что она была всего-навсего прикрыта.

– У меня такое чувство, будто их убил кто-то из компании, – сказал Дабао. – Сначала подглядывание, а там и до изнасилования с убийством недалеко…

– А нет ли забора, отделяющего внутренний двор компании? – уточнил я.

Начальник отдела Чэнь помотал головой:

– Ворота всегда открыты. Двери в офис обладают взломостойкими замками с системой контроля доступа, а во дворе нет ничего ценного, поэтому запирают только двери главного здания, а все остальное – нет.

– Погодите-ка, – прервал нас Линь Тао, – мне интересно, как охранник понял, что внутри труп, если он не заходил в душевые?

– Охранник рассказал, что сильно удивился тому, как далеко растеклась вода. Когда он глянул вниз на землю, то заметил, что его белые носки[21] испачкались в красной краске. Присел, чтобы взглянуть поближе, – тогда и понял, что это совсем не краска, а кровь. И сразу же сообщил в полицию.

– Получится провести следственный эксперимент, чтобы понять, за какое время вода затопит пол до такой степени, что вытечет на улицу? – спросил Дабао.

Когда мы открыли дверь в ванную, в носы нам ударил спертый запах крови. Начальник отдела заранее позаботился о том, чтобы сохранить хоть какие-то улики на месте преступления, и вызвал людей перекрыть главный запорный клапан здания управляющей компании. Теплая погода, непроветриваемое помещение, бесконечный поток горячей воды – все это, даже после перекрытия труб, сохраняло внутри температуру воздуха на несколько градусов выше, чем на улице. В теплой и влажной среде процессы разложения ускорялись, поэтому внутри душевой стояла тошнотворная смесь запахов тления и крови.

– В данном случае, как я понимаю, ни по температуре тела, ни по степени разложения точное время смерти не установить? – спросил Линь Тао.

Вода покидала помещение через несколько сливов, но они не справлялись с таким потоком – на полу все еще была лужа. Мы бросили на воду несколько плавучих платформ, которые, словно мостики, вели к трупам.

Тела находились друг от друга достаточно далеко. Труп блондинки лежал на животе в двух метрах от входа, обнаженный. Труп брюнетки лежал в самом дальнем углу ванны в позе эмбриона на боку лицом в пол, обнаженный. За прилипшими волосами и бледно-красными струйками крови разглядеть лица девушек было невозможно.

– Процессы разложения трупа в значительной степени зависят от окружающей среды… – Я тяжело вздохнул, приподнял веки трупа и надавил на трупные пятна на спине. – На нижней части живота уже появилась трупная синева, которая начала расходиться выше. – Это признак начала тления кишечного канала. Обычно в такую погоду это происходит минимум через три дня после смерти. Однако роговица глаза помутневшая, полупрозрачная, зрачок можно разглядеть – значит, смерть наступила в течение сорока восьми часов. Трупные пятна полностью сформировались, при пальпации не выцветают; другими словами, она мертва больше суток.

– Тогда как узнать наверняка? – спросил Линь Тао.

– В данной ситуации стоит опираться на состояние роговицы и трупных пятен. Учитывая, что тела долгое время пролежали в душном, как баня, помещении, неудивительно, что процесс разложения внутренностей ускорился, – ответил я.

Линь Тао запрокинул голову и посмотрел на мигающую водонепроницаемую лампу, которая висела на самой высокой точке потолка:

– Свет включен. Они умерли более суток назад, но меньше двух – значит, проще говоря, их убили позавчера вечером?

Я кивнул.

– Мертвецы умеют говорить, – радостно сказал Дабао. – Теперь нам не придется проводить следственный эксперимент с водой – все-таки нужно бережно относиться к природе.

– Когда мы прибыли на место, эти два крана были открыты на полную, аж брызгались, – поморщившись, сказал следователь, указывая на смесители у самой дальней стены. По нему было видно, что он с трудом выносит смрад на месте преступления.

– Когда вы вошли, насколько высоко была вода? – уточнил я.

– Тела погрузились в нее на две трети, – ответил следователь.

Я снова тяжело вздохнул:

– Если произошло изнасилование, то шансы собрать биологический материал практически нулевые.

– Почему это? – удивился Линь Тао.

– Сперма растворяется в воде, – ответил я.

– Получается, мы даже не поймем, что было изнасилование? – спросил следователь.

Я помотал головой:

– Не переживайте, Дабао же только что сказал: мертвецы умеют говорить.

* * *

Вода разнесла кровь по всему помещению, поэтому нам не удавалось реконструировать картину произошедшего по следам. Даже одежда, которую в день своей смерти погибшие аккуратно сложили на табуретку, была

Я отправил Дабао по платформам к забившемуся в угол трупу девушки в ванне, а сам начал осматривать тело у входа.

– Кто перевернул труп? – с ноткой недовольства спросил я.

– Никто. – Полицейского из оцепления задел мой вопрос. – Когда мы приехали, она лежала здесь. Да вон у нее и рана на затылке, так и упала.

В затылочную область было нанесено несколько рваных ран[22] с неровными краями и выделяющимися межтканевыми мостиками. Через разорванные верхние ткани белел череп, в плохом смысле слова привлекала внимание грязно-желтая подкожно-жировая клетчатка у разрыва. Крови рядом с раной не было.

– Мне сказали, что тело погрузилось в воду на две трети. Если она лежит на животе, то как вышло, что рана на затылке промыта? Даже на волосах нет видимых кусочков запекшейся крови, – возмутился я. – Трупные пятна на спине находятся в стадии диффузии; такое возможно, только если труп в течение суток пролежал на ней.

– Точно-точно, эта стадия наступает, когда труп лежит больше двадцати четырех часов на одном месте… – Голос Дабао эхом доносил из дальнего угла душевой.

– Но… но, правда, сюда никто посторонний не заходил, – ответил полицейский. – Я все время стоял тут, даже в туалет не отлучался.

– Не нужно так переживать. – Я улыбнулся. – Я же не говорил, что это именно вы не уследили. Погибшие умерли вечером двадцать седьмого числа; кто-то мог прийти вечером двадцать восьмого числа перед тем, как вы приехали, и передвинуть тело.

Полицейский молча хлопал глазами.

Из угла снова донесся голос Дабао:

– Эй, а может, это Лю Цзе убил их позавчера вечером, а рано утром, когда вернулся на работу, зачем-то перевернул тело, после чего вызвал полицию?

– Может быть. Случаев, когда преступники таким образом пытаются отвести от себя подозрение, много, – тут же подключился к разговору сотрудник полиции.

– Но зачем ему это? – задумался я. – Он же, наоборот, только привлек к себе внимание.

– Не то слово, – отозвался Линь Тао, который все это время молча чистил щеточками входную дверь. – Похоже, Дабао близок к истине.

– А? – Немного взволнованный я вскочил, чтобы подойти к Линь Тао, но от резкого движения моя голова закружилась. Я, покачиваясь, кое-как удержал равновесие на сдвижной платформе.

– Именно так. – Линь Тао еле сдерживал смех, глядя на мою несуразную позу. – Снаружи двери установлен замок с сектором; ручка и щеколда внутри, к сожалению, заржавели. Коррозия не сохраняет папиллярные узоры.

– Не там ищешь, – возразил я, вышагивая по платформе к Линь Тао. – Если убийца хотел прикрыть дверь снаружи, ему нужно было держаться за ее боковую поверхность, ведь снаружи ручки нет.

– Поэтому-то я и уделил больше всего внимания боковой поверхности, – кивнул Линь Тао. – Но эта дверь тоже не в лучшем состоянии. Впрочем, я нашел кое-какие фрагменты отпечатков пальцев.

Я прищурился. Меня заинтересовал шпингалет.

Линь Тао обратился к эксперту по технико-криминалистической экспертизе, который стоял позади него:

– Отпечатки Лю Цзе уже сняли?

Технический эксперт, кивнув, достал из нагрудной сумки дактокарточку. При расследовании убийств у каждого попавшегося человека собирают отпечатки пальцев. Эта необходимость уже прочно отпечаталась в сознании техника.

Линь Тао сравнил увеличенную фотографию отпечатков, которые ему удалось найти, с карточкой.

– Отпечатки пальцев – это хорошо, – с завистью произнес я. – Не то что ДНК: чтобы сравнить их, нужна пара с лишним часов, а на пальчики хватит и пары минут.

– Его, – словно не услышав меня, заявил Линь Тао.

Все вздрогнули.

– Сукин сын! – вскричал главный следователь. – Я знал, что ему нельзя доверять, но все-таки он нас обдурил… Ведь чуть ли не клялся нам, что не трогал эту дверь. Если не прикасался к двери, то откуда на ней его отпечатки?

– Теперь у нас есть неопровержимые доказательства, – сказал я. – На двери его отпечатки пальцев, у него была возможность перевернуть тело, но он все отрицает. Для начала вам нужно его допросить. Самое главное, узнайте, зачем он убил девчонок и почему перевернул тело сегодня утром.

Главный следователь кивнул и твердым шагом удалился.

– Бывает, что дело об убийстве можно раскрыть благодаря лишь одному отпечатку пальца… Кстати, как думаешь, может, нам стоит вместе с Дабао пойти на похороны? – предложил я Линь Тао.

Тот молча кивнул.

– Да не надо, зачем? – сказал Дабао. – Не важно, раскрыто дело или нет, еще нужно осмотреть трупы. Это обязательно.

– Знаю, не учи ученого, – усмехнулся я. – Сейчас тела доставят в морг, где они будут очень медленно подсыхать. Нужно всего-то успеть осмотреть их, пока не испарится вся вода, чтобы не потерять важные зацепки.

– Да-да, – подтвердил Линь Тао, – тела нужно изучить как положено. У меня какое-то чувство, будто собранные улики недостаточно убедительны.

– Не переживай. Ты справился со своей задачей на все сто, остальное за нами, судмедэкспертами. – Я с полной уверенностью в себе похлопал Линь Тао по плечу.

– Эй-эй! – Он увернулся от моей руки. – Не трогай меня в перчатках. Знаешь, сколько стоит эта рубашка?

* * *

Мы с Дабао помогли работникам морга бережно уложить скользкие тела в мешки для трупов и загрузить в машину. Затем втроем сели в служебную машину и поехали следом. Нам было по пути – бабушка Дабао ожидала своих проводов в последний путь в том же месте.

Северный регион богат обычаями. Как самый старший внук семьи, Дабао получил знатный нагоняй от престарелой матери за то, что опоздал. С лицом обиженного ребенка он подвязался белой льняной тканью. После его прибытия церемония тут же началась. Уже больше часа длились жертвоприношения, плач и земные поклоны с взрыванием петард[23]. Вот ведущий бросил в толпу скорбящих фрукты для жертвоприношения, те стали яростно отбирать друг у друга плоды и целиком пихать себе в рот.

– Есть поверие, что поедание подносимых фруктов на похоронах старика, прожившего долгие годы, продлевает жизнь, – прошептал Дабао.

Я помотал головой:

– Как-то неправильно забирать у души покойного дары и съедать самому.

– Ты не понимаешь, у нас такой обычай… Позже мы еще должны будем обмести урну с прахом ивовыми ветками, после чего можно хоронить.

Так прошел еще час с лишним.

После похорон мы вернулись к следственной группе и стали ждать результатов допроса.

– Простите, что втянул вас, – лицо Дабао выглядело виноватым. – Здесь, в Цинсяне, – место пересечения четырех провинций. У каждой есть свои обычаи, а у нас все они слились воедино. Изначально традиции никак не пересекались, но с течением времени мы

– Чур тебя, – с серьезным лицом сказал Линь Тао. – Не гневи богов.

– Мне и вправду интересно узнать побольше о всякого рода обычаях, – сказал я. – Несведущий не поймет, что тут происходит. Что необычного у вас есть?

– Таких обрядов много, – ответил Дабао. – Необычное… ну вот, например, в одном северном уезде, если умирает маленький ребенок, его тельце нужно положить на развилке дорог на три дня. А южане считают плохой приметой дать увидеть покойнику дневной свет, поэтому голову ему заматывают белой тряпкой. В некоторых местах мертвецам принято в рот класть монеты. А, вот еще: кое-где трупам замазывают лица глиной. У нас же покойника наряжают в многослойный саван, где каждый слой ткани имеет особое значение.

– Да какие же это обычаи? Это просто суеверия и танцы с бубнами, – возмутился я.

– Чур тебя, чур! – в панике затараторил Линь Тао.

Пока мы болтали, машина подъехала к полицейскому участку города Цинсян. Зайдя в кабинет следственной группы, мы сразу ощутили тяжелую атмосферу. Все начальство и полицейские молча хмурили брови, курили, пили чай, изучали материалы или просто смотрели в одну точку. Но начальник отряда Чэнь сказал то, что совсем не соответствовало гнетущей ауре в комнате:

– Лю Цзе все рассказал.

– Ура! – Мы с Дабао отбили друг другу «пятюню».

– Он признал, что совершил развратные действия с трупом, – сообщил Чэнь. – Но полностью отрицает убийство.

– А проверка на детекторе лжи полностью исключила вероятность убийства, – добавил начальник уголовного розыска Чжан.

– Но он не смог объяснить, как попал на место преступления и зачем перевернул тело? – От резких поворотов событий у меня кружилась голова.

– Объяснил, – сказал начальник отряда Чэнь. – Сегодня утром, когда он приехал на работу и услышал шум воды, пошел подглядывать; как раз тогда и заметил, что дверь приоткрыта. Когда он зашел внутрь, то сильно испугался, но вскоре его сердце забилось от вожделения. Он прикрыл дверь изнутри, чтобы его не заметили сотрудники, решившие прийти пораньше, – тогда-то и оставил свои отпечатки пальцев. Опасаясь, что после его домогательств на трупе остались отпечатки пальцев, перед уходом он перевернул труп лицом вниз в воду.

– В таком жутком смраде у него еще как-то возникли подобные мысли… – Дабао скорчил гримасу отвращения.

– Ну, вы поймите, он же закоренелый холостяк, – попытался разрядить обстановку один из следователей, но, заметив на себе пристальный взгляд начальника отряда, прикусил язык.

– Можно ли ему доверять? – усомнился Линь Тао. – Полиграф можно использовать только как дополнительную проверку, а не как доказательство вины или ее отсутствия.

– Вы установили, что преступник совершил свое злодеяние вечером двадцать седьмого июня, – произнес начальник отряда Чэнь. – Когда мы задержали Лю Цзе, то отправили отряд для проведения предварительного следствия. Выяснилось, что всю ночь двадцать седьмого июня он просидел в интернет-кафе, где лазил по разным сайтам. Есть даже запись с камер видеонаблюдения, где он сидит на одном месте с пяти вечера двадцать седьмого до десяти утра двадцать восьмого. Остальное время Лю Цзе провел дома, где отсыпался. Это подтверждают его семья и соседи. Он действительно не мог совершить это преступление – не успел бы.

– Я же говорил, что в этом деле будут трудности с доказательствами, – спокойным голосом сказал Линь Тао. – Зато теперь у нас есть неопровержимые доказательства, что убийства совершил не Лю Цзе.

– Он не просто осквернил труп! Он испортил улики! Это препятствие исполнению служебных обязанностей! – Я побагровел от гнева.

– Хорошо-хорошо, – сказал Линь Тао. – Есть еще пара часов до того, как стемнеет, и нужно вернуться в морг. Подождите немного, я возьму спецовку – надо поменять рубашку.

– Халатность, – сидя в служебной машине, бранил я себя. Я был уверен, что у нас есть весомые доказательства, но произошел удивительный поворот событий. Однако только благодаря этой ситуации я осознал глубокий смысл слова – «доказательство». Это совершенно точно не отпечаток пальца и не образец ДНК, это логичный мыслительный процесс.

Я прокручивал в голове образы трупов, но никак не мог вспомнить, какие травмы были нанесены девочкам. От этого мне хотелось побыстрее вернуться в морг.

Два мешка с трупами в прозекторской были уже раскрыты. На каталках мирно лежали два уже обсохших тела. Мы решили первым делом осмотреть труп брюнетки, которую нашли свернувшейся калачиком в углу ванной. По данным следствия, ее звали Хуан Жун.

– Как же будет горевать Го Цзин[24], когда узнает… – Линь Тао с серьезным видом достал фотоаппарат и начал без остановки щелкать.

Дабао, сидя на корточках перед секционным столом, скальпелем понемногу отстригал волосы с головы девушки и мурлыкал про себя веселую песенку про льва и брадобрея.

– Давайте как-то посерьезнее. – Я осматривал тело, как того требовали правила. Начал с области головы и лица, потом перешел к шее, дальше изучил грудь, живот и конечности. С областью головы нужно быть особенно внимательным. Для судмедэксперта важно уделить побольше внимания слизистой век и губ.

– На голове очень много ран, – недовольно сказал Дабао. – Я уже намучился с волосами, тяжело состригать.

Судмедэксперты еще очень хорошие парикмахеры – правда, мы умеем только брить. Для того чтобы ни одно повреждение не скрылось от наших глаз под густой шевелюрой, нам приходится сбривать все волосы с головы погибшего человека. Некоторые судмедэксперты бреют своих пациентов скальпелем, другие покупают для этих целей опасную бритву. Многие семьи погибших считают, что бритье головы – это проявление неуважения к покойным, поэтому часто пишут жалобы на судебных медиков по этому поводу.

Если на голове много повреждений, то работа судмедэксперта по бритью головы становится в разы сложнее, ведь ни в коем случае нельзя нечаянно испортить края раны. Ситуация усложняется необходимостью состричь все волосы на свободных участках кожи подчистую. Такая работа требует мастерства.

– Конъюнктива глаза мутная, ротовая и носовая полости без повреждений. – Я просто продолжал осмотр, ничего не ответив Дабао.

Линь Тао в стороне рассматривал фотографии, которые только что сделал:

– Мне почему-то кажется, что ноздри этой девушки какие-то слишком черные.

Услышав слова Линь Тао, я взял кровоостанавливающий зажим, чтобы получше рассмотреть ноздри погибшей:

– А ты прав… Они действительно черные.

Носовая полость второй жертвы, Се Линьмяо, была исследована тем же способом, и результат оказался точно таким же.

– Как они испачкались? – спросил Линь Тао.

Дабао вытянул шею, чтобы тоже взглянуть.

– Никак не могли испачкаться, – ответил я. – В душевых чисто, все покрыто керамической плиткой… Откуда тогда столько грязи в носу?

– Лицо трупа было полностью погружено в воду, – вспомнил Дабао. – Может,

– Шестнадцатилетняя девчонка-администратор? – переспросил я. – Спустилась в шахту? Думаешь, такое возможно?

– Ну, не знаю уж, в какую игру они играли, но, видимо, были неаккуратны и испачкались… – Дабао закатил глаза.

– Думаю, это исключено. Как будто ты не знаешь, как много для молодой девушки значит лицо? – сказал Линь Тао.

– Может, это дело рук преступника? – Я взял руку покойницы, чтобы рассмотреть ее поближе. – На теле погибшей больше нет никаких следов грязи, под ногтями тоже. Даже если в этом виноват убийца, то он каким-то образом испачкал только ее лицо.

– Главное – понять, что это за грязь… – Линь Тао задумался.

Я кивнул:

– Верно, это очень важный момент. Нужно срочно отправить немного этого вещества в городское управление на экспертизу. Время уже позднее, нам нужно заканчивать.

Закончив с поверхностным осмотром тел, я состриг ногти на руках обеих девушек, ватными палочками собрал материал из ротовой полости, гениталий и ануса. Сбор данных материалов с женских трупов – обычная процедура в судебной медицине, особенно если есть подозрение на изнасилование; тогда результаты их анализов имеют первостепенное значение.

– Даже зная, что они долгое время пролежали в воде, мы все равно должны взять у них образцы на исследование…

– А это что? – Дабао все еще стриг волосы.

Остановившись на полуслове, я выпрямился, разминая ноющую спину.

– Интересно… – Зажал мягкую часть щеки Хуан Жун между своих пальцев и посмотрел через увеличительное стекло. Трупное окоченение с тела жертвы в основном спало, поэтому к височно-челюстному суставу вернулась подвижность, поэтому после моего щипка ее рот широко открылся.

Через лупу я разглядел волос между зубов нижнего ряда.

– А что тут такого? – спокойно заметил Дабао. – Забыл? У нее на голове куча тупых травм. Возможно, какие-то волосы выпали или обломались, а она ведь лежала калачиком на боку, ее лицо полностью было облеплено волосами. Это нормально, что волос при перемещении трупа мог попасть в рот.

Я еще получше осмотрел ротовую полость жертвы:

– Волос обломился. Правда, он не с головы, а с лобка.

Лобковые волосы сильно отличаются по структуре от тех, что на голове. Они темные, жесткие, кудрявые, а поперечное сечение волоска плоское. Волосы на голове девушки тоже были черные, но мягкие и волнистые по текстуре, а стержни цилиндрические. Волосы в подмышечной впадине светлые, мягкие, вьющиеся, стержень такой же, как на голове. Судмедэксперты должны уметь с первого взгляда различать типы волос. Это один из предметов изучения судебной антропологии. Волосы – одна из ценнейших улик, которую можно найти на месте преступления.

– Да и в лобковых волосах нет ничего удивительного. – Дабао растянул губы в улыбке. – У меня дома в ванной их полно, а в общественных местах еще больше. Затекло в рот вместе с водой, бывает…

Я подцепил зажимом волос и потянул:

– Вряд ли он в таком случае застрял бы между зубов.

В прозекторской воцарилась тишина. Каждый представлял себе нечто дурное.

– Хорошо, что женщин-судмедэкспертов мало, было бы неловко говорить при них о таких вещах. – Линь Тао усмехнулся.

– А! Я понял! Вы про это самое! – запоздало, но громко отреагировал Дабао.

Проигнорировав его, я осторожно поднес найденный волосок поближе к бестеневой хирургической лампе:

– Похоже, есть фолликул… Ха-ха, есть фолликул!

Волос растет из фолликула, который содержит в себе ДНК своего хозяина; если фолликула нет, то ДНК невозможно выявить. Поэтому для судмедэксперта волос с фолликулом и без, можно сказать, две большие разницы.

В прозекторскую вбежал следователь, который только что вернулся из городской лаборатории, куда относил ватные палочки с образцами из носовой полости. Задыхаясь и обливаясь по́том, он глянул на волос в моей руке и наши довольные ухмылки и жалобно произнес:

– Только не говорите, что меня ждет очередной забег…

– Это все ради раскрытия дела, твои труды не напрасны! – Я расхохотался.

Все повреждения на теле трупов были поразительно похожи – множественные тупые травмы затылка, и больше ничего, кроме пары синяков на коленях Хуан Жун. Следов от связывания тоже не было обнаружено, как и каких-то признаков сопротивления.

– Дефлорация произошла давно – это видно по гимену; внутри влагалища нет признаков прижизненных повреждений, – заключил я. – Однако мы не можем утверждать, что это был прижизненный коитус.

– Как понимать «не можем»? – спросил Дабао.

– Как понимать то, как понимать сё… – возмутился я. – Напоминаю: мы анализируем все это только ради образцов ДНК!

– Хочешь сказать, у них мог быть опыт однополых отношений? – уточнил Дабао. – Они поссорились, и произошло убийство с последующим самоубийством?

Я отрицательно покачал головой:

– Невозможно. Травмы затылка у обеих девушек очень серьезные, такие сам себе не нанесешь. Прояснить все очень просто: нужно выяснить, мужской это или женский лобковый волос.

В ДНК женщин присутствуют XX-хромосомы, а в ДНК мужчин – XY, соответственно, анализ ДНК в состоянии определить, принадлежит волос женщине или мужчине.

Скальп Хуан Жун медленно отделился от белоснежного черепа. На внутренней стороне кожи виднелись две заметные области кровоизлияния. Одна располагалась прямо под кожей в районе затылка, как следствие множественных ран в той части головы, а вторая – на макушке. Кровь запеклась прямо поверх раны, это было подсухожильное кровоизлияние.

– Как кровь могла вытечь наружу при подсухожильном кровоизлиянии? – Я вытянул шею, чтобы подглядеть за тем, как Дабао проводит вскрытие Се Линьмяо. Тот закивал:

– Тут такая же ситуация.

Под кожей головы человека находится сухожильный шлем. Пространство между ним и надкостницей черепа довольно рыхлое. Такая конструкция сохраняет подвижность кожи головы. Подапоневротическая гематома обычно формируется из-за вырванных волос, но никак не от удара.

– Что ни говори, а Линь Тао вроде как прав, – сказал Дабао. – Женщины очень любят рвать друг другу волосы во время драки.

Я молча сделал фотографию ран на коже в области заднего мозга Хуан Жун, зафиксировал череп, после чего приступил к распиливанию теменной кости девушки. Быстрые движения электрической пилы нагревали отлетающие от черепа странно пахнущие костные стружки. Этот запах вызывал у меня сильную тревогу, которую никогда не вызывал смрад разложения. Я остановил пилу и потер нос предплечьем.

Когда я отделил мозговую ткань Хуан Жун, Дабао сделал то же самое с мозговой тканью Се Линьмяо, хотя начал операцию гораздо позже. Хирургические навыки этого на первый взгляд обалдуя заслуживают отдельной похвалы.

Следующий кадр – единство движений рук двух судмедэкспертов: меня и Дабао. Мы одновременно вертели в руках и пристально разглядывали мозговую ткань девушек, после чего отогнули и рассмотрели кожу под лобной частью, положили обратно мозг и уткнулись

У обеих погибших был ушиб головного мозга затылочной части с обширным кровотечением, однако в лобной части было обнаружено все то же самое – контузия и кровоизлияние в мозг. Если оно произошло по неестественным причинам, то должны быть соответственные раны на голове, но у обоих трупов ничего подобного не было. Это значило только одно…

– Контрудар! – одновременно выкрикнули мы с Дабао.

Линь Тао замер от неожиданности:

– Вы чего? Бесы, что ли, в вас вселились? Настолько синхронно работать…

Контрудар – это специфическое повреждение мозга; его особенность заключается в наличии травм кожи и мозга в месте приложения силы и с противоположной стороны от места нанесения удара. При этом кожа над дополнительной травмой не имеет никаких заметных повреждений, потому что на нее не было произведено никаких прямых воздействий. Чаще всего контрудар появляется при резком замедлении движения головы – например, при падении откуда-то или ударе обо что-нибудь.

«Интересно, как они его получили?» – пронеслось у меня в голове.

– Проще простого, – ответил Дабао на мой безмолвный вопрос. – Плитка в душевой скользкая, они поскользнулись и расшибли головы.

– А почему тогда раны рваные? – возмутился Линь Тао. – Я не судмедэксперт и то понимаю, что у них на головах куча кожных лоскутов – другими словами, кто-то нанес им множественные удары по голове. Они же не могли, как неваляшки, все время биться головой об пол, пока не умрут.

– А, ну да… – Дабао почесал затылок.

– Они действительно упали, – сказал я. – Но не поскользнулись. Их кто-то толкнул. – Снова отогнул кожу скальпа покойной на месте, где недавно обнаружил подсухожильное кровоизлияние. – Мне кажется, кто-то схватил ее за волосы и многократно ударил головой об пол или стену… даже, скорее всего, об пол, потому что душевая была затоплена где-то на десять с лишним сантиметров, а значит, на стене остались бы кровавые следы, но мы ничего подобного не обнаружили. Не забывайте, что контрудар может образоваться только вследствие замедления движения головы. Если ее взяли, потянули на себя и резко ударили обо что-то, это тоже замедление.

Мои коллеги закивали.

Аутопсия продолжилась. Мы по всем правилам вскрыли грудную и брюшную полости тела погибшей. Ничего подозрительного не выявили. Посмертные травмы груди и промежности Се Линьмяо были легкими, не связанными с некрофилией, но очевидно оставшимися после развратных действий[25], совершенных Ли Цзе.

– Похоже, Ли Цзе не наврал, – с отвращением сказал Линь Тао. – Вот же грязный извращенец…

Обе жертвы погибли от тяжелых черепно-мозговых травм. Судя по содержимому желудков, смерть наступила через четыре часа после последнего приема пищи. В желудках мы нашли что-то похожее на лапшу быстрого приготовления, поэтому решили, что именно ее они и ели в последний раз.

Мы закончили со всем, что нужно было сделать, поэтому я снял с себя спецодежду для вскрытия и посмотрел на часы. Я даже не заметил, как наступила глубокая ночь.

– Пора возвращаться, надо выспаться, – предложил я. – Целую ночь мы провели за исследованиями и анализом; завтра узнаем, что там с вещественными доказательствами, да и вообще про девчонок.

– У тебя есть какие-то соображения по этому делу? – спросил Дабао.

– На самом деле все очень просто. По крайней мере, реконструкцию на месте преступления провести не составит труда.

– М-м? – заинтересовался Линь Тао. – Расскажи-ка.

– У Хуан Жун колени в синяках, во рту лобковый волос; нетрудно догадаться, что убийца принудил девочку заняться с ним оральным сексом, – сказал я. – После этого он схватил каждую из жертв за волосы и методично забил до смерти головой об пол. В течение всего процесса он даже не думал закрыть кран, из которого бежала вода. После того как дело было сделано, убийца быстро скрылся с места преступления. Вода продолжала течь день и две ночи, пока сегодня рано утром Лю Цзе не вошел внутрь, чтобы надругаться над трупом. Тогда он как раз и поменял позу тела, чем сильно насолил нам – ведь грязь в носу Се Линьмяо, которую он смыл, могла помочь нам раскрыть это дело. На самом деле Лю Цзе уничтожил важную улику.

– Не уничтожил, – сказал Линь Тао. – Мы должны верить в силы специалистов из городской лаборатории. Даже при таком маленьком количестве образца они смогут определить состав.

– Ты сказал, что убийца изнасиловал Хуан Жун; а что насчет Се Линьмяо? – спросил Дабао.

– У меня нет никаких оснований что-либо утверждать, – ответил я. – Но мне кажется, что способ убийства, который выбрал преступник, довольно странный.

– Что странного? – спросил Дабао.

– Пока не могу объяснить… – Я прикрыл глаза. – Дай мне время подумать.

Утро 30 июня Командный пост специальной следственной группы по убийству «29 июня»

Я, который не мог выносить дела с изнасилованием и убийством детей и всю ночь мучился от кошмаров, лениво толкнул дверь в кабинет.

– Есть одна хорошая новость и одна плохая. – Глаза начальника Чэня сильно опухли, но все еще горели энтузиазмом. – С какой начать?

– С хорошей, – ответил я.

– Анализ ДНК показал, что волос, найденный во рту Хуан Жун, принадлежит мужчине. Придется заняться поиском подозреваемых.

– Мы так и предполагали, – сказал я. – А плохая какая?

– Во время ночного расследования мы узнали, чем занимались девочки в последние минуты жизни, но так и не нашли ни одной нити, ведущей к раскрытию преступления. Все сотрудники управляющей компании мужского пола также прошли через процедуру сопоставления ДНК – и все исключены. Представить не могу, как мы сможем отыскать в море людей хозяина этого волоса.

Я задумался, потом произнес:

– Здесь же немного приезжих?

– В двух километрах от компании есть поселок – прямо скажем, оживленное местечко, туда стекается много народу. В принципе, здание управляющей компании расположено в захолустье, мало кому известно о реальном положении здешних дел, абы кого они не нанимают, только по связям. Да и откуда незнакомцу знать, что две красивые девочки остались в полном одиночестве на все выходные?

– А мог кто-то из компании найти себе сообщника? – поинтересовался Линь Тао.

– Мы отрабатываем эту версию, проверяем все социальные контакты работников. Но это все равно что искать иголку в стоге сена.

Я прижал кулак ко лбу и начал думать. Все в зале для совещаний выглядели так же озадаченно, как и я, и все хотели найти скорейший способ раскрыть дело.

– Кстати, – вспомнил я, – а что показало исследование образцов из носа?

– По нашим предварительным данным, это черные карбоновые чернила для перьевых ручек, – ответил представитель лаборатории.

– Карбоновые чернила? Как они оказались в ванной? – удивился я.

– Они могли просто баловаться и случайно пролить на себя

Я помотал головой:

– Поколение, помешанное на интернете, даже запах чернил толком не знает. К слову, это карбоновые чернила, которые используются в современных одноразовых ручках?

– Нет, мы провели химическую экспертизу и пришли к выводу, что это те самые устаревшие бутылочные чернила.

– Это… начальник отряда Чэнь, вы сказали, что отследили последние минуты жизни девочек. Расскажите, что они делали. – Дабао явно не интересовали карбоновые чернила.

– Камеры дорожного наблюдения зафиксировали, что вечером двадцать седьмого числа в шесть часов вечера девочки приехали в поселок на мопеде, где купили лапшу быстрого приготовления. Вы спросите, преследовал ли их кто-то на обратном пути из поселка? Наши ребята тщательно отсмотрели все видеоматериалы, пешком за ними было не угнаться, а если б за ними ехал кто-то, мы точно заметили бы это. Поэтому версия с «хвостом» исключена. Таким образом, мы продолжаем работать с людьми, которые могли быть в курсе того, как обстоят дела в компании, и знакомы с ее сотрудниками.

– Вообще мне есть что сказать, – произнес я. – Мы уверены, что девочки погибли после десяти вечера. Аутопсия показала, что их последним приемом пищи была лапша, что подтвердили камеры дорожного наблюдения. Мы также считаем, что девочки умерли в душевой через четыре часа после еды.

– Что ж, зная время, теперь будет проще отсеивать людей. – Начальник Чэнь сделал запись в своем блокноте.

В кабинете снова наступила полная тишина. Я открыл фотографию погибших девочек на ноутбуке и начал то приближать, то отдалять изображение. Наконец прервал тишину:

– Мне тут в голову пришла идея, как упростить поиски…

– Прежде всего нужно разобраться с чернилами. – Я смущался от пытливых взглядов присутствующих.

– Ну, говорите же, – поторопил меня командир отряда Чэнь.

– После осмотра места происшествия мы решили, что преступление совершил Лю Цзе, поэтому со спокойной душой поехали в полдень на похороны бабушки Дабао. – Я судорожно сглотнул. – Похороны затянулись на три часа, и виной тому местные обычаи.

Дабао энергично закивал. Я продолжил:

– Позже Дабао рассказал мне, что ваша провинция соседствует с множеством других, поэтому здесь такое разнообразие обрядов. Если ребенок скоропостижно умирает, то его тело оставляют на развилке дорог в течение трех дней. Некоторые не позволяют мертвецам увидеть солнечный свет, поэтому обматывают их головы белыми тряпками или замазывают лица глиной…

Начальник Чэнь звучно ударил по столу, отчего я подпрыгнул:

– Точно! Как же я сам не подумал об этом? На самом деле я слышал об обряде замазывания лица, но эти следы находились внутри носа… Здешний обычай велит спрятать лицо покойного, а не ковыряться у него в носу.

Я рассмеялся:

– Жертвы, когда мы их обнаружили, лежали лицом в воде, которая прежде непрерывно текла из кранов. Она могла омыть лица, но вместе с тем и нагнать окрашенной воды в нос.

– Другими словами, если б Лю Цзе не перевернул тело Се Линьмяо, то, когда мы его нашли, оно было бы измазано черным? – уточнил главный следователь. – Вот же пес… Он даже не рассказал нам про это.

– Он тогда сильно переживал, на улице еще были сумерки, а в душевой горела всего-навсего одна тусклая лампочка; скорее всего, он и сам ничего не заметил, – оценил ситуацию начальник Чэнь.

– В любом случае его нужно привлечь за надругательство над трупом и оказание препятствий исполнению служебных обязанностей, – процедил я сквозь зубы.

– Ну хорошо, вот ты убил человека, замазал ему лицо, а зачем? – продолжал задаваться вопросами начальник Чэнь.

Совладав с эмоциями, я начал объяснять:

– Обычаи и всякое такое в основном соблюдают люди взрослые. Думаете, «дети девяностых» после убийства будут задумываться о соблюдении ритуалов? Поэтому, как мне кажется, преступление совершил мужчина в возрасте, без проблем с эрекцией. Вероятно, убийце от сорока до шестидесяти лет. В зрелом возрасте либидо заметно снижается, преступник же зверски напал на девчонок; получается, мы имеем дело с человеком, который обезумел от жажды секса. Вероятно, это одинокий мужчина.

– Логично… – Ручка начальника Чэня заплясала по листкам блокнота.

– Далее мы обсудим более важный вопрос… – Сделав глоток чая, я продолжил: – Поскольку анализ показал, что в носу девушки были обнаружены карбоновые чернила, то нас должно заинтересовать, откуда они взялись на месте преступления. Вряд ли преступник после того, как размозжил головы жертвам, ушел домой, чтобы взять баночку чернил, вернулся и замазал девушкам лица, так ведь? Проще было бы взять горсть угольного шлама со склада.

– Может, он принес их с собой, – предположил Дабао.

– Часто ты таскаешь в кармане брюк баночку чернил?

– А может, он просто пользуется перьевой ручкой?

– Верно, – согласился я. – Я тоже думаю, что убийца, скорее всего, носил при себе перьевую ручку. Людей, которые пользуются такими ручками, в наше время практически не встретишь, что снова подтверждает неюный возраст нападавшего. В то же время крестьяне и рабочие вообще не носят с собой никаких ручек, поэтому нам стоит рассматривать людей, которым нужно писать на работе. Например, учителей, секретарей и писателей.

– Взрослый неженатый мужчина, имеющий дело с бумажками, – подытожил начальник отряда Чэнь. – Четкое описание преступника! Круг подозреваемых значительно сузился.

– Это первый вопрос, который я хотел обсудить. – Воспарив от похвалы начальника, я не спеша продолжил: – У меня есть вторая тема для обсуждения.

Все члены оперативной группы уставились на меня с нетерпеливыми взглядами.

– Вчера во время вскрытия я заметил нечто необычное в травмах на затылках обеих жертв, но не мог понять, что именно. Эти ушибленные раны достаточно тяжелые, около тридцати отслоек кожи. Проще говоря, убийца ударил девочек головами об пол больше тридцати раз. По правде, им хватило бы пяти-шести ударов, чтобы умереть, но почему же убийца продолжал избивать их?

– Ненависть? – Начальник тут же помотал головой. – Нет, у девчонок не было врагов. К тому же мы уже охарактеризовали это убийство в дело о сексуальном посягательстве…

– Вражда все объяснила бы, – сказал я. – Но подозреваю, что причина кроется в сильном алкогольном опьянении преступника.

– Алкоголь?

Я кивнул:

– Да. Преступления в состоянии опьянения характеризуются безрассудностью и тяжестью причиненных травм. Нелогичные действия убийцы после совершенного преступления подтверждают эту версию.

– А это не может быть какой-нибудь псих? – вклинился в разговор Линь Тао.

– Преступления, совершенные человеком в нетрезвом состоянии и неадекватном, сильно различаются, – ответил я. – И то, и то происходит с долей безумия, но доли эти диаметрально противоположные. Преступники с психическими заболеваниями не стараются остаться незамеченными: они не пытаются избавиться от трупа, не прячут его и ничего в этом духе. Если

– У психбольных своя ручка, и они до нее доведены, – засмеялся Дабао.

– Ваши рассуждения очень ценны, – сказал начальник отделения Чэнь. – Думаю, преступник находится где-то поблизости от места преступления, поэтому нам следует начать поиски с ближайших поселков; мы ищем одинокого взрослого мужчину, который носит с собой перьевую ручку.

– Есть еще кое-что, – добавил я. – Нам нужно проверять клиентов мелких гостиниц и ресторанчиков этих поселков, которые двадцать седьмого числа напились до полусмерти, а потом в одиночестве ушли в неизвестном направлении.

– Понял, – сказал начальник Чэнь. – Чтоб в течение восьми часов нашли мне подозреваемых!

* * *

Мне, привыкшему к отсутствию свободного времени, было невыносимо просто сидеть и томиться в ожидании результатов следственной работы. Поэтому, раз уж все мои обязанности как судмедэксперта были выполнены, я отправился вместе со следователями в обход по поселкам.

Будучи всегда за кулисами расследования, я впервые осознал, насколько изнурительна работа следователя. Под палящим солнцем мы зашли уже в двенадцатую закусочную.

– Двадцать седьмого? – переспросил владелец. – У нас здесь честный бизнес, я помню всех посетителей… – Он выдавил из себя улыбку.

– Пожалуйста, подумайте хорошенько.

– Верно-верно, я в тот день лично хлопотал в ресторанчике, разносил меню и так далее… – Владелец был очень сговорчив. – Дайте-ка вспомнить…

Я потягивал сигарету в ожидании, пока хозяин заведения медленно просмотрит все заказы двадцать седьмого числа.

– Ах да, точно, – вскликнул тот. – Мне как раз тогда показалось, что секретарь из городской мэрии ведет себя слишком странно. Как же его там звали… Да, старик Ло. Тем вечером он напился вдрызг, всякую околесицу нес…

– Стойте-стойте, – один из следователей торопливо достал диктофон, а его коллега – блокнот. – Старик Ло, секретарь городской мэрии… он тогда вечером выпивал в компании?

– Нет, один. Заказал цыпленка гунбао и речных раков.

Я смял сигарету и подошел послушать.

– Когда пришел? Когда ушел?

– Как тут вспомнишь… Ушел очень поздно, но до закрытия в десять часов. Когда выходил, то поскользнулся, и я помог ему встать.

Следователь кивнул в мою сторону. Это значило, что время совпадает.

– Вы хорошо знакомы со стариком Ло?

– Не то чтобы, – ответил хозяин. – Он всего лишь старый холостяк, который периодически захаживает утопить свою печаль в спиртном. Вы же не подозреваете его в убийстве? Ну, в том, что произошло в управляющей компании? Это невозможно, он и мухи не обидит…

– Не будем играть в угадайку. Надеюсь, вы сохраните в тайне наш разговор. – Закончив, следователь потянул меня на выход.

– Возраст, характеристики, время, опьянение – все сходится, – сказал я. – Разве может быть столько совпадений в одном маленьком поселке? Люди, испытывающие подобную степень сексуального угнетения, по характеру интроверты. Не пора бы арестовать его?

Следователь кивнул:

– Я немедленно доложу начальнику отряда. А вы пока можете вернуться к себе – и ждите хороших новостей.

* * *

Рыская в доме старика Ло, следователь все больше убеждался, что этот внешне безобидный пожилой секретарь совершил преступление, в котором подозревался.

Официально старика Ло звали Ло Фэн. В этом году ему исполнилось 45 лет. Он проработал всю жизнь партийным секретарем, но так и не сумел пробиться и получить статус госслужащего. Скрытная личность со скудным доходом. Если даже Ло Фэну нравился кто-то из сельчан, те никогда не отвечали ему взаимностью. Так он дожил холостяком до своих сорока пяти, и единственным столпом его душевного спокойствия была стопка порнофильмов.

27-го числа Ло Фэн ходил на свидание вслепую. Председатель поселкового народного комитета хотел познакомить его с одной женщиной-разведенкой. Похоже, она узнала, что Ло Фэн не состоит на госслужбе, поэтому не пришла. Тот в расстроенных чувствах в очередной раз пришел в закусочную, где изрядно напился. Алкоголь разжег в нем пламя необузданной страсти. Он увязался за молодой женщиной, но из-за своего состояния потерял ее из виду. Шел куда глаза глядят – и набрел на здание управляющей компании. В этой пустой и тихой местности он, как и Лю Цзе, услышал шум воды.

Работая в городской мэрии, Ло Фэн был немного осведомлен о том, что происходит в управляющей компании. Он знал, что здесь работают красотки, которые, похоже, в то время принимали душ.

Похоть разрывала его на части. Ло Фэн ворвался в душевую. Девичий визг лишь подлил масла в огонь.

Се Линьмяо и Хуан Жун знали Ло Фэна, а тот считал, что эти две шалавы обращали внимание только на секретаря председателя поселкового народного комитета. Он потребовал, чтобы Хуан Жун встала на колени и сделала то, чему его научили женщины из порнофильмов.

В конце концов этим девочкам было всего лишь по шестнадцать лет, они привыкли отдаваться лишь по распоряжению своего начальства, при этом были полностью голыми перед мужчиной… Они потеряли всякую волю к сопротивлению. Хуан Жун стояла на коленях, хныкала и никак не могла заставить себя открыть рот. Се Линьмяо, дождавшись удобного момента, попыталась сбежать. Кровь Ло Фэня закипела от ярости; он ринулся на девушку, схватил ее за волосы и повалил на пол. Он не заметил, как ударил ее головой о плитку. Вскоре пол в душевой окрасился алой кровью, Се Линьмяо умерла. Хуан Жун была в ужасе. Она больше не думала противиться и послушно сделала то, чего требовал от нее Ло Фэн.

После он убил Хуан Жун тем же способом, что и ее подругу, чтобы она не заявила на него в полицию.

Из-за долгожданного сексуального удовлетворения и физических усилий, потраченных на борьбу с девчонками, Ло Фэн выбился из сил и прилег на пол, немного протрезвев из-за ни с чем не сравнимого чувства страха. Он помнил, что мертвецам замазывают глиной лица, чтобы заточить разъяренный дух умершего в бренном теле, поэтому облил лица жертв чернилами из перьевой ручки, которую всегда носил в кармане. После чего в панике покинул место преступления.

Ло Фэн думал о том, чтобы прийти с повинной, а еще сильно боялся, что убитые захотят отомстить ему, поэтому каждую ночь его терзали кошмары. Когда народная полиция пришла к нему, он сдался без сопротивления.

– Надеть наручники – действенный способ сбросить оковы с собственной души, – высказал Дабао мудрую фразу, которая заставила нас посмотреть на произошедшее другими глазами.

Дело № 5. Загробный бандаж. Точка на карте: Кладбище на северо-западе Лунфаня

Мы легко можем простить ребенка, который боится темноты; настоящая трагедия жизни – это когда люди боятся света.

Платон

– Наш щеночек очень послушный, никогда ничего не хватал с улицы, не убегал. Только крикну ему – и он тут как тут подле меня…

Передо мной стояла недовольного вида женщина, которая ругала несчастное животное, лежащее на земле у ее ног. Я уже видел точно такой же взгляд у своей матери, когда не смог набрать максимальные баллы для поступления в лучшие вузы страны.

– Какой же это… щеночек? – Дабао особенно выделил слово «щеночек».

Вдруг чау-чау резко вскочил, отряхнулся, вытянул свой фиолетовый слюнявый язык, со свистом разевая пасть настолько широко, что Линь Тао отпрыгнул подальше.

– Ты боишься собак? – Я обернулся к нему.

– Сам ты боишься, – ответил он, – а я не хочу, чтобы его слюни капнули на мои кожаные туфли, я их недавно купил…

– «Знаешь, сколько стоят?» – Я уже запомнил его излюбленную фразу и слово в слово произнес ее вместе с ним.

– Не такой уж этот чау-чау и щеночек, покрупнее сородичей будет, – сказал следователь.

– Ой, да что вы там говорите? – возмутилась хозяйка собаки, опускаясь на корточки к своему любимцу и лаская его. – Он просто сильный и здоровый, понятно? Совсем не толстый, просто немного шерсть распушилась.

* * *

Десять минут назад нам позвонили из муниципального отделения города Лунфань и сообщили, что чья-то собака нашла на улице кость. Люди заметили, что находка не была похожа на кость животного, поэтому сразу же сообщили в полицию.

«Дело одиннадцатого пальца» засело в головах не только у лунфаньской криминальной полиции – все в областном Министерстве общественной безопасности не находили себе места. Работа по поиску обладателя пальца ни на один день не прекращалась, поэтому, как только поступила информация о какой-то кости, на место происшествия сразу же направили судмедэксперта. Начальник отделения Ху вместе с судмедэкспертом Ханем выехал в частный сектор на северо-западе Лунфаня. Оказалось, что сегодня рано утром тревогу забил сосед женщины, которая держала собаку. Неизвестно откуда ее питомец притащил огромную кость, но мужчина раньше забивал свиней и сразу понял, что кость не свиная, поэтому сообщил в полицию.

Чау-чау смотрел на людей крайне грозным взглядом – его возмущало нахальство, с которым у него прямо из пасти забрали лакомство.

– Судя по форме кости, мы с уверенностью можем полагать, что это человеческая плечевая кость, – сказал начальник отделения Ху. – Головка плечевой кости, большой и малый бугорок, блок плечевой кости, ямка локтевого отростка, дельтовидная бугристость – анатомически кость совпадает со строением плечевой кости человека.

– А вдруг это наш «одиннадцатый палец»? – воодушевленно произнес Дабао. – Это… а где ее нашли?

– Спроси у того, кто ее притащил, – предложил я ему.

– А, точно… – Дабао захлопал глазами. – Ее же собака в зубах принесла.

– А где обычно гуляет ваша собачка? – с вымученной улыбкой обратился к женщине следователь.

– Да вот тут недалеко. Он никогда никуда не убегает.

– Если подумать, – начал я, – труп Фан Цзяна был найден в оживленном жилом комплексе. Как мы поняли, главная цель убийцы была в том, чтобы мы как можно быстрее обнаружили останки. Другими словами, если с этой костью дела обстоят так же, то остальные части тела должны быть спрятаны где-то в этом районе.

– Невозможно, – сказал начальник отделения Ху. – Мы же тогда установили, что обладатель пальца был убит раньше, чем Фан Цзян. С тех пор прошло уже полтора месяца, на улице жарко, трупное зловоние распространилось бы повсюду. В жилом районе сразу заметили бы.

– Тогда эти дела не связаны… – Я слегка приуныл.

– Не отчаивайся, сначала нужно разыскать остальные фрагменты. Кто знает, может, мы найдем что-то стоящее… – Начальник отделения Ху когда-то был моим учителем; он ободряюще потрепал меня за плечо. – Больше тридцати сотрудников народной полиции начали поисковые работы. В большей степени они сосредоточили силы в окрестностях района: на территории заброшенной мануфактуры и пахотных земель. Давайте присоединимся.

Знойное солнце обжигало потные лица трех с лишним десятка сотрудников полиции, которые старательно рыскали по округе. Служебные собаки переносили жару ничуть не легче; казалось, запах тухлятины их совсем не манил. Поиски длились до вечера, пока их не прервал радостный голос по радиосвязи:

– Нашли труп на северо-западе от жилого комплекса. Туда ведет насыпная дорога; если проехать по ней пару километров, то она выведет к телу, – трещала портативная рация. – Третья и пятая группы уже на месте, они встали в оцепление, необходим судмедэксперт.

Служебная машина с трудом помещалась на узкой дороге из щебня. Внутри машины было тихо. Я надеялся, что мы найдем тело «одиннадцатого пальца» – ведь чем больше зацепок, тем выше шансы раскрыть преступление. По крайней мере, я смог бы сбросить груз с плеч, лежавший на них вот уже целый месяц…

Место происшествия находилось в зарослях травы, где обрывалась дорога. Следователи уже огородили место сигнальной лентой, но вместе с нами следом на тело пришли поглазеть еще с десяток сельчан.

– Эта тропинка ведет на кладбище, – сказал участковый уполномоченный. – Оно небольшое и очень старое. Городское управление планировало демонтировать могилы; в результате один из жителей пришел в муниципалитет и чуть было не поджег себя в знак протеста, так что, как вы сами понимаете, идея провалилась. Кладбище так и осталось на своем месте. Место происшествия находится прямо у дороги. Если пройти по ней на северо-запад, через несколько десятков километров будет развилка дорог: одна ведет на кладбище, другая – на небольшую мануфактуру по обжигу кирпича. Однако та обанкротилась больше десяти лет назад; короче, люди приходят сюда только на праздник Цинмин и на Дунчжи[26], чтобы почтить память усопших.

Мы, не теряя времени, подлезли за сигнальную ленту. Полицейский указал в сторону зарослей травы:

– Все уже сгнило, но Диту все же отыскал.

Диту звали служебную собаку, которая сидела рядом с полицейским, гордо высунув язык.

Бурьян у дороги вырос в половину человеческого роста. Если не искать специально, то в такой траве ни за что не разглядишь куски гнилого мяса. Похоже, даже мухи не собирались тратить свое драгоценное время на изучение тухлятины – на мясе не было ни одной личинки, зато вокруг абсолютно чистых косточек скелета было полным-полно дохлых мух и сухих куколок.

– Видимо, дней десять назад – может, больше – здесь была детская площадка для мух и их детишек. К сожалению, они допустили смертельную ошибку – труп был отравлен… – Я посмотрел на Линь Тао. – Как тебе? Я уже научился так же красиво выражаться, как ты?

– Кажется, скелет лежит тут уже месяц, на нем почти не осталось плоти, – прикинул Линь Тао.

– А труп-то

На костях еще оставалось немного мягких тканей. Я попросил водителя зажечь огни мобильной криминалистической лаборатории. Пространство вокруг временно превратилось в прозекторскую, пошел начальный процесс исследования трупа. Когда руки четырех-пяти судмедэкспертов работают одновременно, осмотр тела проходит без сучка и задоринки, а зацепок становится все больше.

– Бедренная кость не отделена от тазового кольца, однако центральная часть была разрублена. Крестец также перерубили, – сказал Дабао. – Эти травмы похожи на те, что фигурировали в «резне».

– Погодите, погодите, – воскликнул судмедэксперт Хань, – там бедра были туго обвязаны! Если уж на то пошло, таз и бедра тоже должны быть перевязаны веревкой.

– Голова не была отделена от туловища, тело лежало на животе; значит, те мягкие ткани шеи, которые были прижаты к земле, уцелели, – сказал начальник отделения Ху. – Я сейчас как раз пытаюсь отыскать кровеносные сосуды на шее; может, найдем что-то полезное…

– Одежды жертвы поблизости нет… – Линь Тао огляделся вокруг.

– Внутренние органы, похоже, все здесь. – К нам в качестве подкрепления присоединился судмедэксперт Ван. – В полутора метрах от самого тела есть область с примятой травой. Там находится что-то сильно разложившееся – на первый взгляд выглядит как внутренности, рядом много дохлых мух.

Аспирант, который должен был вести записи, не поспевал за нами.

Я быстрым движением натянул резиновые перчатки и начал помогать судмедэксперту Вану переворачивать куски гнилой, усеянной мертвыми личинками плоти, чтобы рассмотреть их. Чем больше мы их крутили, тем сильнее смердело.

– Сердце, печень, селезенка, легкие, почки, кишки – всё на месте, – сообщил судмедэксперт Ван. – Сверху были трахея и язык.

– Более того, органы не отделены друг от друга, – добавил я. – Еще одно совпадение с «Резней третьего июня»: внутренности жертвы были извлечены из тела целиком, тем же способом, который используется в судебной медицине.

– Есть достаточные основания для объединения дел в серию. – Начальник отделения Ху вскинул брови. – Судя по всему, в этих двух преступлениях замешан один человек.

– Трубчатые кости конечностей и, что самое важное, кости туловища целы. – Дабао закончил исследовать самые крупные фрагменты тела – таз и бедра – и приступил к сбору костей. После небольшой паузы он снова заговорил: – Двадцать два, двадцать три, двадцать четыре… Нет! На правой руке отсутствуют три фаланги пальца!

В человеческой руке всего двадцать семь костей, восемь из которых составляют запястье, четырнадцать – пальцы, а еще пять костей в совокупности называют пястью. Почему же в пальцах четырнадцать костей? Большой палец руки состоит всего из двух фаланг, а все остальные – из трех. Дабао заметил, что на правой руке трупа не хватает трех фаланг, а это значило, что нет целого пальца.

– Ха-ха, даже тест ДНК не нужен! Бьюсь об заклад, это тело принадлежит убитому из «Резни третьего июня», – обрадовался судмедэксперт Хань.

К моей голове прилила кровь; я внезапно осознал, что безжалостный извращенный убийца, который вспарывает животы, расчленяет трупы, да еще и смеется в лицо полиции, совсем близко.

– Нет, что-то не сходится, – рассуждал Дабао. – Тело Фан Цзяна было выброшено в помойку в оживленном районе города; почему же этот труп он бросил в глуши?

– Если подумать, то нет никакой разницы, – сквозь стиснутые зубы процедил я. – Те останки он выбросил в мусорку, мимо которой проходит куча народу; он не пытался спрятать их, ему хотелось, чтобы люди нашли части тела. А эти куски он бросил прямо у дороги; вполне возможно, преступник не знал, что она заброшена и безлюдна. Получается, он не очень хорошо знаком с местностью.

Я заметил, что начальник отделения Ху неподвижно, не говоря ни слова, сидит на корточках перед черепом жертвы.

– Начальник Ху, нашел что-нибудь? – спросил я.

– Прошлые раны имели незначительные прижизненные реакции; я все-таки думаю, что убийца практиковал живосечение, – сказал он. – Хотя исследования показали, что в крови жертвы был найден крысиный яд, мы не можем полностью исключать возможность того, что убийца расчленял жертву, когда та была в агониальной стадии смерти.

– Я думаю, что о живосечении речь не идет, – ответил я. – Предполагаю, что это может быть связано с суправитальными реакциями после смерти, обманчиво похожими на прижизненные реакции. Знаю, Дабао уже свыкся с мыслью о живосечении, однако мы не можем это доказать.

– Не можем? Трупные пятна бледные, внутренние органы уменьшились в размерах, что указывает на обширную потерю крови перед смертью – этого мало? – Дабао снял перчатки, достал мобильный и показал мне фото.

– Ты зачем скопировал фотографии трупа себе в галерею? – воскликнул я. – Не знал, что ты коллекционируешь такое…

– Да нет же! – Дабао покраснел. – Слишком долго объяснять, просто взгляни. Может, сам увидишь это очевидное сходство.

Кажется, это дело безжалостно истязало разум Дабао.

– В том-то и дело, – вклинился в разговор начальник отделения Ху. – Труп Фан Цзяня был обезглавлен – мы это же знаем, – но голова этого человека осталась на своем месте, поэтому я и обратил особое внимание на шею. Там есть колотая рана: сонная артерия полностью перерезана, на интиме[27] явные признаки прижизненных реакций. Другими словами, жертве разрезали шею, что привело к обильной потере крови и смерти.

– Отравил, перерезал шею, распотрошил, расчленил, – перечислил судмедэксперт Хань. – Думаю, последовательность такая. По крайней мере, когда преступник резал шею, жертва все еще была жива. От отравления крысиным ядом умирают постепенно. Мне кажется, Фан Цзян умер примерно так же, просто убийца обезглавил его после смерти, поэтому мы не можем определить, была ли у него рана в области сонной артерии.

К тому моменту уже стемнело. Все полицейские, стоящие в свете прожекторов машины, единодушно кивнули, соглашаясь с последней фразой. Я поднялся и потянулся, чтобы хоть как-то размять затекшую спину. Толпа зевак за это время только увеличилась.

– Уже совсем поздно; на что вы, ребята, уставились? – спросил я.

– В этих зарослях ни зги не видно, – сказал Линь Тао.

– Сейчас нужно заняться установлением личности трупа, – начальник отделения Ху раздвинул кости лонного сочленения таза тела. – Теперь их не придется разваривать – сэкономим электричество.

– Мужчина, тоже около тридцати лет… – Я взглянул на симфизиальную поверхность лобковой кости погибшего для определения возраста. – К сожалению, мы не в состоянии определить телосложение и другие особенности внешнего вида. Рост сможем просчитать позже.

– Не беда, у нас есть целый скелет – найдем, кому он принадлежит, – ответил судмедэксперт Хань.

Не успел он произнести это, как толпа, облепившая сигнальную ленту, засуетилась:

– Что тут происходит? – смутился я.

Лица людей выглядели озадаченно.

– Нечисть! Это призрак! – непонятно откуда донесся чей-то вопль. Толпа подхватила его и загудела. Люди бросились в разные стороны.

Водитель мобильной криминалистической лаборатории имел большой опыт работы на специальных автомобилях, поэтому моментально отреагировал на происходящее и направил прожекторы лаборатории на тропинку, ведущую обратно в деревню. Он осветил путь убегающим, чем предотвратил давку, в которой могли погибнуть люди.

– Да что случилось-то? – недоумевал я.

– Они… они, кажется… увидели… призрака! – Линь Тао попятился ко мне. Под лунным светом без дополнительного освещения в зарослях резко стало темно, хоть глаз выколи.

– Какого призрака? – усмехнулся я. – Девушки, я надеюсь? Красотки? Пойдем глянем.

Местные по большей части разбежались; остался лишь один полицейский, помогавший выбраться отставшему жителю деревни.

– Что такое? – крикнул я им вдогонку.

– Чуть… чуть не сдох от страха, – ответил деревенщина. – На кладбище девка, привидение!

За спинами десятка полицейских испуганный сельчанин немного успокоился, можно сказать, даже осмелел:

– Я, как и все, стоял тут и смотрел, что вы делаете. Потом немного заскучал, решил побродить рядом, приспичило отлить, ну и пошел к кладбищу, а там она! Призрак!

– А как она выглядела? Где ты ее встретил? – Я улыбался.

– Там, на развилке… Нужно пройти пару шагов, и сразу увидите склеп, на котором она стояла на раздвинутых ногах, а ее длинные волосы развевались по ветру. Напугала меня до смерти…

По лицу местного жителя было понятно, что он не шутит.

– Пойдем, покажешь, что там, – попросил я.

На трясущихся ногах крестьянин повел криминалистов с фонарями к перекрестку дорог. Он указал на заросли травы:

– Там… нужно немного пройти вперед… Кстати, можете кого-то со мной здесь оставить?

Несколько пучков специального света скользнули сквозь заросли и ударились об хаотично разбросанные могильные плиты. Идти далеко не пришлось – мы тут же увидели злополучного «призрака».

Вдалеке находился довольно крупный склеп. Сам он был выполнен из мрамора, а концы крыши, что свойственно для традиционного стиля фэйянь[28], загибались наверх. Вероятно, там нашли свое упокоение члены богатой семьи. Над склепом возвышалась неподвижная человеческая фигура. Человек словно застыл, делая наклон вперед: верх туловища лежал на крыше, с которой свисала голова, а нижняя часть стояла на прямых ногах. Обычный человек не простоял бы в такой позе и пары минут, а «призрак» все то время, что мы на него смотрели, ни разу не шелохнулся.

Один из криминалистов посмелее направил специальный свет прямо на фигуру. Без сомнения, это был человек. Руки свисали вниз, ноги застыли на ширине плеч, будто вампир решил сделать зарядку на крыше перед кладбищем. Под ярким светом кожа «призрака» была абсолютно белой.

– Эй, ты там! – крикнул полицейский.

Фигура не пошевелилась.

Поднялся ветер, и волосы странной фигуры затрепетали.

– Твою мать, у меня поджилки трясутся от этих волос… – Линь Тао действительно дрожал.

Мне вспомнилась старая детская страшилка. Поздней ночью один мужчина вышел на тропинку в чистом поле; на пути ему повстречалась женщина в белых одеждах. Она была грациозна и мила, а ее черные как вороново крыло волосы красиво разлетались на ветру. Он присвистнул, и красотка резко обернулась. Однако вместо красивого личика перед мужчиной все так же колыхались длинные черные волосы.

В свете специального фонаря «призрак» все еще стоял в позе собаки мордой вниз, неподвижно. Длинные волосы все еще колыхались на ветру, но как бы ветер их ни раздувал, мы, стоящие в нескольких десятках метров, не могли разглядеть лица человека.

– Кто пойдет со мной глянуть, что с ней? – Люди называли меня «смельчак Цинь», и я должен был соответствовать своему прозвищу.

Парочка криминалистов надели бахилы и отправились вместе со мной к «призраку».

Когда мы приблизились, стало понятно, что это обнаженный труп женщины, лежащий на крыше склепа; голова свисала, волосы полностью закрывали лицо. Я опасался, что она может резко ожить, поэтому сперва потыкал ее палочкой, но тело не шелохнулось. Осмелев, я откинул этой же палочкой волосы с лица.

– Я думал, она внезапно поднимет голову, но, оказывается, она не смогла бы, – пошутил я, объясняя ситуацию. – А она совсем молодая девочка…

Я всегда считал, что если можно разглядеть лицо, то все не так уж плохо.

На полицейских, которые шагали рядом, с деревца неожиданно что-то упало. Они подпрыгнули от испуга и начали судорожно отряхиваться.

– Успокойтесь, все хорошо. – Я расхохотался. – Это просто веревка.

Позу трупа все это время поддерживала веревка, крепко прижимая туловище девушки к склепу. За то время, что грудь была пережата, она успела деформироваться. Обе руки жертвы были связаны за спиной. Отдельно веревка проходила по каждой из лодыжек, а ее конец был привязан к двум веткам маленького деревца напротив склепа. Ноги жертвы были не только прямыми – преступник широко расставил их. Полицейские, проходя мимо дерева, задели ветку, и веревка соскользнула. Несмотря на это, ноги девушки не согнулись в коленях и остались в прежнем положении.

– Как… как… как это так? – запричитал один из сотрудников. – Веревка развязалась, натяжения больше нет, а ноги как стояли, так и стоят? Мамочки… Не знал, что у мертвых хватает сил на подобное.

– Вы никогда не слышали о трупном окоченении? – Я недоуменно посмотрел на полицейского, после чего нажал на колени погибшей. Они не согнулись: спазм[29] лишил их подвижности.

Видя, что «призрак» не напал на нас, любители поглазеть стали подтягиваться ближе.

Когда Линь Тао понял, что перед ним всего лишь труп, страх покинул его, и он тут же поднял руку:

– Не подходите! Я ищу следы! Отпечатки!

Мы предприняли все необходимые меры, чтобы сохранить место преступления – мы даже сохранили узел веревки, – после чего поместили тело в мешок для трупов. Узлы полезны для расследования – по ним можно понять то, как преступник привык их завязывать, поэтому для нас это важная улика и зацепка. Когда труп укладывали в мешок, ноги, торчащие из него, выглядели несколько комично.

На месте происшествия в разных местах нашлись несколько следов от ботинок. Линь Тао сделал пару фотографий каждого и уверенно заявил:

– Оба отпечатка свежие, людей здесь практически не бывает, поэтому, уверен, они могут быть крайне ценной уликой. Когда вернусь в управление, мне потребуются отпечатки подошв всех, кто здесь был, чтобы исключить их из списка подозреваемых.

– Место нужно огородить, – сказал я. – Перекройте любой доступ к кладбищу. Завтра на рассвете мы снова

После моих слов несколько молодых полицейских начали решать с помощью игры в «камень-ножницы-бумага», кто останется. Видимо, они всегда так делали, когда нужно было выбрать, кому достанется тяжелая работенка. Конечно же ни один нормальный человек не хотел по доброй воле оставаться в одиночку на кладбище и сторожить место обнаружения трупа.

– Так не пойдет! – возмутился начальник отделения Ху. – Я сейчас же вызову подкрепление. Будем вести поиски со специальным светом. Вдруг пойдет дождь – и тогда все пропало… Будем работать всю ночь.

Я начал терзаться муками выбора, к какому делу подступиться первым.

– Вы ведь уже забрали к себе в провинциальное управление тело девушки, – начал начальник Ху. – В деле со скелетом пока нет никаких зацепок, сейчас важно установить личность. Что касается сбора останков, не переживайте – это наша задача.

– Отлично, – согласился я. – Связать человека в такой позе над склепом – это весьма креативно. Я очень хотел бы поучаствовать в раскрытии этого дела.

– Веревка, место, поза трупа – все это очень похоже на БДСМ-игры. А здесь заигрались до смерти, – предположил Дабао.

– Пошли, нам нужно в морг, – сказал я. – Сперва осмотрим тело, а потом отдохнем.

* * *

На анатомическом столе лежал труп с раздвинутыми ногами. После того как Линь Тао сделал все необходимые фотографии, мы приступили к разрушению трупного окоченения тела.

– Как же туго идет, – констатировал я. – Практика показывает, что трупное окоченение выражено ярче всего, когда с момента смерти прошло от пятнадцати до семнадцати часов.

Ноги погибшей были широко раставлены, поэтому измерить его температуру через анальное отверстие не составляло особого труда.

– Неплохо… Судя по температуре тела, она мертва уже семнадцать часов, – сделал простейшие вычисления Дабао.

Я взглянул на настенные часы в прозекторской; они показывали 20:02. Другими словами, жертва погибла сегодня, четвертого июля, примерно в три часа ночи.

– Три часа ночи, – произнес я вслух. – Что девушка могла делать в это время на кладбище?

– Мне кажется, это ограбление, – предположил Линь Тао, который в это время снимал папиллярные узоры с руки жертвы. – Смотрите.

Кожа девушки была достаточно бледной, но на среднем пальце правой руки виднелась еще более светлая полосочка кожи. Очевидно, на нем не хватало кольца.

– Поддерживаю, – сказал Дабао. – Девственная плева не повреждена.

– Ого! Она ведь уже не девочка и вроде как симпатичная, – заметил Линь Тао. – Я думал, в наше время таких уже не осталось…

– Никаких следов сексуального насилия? – удивился я. – А на фига он ее полностью раздел, да еще и в такую позу поставил?

Дабао развел руками:

– Так и есть, на вульве также нет никаких повреждений.

– Обычно жертву полностью раздевают только насильники, – настаивал я. – Что-то помешало преступнику, вот и всё… Или над ней поиздевалась женщина?

На теле погибшей не было видимых следов сопротивления, но в местах, где веревка соприкасалась с кожей девушки, имелись легкие ссадины и кровоподтеки.

– Бесспорно, ее связали, когда она еще была жива, – сказал я. – Но она не сопротивлялась. Ее вязали по ногам и рукам, а она даже не пыталась вырваться…

– Может, ей подсыпали что-то? – спросил Линь Тао. – Нужно взять артериальную кровь на анализ.

– Я тут подумал, – начал я, – человек, привязанный к склепу, чем-то похож на животное для жертвоприношения. Скажи мне, есть ли похожий обычай? Возможно, она сама пожелала стать чем-то вроде подношения?

Цинсянское убийство 29 июня сильно впечатлило меня, поэтому теперь я заинтересовался обычаями и традициями. За последние пару дней я обзавелся книжками по традиционным обрядам и ритуалам и тратил все свое свободное время на их изучение. Там я вычитал, что наши предки периодически приносили в жертву еще живых людей, но обычно их никогда не привязывали к могилам, тем более в такой извращенной позе.

– Разумно… – Дабао сдвинул очки на переносицу. – Завтра нужно будет выяснить, кому принадлежит склеп, – судя по всему, богатым людям. И могли ли они проводить человеческие жертвоприношения.

Шею жертвы обвивала глубокая странгуляционная борозда[30]. Тело пробыло под лучами солнца целый день, и верхний слой кожи начал отшелушиваться. В конъюнктиве обоих глазных яблок произошло кровоизлияние, артериальная кровь не свернулась, ногти почернели. Все признаки указывали на то, что девушка была задушена веревкой и умерла от механической асфиксии.

– Ее связали, после чего накинули петлю на шею и начали душить; конечно, она была не в состоянии сопротивляться. И все же она пыталась: кожа в местах соприкосновения с веревкой отшелушилась, а петля, привязанная к дереву, разболталась – полицейский слегка ее зацепил, и она слетела, – рассуждал я вслух. – Если б это была БДСМ-сессия, то ее связали бы не так туго.

Выяснение характера преступления затянулось. На данный момент нам не на что было опереться, чтобы понять истинный мотив убийства. Но опыт подсказывал, что это либо отъем имущества, либо ритуальное убийство, в основу которого легли суеверия. Зачем убийца создал видимость сексуального насилия? Возможно, он просто не закончил задуманное, а может, просто хотел пустить следователей по ложному следу…

После тщательного осмотра тела нам не удалось найти никаких ценных улик. Тогда мы решили достать все органы желудочно-кишечного тракта, чтобы изучить, чем в последний раз питалась жертва. Нет ничего приятного в том, чтобы копаться в желудке мертвого человека. Судмедэксперты должны вычерпать все содержимое и определить, из чего оно состоит. Часто последний прием пищи может стать хорошей зацепкой для следователей. В желудке девушки осталось только что-то вроде переваренной мучной кашицы.

– Вообще еда в желудке полностью переваривается за шесть часов. Люди обычно ужинают в шесть вечера. Если она умерла в три часа ночи, тогда с ужина прошло уже девять часов, за это время желудок должен был опустеть. Раз в нем все-таки что-то осталось, значит, примерно в полночь она перекусила печеньями или каким-то еще мучным продуктом пониженной влажности.

– Судя по тонкому кишечнику, девушка не ужинала. Как мы уже знаем, она умерла в три утра; исходя из этого, поела в промежутке между часом и тремя часами ночи, – резюмировал Дабао после того, как бережно разложил и разрезал кишки на секционном столе. – В середине тонкого кишечника был крупный чистый промежуток – еды для его заполнения в желудке не было. Только после полуночи она съела что-то мучное. Практически вся пищевая масса уже переварилась до пастообразного состояния, но трудноперевариваемые волокна все еще различимы. В пище была зелень, мясо… м-м… еще неочищенный помидор.

– Похоже, ее

После вскрытия мы собирались переключить свое внимание на лонное сочленение тела, чтобы установить возраст трупа, но тут к нам в прозекторскую вошел следователь:

– Начальник Ху срочно вызывает вас в конференц-зал на седьмой этаж городского управления.

Я взглянул на наручные часы, не удержав зевок:

– Нашли что-то? Уже одиннадцать, я до смерти устал…

– Нашли, – следователь покачал головой. – Установили личность погибшей.

– Уже? – удивился я. – Ну и хорошо, тогда не будем лишний раз повреждать ее лобковый симфиз. Как удалось выяснить?

– Пока вы занимались вскрытием, полицейские участвовали в поисковой операции. Вскоре наша группа обнаружила полный комплект одежды убитой у дороги рядом с кладбищем. Другая группа полицейских направилась к кирпичной мануфактуре; там они нашли свежий пакет с печеньем и женскую сумку с ремешком через плечо. В сумке были дешевая косметика, визитки и кошелек. Внутри не было ни налички, ни карточек, зато осталось удостоверение личности и несколько дисконтных карт.

– Да-да-да, погибшая действительно ела что-то вроде печенья около полуночи, – подтвердил я. – Это точно ее удостоверение.

– Тест ДНК еще не готов, сопоставляем с родителями владельца удостоверения личности, но токсикологическое исследование уже завершено. Она не употребляла никаких седативных или отравляющих веществ.

– Погибшая не сопротивлялась, но при этом ясно осознавала, что с ней происходит, – тихо произнес я. – При этом она провела кучу времени вместе с убийцей в глуши, поедая печенюшки, после чего пошла на кладбище, разделась, позволила себя связать, лишь слегка сопротивляясь. Как такое возможно?

Девушку звали Ци Цзинцзин. Имя подходящее – означает «спокойствие».

Родня, друзья и коллеги девушки рассказали, что после сокращения отец Ци Цзинцзин не смог найти новую работу, поэтому подрабатывал чернорабочим, а у ее матери недавно обнаружили рак. Ци Цзинцзин, как самая трудоспособная, начала вкалывать, не жалея себя, чтобы оплатить лечение матери.

Она работала в отделе продвижения компании, специализирующейся на отделочных материалах. Работала много, получала соответствующе. Хотя ей был всего двадцать один год, Ци Цзинцзин считалась стреляным воробьем – ведь сразу после окончания среднего профессионального училища начала крутиться в строительной сфере и уже обзавелась неплохими связями. Все ее любили за спокойный характер, поэтому просили поработать посредником за дополнительную плату. Например, она получала какой-то процент, если для компании, занимавшейся стройматериалами, находила производителя сырья.

– Комиссионеры постоянно выезжают на встречи с потенциальными клиентами, – сказал главный следователь, – их редко можно встретить на рабочем месте. Поэтому вчера никто из коллег Ци Цзинцзин не придал значения ее отсутствию – они думали, что все в порядке вещей.

– Ци Цзинцзин умерла девственницей, – напомнил Дабао. – По результатам дознания она не могла быть лесбиянкой или иметь еще какие-нибудь сексуальные отклонения?

Следователь помотал головой:

– Никто из опрошенных ничего подобного не рассказывал. Но в полдень у нее было назначено свидание вслепую.

– Мы также получили детализацию звонков, их Ци Цзинцзин сделала порядочное количество, – добавил начальник Ху. – Однако мы уверены, что вчера в одиннадцать часов дня она договорилась со своим спутником о встрече. С двенадцати до двух на ее номер поступало безумное количество звонков. Мы навели справки: половина звонков была от клиентов, а другая – из таксофонов. Зацепок никаких. С трех часов телефон был выключен.

– Подозрения ложатся на того, с кем она ходила на свидание… – Дабао задумался. – Кто он?

– Частный предприниматель, открывший свое небольшое дело в Лунфане; зовут Цао Чжэ, – сообщил следователь. – Месяц назад обзавелся магазинчиком, сейчас делает в нем ремонт.

– Высокий? – поинтересовался Линь Тао, доставая трасологическое исследование фотографии отпечатка ботинка.

После того как из всех отпечатков подошв были исключены следы обуви полицейских, сельчан и самой погибшей, остался лишь один отпечаток, который встречался достаточно часто. Без сомнений, он принадлежал убийце.

– Метр семьдесят, – ответил следователь. – Дохляк.

– Похоже на правду, – сказал Дабао. – Сами подумайте, разве девственница могла бы так просто раздеться перед первым встречным? Я думаю, она сходила на свидание вслепую, ей пришелся по вкусу молодой начальник, и тогда они отыскали укромное местечко. Но девушка даже не предполагала, с каким извращенцем связалась.

– С чего это вдруг она добровольно разделась? – удивился начальник отделения Ху. – Вся одежда порезана на куски ножом – видимо, ее раздели вот таким необычным способом.

– Возможно, он связал ее до того, как раздел, – предположил я, – а потом, когда все подошло к тому, чтобы снять с девушки одежду, не заморачиваясь с развязыванием, просто разрезать ткань.

– Почему же девушка так быстро сдалась и не стала брыкаться? – возмутился Дабао.

Я в недоумении пожал плечами.

– Нет, вряд ли это он, – сказал Линь Тао. – Рост убийцы, судя по отпечаткам обуви, примерно сто восемьдесят сантиметров. Небольшая погрешность допускается, но не в десять сантиметров.

– Согласен, – поддержал я. – Молодой предприниматель только две недели назад прибыл в Лунфань; откуда ему знать, что тут есть такое нелюдимое место с заброшкой? Да еще и рядом с кладбищем… Я в Лунфане прожил кучу лет, а сам впервые узнал, что тут находится старая кирпичная мануфактура.

– Мог или не мог – это нас мало интересует, – выплюнул начальник Чэнь. – Он был последним, кто видел Ци Цзинцзин живой. Мои люди уже его схватили и ведут допрос.

Я ничего не ответил, лишь мое хмурое выражение лица выражало недовольство бестактными действиями начальника.

– Вы бы хоть проверили сначала… – Линь Тао тоже не понравились подобные действия. Он взглянул на наручные часы. – Все указывает на то, что это ограбление. Предприниматель забрал все ценные вещи, но решил сохранить ее нравственную чистоту? Что-то как-то сомнительно звучит… Я, пожалуй, останусь при своем мнении. Уже поздно, нам пора передохнуть. Завтра, как будут новости, снова пообщаемся.

* * *

Домой я вернулся глубокой ночью. Меня встретила полусонная Линдан, которая разогрела для меня лапшу. Пока я уплетал за обе щеки свой ужин, она сидела рядом со мной и слушала, что я ей рассказывал.

– Как думаешь, что с ней произошло? – спросила она.

– Я думаю, она стала жертвой какого-то ритуала.

– Ну а ты прочел, что было написано на склепе? Если это ритуал, – продолжила она, – то их проводят только в дни памяти.

– Точно! – Я хлопнул ладонью по столу. – Как же я раньше не додумался? Не посмотрел… Не хочешь пойти со мной?

– Конечно же не пойду, – испугалась Линдан. – Отдохни лучше, не нужно так себя изводить.

Я рассмеялся и поцеловал ее:

– Просто дразню тебя. Могила никуда не убежит, до завтра подождет. Ты направила меня на верный путь, подруга жизни!

– Звучит устрашающе…

* * *

Рано утром следующего дня

Здесь покоится герой сопротивления японским захватчикам Ли Хуася

Оказалось, это был не просто склеп, а стела, посвященная основателю Нового Китая. Говорят, потомок Ли Хуася упорно сопротивлялся возведению стелы. Только когда его совсем прижали, он согласился передать этот небольшой клочок своей земли для строительства.

8.09.1910–4.07.1941

Я вдруг вздрогнул, достал мобильник и залез в календарь:

– Расследование началось вчера на рассвете, по сельскохозяйственному календарю как раз было четвертое июля.

После моих слов Линь Тао и Дабао передернуло. Линь Тао вдруг усмехнулся:

– Похоже, это дело скоро будет раскрыто.

Первоначальные попытки следственной группы раскрыть дело закончились неудачей – допрос Цао Чжэ ни к чему не привел. Он сказал, что Ци Цзинцзин ему даже не понравилась. В тот день после совместного обеда он в одиночестве вернулся домой.

– Записи с камер видеонаблюдения перед дверью его съемного жилья подтверждают это… – Начальник Чэнь заметно упал духом.

– А я говорил, что у него не было мотива для убийства. – Я был доволен собой. – Кстати, может, пока вы его допрашивали, узнали что-то полезное?

Главный следователь помотал головой. Я немного расстроился.

– Тогда во сколько они закончили есть? Кто-нибудь звонил Ци Цзинцзин после их встречи?

– Уже выяснили, – сказал следователь. – У дороги напротив ресторана есть таксофон. Оттуда как раз и звонили девушке.

– Сейчас кто-то еще пользуется таксофонами? – Я задумался.

– Не хотел светить свой номер, чтобы не попасться, – предположил Линь Тао.

– Так и есть… – Я задрал голову, продолжая размышлять: – Склеп, к которому была привязана девушка, – это стела, посвященная герою антияпонской войны. День ее смерти совпадает с днем его смерти. Мне кажется, в первую очередь нужно поговорить с родственниками героя войны. На данный момент версия человеческого жертвоприношения вполне вероятна.

– Но почему же Ци Цзинцзин совсем не боролась за свою жизнь? – спросил начальник отделения Ху.

Я пожал плечами:

– Не знаю. Сначала нужно проверить их – все равно, кроме могилы, у нас нет никаких зацепок… Начальник отделения Ху, перед тем как мы уйдем, давайте поговорим о «Резне третьего июня». Как продвигается дело?

– Да, да, давайте обсудим, – торопливо забубнил начальник Чэнь. Было ясно, что начальство крепко взяло его за жабры, ведь по «Резне» уже месяц не было никаких зацепок.

* * *

– По «Делу третьего июня» на самом деле есть подвижки… – Начальник отделения Ху отошел со мной в кабинет судмедэксперта. – Мы установили личность трупа.

– Уже? – Я не ожидал такой эффективности от местной полиции.

– На самом деле мы пытались установить личность, как только узнали про палец. Мы также собирали общую сводку данных по округе. Вчера ночью, как раз когда мы нашли целый скелет, личность обладателя пальца была найдена. ДНК-экспертиза подтвердила, что палец принадлежит скелету… – После небольшой паузы начальник Ху продолжил: – Погибший родом из Цинсяна, работал там врачом отделения хирургической урологии в городской больнице, зовут Мэн Сянпин. В начале этого года проходил ординатуру в провинциальной больнице. По выходным он обычно возвращался домой в Цинсян, но не шестнадцатого мая. Его жена пыталась ему дозвониться, но все было без толку. Через пару дней, восемнадцатого мая, она заявила в полицию об исчезновении.

– Примерно так мы и предполагали, – подтвердил я. – Мэн Сянпин умер раньше Фан Цзяна на две недели, если не больше. Однако раньше мы все же нашли останки Фан Цзяна, потому что они были выброшены в оживленном жилом районе. А информация о том, чем Мэн Сянпин занимался перед своей смертью, есть?

Начальник закивал:

– Есть, уже всё узнали. Вечером в среду, четырнадцатого числа, Мэн Сянпин пообедал в больничной столовой – его там видели коллеги. Пятнадцатого числа у него был выходной, а шестнадцатого, в пятницу, он должен был выйти во вторую смену. Врачей в это время мало, поэтому он мог даже не прийти – никто все равно не заметил бы. Кроме того, в общежитии он жил без соседей; другими словами, в последний раз его видели четырнадцатого. Только семнадцатого числа, когда жена Мэн Сянпина спохватилась и позвонила заведующему лабораторией, стало ясно, что он пропал.

– И это всё?

– Ага, нам больше ничего не известно об убитом, – вялым голосом ответил начальник Ху.

– С кем он в последнее время контактировал? – продолжал я выуживать крупицы информации.

– Расследование все еще в процессе, пока нечего сказать. – Начальник Ху пожал плечами.

Несмотря на новые детали в деле, оно все еще плотно увязало в трясине неизвестности. Мы трое, как и начальник Ху, ощущали гнетущую безысходность. Что объединяло Фан Цзяна и Мэн Сянпина? Почему их убили таким варварским способом, вспоров живот? Чего в конце концов добивался убийца?

– Нужно проявить больше терпения, – сказал Ху. – Улик все еще недостаточно.

* * *

Версия о жертвоприношении быстро рассыпалась.

Когда подозрения начальника Чэня в отношении Цао Чжэ, как мы и предполагали, оказались беспочвенными, ему стало неловко. Но как только стало ясно, что и наше предположение оказалось ложным, он сразу же начал хорохориться:

– Я так и знал, что это всего лишь совпадение. Вы в каком веке живете? Человеческие жертвоприношения? Серьезно? Сейчас таким никто не занимается!

– На каком основании исключили из версий? – Я был раздражен.

– Потомки героя Ли Хуася в прошлом году переехали из Лунфаня, – начал начальник Чэнь. – У Ли Хуася был только один сын, который уже умер. Есть внук, ему в этом году пятьдесят лет, и внучка, ей сорок семь. Они вдвоем уехали в Наньцзян, чтобы ухаживать за восьмидесятитилетней матерью. По данным полиции Наньцзяна, никто из них не покидал город в течение года.

Начальник Чэнь указал пальцем на главного следователя, чтобы тот продолжил. Следователь быстрым движением раскрыл блокнот:

– В прошлом году почти все родственники Ли Хуася переехали в Наньцзян, кроме правнука – восемнадцатилетнего Ли Цзяньго. Он поступил в вуз и уехал из города. Иногда возвращается в Лунфань, чтобы навестить тетку по материнской линии. Они в очень хороших отношениях, тетка фактически вырастила Ли Цзяньго, он с детства жил с ней.

– С какой стати вы исключили его из подозреваемых? – возразил я. – Забыли, что последний раз Ци Цзинцзин звонили с таксофона? Сейчас ими пользуются только студенты.

– Ты хотя бы имя прадеда своего помнишь? – спросил начальник Чэнь. – Это я тебя даже не спрашиваю, когда он умер. Думаешь, правнук будет помнить день смерти своего прадеда, да еще и совершит жертвоприношение? И не забывай, мы уже выяснили, что звонок был

Почесав затылок, я уверенно сказал:

– Да! Все указывает на ограбление. Кстати, а чем обедали Фан Цзян и Мэн Сянпин? – Я вдруг вспомнил содержимое желудка Ци Цзинцзин.

– Жареные яйца с помидорами, цыпленок гунбао и овощной салат, – сказал следователь.

– Похоже на правду, – подтвердил я, – они ели одно и то же. Ци Цзинцзин пообедала и вплоть до позднего вечера ни крошки в рот не взяла.

– Что в последний раз ели жертвы, мы смогли узнать во время дознания, можно было не копаться в желудке, – с важным видом сказал начальник Чэнь.

– На данный момент мы даже не можем сказать, были ли убийца и жертвы знакомы, – сменил тему разговора Линь Тао. – Жертва не особо сопротивлялась, и мы не знаем, по какой причине. Даже если предположить, что они были друзьями, мало кто позволит связать себя, а потом срезать одежду.

– По крайней мере, мы знаем, что убийца точно хорошо знаком с окрестностями, – добавил я. – Много ли из местных знают, что здесь есть кладбище, тем более что рядом с ним стоит заброшенная мануфактура?

– Нет, только жители этой деревушки, – ответил следователь.

– Жаль, что отпечатки обуви – косвенные, а не прямые доказательства, да еще и ботинки для начала надо разыскать… Короче, за ботинки срок не дают, – сказал Линь Тао.

Вдруг к нам в кабинет ввалился один из следователей:

– Только что с карты Ци Цзинцзин были сняты все деньги – двадцать тысяч юаней!

Начальник Чэнь резко вскочил:

– Отлично! Банкомат не сделал фотографию человека, который снял деньги?

Следователь помотал головой:

– Лица не разглядеть. На человеке были головной убор и солнцезащитные очки.

Начальник Чэнь плюхнулся обратно на стул:

– Чего ты тогда бессмысленную суету развел?

– Нет, – сказал я. – Это очень важно. Во-первых, теперь мы знаем, какой физической комплекции преступник. Во-вторых, теперь мы знаем хотя бы мотив убийства – деньги.

– Да, именно так, – следователь активно закивал. – Метр восемьдесят, крепкое телосложение, на спине носит рюкзак.

– Телосложение такое же, как мы и предполагали, – я посмотрел на Линь Тао.

– Это да, но мы всё еще не представляем масштабы расследования, – сказал Дабао. – В Лунфане живут семь миллионов человек. Как среди такого количества найти нужного?

– Необходимо провести повторный осмотр тела; возможно, мы сможем найти что-то еще, – сказал я.

* * *

– По «Резне третьего июня» нет никаких новостей, поэтому мы ничего не можем поделать, – прошептал мне начальник отделения Ху, когда мы выходили из зала заседаний. – Ты провел вскрытие. Что требуется от нас?

Поразмыслив, я ответил:

– Все улики по делу, которые мы сейчас находим, связаны с погибшей Ци Цзинцзин; вероятно, у убийцы не только ее карточка.

Начальник отделения Ху тоже задумался.

– Например, упаковка от печенья, – продолжил я.

– М-м, точно, – подтвердил Ху.

– Тогда я предлагаю обратить побольше внимания на упаковку: узнать, что за производитель, основные каналы сбыта… Вдруг найдем что-то ценное.

Начальник Ху кивнул:

– Я сообщу командиру подразделения, попрошу, чтобы он направил людей для помощи в расследовании. С нашей стороны можем только хорошенько поискать «пальчики» на пачке или еще что-то, что может быть полезным.

– Преступник знал, как обезопасить себя, – сказал я. – Он прекрасно понимал, что нужно надеть головной убор и очки, чтобы банкомат не зафиксировал его лицо; не думаю, что он мог вот так запросто оставить свои отпечатки на упаковке. Я думаю, нужно начать с изучения производителя и каналов поставки печенья.

– Понял. – Начальник отделения Ху развернулся и ушел.

Я посмотрел на Дабао с Линь Тао:

– Придется еще поработать…

* * *

Не успели мы с Дабао зайти в морг, как нам позвонил Линь Тао:

– Я проверил сумочку и кошелек погибшей. Чужих отпечатков пальцев нет. Нет даже следов перчаток. Только «пальчики» погибшей. Думается мне, она самостоятельно отдала преступнику наличку и карточки.

– Есть два варианта, – предположил я, – либо они хорошо друг друга знали, либо он ей угрожал.

– Мне тоже так кажется, – сказал Дабао. – Она никак не сопротивлялась – возможно, ее запугали. Ци Цзинцзин – заячья душа.

– Как думаете, это похоже на то дело, которое произошло два дня назад? Когда убийца практиковал нетрадиционный вид коитуса? – спросил я.

– Нет, будь это минет, для чего ему снимать с нее всю одежду? – спросил Дабао. – Кроме того, мы взяли мазки не только из ротовой полости, но и из заднего прохода. Всё в порядке.

Я молча кивнул.

После двухчасового повторного вскрытия мы не обнаружили ничего нового. Первое вскрытие проводилось почти ночью, однако мы ничего не упустили. Но когда я повторно накладывал шов, то заметил, что с пальцами на ноге жертвы что-то не так. Лучи солнечного света проникли в прозекторскую и осветили оголенный палец ноги трупа. Посередине пальца было небольшое пятнышко, которое под солнечным светом стало еще заметнее.

Я бросил зашивать тело и припал к пальцу, чтобы лучше рассмотреть его.

– Ты чего? – спросил Дабао.

– Когда мы в первый раз осматривали труп, то не заметили, что на пальце ноги есть рефлекс-пятно, – ответил я.

– А что это?

В ответ я только быстро помотал головой, протер ватной палочкой пятно, после чего сложил ее в пакет для вещественных доказательств, скинул комбинезон, сел в машину и помчался в лабораторию ДНК, где отдал пакетик работникам лаборатории. Те поместили ватную палочку в центрифугу, после чего я взял образец выпавшего осадка и поместил под микроскоп.

– Красота! – воскликнул я.

– Увидели что-то? – улыбнулась лаборантка.

– Сперматозоиды. Нужно срочно делать анализ ДНК! – Я предвкушал победу.

* * *

Пока я ждал результатов проверки у дверей лаборатории, пришли хорошие новости.

– Мы изучили пакет от печенья, оно изготовлено на местном комбинате, – громко говорил в трубку начальник Ху. – В провинции Шэньси. Продается в основном там же. По идее, в нашей провинции невозможно приобрести этот продукт. Кстати, жертве последний раз звонили из таксофона? Так вот, после технической обработки выяснилось, что карточка, которую использовали для совершения звонка, была выпущена компанией «Шэньси телекоммуникации». Другими словами, в последний раз ей звонил сам убийца.

Я упал духом.

– Если он из Шэньси, то почему так хорошо ориентируется в Лунфане? Как раскрыть это преступление? Я только что нашел образец спермы на ноге погибшей, но похоже, он бесполезен… Огромная страна, огромные провинции; как найти одного человека?

– Хе-хе, у меня есть чем порадовать тебя, – сказал начальник Ху. – Я сейчас еду в участок, увидимся в моем кабинете.

Начальник Ху, откинувшись на спинку стула в своем кабинете, попивал чай.

– Если

– Откуда вы знаете, что он трус? – спросил я.

– Это всего лишь моя гипотеза… Ну же? – Начальник Ху продолжал разжигать мой интерес.

Немного поразмыслив, я понял, что не нахожу ответа.

– Если я убийца, – продолжил начальник Ху, – который очень хорошо ориентируется на местности, но очень боюсь совершать преступление, я, будучи на кладбище, выберу наиболее знакомое место – например, могилу родственника.

– Стоп-стоп, – перебил я начальника, – а зачем вообще было убивать кого-то именно на кладбище?

– Трудно сказать, – ответил начальник отделения Ху. – Но разве ты не понял, к чему я клоню?

Я согласно кивнул:

– Понимаю, вы все еще подозреваете родственников Ли Хуася. Но следователи уже сказали, что в Лунфане из родственников уже давно никто не живет, приезжает только студент-правнук. Он слишком молод и образован, чтобы верить в темные суеверия и проводить человеческие жертвоприношения. Я уверен, это просто совпадение.

– Считаешь, что убийство в годовщину смерти Ли Хуася – совпадение? – спросил начальник отделения Ху. – Согласен. Но я просто говорю: если б потомки Ли Хуася попытались совершить преступление в месте, от которого мурашки идут по коже, то, скорее всего, они выбрали бы уголок поспокойнее. Так работает человеческое подсознание: люди поступают подобным образом неосознанно.

– Ладно, проверьте местонахождение правнука Ли Хуася, – смирился я.

– Трудное задание, – сказал начальник. – Два дня назад начались каникулы, мало ли где он сейчас находится…

– Тогда пригласите его сдать ДНК на анализ, – предложил я. – Мы только что получили образцы спермы. Правда, есть одна странность: она почему-то была на пальцах ног жертвы… Неужто опять кто-то насмотрелся хентая и научился всякой ерунде?

– Даже без проверки могу тебя заверить, что это его ДНК, – сказал начальник.

– Э? – Я не смог скрыть своего волнения. – Почему вы так решили?

Начальник отделения Ху загадочно улыбнулся:

– Потому что правнук Ли Хуася, Ли Цзяньго, учится в Сиане, он высокий – метр восемьдесят – и крепкого телосложения.

– Не может быть! – Я подскочил со стула.

– Именно так, – подтвердил начальник Ху. – Разве в мире бывают такие совпадения? Печенье, которым кормили жертву, продается только в Шэньси, таксофонная карточка выпущена там же, и парень поступил учиться туда же. Да еще и так вовремя начались летние каникулы… Склеп, к которому была привязана жертва, принадлежит его прадеду. Физические данные тоже совпадают с убийцей. Такое большое количество случайностей вовсе не случайны, это ответ на наш вопрос.

– Тогда нужно немедленно его схватить! – Я просто ликовал от счастья.

– Мы уже устроили засаду. Благодаря усилиям нашей лунфаньской полиции поимка маленького негодяя – плевое дело.

* * *

Очевидно, мы недооценивали Ли Цзяньго. Пока следственная группа работала, мы сопоставили образцы спермы с ноги трупа с ДНК парня, образцы которой мы раздобыли в доме его тетки, изъяв предметы ежедневной гигиены. Когда наша работа была закончена, криминальная полиция наконец-то задержала Ли Цзяньго в вагоне поезда, направляющегося из Наньцзяна в Сиань. Следователи проверили все ботинки, которые нашли в доме Ли Цзяньго в Наньцзяне, а также в доме его тетки, – рисунок ни на одной подошве не совпадал с рисунком подошв, обнаруженных на месте преступления.

– Похоже, малец избавился от своих ботинок, – не без сожаления в голосе отметил Линь Тао, который потратил полдня на изучение двадцати с лишним пар вонючей обуви.

– Повезло, что появился образец ДНК, иначе у нас ничего на него не было бы, – радовался нашей удаче Дабао.

Ли Цзяньго оказался не так прост: он не помогал расследованию и держал свой рот на замке. Если он мог как-то увильнуть от ответа, то делал это, а если не мог, то молчал как рыба.

После того как все возможные стратегии допроса провалились, следственная группа решила достать туз из рукава – результаты ДНК. Ли Цзяньго было нечего возразить против современных высокотехнологичных доказательств.

Потомок павшего героя войны, которому едва ли исполнилось восемнадцать лет, наконец-то мало-помалу признался в своем злодеянии.

* * *

Ли Цзяньго все свое детство провел в родовом доме в Лунфане и из года в год вместе с родственниками делал подношения своему погибшему прадеду; кроме того, дедушка воспитывал мальчика приверженцем красного движения. Когда умер и он, родители Ли Цзяньго были постоянно на работе и халатно относились к воспитанию юнца, поэтому бывший претендент на место в наиболее престижные университеты страны смог пройти по баллам только в университет провинции Шэньси.

После поступления он пристрастился к ночной разгульной жизни и вскоре познакомился с девушкой, которая работала барменом. Отношения молодых людей развивались стремительно, и вскоре они начали жить вместе.

Чем дольше люди живут под одной крышей, тем больше общих черт у них появляется; так робкий первокурсник в мгновение превратился в нарика.

Единожды появившись в жизни, запрещенные вещества разрушают ее до основания. Ли Цзяньго не стал исключением. Каждый месяц родители присылали ему деньги на карманные расходы, но эта сумма была в разы меньше, чем его девушка зарабатывала за одну ночь, занимаясь проституцией. Ради дозы ему приходилось молча ждать, когда его любимая вернется домой после очередной ночи с незнакомцем. Ему было неприятно и противно, он не мог смириться с этим, но в конце концов пришел к выводу, что физическая боль от ломки мучительнее, чем моральные страдания.

Однажды он хотел попросить у родителей новую крупную сумму денег, но прекрасно понимал, что они, скорее всего, ему откажут. Единственным способом получить деньги в его случае было ограбление.

У него появилась большая цель. Денег должно было хватить на все четыре года учебы. Он планировал завязать с веществами, когда окончит университет. Говорят, бросить их невозможно, обязательно случится рецидив. Но, кто знает, может, ему удастся найти хорошую работу и не придется так сильно переживать о тратах? Он пытался хоть как-нибудь успокоить себя.

В конце первого курса Ли Цзяньго с трудом сдал экзамены. В поезде до Лунфаня, где жила его тетка, он все размышлял, как совершить ограбление. Кого ограбить? Может, банк?

На третий день своего пребывания в Лунфане Ли Цзяньго забежал в несколько банков, но понял, что из-за толстого пуленепробиваемого стекла деньги он никак не достанет, и у вооруженных мускулистых инкассаторов ему вряд ли удастся отобрать хотя бы пачку купюр.

Идею с банком Ли Цзяньго отмел – и переключился на одиноких девушек. Целых два дня ему не удавалось найти подходящего случая для нападения, пока на третий день он не зашел поесть в ресторанчик, где увидел Цао Чжэ

Ли Цзяньго сел за столик неподалеку от парочки и медленно ел, обдумывая, получится ли у него напасть на Ци Цзинцзин. Он увидел, как девушка протянула Цао Чжэ свою визитку, и подумал, что было бы неплохо, если б и у него был ее номерок.

Отдав визитку, Ци Цзинцзин отошла в уборную, а Цао Чжэ, который, очевидно, побыстрее хотел убраться отсюда, осмотрелся, зацепился взглядом за урну для бумаги и выбросил туда карточку.

«Мечты сбываются», – воодушевился Ли Цзяньго.

Ци Цзинцзин и Цао Чжэ быстро доели и вместе вышли из ресторана. Ли Цзяньго подумал, что-либо сейчас, либо никогда, поэтому достал из урны, рядом с которой сидел, перепачканную визитку девушки. «ООО “Хайтянь-декор”. Менеджер по маркетингу: Ци Цзинцзин, 139××××××××».

«Даже не пришлось голову ломать…» – улыбаясь, Ли Цзяньго вышел из ресторанчика. У входа как раз стоял таксофон, поэтому он не раздумывая набрал номер телефона Ци Цзинцзин.

– Алло, это менеджер Ци Цзинцзин? Я из девелоперской компании «Шэньси Хуася»… – За последний год он не без помощи любимой девушки научился шэньсинской манере общения. – На западе Лунфаня у нас запланирован крупный проект. Мы готовим к эксплуатации объекты недвижимости, и нам нужно выполнить некоторые отделочные работы в квартирах. После глубокого анализа рынка мы пришли к выводу, что «Хайтянь» нам подходит. Можем ли мы договориться о сотрудничестве?

«Хайтянь-декор» с момента открытия никогда не получала заказ на отделку целого района. После такого предложения девушка просто сияла от радости. Она размышляла просто: если звонивший знает ее имя, название компании, в которой она работает, и номер телефона, значит, ее не обманывают.

Ли Цзяньго назначил встречу у ворот своего родового дома. Сначала он думал, что ограбит ее прямо у себя дома, но вовремя спохватился и понял, что так выдаст себя. Ли Цяньго пожалел, что поторопился назначить встречу. А затем вспомнил, что рядом с родовым гнездом есть заброшенная кирпичная мануфактура. Обычно людей там не бывает – неплохое местечко для осуществления плана…

– Моя машина там. – Ли Цзяньго указал на «Ауди», припаркованную в жилом районе, и протянул руку для рукопожатия. На самом деле он, конечно, не знал, чья машина стала его реквизитом.

Запрещенные вещества иссушили молодое и крепкое тело восемнадцатилетнего студента – теперь этот смугловатый худощавый юноша больше походил на тридцатилетнего мужика. Интеллигентный вид мужчины ослабил бдительность Ци Цзинцзин.

Ли Цзяньго соврал, что весь жилой район и кладбище сровняют с землей и на их месте возведут элитный жилой комплекс с готовыми квартирами. Постоянно ошивающийся в ночных клубах парень умел щеголять перед девушками и был достаточно красноречив, чтобы располагать людей к себе.

Новоиспеченный девелопер повел девушку по тропинке в глубь кладбища, чтобы показать масштабы работы, а девушка тем временем пыталась подсчитать, какой процент ей заплатят за настолько крупный проект. Вырисовавшаяся шестизначная сумма приводила ее в восторг.

Лишь лезвие ножа, направленное прямо на нее, отрезвило Ци Цзинцзин.

Ли Цзяньго заставил Ци Цзинцзин прийти на заброшку – бывшую кирпичную мануфактуру, – где приказал ей открыть кошелек и отдать ему все деньги. У нее при себе оказалось всего лишь 800 юаней и простенькое недорогое колечко. Ли Цзяньго ожидал большего. Не желая мириться с тщательно спланированным, но не удавшимся ограблением, он снова потребовал, чтобы девушка достала из своего кошелька все банковские карты и отдала ему.

Ли Цзяньго действительно умел заговаривать зубы. Они с Ци Цзинцзин проговорили остаток вечера и ночи. Он угрозами и посулами, кнутом и пряником пытался убедиться, что ПИН-код, который сказала ему девушка, верный.

Узнав, что на карте лежит около двадцати-тридцати тысяч юаней, Ли Цзяньго не мог сдержать восторга. Самые большие деньги, которые он когда-либо держал в руках, были порядка восьми тысяч юаней, которые ему давали родители на оплату обучения.

Забрав у девушки все деньги, он захотел изнасиловать ее. Но Ци Цзинцзин даже не позволяла приблизиться к себе. «Какая целомудренность! Смерть лучше бесчестия? Зачем так яростно сопротивляться? Ты спокойно отдала мне так много денег, но не готова отдать себя?»

– Только через мой труп, – ответила ему Ци Цзинцзин.

Ли Цзяньго посмотрел сквозь старое окно на звездное небо, достал из рюкзака пачку печенья и бросил ее Ци Цзинцзин. Он не любил агрессивные методы, поэтому у него появился план.

– Деньги ты мне отдала, поэтому я тебя отпущу, – сказал Ли Цзяньго.

Надежда заставила девушку вскочить и тут же последовать по тропинке вдоль дороги за похитителем прямо на кладбище. Она даже не заметила, что не взяла свою сумку. Девушка не ожидала, что Ли Цзяньго притащит ее в такое пугающее место. Куда ни глянь, повсюду были одни могилы, и только изредка покрикивали незнакомые птицы.

– Я заблудился… – Ли Цзяньго продолжал демонстрировать свое невероятное актерское мастерство, проводив девушку до могилы собственного прадеда.

– Что же мне делать? – Задрожав, Ци Цзинцзин обняла себя за плечи.

– Подожди меня здесь, я пойду осмотрюсь. – Ли Цзяньго собирался заставить ее вести себя послушно.

– Нет, я боюсь, – ответила Ци Цзинцзин. – Давай вернемся обратно?

– Я не помню, как возвращаться, – соврал Ли Цзяньго. – Лучше переночуем здесь, а на рассвете уйдем.

Ци Цзинцзин осмотрелась. Все вокруг сплошных надгробий поросло бурьяном. Тревожный пейзаж не менялся, куда ни глянь, поэтому испуганная девушка не раздумывая согласилась на предложение грабителя. Сейчас она больше всего боялась остаться одна.

– А если, когда я усну, ты сбежишь и настучишь на меня в полицию? – продолжил Ли Цзяньго. – Я должен тебя связать, согласна? Обещаю, я буду спать рядом с тобой, никуда не уйду, не буду пугать, хорошо? Честное слово!

Ци Цзинцзин снова согласилась – она больше не могла критически мыслить. Послушно позволила связать себе руки и ноги. После чего Ли Цзяньго достал нож и со злобной насмешкой произнес:

– Но я не обещал, что не трону тебя.

Он разрезал одежду своей жертвы. Аромат девственной плоти и беззащитная поза девушки возбудили подлеца. Он начал стягивать штаны. В попытке защититься девушка сама не поняла, как сказала:

– Ты надел презерватив? У меня СПИД.

Сняв штаны до середины, Ли Цзяньго замер.

– Не веришь? Хочешь проверить? – Ци Цзинцзин держалась хладнокровно.

СПИД! Ли

– Мерзость, – сказала она, когда почувствовала, как что-то брызнуло на ее ступню.

– Кого ты назвала мерзким?

Ли Цзяньго был смущен и зол одновременно. Он достал из рюкзака веревку и накинул на шею Ци Цзинцзин. «Она в любом случае видела меня, к тому же у меня на бедре татуировка, а луна сегодня яркая, точно успела разглядеть… Она все равно заявит в полицию, и меня поймают. После ограбления нужно избавляться от свидетелей, в кино всегда так делают».

Ли Цзяньго сказал, что не хотел никого убивать, но в тот момент услышал голос в голове, который без устали твердил, что он должен это сделать, должен убить Ци Цзинцзин. Он дождался, когда девушка окончательно перестанет двигаться – честно говоря, она и прежде не могла активно сопротивляться, – после чего бросился наутек с места преступления, прихватив одежду девушки, которую потом выбросил где-то по дороге.

– Я боялся, что она не умерла, что вырвалась и погналась за мной, – признался Ли Цзяньго. – Надеялся, что голышом она меня не догонит.

– А ты разве не почувствовал, что ее дух следует за тобой? – решил я припугнуть его.

Ли Цзяньго в ужасе посмотрел на меня. Линь Тао скрестил руки на груди и нервно мял предплечья, покрывшиеся гусиной кожей. Все это время он стоял рядом, и ему тоже стало не по себе от моего вопроса.

– Она же соврала про СПИД? – взволнованно спросил Дабао.

Больше всего на свете судмедэксперты боятся трупов с острыми инфекционными заболеваниями. Если заразишься, то не докажешь, что получил производственную травму.

– Конечно, – ответил я. – Успокойся, все проверено – она была здорова. Просто воспользовалась уловкой, чтобы сохранить свою невинность. Но вместо этого потеряла жизнь… Надо признать, она не дурочка, но свела себя в могилу собственной визиткой.

– Погубил целую семью, – посетовал Линь Тао. – У нее остались мать с онкологией и отец, который перебивается случайными подработками… Как они теперь без нее?

– Правительство окажет им поддержку, – сказал Дабао. – Как же хорошо, что у меня нет визиток!

Дело № 6. Масляный цветок в колодце. Точка на карте: Юньтайская деревушка

Знай люди друг друга, они не стали бы ни поклоняться, ни ненавидеть.

Элберт Грин Хаббард

– В смысле бессимптомная?

– Очень многие люди являются носителями скрытых болезней. Обычно эти заболевания не опасны и протекают без ярко выраженной симптоматики, однако в случае острого обострения могут привести к летальному исходу. Чаще всего среди скрытых болезней оказываются цереброваскулярные заболевания. Например, если у человека в сосудах головного мозга образовалась аневризма, он, скорее всего, даже не заметит этого. Но стоит ему даже немного удариться головой или испытать серьезное перевозбуждение и стресс, то аневризма с большой вероятностью разорвется и человек умрет. Или вот еще: многие люди страдают от нарушений проводимости сердца, а после сильного эмоционального потрясения бывает, что развивается скрытое заболевание, которое в дальнейшем может привести к внезапной остановке сердца.

– Так какое заболевание было у моего бати?

– Нельзя считать, что у вашего отца была какая-то конкретная скрытая болезнь. У него была гипертония, ишемическая болезнь сердца третьей стадии и тромб.

– Он недавно проходил обследование; почему они сказали, что все хорошо?

Я взглянул на бланк клинического анализа крови, который был выдан сельской больницей на имя пожилого мужчины еще при жизни, и потерял дар речи.

– Он просто сдал анализ крови, даже ЭКГ не сделал – это даже с натяжкой не обследование, – ответил за меня Дабао.

– И что теперь? Вам не обследование, а мне – обследование! Хватит попусту трепать языками! Вы лучше скажите, расстреляют его или нет?

– Это решают органы общественной безопасности. – Мне потребовалось некоторое усилие, чтобы совладать с эмоциями. – Он умер от скрытой болезни, вероятно, обострившейся из-за эмоционального потрясения. Если человек умер из-за болезни, то к уголовной ответственности некого привлекать. Самое большее – обвинят в причинении смерти по неосторожности.

– С какой это стати он умер сам по себе? Я говорю, его убили!

– Всего существует четыре причины смерти человека: травма, асфиксия, интоксикация, болезнь. Мы досконально изучили тело вашего отца и исключили из возможных причин смерти травму, асфиксию и интоксикацию. Единственно, что подтвердилось, так это наличие смертельной болезни, от приступа которой он и скончался. Другими словами, результаты повторной экспертизы совпадают с первоначальным заключением городского бюро судебной экспертизы.

– Бред! У вас же, чиновников, так принято: рука руку моет? Все друг друга прикрываете… Травму, значит, исключили? А огромный синяк на его ноге что такое? Что, если не травма?!

Я украдкой сжал кулаки до хруста пальцев и, насколько это было в моих силах, мягко продолжил объяснять:

– Когда мы говорим «травма», то подразумеваем смертельное ранение – например, разрыв магистрального сосуда, повреждение жизненно важных органов; кроме того, некоторые физико-химические факторы также могут привести к смерти. Обычный синяк нельзя классифицировать даже как легкую микротравму, что уж говорить о смертельной ране… Этот синяк является лишь доказательством того, что у него произошел конфликт с кем-то, но не имеет никакого отношения к его гибели.

– Вот как вы дурите простой народ? «Каждое убийство должно быть раскрыто…» Чушь собачья, вашу мать!

– Это не убийство. Ваш отец умер из-за болезни.

– Нет, этот дурачок вам не верит; дурачок завтра поедет в Пекин и подаст прошение.

– Не надо. Разве мы не всё вам объяснили? – Начальник Хуан натянуто улыбнулся.

Я никогда не мог понять, какие есть законные основания для подачи ходатайства. Но сейчас органы общественной безопасности задействовали большинство полицейских для отработки прошений.

Я не боюсь никаких ходатайств и всеми силами пытался донести до человека, на какие факты опиралось наше заключение. Я всегда искренне надеюсь, что, после того как поделюсь с ними знаниями, они все поймут и остановят судебное разбирательство. Однако сколько жалоб удастся удовлетворить, терпеливо разжевывая железные аргументы?

Мне было противно смотреть на сволочь, сидящую перед собой, у которой вместо рта был помойный бак; но еще больше отвращения у меня вызывала милая улыбочка Хуана.

Называя этого человека сволочью, я нисколько не преувеличиваю. Его, брошенного собственными родителями, взял под крыло дедушка, который жил совсем один. Старик в одиночку пытался всеми силами поставить мальчишку на ноги. Тот вырос и начал

Если травма послужила причиной обострения болезни, которая потом привела к смерти человека, то виновник должен понести по меньшей мере гражданско-правовую ответственность. Безутешный наследник мог воспользоваться пресловутой юридической помощью, но понимал, что так потеряет крупную сумму денег. «Чем больше шумихи, тем больше наживы, будешь молчать – вообще ничегошеньки не получишь», – сказал он односельчанам. И те затаили на него злобу. Они верили, что местная полиция поставит его на место, но это привело к тому, что эта сволочь начала спекулировать в интернете: «Они все тут спелись, притесняли моего одинокого дедулю, еще бы, ведь их семья – властьимущие! А теперь продажная полиция закрывает глаза на убийство. Только посмотрите на эти фотографии, на нем же живого места не осталось, а Министерство общественной безопасности установило смерть от болезни… Подпишитесь и поддержите мое стремление быть достойным сыном для своего приемного отца, я это просто так не оставлю!» В результате этот пост собрал множество недовольных работой полиции. И зачем я только пытался что-то объяснять? Я ведь уже давно понял, что работа с жалобами населения вызывает только лишнее расстройство.

– Отец, то, как ты начал пресмыкаться, когда он сказал, что обратится в столицу, просто мерзко, – сказал я начальнику Хуану.

– А перед кем мне еще пресмыкаться, если не перед населением? Мы же служители народа, простым людям подчиняемся, – посмеялся над собой же начальник отряда. – Я недавно тоже намучился с соседскими историями. Не знаю, как они там ссорятся, но после один из них обычно умирает от обострения заболевания. Естественно, каждая семья подает ходатайство, а потом еще и меряется, кто больше компенсации получил.

– Это ужасно… Люди совсем с ума посходили. Не удивлюсь, если скоро нам придется расхлебывать еще больше убийств, – рассмеялся я.

Первым, кто прозвал меня «вороной», которая вечно «каркает», был именно Хуан, поэтому я решил проучить его своим коронным проклятием.

– Эй! Эй! – вскрикнул Хуан. – Я не могу разгрести эти бесконечные жалобы, а убийство я просто не вынесу… Я реально боюсь тебя. Пока ты не приехал в Юньтай, там никогда не происходило никаких убийств, а только ты приехал – у нас жмур.

Проезжая мимо юньтайского департамента уголовных дел, мы заметили, что полицейские вокруг как-то слишком активно суетятся.

– Что там стряслось? – спросил судмедэксперта Сяо Гао начальник Хуан.

– Командир, вы же постоянно на собраниях… Дежурная часть отправила приказ; был обнаружен труп, и есть вероятность, что это убийство, – сказал судмедэксперт Гао. – Мы как раз готовимся отправиться на место преступления… Точно! Вам же судмедэксперт Чэнь доложил по телефону.

– Сдаюсь, – грустно выдохнул Хуан. – Что я еще мог ожидать от этой вороны…

Я же, напротив, был в необъяснимом предвкушении:

– Я тоже поеду.

* * *

Это была деревня, где произошло одно из «юньтайских убийств». Когда мы подъехали, крестьяне уже вовсю начали судачить. Кто-то поговаривал, что в деревне завелась нечисть – призрак беснующейся девушки, а некоторые винили во всем фэншуй и считали, что именно из-за этого в деревне каждый год погибают люди. Были и те, кто паковал вещи и собирался переезжать.

Местом преступления оказался колодец, к которому вела укромная тропинка через поле за деревней. Несколько следователей обступили заявителя и брали показания.

Заявителя звали Цзе Ливэнь, он был худым и загорелым шестидесятилетним мужчиной. В данный момент он сидел на корточках за сигнальной лентой и молча курил.

– Не молчите, – просил следователь, – это же человеческая жизнь. Вы первый, кто обнаружил ее; расскажите, что увидели. Если будете молчать, как мы раскроем преступление?

Цзе Ливэнь поднял глаза на полицейских:

– В последнее время у меня одни неудачи, мать их… Кто, чтоб его черти взяли, убил человека и выбросил в мой колодец? Чтоб он на всю жизнь остался без потомства![31]

Колодец принадлежал семье Цзе, и пару дней назад Цзе Ливэнь как раз орошал поля водой из него. Сегодня с первыми петухами он, как обычно, отправился в поле и собирался набрать ведро колодезной воды, но у него ничего не получалось – ведро не тонуло. Раньше такого никогда не происходило, поэтому Цзе Ливэнь заподозрил какую-то проблему. Он заглянул в тускло освещенный утренним солнцем колодец – внутри как будто что-то лежало.

«Какой поганец бросает вещи в чужой колодец?» – думал Цзе Ливэнь.

Ничего не поделаешь, он временно отбросил идею о поливе и приступил к полевым работам. Когда солнце взошло и стало светло, вспомнил о колодце. На дне виднелись стебли соломы.

«Мать твою за ногу», – выругался Цзе Ливэнь. Чей же это ребенок нахулиганил? Весь стог сена, стоявший рядом с полем, оказался в колодце его семьи. Старичку пришлось попотеть, чтобы достать его. Колодец был очень глубокий, при этом диаметром с ширину плеч, поэтому очистить его было совсем не просто. Больше одиннадцати часов он орудовал то лопатой, то ведром – и наконец вычистил колодец.

Задыхаясь, Цзе Ливэнь уселся рядом и закурил сигарету, мысленно проклиная восемнадцать поколений родственников хулигана, а потом пытался припомнить, не обижал ли он кого-то в последнее время. Снова взял ведро, чтобы набрать воды. Его взгляд упал на что-то, отчего он сильно испугался и попятился назад. Старичок не мог понять, как это что-то оказалось в колодце, если он его только что вычистил?

Цзе Ливэнь подобрал длинную палку у дороги и дрожащими руками опустил ее в колодец, чтобы поддеть предмет. В воде показалось что-то темное и тяжелое, а потом поверхность воды словно закрылась пятном машинного масла.

«Ох, неужто дохлая кошка или собака?» Цзе Ливэнь обманывал себя, надеясь на лучшее. На самом деле он прекрасно понимал, что это не кошка и не собака – они не бывают таких больших размеров.

Палкой Цзе Ливэнь надавил на плавающий предмет, потопив его; тот медленно всплыл на поверхность воды и перевернулся. Старичок увидел две человеческие ступни.

* * *

– Когда вы в последний раз брали воду из колодца? – спросил следователь.

– Точно не помню, – ответил Цзе Ливэнь, – вроде позавчера или позапозавчера.

– Получается, вчера вы не пользовались колодцем? Не замечали ничего необычного?

– Нет, все было как и всегда.

Поразмыслив, следователь не придумал, что еще можно спросить. Он обернулся ко мне:

– Начальник Цинь, нужно ли оцепить место происшествия?

– Конечно, – закивал я, прыгая на одной ноге в попытке натянуть бахилы. Мне приходилось частенько практиковать «золотого петуха»

– Мы всё вокруг осмотрели, – сказал техник-криминалист. – Повсюду куча отпечатков подошв, но все принадлежат либо заявителю, либо нашим ребятам. В целом нет никакой надежды, найти вещественные доказательства было практически невозможно.

Я помотал головой:

– Все равно нужно оцепить. А еще вон там, где куча соломы. Причем оберегать очень внимательно! Линь Тао чуть позже поможет вам.

Надев бахилы, я оперся на край колодца и заглянул внутрь. Труп, похоже, снова ушел на дно. Даже под ослепительно яркими лучами солнца темные глубины колодца скрывали всё.

– Как ваш Цзе Ливэнь что-то там разглядел? – удивился я. – Ничего не вижу.

– Это… а труп еще не выловили? – спросил Дабао. – Как вы поняли, что это убийство, если даже тела не видели? Разве человек не может сам упасть в колодец?

– Ерунду говоришь, – возразил я. – Предположим, это самоубийство или кто-то случайно свалился туда; а солому, значит, в колодец набросал, по-твоему, призрак?

– А-а-а! – Дабао обхватил себя за предплечья. – Зачем говоришь такие ужасы? Я имею в виду, может, сначала человек упал в колодец, а потом мимо проходил малыш-плохиш, который затолкал солому в колодец…

– Звучит бредово. – Я все еще вглядывался в колодезную воду, постоянно меняя угол обзора, но так ничего и не смог разглядеть.

– Интересно получается, – начал начальник Хуан. – Как ни крути, если здесь ворона, значит, кто бы что ни говорил, а точно произошло убийство.

Я с недовольным лицом посмотрел на руководителя отряда, поднял палку, которой недавно пользовался Цзы Ливэнь, и ткнул ею в колодец. Там точно что-то было. Я снова получше осмотрел колодезное отверстие, но ничего подозрительного не обнаружил.

– Доставайте. – Я бросил палку и хлопнул в ладоши.

Услышав мой оклик, Хуан подозвал полицейских, выдал им удочки и веревки, и работа закипела.

– У вас же вроде есть какая-то удивительная машина для драгирования… – Я сильно удивился, что, вопреки всем ожиданиям, полицейские решили воспользоваться доисторическими технологиями.

– Драга разрушит колодец, – ответил начальник Хуан. – Если есть способ не разрушать, то лучше так и сделать.

Похоже, жалобы населения вконец достали его, и теперь он старался действовать настолько аккуратно, насколько это было возможно.

– По-моему, как ни старайся, а колодец все равно не выдержит…

Командир Хуан пристально посмотрел на меня:

– Эй! Я тебя умоляю, бога ради…

Окружившие колодец полицейские кричали друг другу: «Эй, эй, эй, левее, левее, еще левее, осторожно-осторожно, надевай, затягивай, затягивай…» Пока они прыгали на одном месте, прошло более получаса; наконец, они начали вытягивать тело.

Я поднялся с травы и подошел поближе к колодцу. Труп успешно подняли, и полицейские уложили его на своевременно расстеленную клеенку. С тела продолжала стекать вода.

– Ого! Тело не раздутое и не мумифицированное, ну и ну! – разговаривал сам с собой Дабао.

Это был труп крупного мужчины с голым торсом, одетый только в пижамные штаны. Верхняя часть пижамы – рубашка с длинными рукавами – была обмотана и обвязана жгутом вокруг шеи. Низ рубашки полностью закрывал грудную клетку трупа, но на голом животе все еще не появились трупные пятна.

Теплопроводность воды в сто раз превышает теплопроводность воздуха, однако температура грунтовых вод достаточно низкая, поэтому способ определения времени смерти по температуре тела не может быть достоверным. Труп выглядел достаточно свежим.

– Трупное окоченение уже ослабло, трупные пятна вошли в состояние имбибиции, при нажатии не бледнеют. Сегодня восемнадцатое число? Он точно мертв больше двадцати четырех часов, но меньше сорока восьми. – Я осмотрелся по сторонам: – Тут открытое пространство, переносить труп опасно, преступник наверняка действовал под покровом ночи. Он сбросил труп в колодец предположительно в ночь с шестнадцатого на семнадцатое число.

– Первое впечатление не может быть обманчивым, – Дабао сдвинул очки на переносицу и аккуратно приподнял конец рубашки с груди. – Почему ты так уверен, что его убили? Рубашка, конечно, вызывает подозрения, но он же мог быть просто психически больным человеком. Он мог же сам обвязать вокруг своей шеи рубашку, сброситься в колодец, а рубашка в воде сама так задралась?

Я помотал головой:

– Ты чего? Повнимательнее в следующий раз… Взгляни на его плечи.

У погибшего на обоих плечах в дельтовидной области были глубокие повреждения, доходящие до подкожного жира. По форме они были похожи на ссадины, но пораженная поверхность была серо-желтого цвета – это обнажались широкие участки жировой ткани. На поверхности воды в колодце было маслянистое пятно – вероятно, жидкость вытекла из этих ран. Судмедэксперты называют подобные ранения «посмертными», то есть они появились на теле человека уже после его смерти. Для судебного медика совсем не сложно определить, когда были нанесены травмы: при жизни или после смерти. Если ранения нанесены посмертно, то отсутствует кровотечение, а вместо него вытекает гнилостная жидкость. Кроме того, когда на теле человека появляется рана, происходит разрыв мелких сосудов и, соответственно, кровотечение. Таким образом бо́льшая часть раны окрашивается красным.

– Раз уж на теле есть посмертные раны, значит, их нанес убийца, который потом выбросил тело в колодец, – сказал я.

Дабао безмолвно открыл рот. Я знал, что он сомневается, могли ли раны появиться во время того, как полицейские вылавливали труп. Потертости имели отслойки полнослойных кожных лоскутков. Если лоскуты подняты в одном направлении, значит, сила была применена в этом же направлении. Кожные лоскуты на ссадинах трупа были направлены вниз. Другими словами, травма шла от плеча к руке, что соответствует движению вниз головой по колодцу. Если б ссадины появились во время вытаскивания трупа, то лоскуты были направлены от руки к плечу, то есть в противоположном направлении.

– Подожди немного, потом на вскрытии мы сможем дополнительно оценить разницу между признаками смерти от утопления и утопления после смерти, – добавил я.

Следователь подвел Цзе Ливэня к трупу:

– Вы знаете этого человека?

Тот мельком глянул на труп, после чего его вырвало.

– Да, это старина Цзюнь…

Цзе Ливэнь и Цзе Лицзюнь – односельчане, одногодки, однофамильцы, и, если пытаться раскапывать их общие корни, пришлось бы копать до начала времен Китайской Республики.

– Где он живет? – Я сразу же приободрился, ведь личность трупа уже была установлена.

– Я отведу вас, – предложил Цзе Ливэнь.

Сотрудники упаковали тело в мешок для трупов и отправили в морг. Мы отдали приказ полицейским сторожить место преступления до приезда криминалистов из областного управления, которые потом снова осмотрят пространство у колодца.

Цзе Ливэнь вел нас по сельской тропинке в северном направлении чуть больше десяти минут, пока мы не пришли к старому обветшалому кирпичному домишке.

– Вот тут, – сказал старичок.

Полиция тут же

По дому было видно, что его хозяин беден как церковная мышь: ничего ценного. В доме была единственная кровать-нары, заваленная постельным бельем и одеждой. Похоже, погибший при жизни был неряхой.

Махровое покрывало на кровати было расправлено, перед ней стояла пара шлепок. На земляном полу то тут, то там валялись бычки. Напротив кровати стоял квадратный стол с двумя стульями, на котором стояла доска для сянци[33].

– Судя по постельному белью и положению тапочек, на мужчину напали, когда он собирался отходить ко сну, – сказал я. – Тут куча окурков, нужно собрать все и немедленно провести анализ ДНК.

Дабао был из тех людей, которые по чуть-чуть разбирались во всем, а уж если дело касалось азартных игр, тут этот парень был докой. Он уставился на игровую доску, стоявшую на столе, и через какое-то время произнес:

– Да-а, оба играли так себе… Красные поставили черным мат.

Поскольку пол в помещении был земляной, то искать какие-либо отпечатки было бессмысленно, однако от кровати до двери тянулась широкая борозда, ровно посередине которой было несколько небольших разрывов.

– Тут тащили тело. – Рулеткой я измерил ширину основной борозды, после чего указал на две еле заметные бороздки по бокам: – А тут были его руки.

– Угу, согласен, – согласился фотограф-криминалист.

– Если есть след от перетаскивания, – продолжил я, – значит, преступник был один. Вдвоем было бы проще поднять тело.

Начальник Хуан показал мне большой палец:

– С количеством преступников определились, круто!

След вел из дома наружу и исчезал сразу за порогом входной двери. Я обошел вокруг дома в поисках каких-нибудь улик, но не нашел ничего стоящего внимания.

– Продолжайте искать, – обратился я к главному следователю. – Нам нужно провести вскрытие. Расследование должно продолжаться; встретимся через три часа в следственно-оперативной группе.

Труп весил 90 килограммов. Мы с Дабао и судмедэкспертом Гао чуть не надорвались, пока укладывали труп на секционный стол.

– Ого! Его задушили, – сказал Дабао.

На веках погибшего были обширные кровоподтеки, ногти на руках и ногах посинели, а на слизистой губ имелись кровавые ранки. Данные признаки указывали на то, что кто-то перекрыл жертве ротовую и носовую полость.

Хотя причину смерти мы уже определили, вскрытие все равно нужно было провести. Во-первых, нужно найти еще больше оснований для установления смерти от удушья. Во-вторых, причина смерти должна быть единственной – другими словами говоря, все остальные возможные причины смерти должны быть исключены, а если сделать этого не получится, придется объяснить общую причину. Например, удар тупым предметом может привести к черепно-мозговой травме, при этом если был поврежден крупный сосуд, то обильное кровотечение также станет дополнительной причиной смерти. В случае когда непонятно, что послужило главной причиной смерти, необходимо в заключении указать сразу обе. Если эти две травмы были нанесены не одним человеком, тогда в убийстве обвинят двоих.

В данном деле мы должны исключить вероятность утопления, потому что утопление – это тоже смерть от удушья, признаки которой схожи с удушением путем перекрытия дыхательных путей.

Пока Дабао проводил обычный осмотр, у меня родился жгучий интерес к соломенной веревке на шее трупа. Она была дважды обвязана вокруг шеи и намертво затянута на трахее, а оставшийся конец в 20 сантиметров свободно болтался. Веревку отделяла от кожи ночная рубашка, с которой все еще капала вода.

– Как думаешь, Дабао, для чего используют такие веревки? – спросил я.

– Веревки? Естественно, чтобы что-то связать. Такие веревки используют все, люди сами их плетут, – ответил Дабао.

– Понятное дело, зачем в принципе нужны веревки, но я тебя спрашиваю, для чего она на трупе.

Дабао подумал и сказал:

– Его, наверное, задушили этой веревкой?

Я перерезал веревку в месте, где не было узла, снял ее и рубашку, после чего снова спросил Дабао:

– Ты видишь на коже четкую странгуляционную борозду – но, приглядись, без прижизненных реакций.

Дабао закивал:

– Верно, веревку надели после смерти. Может, убийца пытался как-то «одеть» его?

Я помотал головой:

– Нет. Одним из первых признаков смерти является снижение тонуса мышц, а значит, одеть труп было проще простого. Когда старики умирают, семья старается уложиться в несколько часов, чтобы надеть на покойного саван, поскольку потом, когда начнется процесс трупного окоченения, это будет сделать значительно сложнее. У преступника не было никакой необходимости кое-как удержать с помощью веревки одежду на трупе. Да и вообще, разве похоже, что он одет? Может, это тоже какой-то обряд?

В последнее время я слишком много внимания уделял обычаям.

– Ничего подобного не слышал, – ответил Дабао.

Я вернул рубашку и веревку на первоначальное место:

– Преступник подвязал передний край рубашки, выпустив только пару сантиметров, закрывающих грудь, а сзади оставил целых двадцать сантиметров. Выглядит подозрительно – никто не стал бы так необычно привязывать одежду к телу.

– Знаю… – Дабао начал моделировать ситуацию: – Сначала рубашка плотно закрывала голову погибшему, но Цзе Ливэнь пошевелил труп в воде, а потом еще и мы начали его доставать из колодца… В общем, как мы сейчас видим, один край рубашки выскользнул из-под веревки.

Мы дали друг другу «пять».

– Как я и думал! – сказал я.

– Тогда приступим к вскрытию? – предложил Дабао.

Я кивнул:

– Эта веревка должна была не только держать рубашку. – Рулеткой я измерил длину окружности веревки, а потом и шеи трупа: – Длина окружности веревки превышает длину окружности шеи на два сантиметра. Даже с подсунутой рубашкой все еще остается слишком большая разница.

– Неудивительно, – ответил Дабао. – Жертва уже была мертва, поэтому убийце не нужно было туго затягивать веревку. Еще раз повторюсь: один край рубашки выскользнул из-под веревки – очевидно, ее слабо затянули.

Я пристально посмотрел на Дабао:

– А почему тогда на шее такая глубокая борозда?

– Верно… – Дабао задумался. – Не мог же труп похудеть?

Я наградил его разочарованным взглядом:

– Если брать во внимание эти две детали, тогда появляются две основные причины, почему убийца обвязал шею жертвы веревкой. Первая – он взял на месте преступления рубашку, обмотал ею голову погибшего и закрепил веревкой. Вторая – к свободному длинному краю веревки преступник привязал предмет, который должен был потопить труп и не дать ему выплыть наружу, но слабая соломенная веревка не выдержала вес трупа и оборвалась.

Договорив, я показал кусок веревки, конец которой был неровным, что бывает, когда ее разрывают, а не отрезают.

– Конец шершавый, необработанный – значит, веревку рвали. Но люди чаще используют нож, чтобы отрезать веревку, голыми руками рвать несподручно.

– Значит, в

Я согласно кивнул.

Мой коллега вдруг расхохотался:

– А ты действительно накаркал! Теперь придется раскапывать колодец… Бедный мужик!

* * *

Во время вскрытия мы обнаружили кровоподтеки во внутренних органах жертвы. В верхней части сердца располагался источник кровотечения, также имело место кровоизлияние в каменистой области височной кости. Однако жидкости в желудке не было, а легкие не имели признаков отека. Погибший задохнулся, но не утонул. Из-за ранок на его губах можно было с уверенностью полагать, что старичка задушили, прижав что-то к его рту и носу.

В желудке погибшего не было остатков пищи, поэтому, опираясь на состояние трупных пятен и окоченения, мы пришли к выводу, что мужчина умер 16 июля примерно через шесть часов после ужина. На плечах и спине убитого были множественные посмертные царапины, которые пересекались между собой. Некоторые имели направление от талии к шее и, вероятно, появились из-за того, что убийца тащил труп жертвы за ноги. А другие – от шеи к пояснице; они, скорее всего, образовались, когда полицейские вытаскивали труп из колодца.

– Обычно, когда человеку перекрывают дыхательные пути, он активно сопротивляется, отчего появляются отчетливые травмы удерживания и сопротивления, – я разрезал суставы на всех четырех конечностях старичка, – но на теле нет никаких признаков борьбы.

Дабао помотал головой:

– Нет, есть. – Он сделал разрез на коже в зоне верхней передней подвздошной кости. – Убийца оседлал жертву и удушил. В таком положении у старичка не было возможности сопротивляться, значит, преступник был значительно сильнее своего соперника.

Я снова и снова рассматривал высокого и крупного мужчину на секционном столе, молча качая головой.

Закончив с телом, мы сразу же отправились к следственно-оперативной группе – и успели прямо к началу ее заседания. Начальник Хуан уступил первое слово судмедэкспертам, чтобы ввести всех присутствующих в курс дела.

– Мы предполагаем, – начал я, – что убийца напал на жертву во сне, сел на него верхом и перекрыл дыхательные пути, в результате чего мужчина умер от механической асфиксии. Смерть наступила шестнадцатого июля примерно через шесть часов после ужина. После убийства преступник замотал рубашкой голову жертвы, а затем подвязал ее бечевкой, чтобы крепче держалась. Мы считаем, что подобные действия мог совершить кто-то, с кем погибший был хорошо знаком. Обычно лицо жертвы закрывают именно те, кто знал ее лично, – это защитная реакция.

Начальник Хуан кивнул:

– Я же говорил, что он ворона. Мы со стариной Цинем только недавно обсуждали соседские конфликты, которых стало что-то чересчур много, и шутили, что скоро кто-нибудь кого-нибудь прикончит – и вот нате вам, убийство…

– Эта… ворона все еще здесь, – засмеялся Дабао. – Ко всему прочему, мы полагаем, что труп был привязан бечевкой к какому-то предмету, который должен был его потопить, но веревка не выдержала напряжения и оборвалась. Думаю, этот предмет все еще лежит на дне колодца, поэтому нам придется его раскопать.

– Ну, саму ворону я не боюсь, – с довольной улыбкой ответил начальник Хуан и кивнул следователю. Тот открыл блокнот:

– Погибший Цзе Лицзюнь, шестьдесят один год, семьи нет. Жены никогда не было, но имелась приемная дочь. Во время работы в другом городе она повстречала мужчину, они уже поженились и живут в провинции Хубэй. По словам соседей, ее уже целый год не было дома. Кроме нее, у погибшего был старший брат Цзе Лиго, они живут в полукилометре друг от друга, но особо не общались. Зато сноха Цзе Лиго относилась к Цзе Лицзюню по-доброму и каждый день заносила ему еду.

– А? Жена племянника? Они же не имели какую-то особую связь? – беспардонно перебил следователя Дабао.

Следователь помотал головой:

– Нет. Дознание показало, что его племянник и невестка с особым почтением относятся к старшим. Но деревенские судачат, что она помогала ему ради наследства, хотела, чтобы он отписал все ей…

– Кругом сплетни… – Я вздохнул. – Сейчас даже преданным сыном быть плохо.

– Есть причина, по которой командир Хуан не боится вороны, – загадочно усмехнулся следователь.

– Ну же, говори, умираю от любопытства, – настойчиво торопил я.

– Так вот, – начал следователь, – племянника Цзе Лицзюня зовут Цзе Маомао, а невестку – Лю Цуйхуа. Они очень ответственно подходили к заботе о здоровье Цзе Лицзюня. Лю Цуйхуа обеспечивала его постоянным трехразовым питанием, а Цзе Маомао содержал финансово. У Цзе Лицзюня дома хранятся целые запасы продовольствия, а на его банковском счете находятся все деньги, которые зарабатывал Цзе Маомао, за исключением тех, что тот тратил на жизнь.

– А дальше-то что? – Меня не очень интересовали эти обстоятельства жизни погибшего.

– Шестнадцатого июля около шести вечера Лю Цуйхуа принесла старику ужин. Через полчаса она вернулась за посудой и увидела, как Цзе Лицзюнь раскладывает доску для сянци. Он сказал ей, что вечером здесь произойдет великая битва в несколько партий. Это совпадает с умозаключениями, принятыми нами на месте преступления. Дознание также подтвердило, что Цзе Лицзюнь два года учился играть в сянцы и все еще имел большой интерес к ним.

– Он не сказал, с кем будет играть? – торопил я.

– Не торопитесь, я все расскажу, – ответил главный следователь. – Лю Цуйхуа знала нескольких стариков в деревне, которые играли в сянци и часто вечерами сидели у Цзе Лицзюня, поэтому она не спросила, кто придет, – просто забрала тарелки и ушла домой. Утром семнадцатого числа она снова пришла к старику с завтраком. Кровать была заправлена, в доме все было как обычно, но куда-то пропал сам старик.

– Кстати, Цзе Лицзюнь обычно не запирал дверь на ночь?

– Замки на его дверях не работают. Он одинокий пожилой человек, живущий в ужасающей нищете, ни один вор не позарился бы…

Я кивнул, давая понять, что вопросы закончились и можно продолжать.

– Пару дней назад Цзе Лицзюнь жаловался Лю Цуйхуа, что его дочка вышла замуж, а он так ни разу не приехал погостить, посмотреть на ее новый дом, поэтому планировал в скором времени съездить в Хубэй. Старикан был своего рода сумасбродным человеком – что в голову взбредет, то и делает. Потому Лю Цуйхуа подумала, что старик проснулся, вспомнил о дочери и поехал в Хубэй. Она все ворчала, что дед никогда не здоровался и не говорил, когда уходит, ей было жалко впустую сделанный завтрак. Тогда у Люй Цуйхуа не было других мыслей по поводу пропажи родственника.

– Вы всё еще не сказали, кто играл вместе с ним в сянци… – Я был недоволен кульминацией рассказа следователя.

– Как раз собирался сказать. – Мое нетерпение веселило всех вокруг. – Лаборанты собрали окурки с места

– А! Вот оно как! – Я хлопнул ладонью по столу. – Теперь Цзе Ливэнь – главный подозреваемый, а значит, нас не будут терзать муки совести, если мы раскопаем его колодец.

Начальник Хуан улыбнулся и кивнул.

– А где был окурок? – спросил Дабао.

Следователь включил ноутбук с фотографиями вещественных доказательств, нашел фотографию с места преступления, сверился с записями, после чего сказал:

– Этот, с внешней боковой стороны скамейки.

– Другими словами, с той стороны, где ходили черные… – Дабао с прищуром посмотрел на фотографию. – Тогда все ясно! Красные поставили мат черным – значит, Цзе Лицзюнь в этой партии победил Цзе Ливэня, а тот в порыве злости напал на своего соперника и убил его.

– У меня тоже появились подобные подозрения, – сказал судмедэксперт Гао. – Он сказал, что после того, как достал солому, сразу же увидел труп, но я долго всматривался в воду и не смог ничего разглядеть.

– Кто его знает, – ответил я. – Я тоже обдумывал этот вопрос. Возможно, свет падал и преломлялся как-то по-особенному, а мы прибыли позже, поэтому ничего и не увидели…

– Сам бьет, сам и караул кричит, – предположил Дабао. – Далекий бросит, ближний скроет. Цзе Ливэнь на своей земле знает каждый уголок, поэтому прекрасно понимал, что спрятать тело он может только в колодце. После того как он бросил тело в колодец, испугался, что прохожие могут случайно заметить труп, поэтому и завалил его соломой. Через два дня ему стало тревожно, поэтому он подумал, что если сам вызовет полицию, то сотрудники не подумают на него.

Дабао закончил свою реконструкцию и получил одобрительный кивок от руководителя Хуана.

– Правда, кое-что не сходится, – заметил он. – Мы пришли к выводу, что нападавший превосходил погибшего по силе, а Цзе Ливэнь худощавый низенький старикашка.

– Кто это сказал, что убийца – силач? Я не согласен, – отозвался Линь Тао из угла кабинета. Черт его знает когда, но он уже успел осмотреть место происшествия. – В доме Цзе Лицзюня я заметил четкий след перетаскивания трупа. На теле, наверное, было много царапин?

Я кивнул:

– Много.

– По следу видно, что преступник делал передышку каждые пару метров. – Линь Тао указал пальцем на пустоты, образовавшиеся на следе: – Такие пробелы появляются, если остановить движущийся предмет. Получается, убийце было не так уж просто перетащить труп старика, и он не отличается особой физической силой.

– Но во время вскрытия мы установили, что погибший не оказывал особого сопротивления перед смертью, – напомнил Дабао. – Подкожные слои в зоне суставов без повреждений.

Я молча полистал фотографии и остановился на той, где была запечатлена кровать убитого:

– В конце концов и это можно обосновать. Если убийца напал на спящего, то погибший, скорее всего, был накрыт этим махровым одеялом. В это время кто-то сел на него сверху – и одеяло сковало движение погибшего, превратившись в своего рода путы. Если человек не может пошевелить руками, он не в состоянии сопротивляться. Такие путы воздействуют на большую площадь – всю плечевую часть руки, – при этом сила воздействия невелика, и, естественно, никаких следов сопротивления не осталось.

Все время, что я рассказывал, Дабао одобрительно кивал.

– Раз уж ни у кого нет возражений, – произнес начальник Хуан, – следует задержать Цзе Ливэня, а техническая группа займется раскапыванием колодца.

* * *

Разрывать колодец – задачка, требующая особой сноровки. Пока мы просто стояли рядом, не понимая, с чего начать, какие-то находчивые полицейские пригласили буровую бригаду, которая привезла с собой специальный шахтный фонарь и экскаватор. Она в два счета вырыла землю вокруг колодца, а вскоре и от кирпичного каркаса ничего не осталось. Оголовок вдруг показался мне намного больше, чем выглядел на самом деле. Время шло как в замедленной съемке; ковш опускался внутрь колодца, доставая весь хлам, который скопился там за это время.

Наше настроение поднималось и падало вместе с ревом дизельного мотора. Каждый раз, когда ковш машины опускался в колодец, мы по-детски надеялись, что он зацепит что-нибудь стоящее, но каждый раз, когда наши глаза видели ничем не примечательный хлам, мы разочаровывались. Примерно полтора часа мы провели на эмоциональных качелях, надеясь и тут же теряя эту самую надежду; но бригада не сдавалась, а молча делала свое дело.

Наконец под наши бурные радостные возгласы ковш достал что-то черное. Я, быстро надев перчатки, схватил это. Больше десятка фонарей направили свой свет на мои руки, я даже почувствовал себя звездой в ярком отблеске софитов.

В руках у меня был очень тяжелый и туго завязанный полиэтиленовый пакет.

– Как-то странно… По идее, пластиковые пакеты не пропускают воду. Как она попала внутрь? – удивился Линь Тао.

Я повертел в руках мешок:

– Смотри, здесь куча крохотных дырочек.

Поверхность пакета действительно была покрыта небольшими отверстиями, из которых все еще сочились тонкие струйки воды. Было понятно, что их прокололи намеренно.

Я медленно приоткрыл пакет и увидел внутри камни. Наши предположения оказались верными – это был самодельный балласт для трупа.

– Ты был прав, – сказал Дабао, – на дне правда оказался балласт. Но я не понимаю, что нам с того, что он там был? Просто угробили целый день.

– Ничего мы не угробили, – вступился Линь Тао. – Не везде есть цементный камень. Обычно его много на стройке, но в поле вряд ли найдется хотя бы один.

Я кивнул:

– Убийца, когда искал способ потопить труп, наверняка выбирал из подручных материалов. Поэтому, я думаю, прежде чем избавиться от тела, он потратил еще какое-то время на подготовку в безопасном месте, где поблизости была стройка, либо дороги, либо дома; в крайнем случае строительный магазин.

– Рядом с домом Цзе Ливэня нет какого-нибудь строящегося здания или дороги? – спросил я.

Следователь сначала помотал головой, а потом быстро-быстро закивал:

– Рядом с Цзе Ливэнем нет, а вот в трехстах метрах от дома погибшего строится дом. Мы, когда шли до места происшествия, проходили мимо груды камней.

– Похоже, безопасным местом для приготовлений было само место преступления, – сказал Дабао.

– Колодец находится к югу от дома погибшего, а та стройка – к северу… – Я мотал головой. – Это какое-то лишнее блуждание, ему было совсем не по пути.

– Чего ты уперся? – усмехнулся Дабао. – Сначала надо посмотреть, к чему приведет допрос.

* * *

Допрос не имел успеха настолько, насколько это было возможно. Цзе Ливэнь после задержания сильно нервничал.

– Черт побери, пока вы здесь надо мной издеваетесь, преступник безнаказанно расхаживает по улицам! Горе мне, дураку: в колодец скинули труп, а теперь вот еще и

Я вышел из комнаты для допросов, зная, что оперативная группа в данный момент совсем упала духом.

Как и ожидалось, стоило мне только приоткрыть дверь, как начальник Хуан тут же сказал:

– Есть вероятность, что мы ошиблись, но особых доказательств нет, поэтому пока не решаемся выпустить Цзе Ливэня из-под ареста. Он подтвердил, что тем вечером играл в сянцы с погибшим, но утверждает, что уже в десять часов вернулся домой и лег спать. По результатам дознания, его поведение никак не изменилось, всё по-старому.

– Мне тоже кажется, что на убийцу он не похож, – поддержал я. – Думается, мы упускаем что-то важное. Если убийство произошло из-за проигрыша в порыве ярости, тогда это было бы сразу же после игры. Но мы недавно выяснили, что на старика напали, пока он спал. Преступник тихонько пробрался в дом и стремительно накинулся на свою жертву. Убийства в состоянии аффекта происходят иначе, так что я совершенно точно уверен, что мы ошиблись. В любом случае сегодня вечером нужно отпустить Цзе Ливэня, а завтра на рассвете снова приступим к работе.

Цзе Ливэнь не захотел уходить из полицейского участка – он улегся перед входом и устроил сцену:

– Я не уйду! Вы меня за просто так повязали, теперь я от вас так просто не отвяжусь! Я требую компенсации! За моральный ущерб! За клевету! С места не сдвинусь, пока не заплатите!

– Это моя вина… – Дабао совсем повесил нос.

Я похлопал его по плечу:

– Держи хвост пистолетом. Дело более-менее ясное, нужно верить!

Хоть я и сказал так, самого меня истерика Цзе Ливэня выбила из колеи. Мы молча вернулись в гостиницу. Я включил ноутбук и начал шерстить фотографии с места преступления и вскрытия. Просмотрел все фотографии несколько раз, но каждый раз мое внимание привлекал тот черный полиэтиленовый пакет. Мне казалось, что где-то я его уже видел, но не мог вспомнить, где именно. Я почувствовал тяжесть в теле, скорее всего, из-за усталости, упал на кровать и очень быстро погрузился в мир сновидений.

Кажется, мне снилось, как мой дедушка ведет меня маленького за ручку на рынок за покупками. В детстве я больше всего любил острый соевый творог «мапо тофу по-сычуаньски», который готовил мой дедушка, поэтому я капризничал и просил приготовить мапо тофу. Дедушка привел меня к сырной лавке и попросил у продавца кусочек тофу. Тот потянул черный пакет, в котором был кусочек тофу. Пока мы несли пакет домой, то через его дырочки наружу выходила вода, в которой обычно хранили тофу…

Точно! Упаковка тофу!

Я вскочил с кровати – на часах было почти восемь утра – и одним прыжком добрался до ванной, чтобы умыться. Линь Тао, вставший раньше меня, как раз принимал душ.

– Эй, эй! – заворчал он. – Я тут как бы моюсь, ничего?

– Чего я там не видел? – ответил я. – Не боись, красавица, никому здесь твои прелести не интересны… Не дури мне голову, нужно быстро умыться и спешить к следственной группе.

– Я вообще-то туда же собираюсь… Мне вчера стало интересно, сколько же силы нужно, чтобы столько соломы в колодец запихать. Один человек не в состоянии столько перенести; вероятно, у убийцы было транспортное средство… Кстати, а у тебя что? – Линь Тао продолжал намыливаться гелем для душа.

Со щеткой во рту я невнятно ответил:

– Труп перенесли на несколько километров; конечно же, должно было быть какое-то транспортное средство.

– Хе-хе, я владею особым искусством, но пока не скажу тебе… – Линь Тао держал интригу. – Я схожу на место преступления и принесу тебе весомое доказательство, тогда все и поведаю. Лучше расскажи, что ты там понял?

– Скажи, для чего в том черном пакете были проделаны дырки? – спросил я.

– Понятия не имею. Неужто убийца настолько дурак, что подумал: если внутри пакета с камнями не будет воды, то он останется плавать на поверхности?

Я отрицательно помотал головой:

– Убийца не делал этого намеренно. Судя по всему, преступник нервничал все то время, что избавлялся от тела, в особенности у колодца, куда скинул труп, а потом затолкал туда кучу соломы. Проще сказать, его действия были довольно хаотичными. Обычно в подобных обстоятельствах люди не задумываются о такой ерунде, как дырки в пакете, да и незачем им это.

– И какая у тебя версия?

– Ты сначала сходи на место преступления, а потом поговорим, – рассмеялся я. – Буду ждать тебя в следственно-оперативной группе. Я, как и ты, поддерживаю интригу. Но то, что я понял, мне рассказал во сне дедушка.

– Убийца недавно должен был выезжать куда-то в пригород, чтобы купить тофу, – сказал я, – потому что это упаковка из-под него. У преступника было мало времени на размышления, он просто схватил подходящий пакет, но не в доме Цзе Лицзюня – напомню, тот сам себе не готовил, ему приносили еду, поэтому очень маловероятно, что в его доме могла оказаться упаковка из-под ингредиента. По всей видимости, убийца выполнил все приготовления у себя дома: достал пакет, веревку, транспортное средство, по дороге набрал камней…

– По дороге? – повторил начальник Хуан. – Куча камней находится в трехстах метрах от дома погибшего; хочешь сказать – дом преступника находится еще дальше?

– Не отрицаю такой возможности. Убийца был знаком со своей жертвой, возможно, даже враждовал с ним, недавно ездил в пригород за тофу, живет недалеко от дома погибшего – вернее сказать, к северу, дальше стройки; некрупный, невысокий, слабый, владеет транспортным средством и умеет им управлять. Столько зацепок… Думаю, вам будет несложно найти нужного человека в крохотной деревушке.

– Оно-то, конечно, несложно, но у нас нет никаких доказательств, – сказал начальник Хуан. – Даже если мы отыщем нужного человека, нет оснований на его задержание и допрос. Да и этот Цзе Ливэнь все еще торчит у нас в министерстве прямо на входе, требует компенсацию, говорит, без нее никуда не уйдет…

Мне ли не знать, что раскрыть преступление можно, только имея на руках доказательства. Не столько чтобы восстановить цепочку событий, сколько чтобы укрепить веру в успех следователя на допросе и сломить дух сопротивления подозреваемого. Но по этому делу до сих пор не было никаких доказательств, которые могли бы указать прямо на убийцу.

– Кто сказал, что нет доказательств? – В

Все были напряжены и с нетерпением ждали, что же он им скажет.

За неимением образцов ДНК отпечатки становятся последней надеждой на раскрытие преступления.

Линь Тао начал:

– В колодце было много соломы, маленьких и тонких одиночных стеблей. Один человек в охапке столько не донесет, поэтому я и предположил, что у преступника наверняка было какое-то транспортное средство. До этого я уже осматривал пространство рядом с кучей соломы, следов было много, но все путаные; казалось, даже нет смысла в них разбираться. Вечером я снова обдумывал, как убийца привез так много соломы – ведь ни на мотоцикле, ни на электротележке столько не перевезти. Единственное, что могло бы подойти, – трицикл.

Линь Тао взял со стола чашку чая и сделал глоток:

– Сегодня с утра пораньше я снова сходил к месту преступления, чтобы осмотреть следы у колодца и соломы, а так как колодец был разрушен, задача мне предстояла нелегкая, но рисунок протектора трицикла сильно выделялся на фоне других следов. Переднее колесо и два задних вместе образовывали три параллельные прямые, особенно заметные на поворотах. Руководствуясь своим предположением, я быстро разыскал нужные следы. Рисунок протектора вот такой. – Линь Тао показал фотографию всем присутствующим. – С таким количеством сведений искать преступника значительно проще. Вдобавок у нас теперь есть след рисунка протектора трицикла, и, мне кажется, уже сегодня можно будет раскрыть преступление.

– Обязательно! – Начальник Хуан хлопнул ладонью по столу. – Даю всем три часа на расследование, время пошло!

* * *

Не успели истечь данные следователям три часа, как они стали друг за другом возвращаться в следственную группу с горящими от радости глазами.

– Мы проверили в пригороде все лавки, продающие тофу; нашлось всего два места, где используют упаковку, похожую на ту, что мы нашли на месте преступления. Продавцы вспомнили одиннадцать человек, недавно купивших у них тофу. Из этих одиннадцати человек только у семи есть трицикл, но после сравнения рисунка протектора все они были исключены.

– Все? – недоумевал я. – Значит, подозреваемых больше нет?

Главный следователь кивнул.

– Вы уверены, что у тех четырех нет трициклов? – Я не мог смириться.

– Цзе Фэн, Цзе Сымяо, Цзе Лиго, Чжао Чуци – мы прошлись мимо каждого дома, но не заметили ни одного трицикла.

– А вы не спросили их напрямую? Может, кто-то одолжил его у них или еще что-то в таком духе?

– Мы не можем спросить их – подобные вопросы сразу же раскроют наши методы расследования.

– Почему это не можете? – возмутился начальник Хуан. – Думаете, люди не заметили, как вы ходили от дома к дому и рассматривали колеса их трициклов?

Я одобрительно кивнул.

Следователь, все это время тихо сидевший в углу кабинета, вдруг вмешался в разговор:

– Если я правильно помню, в тот день, когда мы узнали об убийстве, я заходил к Цзе Лиго, чтобы расспросить его о семейных отношениях, и заметил, что во дворе его дома стоит что-то похожее на трицикл.

Я встрепенулся:

– Ты уверен?

Следователь уперся концом шариковой ручки в лоб, напряженно вспоминая тот день. Наконец произнес:

– Почти уверен, что был.

– Цзе Лиго – родной брат погибшего, – пояснил следователь.

– Какие у них отношения были с братом? – спросил начальник Хуан. – В наши дни родные люди стали чаще убивать друг друга…

– У них не было никаких конфликтов, просто со временем стали меньше общаться, – ответил следователь.

– Сын и невестка Цзе Лиго очень хорошо относились к его младшему брату – это и могло стать причиной разногласий и мотивом убийства. У нас не так много времени, чтобы выяснять это.

– Какое телосложение у Цзе Лиго? – спросил я.

– Он очень хорошо подходит под описание – худой и низкий, покупал тофу, – сказал следователь. – Кстати, я же вроде говорил вам, что его дом находится севернее дома погибшего, их разделяет полкилометра. Направление тоже совпадает с нашими предположениями.

– Линь Тао, сходим к нему в гости осмотреться, – предложил я.

* * *

Цзе Лиго сидел на пороге своего дома и покуривал сигарету. Его глаза горели огнем:

– Что вам опять здесь надо? Кто-то убил моего младшего брата, а вы еще смеете меня подозревать? Бред!

Я молча усмехнулся.

Линь Тао ходил по двору старика взад-вперед – и неожиданно лег на землю. Увидев, что на его лице мелькнула улыбка, я понял: у нас появилась надежда.

Линь Тао поднялся, отряхнул колени от пыли, подошел к Цзе Лиго и протянул ему сигарету:

– Дядь, где ты спрятал трицикл?

Цзе Лиго будто ударило током, его лицо резко помрачнело:

– Ка… какой трицикл?

– Твой, – ответил Линь Тао с безразличной улыбкой на лице.

– Какой мой? – возмутился Цзе Лиго. – У меня… у меня нет никакого трицикла.

Линь Тао не стал больше спорить, а просто кивнул следователям, чтобы те его арестовывали.

Из кухни вышла Лю Цуйхуа:

– Что же это творится?

– Где трицикл вашего свекра? – спросил Линь Тао.

Полицейский в форме вызвал у девушки легкий приступ паники, но она одернула одежду, поправила волосы и, уставившись в пол, ответила:

– Он вчера вечером уехал на нем к земле.

После этих слов мы последовали за Цзе Лиго. Я обернулся, чтобы взглянуть на Лю Цуйхуа; она в оцепенении смотрела нам в спины – нет, в спину Линь Тао.

Прибыв к пахотному наделу семьи Цзе Лиго, мы сразу же заметили участок свежевскопанной земли. Линь Тао с азартом в голосе спросил:

– А у вас в машине есть лопата?

Техник достал из мобильной лаборатории небольшую саперную лопатку. Линь Тао смерил ее взглядом:

– Ну, хоть что-то… Давайте копать.

Вскоре перед нами во всей своей красе показался трицикл. Нашей радости не было предела.

* * *

Двадцать с лишним лет назад Цзе Лиго и Цзе Лицзюнь очень хорошо ладили, были не разлей вода – и одновременно влюбились в одну и ту же девушку. Двум братьям-холостякам уже было за тридцать, их родители не понимали, кого женить первым, и эта неопределенность рвала им сердце.

У семьи было немного сбережений на банковском вкладе, которых хватило бы только на одну свадьбу. Девушка вела себя неоднозначно – она и сама не знала, кто ей нравится больше: неотесанный громила Цзе Лицзюнь или смекалистый шибздик Цзе Лиго. Чтобы род продолжился, родители решили сосватать первым старшего сына, а с младшим повременить.

В день свадьбы Цзе Лицзюнь не пришел на торжество – он сидел пьяный вдрызг в какой-то забегаловке в пригороде. Тогда он пообещал себе, что никогда не женится.

Но братья недолго

Цзе Лицзюнь умывался горькими слезами, когда узнал о произошедшем. Он думал, что во всем виноват Цзе Лиго, что это он настоял на сохранении жизни ребенка, а не матери, поэтому она и не выжила. Сам же Цзе Лиго тоже был в печали, но при этом негодовал: «Это моя жена умерла, ты-то что плачешь?»

В его душе посеялось зерно сомнения, Цзе Лиго начал замечать, что постепенно подраставший Цзе Маомао с каждым годом все больше походит на рослого Цзе Лицзюня, нежели на него. Все дошло до того, что однажды поддатый Цзе Лиго сказал Цзе Маомао, который тогда учился в средней школе, что он не его отец, что тот на самом деле сын собственного дяди. Тогда Цзе Маомао не понял, к чему это, однако после и сам стал замечать, что сильно перерос своего отца и начал подозревать, что тот ему неродной. Он смирился и принял то, что его настоящий отец – это его родной дядя. Он высказал это предположение своей жене Лю Цуйхуа; так в их шкафу появился новый секрет, который никто старался не поднимать.

16 июля Цзе Лиго и Лю Цуйхуа поссорились. Пребывая в расстроенных чувствах, она пришла к Цзе Лицзюню передать еду и сказала ему:

– Дядя, отныне я буду звать вас отцом, хорошо?

– Не говори глупостей, ты же моя невестка!

– Да вы поглядите на Маомао! Он общительный, добрый… сразу видно, ваш ребенок. Он совсем не похож на своего злого, мелочного и злопамятного отца.

– Не говори так о своем отце, он неплохой человек.

– Все равно мы теперь будем тебе помогать – и не станем присутствовать при его кончине. Маомао согласен – говорит, что вы с ним одной крови.

– Некрасиво себя ведете… У меня есть дочка, которая может позаботиться обо мне в старости.

– Ну, она в конце концов приемная дочь… Роднее нас быть не может. Да и к тому же, как говорится, если девка вышла замуж – убежала, как ручей. Мы просто хотим обеспечить тебе достойную старость, ведь ты всегда по-доброму относился к нам…

– Ха-ха-ха, я понял, не продолжай!

У стен есть уши. К величайшему сожалению, этот разговор случайно подслушал Цзе Лиго, проходящий мимо окон дома своего брата. Гнев полностью затмил его разум; теперь он окончательно убедился в том, что родной младший брат крутил шашни с его женой, и решил, что не уважающий родителей отпрыск на самом деле от подлеца братца. Все беды в его жизни, злой рок, преследующий по пятам, – это его младший брат…

Время близилось к полуночи, но Цзе Лиго все никак не мог заснуть. Устав ворочаться с боку на бок, он пошел к дому Цзе Лицзюня. Входная дверь была открыта; он шмыгнул внутрь и зажал рот и нос своего младшего брата. Цзе Лицзюнь, еще недавно спавший крепким сном, сильно испугался, но обе его руки были прижаты к телу махровым одеялом, поэтому сопротивляться он не мог – и умер от удушья.

Только что убивший человека Цзе Лиго отпустил свою жертву и тихо вернулся обратно к себе домой, где взял пластиковый пакет и веревку. На трицикле он вернулся обратно к дому младшего брата. Когда он привязывал к телу мешок с камнями, яркий лунный свет осветил лицо погибшего, и Цзе Лиго поймал на себе пристальный взгляд брата. Ему стало жутко; он пнул Цзе Лицзюня, чтобы убедиться в его смерти, боясь, что тот не упокоился после кончины[34] и будет мстить. Дрожа всем телом, он натянул на голову брата рубашку, привязал балласт из камней, а потом взвалил труп на трицикл. Весенние ночи почти беззвездные, но луна светит ярко, поэтому после того, как Цзе Лиго сбросил труп в колодец, он нисколечко не успокоился, а наоборот, привез на трицикле стог сена, чтобы забить колодец.

Когда полицейские прибыли на место преступления, Цзе Лиго снова тщательно осмотрел свой трицикл и, к своему удивлению, обнаружил крупное кровавое пятно. Оказалось, что если мертвое тело поцарапается, то кровь все равно вытекает из него при тряске. В его доме были два теперь уже посторонних ему человека, которые не спускали с него глаз, и не было возможности вымыть трицикл; оставалось только уехать на нем куда-то, где он сможет разобрать транспортное средство и закопать.

На трицикле, которым обычно пользовался только Цзе Лиго, были найдены следы крови погибшего. Цзе Лиго больше не мог отрицать своей вины. Под гнетом весомых доказательств он во всем сознался.

– Ну вот, и кого здесь винить? – спросил я.

– Конечно, мелочную душонку Цзе Лиго, – ответил Линь Тао. – И все же: вырастить и поставить на ноги ребенка, а потом узнать, что он не твой, – сильный удар.

– Да откуда ты знаешь, что не его? – возмутился я.

– Вот-вот… Я ужасно хочу узнать, чей же все-таки ребенок Цзе Маомао, – лучезарно улыбнулся Дабао.

Мы с Линь Тао одновременно потрепали его по голове:

– Любопытство сгубило кошку…

* * *

– Пошли! – Судмедэксперт Гао стянул с меня верхнюю одежду. – Сегодня я проставляюсь по случаю раскрытия дела.

– Снова говяжья лапша? – Я отмахнулся. – А начальник Хуан?

– У него не получится. – Судмедэксперт Гао неожиданно громко расхохотался: – Кручинится, пытается придумать, как починить колодец семьи Цзе Ливэня…

Дело № 7. Ночная охота на красавиц. Точка на карте: Элитный жилой район на востоке города Лунфань

Свет считает, что он быстрее всех, но он ошибается: не важно, как быстро летит свет – темнота уже на месте и дожидается его.

Терри Пратчетт. Мрачный жнец. Пер. А. Гагинского

– Врач-уролог цинсянской городской больницы Мэн Сянпин, тридцать один год; пропал четырнадцатого мая, а девятнадцатого июля его тело было обнаружено у обочины дороги в пригороде Лунфаня. Генеральный директор телекоммуникационной компании в Наньцзяне Фан Цзян, тридцать два года; пропал второго июня, а шестого июня фрагменты его тела были обнаружены в мусорном контейнере густонаселенного жилого района в Лунфане, – перечислял следователь. – По результатам дознания, а также совместной проверки органов общественной безопасности Цинсяна и Наньцзяна при жизни не имели никаких подозрительных связей. Кроме того, погибшие не были знакомы и не имели никаких личных контактов.

Особо важное дело «Резня третьего июня» находилось в процессе работы уже несколько месяцев, следственно-оперативная группа

Заседание по особо важному делу стало проводиться регулярно. Каждый вечер вторника, четверга и субботы группа собиралась в конференц-зале Министерства общественной безопасности по городу Лунфань, но следствию это не особо помогало. Преступление произошло два месяца назад, поэтому наши областные следователи и техники-криминалисты спешили в Лунфань, внимательно слушая предварительный доклад по делу.

Беспрерывная борьба с жестокостью отражалась усталостью на лицах следователей, но ниточка, ведущая к разгадке, так и не находилась, мелькая тревогой в глазах изможденных сотрудников.

– Мы изучили все видеоматериалы, – сказал начальник отделения видео- и фотоматериалов. – Тщательно просмотрели каждую запись, и не один раз. К сожалению, из-за нехватки снабжения у нас установлено много бутафорских камер, и мы можем полагаться только на записи трасс камерами дорожной полиции и на записи тех, что установлены на входах в банки. Поверка показала, что около шести часов вечера четырнадцатого мая Мэн Сянпин в полном одиночестве прогуливался в районе перекрестка шоссе Чанцзян и улицы Фаньхуа; на записи он появился один раз. В восемь часов вечера второго июня Фан Цзян поймал такси у входа в гранд-отель «Лунфань», который расположен на улице торгово-промышленного банка «Хуаюань». Такси поехало в северном направлении. Далее о судьбе двух погибших ничего не известно.

– У меня вопрос, – обратил на себя внимание Дабао: – А Фан Цзян после не заходил в отель?

– В отеле имеются работающие камеры; Фан Цзян зарегистрировался в полдень второго июня, а в пять часов вышел на улицу. С тех пор там его больше никто не встречал.

– Взял такси… – Я потирал короткую щетину на подбородке. – Нашли машину?

Следователь с грустью в глазах помотал головой:

– Качество съемки не позволяет рассмотреть номерной знак автомобиля, и мы можем полагаться только на записи с камер дорожной полиции, установленных на ближайшем перекрестке. О таксисте мы узнали спустя две недели после происшествия. Но даже если б мы показали ему записи с камер видеонаблюдения, вряд ли он вспомнил бы, куда возил конкретного человека.

– Шоссе Чанцзян находится в северной части города, гранд-отель «Лунфань» – на юге, расстояние между ними приличное; как они состыковались?

– Погибшие умерли одинаковым образом: им перерезали шею, когда те находились под воздействием яда, после чего вспороли животы и расчленили, – сообщил следователь. – По поводу крысиного яда, мы тоже проделали большую работу в попытках найти источник, точку сбыта, – но все без толку.

– Может, это все-таки убийство с целью обогащения? – предположил я.

Большинство преступлений происходит на материальной, сексуальной, эмоциональной почве – либо враги, либо страстные любовники. Памятуя о социальных противоречиях и статистике, если погибшие являются мужчинами, то хочешь не хочешь, а надо рассмотреть вариант убийства из корыстных побуждений.

– Сейчас этого исключать нельзя, – согласился следователь. – Если это дело из кражи переквалифицировалось в убийство из корыстных побуждений, а сам убийца просто психически больной человек, то найти его действительно будет непросто.

– Какой следующий шаг вы планируете предпринять?

– Дальше мы продолжим изучать социальные контакты погибших, а также просматривать видеозаписи. Будем искать подозрительные машины, останавливающиеся в подозрительных местах, а потом пробивать владельца.

Я закивал:

– Нелегко вам приходится… В городе понатыкано камер, вы явно давно уже хорошо не высыпались…

– Боюсь, сегодня поспать тоже не получится… – В кабинет вошел начальник отделения Ху. – Пожар в элитном жилом комплексе, на данный момент погиб один человек.

– Мы тоже посмотрим, – Дабао сложил свой блокнот.

– Вам необязательно ехать с нами. Не факт, что это убийство.

– М-м, да без разницы; нам сегодня вечером все равно нечего делать, давайте съездим вместе. – Договорив, я похлопал по плечу следователя, ведущего «дело третьего июня». – Братья по оружию и так устали.

* * *

Это был роскошный жилой комплекс на востоке Лунфаня. Комплекс состоял из десяти с небольшим модульных двухсекционных домов в шесть этажей. В каждом модуле жила только одна семья, которой принадлежало два этажа.

Место происшествия находилось на втором этаже одного из зданий. Когда мы прибыли на место преступления, пожарный уже приводил в порядок трубопровод, окно на втором этаже было выбито водометом, но внутри помещения не было видно характерного нагара.

– Брат, тут же был пожар? – спросил я.

Пожарный помотал головой:

– Небольшое возгорание, даже огня толком не видно было, в два счета потушили.

– Получается, вы уже были на месте преступления?

Он снова помотал головой:

– Нет. Дверь прочная; пока мы тут тушили, другая группа пыталась взломать ее. Огонь вот потушили, а дверь все еще не поддалась…

Я прошел через охрану и подошел к 101-й квартире, находившейся напротив места преступления. Стальная рама двери, в которой произошел пожар, была слегка изогнута. Я покачал головой, а потом задрал голову:

– А откуда вы знаете, что внутри есть труп?

Пожарный прекратил сворачивать рукав и взглянул на меня:

– А-а! Точно, это же вы! Вы же судмедэксперт? Я читал вашу книжку «Немая улика». Я так восхищаюсь вашей работой…

У меня не хватило терпения поддерживать беседу, поэтому я снова спросил:

– Откуда вы знаете, что внутри есть труп?

– Э-э… – Пожарный почесал голову. – Ваши люди, полицейские, увидели с соседской террасы. – Он указал на балкон второго этажа напротив места происшествия.

В это время техник-криминалист лунфаньской полиции вышел из жилого здания позади того, в котором произошел пожар. Он поднял вверх экспертный свет:

– Здравствуйте, начальник Цинь. Я только что посмотрел с соседнего балкона: внутри точно есть мертвый человек.

Я кивнул, надел перчатки и подошел к двери, чтобы рассмотреть необычный дверной замок:

– Я такой замок впервые вижу, чудной какой-то… Материал двери, сразу видно, качественный, на совесть сделано. Неудивительно, что вы не смогли вскрыть ее.

– На ручке дверного замка есть следы трикотажных перчаток, – ко мне подошел Линь Тао, неся в руке коробочку. – В такую погоду ни один нормальный человек, кроме судмедэксперта, домработницы и сторожа, не будет надевать перчатки.

– Это не я. – Я поднял вверх руки в перчатках.

– Пока ты болтал с пожарным, я уже все посмотрел. – Линь Тао позабавила моя реакция, он усмехнулся: – По предварительному анализу, это свежие следы, вероятно, оставленные после выхода из квартиры.

– То есть это убийство? – Я пристально посмотрел на Линь Тао. – За чем ты ходил? Что собираешься делать?

Линь Тао встряхнул коробочкой, которую держал в руках:

– Вот за этим ходил. Как собираешься пробираться внутрь без отмычек? Все окна здесь с защитой от проникновения. Боюсь, что, даже если мы полностью снимем окна с рамами, ты с такими формами вряд ли влезешь внутрь.

– Черт бы тебя побрал, – выругался я. – Ты

– Естественно, – ответил Линь Тао, надевая налобный фонарик. После он достал все необходимые инструменты и приступил к взламыванию замка.

– Это нестандартный замок. – Я, сложив руки на груди, с интересом наблюдал за работой Линь Тао. – Если у тебя получится, буду называть тебя старшим братом.

– Не похоже на убийство… – К нам подошел начальник Ху вместе с судмедэкспертом Ваном. – Только что говорили с охранником, есть зацепка.

– М-м? – Я обернулся на пожарного, который все так же с откровенным любопытством наблюдал за нами, схватил начальника Ху за локоть и отвел в сторону.

Детали любого дела на этапе расследования должны тщательно скрываться. Многие считают, что сотрудники полиции специально держат ключевую информацию в тайне, чтобы подогреть интерес к своей работе, но на самом деле все совсем не так. Основная причина, почему мы не допускаем утечек, заключается не только в лишних хлопотах, которые за этим последуют, – у нас могут появиться большие проблемы во время определения подозреваемого. Например, если кто-то захочет взять на себя вину настоящего преступника, он будет знать основные особенности дела, благодаря чему следователь, без сомнения, поверит его «чистосердечному». В общем, даже от пожарных, которые точно так же, как и мы, служат на благо общественной безопасности, мы должны хранить все детали в секрете.

– Ну, дело обстоит так… – Начальник Ху с пониманием отнесся к тому, что я решил оттащить его подальше, и улыбнулся. – Охранник сказал, что в одиннадцать с лишним часов вечера во всем районе отключилось электричество…

Я посмотрел на часы у себя на запястье – они показывали без двадцати пяти минут первый час:

– А когда начался пожар?

– Вот послушай меня, я сейчас все расскажу. По словам охранника, вечером примерно в десять минут одиннадцатого на КПП отключился свет, они с коллегами вышли на улицу и поняли, что весь район обесточен. Кстати, тут надо добавить, что в районе всего одиннадцать домов, в каждом из которых по шесть квартир, всего шестьдесят шесть; здесь проживает сорок крайне обеспеченных семей. В одиннадцатом часу каждая из квартир должна была ярко освещаться светом, поэтому через пару минут на пост охраны начали поступать звонки от жителей.

– М-м… – Я кивнул. – Сейчас ночи жаркие, температура достигает тридцати семи – тридцати восьми градусов по Цельсию. Без кондиционеров этим богачам пришлось несладко.

– Охрана сразу связалась с управляющей компанией, которая в свою очередь сообщила энергетической компании, – продолжал рассказ начальник Ху. – Сотрудники последней в полдвенадцатого уже были здесь и провели проверку. Им повезло: оказалось, был вырублен главный переключатель, они врубили его обратно, и электричество снова вернулось в дома.

– Главный переключатель? – задумался Дабао. – Если он вырубился, значит, где-то абсолютно точно произошло замыкание. Уверен, они не пошли узнавать, в какой квартире это произошло.

– После короткого замыкания, вероятно, произошел скачок напряжения, – сказал начальник Ху. – Специалисты предположили, что это просто какой-то сбой; они повернули главный рубильник, убедились, что электричество есть, и ушли.

– А где главный рубильник? – спросил я.

– На стене рядом с КПП есть железный ящик, где и находится рубильник, – сказал начальник Ху.

Я закивал:

– Начальник Ху имеет в виду, что если бы причиной замыкания стала проводка в квартире, в которой погиб человек, то как ни пытайся, а свет там не включился бы; при этом искра, которая появляется в месте, где происходит замыкание, может спровоцировать пожар, если рядом есть легковоспламеняющиеся предметы. Если хозяин квартиры крепко спит или в отключке после выпивки, то он может даже не заметить, что его жилище горит. А когда пламя все-таки подберется ближе и человек его заметит, то поделать уже ничего не успеет.

Все то время, что я говорил, начальник Ху одобрительно кивал:

– Мне кажется, пожар не мог случайно совпасть с отключением электричества. Таких совпадений не бывает. Сейчас лето, в квартирах постоянно работают мощные электроприборы. Мы уже столкнулись с несколькими случаями пожаров из-за неисправной проводки, которые привели к травмам или летальному исходу.

– А когда заметили пожар? – спросил я.

– Значит так: когда электричество снова заработало, оба охранника легли спать. Однако одному из них не спалось: чем больше он думал о произошедшем, тем больше его терзали тревожные мысли – ведь совсем недавно он прочел в газете, как какой-то человек заживо сгорел в пожаре, вызванном коротким замыканием. Ну, он поднялся, взял фонарик и пошел осмотреться…

– В котором часу это было?

– В полдвенадцатого ночи, примерно через час после включения рубильника. Когда охранник подошел к зданию, где случилась трагедия, он заметил, как полыхают шторы, а из щелей окна валит дым. Тогда-то и позвонил в службы. Мы вместе с пожарными прибыли примерно через пять минут. Пока коллеги тушили пожар, мы с террасы соседнего здания заглянули в квартиру. Внутри на кровати лежал обуглившийся труп.

– Пожарный же сказал, что возгорание было слабым, даже пламени не было видно, – удивился я.

– Это правда, возгорание было необширным, но явным – шторы же загорелись.

– Но ведь между замыканием и пожаром прошел в общем где-то час, – засомневался я. – Вам не кажется, что это слишком много? Пожары вспыхивают за считаные минуты и в худшем своем проявлении способны всего за полчаса испепелить всю квартиру. Смотрите: между тем, как охрана заметила пожар, и тем, как пожарные его потушили, прошло около десяти минут. Наши техники-криминалисты без труда рассмотрели с соседней террасы все, что находится в квартире; получается, шторы к тому моменту сгорели дотла, а значит, пожар явно был весьма сильным.

– Угу, – согласился начальник Ху, – это, конечно, вопрос. Но, может быть, рядом с очагом возгорания не было никаких горючих материалов, поэтому огонь распространялся медленно, а к тому моменту, как подобрался к шторам, уже разгорелся…

– В этом ЖК полным-полно камер видеонаблюдения… – Дабао всегда испытывал особый интерес к проводке, электроприборам и высоким технологиям, а сейчас начал увлекаться разнообразными камерами наблюдения, которые устанавливаются в домах.

– Что, хочешь изучить, где здесь расположены камеры? Можно устроить.

– Отпад! Тогда я пойду поищу их, а потом сравню с чертежами. Интересно, у богачей с камерами видеонаблюдения лучше обстоят дела, чем у нас, нищих?

– Иди уже, – рассмеялся я. – В любом случае Линь Тао понадобится какое-то время, чтобы открыть дверь, а после криминалисты будут прокладывать путь, чтобы никто не испортил следы.

– Что вы возитесь с этим замком? – возмутился Дабао. – Разве не проще найти какой-нибудь топор и раздолбать его?

– Раздолбать топором? – удивился я. – Ты уже забыл, чем сейчас занимается командир подразделения Хуан?

– Начальник Хуан? – перебил начальник Ху. – Командир подразделения Юньтая?

Дабао покатился от хохота:

– Точно, он

– Над чем смеетесь? Над тем, что ты, Цинь, теперь должен будешь называть меня старшим братом? – Линь Тао прошел внутрь квартиры, движением руки пригласив нас с собой, но и без того было понятно, что он все-таки справился с этим непростым замком.

– Надеюсь, тебя никогда не уволят, иначе нам придется иметь дело с крутым вором… – Я вытянул шею, чтобы заглянуть на место преступления. Первый этаж был обставлен аккуратно; если б не запах гари, никому и в голову не пришло бы, что это пожарище.

– Личность трупа установлена, – к нам подошел следователь, перелистывая страницы блокнота.

– М-м… отлично. Линь Тао, ты пока обозначь путь[35], а я подожду снаружи, заодно послушаю основные сведения о погибшем человеке, – сказал я, помогая Линь Тао вытаскивать из мобильной лаборатории сдвижные платформы.

– Дун Цифэн, тридцать лет, самый молодой и высокооплачиваемый специалист по строительному контролю и надзору в Лунфане, – сообщил следователь.

– Перспективный молодой человек… жалко-то как, – сказал я.

– Должен заметить, это девушка. Имя у нее мужское, а вот внешность миловидная.

Он достал из блокнота фотографию девушки, сделанную для удостоверения личности. Она обладала привлекательными чертами лица и дерзким взглядом.

– Год назад вышла замуж, сведения о супруге уточняются, – сообщил следователь. – Квартиру купила Дун, потратив около трех миллионов юаней… вот те раз, и правда богатая женщина!

– Поскольку есть подозрения, что возгорание произошло из-за проводки, меня интересует, кто будет оплачивать ремонт, – сказал я.

– Это мы тоже уже узнали. В квартире была сделана отделка от застройщика, жилье продавалось уже таким, поэтому все, что связано с водой и электричеством, – на совести застройщика. Если предполагаемая причина возгорания подтвердится, тогда застройщик будет обязан возместить ущерб за смерть человека. Жизнь такого выдающегося таланта будет стоить как все мы вместе взятые.

Мне оставалось только кивать. Я подал следователю сигарету:

– Пойдемте отойдем, нельзя курить рядом с местом преступления…

Через две выкуренные сигареты к нам подбежал Линь Тао, обливаясь по́том:

– Готово, путь к трупу открыт.

– Так быстро? – слегка удивился я. Прежде чем дать проход к телу, криминалисты должны изучить пол на месте преступления, чтобы следы убийцы и вещественные доказательства не были уничтожены. Если такие работы заканчиваются быстро, то это недобрый знак. Однако в случае, когда есть сомнения в том, что произошло убийство, и нет никаких улик, это очень даже хорошо – ведь семье легче пережить несчастный случай, чем убийство родного человека.

– Я сейчас в замешательстве. – Линь Тао не стал тянуть с плохими новостями. – Поверхность пола в квартире исследованию не подлежит – она слишком гладкая. Хорошо еще, что убийца, похоже, прошелся в очень грязных ботинках. Мы осмотрели первый этаж и обнаружили на полу отпечаток подошвы предположительно мужского ботинка. Проблема в том, что для экспертизы он бесполезен – нам не с чем его сравнивать.

– В квартире чисто, домочадцы явно снимали обувь у входа. На месте преступления остался только один отпечаток грязной подошвы, больше никаких следов присутствия других людей. Очень странно.

Я больше не стал задавать лишних вопросов, переоделся в спецодежду и пошел по намеченной Линь Тао траектории. На первом этаже все было в порядке – от помещения прямо-таки веяло спокойствием. У входной двери стояла пара женских туфель на высоком каблуке. Мне незачем было здесь оставаться, поэтому я сразу же поднялся по ступенькам на второй этаж. Лестница привела меня в небольшую гостиную с изысканным чайным столиком и табуретом. На столике стоял чайный сервиз, а над ним висела свадебная фотография супругов – один другого краше. Я взял в руки заварочный чайничек – он был сухой и чистый, незапыленный; другими словами, жертва пользовалась им регулярно, но не перед своей смертью. Зона гостиной выглядела просто, но элегантно. Такие богатые и красивые люди любят минималистичный образ жизни.

Из гостиной в три отдельные комнаты вели створчатые двери. В двух комнатах на полу лежал тонкий слой пыли – значит, они не использовались супругами, а помощника по дому те не наняли.

Центральная комната служила главной спальней второго этажа; у входа в нее располагалась ванная комната. Дверь была закрыта, свет выключен; казалось, здесь ничего не произошло, все было тихо и спокойно. Но, зайдя в спальню, я увидел печальную картину.

Спальня была немаленькой – внутри умещались кровать, прикроватные тумбы, туалетный столик и тумба под телевизор. Но сейчас все это больше походило на один большой ожог, черный, как сама тьма. Практически все предметы пострадали от огня: лак с деревянных поверхностей отслоился. Больше всего досталось прикроватной тумбе, поверхность которой закоптилась. Матрац двуспальной кровати прогорел до пружин, а сверху на них лежал обуглившийся лысый труп.

– Кошмар… – на выдохе произнес я, вспомнив очаровательную девушку с фотографии.

– Она сгорела заживо? – спросил Линь Тао. – Поза боксера вроде бы указывает на такую смерть.

Чаще всего трупы на месте пожара лежат в позе боксера. Эта поза называется так из-за того, что конечности сгоревшего сгибаются под воздействием температуры. Однажды я увидел фотографию трупа в учебнике – он выглядел словно боксер, вот-вот готовый начать бой. С тех пор каждый раз, когда я смотрю бокс, мне кажется, что в ринге дерутся друг против друга два обгоревших трупа.

– Нет. – Я помотал головой. – На самом деле труп принимает позу боксера из-за термического воздействия огня на мышцы человека – они сокращаются и спазмируются, при этом с костями этого не происходит, поэтому все тело скукоживается. Не имеет значения, жив человек или мертв, – мышцы его тела под воздействием высокой температуры все равно сократятся, поэтому по позе боксера сложно судить, сгорел ли человек заживо, или кто-то сжег его тело.

– Тогда в какой ситуации человек, настолько сильно пострадавший от огня, не станет бороться за свою жизнь? Ведь, как я вижу, никаких следов попыток спастись нет. – Линь Тао, будучи разносторонним человеком, в последнее время начал интересоваться еще и судебной медициной.

– Таких обстоятельств может быть много, – ответил я. – Например, погибшая могла переборщить с алкоголем или же в глубоком сне не заметила медленно разгорающийся огонь вокруг… До того, как было обнаружено ее тело, она находилась в наглухо закрытом пространстве, полном дыма и угарного газа, отчего потеряла сознание.

– М-м, – согласился Линь Тао, – в этом есть логика. Ты вроде когда-то говорил, что большинство смертей при пожаре возникают не от травматического шока, а от удушья из-за дыма или отравления угарным газом.

– Смерти от удушья из-за дыма не существует, – поспешил поправить я его. – Это называется по-другому.

– Ну конечно, где уж мне запомнить все медицинские термины… – Линь Тао вскинул брови.

– Кстати, я все еще не ответил на твой вопрос. Помимо тех причин смерти, которые мы обсудили, ее могли поджечь уже после смерти.

– Подозреваешь, что так пытались избавиться от трупа? – уточнил Линь Тао. – Разве мог убийца так удачно подгадать под скачок напряжения в доме?

Я прошелся вокруг кровати. Все поверхности в комнате были усыпаны влажной сажей – последствия работы пожарных. Даже стены в комнате покрылись копотью. Казалось, найти хоть какие-то улики в настолько разрушенном помещении будет непросто. Я заметил, что больше всего разрушительное действие огня заметно в области прикроватной тумбочки, рядом с которой лежал обгоревший оголенный провод.

– Если причина возгорания в закрытом помещении неизвестна, очагом пожара принято считать самое обгоревшее место, – я указал на тумбочку. – Здесь валяется провод; давай глянем, куда он ведет.

Когда мы с Линь Тао совместными усилиями отодвинули прикроватную тумбу, то с краю показалась электрическая розетка, в которую было вставлено черное как смоль зарядное устройство, по форме напоминающее адаптер питания айфона. Мы спешно вскочили, стряхивая с себя золу.

– Отсутствие предмета – свидетельство его наличия, – сказал я. – Могу поклясться, вряд ли мы найдем остатки телефона, завалявшиеся в золе. Либо телефон не был подключен к зарядке, либо кто-то снял его с нее.

– Впрочем, дело шаг за шагом проясняется, – резюмировал начальник отделения Ху. – У людей много плохих привычек – например, постоянно оставлять зарядное устройство в розетке, это прямая дорога к пожару. Думаю, к моменту, когда подача электроэнергии прекратилась, погибшая уже заснула. Потом устройство снова начало потреблять энергию, но произошел скачок напряжения, и вылетевшая искра подожгла какой-то легковоспламеняющийся предмет, находившийся рядом, – например, тумбочку, наволочку, все, что могло загореться… Когда погибшая обнаружила возгорание, у нее уже не было сил противостоять ему.

– Очень вероятно, – сказал следователь. – Только что позвонили и сообщили: в тот день в шесть часов вечера погибшая в одиночестве приехала в бар, чтобы выпить.

– Иду-у! – Голос Дабао заполнил все пространство места происшествия, и не успел я моргнуть, как сам его обладатель стоял перед нами, вбежав по лестнице с первого на второй этаж.

– Я быстренько просмотрел камеры видеонаблюдения, – сказал Дабао. – Девушка вышла из «Ауди ТТ» у пропускной в жилой комплекс, после чего машина уехала.

– Во сколько? – спросил я.

– В девять пятьдесят одну она, шатаясь, подошла к двери. Их входная дверь оснащена биометрическим замком, открывается по отпечатку пальца, но сто первая квартира находится в слепой зоне камер.

– Другими словами говоря, погибшая напилась, после чего вернулась домой и завалилась спать, – подвел я итог. – Состояние опьянения – спорный момент…

– Думаешь, кто-то мог угрожать ей до того, как она зашла в квартиру? – Дабао все еще испытывал тревогу по поводу слепой зоны у квартиры.

Я помотал головой и поднял с пола две обгоревшие подошвы:

– Она сменила обувь на тапочки. Хотел бы я посмотреть на преступника, одним из требований которого будет надеть тапки…

– В любом случае вам срочно нужно в морг, – прервал наши рассуждения начальник Ху. – Уже поздно; похоже, придется снова трудиться до самого рассвета.

– Я останусь, поищу следы, – сказал Линь Тао. – Позвоните хоть потом, расскажите, что у вас там.

– Я тогда тоже задержусь – хочу изучить проводку, а потом снова засяду за видеозаписи с камер. – У Дабао, как я уже говорил, недавно появился интерес в области электрических цепей.

Я кивнул и вместе с начальником Ху и судмедэкспертом Ваном пошел вниз по лестнице.

* * *

– Откуда у нее появилась рана в солнечном сплетении? – Я начал убирать марлей обгоревшие фрагменты одежды с углубления между ложными ребрами погибшей.

– Возможно, когда тело загорелось, кожные покровы начали сжиматься, достигли предела своего растяжения и треснули в этой области, – предположил начальник Ху.

На обожженных трупах периодически встречаются необычные подозрительные ранения, которые могут быть неправильно истолкованы членами семьи погибшего человека. Например, ситуация, которую описал начальник Ху, имеет место достаточно часто, а родственники погибших думают, что некто убил их близкого человека острым предметом. Или вот еще: уже после смерти человека под воздействием высоких температур кости его черепа треснули, и после вскрытия будет обнаружена эпидуральная гематома головного мозга, а многие могут ошибочно посчитать, что погибшего при жизни ударили тяжелым предметом по голове. Подобные травмы – типичное явление, которое судмедэксперты называют «вывариванием».

– Если б это был разрыв кожных покровов из-за сильного натяжения, то он должен идти вдоль папиллярных линий, а я чувствую, что это не так, – заявил я. – Жаль, конечно, что кожа так сильно обгорела, тогда отхождение от папиллярного рисунка было бы отчетливо видно; кроме того, непонятно, есть ли прижизненные реакции внутри раны. Если она образовалась из-за посмертного разрыва тканей, тогда прижизненных реакций, естественно, не будет, а вот если нет, мы их отчетливо увидели бы.

– Мы можем обсуждать это вечно, – засмеялся начальник отделения Ху, – надо бы приступать к вскрытию, тогда и узнаем наверняка; невооруженным глазом станет понятно, была эта травма нанесена при жизни или нет.

* * *

Еще в эпоху Троецарствия[36] уездный начальник из царства У по имени Чжан Цзюй поставил эксперименты над свиньями, желая таким способом изучить разницу между посмертными и прижизненными травмами после воздействия огня. «Жареные поросята Чжан Цзюя» – успешный полевой опыт, которым до сих пор восхищаются потомки. Если нужно выяснить, действительно ли человек погиб в пожаре, или его сожгли, чтобы скрыть следы преступления, необходимо проверить легкие трупа на наличие синдрома «пораженных дыхательных путей» и сажи. Современные технологии также позволяют определить это по содержанию угарного газа в артериальной крови погибшего.

Для того чтобы изучить дыхательные пути трупа, судмедэксперты обычно используют проверенный метод «язык наружу»: судебный медик разрезает кожу на груди и животе погибшего, после чего вынимает грудину, разрезает мышцы вдоль нижней челюсти, чтобы потом вытянуть язык из-под нее. После этого с силой тянет на себя одной рукой язык, а во второй держит скальпель, которым разрезает соединительную ткань – фасцию. Таким способом можно не только извлечь из тела целиком язык, надгортанник, глотку, пищевод и трахею, но и полный набор внутренних органов.

Это самый удобный способ извлечения органов для проведения аутопсии, но если в ней нет необходимости, ни один судмедэксперт добровольно не станет доставать органы

Обгоревшая кожа трупов становится твердой, как камень, и чтобы разрезать ее, судмедэксперту нужно приложить немало усилий. К тому моменту, когда грудная и брюшная полости были раскрыты, мы втроем уже обливались по́том. Я торопливо достал из тела грудную кость и вынул околосердечную сумку.

– В околосердечной сумке погибшей есть небольшая травма! – воскликнул я. – Кожа может разорваться из-за ожога, а вот перикард – точно нет.

Начальник Ху и судмедэксперт Ван сразу же склонились, чтобы посмотреть.

– Ага! – сказал начальник. – И в самом деле есть рана… А может, во время вскрытия случайно скальпелем зацепили?

Во время вскрытия острым кончиком скальпеля можно нанести дополнительные травмы, а еще зацепить уже имеющиеся, в дальнейшем это усложнит определение времени возникновения раны и описание других ее характеристик.

Я не мог быть полностью уверен, что это не я нанес травму трупу в области перикарда, поэтому, избегая рану, сделал V-образный разрез. Внутри околосердечной сумки оказалось много сгустков крови.

– Похоже, я здесь ни при чем… – Я достал шприц и набрал им все еще не успевшую свернуться кровь. – В сердце тоже рана. Если б это я задел сумку скальпелем, то крови просто не хватило бы, чтобы спровоцировать тампонаду сердца[37], так что, скорее всего, в область груди и сердца был нанесен удар колющим предметом, приведший к рефлекторной остановке сердца. Шприц нужно срочно отправить в лабораторию на исследование – нужно узнать содержание угарного газа в крови.

– Если подумать, то на месте преступления не было ничего острого, что могло бы привести к разрыву сердца, – сказал начальник Ху. – Похоже, это действительно убийство, а отключение электричества – просто совпадение.

Когда все этапы метода «язык наружу» были завершены, стало ясно, что дыхательные пути жертвы совершенно чисты – в них не было ни малейших следов золы или крови.

– Девушка погибла по причине разрыва сердца, – заключил начальник Ху, – после чего ее тело сожгли. Ван, ты останься здесь, наложи шов, а мне с начальником Цинем нужно спешить во временный штаб министерства – пусть немедленно организовывают оперативно-следственную группу.

– А? Убийство? – отозвался раньше всех Линь Тао.

Его удивленное лицо насмешило нескольких криминалисток, и они, изящно прикрыв рукой рот, захихикали.

– Ага, – подтвердил я. – Мы обнаружили рану в сердце погибшей – вероятно, умерла от разрыва сердца. Во время осмотра больше никаких травм не было обнаружено, а также никаких признаков сожжения заживо.

– Предварительный физико-химический анализ показал, что в крови погибшей нет следов угарного газа, – взял слово представитель лаборатории.

– Проще говоря, девушка была мертва еще до пожара, – добавил я.

– Но во время предварительного осмотра места преступления мы не обнаружили никаких вещественных доказательств присутствия другого человека, – сказал Линь Тао. – Кроме нескольких нечетких отпечатков подошв на первом этаже, ничто не наталкивает на мысль об убийстве.

– Место преступления сильно пострадало от огня, а убийство не составило труда для преступника, – сказал я. – Неудивительно, что вещественных доказательств не так много.

– Как бы не так… – Заместитель начальника управления Чэнь сидел во главе стола. С утра он был разбужен телефонным звонком, поэтому на лице у него читалась усталость. – Разве если ударить человека острым предметом в сердце, то кровь не забрызгает все вокруг?

– Сердце отличается от артерии, – сказал я. – Снаружи его обрамляет околосердечная сумка. Мы также предполагаем, что после ранения произошла остановка сердца; в таком случае крови бывает немного, но какое-то количество все же должно было пролиться. Однако даже если мы ничего не обнаружили, это нормально, потому что место преступления серьезно пострадало при пожаре и было залито водой при тушении.

– Этот жилой комплекс хорошо охраняется; почему до сих пор нет никаких новостей от группы, проверяющей камеры? – возмутился начальник управления Чэнь.

– Они всё еще активно работают с записями, но, честно говоря, найти что-то пока не удается, – заступился главный следователь. – Что нам следует делать дальше?

Я взглянул на наручные часы – часовая стрелка уже подошла к цифре четыре – и произнес:

– По-моему, нам пора отдохнуть. Уже рассвело; позже мы с Линь Тао снова осмотрим место преступления.

Начальник управления Чэнь кивнул:

– Хорошо поработали. Да, нужно отдохнуть, следственный отдел всю ночь вел периферийное расследование… В самом скором времени у меня должна быть вся информация о том, как Дун Цифэн провела вечер дня своей смерти, с кем контактировала или связывалась по телефону. А результаты всех необходимых физико-химических и ДНК-исследований жду завтра до обеда!

Пока мы тщательно исследовали каждый квадратный метр места происшествия, я совершенно выбился из сил, поэтому, как только услышал, что могу вернуться и передохнуть, меня стала сразу одолевать дремота. Однако начальник отделения Ху закончил беседовать по телефону и подошел ко мне:

– Боюсь, отдых отменяется.

– Как же так? – спросил Линь Тао.

– Только что на территории Лунфаньского университета дворник обнаружил труп. Он подметал территорию – и там, где обычно никогда никого не бывает, нашел тело.

– Вы идите, – сказал я, – а я должен поспать хотя бы пару часов. Я правда сильно устал.

– Но, – лицо начальника Ху стало строже, – судмедэксперт, который выехал на место, уверяет, что это убийство связано с «Резней третьего июня».

* * *

Следственная группа дала «Делу одиннадцатого пальца» звучное имя «Резня третьего июня». Уже несколько месяцев по этому делу не было подвижек – и вот появилась новая зацепка. Зал заседаний наполнился людьми с горящими от желания действовать глазами.

Начальник управления Чэнь решительно отдал приказ:

– Все, кто занимается расследованием «Резни третьего июня», немедленно отправляются в Лунфаньский университет. Сообщите всем, кто работает над этим делом вместе с вами, чтобы они просыпались. Что касается убийства Дун Цифэн, для расследования будет направлено подкрепление из отделения уголовной полиции; их нужно будет ознакомить с деталями, после чего продолжить работу.

– А ты что? – Начальник Ху посмотрел на меня.

Как только он произнес «Резня третьего июня», я тут же взбодрился:

– Я тоже пойду. Теперь уж не засну. Отдохну на том свете.

К моменту, когда мы прибыли в университет, уже рассвело. На время летних каникул университетский городок погрузился в мирную тишину. Мы зашли в рощицу, которая обычно служила местом встреч влюбленных парочек; теперь же по ней гуляли криминалисты, активно выискивая улики в пределах сигнальной ленты.

– Я успел приехать до начала трупного окоченения, оно только формировалось, – сказал дежурный судмедэксперт Сунь Юн. – И с первого взгляда понял, что жертва была убита примерно пять часов назад.

– Меня сейчас больше интересует, почему

– Жертве перерезали горло, а после вспороли живот и за язык вытащили все внутренние органы. – Сунь Юн в точности описал способ, которым лишали жизни предыдущих жертв.

Я кивнул:

– Кажется, и правда очень схожая смерть. Но труп не расчленили, а выбросили здесь целиком…

– Мы подозреваем, что жертву убили прямо здесь. – Сунь Юн указал на стоящую за рощей «Ауди ТТ». – Эта машина принадлежит покойному, его звали Чэн Сяолян. Внутри мы нашли паспорт транспортного средства и водительское удостоверение. На фотографии водительских прав, несомненно, погибший, я сравнил.

– Чэн Сяолян?

– Да, Чэн Сяолян, мужчина, двадцать пять лет, единственный сын секретаря парткома Лунфаньского университета, – сказал Сунь Юн. – Мы осмотрели его машину, внутри все нормально, следов драки и капель крови нет. Запросили записи с камер видеонаблюдения университета: Чэн въехал на территорию университета вчера в одиннадцать часов вечера. Он сам был за рулем.

– В машине были пассажиры?

– Не было.

– Получается, убийца спрятался где-то на территории учебного заведения, случайно наткнулся на Чэн Сяоляна и убил его? – размышлял я.

– Необязательно, – сказал Сунь Юн. – «Ауди ТТ» – двухдверный автомобиль с дополнительным рядом задних сидений. Если убийца притаился на заднем ряду, то на камерах его разглядеть не получится.

– А на камерах не видно, как он скрылся с места преступления? – поинтересовался я.

Сунь Юн помотал головой:

– Помимо главных ворот, есть еще много простых калиток для студентов. Машины проезжают через четыре пропускных пункта: на востоке, юге, западе и севере. Однако для людей выходов значительно больше, и камер там нет.

– И снова жертва перед тем, как ей перерезали горло, была отравлена… – Линь Тао указал на землю рядом с трупом.

На траве были видны крупные брызги крови, рана на шее погибшего была необычной формы; складывалось ощущение, что мужчина даже не пытался сопротивляться. Его ранили в сонную артерию.

– Мог ли это совершить тот же самый человек, который устроил «Резню третьего июня?» – рассуждал я вслух.

– Судя по месту происшествия, убийство произошло именно здесь. Нужно срочно возвращаться в морг, – сказал начальник Ху.

Ужасающая сцена убийства прогнала сонливость. Я аккуратно сложил в мешок для трупов органы и само тело, проводил его взглядом до машины, в которую его погрузили сотрудники морга, снял перчатки и сам уселся в нее.

* * *

Не часто бывает, что дважды за одну ночь мы спешим в морг. Все были очень серьезно настроены: «Резня третьего июня» превращалась в «висяк», к тому же была убита инженер по техническому надзору, отчего полиция испытывала колоссальное давление.

– Раньше преступник сначала убивал человека, расчленял его тело, а потом выбрасывал останки. Почему в этот раз он бросил целое тело, даже не пытаясь его разрубить? – задал я вопрос.

Начальник Ху ответил:

– Убийца расчленял тела, только чтобы потом удобно было их выбросить, и, скорее всего, проворачивал это в закрытом помещении. Расчлененка – вынужденная мера, а вот дразнит он нас именно потрошением. В этот раз он убил человека на улице, и расчленять тело не было нужды.

– Зачем Чэн Сяолян посреди ночи приехал в университет? – задумался Сунь Юн. – Сейчас здесь нет преподавательского состава и их домочадцев, да и студенты на каникулах.

– Может, кто-то решил остаться в университете и не возвращаться домой? – предположил я.

Сунь Юн закивал:

– М-м, этого отрицать нельзя, так же как и то, что убийцей может быть один из учеников, не поехавших домой на каникулы. Неужели Чэн Сяолян состоял в близких отношениях со студентом и вечером договорился о встрече, а в результате был убит фигурантом «Резни третьего июня»?

– Ой! Что это? – вдруг воскликнул начальник Ху, рассматривая органы погибшего.

На месте происшествия, помимо стойкого запаха крови, я постоянно чувствовал запах формалина – раствора, который используется в судебной медицине для того, чтобы зафиксировать первоначальное состояние тканей. Приготовить его несложно: в воду всего лишь нужно добавить формальдегид. Но обычному человеку это вещество ни к чему, поэтому я решил, что запах формалина мне просто померещился. Но когда увидел,чтодержал в руке начальник Ху, я понял, что это мне не почудилось.

Начальник держал перед собой ухо, пропитанное формалином. Я взглянул на тело Чэн Сяоляна – уши были на месте. Тогда чье же это? Я начал вспоминать состояние трупов Фан Цзяна и Мэн Сянпина – и тут меня осенило.

Я стянул перчатки и, достав из архива в прозекторской досье, стал судорожно листать его:

– Я вспомнил, что, когда мы собирали тело Фан Цзяна, у него недоставало одного уха.

– Правда? – удивился начальник Ху. – У меня совсем из головы вылетело…

– Да. – Я открыл записи на нужной странице и показал ему. – Это все не случайно, ухо принадлежит Фан Цзяну. Слушайте, учитывая дату смерти, которую мы установили, Мэн Сянпин умер раньше, чем Фан Цзян, хотя его останки были найдены значительно позже. У него не хватало пальца. Раньше всего был найден труп Фан Цзяна, но умер он вторым по счету; у него было на один палец больше, но не хватало уха. Если убийца так издевается над нами, то, по логике вещей, если что-то прибыло – в нашем случае ухо, – значит, где-то что-то убыло.

После этих слов все мы начали пристально рассматривать труп.

– Вроде ничего не убавилось, – слегка разочарованно произнес Сунь Юн.

Я рассматривал трахею, которую оставил преступник на месте преступления; вверх от подъязычной кости тянулся порез от ножа. Я открыл еще не успевшую застыть из-за трупного окоченения ротовую полость погибшего – внутри было совершенно пусто.

– Теперь ясно, – сказал я, – он унес язык.

– Так и есть! Он играет с нами, – стиснув зубы, процедил начальник Ху. – Вынуть язык вместе с внутренними органами и оставить фрагмент трупа, чтобы мы определили все убийства в серию, – все это мог провернуть только кто-то из наших. Что же это за больной извращенец и чем мы ему насолили?

– Убийца орудует профессионально; видно, что у него богатый опыт, – сказал я. – Зацепок, помимо самого тела, по-прежнему нет; придется теперь копаться в социальных контактах Чэн Сяоляна. Погибших все больше, он действует прямо у нас перед носом, каждый раз убивая по одной и той же схеме, но мы всё еще не подобрались к нему ближе, чем он сам нас подпускает.

– Увы, – сказал Сунь Юн. – Он хорошо осведомлен о работе судмедэкспертов, но едва ли понимает, как работают следователи, поэтому будем верить, что

– Сначала нам нужно отдохнуть, а завтра после обеда можно будет на заседании по особо важным обсудить два дела, – сказал начальник Ху. – А до заседания еще есть чем заняться.

Я устало качнул головой:

– Я прилягу на пару часиков, а потом мы с Линь Тао снова сходим домой к Дун Цифэн.

* * *

Немного поспав, я почувствовал прилив бодрости. Выйдя на улицу, встретился с соседкой-студенткой; она болтала с Линь Тао, стоящим у служебной машины. Я ухмыльнулся. Современные девушки стали смелее представительниц прошлого поколения, а юноши, наоборот, – скромнее. Мир и впрямь изменился.

Я молча плюхнулся пятой точкой на сиденье в машине. Линь Тао сказал лишь: «Извини, поболтаем в следующий раз», – после чего тоже занял свое место в автомобиле.

– Куда едем, парни? – спросил водитель Хань Лян.

– К дому Дун Цифэн, – ответил Линь Тао и повернулся ко мне: – Ты чего так долго? Пока я тебя ждал, на меня бабка какая-то наехала… Если б ты еще подольше провозился, мне реально пришлось бы давать свой номер телефона этой девчонке.

– А что тебе не нравится? – Я улыбнулся во все свои тридцать два зуба. – Студенточка, м-м… такая чистая и невинная…

– Ой, заткнись, – ответил Линь Тао.

Водитель в мгновение ока подвез нас к нужному дому. Мы с Линь Тао переоделись и зашли внутрь.

– Раз уж это убийство, то убийца должен был зайти и выйти, – заметил я. – Место преступления находится под строгой охраной; как же он сначала пробрался сюда, а потом сбежал?

– Сбежать отсюда нетрудно – через входную дверь на первом этаже, – начал Линь Тао. – Тогда становится понятно, откуда на первом этаже следы обуви. А еще не забывай, что дверь этой квартиры в слепой зоне. Гораздо сложнее понять, как он попал в квартиру. Преступник не следовал за жертвой – эту версию мы исключили сразу. Окна оборудованы защитой от проникновения. Остается только одно: вот…

Линь Тао указал на маленькое окошко в ванной, которая примыкала к спальне. Окно было обычным, без защиты.

Даже не пытаясь скрыть свое изумление, я выпалил:

– Оно же крошечное, у меня даже голова в него не пролезет!

– Ты-то, конечно, со своей здоровой башкой не пролезешь… Я тоже вчера попробовал, но даже мне не удается протиснуться.

– Тебя стройнит одежда, но ты подкачанный, – возразил я. – А вот кто-нибудь пониже и тощий, возможно, пролезет…

– На это окно попадает одна из наружных камер системы видеонаблюдения жилого комплекса. Если преступник влез через него, то камеры должны были его заснять.

Я кивнул:

– Тогда ждем новостей от Дабао.

– Смотрите сюда… – Один из техников-криминалистов указал на дверцу прикроватной тумбочки.

Я приблизился. Дверцу открыл сам криминалист. Ее верхняя кромка уцелела в пожаре, потому что дверка тумбочки была закрыта. Деревянная поверхность кромки явно была забрызгана кровью.

– Какая отличная находка! – Я похлопал техника-криминалиста по плечу. – Это кое-что проясняет…

Линь Тао продолжил за меня:

– Когда на покойницу напали, дверца тумбочки была открыта.

Я с улыбкой закивал:

– В момент нападения она была открыта, поэтому на нее попали брызги крови. Убийца закрыл дверцу, и ее верхняя кромка спряталась в проеме, который и уберег ее от пожара. Получается, убийца оставил нам зацепку!

– Кровь же, наверное, принадлежит жертве; так какой нам от этого прок? – не понял криминалист.

– Характеристика дела! – в один голос ответили мы с Линь Тао.

Я взглянул на своего коллегу и улыбнулся:

– Если б это было убийство из мести, то зачем нападавшему залезать в прикроватную тумбочку девушки? Напомню, что из квартиры пропал мобильный телефон жертвы. Значит, что?..

– А-а, вы намекаете, что это убийство, совершенное в процессе разбойного нападения? – догадался техник.

– Да. Так и есть; я на сто процентов уверен в том, что изначально здесь происходило ограбление.

Если человек застает в своем доме вора, то очень часто кража с проникновением превращается в грабеж или изнасилование.

– Преступник влез через окно, залез в шкафы и забрал телефон, – перечислил Линь Тао. – Я согласен с тем, что мы имеем дело с грабежом, а не с местью.

– Ну, тогда срочно надо ехать к следственной группе, – предложил я. – Мне уже не терпится узнать результаты расследования.

* * *

Как только мы переступили порог зала заседаний, раздался зычный голос начальника отделения Ху:

– Почему так поздно? У нас есть зацепка!

– Внимательно слушаю. – Я достал блокнот.

– Дело обстоит так, – сказал главный следователь. – Мы изучили вагинальные мазки, которые вы взяли у покойной Дун Цифэн, и обнаружили следы спермы. После сравнения генотипов неожиданно выяснилось, что она принадлежит одному из погибших – Чэн Сяоляну.

– Что? – Я открыл рот от удивления. – Эти два дела связаны? Вернее сказать, как обычное дело об убийстве и пожаре могло оказаться в одной упряжке с «Резней третьего июня»?

– Поначалу мы тоже были удивлены, но потом все прояснилось, – сказал главный следователь. – Мы кое-что узнали в ходе периферийного расследования знакомств Дун Цифэн. – Он пролистал страницы своего блокнота до нужного места и собрался с мыслями. – Дун Цифэн замужем уже год, но забеременеть у нее не получалось; тогда она попросила своего мужа сходить провериться. Тот воспринял эту просьбу болезненно – ведь она задела его мужское достоинство, – поэтому они поссорились и он ушел из дома.

Я вспомнил, как через полгода после свадьбы моя теща, работавшая заведующей отделением акушерства и гинекологии, расстраивалась из-за того, что живот Линдан все еще не округлился. Недавно она тоже пыталась убедить нас сходить на прием в ее отделение. Я был не против, но из-за работы все время откладывал визит к врачу. Похоже, когда я закончу с этим делом, мне все-таки придется сходить на консультацию. Конечно, не из-за того, что я сомневаюсь в своих силах, – просто чтобы успокоить тещу.

– По нашим данным, – продолжил следователь, – муж Дун Цифэн – сын обычного крестьянина. После окончания университета он устроился работать мелким клерком в одну лунфаньскую контору. Очень вероятно, что разница в доходах и положении давила на него и делала несчастным от пребывания в тени своей успешной жены. Он ушел из дома и, сразу взяв отпуск, уехал к родителям в Хэнань помогать по хозяйству. Ни с кем подозрительным не общался, совершить преступление самостоятельно тоже не мог. Что касается Дун Цифэн, в последнее время она была грустной. Каждый вечер писала своему мужу – сначала гневные сообщения, а

– Дайте угадаю: этим мужчиной был Чэн Сяолян? – спросил я.

Следователь кивнул в ответ:

– По показаниям завсегдатаев и работников бара, Чэн Сяолян часто кадрил девушек в этом месте. У него была своя схема: посадить девушку в свою машину, налить красного вина, а потом «покачаться».

– Что значит «покачаться»? – спросил Дабао.

Все кинули на него косые взгляды.

– Проще говоря, в машине Дун Цифэн и Чэн Сяолян занялись сексом, а потом тот подвез ее к пропускной жилого комплекса? – Я вспомнил, что девушка вернулась домой на «Ауди ТТ», и такая же машина была припаркована рядом с местом убийства Чэн Сяоляна.

Следователь снова кивнул.

– Не думаю, что это ценная зацепка, – сказал я. – Во-первых, камеры видеонаблюдения исключают причастность Чэн Сяоляна к убийству девушки. Во-вторых, они также исключают, что этих двоих убил один человек, поскольку оба они погибли примерно в одно время – в одиннадцать вечера, а пожар вспыхнул через полчаса. Расстояние между двумя местами преступления большое, убийца не успел бы так быстро добраться от одного к другому. К прочему, Чэн Сяоляна распотрошили, что тоже требует времени.

– А может быть такое, что один человек нанял двух киллеров, чтобы избавиться от Дун Цифэн и Чэн Сяолян? – спросил следователь.

Я помотал головой:

– В этот раз у меня тоже есть что вам рассказать. Мы предполагаем, что на Дун напали, потому что та застала вора в своей квартире. Чэн же пострадал от рук убийцы из серии «Резни третьего июня». Этот маньяк явно убивает не из-за денег.

– Думаешь, это совпадение, что двое переспали и были убиты в один день? – спросил Дабао.

– А что в этом такого? Конечно, это не значит, что стоит прекращать подробное исследование общественных связей, в особенности интимных, двух этих людей.

– Получается, оперативная группа разделится?

Я кивнул:

– Верно. Две группы будут одновременно расследовать два дела, после чего в нужное время обменяются информацией.

– Есть ли какая-то информация о Чэн Сяоляне после того, как он подвез Дун Цифэн?

– Нет. Если опираться на камеры видеонаблюдения, то он сразу же направился в университет. И, по данным детализации звонков, ни с кем не созванивался.

Радость от неожиданных подвижек в деле «Резни третьего июня» резко спала – оно снова застопорилось.

– Кстати, Дабао, я как раз хотел спросить тебя, – произнес Линь Тао. – Мы пришли к выводу, что убийца влез через окно ванной комнаты у спальни; оно попадает на камеры видеонаблюдения. Вы, когда просматривали записи, что-нибудь заметили?

– Совсем ничего, – ответил Дабао.

Линь Тао помрачнел.

Дабао шумно сглотнул, развернул чертеж с расположением камер и продолжил:

– Но если ЖК обесточили, то и камеры ничего не записывали.

– Верно! – Линь Тао хлопнул ладонью по столу. – Что думаешь?

– Ну… есть некоторые мысли. – Дабао сдвинул очки на переносицу. – Электричество в комплексе идет таким образом: в каждой квартире есть собственный рубильник, который подсоединяется к модульному рубильнику подъезда, а тот – к общедомовому. Общедомовой рубильник подсоединяется к главному, который находится на задней стене комнаты охраны. По данным следствия, когда работники энергетической компании повернули рубильник, электричество вернулось во все дома – и в этом огромная проблема.

– Какая? – Меня настораживало то, как медленно говорил Дабао.

– Если короткое замыкание произошло в доме жертвы, то сначала отключился бы рубильник только ее квартиры, потом модульный, затем общедомовой и в конце концов главный. Соответственно, когда сотрудники энергетической компании подняли главный рубильник, то в здание и подъезд с поломкой не могло поступить электричество. В таком случае жильцы начали бы жаловаться на отсутствие света охране, но ничего подобного в тот день не происходило, потому что свет включился везде. Возникает вопрос: а было ли на самом деле короткое замыкание?

Дабао не говорил прямо, но все было предельно ясно.

– Говоришь, это было не замыкание, а кто-то специально обесточил весь район?

Дабао кивнул:

– Так и есть. В совокупности с кровью, которую вы обнаружили на прикроватной тумбочке, моя версия преступления такова: убийца вырубил электричество с помощью главного рубильника, влез в окно жертвы и затаился, пока электрокомпания не возобновила подачу электричества. Дождался, пока Дун уснет, после чего начал рыться в ее вещах. В то время, когда он искал, чем бы поживиться в прикроватной тумбочке, девушка проснулась. Он зарезал ее, собрал вещи, которые нашел, и поджег квартиру. Вышел через главный вход, а расстояние от него до забора, ограждающего весь район, находится в слепой зоне. Перебравшись через забор, он мог спокойно скрыться с места преступления, так и не попавшись на камеры.

– По твоим словам, все это время мы не могли обнаружить его, потому что он умело скрывался от камер? Не могло же ему так повезти? – спросил я.

– Я считаю, он знал о наличии камер и их расположении, иначе просто залез бы в квартиру ночью, не выключая электричество, потому что не знал бы о камере перед окном.

– Логично… – Я обернулся на начальника Чэня: – Обычно спектр интересов этого судмедэксперта достаточно странный, но сегодня это пригодилось. Я думаю, мы ищем человека, который хорошо осведомлен о камерах в районе – возможно, он даже живет здесь; может, кто-то из сотрудников. Основное: он низкий, щуплый и в последнее время сильно нуждается в деньгах.

– Круг подозреваемых достаточно большой, – заметил главный следователь.

– Немалый… Да и искать нам придется тщательно, – сказал начальник Чэнь. – Но, по крайней мере, есть хоть какая-то зацепка, в отличие от «Резни третьего июня». Нужно разобраться с этим делом, на нас и так сверху давят. Луньфанский университет уже обратился к городскому руководству.

– Да уж, – сказал я. – Для общества такие люди пользы не несут, но чиновники уделяют им особое внимание.

Неожиданно зазвонил мой телефон, на экране высветилось имя Линь Тао. Я посмотрел по сторонам – парня нигде не было. Я и не заметил, как он ушел из зала заседаний.

Я принял вызов:

– Эй, мелкий, ты когда убежал?

– Я, когда услышал от Дабао, что убийца мог отключить электричество, сразу же побежал проверять, не остались ли какие-нибудь следы на главном рубильнике.

– Впечатляющая чуйка на улики… Есть результаты?

– Есть. Я обнаружил отпечаток пальца, – сказал Линь Тао. – На месте преступления он работал в перчатках, но забыл их надеть, когда выключал рубильник.

Убирая телефон в карман, я обратился к следователю:

– С папиллярным узором

Следователь кивнул и вышел из кабинета.

* * *

Когда очередь сдавать отпечатки пальцев дошла до Чжао Бифэна, тот вырвался из рук следователя и побежал прочь. Он и подумать не мог, что полицейский, в обязанности которого входило взять его «пальчики», окажется муниципальным рекордсменом по бегу на короткие дистанции. Буквально через десять метров Чжао Бифэна прижали к земле.

Перед неопровержимыми доказательствами ему пришлось признать свою вину.

Чжао Бифэн – сантехник и электрик в «ООО Лунфаньстрой», а еще он был инженером, который прокладывал сеть камер видеонаблюдения в ЖК. А контролировала строительство здесь сама Дун Цифэн.

Чжао Бифэн знал, что она молода и очень богата, что с легкостью тратит деньги, и предполагал, что дома у нее есть внушительная заначка. Вдобавок у нее было настолько красивое личико, что весь мир лежал у ее ног. Но пока он планировал свое преступление, она успела выйти замуж, а ее муженек оказался тем еще прилипалой, не оставлявшим ее ни на минуту. У Чжао Бифэна не было ни единого шанса.

Но слишком долго ждать ему не пришлось. 4 августа он услышал, как коллеги судачили и говорили, что муж Дун ушел из дома. Еще год назад Чжао Бифэн составил план, как влезет в дом Дун: он планировал обнести квартиру, пока она спит, а потом закрыть ей глаза чем-то и изнасиловать, даже презерватив подготовил. Но пока он рылся в вещах девушки, она внезапно проснулась и закричала. Он испугался, достал нож и пырнул ее. Он не хотел ее убивать, просто припугнуть, но после удара ее бездыханное тело тут же обмякло.

Чжао Бифэн не планировал убийство, поэтому запаниковал. Он спрятал найденные деньги и телефон в карман, поджег зажигалкой простыню, а после скрылся.

* * *

– В этот раз дело оказалось простым, – заметил Дабао.

– Благодаря твоим познаниям в электрике нам удалось сузить круг подозреваемых, а еще Линь Тао смог найти решающее доказательство, – нахваливал я своих коллег. – А еще если б не тот криминалист, то мы не нашли бы те брызги крови, а без них дело так и не переквалифицировалось в грабеж с убийством. Наверное, не будь у нас улик, мы связали бы это дело с «Резней третьего июня», и тогда Чжао Бифэну все сошло бы с рук.

– Жаль, что мы опять зашли в тупик с «Резней третьего июня», – сказал начальник Ху. – Следствие за два дня установило все социальные контакты Чэн Сяоляна, но всё без толку – у него слишком много знакомых.

– Эх, я так и знал, что если это убийство будет связано с «Резней третьего июня», то мы застрянем, – посетовал я. – С одной стороны, в его контактах черт ногу сломит, а с другой – следователи уже как будто потеряли всякую надежду, а это очень нехороший знак.

– Дело не только в надежде, – возразил начальник Ху. – Сейчас, можно сказать, вся верхушка давит на управление общественной безопасности, а управление – на нас, поэтому мужики уже не выдерживают.

– Место убийства Чэн Сяоляна было чистым – кроме пятен крови, нет никаких других следов, – напомнил Линь Тао. – Убийца, как и прежде, тщательно убирает все вокруг тела, не оставляя никаких зацепок. Неужели он хочет совершить серию идеальных убийств?

Дабао нахмурился:

– Мы сделали всё, что могли; осталось ждать, пока следователи обнаружат новые улики.

– Я тоже нервничаю, – перебил я его. – Ну ладно, это дело наконец-то раскрыто; пару дней отдохну, а потом схожу провериться. Когда узнаю, что со мной все в порядке, буду думать над «Резней третьего июня». Нельзя позволить этому демону забрать еще больше жизней.

– Прежде чем ломать голову над этим делом, подумай о себе, – улыбнулся Линь Тао.

Дело № 8. Черт водит кругами. Точка на карте: западная часть города Биньюань

Нет чувства, представления или хотения, которое не изменялось бы в каждый момент.

Анри Бергсон. Творческая эволюция. Пер. М. Булгакова, перераб. Б. Бычковским

Этот год капитально всполошил наше министерство – постоянно попадались сложные дела. Некоторые мои товарищи по оружию так подолгу отсутствовали в отделе, что граждане не выдержали и подали жалобу в комиссию по проверке дисциплины – они были возмущены преступным бездействием отдела судмедэкспертизы и сокрушались из-за того, что проверка очень долго не проводится.

Десять минут назад мы получили приглашение из Министерства общественной безопасности города Биньюань. В безлюдном месте был обнаружен труп – причина смерти неизвестна, особых примет нет, личность установить невозможно, как вести расследование, тоже непонятно.

За лето мы уже привыкли к запаху и виду разложившихся трупов. Жара и духота давали свои плоды: всего за три дня под открытым небом труп раздувало от газов. Судмедэксперта не напугать мерзостью, нас волнуют только улики – они ни в коем случае не должны пострадать. К счастью, наступил сентябрь, принесший с собой золотую осень. На улице становилось прохладнее, часто бушевал холодный ветер. Вместе со снижением скорости разложения трупов улучшались условия работы и понижалась степень сложности дел. Из Биньюаня сообщили, что найденное тело не успело сгнить, и я вздохнул с облегчением.

– Повезло, что меня зовут Цинь Мин; если б я был не Мин[38], то рано или поздно пришлось бы уходить в отставку, ведь я ни одного дела не раскрыл бы…

Моя шутка успеха не имела. Дабао и Линь Тао молча собирали все необходимые вещи, не обращая на меня никакого внимания.

Как только наша команда слышит о появлении нового дела, уровень адреналина в крови у каждого резко подскакивает. За десять минут мы успеваем обговорить все детали с начальством, вызвать машину, собрать рабочий чемоданчик, упаковать предметы личной гигиены и багаж – целый ряд задач. Водитель только пакует свой чемодан, а мы уже ждем его у главного входа в управление.

– Ой, тут какая-то записка… – Дабао подошел поближе к доске объявлений и прищурился.

На доску объявлений просто так ничего не вешают – значит, на листке очень важная информация.

– Что там написано? – спросил я, набирая пост для своей стены в «Вэйбо»: «Еще одно дело! Выдвигаемся!»

– Похоже, нам собираются повысить зарплату, – спокойным тоном произнес Дабао.

– Что? Вот это новость! – стиснув телефон, радостно закричал я. За долгие годы работы я уже привык получать жалкие, никого не впечатляющие крохи, поэтому слова Дабао пробудили во мне надежду, и я уже начал представлять, как много смогу себе позволить.

В объявлении было написано: «Сообщаем о требовании соблюдения

– И это повышение зарплаты, по-твоему?! Нас в кандалы хотят заковать! – В университетские годы я мечтал когда-нибудь надеть полицейскую форму, а теперь хожу в ней каждый день и уже давно испытал на своей шкуре, насколько она неудобная.

– На две сотки в год можно купить столько одежды, что тебе больше никогда не придется тратиться на нее. Экономия денег на шмотках равносильна повышению зарплаты. – Дабао выглядел крайне довольным. Впрочем, он очень любил носить форму, а любой поход в торговый центр или хотя бы на рынок воспринимал как страшную пытку.

Моим мечтам не суждено было сбыться, и я несолоно хлебавши уселся в машину к Хань Ляну, который уже собрался и подъехал к нам.

– Если есть приказ, его нужно выполнять, иначе надают по шапке, – сказал он.

* * *

Город Биньюань располагается на севере провинции, там, где проходит Срединная равнина. Близость к ней гарантирует безбедную жизнь. Несмотря на то что Биньюань – город с внушительной численностью населения, здесь относительно безопасно, ежегодное количество убийств невысокое, а сложных дел кот наплакал. Работать судмедэкспертом в таком городе одновременно и хорошо, и плохо. Хорошо, потому что в целом работа идет размеренно и ненапряжно, в отличие от менее спокойных городов, где судмедэксперты все время перегружены. А плохо потому, что без убийств невозможно накопить опыт. В таком случае если на регулярной основе не штудировать учебники и форумы, то вряд ли получится добиться профессионального роста, да и уверенности в своих силах тоже не прибавится. Поэтому, когда такие эксперты натыкаются на дело посложнее, они на всякий случай просят помощи у более опытных и загруженных коллег.

Место преступления находилось в западной части Биньюаня, на равнине за небольшим поселком. От него нас отделяло несколько километров, но даже на таком расстоянии были видны покачивающиеся на ветру камыши – там было болото, вокруг которого натянули синюю сигнальную ленту. Удивительно, но, хотя рядом находилась деревня, зевак рядом с лентой не было.

Хань Лян высадил нас у обочины, где в оцеплении уже стояли полицейские. Возможно, из-за того, что поблизости все же имелось небольшое количество людей, сигнальная лента также была натянута по краю дороги.

– А почему ленту натянули так далеко от места преступления? – Дабао вглядывался в мелькающие силуэты полицейских за несколько километров от нас у камышового болота.

– Не задавай глупые вопросы; значит, на это есть причина, – сказал я, заблаговременно надевая чехлы для обуви и специальное оборудование для исследований.

Мы направились в сторону полицейской машины, раздвигая руками густые заросли тростника. Идти было тяжело. Через несколько километров мы набрели на озеро, образовавшееся прямо внутри болота. Народу было немного – видимо, потому что здесь находилось кладбище. Правильнее было бы сказать, это не официальное кладбище, а просто заброшенная пустынная местность, в центре которой было небольшое озеро. Говорят, из него исходят ручейки, впадающие в реку, что протекает через весь город. Вокруг озера рос тростник высотой в человеческий рост, а само болото расстилалось на квадратные километры во все стороны, и вокруг не было ни души. Сюда никогда не приходят люди – слишком далеко, да и незачем. Это место никогда не было обитаемым, поэтому многие люди заглядывали сюда лишь один разок, чтобы похоронить родственников, хотя даже как таковой могильной насыпи тут нет. Но пока мы шли по дороге, то в паре сотен метров отсюда можно было заметить нечто похожее на курган, где редко и вразнобой все же виднелись надгробия.

Место преступления находилось рядом с болотным озером. Местный судмедэксперт Тао подошел ко мне, пожал руку и начал вводить в курс дела.

Заявителями была парочка влюбленных старшеклассников. Прошлым вечером они договорились встретиться в городском караоке, в результате закончили петь песни только к двум часам ночи. К тому времени ворота школы уже закрылись, а в общежитие они могли вернуться только ранним утром следующего дня. Так что просто гуляли и болтали друг с другом, пока не забрели сюда, на болото.

Вчера дождь в Биньюане моросил до полуночи, поэтому земля на болоте пропиталась влагой, и, хотя после двенадцати небо прояснилось и выглянула яркая луна, все вокруг превратилось в вязкое месиво. Девчонка не решилась подходить к болоту – побоялась, что ее новенькие кроссовки не отстираются от грязи, – поэтому предложила парнишке посидеть на пригорке у дороги и просто пообщаться, а не идти в глубь болота.

Пока они мило ворковали, где-то сзади в камышах послышался шорох. Ребята обернулись, и в лунном свете показалась чья-то тень. Ее как будто отбрасывал не человек, а какое-то чудовище. По словам подростков, этот кто-то был высоким, крупным, но без головы и шеи. Тень двигалась медленно. Кажется, находясь в полукилометре от них, она услышала голоса парочки, поэтому застыла, но они уже и сами заметили ее. Ни тень, ни дети не знали, что делать; какое-то время они просто молча смотрели друг на друга, и вдруг тень резко ринулась в глубь болота.

Подростки испугались – и тоже кинулись в противоположную сторону, поближе к дороге. Абсолютно потерянные и напуганные, они шли вдоль дороги, пока не нашли маленькую гостиницу, чтобы остановиться. А после долгих обсуждений, в пять часов утра приняли решение позвонить в службу спасения.

* * *

На вызов сразу же выехала полиция. Территория болот была обширной и труднопроходимой, поэтому они заранее вызвали в подкрепление отряд криминальной полиции и техников-криминалистов. Специалисты обнаружили свежие следы вскоре после того, как вышли на болото, проследовали по ним – и нашли человека, лежащего в озере на спине. Его голова опиралась на берег, все лицо было залито кровью, а грудь возвышалась над поверхностью ледяной озерной воды. Техник-криминалист подошел к телу, чтобы вытащить его на берег, но сильно удивился, когда сквозь перчатки почувствовал тепло. Тогда он нащупал сонную артерию, в которой, казалось, все еще простукивался слабый пульс…

– Живой? – возмутился Дабао. – А нас тогда зачем позвали? Мы же только по мертвым…

Его реакция Дабао насмешила судмедэксперта Тао:

– Дослушай сначала. Наши полицейские быстро перетащили тело к обочине, а затем вызвали скорую помощь. Не теряя времени, сотрудники полиции поехали на служебной машине навстречу врачам. Примерно на полпути к больнице они встретили скорую. Врачи сказали, что пострадавший в критическом состоянии, поэтому начали оказывать первую помощь прямо в машине. Но, как они ни

– Ему кто-то нанес эти побои? – спросил я.

Судмедэксперт Тао помотал головой:

– Нет, у него перелом лобных костей, а на противоположной части мозговых тканей есть ушиб и геморрагия.

– А-а-а, – протянул Дабао. – Что ты как старик, давай уже к делу… Очевидно, это противоудар – следствие его падения, когда он получил черепно-мозговую. Все понятно же, разве нет? Человеку просто нечем было заняться, он маялся от скуки, поэтому отправился погулять в тростнике, испугался двух подростков, дал деру, но, пока бежал, случайно упал и ударился головой. Черепно-мозговая травма оказалась тяжелой, сознание затуманилось, и он не смог выйти из воды. Вскоре ему на помощь пришли полицейские. Ха-ха, вот тебе и реконструкция места преступления! Эх, ну и зачем, спрашивается? Раз уж он просто упал, на кой вам мы?

Я бросил на Дабао недовольный взгляд и обратился к Тао:

– Человек не выжил?

Тот кивнул:

– Во время подготовки к трепанации черепа пациент скончался.

– Тогда в чем у вас возникли трудности? – поинтересовался я.

– Во-первых, нам до сих пор не удалось установить личность погибшего, – сказал судмедэксперт Тао. – Во-вторых, в больнице мы осмотрели лицо трупа, и появились некие сомнения по поводу раны на лбу – она звездчатая по форме. Пока руководство поддерживает версию, что произошел несчастный случай или самоубийство, но с точки зрения судебной медицины эта версия не выдерживает критики.

– Почему?

– Под раной образовался инфильтрат. Как правило, чтобы получить такую травму на лобной кости, должен произойти удар об твердую наклонную поверхность. Проще говоря, во время соприкосновения лба с твердой поверхностью произошло скольжение, из-за которого кожа натянулась, а кость начала раздвигаться, разрывая область подкожной жировой клетчатки кожи, где потом образовался инфильтрат.

– При падении люди часто набивают себе шишки, – сказал я.

– Но при таком падении со скольжением должна была остаться грязь на лице, особенно в полости раны, – возразил судмедэксперт Тао. – Да и, как мне кажется, очень тяжело получить рассечение, ударившись об мягкую болотистую почву.

В диалог вмешался Дабао:

– Грязи нет, потому что, возможно, врачи умыли лицо. Рассечение могло произойти от удара об твердый предмет, который лежал у озера, – например, о камень.

– Врачи действительно умыли пациента, но швов на рану не накладывали и не обрабатывали ее; невозможно, чтобы внутри не оказалось грязи, – сказал судмедэксперт Тао. – У озера есть камни, но ни на одном из них крови обнаружено не было.

– Крови может не быть в двух случаях: первый – ее и правда нет; второй – ее пока не нашли, – сказал я.

– Вы правы. Я боюсь, что дальнейшее развитие этого дела вызовет ожесточенные споры в его характеристике, поэтому и попросил вас приехать, чтобы проверить мои догадки и вмешаться. Я полностью уверен в своей правоте.

С легкой улыбкой на лице я похлопал Тао по плечу:

– Спасибо, братец, за доверие; мы постараемся!

* * *

Судмедэксперт Тао повел меня с Дабао и Линь Тао на болото к озеру. Почва рядом по большей части была размокшей грязью. По дороге мы заметили немало табличек для фотографирования вещественных доказательств. Они выглядели как небольшие картонные карточки с номерами. Обычно, когда техники-криминалисты находят вещдок, они оставляют рядом такую табличку, чтобы позже сделать фотографию. Также эти таблички помогают полицейским впоследствии находить необходимые предметы. Если на месте преступления все еще лежат таблички, значит, нужно вести себя крайне аккуратно, на них ни в коем случае нельзя наступать.

– Мы нашли сотни следов, – сказал Тао. – Всё уже засняли. Многие следы были испорчены полицией, которая прибыла на место, а позже занялись спасением погибшего, но некоторые отпечатки обуви все же сохранились в хорошем состоянии. На данный момент мы планируем расширить зону поисков, чтобы попробовать найти четкие следы – весомую улику.

– Уже сравнили? – спросил Линь Тао.

Судмедэксперт Тао помотал головой:

– У нас всего несколько криминалистов, все они задействованы, но времени на сравнение совсем не хватает – они пока просто находят следы и записывают на камеру. Когда вернутся в отдел, будут сравнивать.

Мы сделали круг и остановились рядом с озером.

– Погибшего нашли здесь, – продолжил судмедэксперт Тао, указав на водоем. – По данным, которые передала полиция, лицо погибшего было залито кровью, но в больнице врач умыл пациента. Мы провели предварительный анализ на наличие следов крови на лице, но ничего не обнаружили.

У пруда в земле была ямка, по форме напоминающая человеческую голову. Очевидно, она осталась после тела. Я огляделся – следы от ботинок были повсюду, беспорядочно перекрывая друг друга. Можно было лично убедиться, что полицейские в панике старались помочь умирающему человеку. Раз уж следы рядом с местом нахождения трупа были уничтожены, я решил поискать предмет, о который мог удариться погибший.

На самом деле предметов, о которые можно было рассечь лоб, здесь было полным-полно – кругом валялась галька. Если упасть на какой-нибудь из камней, а сам он по какой-то причине отскочит, то можно получить такую же рану, как у трупа. Земля была вязкой, поэтому почти все камни были испачканы, но нашлось несколько более-менее чистых и гладких. Неудивительно, что после умывания в ране не оказалось грязи.

Однако камней со следами крови не было в принципе – этот факт с трудом поддавался объяснению.

– Или, может, полицейские случайно уронили окровавленный камень в озеро, когда спасали умершего? – пришла мне в голову неожиданная мысль.

Судмедэксперт Тао задумался, нахмурившись:

– Нельзя отрицать и такой расклад.

– Как ни глянь, а на убийство не смахивает, – сказал Линь Тао. – В конце концов покойный, когда его нашли, еще был жив.

Место происшествия было полностью предоставлено Линь Тао для дальнейшего расследования, сравнения и поиска. Мы с Дабао и Тао решили для начала съездить в морг, чтобы провести предварительный осмотр тела, – и прибыли туда, как раз когда больница передала умершего. Сотрудники морга выгружали труп и подготавливали ему бирку.

Судмедэксперт Тао горячо поприветствовал служащих морга и протянул им по сигарете. Те вкатили тело прямо в прозекторскую.

Чаще всего сотрудники морга и судмедэксперты находятся в дружественных отношениях – ведь им приходится часто работать бок о бок. Работники морга постоянно завидуют увлекательной работе судмедэкспертов, в то время как сами судмедэксперты завидуют их высокой заработной плате.

На секционном столе мирно лежал маленький

– Я вот думаю… Заявители сказали, что видели кого-то высокого и сильного, без головы… На старичка как-то не похоже, – сказал Дабао.

– Думаю, не стоит обращать на это внимания, – ответил Тао. – В потемках еще не то почудится.

– Нужно попросить следователей узнать, сколько проколов сделал врач, когда занимался трансфикацией[39]. А, и еще: проводили ли радиочастотную катетерную абляцию[40], – произнес я.

Судебным медикам важно обращать внимание на проколы в теле трупа. С развитием человеческого интеллекта развиваются и способы убийства. Многие преступники предпочитают пользоваться инъекциями ядов, тщетно надеясь, что их злой умысел никто не обнаружит. По правде говоря, найти на трупе прокол от иголки проще простого, особенно если он образовался при жизни, однако если человеку оказывали первую помощь в больнице, пытаясь спасти его жизнь, то это усложняет задачу. Поскольку и убийца, и врачи делают пострадавшему инъекции, когда тот был еще жив, судмедэксперту довольно трудно по внешнему виду различить, какие проколы остались от медиков. В таком случае от врачей необходимо сотрудничество со следствием. Если расследование покажет, что в больнице проколов сделали меньше, чем нашел судмедэксперт, это станет поводом для подозрений.

– Пять проколов, РКА точно проводили, – ответил судмедэксперт Тао. – Сейчас наши полицейские уже научены беречь улики и понимают, что нужно всё подмечать.

Помимо сохранения записей с камер нагрудного видеорегистратора (у полицейских на груди находится небольшая камера, которая фиксирует их действия по отношению к гражданам, а также все, что происходит рядом), полицейские сразу же провели опрос сотрудников больницы, чтобы у них на всякий случай сохранились письменные записи о всех действиях медиков.

– Так и есть, всего пять проколов. Ну не похоже на убийство, как ни старайся. – Дабао посчитал проколы и взял кровоостанавливающий зажим, чтобы получше рассмотреть кожу вокруг раны на лбу старика.

– Рана звездчатая, – повторил я уже известную информацию, – скорее всего, образована в результате воздействия плоского тупого предмета на череп. Или выпуклого, имеющего такую же форму.

Договорив, я взял фонарик, чтобы получше рассмотреть углубление раны. Внутри сохранились межклеточные мостики, было видно череп, так как кожа на лбу довольно тонкая. Надкостница черепа не была повреждена или приподнята, что является обязательным условием формирования разрыва подкожно-жировой клетчатки.

– Похоже, рана все-таки появилась от удара плоским тупым предметом, – сказал я. – Например, булыжником.

Судмедэксперт Тао кивнул:

– С этим профессиональным наблюдением я полностью согласен. Но как-то странно, что полиция случайно сбросила в воду единственный камень, на котором была кровь. Разве бывают такие совпадения?

Вместо ответа я снял первую пару перчаток и взял со стенда для инструментов снимок КТ, который был сделан в больнице. После того раза, когда мы осматривали труп, покрывшийся жировоском, мои руки воняли еще несколько дней, поэтому теперь я каждый раз при работе с телами надеваю две пары перчаток. Это предотвращает пропитывание кожи рук трупной вонью. Кроме того, я понял, что одна дополнительная перчатка никак не мешает моей работе.

На снимке КТ были видны все слои черепа, каждый из которых нельзя было назвать обычным. Травмы подтверждали, что у погибшего не раздробленный перелом черепа, а просто перелом костей черепа, потому что надкостница не раскололась, что еще раз говорило об ударе тупым плоским предметом.

В то же время томография показывала, что травма погибшего была вызвана резким замедлением движения головы – другими словами, его голова находилась в движении, когда тупой предмет резко остановил ее, после чего образовался перелом черепа и повреждения мозговой ткани. Как правило, такая черепно-мозговая травма несмертельна, если своевременно обратиться за помощью. К сожалению, пока старик в полном одиночестве лежал у озера, внутричерепное кровотечение усилилось, и, по данным компьютерной томографии, его уже было не спасти.

– Как мы и думали, он упал насмерть. – Дабао тоже снял верхние перчатки, взял у меня снимок, приподнял его к свету из окна и начал рассматривать.

Я надел новую пару верхних перчаток и приподнял руку мертвеца, чтобы осмотреть ее:

– На обеих руках есть следы от ногтей. Самостоятельно такие нанести не получится. – Я попытался по-разному скрючить собственную руку, чтобы попробовать нанести себе похожие следы в тех же местах, что и погибшего.

– Нет, не получится, – сказал судмедэксперт Тао. – Да и описанная смерть никак не соотносится с такими ссадинами. Конечно, возможно, он поссорился с родственником, они подрались, и он в расстроенных чувствах убежал из дома, пока случайно не расшиб себе голову.

– И такое может быть, – сказал я. – Личность все еще не установили?

– Я думаю, скоро установим, – ответил Тао. – Ну-ка, подсоби…

Перевернуть труп так, чтобы не разбрызгать кровь и не запачкать его самого – дело, требующее сноровки, но это базовый навык, необходимый судмедэксперту. Вместе с Тао мы сдвинули тело на один край секционного стола, после чего аккуратно перевернули его лицом вниз. Благодаря образовавшемуся трупному окоченению тело пришло в состояние спастичности, что сильно упростило нам задачу.

– Смотри, это хорошая примета, – Тао ткнул пальцем в татуировку на пояснице старичка.

Иногда главной приметой в поисках личности трупа становятся его татуировки. Они, естественно, не ускоряют процесс, но все равно вселяют в нас огромную надежду.

Татуировка изображала краба, который зажал в клешне сколопендру.

– Я часто видел, что люди бьют себе сколопендр, но никогда не видел крабов. – У Дабао был потерянный вид.

– Давайте угадаю: его фамилия Се или Цзе, – усмехнулся судмедэксперт Тао.

– Как бы то ни было, такую татуировку сложно забыть, поэтому личность установить будет несложно, – я верил в победу.

Договорив, я нащупал ручку скальпеля в лотке для инструментов и достал новое стерильное лезвие из бокового ящика инструментальной тележки, где лежали расходники.

– Цинь, старина, что ты собираешься делать? – спросил судмедэксперт Тао.

– В смысле что? Вскрывать. – Вопрос Тао меня озадачил.

– Мы сейчас не можем проводить вскрытие.

– Почему?

– Личность трупа не установлена, а начальство настаивает, чтобы мы сначала установили личность и попросили разрешение родственников на вскрытие. Поэтому придется подождать.

– Зачем? – Я впервые столкнулся с такой ситуацией. – Уголовно-процессуальный кодекс предусматривает вскрытие трупов, причина смерти которых неизвестна, без согласия родственников. Естественно, у нас есть такое право. А что, если убийца – член семьи?

– Но Уголовно-процессуальный кодекс также требует, чтобы члены семьи покойного были уведомлены и явились в морг, – спорил судмедэксперт Тао.

– Кодекс также позволяет проводить вскрытие и без этого, если, например, невозможно уведомить родственников или они сами отказались приходить. Просто укажи это в протоколе! – Я был полностью уверен в своих юридических знаниях.

Немного подумав, судмедэксперт Тао сказал:

– Но все эти основания уместны, только если это уголовное дело. Я имею в виду, мы должны доказать, что это убийство, прежде чем сможем воспользоваться нашими правами.

– Но нам же нужно сначала установить причину смерти, прежде чем характеризовать дело, – взмолился я.

– В ходе расследования не возникает никаких подозрений на убийство. Я думаю, нам нужно все-таки немного подождать, чтобы не подставлять начальство. Нам некуда торопиться. Давайте на вечернем оперативном совещании обсудим ситуацию, тогда и решим, что делать; согласны?

На самом деле в чем-то Тао был прав: люди часто жалуются на органы общественной безопасности, если вскрытие происходит без их согласия. Они говорят, что мы силой забрали тело, испортили его и не уважаем права личности, поэтому понять начальника этого министерства можно – он пытается предотвратить нападки в сторону своего ведомства. К тому же после заморозки есть возможность, что на теле проявятся незаметные ссадины. Так что сейчас вполне было разумно подождать.

Я согласился с предложением судмедэксперта Тао, снял спецодежду и вышел в город, где снял номер в гостинице, помылся и стал ждать результатов расследования Линь Тао и следственного отдела.

* * *

Ровно в семь часов вечера весь отдел судмедэкспертизы собрался в зале заседаний оперативной группы в здании Министерства общественной безопасности города Биньюань. Следователи и группа криминалистов во главе с Линь Тао постепенно наполняли зал. Я внимательно наблюдал за выражением их спокойных лиц; похоже, работа шла как по маслу.

Дождавшись, когда все рассядутся, главный следователь поспешил взять первое слово:

– Начальник Чжао, коллеги, позвольте начать.

Начальник управления тяжело кивнул.

– К часу дня мы смогли выяснить личность трупа и взяли необходимые материалы для сверки из дома погибшего для анализа ДНК. Только что лаборатория подтвердила: погибший – местный житель Се Циньгун.

– Се Циньгун, – судмедэксперт Тао снова улыбнулся. – Краб схватил сколопендру… И правда созвучно[41].

Следователь, кивнув, продолжил:

– Покойный Се Циньгун, пятьдесят три года, владеет мануфактурой по обжигу кирпича; это достаточно успешное предприятие приносит в год больше десяти тысяч. Всю жизнь он прожил один, женат не был, детей нет. Среди соседей о нем ходит много слухов. Наиболее популярный: у него циклотимия[42], он то раздражителен, то весел. В итоге никто не захотел выходить за него замуж.

– Психическое расстройство? – переспросил я. – А есть какие-то официальные доказательства?

Следователь помотал головой:

– Подтвердить это не составит труда. На учете в психиатрической больнице он не состоял, однако мы обнаружили множество рецептов на его имя: он покупал лекарства для лечения психических расстройств…

Не получив от меня новой порции вопросов, следователь продолжил:

– Согласно записям камер наружного видеонаблюдения, вчера погибший приобрел в аптеке очередную пачку лекарств, после чего зашел в гости к сыну на ужин.

– Сын?.. Вы же только что сказали, что у него ни жены, ни детей не было.

– О, забыл сказать… У него есть приемный сын, зовут Се Хао. Он всем говорил, что мальчик его крестник, но люди судачат, что биологические родители бросили мальчика и даже ни разу не поинтересовались его жизнью, а Се Циньгун его приютил и вырастил. Сейчас молодой человек уже вырос и стал главным ответственным лицом кирпичной мануфактуры.

– Как сын отреагировал на смерть старика? – спросил я.

– Он убит горем. Сказал, что вчера вечером после ужина сознание Се Циньгуна помутилось, он заявил, что ему пора домой, и ушел. Се Хао ничего не знал до сегодняшнего дня, пока мы ему не сказали. Се Циньгун вечерами иногда оставался ночевать у сына, а иногда возвращался домой.

– Чаще все-таки у себя дома… – Другой следователь развернул карту. – Дом Се Хао находится недалеко от места преступления, он живет в тихом местечке. Дом Се Циньгуна – в двух километрах от дома сына, тоже в отдалении от суетливых улочек. В этой области нет камер видеонаблюдения, поэтому мы не можем узнать, почему Се Циньгун свернул на запад от своего дома к болоту.

– Безумие может сбить с пути, – отпустил философскую ремарку Линь Тао.

– Мы предполагаем, что погибший заблудился, поэтому и забрел на болото, где совсем потерялся – ведь повсюду его окружал одинаковый пейзаж. Либо из-за своей болезни, либо из-за скользкой почвы после дождливого дня, но каким-то образом он упал у озера и головой ударился об камень.

– Понял, что вы хотите сказать: либо это был несчастный случай, либо покойный совершил самоубийство. Но точно ли никто не помогал ему в этом? – спросил я.

Линь Тао кивнул:

– Можем привести аргументы. Когда покойного нашли, он был еще жив, что при убийствах практически не встречается. И, что самое главное, по отпечаткам подошв нам удалось восстановить картину произошедшего. На данный момент все указывает на то, что умерший самостоятельно нанес себе смертельную травму.

– Правда? – встрял Линь Тао с заговорщицким видом. Он сильно удивил меня: похоже, ему удалось найти важную улику.

– Кхе-кхе… – Он прочистил горло – на его лице сверкнула улыбка – и начал рассказывать свою версию произошедшего, опираясь на то, что удалось найти ему и другим криминалистам.

Линь Тао подробно рассказал о целом ряде улик. Оказалось, что криминалисты потратили полдня, чтобы полностью прочесать заросли тростника. Болота расположены в пустынной местности, поэтому найти здесь что-то практически невозможно, но это и неплохо, потому что каждая найденная вещица на вес золота.

Многие следы на месте нахождения трупа были уничтожены сотрудниками полиции, но вокруг камышового озера во многих местах были найдены свежие отпечатки обуви. Благодаря тому, что весь день шел дождь, земля была мягкой, поэтому следы получились очень четкими и ценными для следствия.

После сопоставления Линь Тао принял окончательное решение: все следы принадлежат одной паре обуви. Проще говоря, вокруг озера ходил только один человек, и он не просто разок прошелся мимо, а наматывал круги.

Следуя по направлению, указываемому носками ботинок, человек прошел больше четырех раз по малому и по большому кругу вокруг озера, пока наконец следы не оборвались у места, где нашли погибшего. Оборвались – это значит были затоптаны другими людьми. Также была обнаружена дорожка из большого количества следов, ведущих к озеру и обратно.

– Если вкратце, то на месте обнаружения тела все успели оставить свои следы, и было это после дождя, когда распогодилось, – сказал Линь Тао. – Поэтому, если кто-то и был рядом с погибшим в тот день – пусть даже не гонялся за ним, а притаился где-то в камышах, – отпечатки его ботинок должны были остаться.

– А что, если он скрывается где-то на болоте? Просто уж слишком хорошее место было выбрано, чтобы найти труп, – предположил Дабао.

Линь Тао отрицательно покачал головой:

– Даже если он прячется где-то там, ему все равно нужно было каким-то образом попасть к озеру. Когда ты приходишь куда-то, а затем уходишь, идешь ногами, а значит, оставляешь следы.

– Может, у убийцы были точно такие же ботинки? – спросил я.

– Нет. У обуви может быть одинаковый рисунок подошвы, но степень износа у каждой пары индивидуальная.

Я задумался:

– Во время осмотра на погибшем не было обуви…

– Могу подтвердить это, – подал голос судмедэксперт Тао. – Когда я в первый раз осматривал труп, тоже не видел ботинок.

– А ноги погибшего были грязные?

Я спросил это, чтобы уточнить: вдруг старик бродил ночью по озеру босиком. Но тут же понял, насколько бессмысленным был этот вопрос. Погибший почти полностью лежал в воде; даже если его ноги были идеально чистыми, после попадания в холодные мутные воды озера они точно запачкались бы, а если были очень грязными, то отмылись бы.

– Вот в чем соль, – улыбнулся Линь Тао. – Погибший был босым, но на месте обнаружения трупа мы не нашли ни одного следа голой ступни. У нас тоже появились вопросы, поэтому мы решили получше осмотреть грязь на берегу озера. И действительно, рядом с тем местом, где был найден человек, нашли пару ботинок. Рисунок на подошве и степень его износа полностью совпали со следами вокруг озера.

– Я понял, – сказал Дабао. – Ты хочешь сказать, что старик упал или его толкнули в этом месте, а ботинки случайно увязли в иле. Из-за того, что они оказались под водой, их никто не заметил, кроме вас.

Линь Тао горделиво расправил плечи:

– Таким образом, мы можем утверждать, что по озеру в тот вечер ходила только одна пара ботинок, следов второго человека мы не обнаружили. Из этого следует лишь один вывод: к озеру подходил только один человек – погибший. Если это не несчастный случай, то самоубийство.

– Звучит логично, – сказал начальник Чжао. – Да и следственный отдел не нашел никаких возможных мотивов для убийства старика.

– А что сказал его сын? – спросил я.

– Се Хао сильно опечален произошедшим, – ответил следователь. – Постоянно спрашивает, когда можно будет кремировать тело.

Хотя криминалисты пришли к неопровержимому выводу, на душе у меня было неспокойно. Я взял ноутбук следователя, зашел в папку с материалами дела и начал рассматривать фотографии и проигрывать видео – одно за другим. Не отрываясь от экрана, произнес:

– Все почему-то игнорируют одну очень важную вещь. В последний раз, когда Се Циньгун попал на камеры видеонаблюдения, он покупал лекарство в аптеке. Должно быть, вечером он его принял, тогда почему у него случился приступ? Это же совершенно нелогично.

– Покупать лекарства не то же самое, что принимать их, – сказал следователь. – Мы спросили Се Хао; он сказал, что не видел, как его крестный отец принимал лекарства. Быть может, забыл принять? Или по инструкции его следует принимать перед сном?

Такое объяснение было вполне возможным. Я сделал небольшую паузу. И тут мой глаз зацепился за один момент в протоколе допроса…

– По словам знакомых, они особо не замечали приступов погибшего – он всю дорогу находился на медикаментозном лечении, – но если вдруг с ним происходило что-то странное, то он приходил в себя менее чем через полчаса. Возможно, мужчина примерно полчаса шел до озера, пока его разумом владела болезнь, но, чтобы обойти водоем столько раз, потребуется не меньше часа, так ведь? Когда приступ закончился, он вполне был в состоянии выйти из болота – в конце концов, оно не настолько огромное.

В зале заседаний воцарилась тишина. Наконец ее решился нарушить Дабао:

– Мы не можем знать наверняка, смог бы он найти дорогу домой. В такой местности сам черт водит кругами.

Все в зале рассмеялись. Но следователь отнесся к этому несколько серьезнее:

– Ты говоришь о поговорке? Ну, той, которую произносят, когда люди оказываются в дикой местности, особенно где есть могилы, призраки которых могут вселиться в тело путника и не давать выбраться, водя по кругу? Ее еще обычно вспоминают, когда заблудились. Ты же вроде судмедэксперт? Неужто и вы верите во всякую нечисть?

Все посмеивались над Дабао, что сильно раздражало водителя Хань Ляна. Хотя он и присутствовал вместе с нами, никто его мнение не учитывал – ведь он был водителем. Но в этот раз Хань Лян сам принял решение высказаться:

– Ой, да что вы понимаете?

В течение следующих десяти минут он доступным языком объяснял, почему «черт водит кругами» – реальное явление с научной точки зрения.

То, что называется «черт водит кругами», – это состояние, когда человек ночью или в незнакомой местности не может определить, куда ему нужно идти, из-за этого нарастает чувство внутренней паники, и он не в состоянии оценивать ситуацию здраво, поэтому просто мечется, наматывая круги. Когда люди пытаются объяснить, что на них в тот момент нашло, они не знают, какими словами описать это ощущение, поэтому и говорят «черт водит кругами». По сути, это состояние можно назвать помутнением рассудка.

На самом деле не обязательно быть психически больным человеком, чтобы «черт водил кругами», потому что тела всех живых организмов обладают собственной особенной структурой – например, крылья птицы отличаются друг от друга мощью размаха и мускулатурой; эти различия практически незаметны, но они есть. Похожие различия присутствуют между двумя ногами человека – они различаются по длине и силе, поэтому расстояние между шагами тоже не совпадает. К примеру, если шаг начинается с левой ноги, то его протяженность будет длиннее, а если с правой, то короче. Мы буквально видели, как старик ходил вокруг озера; нужно было понимать, что он, очевидно, потерялся и не смог найти выход.

Обычно люди используют зрение, чтобы направить свое тело в нужном направлении, скорректировать маршрут, но когда глаза не в состоянии помочь, а в дело вмешивается подсознание, то человек не может визуально понять, какого направления ему придерживаться на местности. Часто люди пытаются найти для себя какие-то особые «маркеры», но в такой местности, как кладбище, где

– Это достоверная информация? – серьезно спросил следователь.

– Конечно. – Хань Лян выглядел уверенно. – Однажды я провел эксперимент: завязал глаза щенку и выпустил побегать на площадке. Он начал ходить по кругу. Конечно, не по ровному кругу, но точно не по прямой.

Все снова замолчали.

– Не верите? – спросил Хань Лян. – Если не верите, то поставьте следственный эксперимент. Безусловно, такие феномены, как «черт водит кругами», достаточно редки; некоторые люди за всю жизнь никогда с ними не столкнутся.

Один шустрый следователь закончил читать текст в своем телефоне и сказал:

– Все верно. В интернете такая же информация.

– Не кажется ли вам, что для объяснения необычного дела использовать пословицу «черт водит кругами» как-то не очень? Звучит неубедительно, – встрял я. – Завтра проведу вскрытие.

– Боюсь, так не пойдет, – ответил начальник Чжао. – Семья категорически против вскрытия, мы не можем настаивать.

– Если у меня будут доказательства, что это убийство, тогда я могу настаивать?

Начальник Чжао холодно посмотрел на меня:

– Если твои доводы будут достаточно убедительными.

* * *

– У меня есть кое-какие мысли, – сказал я. – Во-первых, на предплечье покойника есть отпечатки от ногтей; они свежие, прижизненные и, вполне возможно, связанные с делом. Я пробовал нанести сам себе такие же – это невозможно.

Пальцы начальника прыгали по клавиатуре ноутбука – он делал заметки.

– Во-вторых, – продолжил я, – если погибший получил травму головы в результате падения, то на месте нахождения его тела должны были остаться следы крови. Вероятность того, что все окровавленные камни упали в воду, крайне мала.

Все присутствующие молча смотрели на меня, не зная, что возразить. Один из следователей все же решился:

– Разве не ты первый сказал, что его травма – это противоудар? Следствие падения? Если он упал, то какой смысл переносить его к озеру? Цинь, старина, не забывай: когда мы его нашли, он был еще жив.

– Резонно. Я пока не могу ответить на этот вопрос, мне и самому интересно, но я смогу понять это только после вскрытия… В-третьих, пока я рассматривал фотографии с озера, сделанные полицией, заметил, что на лицевой стороне его одежды не было грязи. Напомню, у него разбит лоб, значит, он упал лицом в грязь, и одежда не могла остаться чистой.

Когда полицейские нашли погибшего, верхняя часть его туловища и голова находились над водой, как и грудь, и озерная вода не попала на эти участки, – но, кажется, эта фотография убедила всех, кроме меня.

– В-четвертых, я просмотрел записи с нательных камер полицейских, которые участвовали в спасении старика…

Одновременно с пояснением я вывел на проектор видео, чтобы все смогли убедиться в моих словах. Мы смотрели на место, где был обнаружен старик, слышали шум. Двое полицейских суетились, вытаскивая человека из воды на берег. Один из них дотронулся до сонной артерии мужчины, резко поднял голову и закричал: «Скорую! Быстрее! Вызывайте сто двадцать! Пульс есть!»

После слов полицейского поднялась суматоха, и из колонок компьютера снова понесся галдеж. Несколько полицейских погрузили пострадавшего на носилки и понесли, полицейский с камерой приблизился к пострадавшему, поэтому нам удалось рассмотреть рану крупным планом. Я нажал на паузу и обратился к присутствующим:

– О чем нам говорит эта фотография?

Все уставились на экран, не говоря ни слова.

– Пожалуйста, обратите внимание на следы крови на лбу и саму рану.

– На лбу и всем лице очень много крови, – произнес Дабао. – Я понял, о чем ты!

Я развел руками и жестом попросил его продолжить. Тот начал:

– На лбу погибшего отчетливо видна рана, из которой произошло обильное кровотечение. Видно, что кровь из раны вытекала в сторону линии роста волос. Кажется, все очевидно.

– Верно, – подхватил я. – Кровь стекала к волосам. Если б погибший действительно упал, то он лежал бы лицом вниз, а значит, кровь стекала бы на землю. Если после падения он поднялся на ноги или сел, то кровь стекала бы к переносице. Предположим, старик бежал, упал, пробил голову, кое-как поднялся с земли, но снова упал на спину; тогда кровь должна была быть и на нижней части лица, и на верхней.

– Точно! Кровь текла к волосам… Выходит, старик какое-то время стоял вниз головой? – спросил Дабао.

Лица всех в зале озарились осознанием.

– Тогда, начальник Цинь, объясните, как так вышло? – спросил начальник Чжао. – Почему кровь вытекала таким образом?

Я помотал головой:

– Я мало об этом думал, поэтому пока что не могу ответить.

– У меня тоже есть вопрос без ответа, – сказал Линь Тао. – Почему на месте происшествия повсюду только отпечатки ног покойного?

– Да, – согласился я. – Почему везде отпечатки ботинок лишь одного человека? Почему травма головы выглядит как противоудар? Почему кто-то попытался убить человека, но не довел дело до конца? На все эти вопросы я пока не могу ответить. Но сомнения по поводу статуса дела присутствуют – и, раз уж они есть, я думаю, органы общественной безопасности имеют право принять решение о вскрытии.

– Но его сын не поймет этого, он решительно против вскрытия… – Следователь заметно пасовал перед угрозами со стороны наследника.

– Заткнись, – сердито сказал начальник Чжао. – Я решил: завтра необходимо провести вскрытие Се Циньгуна и вызвать Се Хао. Если тот откажется приходить и подписывать согласие, просто укажите это в протоколе.

В ту минуту, когда я надел перчатки и взял в руку лезвие от скальпеля, мое сердце трепетало от радости, хотя огромная ответственность лежала тяжким грузом на моих плечах. Решение, которое принял начальник Чжао, было проявлением доверия ко мне. Хотя я активно подозревал убийство, Линь Тао и ребята имели веские основания считать иначе. Если после вскрытия версия с убийством не подтвердится, нет никаких гарантий, что упертый сын не явится в полицейский участок и не учинит скандал. Не хотелось бы создавать проблемы начальнику. В полиции не хватает людей, поэтому они больше не могли тратить время на это дело.

После заморозки, как и ожидалось, проявились некоторые повреждения, которые не были заметны сразу. Места на обоих предплечьях, где были следы от ногтей, слегка посинели, что было верным признаком гематомы, которая в свою очередь свидетельствовала о насильном удерживании. Эта находка сильно ободрила меня.

После вскрытия обоих предплечий мы определили подкожное кровотечение.

– На теле погибшего видны следы удерживания, – сказал я. – Грудная и брюшная полость без выраженных дефектов; поскольку, когда обнаружили погибшего, он был без сознания, по содержимому желудка невозможно определить, когда он в это состояние пришел. Мы

– Приступим к трепанации черепа? – Дабао уже держал в руках секционную пилу.

Я кивнул, после чего разрезал кожу головы жертвы скальпелем. Как только я сделал надрез, из отверстия хлынула бурая кровь. Быстрым движением я подставил тазик.

– Подкожное кровотечение? – удивился Дабао.

Я помотал головой:

– Нет, не оно; это кровотечение из кефалогематомы[43]. Структура волосистой части кожи головы плотная; даже если и появляется кровотечение, то оно быстро угнетается из-за особенностей кожи, поэтому все подкожные кровотечения на голове локализированные. Однако структура под апоневрозом рыхлая; если вдруг начинается кровоизлияние, то оно распространяется повсюду, и формируется кеалогематома.

Под волосистой кожей головы человека есть сухожильный шлем, который называется апоневроз; он прикрывает клетчаточное пространство. Благодаря апоневрозу кожа головы не срастается с черепом, а скользит по нему. Если в клетчатке головы начинается кровотечение, то из-за рыхлости структуры оно не останавливается, поэтому кровопотеря может быть крупной.

При детальном рассмотрении травмы мы обнаружили, что основной причиной кровопотери явилось вырывание волос из головы погибшего, а не прямой удар по голове. От такого не умирают, это считается незначительными увечьями. С одной стороны, кефалогематомы не было видно на КТ из-за того, что она расположена в самой верхней части головы. А с другой стороны, во время первого осмотра мы торопились, и все наше внимание было сосредоточено только на внутричерепном кровоизлиянии и переломе черепа, поэтому мы не заметили, что под апоневрозом есть скопление крови.

– Каковы причины образования кефалогематомы? – спросил Дабао.

Вместо ответа я продолжил отделять кожу головы от черепа, пока не дошел до места раны на лбу, оголяя звездчатый перелом лобных костей. Взял увеличительное стекло, чтобы получше рассмотреть травмированный участок:

– Теперь я еще больше убедился в том, что его все-таки убили.

Линь Тао склонил голову, чтобы тоже посмотреть:

– Почему?

– Смотри, – сказал я, – линия перелома на лбу сложная, множественная. Хотя паутинообразный перелом может получиться от одного удара, мы видим, что у этого перелома несколько центров формирования и линии, исходящие из них, пересекают друг друга.

При осмотре перелома черепа судмедэксперты особое внимание уделяют «паутинообразным» переломам. Они представляют собой множественные линейные переломы, пересекающиеся друг с другом, что говорит об их неодновременном формировании. Черепно-мозговые травмы преимущественно концентрируются в одном месте, а далее линейно удлиняются, но если линия перелома пересекается с другой, то она обрывается и соединяется уже с существующей.

– Тут паутинообразный перелом, – повторил Дабао, – значит, погибшего несколько раз сильно ударили по голове. Вряд ли его жизнь оборвалась из-за несчастного случая – он точно не мог упасть несколько раз одним и тем же местом.

– Пусть не несчастный случай, но все еще есть вероятность самоубийства, – сказал Линь Тао. – Например, он специально мог несколько раз удариться головой.

Я не согласился:

– Мы должны рассматривать травмы в совокупности. Не забывай: помимо перелома, на голове есть кефалогематома, которая образуется из-за вырывания волос, но никак не от удара.

– Цинь хочет сказать, – вмешался Дабао, – если судить по травмам, то погибшего, должно быть, тащили за волосы, а потом ударили головой об пол. Противоудар может образоваться и не от самостоятельного падения.

Линь Тао сначала кивнул, а потом снова замотал головой:

– Тогда почему убийца не добил старика? Оставлять его в живых было слишком опасно. К тому же где отпечатки обуви убийцы?

В ответ на череду вопросов Линь Тао я просто махнул рукой:

– Не переживай; я думал над этим вопросом всю ночь и, как мне кажется, понял, в чем дело. Результаты вскрытия подтвердили мою догадку, но я расскажу о ней немного позже.

– Опять заинтриговал и не рассказываешь! – Линь Тао надул губы.

Я усмехнулся:

– Наберись терпения, это рекламная пауза.

* * *

Я стоял за трибуной в зале заседаний оперативной группы и водил лазерной указкой по фотографиям на проекционном полотне, а Дабао отвечал за переключение слайдов.

– С травмами я закончил, – сказал я. – Теперь, мне кажется, все примерно догадываются, как погибла жертва. Все верно, старика схватили за предплечья и повалили, затем крепко схватили за волосы и ударили несколько раз об землю, нанеся тяжелые травмы головы. – После небольшой паузы продолжил: – В таком состоянии его бросили в глуши, поэтому помощь ему оказали слишком поздно, и он умер.

– Ты все еще не ответил на мой вопрос, – возмутился Линь Тао.

Я загадочно улыбнулся ему:

– Хорошо, тогда я перейду к нему прямо сейчас. После того как убийца нанес мужчине серьезные травмы, он подумал, что Се Циньгун мертв, потому что тот потерял сознание и не приходил в себя. Это наталкивает на мысль, что убийца был сильно взволнован тем, что натворил.

– Это не то, что я спрашивал, – сказал Линь Тао. – Осталось только одно основание, которое ты не смог объяснить, и оно подтверждает версию о самоубийстве, – состояние места происшествия. Почему у озера следы погибшего есть, а убийцы нет?

– А ты уверен, что они именно погибшего? – спросил я.

– Конечно! – ответил Линь Тао. – На месте происшествия есть отпечатки только одной пары обуви. Если они принадлежат не погибшему, то как тогда он туда добрался? По воздуху прилетел? Или, может, его призраки притащили?

– Думаешь, его не могли принести туда на руках или спине? – спросил я в ответ.

Лицо Линь Тао резко поглупело.

– М-м, и правда… – буркнул он себе под нос.

– Учитывая все факты, – продолжил я, – после того как убийца решил, что старик умер, он, скорее всего, взвалил его на плечо, как мешок картошки, и решил оставить там, где его никто не найдет.

Договорив, я подошел к Дабао, чтобы примерно показать, как это было, хотя, конечно же, по-настоящему не смог бы удержать его.

– Живот покойного лежал у убийцы на плече, – начал описывать я. – Он был без сознания, поэтому как бы висел на убийце, то есть его голова была опущена вниз, поэтому кровь со лба текла к волосистой части кожи головы. Место убийства находилось не у пруда, а в помещении, именно поэтому передняя часть одежды не испачкалась при ударе лбом. Кроме того, это объясняет то, что увидели в ту ночь заявители. Погибшего несли на плече, и высота его бедер была на уровне головы нападавшего – вот почему в тусклом лунном свете подросткам показалось, что они видят крупную фигуру без головы.

– А какие доказательства, что его убили именно в помещении? – спросил следователь.

– На месте преступления были обнаружены только ботинки убийцы, значит, на старике обуви не было изначально. В такую погоду люди

– А в той позе, которую ты описал, разве не остались бы на земле капли крови? – снова спросил Линь Тао.

– Кровотечение из раны на лбу было небольшим, капли падали прямо в грязь после дождя, разве получится их найти? – ответил я.

– Тогда зачем убийца «как черт водился кругами»? – не унимался следователь. – Неужели заблудился?

– Думаю, нет, – ответил я. – Если б убийца заблудился и у него возникло бы ощущение «черт водит кругами», то он в панике сразу же бросил бы тело, а не стал бы ходить вместе с ним. Мне кажется, убийца пытался найти местечко поукромнее, чтобы спрятать труп, но все никак не мог выбрать. Голоса школьников испугали его, поэтому он выбросил тело в пруд, который приметил ранее. Точнее, опустил, а не бросил. Травм спины у покойного не было обнаружено, значит, он ударился об воду несильно. Хотя для убийцы опустить жертву в воду было легко, ему все равно потребовались определенные усилия, и его ботинки увязли в иле.

– Но на месте происшествия не видели никаких следов босых ног, – сказал Линь Тао.

– Если убийца был в носках, то следов ступни и не будет, останутся только нечеткие очертания носка. Мы знаем, что от дороги к пруду ведет тропинка. Я считаю, что убийца в носках сбежал по ней. А вскоре по этой же тропинке прошлись сотрудники полиции, которые затоптали следы от носков, поэтому вы и не смогли их найти.

– Вполне вероятно… – Линь Тао посмотрел на меня с восхищением. – Место происшествия достаточно большое, следы от носков оставляют легкий неглубокий след, а мы все это время искали какие-то четкие следы – пальцы ног, узор подошв… След от носка мы при всем желании не нашли бы.

– Тогда я вроде как все объяснил. Думаю, мне удалось убедить всех? – спросил я.

Все присутствующие кивнули.

– Может, у вас и примерный портрет преступника есть? – спросил начальник Чжао.

– Конечно. Думается мне, что это его сын.

– Э… А какие основания?

– Во-первых, преступник после убийства разнервничался и пытался как можно скорее избавиться от тела. К тому же покойный был убит в помещении; скорее всего, он оказался в нем, потому что знал своего убийцу. Во-вторых, преступник не бросил тело погибшего, а положил на берег озера, хотя намного проще было просто кинуть его в глубь озерных вод, где его еще долго никто не нашел бы, – это говорит о теплых чувствах со стороны нападавшего. В-третьих, Се Хао вел себя странно, после того как ему сообщили об инциденте. Его показания противоречили тому, что мы узнали о погибшем, да и уж очень рьяно он противился проводить вскрытие и торопился кремировать тело. В-четвертых, у убитого нет родных или людей, которые желали ему зла, – следствие не обнаружило возможных мотивов. Круг общения погибшего очень узок, поэтому найти подозреваемого проще простого.

Начальник Чжао одобрительно кивнул:

– Я так понимаю, место преступления – дом Се Хао?

– Очень вероятно. Я думаю, дальше у нас всего два этапа расследования: первый – тайный обыск дома Се Хао, а второй – опрос друзей Се Хао, не его ли это ботинки.

* * *

Пока следователи прессовали Се Хао на мануфактуре, мы воспользовались удивительным мастерством Линь Тао взламывать замки и проникли в дом к подозреваемому.

Это был одиноко стоящий дом. Говорили, что Се Хао любит уединение, поэтому Се Циньгун потратил большие деньги, чтобы купить ему этот чудесный домик в пригороде.

В центре дома располагалась общая гостиная с мебелью из натурального дерева, мраморным полом и диковинной отделкой.

– С чего начнем? – спросил Дабао.

– В чистоте легко найти пятно, – сказал я. – Смотри…

Затирка между стыками гранитных плиток была белого цвета, но между центральными плитками виднелось несколько темных пятен.

– Сюда, Дабао, готов поспорить на тарелку говяжьей лапши, что это человеческая кровь, – сказал я.

– Хорошо, спорим; я говорю, что нет, – ответил Дабао.

Предварительный анализ с помощью раствора тетраметилбензидина показал положительный результат.

– Отлично, вот и на ужине сэкономил… – Я был в радостном предвкушении – естественно, не из-за тарелки лапши.

Дабао тоже не скрывал радости:

– Без проблем; я тебе еще на десять юаней добавку мяса оплачу.

* * *

В доме Се Хао мы нашли пятна крови погибшего, а еще следы отмывания пола. После опроса работников мануфактуры выяснилось, что ботинки, найденные на месте преступления, принадлежат отнюдь не Се Циньгуну, а Се Хао.

У нас было два неоспоримых доказательства вины последнего, поэтому тот не стал ее отрицать.

– Я любил своего отца. Я знаю, как ему тяжело было поднимать меня на ноги, но он все равно давал мне все лучшее.

– Чего ж тогда убил?

– Всему виной его дурной характер. Он слишком жадный и расчетливый. Из-за этого кирпичная мануфактура не могла расширяться. Я много раз просил его дать мне взаймы; учитывая, какие у нас каналы продаж, мы бы по-любому всё реализовали. Но он каждый раз не соглашался. Юридически мануфактура принадлежала ему, а у меня нет никаких прав. Я просто не хотел стоять на месте, хотел расширить дело, вот и всё.

– И это послужило причиной убийства?

– Позавчера вечером он пришел ко мне домой поужинать. Я сказал ему, что он болен, на лекарства нужны средства, а чтобы окончательно вылечиться, нужно еще больше денег. При нынешних производственных мощностях нам едва хватает на одежду и продукты, и просто необходимо расширяться. Не знаю, что на него нашло – может, не принял лекарства, – но он встал из-за стола и ударил меня. Вот я его и толкнул…

– Согласно заключению судмедэкспертизы, все было не совсем так; он умер не потому, что ударился об стол. Я верю, что ты сейчас очень сожалеешь о произошедшем, но не стоит юлить.

Голова Се Хао поникла. После долгих размышлений коренастый мужчина заговорил, роняя слезы:

– Я расскажу… Он правда ударил меня. Но я посильнее его, поэтому со злости схватил его за руки и повалил на землю. Он продолжил ругать меня, говорить, что я недоносок… Я вышел из себя, взял его за волосы и ударил головой об пол. Я и сам не понял, как повторил это несколько раз… пока не убил. Я не хотел, правда…

– Как ты понял, что он мертв?

– Я поднес руку к его носу – он не дышал.

– Ах, вот оно что… Знаешь, не все то правда, что в телевизоре показывают. Слабое

* * *

Сидя в комнате для допросов Се Хао продолжил:

– Я сильно испугался тогда, не знал, что делать, успокоился, только когда отнес его к озеру.

Я вышел, подтягивая за собой Дабао и Линь Тао, которые подслушивали допрос за дверью:

– Пошли, все остальное мы уже знаем.

– Ты так в себе уверен? – спросил Линь Тао.

– Так и должно быть! – весело ответил я.

– Уже поздно, нам бы поспать, – сказал Линь Тао.

Мы с Линь Тао обменивались шутками, но Дабао ни одну из них не услышал, он замер у зеркала Гезелла[44]:

– Я очень хочу знать, что у него сейчас в голове. Неужели иногда деньги становятся дороже семьи?

Дело № 9. Удавленница в канализации. Точка на карте: город Чэн, жилой микрорайон Гуйлин

Отбросьте все, что не могло иметь места, и останется один-единственный факт, который и есть истина.

А. Конан Дойл. Знак четырех. Пер. М. Литвиновой

В последние несколько лет органы общественной безопасности прикладывают все силы, чтобы построить у себя в участке помещение для проведения судмедэкспертизы. В большинстве уездных городов эта задумка была реализована. Несмотря на то что прозекторская значительно улучшает рабочие условия судмедэкспертов и минимизирует последствия, которые наносят социуму вскрытия под открытым небом, шуточки вокруг названия новых секционных все никак не утихали. Например, в одном городе на помещение для вскрытия повесили табличку «Секционная полиции города N.». Немного погодя люди стали говорить: «Неужели здесь будут вскрывать только полицейских?» На следующий день табличку поменяли на «Кабинет для вскрытия судмедэксперта полиции города N.». После этого жители города N. снова начали насмехаться: «Похоже, рано или поздно судмедэксперту придется помереть». Начальник управления до чертиков разозлился и немедленно приказал сменить табличку на «Экспертно-криминалистическая лаборатория для проведения судебной медицинской экспертизы при управлении общественной безопасности по городу N.». На следующий день секретарь доложил: «Слов слишком много, они не умещаются на табличку».

По просьбе трудящихся, чтобы избавиться от двусмысленности и унифицировать единое название секционного кабинета, провинциальный департамент созвал специальное собрание, где присутствовали судмедэксперты с литературным талантом, вместе с которыми было принято единое решение назвать кабинеты так: «Судебно-медицинский морг при управлении общественной безопасности города N.».

– Оказывается, стоит добавить слово «морг», и все сразу становится на свои места, – произнес Дабао так, будто на него спустилось великое знание.

Судмедэксперт, составивший это название, ходил повсюду задрав нос и хвастался, как хорошо у него было с китайским языком и литературой в начальной школе. А главное, если б у него были связи, он пробился бы в совет по китайскому языку и литературе.

С тех пор как во всех управлениях появились прозекторские, вскрытие под открытым небом стало редкостью, а в патологоанатомическом отделении больницы – и подавно. У меня до сих пор мурашки бегут по коже, когда я вспоминаю, как в начале своего карьерного пути проводил вскрытие в больничке. Совсем юный, я под аккомпанемент ревущих кондиционеров, охлаждавших все помещение, замерзшими руками вскрываю труп, лежащий в специальной холодильной каталке, которая по форме больше напоминает гроб. Но это не самое худшее – рядом лежат остальные тела, прикрытые белой тканью, которую в любой момент можно случайно задеть, и тогда из-под нее покажется чья-то бледная рука или пара круглых глаз… В таких местах я всегда чувствовал, что за мной пристально следят.

– Ну вот и вскрыли… Хорошо, что это я вас вскрываю, а не вы меня. Не больно? – Я всегда представлял, что трупы, находящиеся рядом, интересуются моей работой.

Многих людей удивляли мои мысли. Как человек, который занимается вскрытием трупов, может бояться их?

Судмедэкспертиза может нанести психологическую травму. Когда вы только начинаете работать, поначалу все происходящее может сильно пугать, а потом этот страх превращается в сострадание, вам становится жаль погибших; потом вы начинаете всей душой ненавидеть преступников; и в конце концов наступает этап полного безразличия. Не эмоционального безразличия – просто жизнь и смерть перестают быть чем-то сакральным и особенным. Разочарование – так называется наша профессиональная травма. Чем больше опыта и выше способности к адаптации, тем быстрее она себя проявит. Когда судебный медик сосредоточивает все свое внимание на поиске улик и доказательств, то страх, сочувствие, злоба и даже жизнь и смерть ему становятся безразличны; в эти моменты они кажутся пустяками. Но я прекрасно понимаю, почему в патолого-анатомическом отделении у меня не получается абстрагироваться. Я знаю, что как только перешагну порог ледяного помещения, то вернусь душой в свою юность.

Как только во всей провинции закончилось строительство специальных лабораторий для судмедэкспертов, я поклялся, что ноги моей больше не будет в патолого-анатомическом отделении. Однако моей клятве не суждено было продержаться долго – вскоре я сам ее нарушил.

* * *

В середине сентября мне позвонили по поводу «Резни третьего июня» – серии убийств с расчленением. Появилась еще одна жертва. Тело бросили в патолого-анатомическом отделении больницы.

В одном телефонном звонке содержалось столько информации, что мой мозг распух от перенапряжения. Словосочетание «патолого-анатомическое отделение» само по себе резало слух, так еще и «Резня третьего июня» не давала спокойно спать многим следователям на протяжении нескольких месяцев.

Сразу после 5 июня, когда был обнаружен первый расчлененный и выпотрошенный труп, принадлежавший Фан Цзяну, нашли тело убитого ранее доктора Мэн Сянпина. С тех пор прошло больше трех месяцев. Нам удалось лишь установить личности трех погибших – никаких улик или ниточек к разгадке мы не нашли.

У нас не было эффективного способа схватить насмехающегося над полицией, бесследно исчезающего с места преступления безжалостного демона. Дело казалось слишком странным. Жертвы были незнакомы друг с другом, не имели общих точек пересечения. Деньги и ценности убийцу тоже не интересовали. Какая у него цель? Если он просто псих, то как ему удается совершать идеальные преступления?

Теперь к «Резне третьего июня» добавилось еще одно убийство. Больше всех нервничали судебные медики. С одной стороны, еще одна невинная жертва погибла из-за того, что преступник до сих пор бродит на свободе. От этого было горько на душе. С другой стороны, если есть новое тело, значит, возможно, появятся новые улики, и это заставляло сердце трепетать от восторга. Люди очень противоречивые существа…

* * *

Это была практически забытая всеми больница – и всему виной были разнообразные слухи о врачебной халатности, которая здесь царила. Когда они распространились по всему Лунфаню, не осталось

– Пациентка А. прибыла в больницу для того, чтобы ей провели операцию по удалению рака молочной железы. Она ощущала боли в левой груди, но врач начал оперировать правую. В конечном счете, ничего не обнаружив, он покромсал и левую… – Дабао рассказывал нам в машине «анекдоты», занимаясь просветительской деятельностью среди практикантов. – Пациенту Б. должны были вырезать аппендикс; во время операции ему было невыносимо больно. Когда пациент вернулся в палату, он спросил соседей, было ли им больно, но они все как один сказали, что нет. Как же так? Он решил спросить врача, и что вы думаете? Тот забыл сделать ему анестезию… – История пациента С. – уже классика. – Практиканты с серьезными лицами слушали Дабао. – Один человек пришел в эту больницу, чтобы прооперировать грыжу. Это достаточно простая операция, и его приняли. Вот он уже лежит на операционном столе, его подготовили, обработали кожу, то-се, хирургическая салфетка… в общем, все как нужно. Ему делают анестезию, она начинает действовать, и в полусне он слышит, как один хирург говорит другому, что никогда раньше не вырезал грыжу, а потом спрашивает второго: мол, а ты? А второй ему отвечает: «И я нет».

Один из практикантов, не выдержав, прыснул. Дабао, состроив серьезную мину, произнес:

– Я вам тут не шуточки рассказываю, а учу вас медицине. Если медики не могут спасти человека, они его непременно угробят. Если судмедэксперт не может раскрыть дело, он идиот. Так что усердно учитесь!

Я много раз слышал истории об этой больнице. Не знаю, правдивы они или нет, но, глядя на запустелую больницу, я, по крайней мере, осознал могущественную силу общественного мнения.

Патолого-анатомическое отделение располагалось в дальнем уголке двора больницы, с восточной стороны от главных ворот. Это было одноэтажное здание с плоской крышей, выглядевшее так, будто вот-вот рухнет. Где-то в глубине души я беспокоился, не обвалится ли это здание на нас, пока мы будем проводить осмотр…

На месте происшествия кипела работа – техники-криминалисты растягивали сигнальную ленту перед главными воротами больницы и патолого-анатомическим отделением. Впрочем, я все равно хотел пообщаться с охраной на пропускной.

– Кто первым нашел тело? – спросил я.

– Сегодня с утра врач припарковался около входа в отделение; смотрит, а там прямо у двери лежит белый мешок для трупов, мы такие здесь используем, – рассказывал охранник. – Доктор сильно удивился: в последнее время пациентов почти нет, да и никто не умирал, откуда же взяться трупу? Да и не принято как-то бросать тело рядом со входом, внутри полно места… Поэтому он подошел посмотреть. Мешок не был застегнут; он заглянул, а там человеческие органы. Так с телами обычно не поступают, поэтому он позвонил в полицию.

– Вы уже передали записи с камер видеонаблюдения криминалистам? – спросил я.

– Камеры?.. Ты хоть знаешь, сколько стоит их обслуживание в месяц? – Охранник помотал головой. – Сколько я здесь работаю, ни разу не видел камер наблюдения.

– Получается, вчера кто-то притащил тело в больницу. Его же наверняка кто-то видел? – не сдавался я.

– Ночью здесь никто не дежурит. Знаете, я же здесь работаю только полдня утром; они мне в месяц платят триста юаней, а после обеда и вечерами я подрабатываю в такси.

– То есть днем и вечером тут больше никого нет? – спросил я.

– Я тут один охранник на всю больницу. Я и охранник, и начальник службы безопасности. – Мужчина гордо распрямил спину.

Я был до глубины души опечален такой новостью. Маньяк умеет выбирать места. Здесь никто не заметит, как ты выбрасываешь труп, но вместе с тем все заметят сам труп.

– Может, где-то поблизости есть камера видеонаблюдения? Если на территорию въедет машина с включенными фарами, ее сможет заметить дежурный врач? – сделал я последнюю попытку.

– Насколько мне известно, никаких камер рядом нет. Ворота больницы открыты круглосуточно, поэтому местные жители часто используют территорию как ночную парковку. Главврачу неохота этим заниматься, нам тоже. Поэтому ночью тут машин пруд пруди, кто будет их отслеживать?

Я было открыл рот, чтобы еще что-то спросить, но не придумал что, поэтому, разозленный, зашел за сигнальную ленту.

Ко мне подошел начальник Ху, уже в спецодежде и с парой окровавленных перчаток:

– Раньше мне казалось: чем больше дел, тем легче они становятся. Но, по сути, ничего не меняется, все так же трудно…

Я в замешательстве посмотрел на начальника Ху. Он продолжил:

– У убитого при себе было удостоверение личности. Лян Фэнчжи, мужчина, тридцать семь лет. Следователи только что выяснили: юрист, сменил много юридических фирм, работал и в Лунфане, и в других городах. На данный момент практикует в Юньтае, в юридической фирме «Хэнда». В Лунфань приехал полмесяца назад – собирал доказательства по экономическому спору. По показаниям людей, работающих в гостинице, где он остановился, вчера после трех часов дня ушел куда-то и с тех пор больше не возвращался. А теперь мы нашли его труп.

– А почему вы решили, что это одно из убийств «Резни третьего июня»? – Я опасливо взглянул на пугающие меня слова «Патолого-анатомическое отделение», надел бахилы и переступил сигнальную ленту.

– Его распотрошили и перерезали шею, – сказал Ху. – Хотя голову не отрубили. Органы достали методом «язык наружу», который применяется в судмедэкспертизе. Предположительно, причиной смерти стало отравление. Я был озадачен: ведь крысиный яд – это высокотоксичное вещество, продажа которого регулируется государством. Но даже после проверки нелегальных каналов сбыта мы не нашли никаких зацепок.

– А, тут и вот это… – сказал Дабао, протягивая ладонь, на которой лежало что-то черное. – Точно наш маньяк.

– Что? – Я наклонился поближе, чтобы рассмотреть.

Там лежал человеческий язык. От уже почерневшего кусочка человеческого тела исходил резкий запах. Это был не привычный трупный смрад от процессов разложения, а запах формалина.

– Убийца вымочил язык в формалине, – озвучил Дабао. – Ни для кого не новость, что это язык Чэн Сяоляна, труп которого мы нашли в начале августа. Кажется, у него как раз не было языка…

– По аналогии у этого трупа тоже чего-то не хватает? – спросил я.

Дабао кивнул:

– Пиписьки нет.

Я до скрежета сжал зубы:

– Что за урод… Ну как его ловить?

Дабао, заразившись моими эмоциями, закричал в небо:

– Воплощенная сила! Услышь меня!

* * *

Вскрытие длилось четыре часа. Профессионал тратит на все про все чуть больше двух часов, но мы возились

Никто не стал бы спорить, что преступник – настоящий психопат.

Расследование тоже велось тщательно и заняло больше двух недель. Следователи выяснили все подробности жизни Лян Фэнчжи до момента его смерти, но не нашли ничего подозрительного. Они также узнали обо всех, с кем пересекался мужчина, проверили его близких друзей, коллег и всех, с кем он общался в Лунфане, даже врача, который сообщил о трупе, и охранника больницы, – все были исключены из списка подозреваемых.

На заседании по особо важным делам присутствовали и те люди, которые наблюдали за местами, в которых перед смертью бывали четыре погибшие жертвы. Они не обнаружили никаких пересечений между ними, ничего общего. Некоторые пытались найти закономерность в датах и времени убийства, но логика была не на их стороне. Короче говоря, эти четыре никак не связанных друг с другом мужчины были просто так убиты одним извращенцем-маньяком.

В последнее время все мы были подавлены, кроме одного человека, который с каждым новым трупом воодушевлялся все больше.

– Вот след от колеса машины, которая проехала ближе всего к моргу, – сказал Линь Тао. – Хотя на него успели наехать и другие машины, но под разными лучами света восстановить рисунок протектора вполне возможно. Я уже все проверил – след точно не от машины врача, который сообщил о трупе в полицию. Значит, он может принадлежать автомобилю убийцы.

– В городе больше миллиона разных машин, по одному колесу найти нужную практически невозможно, – сказал я. – Даже если мы обратимся в транспортную полицию, в лучшем случае получится найти только похожие колеса, ведь один рисунок может принадлежать тысяче разных машин.

– Я всегда смогу исключить похожие автомобили по степени износа шины, – ответил Линь Тао. – Нельзя терять надежду! Многие дела раскрываются из-за совпадений. Может, в этот раз это дело так и раскроется… Я попрошу оперативную группу уведомить ГИБДД, пусть будут начеку.

Хотя мы особо не рассчитывали на то, что новая улика раскроет преступление, все равно два дня ждали радостных известий.

Чуда не свершилось. Зато произошло еще одно убийство.

20 сентября. Близился Праздник середины осени[45], погода становилась прохладнее. В одежде с коротким рукавом на улицу было не выйти, поэтому мы теперь носили форменные рубашки с длинным рукавом. Каждый день перед работой нам приходилось менять повседневную одежду на форму, а после работы обратно переодеваться в гражданское, что, честно сказать, только добавляло хлопот. Когда пришел запрос из города Чэн, мы, как были в форме, сели в служебную машину и поехали к месту преступления.

Нам нужно было срочно успешно раскрыть какое-нибудь дело, чтобы выплыть из болота фрустрации, куда нас загнала «Резня третьего июня». На данный момент мы даже не понимали, какова роль судмедэкспертов в раскрытии этой серии.

Чэн – город уездного значения с развитой экономикой и небольшим количеством убийств. Но пока мы ехали туда по автомагистрали, нам рассказали, что нас ждет настолько жуткое преступление, что даже сам заявитель чуть с ума не сошел, когда увидел тело. Следователю пришлось приложить много усилий, прежде чем тот успокоился и смог внятно рассказать, что произошло.

На перекрестке к нам в машину мобильной лаборатории подсел командир подразделения криминальной полиции, который также работал старшим судмедэкспертом, – Чжан Пин. Чтобы сэкономить время, он по пути начал рассказывать нам детали дела.

Сегодня после обеда Чжан Чуньхэ получил звонок из управляющей компании. Некоторые жильцы микрорайона Гуйлинь жаловались на неприятный запах в лифтовом холле четвертого корпуса. Чжан Чуньхэ работает ремонтником в управляющей компании «Фэнхуа», а также подрабатывает в нескольких других. В современном мире, где технологии окружают человека повсюду, к техническому персоналу относятся с легким безразличием, а все потому, что никто не хочет тратить на них деньги.

Чжан Чуньхэ работал в «Фэнхуа» уже два с половиной года, но за все это время еще ни разу не выезжал в микрорайон Гуйлинь. Это был жилой комплекс премиум-класса, поэтому все техническое оснащение было качественным и ломалось редко.

Прежде чем приехать туда, Чжан Чуньхэ на всякий случай внимательно рассмотрел архитектурно-строительные чертежи. Будучи старшим техническим специалистом, нужно понимать хотя бы примерно, с чего начинать ремонтные работы.

В домах микрорайона за лифтовым холлом была двухстворчатая противопожарная дверь, ведущая на лестницу. Под лестницей на первом этаже была еще одна дверь, закрывавшая внутреннюю канализацию дома. На каждом этаже есть трубы, ведущие во внутреннюю канализацию. Основная ее функция – сбор сточных вод, но через нее проходят некоторые линии электричества и связи. Естественно, вонь в канализации никак не была связана с электрическими проводами – скорее всего, просто сам колодец засорился, поэтому произошел застой сточных вод; он и пованивал.

Однако, чтобы начало вонять в доме, должно пройти немало времени после засора; неужели все это время никому не было до этого дела? Особенно теперь, когда люди очень требовательно относятся к управляющим компаниям и весьма несговорчивы…

Сотрудник управляющей компании объяснил это просто: на этаже находятся всего две квартиры, у каждой из которых есть свой лифт и лестница; лифты двигаются быстро, поэтому почти никто в доме не пользуется лестницами. Первый этаж здания нежилой, там находится келлер[46], а жители второго этажа поднимаются домой на лифте. В лифтовом холле запаха практически не слышно, потому что лестничная клетка закрыта противопожарными дверьми, через которые воздух не циркулирует. Вот и получается, что если жители почувствовали неприятный запах в холле, то засор существует уже долгое время.

Чжан Чуньхэ по образованию сантехник и может прочистить трубы, для него это несложно. Но погода сейчас была не самая теплая, заходить в воду в такое время чревато простудой, да и вода была не обычная, а канализационная. Спецодежда сантехника стоила несколько сотен юаней, поэтому марать ее было жалко. Он надел брезентовый костюм и стащил крышку канализационного люка под лестницей. Внутри люка было темным-темно, но оттуда яркой вспышкой в нос било отвратительное зловоние. Такого опытный сантехник не встречал никогда.

– В этом колодце

Сотрудник управляющей компании зажал нос, но все равно еле сдерживал рвотные позывы; из уголков его глаз катились слезы. Вытерев их пальцами, он кивнул:

– Еще плюс двести юаней.

Чжан Чуньхэ быстро адаптировался к запаху – все-таки он был профессионалом – и, надев респиратор, медленно спустился по лестнице.

Когда все его тело полностью оказалось в колодце, глаза утонули в кромешной темноте, которую лишь слегка разбавлял слабый свет сверху. Не успел он встать ногами на твердую землю, как что-то пнуло его по заднице.

– Еще даже не спустился, а уже на что-то наткнулся… Что тут вообще может быть?

Держась одной рукой за лестницу, другой рукой Чжан Чуньхэ включил фонарик на своей каске. Обернулся – и пучок света осветил то, что было у него за спиной.

Позади было пустое пространство колодца, свет от фонарика терялся где-то во тьме. И тут у Чжан Чуньхэ волосы на голове встали дыбом. Всего в полуметре от него в воздухе парил человек с опущенной головой. Длинные волосы закрывали лицо.

– Призрак! – испуганно завопил Чжан Чуньхэ. Он так испугался, что чуть не свалился на дно колодца. К счастью, у него мгновенно подскочил адреналин, и он намертво вцепился в лестницу. Быстро выбрался наружу, выскочил из дома, сел на траву и дрожащими руками достал телефон, чтобы вызвать полицию. Человек, которого управляющая компания оставила решать проблему, в шоке уселся рядом с колодцем. Реакция сантехника испугала его.

* * *

– Ты полезешь вниз? – Линь Тао схватил меня за руку, его лицо побледнело от страха.

– Ага.

Я заглянул внутрь колодца. По форме напоминал букву «b». Верхняя часть колодца была похожа на широкую трубу – это ствол шахты, а нижняя – основание, привычное квадратное днище. Другими словами, сверху невозможно было разглядеть, что находится внутри колодца.

Вот только «призрак», о котором все говорили, даже не пытался спрятаться где-то в дальнем углу – он поджидал меня где-то рядом со стволом шахты. Я понял это, поскольку заметил едва различимую тень на лестнице, по которой собирался спуститься.

– С тех пор как стал судмедэкспертом, я прекратил верить во всяких мифических тварей. – Фонариком я посветил в колодец. Гнилостный запах, поднимавшийся снизу, подсказывал, что где-то там внизу труп; но он находился где-то сбоку, в шахте его не было видно.

– Заявитель сказал, что призрак парит в воздухе, – дрожащим от страха голосом сказал стоящий рядом следователь. – Он на сто процентов в этом уверен. Говорит, что, когда спустился, тот покачивался туда-сюда.

– Покачивался? – Я засмеялся. – Ну, не съел же…

– Ну правда же, – следователь заметил мое пренебрежение. – По словам Чжан Чуньхэ, он увидел призрака, когда до дна было еще далеко; таких длинных ног не бывает, так что это точная информация. Ни люди, ни трупы не умеют левитировать.

Действительно, стоячей воды в колодце немного; как же тело могло оказаться где-то посередине колодца? Да еще и болтаться из стороны в сторону? Из-за того, что вопросов было слишком много, уже целый час после звонка заявителя никто не соглашался спуститься внутрь колодца.

– Мертвых я не боюсь, но призраков очень, – объяснил молодой заместитель местного начальника, которого все вокруг называли Смельчак Чжао.

– Мы – судмедэксперты, технический персонал, а не носильщики. Мне казалось, доставать трупы не входит в наши обязанности? – Дело не в том, что я не хотел вытаскивать труп; честно признаюсь, тогда я и сам слегка струсил.

Я обернулся на Линь Тао и Дабао; от страха их лица побледнели. Тогда я бросил взгляд на следователей, но они избегали зрительного контакта со мной. Все отмалчивались в сторонке. Я понимал, что нужно принимать какое-то решение. До того как мы приехали на место происшествия, можно было пользоваться отговоркой: мол, охраняем место происшествия и ждем прибытия судмедэкспертов из областного министерства; но теперь, когда мы здесь, не было ни одной причины не спускаться в колодец. Если судебный медик испугается, весь его профессионализм будет курам на смех. Разве не мы постоянно уверяем общественность, что активно реагируем на ее запросы? Теперь граждане требуют, чтобы мы узнали, как выглядит призрак внутри колодца, – значит, мы обязаны туда спуститься…

Размышляя так, я набрался храбрости, натянул на голову налобный фонарик и спустился по лестнице в канализационный колодец.

Через несколько ступенек, в точности как в рассказе заявителя Чжан Чуньхэ, я почувствовал, как моих икр коснулось что-то движущееся. Это было где-то между концом горловины колодца и началом самой камеры. До днища оставалось по крайней мере два с половиной метра. Здесь ничего не могло быть, но я все же чувствовал ногой какой-то предмет. Мне стало страшно, по телу пошел холодный пот, но если б я закричал, то напугал бы всех наверху до смерти, и я сдержался. От напряжения мое лицо покраснело. Я поправил фонарик, чтобы его лучи осветили то, что «парило» внизу. Посередине колодца действительно парил, покачиваясь, человек с головой, руками, ногами и волосами, полностью закрывавшими лицо. Последние добавляли особый эффект – видимо, из-за раскачивания тела они по инерции тоже колыхались. Это напомнило мне фильмы ужасов «Звонок» и «Зловещий призрак».

Конечно, обывателю могло показаться, что эта фигура – призрак женщины. Но голос разума подсказывал мне, что никакой это не призрак, а труп. Длительная работа судмедэкспертом даровала мне удивительное самообладание и спокойствие, поэтому я продолжил спускаться вниз, пока наконец-то не смог рассмотреть тело целиком. Тогда и вздохнул с облегчением.

Вонь стояла нестерпимая; я задержал дыхание и начал осматривать труп. Судя по одежде, это была женщина средних лет с распущенными длинными волосами. Она висела за две подмышки на перепутанных кабелях, которых во мраке колодца не было видно, из-за чего создавалось впечатление, будто женщина парит в воздухе. Я усмехнулся своей прежней трусливости, за которую теперь мне было немного совестно, и направил свет на лестницу. На одной из ступенек виднелись следы удара и крови.

Я вылез из колодца и организовал всех, чтобы достать труп.

– Убийца, скорее всего, сбросил тело сверху, – успокоил я напуганного Линь Тао. – Оно ударилось об лестницу и отскочило в камеру колодца, но там у потолка находится куча перепутанных проводов, и оно повисло на них.

– Получается, убийца бросил тело внутрь, услышал, как оно ударилось об ступеньку, – начал Дабао, – а потом подумал, что тело перенеслось в другое измерение, раз на дно не упало…

– Если так вышло, –

С его слепой верой в духов и призраков мы даже не пытались бороться.

Погибшей женщине было за тридцать. Ее некогда привлекательные формы раздулись из-за процессов гниения; одежда задралась выше груди, обнажая черный бюстгальтер и следы засохшей крови.

Перед Праздником середины осени на улице стояла теплая погода, но в последние несколько дней сильно похолодало, поэтому определить время смерти женщины было непросто. Степень разложения тела была умеренной, оно только-только начало раздуваться, но этого было достаточно, чтобы от трупа начал исходить неприятный запах.

Кожа на животе трупа позеленела – появилась трупная зелень. По моему опыту можно было предположить, что, если при такой температуре весь живот покрылся трупной зеленью, женщина была мертва уже около четырех-пяти дней.

Во всех случаях, кроме когда покойник умирает у себя дома, или есть люди, могущие его опознать, или у него есть при себе документы, перед судмедэкспертом лежит безымянное мертвое тело. И тогда самой важной задачей становится выяснить, кто это.

– Хотите анекдот? – Дабао уже какое-то время был в очень приподнятом настроении, поэтому частенько травил анекдоты. В нашем окружении принято считать, что судмедэксперт, который, вопреки своей профессии, становится весельчаком, достиг последней стадии развития профессиональной травмы и теперь тоже полон безразличия.

– Когда я работал в полиции Цинсяна, – продолжил Дабао, – мы как-то раз нашли скелет в одежде. У меня тогда был коллега, который вечно хвастался своими безупречными познаниями в судебной антропологии, поэтому мы в отделении между собой часто шутили, что обнаружению костей рады только он и собака-ищейка. Так вот, он очень обрадовался этому скелету. Кости тут же доставили в прозекторскую, где он потратил полдня и выяснил, что скелет принадлежал мужчине пятидесяти лет. Он собирался продолжить изучение останков, как вдруг криминалист, который обычно всегда стоял рядом с ним и помогал, залез в карманы одежды жертвы и нашел удостоверение личности, где было всё: имя, фамилия, адрес… Начальник тогда ужасно разозлился и перевел моего коллегу на место тюремного врача в СИЗО.

Вместе с историей закончился и поиск зацепок в одежде:

– Ох, мама дорогая! Хорошо, что я проверил карманы ее брюк… Тут ведь ее удостоверение личности!

* * *

По документу следователи быстро установили личность погибшей. Ли Илянь жила на одиннадцатом этаже этого дома.

– Предварительные этапы расследования завершены, – сказал следователь. – Погибшей тридцать четыре года, она работает в Государственной налоговой службе. Ее муж управляет крупной строительной компанией в Юньтае, дома давно не был.

– А примерно неделю назад ее муж домой не приезжал? – спросил Дабао.

Следователь помотал головой:

– У супругов не очень хорошие отношения, и муж возвращается домой пару-тройку раз в месяц. Коллеги из Юньтая выясняют, чем он в последние несколько дней занимался, но ничего подозрительного пока нет.

Я взял слово:

– Коллеги уже прочесали канализационный колодец, никаких личных вещей погибшей не нашли. На ней деловой костюм – должно быть, убийца напал на нее, когда она шла или возвращалась с работы, а значит, у нее должна была быть с собой сумочка или что-то типа того… – Я приподнял правую руку покойницы: – Смотрите, в районе дуги безымянного пальца есть углубление – это след от постоянного ношения кольца. – После этого я обратил внимание на мочки ушей жертвы: – В мочках есть дырки для сережек; вероятно, погибшая при жизни носила серьги. Раз уж мы не можем найти ее кольцо и предполагаемые серьги, то явно имеем дело с грабежом.

– Грабеж? – повторил следователь. – Ее в колодце, что ли, пытались ограбить? У нее, кстати говоря, одежда задрана; может, это изнасилование с последующим убийством. Или муж поймал ее на измене и вот так отомстил?

– Как бы то ни было, напали на нее не в квартире, – сказал Линь Тао. – Мы только что вскрыли отмычкой ее дверь – внутри все чисто.

Я опустил верхнюю одежду погибшей – на ощупь она была сухой и жесткой от крови, пропитавшей ее, – и обратился к следователю:

– Давайте я сначала отвечу на ваш первый вопрос. Погибшая получила несколько ножевых ранений в грудь, что и привело к смерти от потери крови.

– Ага, – ответил следователь, – это я и так понял.

– Тогда если мы опустим одежду, то увидим лоскуты ткани на груди. Теперь сравним, совпадают ли разрезы на одежде с ранами на груди… Поскольку есть четкие совпадения, выходит, когда убийца наносил удары, одежда была опущена, так?

Следователь кивнул, соглашаясь.

Я продолжил рассуждать:

– Теперь отвечаю на ваш второй вопрос. Быть местом преступления колодец не может, просто потому что это неудобно: ствол шахты слишком узкий, а камера колодца чересчур глубокая. Кроме того, на штанах погибшей нет следов сточных вод, а это ясно указывает на то, что она не ступала ногами на дно. Ну и, естественно, вряд ли она сама спряталась бы в колодце. Получается, это место сброса тела.

Далее я указал на рану в области лба жертвы, которая не имела прижизненных реакций:

– Тело повисло на проводах, потому что убийца сбросил его ногами вниз. Из-за ускорения в начале движения оно согнулось во время падения, но когда голова ударилась о ступеньку лестницы, то голова и верхняя часть тела отскочили так, что труп повис на кабелях, зацепился и не упал на дно. А одежда поднялась из-за кабелей, поэтому и сложилось ощущение, будто ее могли изнасиловать перед смертью.

– Тогда где напали? – поинтересовался следователь. – Не мог же убийца напасть на жертву снаружи, а потом притащить в жилой дом, чтобы выбросить в канализацию?

– Не беспокойтесь, – сказал Линь Тао. – Предоставьте это мне.

– А я тогда пойду на вскрытие, – сказал я.

* * *

Женщина умерла от острой кровопотери. Ей семнадцать раз вонзили в грудь острый колюще-режущий предмет; одиннадцать раз лезвие вошло в грудную полость через межреберное пространство, пронзив сердце, аорту и легкое, что привело к обильной потере крови и смерти.

Мы тщательно описали расположение, контуры, длину и глубину каждого из ударов и пришли к выводу, что девушку убили ножом с шириной лезвия три сантиметра, а длиной, превышающей пятнадцать.

Многие люди считают, что описание орудия убийства не имеет никакого значения. Например, в данном случае мы очень подробно описали предмет, которым убили женщину, но, если подумать, почти у каждого дома найдется подходящий под описание нож. На самом деле описание орудия убийства не только сужает круг подозреваемых и рамки расследования, но и является хорошей подсказкой в поиске улики. Предположим, в доме

Это было обычное убийство с применением ножа, поэтому от вскрытия в поисках зацепок и улик немного пользы; мы могли лишь описать раны и предмет, которым был убит человек, установить причину и дату смерти.

В желудке погибшей еще оставались кукурузные зерна, не попавшие в двенадцатиперстную кишку, поэтому мы сделали вывод, что женщина умерла в течение двух часов после последнего приема пищи.

Кроме того, как того требовала процедура, мы вели фотосъемку во время осмотра одежды погибшей. На спине пиджака жертвы были заметные следы пыли. Примечательно, что во внутренних карманах одежды были размазанные следы крови.

– Как думаешь, откуда кровь в карманах пиджака погибшей? – с ухмылкой спросил я Дабао.

Тот щелкал такие вопросы как орешки:

– Тут два варианта: либо покойница сама залезла туда, когда ее ранили, либо убийца шарил у нее в карманах окровавленными руками. Обычно первый вариант уместен, когда следы есть только в одном из карманов, а вот во втором случае кровь будет в каждом. Мы обнаружили кровь в трех карманах пиджака и двух карманах брюк, поэтому я склоняюсь ко второму.

– Все верно! – Я кивнул. – Следы в карманах подтверждают версию об ограблении. Отсутствие кольца и сережек тоже соотносится с этой версией. Раньше мы считали, что трупы умеют говорить, но оказалось, одежда тоже способна поведать о смерти своего владельца, и эта одежда свидетельствует о грабеже.

Было еще светло, когда мы закончили со вскрытием, поэтому на всех парусах помчались к оперативной группе.

– Мужа можно исключить из списка подозреваемых – он не успел бы совершить преступление, – заговорил первым следователь.

– Угу, – отреагировал я. – Убийца забрал с собой украшения погибшей, на теле остались следы от их ношения. Кроме того, во всех карманах есть кровяные мазки, которые, вероятнее всего, остались из-за того, что преступник залезал в карманы жертвы. Из этого мы можем сделать вывод, что эту женщину убили с целью отъема собственности.

– По данным следствия, – добавил следователь, – Ли Илянь в последний раз видели пять дней назад, в пятницу. Вечером она вместе с несколькими коллегами вместе ходила в ресторан, примерно в восемь ушла домой. С тех пор о ней ни слуху ни духу. В понедельник она не вышла на работу, на телефон не отвечала. У нее была не самая важная должность, да и работала она через пень-колоду, поэтому все подумали, что она поехала к мужу в Юньтай. В общем, никто ничего не заподозрил.

– А что они ели тогда? – спросил я. – У нее в желудке только кукурузные зерна, не похоже на еду для веселой компании… Может, она все-таки умерла не в пятницу вечером?

– Мы выяснили, что Ли Илянь придерживалась диеты, пыталась похудеть, поэтому на ужин обычно почти ничего не ела. Тем вечером она съела всего один початок кукурузы; это совпадает с тем, что вы обнаружили в желудке, так что убили ее тем самым вечером.

– Если говорить о месте убийства, то мы его пока не нашли. – Линь Тао переключил слайд. – Прошлись по лестнице с первого этажа до квартиры погибшей на одиннадцатом. Только на пролете между вторым и третьим этажом нашли следы мытья, предположительно шваброй, но на стене не было брызг крови. Как я понял, она умерла от остановки сердца из-за многочисленных ран, и крови должно было быть много, наверняка что-то попало бы на стену. Сама по себе лестница узкая, места мало, а стены невозможно отмыть от крови, поэтому мы предполагаем, что ее убили в помещении, а потом избавились от трупа.

Я нахмурился и помотал головой:

– Не совсем согласен. Смотрите, на спине пиджака женщины много пыли; получается, она лежала где-то в не очень чистом месте. Если б ее убили в квартире, то она не испачкалась бы так сильно. На твоих фотографиях видно, что на пролете с первого по второй этаж лестница выложена кафелем, а вот после первого этажа идут обычные цементные ступени. Жители этой многоэтажки редко пользуются лестницей, так что это достаточно пыльное место. Предполагаю, ее убили все-таки где-то на лестнице.

– А разве он не мог волочить ее по лестнице после убийства? – спросил Линь Тао.

Я снова помотал головой:

– Нет. Если б ее тащили, то по пыли было бы видно направление, а на пиджаке пыль лежит ровным однородным слоем; это возможно только при полном контакте с поверхностью. Кроме того, мы еще на месте сбрасывания трупа осмотрели тело женщины; у нее сзади на пояснице трупные пятна, значит, после смерти она точно пролежала на спине тридцать шесть часов.

– Следы растирания есть только в пролете между вторым и третьим этажом. Мы взяли бензидиновую пробу на скрытую кровь, сейчас делаем анализ ДНК. Говоришь, женщина, скорее всего, умерла тут? Но почему тогда нет брызг крови? Этого ты не говоришь, – возмутился Линь Тао.

– Это несложно объяснить, – сказал я. – Не каждое место преступления, где у жертвы было кровотечение, в брызгах. Артерию перерезали не на открытом участке кожи типа шеи – убийца пронзил внутренние органы груди. Хотя несколько дней назад погода на улице все еще была теплой, женщина уже была одета в офисный костюм с длинными рукавами, и грудь была закрыта бюстгальтером. В области, куда наносились удары, было очень много одежды; даже если и были какие-то брызги, они были прикрыты ею и быстро впитались. Поэтому, если человек был одет в несколько слоев одежды, при травмах груди крови останется немного.

– Есть подозреваемые? – спросил следователь.

Я резко хлопнул ладонью по столу:

– Я уверен, убийца живет в этом доме.

– Потому что в доме установлена система контроля доступа? – засомневался следователь. – Здесь тридцать этажей, на каждом по две квартиры; всего шестьдесят квартир, жители которых не знакомы друг с другом. Убийца мог успеть зайти следом за погибшей, пока не вышел таймер ограничения входа и выхода. Ее мог убить любой, кто, например, пришел в тот день в гости кому-то на посиделки, или же чей-то любовник. Сюда ведь может зайти кто угодно, нужно только заказать пропуск. Более того, мы уверены, что убийство совершил кто-то, кого она знала. Никто не пошел бы за незнакомцем по лестнице, как бы его ни уговаривали.

– Вы не правы, – возразил Дабао. – Если б на нее напал кто-то, кто просто проскользнул вместе с ней в корпус, то он напал бы на

– Согласен, – поддержал я. – Убийца либо случайно встретил свою жертву на лестничном пролете, либо специально поджидал ее там, после чего напал.

– Но если он знал, когда ждать, разве это не значит, что он был с ней знаком? – спросил следователь.

– Может, и знаком, – сказал я, – но не близко. Как я уже говорил, тело женщины после смерти пролежало еще достаточно длительное время на спине, и только потом его выбросили.

– М-м… а как вы это поняли?

– Трупные пятна обычно появляются через два-три часа после смерти человека, – начал я. – Потом они постепенно увеличиваются, растекаясь по телу, процесс стаза занимает примерно двадцать четыре часа. В течение этого времени если труп перевернуть, то трупные пятна перекочуют в новые нижележащие места. Это связано с принципом образования этих пятен. Они появляются из-за того, что после смерти кровь больше не течет по сосудам организма, проницаемость кровеносных сосудов повышается, и кровь проникает в подкожную клетчатку. Красные натеки начинают просвечиваться через кожу. Под действием гравитации кровь всегда стекает в нижележащие места. В этот период времени труп имеет много общего с песочными часами, а кровь – с песком внутри них: переверните труп, и кровь перетечет.

После долгого монолога на одном дыхании у меня пересохло в горле. Я откашлялся и продолжил:

– Но через тридцать шесть часов начинается стадия имбибиции – мягкие ткани окончательно пропитываются кровью, и, как мы говорим, трупные пятна «впитываются». После этого они больше никогда не поменяют свое местоположение. Нам известно, что женщина погибла от потери крови. Когда мы нашли труп, пятна уже почти посветлели; к счастью, у нее была белая тонкая кожа, поэтому нам удалось различить слабые красноватые пятна. Как вы помните, до того как мы вытащили тело, оно долгое время провисело на проводах, то есть труп находился в вертикальном положении с тех пор, как свалился в канализацию. Если б ее бросили в колодец сразу после убийства, трупные пятна образовались бы на икрах и ступнях, потому что это были бы самые нижележащие места. При осмотре выяснилось, что на этих участках кожи трупных пятен нет, а вот на пояснице есть. Это означает, что труп, перед тем как от него избавились, пролежал на спине неподвижно тридцать шесть часов.

После небольшой паузы я добавил:

– Убийца не побоялся оставить тело мертвого человека на лестнице в течение длительного времени. Это говорит о двух вещах: первая – он хорошо знаком с обстановкой в доме и знает, что местные жители не пользуются лестницей. Вторая – погибшую он толком не знал. И не боялся, что кто-то ее случайно обнаружит, – понимал, что первое время его никто не заподозрит. Зачем же он выжидал, чтобы выбросить тело? Все просто: из-за запаха. Труп начал вонять. Даже если на лестницу обычно никто не выходит, жители быстро смекнули бы, в чем дело, и подняли бы шум. Убийца выбросил тело, чтобы выиграть время. Естественно, он не стал забирать труп из здания, чтобы перепрятать, – это довольно опасно, микрорайон густонаселен. Он не смог найти более подходящего места, чем канализационный колодец на первом этаже. Кстати, преступник знал, что на первом этаже есть вход в канализацию, что снова подтверждает: он хорошо знаком со зданием и, вероятно, живет здесь.

– Да, – согласился следователь. – Знаком со зданием, но не знаком с погибшей – это очень похоже на отношения соседей в этом доме… Однако возникает вопрос: жильцы не привыкли ходить по лестнице, так почему же погибшая и убийца оказались там? Почему покойная не поднялась домой на лифте? Зачем убийца стоял на лестнице?

– Про соседей хорошо сказано, – заговорил я. – Преступник, кроме того что убрал тело, еще и помыл пол шваброй. Он не только хорошо знаком с местом преступления, но еще и без проблем может взять швабру. Все эти факты снова и снова доказывают, что женщину убил ее же сосед. Почему же они встретились на лестнице? У меня есть одна очень неплохая догадка…

– Какая же?

– Недавно следственный отдел сообщил, что погибшая стремилась похудеть, – напомнил я. – Как думаете, если каждый день подниматься домой по лестнице на одиннадцатый этаж, похудеешь?

– Логично, – ответил следователь. – Это правда, Ли Илянь пыталась похудеть; женщины в ее возрасте тратят много сил, чтобы оставаться молодыми и красивыми. Ее коллеги могут подтвердить: она строго соблюдала диету. По нашим данным, она не занималась никакими видами спорта, но наверняка знала, что сбросить лишний вес помогают правильное питание и физическая активность. Теперь понятно, какой спорт она выбрала – ходьбу по лестнице! Но для чего убийца пришел туда?

Я почесал затылок:

– Давайте-ка еще раз осмотрим место преступления, прежде чем делать выводы.

* * *

Вчера после полноценного рабочего дня мы просидели до семи часов на собрании по особо важным делам. После Праздника середины осени темнеть начинает раньше, и уже после семи наступает ночь. Но нас с Линь Тао никогда не останавливала темнота, особенно когда мы понимали, что до полного раскрытия дела остаются считаные минуты. Как говорится, куй железо, пока горячо. Наперекор наступившей ночи, мы снова пришли на место происшествия.

Вокруг места обнаружения трупа столпились жильцы, которые через сигнальную ленту старались заглянуть внутрь колодца. Хотя в ходе работы мы выяснили, что никакого призрака в колодце не было – только женский труп, – люди все еще опасались, что в колодце до нашего прибытия находились двое: труп и призрак.

На лестнице были установлены лампы с датчиком звука. Когда мы с Линь Тао начали подниматься по лестнице, тот вдруг сухо кашлянул, отчего резко загорелся свет. Когда я посмотрел вверх, то заметил, что свет в пролете между вторым и третьим этажом горел тусклее. Я нашел глазами лампочку и сказал:

– Никогда бы не подумал, что самые важные открытия происходят по ночам…

– Ага. – Линь Тао тоже все понял. – Лампы на всех этажах работают исправно, только там, где находится предполагаемое убийство, еле светит. Разве бывают такие совпадения?

– Хочешь сказать, убийца постарался, чтобы пролет стал потемнее? – спросил Дабао.

– Вполне возможно. Но я смогу в этом убедиться, только когда посмотрю поближе.

Линь Тао вышел из дома и достал из мобильной лаборатории переносную стремянку. Надев перчатки,

– На лампе есть несколько папиллярных узоров! Учитывая, какая она пыльная, «пальчики» выглядят свежими.

Я подал ему фотоаппарат:

– Как снимешь отпечатки пальцев, глянь, не выкручена ли она.

Линь Тао подготовил вещественные доказательства – сделал необходимые фотографии и снял отпечатки пальцев с лампы, – после чего осторожно вкрутил лампочку. Как и ожидалось, свет зажегся.

– Ха-ха, – обрадовался я. – И правда открытие!

– Что вы там нашли? – спросил Дабао. – Вы уверены, что отпечатки пальцев принадлежат убийце?

Я кивнул:

– Лампочка не разбита, ее просто выкрутили. Разве кто-нибудь полезет так высоко, чтобы просто так покрутить лампочку? Нет, конечно, так будут поступать только люди с нечистыми намерениями. Проще говоря, убийца подготовился заранее: выкрутил лампочку, искусственно сделав этот пролет темным, чтобы спрятаться в нем.

– В здании проживают всего несколько десятков человек, а у нас есть отпечатки пальцев; все еще сомневаешься, что преступник будет найден? – Линь Тао с гордостью рассматривал фотографию на дисплее камеры.

– Откуда убийца знал, что женщина будет подниматься домой по лестнице? – спросил Дабао.

Немного поразмыслив, я сказал:

– Похоже, он очень хорошо знает, кто пользуется или не пользуется лестницей и что здесь вообще происходит. Он знал, что никто, кроме погибшей, не пользуется лестницей, поэтому смело спрятался здесь, а потом напал на женщину. Получается, преступник уже однажды видел, как погибшая поднималась по лестнице. Давайте подумаем, кто мог случайно узнать, что Ли Илянь поднимается домой пешком, а не на лифте?

Линь Тао начал думать вслух:

– Соседи, живущие выше одиннадцатого этажа, вряд ли могли бы столкнуться с ней, поэтому, наверное, только те, кто живет ниже. Так еще этот кто-то как-то понял, что она делает это каждый день…

– Верно говоришь, – заметил я. – Остается только двадцать один подозреваемый… Кажется, дело будет раскрыто сегодня.

Для Дабао настало новое математическое испытание. Загибая пальцы, он крикнул нам в спину:

– Эй, стойте! Как вы посчитали, что двадцать одна квартира?

– Умножь одиннадцать на два и вычти один, – бросил Линь Тао.

* * *

В зале заседаний оперативной группы был разложен архитектурный чертеж четвертого корпуса жилого комплекса Гуйлинь, а также список собственников, который любезно предоставила управляющая компания. Следователи проверяли каждую квартиру.

– В квартире триста один давно уже никого нет, а в четыреста первой живут две девушки – они нам не подходят, – сказал следователь. – Это жилой комплекс премиум-класса, здесь живут только богатые люди; зачем кому-то из них грабить?

– А что насчет квартиры шестьсот один? – Я вытянул губы трубочкой, размышляя. – Где живет одинокий мажор…

Квартиру 601 приобрел президент совета директоров корпорации «Ханьши» для своего второго сына Хань Фэна. «Золотой мальчик» быстро привлек внимание полиции. С фотографии на них с хитроватым прищуром смотрел молодой человек с волосами, выкрашенными в красновато-рыжий цвет. На его пальце сверкало массивное кольцо, а на шее красовалась толстая цепочка. Следователи больше двух часов собирали информацию о нем, и с каждой минутой подозрения в его отношении только усиливались. Сначала его решили прижать за употребление запрещенных препаратов, а потом уже обсудить главное.

Обкуренного Хань Фэна арестовали в отдельной комнате клуба – как раз когда он обмяк в объятиях хорошенькой девушки. Линь Тао торопливо схватил руку парня, чтобы снять отпечатки. Он прижал пальцы парня к белой бумаге, после чего подбежал к наиболее яркому источнику света в комнате. А через три минуты внимательного разглядывания сказал:

– Он!

* * *

Хань Фэн был испорченным ребенком богатых родителей. Целыми днями он только и делал, что бездельничал, убивая время с друзьями-шакалами, зависал в караоке, кайфовал и клеился к девчонкам.

Каждый день Хань Фэн спускал на свои гулянки кучу денег, а еще частенько доставлял проблемы своему отцу. Однажды терпение председателя Ханя лопнуло, и в порыве гнева он заблокировал все счета сына в надежде, что это заставит его хорошенько обдумать свое поведение.

Не стоило ожидать, что ограничения смогут перевоспитать и направят на путь истинный привыкшего жить на широкую ногу сына. Лишившись финансовой поддержки со стороны отца, Хань Фэн начал продавать свои цепочки, мобильные телефоны, брендовую одежду, чтобы как-то сводить концы с концами. Когда все его запасы подошли к концу, а отец не пришел на помощь, он решился пойти на преступление.

Парень вспомнил, как пару недель назад приводил к себе очередную девчонку. Они страстно целовались у лестницы, когда мимо них прошла женщина в ослепительных и явно дорогих украшениях. Она тяжело дышала, поднимаясь вверх, отчего выглядела очень нелепо. Однако сейчас, кроме ее драгоценностей, Хань Фэн ничего не мог вспомнить.

Он начал наблюдать за лестницей через противопожарные двери – и вскоре понял, что эта женщина каждый вечер после работы поднимается домой по лестнице, и, кроме нее, там с утра до вечера никого нет.

Хань Фэн был готов рискнуть всем.

Он просидел дома несколько дней – но не просто сидел, а планировал, как будет грабить и убивать женщину.

Чтобы ему было легче спрятаться на месте преступления, парень выкрутил лампочку и присел на корточки в углу.

Было около девяти часов вечера, когда он услышал тяжелую поступь своей будущей жертвы. Подгадав момент, резко выскочил из тени, повалил испуганную Ли Илянь на пол, зажал ей рот и изо всех сил вонзил ей в грудь нож для фруктов. Он яростно наносил удар за ударом, пока женщина не перестала двигаться.

Это был первый раз, когда Хань Фэн убил человека, но он совсем не переживал из-за содеянного. Его голова была занята другим – фантазиями о том, как он теперь загуляет.

Ли Илянь была мертва. Хань Фэн забрал ее сумочку и снял с нее украшения. Его радости не было предела, когда он открыл полный налички кошелек женщины. Все получилось так, как он хотел.

На радостях парень провалился в безмятежный долгий сон. Когда же проснулся, сразу задумался о том, что он не может надолго оставить тело на лестнице, поэтому ему пришлось перетащить его туда, где его еще долго никто не найдет.

«На первом этаже есть канализационный люк; нужно просто сбросить ее туда, и дело с концом…» Так он и сделал, после чего вымыл место преступления. Хань Фэн был уверен в том, что совершил идеальное преступление, но он не подозревал, насколько у правосудия длинные руки…

– Я проверял утром, там все идеально, – а вечером вы уже пришли за мной… Как вы поняли, что это я? – Хань Фэн явно был обескуражен эффективностью полиции, но в нем

У нас были железные доказательства его вины, и ему пришлось во всем сознаться у канализационного люка.

– Это дело буквально построено на куче совпадений! – Дабао сиял от радости. – Если б не получилось привести все к общему знаменателю, боюсь, оно превратилось бы в «висяк». Ну или, по крайней мере, его точно не раскрыли бы так быстро!

– Многие дела состоят из череды совпадений, – сказал я. – Но если не заниматься серьезным поиском улик и доказательств, не пытаться проанализировать все вводные, тогда ты никогда не заметишь неслучайные совпадения.

– Так и есть, – подтвердил Линь Тао. – Поэтому-то мы не можем просто сдаться в деле «Резни третьего июня»!

– А я и не сдавался, – ответил я.

– Ох, не говорите о «резне», у меня от нее уже голова пухнет… – воскликнул Дабао. – Успеем еще. А пока давайте побыстрее домой; хочу провести мирный Праздник середины осени в обнимку с женой!

Дело № 10. Подозрительный костер. Точки на карте: 1) Частная клиника уездного города Чэнван. 2) Карьер на окраине Лунфаня. 3) Лунфаньский торговый центр «Сокровищница»

Мы одни, все мы очень одиноки, но никто, совсем никто не справляется один.

Майя Энджелоу

Командир юньтайского подразделения Хуан считает, что мне нужно побольше молчать; мол, если я и открываю свой «клюв», то только для того, чтобы накаркать новое дело. Но, по правде говоря, Дабао, мой единственный ассистент, который всегда прятался у меня за спиной, – вот кто постоянно «накликивал беду»; он единственный, кто вечно каркает.

Несколько дней назад он сказал, что хочет провести спокойный праздник с женой. После этой его фразы у меня появилось какое-то дурное предчувствие.

В этом году в день Праздника середины осени небо было ясным и дул легкий прохладный ветерок – идеальная погода, чтобы полюбоваться полной круглой луной. Однако никому не было дела до прекрасной луны – каждый душой оставался в июне, когда мы начали работать с серией убийств. Она была как заноза в заднице, которая периодически напоминала о себе ноющей болью, отдающей в область сердца.

Птичка на хвосте принесла, что Линь Тао спутался с какой-то девушкой. Она работает на областном телевидении и как-то раз пригласила Линь Тао специальным гостем на ТВ-шоу. Чтобы не оставаться в одиночестве, а также успокоить граждан, среди которых бродили страшные слухи о «Резне третьего июня», в этот семейный праздник он позвал с собой меня с Линдан и наших молодоженов – Дабао с супругой.

– Вы только посмотрите, какая сегодня полная луна! – восторгался Дабао. – Как же красиво… И романтично!

– А где та девчонка, с которой у тебя шуры-муры? – спросил я, разглядывая несколько десятков людей в очереди. – Да и дверь все еще закрыта… когда можно будет войти?

Все мы стояли у бокового входа на студию во главе с Линь Тао.

– Она там, внутри, – ответил он, поднимая вверх бейдж. – Глаза разуй, перед тобой в очереди только VIP-персоны! Представил теперь, сколько людей у главного входа?

– Я впервые в статусе VIP-персоны… – Дабао тоже посмотрел на свой бейдж.

Вдруг сквозь очередь протолкнулись несколько людей; их вел за собой кто-то, похожий на режиссера. В толпе возникла суматоха. Я посмотрел на Линь Тао:

– Вот это были VIP-персоны, а у твоей персоны номер шестнадцатый…

– Сам ты «шестнадцатый»! – Линь Тао закатил глаза.

Мы пререкались еще где-то полчаса. Наконец дверь открылась, и толпа стала медленно втекать внутрь.

– Дилинь-дилинь…

Телефон зазвонил совсем не вовремя, и я вдруг вспомнил фразу, которую когда-то перед праздником произнес Дабао. В толкучке я с большим трудом достал телефон из кармана; на экране было всего два слова: «Дежурная часть».

– Эй, ребята, подождите… – Я приподнялся на носках, чтобы выцепить из толпы идущих впереди Линь Тао и Дабао.

– Здравствуйте, это Сунь Сутун из дежурной части, – послышался на другом конце хмурый мужской голос. – Только что получили вызов: на окраине Лунфаня в карьере было найдено тело. По предварительным данным, убийство.

– Кхм… – Я подавился слюной.

– Сегодня праздник, вы там пили? – поинтересовался Сунь.

– Нет. – Я перевел взгляд на Линь Тао и Дабао, которые все-таки заметили, что со мной что-то не так, и поспешили обратно из студии.

– Ну и хорошо. Поезжайте на запад по главному шоссе, в конце увидите карьер. Я уже связался с начальником Чэнем, он все еще занимается тем особо важным делом. Сказал, чтобы я пригласил вас.

– Понял…

Я убрал телефон обратно в карман и виновато посмотрел на Линдан. Она опустила глаза и захлопала ресницами:

– Ничего страшного; тогда мы с женой Дабао послушаем концерт. А вы езжайте, и осторожнее на дороге!

Ласковая, но грустная Линдан вызывала у меня еще большее чувство вины. Я очень давно никуда ее не водил: ни за покупками, ни хотя бы вкусно поесть.

Жена Дабао мужественно переносила разлуку. Эта бойкая молодая девчонка схватила Линдан под руку и повела от нас:

– Ну и проваливайте. Линдан, пошли, они все равно ничего не смыслят в музыке, только зря место занимать будут. Мы и без них повеселимся.

Проследив, как две фигуры исчезли в дверях студии, я отдал ключи от машины Линь Тао и набрал номер главного судмедэксперта Лунфаня Ху:

– Начальник Ху, с праздником! Преступники как раз подарочки прислали… Что там? Есть зацепки? – Я сел в машину.

– Пока особо ничего не понятно; знаем лишь, что это убийство, а тело здесь просто бросили. Криминалисты только начали поиски улик, сделали нам проход к телу, но сам труп мы пока еще не видели.

– Я хотел узнать, не связано ли оно с «Резней третьего июня»?

– Не думаю, – ответил начальник Ху. – На этот раз труп сожгли.

– Сожгли? – уточнил я. – Наверное, серийщик не стал бы совершенствовать метод убийства…

– Умоляю, не каркай! – крикнул в трубку начальник Ху.

– Это не я каркаю… – Я злобно зыркнул на Дабао, сидевшего на заднем ряду. – У некоторых язык еще дурнее. Теперь вдали от города мы точно вдоволь налюбуемся луной, на месте-то обнаружения трупа!

Дабао озорно улыбнулся:

– А если ты едешь на своей машине, то сможешь получить компенсацию?

* * *

Мы ехали уже больше часа. Подсевший к нам начальник Ху указал на горку впереди:

– Туда.

Лунфань – столица провинции. Это небольшой, но уютный городок, в котором мы все живем; безопасное, спокойное, социально стабильное местечко, где редко происходят зверские убийства. Но этот год отличался от всех предыдущих. «Резня третьего июня» всполошила всю

Не стой я здесь сейчас, вряд ли поверил, что совсем близко к развитому шумному городу может располагаться тихая горная долина. Даже без особенной красоты видов она радовала сердце своей умиротворенностью.

Я закрыл глаза и глубоко вдохнул, пропитываясь безмятежностью. Я всегда знал, что суетной город – не мое; мне по душе спокойная и тихая сельская местность.

– Ух ты, ничего себе, где мы оказались… А тут и правда можно убить кого-то, оставить тело, и никто его не найдет! – Слова Дабао напрочь испортили благодатную атмосферу, которой я наслаждался.

Это был заброшенный каменный карьер. Если ехать по автомагистрали, городскому шоссе, а потом свернуть на проселочную дорогу и проехаться по цементированной дороге мимо близлежащих сел, то вы доберетесь до въезда в карьер.

По форме он напоминал кольцо. Одну его сторону уже выработали, и можно было разглядеть желтые внутренние края горки. По каким-то причинам карьер несколько лет назад был заброшен. Здесь осталось только несколько ветхих смотрительных вышек и парочка старых кирпичных домиков. Внутри гористого кольца образовался пруд. Рабочие вырыли достаточно глубокую сердцевину, в которой с годами начала скапливаться дождевая вода. Земляная тропинка вокруг карьера силами местных жителей превратилась в гравийную.

Когда ты заходил в этот карьер, то чувствовал себя совершенно в ином, изолированном мире. Осенняя луна ярко освещала все вокруг; в ее свете я заметил фигуры двух человек, прогуливавшихся у пруда.

– Обычно здесь не так, – сказал начальник Ху. – Сегодня праздник, да и время позднее – давно уже за девять. Местные на самом деле часто приходят сюда заниматься спортом.

– Спортом? – уточнил я.

Начальник Ху кивнул:

– Воздух здесь свежий, поэтому в шесть-семь вечера здесь всегда много народу; люди бегают или гуляют вокруг пруда. К восьми здесь уже никого, кромешная темнота и мертвая тишина.

– Бегают в темноте? – Я снова посмотрел на яркую полную луну. Сегодня был особенный день – лунный диск освещал пруд и его берег; но в другое время здесь ни зги не видно.

– Ну, летом, конечно же, темнеет позже, в шесть-семь еще достаточно светло, – исправился начальник Ху. – Зимой, естественно, сюда никто не ходит.

– А ты откуда так хорошо осведомлен, а, мудрец Ху? – Я усмехнулся.

– Я вырос в двух-трех километрах отсюда. – Начальник Ху показал куда-то вдаль.

– Во сколько был обнаружен труп? – спросил я.

– Полицию вызвали вечером в пять минут седьмого, – сказал рядом стоящий следователь. – Заявители – вероятно, первые местные жители, которые пришли сюда позаниматься спортом.

– Увидели труп? – Надевая перчатки, я встал на цыпочки, вглядываясь в тени и лучи фонариков вдалеке.

– Нет, – ответил следователь. – Сельчане пожаловались на струйку дыма, которая их насторожила. Травы и деревья растут только в расщелинах горного массива, а в карьере ничего не растет, одни камни да вода, чему тут гореть? Тогда очевидцы подошли поближе и увидели, что горит какой-то круглый предмет. Сначала они подумали, что кто-то решил сжечь здесь мусор…

– И часто местные жгут здесь мусор? – спросил я.

Следователь кивнул:

– Если внимательно посмотреть на щебенку, – он указал рукой вниз, – увидите много черных пятен. Они остались от сожженного мусора.

– А потом? – Я с интересом смотрел на следователя.

– Потом во время бега они видели, как огонь начал постепенно ослабевать и вот-вот должен был погаснуть. Один из них сказал, что мусор по форме напоминает человека, и спросил, нет ли в карьере призраков. Другой житель посмеялся над ним. Тогда они поспорили – и решили затушить кусок мусора, чтобы проверить, кто прав. Победил тот, кто говорил про человека.

– Уместнее сказать «про труп»… – Дабао скривил недовольную рожу.

– Да, труп, – следователь почесал затылок.

– Уже поняли, что случилось? – с надеждой спросил я. – Может, самосожжение или еще что-то в этом духе?

Следователь красноречиво помотал головой, и я понял, что он не знает. Мы с Линь Тао и Дабао взяли по чемоданчику с инструментами и направились к месту обнаружения трупа.

Рядом с прудом на камнях лежала кучка пепла. Из-за того, что селяне пытались потушить огонь мокрой одеждой, пепел разлетелся повсюду. В середине кучки, свернувшись калачиком, лежало тело.

Причина, по которой я описываю труп, проста – с первого взгляда на него не было понятно, что это чье-то тело. Он уже полностью карбонизировался, и узнать в нем человека было сложно. Особенно сильно пострадало от огня лицо – кое-где уже было видно кости черепа.

– Труп лежит в позе боксера; значит, его сожгли при жизни? – Линь Тао, который постоянно работал вместе с нами, успел нахвататься формулировок.

Я помотал головой:

– В деле, где у нас заживо горела жертва, она была в позе боксера, потому что мышцы под действием высоких температур сокращаются, тело и конечности сгибаются. После того как колени, локти и кисти съеживаются, тело становится похоже на боксера во время боя на ринге, поэтому-то ее так назвали.

– А, точно-точно, – вспомнил Линь Тао. – Та девушка, которая работала специалистом по строительному надзору и контролю, она ведь тоже умерла в Лунфане… Значит, так происходит с мертвыми?

– Мы же только что обсуждали причину, по которой тело принимает такую позу: из-за воздействия высоких температур на мягкие ткани. Поза боксера – это признак того, что труп был сожжен, но по позе нельзя судить было ли это при жизни или смерти.

– Да, – подтвердил Дабао. – О сожжении заживо или посмертно можно судить по состоянию дыхательных путей и по уровню карбоксигемоглобина в крови.

– То есть мы сможем узнать это только после вскрытия? – спросил Линь Тао.

– Не обязательно. – Я уставился на кучу золы и помотал головой.

– Ну, что? – Линь Тао наклонился ко мне и тоже начал вглядываться в кучу.

– Во-первых, я не думаю, что позу трупа можно назвать «боксерской», он скорее просто скрюченный. Проще говоря, до того как тело приняло позу боксера, сам человек находился в согнутой позе. Высокие температуры вызывают мышечную контрактуру, поэтому человеческое тело при горении не может сжаться до такой степени.

После того как техник-криминалист сделал все необходимые снимки тела и сохранил их, я немного приподнял труп:

– Смотри, бедра трупа близко прижаты к груди… Так не бывает.

– Намекаешь, что здесь сожгли скорчившийся труп? – Линь Тао посмотрел на меня.

В ответ я лишь кивнул. Затем подготовил мешок для тела, раскрыл его, и мы с Дабао положили туда труп. Он был

– Это неточно, но я думаю, что произошло убийство. – Линь Тао прижал ладонь к щеке.

Я молча взял пакет для вещественных доказательств и начал туда ссыпать пепел, слой за слоем.

– Пепел на месте пожара – самый ценный вещдок, в нем могут таиться улики…

Дабао резко замолчал. Причина этому была у нас перед глазами.

После того как я подразгреб пепел, из него показались две черные длинные… вещи. После того как криминалисты-техники закончили делать фотографии, я с особой осторожностью вытащил их из пепла. На ощупь было понятно, что они металлические, сделанные из легкого сплава.

– Что это такое? – Дабао пристально разглядывал две странные штукенции. – Еще и металлическое… Погодите-ка, может, это орудие убийства?

– Дело говоришь… – Линь Тао присмотрелся повнимательнее. – Вам не кажется, что орудие убийства было найдено как-то слишком просто?

Я внимательно и со всех сторон осмотрел эти два металлических предмета, положил их в пакет для вещественных доказательств и с улыбкой сказал:

– Они слишком легкие, ими нельзя убить человека. Но теперь мы в целом можем быть уверены, что речь идет об убийстве с последующим сжиганием трупа.

– Какие доводы? – спросил Дабао.

– Эти два металлических предмета имеют одинаковой размер, длину и высоту, а еще расположены параллельно под трупом. Не догадываетесь, чем это, скорее всего, является? – спросил я.

Линь Тао, сдвинув брови, немного подумал и наконец сказал:

– А, так это выдвижная ручка чемодана!

Я кивнул с улыбкой:

– Да, это не что иное, как ручка. Поскольку этот чемодан сделан из текстиля, после его сжигания остается только металлическая ручка. Теперь мы с вами знаем, что тело привезли сюда в чемодане, а потом вместе с ним подожгли.

– Это объясняет, почему тело лежит в такой скрюченной позе! – восторженно вскричал Дабао.

– Верно. Убийца, должно быть, сам сложил тело в такой позе внутрь чемодана… Ты, конечно, молодец, но нельзя же в такой ситуации так откровенно радоваться!

– А, ну да… – Настроение Дабао сразу же сменилось на тоскливое. – Это ведь убийство, придется работать…

– Не расстраивайся ты так, – я был полон боевого духа. – Людей сейчас не хватает, но, я уверен, мы справимся и своими силами. Мало расследуют – быстро раскрывают.

После того как тело забрали, мы продолжили тщательно собирать весь пепел, который только можно было собрать, и складывали его в пакеты для вещественных доказательств. Я обратился к начальнику Ху:

– Нужно отправить часть пепла на физико-химическую экспертизу – проверить, использовались ли какие-нибудь вспомогательные вещества для горения. Я почти полностью уверен, что если чемодан с трупом прогорел до такой степени, то его точно облили каким-то горючим.

– Понял, – ответил тот. – А вы теперь куда?

– Мы с Линь Тао и Дабао поедем в морг. Оставьте здесь парочку криминалистов, пусть поищут следы на месте нахождения трупа. Когда тело сгорает до такого состояния, личность определить непросто. Хотя сюда ведет дорога из камня, все еще есть незасыпанные участки мягкой почвы; надеюсь, криминалисты смогут найти отпечатки обуви, колес и так далее.

* * *

– Одиннадцатый час; не знаю, закончилось шоу или все еще идет… – Дабао опирался на дверцу автомобиля и через окно глядел на полную луну.

– Все из-за тебя, – разозлился Линь Тао. – Зачем ты сказал, что хочешь провести праздник в объятиях жены? Правда, беда беду кличет…

Дабао неловко улыбнулся.

Через окна прозекторская хорошо освещалась лунным светом, и внутри было уже не так мрачно, как обычно. Сотрудники морга, зевая, выгрузили тело из машины и отнесли его на секционный стол. После этого сняли перчатки, размяли поясницы и ушли в дежурку.

Я собирался включить освещение в кабинете, как вдруг послышался какой-то шорох. «Кто тут может быть, кроме трупа, который только что выгрузили на стол? – успокаивал я себя. – Труп же не может притворяться мертвым, он же полностью сгорел…»

Чем больше я пытался победить усиливающийся страх, тем дольше не мог дотянуться до выключателя. Сердце у меня было не на месте, поэтому я достал телефон и включил фонарик». Белый луч осветил стену прозекторской.

Пока я искал выключатель, из темного угла за шкафом метнулась тень, задержалась у секционного стола и выскочила в окно. Я чуть не умер на месте от страха; телефон выпал из моих дрожащих рук.

Линь Тао от испуга запрыгнул на меня:

– Черт побери! Призрак!

Дабао в ужасе оцепенел, не произнося ни звука.

Бурная реакция Линь Тао привела меня в чувство, и я вырвался из его объятий:

– Эй, ты же мужчина, наберись храбрости!

Затем поднял с пола телефон, снова направил луч фонарика в сторону выключателя и наконец-то нашел его; в прозекторской зажегся свет. Труп мирно лежал на столе в немного помятом мешке.

Я подошел к анатомическому столу, пригляделся и указал на следы лап, отпечатавшиеся в легком слое пыли возле секционного стола, с усмешкой произнес:

– Ха-ха, вот тебе и призрак… Хорошо, что ты криминалист; давай сверим следы. Хм… кажется, мимо нас проскочила дворовая кошка.

Линь Тао смущенно почесал затылок:

– Что здесь делает кошка посреди ночи? Тут же нечем поживиться…

Небольшой испуг подарил нам прилив бодрости, и мы приступили к вскрытию.

Из открытого мешка доносился резкий запах гари. Перед нами лежал обуглившийся черный труп.

– Фу, как по мне, так сгоревший труп намного противнее раздутого… – Линь Тао одной рукой держал фотоаппарат, а другой зажимал нос.

– Как это? – удивился я. – Раздутый труп ужасно воняет, а сгоревший, можно сказать, благоухает… Мало ездишь на места убийств – даже различить не можешь, что воняет, а что нет.

Линь Тао поднял руку, останавливая меня. После парочки рвотных позывов он спросил:

– Ты чего добиваешься? Хочешь, чтобы я после этого дела не смог смотреть на шашлык?

Это был труп мужчины. Из-за того, что пламя выжгло лицо до неузнаваемости, определить возраст по нему было невозможно. Вероятно, труп лежал в чемодане на правом боку: кожа с правой стороны тела была менее обожжена, чем с левой, – значит, прижималась ко дну чемодана. Левая же сторона из-за того, что находилась в менее стесненных условиях, обгорела значительно больше. Из-за действия высокой температуры кожа и мышцы тела сильно сократились, стянулись, поэтому труп был крепко-накрепко зафиксирован в согнутом положении. У нас не было другого варианта разогнуть тело, кроме как разрезать кожу и мышцы в области суставов скальпелем, чтобы избавиться от натяжения. С большим трудом, но нам все-таки удалось выпрямить тело.

Я кивнул:

– Естественно, помним, да и не важно, посмертные или прижизненные травмы были у жертвы; мы всегда отличим их от тех, что сделали во время вскрытия.

– М-м? Расскажи-ка…

– Существует четкое различие между прижизненными травмами и посмертными. При прижизненных травмах кожа и внутренний жир будут окрашены кровью, поэтому рана сама по себе будет красноватая. А если травму нанесли после смерти, то кожа и жир будут отдавать желтизной. Глядя на эту рану, сразу понятно, когда она была нанесена. Смотри, раны на теле трупа появились до того, как его подожгли. Не важно, когда они были нанесены, – пламя сильно их подпортило, а внутренняя полость вообще полностью засыпана пеплом и кажется черной, но ее можно очистить. Однако по той же причине – огонь – края раны будут поджаты, и вся поверхность кожи затвердеет. Когда мы делаем надрезы на обугленной коже, то края, естественно, остаются прямыми, а внутренний желтоватый жир – чистым. Вот так просто можно отличить.

Линь Тао рукой сделал жест, приглашающий меня продолжать.

Тело сильно обгорело, поэтому было сложно судить обо всех повреждениях, нанесенных ему, но рану на груди трупа все же можно было оценить. Погибшему при жизни нанесли удар колюще-режущим предметом, а причиной смерти, вероятно, стала острая потеря крови. Я говорю «вероятно», потому что на обгоревшей коже невозможно разглядеть трупные пятна. Если погибший умер от потери крови, то пятна должны быть бледные, но, так как мы их не видим, я могу только предполагать, опираясь на травмы. По той же причине Дабао приготовился вскрывать грудную и брюшную полости – он хотел проверить, не повреждены ли внутренние органы.

– Стой! – крикнул я и с силой разжал сомкнутые руки трупа. Из подмышечных впадин выпали два кусочка ткани. Я подобрал два клочка, стряхнул с них пепел и сказал: – Обычно при пожаре быстрее всего сгорает одежда, потому что она всегда сделана из легковоспламеняющихся материалов, но в подмышечных впадинах, которые близко прилегают к телу, могут остаться несгоревшие кусочки. Этот труп сильно обгорел, поэтому вся одежда уничтожена, но сохранились эти два клочка ткани.

Дабао склонился над ними, чтобы получше рассмотреть, а Линь Тао принес лупу.

– По всей видимости, два слоя одежды слиплись из-за огня, – я разъединял пинцетом два лоскута друг от друга. – Внутреннее черное волокно очень тонкое, похоже на натуральный шелк; сверху ткань намного грубее, она белого цвета и кажется достаточно дешевой.

– Дружок, погодка шепчет, – сказал Линь Тао. – Сейчас хоть и Праздник середины осени, но все еще бабье лето, все дни температура выше тридцати, можно вообще носить короткие рукава. Кто в такую погоду наденет два слоя одежды?

– Верно подмечено, – согласился Дабао. – Кожа в подмышечных впадинах прекрасно сохранилась, труп явно свежий; его, должно быть, выбросили почти сразу же после убийства.

Хохоча, я ответил:

– Врач наденет!

* * *

По ткани в подмышечной впадине мы легко определили род деятельности убитого; это вселило в нас веру, что мы сможем быстро раскрыть преступление. От хорошего настроения казалось, что лунный свет за окном стал еще ярче.

Вскрыв трахею, мы ничуть не удивились, когда в области горла не обнаружили следов гиперемии и пепла. Признаков поражения дыхательных путей у погибшего нет – значит, его сожгли посмертно.

После теплового воздействия ребра трупа стали податливыми и хрупкими, поэтому нам с легкостью удалось раскрыть их. Внутренняя полость груди не пострадала от огня.

– Линь Тао, только посмотри, насколько удивительно человеческое тело, – подозвал я его. – Несмотря на то что огонь сильно подпалил кожу, он не смог добраться до органов. Сразу видно, какие у нее прекрасные защитные свойства!

Линь Тао, не находя слов, лишь потирал свое солнечное сплетение.

– Дуга аорты повреждена, – сказал Дабао, приподнимая ее стенки зажимом.

– А если она повреждена, разве не должно быть множество сгустков крови в грудной полости? – спросил Линь Тао.

– Да, но из-за высоких температур вся кровь испарилась, – ответил я, – поэтому большого количества сгустков мы не увидим, однако какое-то все-таки останется. В любом случае мы можем утверждать, что погибшему вонзили в грудь острый предмет, повредивший аорту, и из-за этого мужчина скончался.

– Желудок пуст, – сказал Дабао. – Похоже, погибший не успел отметить с семьей праздник… – Он с досадой покачал головой[47].

– Плохие новости, – сказал я, – мы лишились одного из способов установления личности погибшего. Через желудок мы могли бы попробовать определить, кто лежит перед нами, но, так как он пуст, теперь этот путь для нас закрыт.

– Лобковый симфиз у нас никто не отнимет… – Дабао взял в руки ручную пилу.

Мы поместили лонное сочленение погибшего в котел для высокотемпературного вываривания костей, а сами продолжили осмотр. Когда отчистили тело убитого от пепла, симфиз закончил вариться.

– Судя по всему, покойному немного за тридцать. – Я пристально рассматривал кости сочленения.

Лобковый симфиз находится в тесной связи с морфологическим возрастом тела человека; обычно любому судмедэксперту достаточно бросить беглый взгляд на разваренный симфиз, чтобы назвать примерный возраст погибшего. Однако, если вам нужны более точные данные, придется произвести некоторые расчеты.

– В этом крошечном уездном городке врачей раз-два и обчелся, а с учетом возраста так вообще всего ничего; думаю, мы очень скоро сможем установить личность.

Я помотал головой:

– Не факт. Кто сказал, что жертва работала где-то поблизости? Если б мы знали название больницы – тогда другое дело…

– Это верно, – согласился Линь Тао. – Убийца сложил погибшего в чемодан, поэтому непонятно, откуда он его привез, – может, совсем издалека…

– Не, – я замотал головой. – Преступник точно живет где-то недалеко от места сожжения трупа. Чтобы найти тот карьер, нужно о нем знать. Мы не можем ничего утверждать о месте жительства жертвы, но убийца хорошо знает местность, а значит, родом отсюда.

– Тогда как нам установить личность трупа? – спросил Линь Тао.

Я снял с себя халат и взглянул на часы: маленькая стрелка указывала на час ночи.

– Я знаю, что вы устали, но нам нужно просеять пепел.

Пепел с пожарищ обычно просеивают через сито, чтобы найти какие-то улики, которые сложно заметить невооруженным глазом. Пепел и мелкие частички песка легко отсеиваются через ячейки, а в сите остаются более крупные элементы, могущие стать важной зацепкой. Сито – крайне полезный инструмент обнаружения вещественных доказательств.

Мы втроем поставили мешки, доверху набитые пеплом, у дверей прозекторской; затем каждый взял себе по табуретке, и все расселись около лампы. Мы с Дабао трясли сито, а

После просеивания нам удалось выцепить несколько бегунков от молнии и что-то похожее на обгоревшую открытку.

– Ого, на бегунке есть логотип, – сказал Дабао. – G-F-T-P… Почему только первые буквы?

– Первые буквы? – Линь Тао рассмеялся. – G-F-T-P – это крутой бренд чемоданов и дорожных сумок.

– Как хорошо, что в нашем товариществе есть мужчина-шопоголик… – помог я отыграться Дабао. – А то как бы мы поняли, известный бренд или нет?

– Что значит шопоголик? – возмутился Линь Тао. – Я просто разбираюсь в моде, понимаешь? У меня есть чувство стиля!

– Говоришь, крутой бренд? – Дабао задумался. – Значит ли это, что убийца достаточно обеспеченный человек?

– Не обязательно, – ответил я. – Убийца мог напасть на жертву в ее же доме, где и взять чемодан.

– Скорее всего, ни тот ни другой не были нищими, иначе использовать такой дорогущий чемодан как гроб было бы сущим расточительством. – Линь Тао зацокал языком.

– На карточке сохранились только надписи «ница» и «P». Что это значит?

Две пары жаждущих нового знания глаз устремились на Линь Тао. Тот улыбнулся:

– В этом я кое-что понимаю…

– Вы что, уже забыли наш спор у студии? – спросил Линь Тао.

– Ты о девчонке, с которой шашни крутишь? – недолго думая, спросил я.

Линь Тао толкнул меня:

– Про VIP. Ну, я сказал, что мы VIP, а ты сказал, что я «номер шестнадцатый».

– А! Точно, это же бейджик для VIP-гостей! – воскликнул я.

Линь Тао покачал головой:

– Короче, это VIP-карточка лунфаньского торгового центра «Сокровищница», потому что только там продают сумки GFTP.

– Эта карточка лежала в чемодане; обычно продавцы так делают, когда оформляют покупку. Когда оформляешь подобную карту, спрашивают личные данные для регистрации? – поспешно спросил я.

– Естественно, – ответил Линь Тао.

– Прекрасно, – обрадовался я. – Теперь нам есть чем похвастаться перед оперативной группой.

* * *

Когда мы прибыли к оперативникам, на часах уже было три часа ночи. Мы получили дело только недавно, поэтому ни зацепок, ни улик еще толком не было, однако, несмотря на это, в зале заседаний двадцать с лишним человек ждали, пока мы им что-нибудь расскажем. Они с любопытством глядели на нас красными от усталости глазами.

– Причина смерти – острая потеря крови, его ударили колюще-режущим предметом в грудь. – Я взглянул на руководителя следственной группы, но тот не проявил никакого интереса к причине смерти жертвы.

– Мы также установили род занятий погибшего: он работал врачом. Ему около тридцати.

Все члены следственной группы начали судорожно доставать блокноты и делать записи.

– Кроме того, мы предполагаем, что погибший – VIP-клиент торгового центра «Сокровищница».

Глаза Линь Тао округлились:

– Мы же вроде не знаем, кому принадлежит чемодан: убийце или погибшему…

– Я обдумал это по дороге сюда и пришел к выводу, что чемодан все-таки принадлежит погибшему, – сказал я. – По ткани из подмышек мы узнали, что он был врачом. Когда врачи обычно надевают белые халаты? На работе. Получается, жертву убили в рабочее время.

– А может, преступник после убийства принес тело погибшего к себе домой и там его запаковал? Или взял чемодан с собой на прием? – предположил Дабао.

– Сильно сомневаюсь, – ответил я. – Когда труп был обнаружен, он лежал калачиком; значит, тело положили в чемодан вскоре после убийства, когда еще не началось трупное окоченение. Если б убийца дождался трупного окоченения, то ему не удалось бы сложить погибшего в чемодан в такой позе. Это прямое доказательство тому, что между тем, как преступник убил жертву и обзавелся чемоданом, прошло совсем немного времени. – После небольшой паузы я продолжил: – Кроме того, у погибшего врача явно были условия для его же убийства.

– М-м?

– Я думаю, он работал в частной клинике, а не в городской больнице. В больнице убить человека и спрятать тело не так-то просто – не то что в частной клинике, в личном кабинете врача.

– Это имеет смысл, – сказал руководитель специальной следственной группы Чжан. – Тогда я сейчас же направлю людей в «Сокровищницу»; пусть узнают, есть ли подходящие по возрасту и профессии клиенты.

– Не думаю, что таких людей там много, – сказал я. – Завтра утром… извиняюсь, уже сегодня, когда проснемся, точно будут какие-то приятные известия.

* * *

В десятом часу меня разбудил телефонный звонок.

– Личность трупа установлена, – сказал начальник Ху. – Это врач частной клиники уездного города Чэнван, к востоку от Лунфаня. Руководитель Чжан с отрядом уже отправился туда; я тоже сейчас выезжаю, и вы тоже давайте.

– Клиника далеко от карьера? – спросил я.

– В десяти километрах.

– Я тогда тоже скоро буду.

Не закончив разговор с начальником Ху, я схватил второй мобильник и позвонил Линь Тао.

– Врача зовут Ли Кэхуа, – сказал начальник Ху. – Его бизнес шел в гору, и он явно хорошо зарабатывал. Еще вчера утром принимал клиентов, а в полдень людей в городе практически нет, поэтому никто не знает, работал ли он. В два часа дня пришли пациенты, чтобы поставить капельницы, но клиника была закрыта; с тех пор она больше не открывалась. Вчера был Праздник середины осени, и все подумали, что доктор Ли вернулся к себе домой праздновать; никто ничего не заподозрил. Сегодня в шесть часов утра мы решили проверить клинику; она была закрыта, поэтому мы взломали дверь и обнаружили внутри кровь.

Доклад начальника Ху был очень подробным, у меня не возникло дополнительных вопросов, поэтому я сменил тему:

– От клиники до места нахождения трупа около десяти километров. По всей видимости, врач был убит примерно в полдень, даже не успев пообедать, а потом кто-то увез его в чемодане за десять километров.

– Значит, у убийцы есть транспортное средство, – сказал начальник Ху.

– Зачем убийца повез его так далеко? – Я задумался.

– Наверное, хотел, чтобы тело обнаружили как можно позже.

– Бессмыслица, – ответил я. – Убийца хорошо знаком с местностью и знал, что в скором времени там появятся люди, которые будут заниматься спортом.

– Может, он подумал, что если оттащит тело подальше, то мы не сможем установить его личность?

– Не проще было просто запереть труп в поликлинике, чем перевозить его куда-то и вот так пускать всем пыль в глаза? Намного проще отследить того, кто увез тело и сжег. Думается мне, преступление совершил очень близкий знакомый жертвы. Он знал, что если станет известна личность погибшего, то его тут же поймают.

– Не понял, – сказал Дабао.

– Нужно сходить посмотреть. – Линь Тао уже оделся и взял с собой все оборудование.

Клиникой назывался обычный кабинет. Сразу напротив двери стоял письменный стол, за которым и проходила консультация. У одной стены

Пятна крови были в основном сосредоточены на столе, стуле и на полу рядом. В общем, на погибшего неожиданно напали прямо за его рабочим местом. Хаотично разбрызганные капли крови говорили о том, что мужчина, получая удары в грудь, сопротивлялся душегубу.

Под стулом, где должен был сидеть пациент, лежал красный коврик из грубого волокна; обычно их стелют у входа в дом, чтобы те, кто заходит внутрь, вытерли ноги и переобулись. На поверхности коврика было совсем немного пыли, отчего складывалось ощущение, что он скорее не для пациентов, а для врача и должен быть под его стулом. Под стулом стояла пара кожаных мужских туфель.

– На погибшем не было обуви, – сказал я. – Наверное, он страдал от потливости ног, поэтому, когда сидел за столом, разувался и ставил ноги на коврик. Когда на него внезапно напали, он дернулся, и коврик отлетел под стул для пациентов.

– Но коврик грязный, – заметил Линь Тао. – На нем много всяких черных и желтых крошек.

– Вполне вероятно, что убийца тоже на него наступил, – сказал я. – Коврик же лежал прямо напротив ног пациента. Преступник мог случайно пошевелить ногами и зацепить коврик. Он сделан из грубого материала, поэтому даже при малейшем соприкосновении с обувью сразу же собирает грязь. Я думаю, коврик для ног имеет для расследования важное значение.

– Подумать только, а ты, старина Цинь, не промах, – заметил Линь Тао, который все это время стоял у входа в кладовку со специальным светом. – Здесь есть два шкафчика с лекарствами, рядом с которыми пустое квадратное пространство. Другими словами, отсюда что-то забрали.

Услышав фразу Линь Тао, следователь достал рулетку и замерил «квадрат»:

– Размеры в точности совпадают с моделью чемодана, о которой нам рассказали в GFTP.

– Убийца зашел в кладовую за чемоданом; может, остались отпечатки ног? – спросил я.

Линь Тао помотал головой:

– Материал пола не очень, отпечатков не сохранил.

После тщательного осмотра всех поверхностей на месте преступления на полу и вещах не было найдено никаких подозрительных следов. Поскольку клиника – это общественное место, то даже если мы и находили какие-то отпечатки пальцев, то не могли однозначно утверждать, что они принадлежат убийце, а не какому-нибудь пациенту.

Я присмотрелся к беспорядку на столе врача и обратился к Дабао:

– Иди-ка сюда, давай приведем в порядок его стол; может, найдем что-то полезное…

На столе погибшего, помимо рецептов, медицинских инструментов и незаполненных карточек, было много записок. Пока я внимательно разглядывал каждую из них, понял, что почерк убитого врача кажется мне знакомым.

Когда со столом было закончено, наши любопытные глаза нырнули в ящики письменного стола мужчины. Я дернул ручку выдвижного ящика, и мне сразу же на глаза попалась изысканная открытка, внутри которой я увидел слово «скучаю», написанное рукой погибшего. Это были стихи.

Скучаю

Лишь однажды повстречались,

По уши влюбился,

Может, и не навсегда

Лентой связаны сердца,

Вместе чувствуем одно,

Мы по жизни заодно,

Редко вижу я тебя,

Шов на сердце рвет меня,

Могу лишь вечно ждать,

Чтоб сердце напитать,

Лишь моя любовь честна.

И до губ не дотянуться,

Твоих глаз не целовать,

Только образ твой в душе

Каждый день могу обнять.

Ты вдали от меня,

Не увидимся завтра,

Жду подарок судьбы —

Хоть бы тень увидать.

Цветы на луну поглядят иногда,

А луна в цветы влюблена навсегда.

Твоя улыбка сладка,

Я жизнь потрачу на тебя.

Вместе сердца —

Далеко лица.

– Слова песни? – Я прочитал от начала до конца и посчитал текст вполне запоминающимся.

Линь Тао покачал головой:

– Думаю, он это сам сочинил.

– Ого, так он поэт, – удивился я. – Как думаешь, о чем это?

Из нас троих ближе всех к «деятелям культуры» был Линь Тао. Он несколько раз перечитал стихи, дотронулся до подбородка и сказал:

– На мой взгляд, это стихи о несчастной любви. Красной нитью тянется тема двух любовников… Возможно, имеет место быть супружеская измена.

– Ли Кэхуа холостяк, никогда не был женат, – вмешался следователь.

Дабао хлопнул в ладоши и хихикнул:

– Хорошо же ты прочитал между строк!

– А разве женщина не может изменять? Что мешает врачу быть чьим-то любовником?

– Если у него были отношения с замужней женщиной, тогда понятно, почему на жертву напали внезапно, вонзив нож в сердце, а потом убийца постарался от него избавиться, – подметил я. – Личность установлена, теперь известен мотив; чувствую, мы уже на хвосте у преступника!

Закончив говорить, я краем глаза заметил урну для мусора рядом со стулом врача.

– Что-то с ней не так, – сказал я. – Это же педальная урна, врач наступал ногой на педаль, крышка открывалась, потом он снова слегка нажимал – и она закрывалась. Но сейчас крышка не закрыта. – Я посветил туда специальным светом: – Тут валяется кусок бинта.

Вытянув пинцетом кусок марли из помойки, я продолжил:

– А вот это уже совсем странно. Следы крови на марле свежие, но их очень мало. Обычно в клинику обращается два типа людей: одним нужно сменить повязку на старой ране, но тогда на бинте остается лишь кровянистая жидкость темно-желтого цвета. А другим, наоборот, наложить повязку из-за свежей травмы, тогда на бинтах останется свежая кровь, но ее количество будет явно больше. Неужели в эту клинику обращались даже с такими незначительными ранками?

– Хочешь сказать, – решил уточнить Дабао, – что убийца притворился, будто пришел на перевязку, а сам напал на ничего не подозревающего врача?

Я кивнул:

– Похоже на преднамеренное убийство. Преступник сделал вид, что ему нужна перевязка, – и это был предлог для нападения.

– Тогда вполне возможно, что убийца – это обманутый муж, – сказал следователь.

– Сейчас в первую очередь необходимо сделать анализ ДНК крови на марле. Уж очень подозрительно она выглядит. Во-первых, в мусорке не было ничего, кроме этого окровавленного кусочка, а во-вторых, ее крышка не закрыта. Весьма вероятно, что покойный был убит сразу после того, как бросил туда марлю. В некоторых медицинских отходах могут содержаться инфекции, поэтому врачи

Следователь вышел – это было его молчаливое согласие с моими аргументами.

– Сколько же работы в одночасье прибавилось, – заметил Дабао. – Что будем делать дальше?

Я пожал плечами и вышел из клиники:

– Делать нечего, будем ждать новостей от следователей. Сегодня я не выспался, да и в общем-то у нас официальный выходной в честь праздника, поэтому вернусь домой и хорошенько отосплюсь.

В это время к нам подошел начальник Ху:

– Мы получили результаты физико-химического исследования. В золе были обнаружены следы легковоспламеняющейся жидкости – бензина.

– Известно ли, где преступник его взял? – спросил Дабао.

– Сейчас несколько групп просматривают записи с близлежащих заправок, – сказал начальник Ху. – Также наши ребята общаются с владельцами и сотрудниками заправок, узнают, видели ли те кого-то подозрительного среди своих клиентов.

– Я думаю, это ни к чему не приведет, – сказал я. – Напоминаю: у убийцы есть транспортное средство, он мог отлить бензин, например, из собственной машины.

– В современных легковушках есть система защиты от воровства бензина – извилистые топливопроводы, – поэтому сейчас слить бензин из машины не так-то просто. – Хань Лян стоял около машины, опираясь на ее кузов. – У грузовиков топливопроводы ровные, но такие машины работают на дизеле.

– А мотоцикл или мопед? – спросил я.

Хань Лян кивнул:

– Подойдут. У двухколесных транспортных средств бензин через топливный кран заливается напрямую в бак.

После хорошего сна я, набравшись сил, вернулся к оперативной группе. Атмосфера была оживленная – все обсудили наше дело.

– Ли Кэхуа действительно имел связь с замужней женщиной, – сообщил следователь. – Ее зовут Жуань Фан. Не знаю, помните ли вы, но в том стихотворении было слово «цветы»; так вот, это иероглиф из ее имени.

– Ее мужа, начальника одной фирмы, зовут У Лисюэ, – сказал другой следователь. – Плохая женушка, заведшая молодого любовника, – удар по репутации.

– Начальник… – Я нахмурил брови, задумавшись. – Вы уже его задержали?

Следователь кивнул:

– Командир подразделения сейчас с ним разговаривает, а еще ждем результатов сравнения ДНК.

– У Лисюэ увлекается разведением птиц? Есть они у него дома? – внезапно спросил я.

Следователь непонимающе посмотрел на меня, его смутил мой странный вопрос. Но через секунду он помотал головой:

– Нет.

Я посмотрел себе под ноги:

– Думаю, вы взяли не того. Уверен, ДНК не совпадут.

– Почему? – удивился следователь; его будто окатили холодной водой.

Я достал прозрачный пакетик для вещественных доказательств:

– Вернувшись из клиники, мы отправили на экспертизу коврик, лежавший под стулом. Еще тогда мы обсуждали, что, весьма вероятно, преступник наступил на коврик и оставил свои следы. Физико-химическая лаборатория очень быстро подготовила для нас вещественное доказательство, которое лежит прямо тут.

– Ну и что же там такое?

– Желтое – это просо, чаще всего используемое в качестве корма для птиц. А черное – угольный шлак, который обычно продается в брикетах. Другими словами, в месте, где находится убийца, есть птицы и угольные брикеты для розжига. Начальник фирмы не разводит птиц, тогда почему на ботинках просо? Городские не топят квартиры угольными брикетами, тогда почему на ботинках шлак?

Во время нашего разговора из лаборатории пришел ответ: «ДНК подозреваемого не совпала с генетическим следом на месте преступления».

– На данном этапе сложно судить о том, насколько марля и коврик связаны с убийством, – сказал руководитель Чжан. – Ваши рассуждения имеют логику, но она мало чем подкреплена, поэтому мы пока не можем отпустить его.

– Я полностью уверен в своей правоте, – сказал я. – Но отпускать или не отпускать – дело ваше.

– А за что еще могли убить врача? – задумался следователь. – У клиники не так много денег, чтобы имело смысл заранее планировать покушение…

– Есть еще одна причина, – сказал Линь Тао, стоя в дверном проеме. – Убийца, возможно, увидел в клинике нечто, за что был готов убить.

– Нечто? – Следователь удивленно посмотрел на загадочно ухмыляющегося криминалиста.

Пока я спал, он осматривал место преступления. Его самодовольный вид ясно говорил: он что-то нашел.

Линь Тао медленно зашел за трибуну, не спеша хвастать своими заслугами, сделал глоток воды, а после вставил флешку в компьютер и вывел на большой экран фотографии, которые только что сделал.

– Во второй половине дня мы сосредоточили все свое внимание на кладовой. И хотя пол в ней непригоден для выявления отпечатков подошвы, старина Цинь напомнил мне, что там полно вещей, которые могли бы сохранить какие-то следы. Изучив тонкий слой пыли повсюду, мы поняли: в кладовке недавно кто-то все переворошил.

– Как вы исключили самого врача из «ворошителей»? – спросил я.

– Очень просто. Погибший врач имел очень полезную привычку: расположение каждого лекарства было подписано, он клеил этикетки на каждую полку. Это было сделано для удобства: если нужно было какое-то лекарство, то он быстро находил его по ярлычку. Но при осмотре мы заметили, что все лекарства беспорядочно разбросаны, а какие-то перепутаны и стоят не на своем месте. Очевидно, это сделал убийца.

– Что-то пропало? – спросил я.

– Мы попросили врача из соседней больницы сравнить все выписанные рецепты, а потом проверить оставшиеся медикаменты. Недостает одного препарата.

– Какого? – Мне не терпелось поскорее узнать это.

Линь Тао улыбнулся:

– Метадон.

Метадона гидрохлорид (сокращенно метадон) – это синтетический лекарственный препарат из группы опиоидов, схожий по действию с морфием, обладает анальгетическим эффектом, но имеет побочные свойства – такие как гипервентиляционный синдром, миоз зрачка, психомоторная заторможенность. В сравнении с морфием эффект от его действия длится дольше, быстрее вырабатывается толерантность к препарату, формируется сильная лекарственная аддикция.

– Зависимым людям в большинстве своем сложно отказаться от наркотиков, поэтому они заменяют их этим веществом, – сказал я. – Наркоманы способны без зазрения совести убить человека ради дозы.

– Не сказать, что это радостные новости, но вы дали нам надежду, – сказал руководитель оперативной группы Чжан. – Думаю, У Лисюэ можно отпускать, нужно только кого-то попросить доставить его домой. А мы, пожалуй, начнем поиски среди наркоманов.

– По-моему, маленькие зацепки в совокупности представляют огромную улику, – сказал я. – На самом деле мы знаем достаточно много о месте, где живет убийца, не нужно проверять каждого зависимого в районе, поэтому объемы работы не такие уж и большие; уверен, сегодня же мы узнаем, кто совершил преступление. В первую очередь нам нужны зависимые люди, хорошо знакомые с обстановкой в клинике, может, наблюдавшиеся там; у убийцы в доме есть птицы и угольные брикеты; скорее всего, на теле есть рана. Мы многое о нем знаем, так еще и ДНК есть… Дело будет раскрыто!

Когда оперативники приступили к делу, мы остались ждать в зале заседаний. Судя по всему, на руках у нас было дело

* * *

В восемь часов вечера подозреваемый У Бяо был схвачен и передан в руки правосудия. Все складывалось благоприятно: следователи направили двух полицейских в обход по четырем-пяти соседним деревушкам, и они очень быстро нашли дом с птицами, где жил наркоман, топивший дом углем.

– Конечно, территория, которую надо было обследовать, была просто огромной, поэтому пришлось воспользоваться кое-какими профессиональными навыками, чтобы побыстрее схватить преступника, – сказал один из следователей, который занимался поимкой преступника. – Нам предстояло изучить несколько тысяч человек, поэтому для начала мы решили поинтересоваться в ближайших частных клиниках, не воровали ли у них метадон. После чего составили картографию ограблений и выявили примерное расположение преступника. А потом начали искать того, кто подходил бы под описание, которое вы составили. Через два часа нужный нам дом был найден.

Сотрудники уголовного розыска прижали У Бяо к земле прямо у него во дворе, а потом произвели обыск.

Найденное в доме поразило полицейских. Впечатляло то, что внутри была найдена целая партия метадона; кроме того, были спрятаны наличкой сто тысяч юаней.

– После ареста он во всем сознался, – сказал следователь. – Сказал, что хотел получить метадон, поэтому притворился, что ему нужно поменять бинт на ране, и когда доктор Ли на секунду отвлекся, он неожиданно на него напал с ножом. Затем нашел в кладовке чемодан и сложил туда тело врача, которое позже отвез на собственном мотоцикле к карьеру, где слил немного бензина из бака мотоцикла и поджег труп.

– В точности как мы и предполагали, – с легкой ноткой горделивости сказал Дабао.

– Мы спросили, почему он просто не приобрел наркотики вместо того, чтобы убивать, – продолжил следователь. – Он ответил, что всему виной недавние оперативно-профилактические операции полиции. Деньги у него есть, а вот человека, который продаст, нет.

– У него есть источник доходов? – спросил я. – Обычно от наркотиков рушатся даже золотые горы…

– Он говорит об этом витиевато и неконкретно.

– Что-то тут нечисто, – произнес я.

– Какие у вас подозрения, господин Цинь? – спросил Дабао в манере судьи Ди[48].

Я снова потупил голову и улыбнулся:

– Какие подозрения? Судя по всему, мы снова ошиблись.

– Как ошиблись? – спросил Дабао.

Я обратился к следователю:

– В наших краях не там много людей по фамилии У. Как связаны У Бяо и У Лисюэ?

Мой вопрос загнал следователя в тупик:

– У… У Лисюэ, мы же его отпустили?.. А, я понял…

* * *

По результатам проверки выяснилось, что У Бяо – безработный, а зарабатывал он тем, что выполнял грязные поручения не самых честных на руку людей. Его постоянным клиентом был двоюродный брат – У Лисюэ.

Последний владел успешным бизнесом; ему еще не было сорока, а он уже считался очень уважаемым человеком. Поднявшись сам, У Лисюэ не забыл о родных, поэтому старался пристроить всех своих родственников и друзей. Но больше всех он ценил У Бяо, дерзкого и не думающего о последствиях, – своего младшего двоюродного брата. Тот плотно сидел на запрещенных веществах и нуждался в постоянном доходе – это и стало ниточкой, за которую дергал У Лисюэ.

У Лисюэ до крайности обожал свою жену Жуань Фан, которая была на 15 лет младше его. Ей не нужно было вкалывать на работе, при этом она купалась в роскоши; ей даже казалось, что карточка, которую он ей дал, как золотая антилопа – постоянно выстукивает деньги. И хотя материально женщина была полностью удовлетворена, ее душа изнывала от пустоты. В поисках «настоящей любви» она бродила по барам, клубам и фитнес-клубам – местам, в которых чаще всего у людей получается завести интрижку. Вскоре в спортзале она нашла того самого красавчика, который заставил ее каменное сердце биться чаще, – Ли Кэхуа.

Ли Кэхуа был невысокого роста, но обладал приятными чертами лица и мускулистой грудью. В 27 лет он уволился из провинциальной больницы и начал вести частную практику в собственной клинике в процветающем уездном городке; у него водились приличные деньги. Такая сила духа покорила Жуань Фан, а Ли Кэхуа не устоял перед молодой женщиной с грацией дамы из высшего общества.

Они были знакомы всего месяц, но их отношения развивались стремительно. Этого не мог не заметить У Лисюэ.

На Праздник середины осени Ли Кэхуа и Жуань Фан снова тайком устроили свидание, а У Лисюэ пригласил У Бяо для того, чтобы подготовить план убийства.

– Жизнь человека была куплена за сто тысяч юаней… – Я помотал головой. – Деньги развращают людей.

– Выходит, та открытка – это его подарок для Жуань Фан в ночь Праздника середины осени, – сказал Дабао. – Для нее подарки, которые можно купить за деньги, не имели ценности, а такой трогательный жест точно мог осчастливить ее.

– Точно, – согласился я. – У него явно есть талант. Я с легкостью запомнил стихотворение наизусть, мне очень понравилось.

– Теперь-то понятно, зачем нужно было увозить труп подальше и сжигать… – Дослушав исповедь преступника, начальник Ху направился к выходу из комнаты для допросов.

– А я вот так и не понял, – ответил я.

– У Лисюэ ненавидел Ли Кэхуа до мозга костей, считал, что тот увел у него жену, поэтому приказал У Бяо ударить того ножом в сердце, а после этого скормить труп собакам…

– Собаки труп есть не стали, поэтому он решил увезти его и сжечь, – закончил я мысль начальника. – У Бяо – честный работник.

Линь Тао, все это время одиноко стоявший в углу, шумно вздохнул:

– Что за люди… Нельзя ли как-то попроще жить?

– Именно, – сказал Дабао. – Такие одинокие красавчики, как ты, должны держать свои флюиды при себе и обходить за версту замужних женщин.

– Дело удалось раскрыть быстро; теперь можно на время выдохнуть, а потом снова за работу – «Резня третьего июня» не ждет, – сказал я. – Это дело нас немного отрезвило: не каждый убийца работает один, они могут убивать и чужими руками. Мы мыслили слишком узко, теперь нужно исправляться.

– Сегодня же последний выходной; ты что, не хочешь вернуться домой и выспаться, перед тем как спозаранку топать на работу? – удивился Линь Тао.

Я улыбнулся:

– Вы идите, а я хочу узнать у того следователя, как он составил картографию.

Дело № 11. Половинка трупа. Точка на карте: восточный район уезда Цин

Людям проще заплатить за зло, чем за добро. Потому что благодарность – это бремя, а месть – удовольствие.

Публий Корнелий Тацит

Первым, кого я увидел, как только пришел утром на работу, был Дабао, травящий байки девчонкам из ДНК-лаборатории:

– Где-то лет десять назад одной темной мрачной ночью – тогда я еще учился в университете – услышал, как из ванной комнаты общежития доносится какой-то странный металлический звук. Мы с соседями по комнате собрались с духом и пошли проверить, что там такое. Зашли туда и видим – старшекурсник моет в раковине что-то похожее на мачете. После этого он разрезал дыню и поделился со всеми нами…

Увидев меня, Дабао кивнул и продолжил свой рассказ:

– Мы все, естественно, начали за обе щеки уплетать эту сладкую сочную дыню, а он все никак не мог налюбоваться на свой мачете и вдруг говорит: «Как же он хорош!» А нам-то что, нам до ножа никакого дела не было, поэтому мы все просто кивнули. Но старшему было мало, и он жутким голосом сказал: «Я спер его из анатомички». Мы сразу же перестали жевать и уставились на него. Но тот равнодушно добавил: «Не парьтесь, я смыл с него весь мясной фарш».

– Фу… – Девчонки одна за другой скорчили лица от отвращения.

А довольный собой Дабао добавил:

– Мы используем такие ножи для расчленения трупов во время обучения. Тела подготавливает сам университет, обеззараживает, фиксирует, а потом мы на них практикуемся. Мы все видели эти ножи, но их никогда не мыли. Обычно после расчленения этот нож убирали обратно в ящик, даже не вытирая налипший на него жир, мышечные волокна и все остальное. Теперь понимаете, почему мамы учат детей не брать еду у чужих?

В ДНК-лаборатории в основном работают биологи и генетики, а не врачи, и после красочного описания Дабао девушкам стало невыносимо. Одна из них даже сказала:

– Я теперь не то что есть из чужих рук – к дыне даже не притронусь.

– Уверены? – Дабао лукаво улыбнулся. – А я вот видел у вас в кабинете две дыньки… Может, тогда мне отдадите?

– Ну ты и обжора! – Я уже давно знал, что если Дабао рассказывает историю, то у этого есть скрытая цель. – Еду у девчонок обманом выманиваешь…

* * *

Эта неделя была спокойной; мы занимались освидетельствованиями травм, определением возраста костей и писали отчеты по обращениям граждан. Без убийств рабочая нагрузка небольшая, но это не значит, что у нас не возникает сложностей. Да и к тому же голова все время была забита «Резней третьего июня».

Выходные только закончились, а меня уже одолела лень. Я сел на стул, потянулся, включил компьютер и приготовился писать очередной отчет, а еще мне нужно было выписать два новых и более функциональных чемоданчика криминалиста для осмотра места преступлений. Я только создал в «Ворде» новый документ, как зазвонил давно забытый внутренний телефон. Дабао, который в это время грыз дыню, выпучил глаза и, продолжая жевать, затряс рукой, чтобы я взял трубку. Мне было забавно наблюдать его перепачканную дынными семечками моську. Наконец я сжалился и снял трубку.

– Алло?.. Здравствуйте, начальник Сунь. Что? Четыре? Несчастный случай?

Дабао прекратил жевать, с нетерпением ожидая моих инструкций. Я повесил трубку и сказал:

– Уезд Цин. Погибла семья, четыре человека.

– Убийство? – спросил с набитым дыней ртом Дабао.

– Произошел взрыв; возможно, несчастный случай. Жертв слишком много, поэтому нам тоже нужно присутствовать. Я позвоню Линь Тао и Хань Ляну.

Дабао, улыбаясь, медленно проглотил кусочки дыни:

– Зато геморроя не будет!

* * *

Уезд Цин подчиняется Цинской волости и является его самой слабой экономической зоной. Место происшествия находится в восточном районе уезда Цин. К тому времени как мы приехали, по меньшей мере тридцать полицейских машин наглухо перекрыли въезд в маленький поселок, поэтому нам пришлось выйти из машины и идти пешком. О серьезности этого инцидента можно было судить по количеству машин, прибывших на место.

Через пару шагов от входа в деревню уже было выставлено оцепление из более чем ста сотрудников полиции. Сельская тропинка и так была неширокая, а сейчас на нее даже ступить было невозможно. Мы кое-как прошли вперед и увидели два двухэтажных дома, стоящих друг напротив друга по обе стороны тропинки; все окна в них были разбиты.

– Ай-яй-яй, ничего себе, какая мощность взрыва! – Дабао озирался по сторонам. – Стекла разлетелись так далеко… Я раньше никогда не работал на местах взрывов, как-то даже жутковато.

– Я тоже никогда не расследовал подобное, – сказал Линь Тао. – Скажи, безопасно ли здесь находиться?

– «Карьеристам – в другую дверь. Трусам – не в эту дверь», – процитировал я. – Это парные надписи на дверях Академии Вампу и Хуанпу, к полиции тоже относятся.

– Двадцать лет назад произошел один несчастный случай, – сказал Хань Лян. – Судмедэксперт осматривал место взрыва и случайно задел несдетонировавшее взрывное устройство, которое оставил преступник. На этот раз оно сработало, и он героически погиб, выполняя служебный долг.

– А, эту историю я знаю, – сказал я. – Мы с тем судмедэкспертом вместе учились, только он был старше.

Полицейские стояли на улице и допрашивали местных жителей кучками по два-три человека.

– Я вам все расскажу… Вы бы только знали, какой ужас мы испытали! – говорил все еще не оправившийся от испуга селянин. – Сегодня утром, где-то в пятом часу утра, когда мы еще спали, вдруг послышался грохот, но не такой, как от хлопушек, а как будто самолет сбросил бомбу; потом яркая вспышка света, и все загудело, а окна разбились. Когда произошел взрыв, у меня в ушах зашумело – я на жену смотрю, а она рот, как рыба, разевает, а что говорит, я не слышу… Подумал, что землетрясение началось, и потащил жену вниз, на улицу. Смотрю, а из дома старика Фаня дым коромыслом; тогда-то я и понял, что это не землетрясение было, а взрыв. В доме старика Фаня что-то взорвалось. Как до меня дошло, что произошло, я позвонил в полицию.

– Как же мне, твою мать, не свезло, – сказал селянин с повязкой на голове. – Я в это время вышел отлить, услышал грохот, и мне в голову прилетел осколок. У меня на башке семь или восемь швов, что ж я такой неудачник? Кто за это ответит? Будет ли компенсация какая-то? Все село пострадало, каждая семья; правительство должно позаботиться о нас…

– Старик Фань постоянно хвастался, что его дом стоит на самом лучшем месте в селе, – начал рассказывать другой житель. – Конечно, у него дом стоит с краю, из окна только природа, никаких заборов… Даже для того, чтобы взорвать что-то, удачнее

Местом взрыва был самый восточный дом, которым владел Фань Цзиньчэн. Он находился на окраине, поэтому к деревне был обращен только вход в него, а из окон на других сторонах было видно бескрайнюю равнину. Если так подумать, действительно отличное местечко.

Криминальная полиция Цинского уезда организовала в гостиной семьи зал заседаний оперативной группы. Когда мы зашли туда, за огромным столом на восьмерых человек битком сидели полицейские. Трое молодых оперов подскочили, уступая нам место.

– Здравствуйте, товарищи эксперты, – строго сказал начальник Цинского управления Чжоу Цимин. – Спасибо, что приехали. У нас тут сроду ничего не происходило, а тут сразу после Праздника середины осени произошло дело такого масштаба… Ой, не дело, а инцидент.

В органах общественной безопасности любят преступления называть делами, а самоубийства и несчастные случаи – инцидентами. Так что сейчас мы имели дело (то есть инцидент) с несчастным случаем.

– Уже определились с характером преступления? – спросил я.

Начальник Чжоу помотал головой:

– Место происшествия опечатано; пока еще туда не заглядывали – техники-криминалисты ждали вашего появления, чтобы начать работу. Поэтому никакой конкретики по поводу места преступления у нас пока нет, характер преступления тоже не установлен. Однако я подозреваю, что произошла бытовая авария.

– М-м? – удивился я. – Хотелось бы услышать подробности.

Начальник Чжоу, прочистив горло, начал:

– Все произошло в доме старика Фань Цзиньчэна, где он жил вместе с супругой…

– Но полицейские после вызова сказали, что в доме четыре трупа. Был кто-то посторонний?

– Нет, только члены семьи. Опознание тел уже завершено. Внутри были обнаружены тела самого Фань Цзиньчэна, его жены Жэнь Суфэнь и их двух внуков: пятнадцатилетнего Фань Чэна и семилетней Чжао Лицянь.

– Двое детей… – Больше всего я не любил работать с убийствами и несчастными случаями, в которых погибли дети, – их мне всегда слишком жалко.

– Ага. – Начальник Чжао тоже выглядел печальным. – В выходные дети гостили у бабушки с дедушкой, родители собирались забрать их утром и проводить в школу. Никто и представить не мог, что еще до рассвета случится горе…

– А почему вы думаете, что произошел несчастный случай? – Я кое-как совладал с эмоциями.

– Во-первых, когда полиция прибыла на место происшествия, дверь в дом была заперта, и им пришлось ее выбивать. Предварительное расследование показало, что старик Фань очень весело провел выходные с внуками, так что для самоубийства повода не было. Во-вторых, полицейские, первыми прибывшие на место, заметили, что основной ущерб дому нанесен с восточной стороны, там, где раньше была кухня. В деревне проведен газопровод, поэтому полицейские сразу же проверили трубу – из нее все еще свистел газ. Они быстро скоординировали свои действия и перекрыли газ. Вполне могла произойти утечка; когда горючий газ вступает в реакцию с воздухом, в нем может накопиться довзрывоопасная концентрация. Если вдруг кто-то в таком пространстве зажжет спичку или из проводов выскочит искра, взрыв просто неизбежен.

– Угу, резонно…

– В результате у нас четыре погибших, двое из которых дети. В городе и уезде очень обеспокоены случившимся, требуют от нас немедленно узнать причину утечки газа и устранить ее. Сейчас нам перво-наперво нужно понять, почему произошла авария. Пожарный департамент уже был здесь, приезжал до вас, но они не смогли установить точную причину. Забрали на проверку некоторые материалы, но результаты придется ждать один-два дня.

Я взял схему места происшествия, которую уже начертил следователь, и начал внимательно ее изучать.

– Как собираетесь развертывать работу? – спросил начальник Чжоу.

– Сперва нам нужно осмотреть место происшествия. Пожалуйста, попросите коллег из морга, чтобы они забрали тела: если те останутся здесь, это может плохо на них сказаться. Ну и напоследок нужно обойти ближайшие окрестности, чтобы собрать остатки от того, что взорвалось. После этого посмотрим, что делать.

– Понял, – сказал начальник Чжоу. – Тогда вы, ребята, можете начинать, а мы пока дождемся результатов анализов. Следственный отдел сейчас занимается дознанием.

Мы вышли из гостиной – зала заседаний оперативной группы и начали переодеваться в специальные комбинезоны.

– Как-то странно это, не находишь? – заметил Линь Тао. – Почему четверо человек, тем более дети, в четыре утра были на кухне? Если б их от кухни отделяла стена, они не погибли бы… Не думаю, что они вскочили в такую рань, чтобы позавтракать. Первый урок в школе начинается в восемь, разве нужно подниматься настолько заранее?

– Ты верно подметил… – Я тоже насторожился. – Подозрительное какое-то время.

– Вот запара – все четверо мертвы, а мертвые не свидетельствуют; кого нам тогда спрашивать? – спросил Дабао.

– Спроси место происшествия, спроси труп, – ответил я.

Пройдя через главные ворота, гость этого дома попадал сразу в небольшой дворик. В главном двухэтажном здании, напротив ворот, находились жилые комнаты. С восточной стороны располагалось небольшое двухкомнатное здание; в первой комнате была злополучная кухня, во второй – ванная комната. На западе находилась одноэтажная постройка, в которой погибшие хранили всякую всячину.

В некоторых зданиях не было оконных стекол – они разбились. Крыша на кухне обрушилась, приведя все в беспорядок. Мы наглядно могли оценить мощность взрыва, который недавно произошел здесь.

В центре дворика лежали трупы детей. Вокруг окровавленной головы девочки валялись кусочки кирпичей. Одежда на груди мальчика была порвана, а чуть ниже, в районе солнечного сплетения, растекалось кровавое пятно; издалека не было понятно, где конкретно была рана.

У входа в кухню находилось тело пожилой женщины. Передняя часть ее одежды была разодрана в клочья, область головы, шеи и груди почернела – это были ожоги. По всей видимости, труп Фань Цзиньчэна остался в кухне.

Мы поверхностно осмотрели тела трех трупов, зафиксировали все необходимое на фотографиях, после чего попросили сотрудников морга сложить тела в мешки и увезти их. Когда тела забрали, я отчетливо услышал людской шум и гомон где-то за пределами дворика.

Далее мы двинулись в центр места происшествия и с особой осторожностью зашли в помещение кухни. После взрыва сделанная из прочного кирпича кухня превратилась в аварийное здание: в стенах появились трещины, крыша обвалилась, и эти обломки завалили труп, который мы заметили лишь по видневшейся из-под них груди.

Внутри кухни все было вверх дном; от окон с восточной и западной стороны ничего не осталось, кроме поломанных оконных рам. Плита, глиняный чан для воды, раковина, буфет – все было разбито и сломано, а осколки кухонной утвари, валявшиеся повсюду, завершали безнадежную картину.

Полицейские обвязали обломанный конец газопровода тряпками. В кухне ощущались запахи гари и обожженной плоти. Но мне показалось, что в воздухе ощущался еще и легкий запах пороха.

Погребенный под черепицей труп сильно обгорел

– Во дворе нет никаких следов поджога, – сказал Линь Тао. – От взрыва в основном пострадала кухня, стекла выбиты из оконных рам. Теперь с уверенностью можно сказать, что эпицентр взрыва находился в кухне.

При проведении расследования на месте происшествия, где произошел взрыв, в первую очередь необходимо установить его эпицентр.

– Этого недостаточно, чтобы установить очаг взрыва, – сказал я. – Допустимая погрешность полметра, тогда это будет иметь смысл.

– Какой еще смысл? – спросил Линь Тао.

– Я сам пока еще ничего не понимаю, – ответил я. – Давай вернемся к этому разговору, когда определим эпицентр взрыва.

Дабао вместе с Линь Тао занялись фотофиксацией, а я вышел из кухни и двинулся в главное здание, где находилась спальня.

Полы в доме были чистыми – видимо, когда полицейские обнаружили четыре трупа во дворе и кухне, они не пошли проверять обстановку в доме. Главное здание представляло собой небольшое двухэтажное строение, на первом этаже которого находилась не только гостиная, но и спальня. Она пестрела яркими цветами, на стенах были разные рисунки, не все из которых можно было понять – по всей видимости, здесь спала малышка. На кровати было скомкано летнее одеяльце – девочка не поправила его, когда вставала, – а внизу стояла пара красных домашних тапочек.

– Выскочила на улицу босиком? – Я свел брови в раздумьях; теперь и мне, как Линь Тао, казалось, что этот несчастный случай совсем не случаен.

Сбоку от спальни первого этажа вверх на второй этаж вела лестница. На верхнем этаже в коридорчике были три двери, ведущие в спальни. Две спальни были захламлены всякими вещицами. Одеяла на кроватях были такими же, как и в спальне внизу, и тоже были откинуты. В комнатах горел свет.

Размышляя об увиденном, я спустился на улицу, где меня ждал Дабао.

– Ну, что там? – спросил я. – Тело уже достали из-под обломков?

Дабао нахмурился:

– Мы потянули и вытащили. От тела осталась только одна половина.

– Все настолько плохо? – Я быстро забежал в кухню и увидел половину трупа, лежащую поверх кирпичей и обломков крыши.

Труп обрезало примерно в области пупка; мягкие ткани снизу обуглились. Из брюшины свисали упругие кишки; кое-где они были зелеными, а кое-где подгоревшими. Некоторые из них разорвались, выпустив наружу желтые экскременты. Из тела почти выпала темно-красная печень, заявлявшая о себе жуткой вонью. Сила взрыва была достаточно сильной, чтобы убить мужчину мгновенно, поэтому крови было немного, и даже то небольшое количество сразу же запеклось от высокой температуры.

После того как тело достали из-под завалов, кухня наполнилась вонью человеческих органов, напрочь перекрывшей прежний запах гари. Я потер нос, надел поверх своих перчаток марлевые и начал разгребать обломки.

– Тебе обязательно перебирать всё? – спросил Линь Тао.

Я кивнул:

– Нам важно найти как можно больше фрагментов тела. Во-первых, это уважение к погибшему, а во-вторых, по местоположению оторванных частей тела можно судить о направлении ударной волны.

– Похоже, придется копаться не только под черепками крыши… – Линь Тао посмотрел на повалившуюся крышу, а потом на отсутствующие окна.

– Совершенно верно, – ответил я. – Судя по состоянию кухни, здесь осталось не так много фрагментов – из-за огромной взрывной силы их, вероятно, выбросило за пределы постройки. Поэтому нам придется поискать кусочки в районе окон и посмотреть, насколько далеко их отбросило.

– Нужно найти не только фрагменты трупа, но и трасологические следы взрыва, поэтому предлагаю разделиться по специфике работы: ты ищешь останки, а я, как техник-криминалист, ищу следы.

Я кивнул и продолжил рыться в обломках на кухне.

Дабао принес мне строительную каску:

– Надень; я готов поклясться, что здание скоро сложится, как спичечный коробок.

Ударная волна разрывает тело человека на маленькие фрагменты, поэтому всегда очень сложно определить, какой части тела они раньше принадлежали. Если судить по десятку крошечных кусочков человеческого тела, которые мы выкопали из-под обрушенной черепицы, на кухне остались только несколько мышечных кусочков и костей голени и фрагменты стопы.

– Смотри, на этих мягких тканях сверху остались небольшие участки кожи. Волосяной покров здесь жесткий, густой, можно сказать, длинный и темный; значит, раньше это было голенью. – Я раскладывал найденные кусочки на пластиковой клеенке. – Это трубчатая кость, но достаточно тонкая; получается, она не бедренная, а малоберцовая или большеберцовая, то есть тоже часть голени. Обрати внимание: вот ногтевое ложе… По костям делаем вывод, что это ступня.

– Икры и ступни этого мужчины разорвало на маленькие кусочки, – сказал Дабао. – Будто они разбились вдребезги… Никогда не думал, что такое возможно.

– Раньше я любил смотреть сериалы о войне с Японией, – добавил Линь Тао. – От одного взрыва там могло оторвать конечность. Я тогда думал, что они преувеличивают, но сейчас вижу, что такое бывает… Сила взрыва действительно ужасает.

Я кивнул:

– Взрыв может нанести множество разных травм. Поговорим об этом, когда будем делать вскрытие.

– На кухне вроде закончили, – сказал Дабао, надевая на плечо большую корзину, которую достал для нас следователь. – Может, поищем на улице остальные кусочки?

– Каждый раз, когда будем находить кусочек, прежде чем его поднять, надо записать расстояние до окна.

Дабао кивнул, покосился на свою корзину позади себя и сказал:

– Когда я вижу мужиков с такими корзинами, всегда вспоминаю песню «Девчонка пошла по грибы».

* * *

На улице и правда было много останков, которые отбросило огромной силой взрыва, и они отличались от тех, что мы находили на кухне, – были больше. По форме все они напоминали мягкие ткани голени и бедра.

– Самое главное – найти фрагменты таза, коленной чашечки и гениталий, – сказал я. – По ним мы сможем установить эпицентр.

Не успели мы отойти слишком далеко, как заметили окровавленную белую кость в форме полусферы, обе стороны которой были гладкими.

– А вот и коленная чашечка, – сказал я. – Примерно в пяти метрах от окна.

Около восьми судебных медиков прочесывали равнину в поисках костей и очень быстро нашли немало мягких тканей. Несколько обломков тазовых костей обнаружились примерно на расстоянии десяти метров от окна.

– Можно сворачиваться, – сказал Дабао. – Девчонка хотя бы в тени деревьев грибы собирала, а мы весь день под солнцем… Жарко, как бы солнечный удар не схлопотать. Уже Праздник середины осени закончился, почему все еще жарко?

Солнечный удар возникает из-за длительной работы под палящим солнцем. Его симптомом является менингизм – состояние раздражения головного или спинного мозга, характеризующийся сильной головной болью, головокружением, звездочками в глазах, шумом в ушах, рвотой. В тяжелых случаях может помутиться рассудок, случиться обморок или судороги, вплоть

Я снял соломенную шляпу с пугала, которое стояло недалеко от нас:

– Вы заканчивайте, а я схожу чуть подальше, поищу… Ого! Вы гляньте, а это еще что?!

На борту шляпы пугала лежал кусочек человеческого тела. Когда я ее снял, то сразу же его заметил. Он обуглился, но несколько волосков все-таки сохранилось: черные и вьющиеся. Я сразу же понял, что обнаружил мужской детородный орган.

– Это… – Дабао посмотрел на шляпу, которую я уже надел. – Уверен, что к ней не прилипло еще больше мягких тканей?

После усердных поисков я нашел лишь несколько кусочков мышц, самый дальний из которых принадлежал бедру трупа; его отбросило на сто метров.

– Негусто, – сказал я. – Пора в морг.

* * *

– Сначала начнем с того, что попроще… – Я попросил положить тело маленькой девочки на секционный стол.

Малышку звали Чжао Лицзянь. Ее лоб почти полностью провалился, а волосы пропитались кровью. Мы смыли кровь со лба и смогли хорошенько разглядеть огромную рваную рану на нем.

– Какая милая маленькая девочка… – Дабао вздохнул. – Смерть изуродовала всю ее прижизненную красоту.

Он тоже тяжело переносил смерть детей, неважно, убийство это было или несчастный случай – они же ни в чем не виноваты.

Мы тщательно изучили рану на лбу Чжао Лицзянь. По состоянию межтканевых мостиков и разорванных краев раны в сочетании с вдавленным переломом костей черепа можно было сделать вывод, что травма была нанесена тупым шероховатым предметом. Из глубины раны мы достали зажимами несколько крошек желто-красного кирпича.

– Содержимое раны может указывать на то, каким предметом она была нанесена, – сказал я. – Позу трупа после смерти не меняли; кроме того, мелкие кусочки кирпича были найдены в глубине раны. Это говорит нам о том, что травма была нанесена кирпичом; это подтверждают кирпичные обломки, найденные рядом с телом. Вероятно, кирпич после взрыва отлетел ребенку в лоб.

Во время осмотра никаких других повреждений обнаружено не было. Линия перелома черепа была однородной, без паутинок – жертва умерла от одного удара, который мгновенно образовал субдуральную гематому и субарахноидальное кровоизлияние, которое переросло в мозжечковую атаксию, угнетающую мозговой ствол. У девочки произошла мгновенная остановка дыхания и кровообращения. Эта единственная травма на теле ребенка и являлась причиной ее смерти.

Желудок ребенка был пуст, предполагаемое время смерти совпадало со временем взрыва.

После девочки мы перешли к осмотру мальчика – Фань Чэна. Как и у его сестры, на теле подростка была всего одна небольшая рана в области груди. Когда мы несли труп на стол, из нее все еще сочилась кровь.

Во время вскрытия мы обнаружили, что вся грудная полость мальчика была залита кровью. Вскоре мы заметили разрыв дуги аорты – и в этой же области нашли осколок стекла, который убил парня. Взрывная волна превратила этот осколок стекла в острый нож, вонзившийся прямо в грудь, перерезав над сердцем самую крупную артерию его тела.

– Этому пацану тоже не повезло… – Дабао помотал головой. – Если б этот крошечный осколок попал бы чуть выше или ниже, то он не умер бы.

– Девочка умерла от удара кирпичом, мальчик – от кусочка стекла, летящего с огромной скоростью, – подытожил я. – Такие травмы можно получить только после взрыва.

– Намекаешь на то, что это все-таки несчастный случай? – спросил Линь Тао.

Я помотал головой:

– Да, они умерли в результате несчастного случая, но сам взрыв мог произойти не случайно.

– Тебе тоже кажется, что с этим взрывом что-то не то? – спросил Линь Тао. – Время кажется слишком подозрительным – как и все дело, впрочем…

– Дело не только во времени… – И я рассказал им про то, что увидел в спальнях главного здания.

– Как жаль, – сказал Дабао. – Если б пацан увернулся от стекла, то сам бы рассказал, что случилось.

– Увернулся? – переспросил Линь Тао. – Как бы он увернулся? Начальная скорость осколка ничем не уступала пуле. Он же не из «Матрицы»…

– Вы, кстати, заметили? – спросил я. – Одна травма тупая, а другая – колотая, но обе получены в результате одного и того же действия и по характеристике являются травмами, полученными в результате взрыва.

– Точно, ты обещал рассказать, какие еще травмы бывают при взрыве, – вспомнил Линь Тао. – Давай, хочу послушать.

– Не спеши, – загадочно улыбнулся я. – На наглядном примере лучше запоминается.

Третьим мы осматривали тело Жэнь Суфэнь, которое было найдено у входа в кухню. Все травмы находились на передней части тела, и, судя по всему, кроме ожогов груди и живота, больше травм не было.

– На коже ожог второй степени, других видимых повреждений нет, – сказал Дабао. – Нужно вскрывать.

– Не спеши, – сказал я. – Вы заметили, что у погибшей в области корня носа, между бровями, видны продольные белые линии, как морщинки? Они образовались из-за яркого света, когда погибшая рефлекторно зажмурила глаза. После смерти мышцы расправились, и кожа, которая уходила в складку, осталась светлой, а остальное лицо обгорело; вот как образовались эти линии. Это указывает нам на две вещи. Во-первых, погибшая получила взрывную травму прижизненно; во-вторых, она стояла лицом к очагу взрыва, то есть эпицентр точно был там.

Дабао кивнул.

Вскрытие длилось медленно, поскольку у Жэнь Суфэнь были обширные травмы внутренностей. Произошел тяжелый ушиб легких и сердца со стороны прилегания к грудной клетке, что было вызвано сильным ударом по соответствующей области. На животе – точно такая же травма. От удара печень и селезенка разорвались, но сильного кровотечения не было – женщина тоже умерла мгновенно. Кроме того, у нее произошло внутримозговое кровоизлияние в паренхиму.

– Все травмы внутренних органов, которые ты описывал до этого, – я понимаю, почему они появились, – сказал Дабао. – Но кровоизлияние в мозг… Головной мозг защищен черепом, поэтому ударная волна не могла его повредить.

– Это зависит от того, как хорошо ты изучал судебную патологию, – ответил я. – В учебниках все было написано. Ударная волна, пришедшаяся на грудную клетку, вызывает резкую боль, из-за которой давление в верхней полой вене стремительно растет; возвращение обедненной кислородом крови в капилляры головного мозга и их расширение приводят

– Ты был прав, каких только травм не бывает от взрыва… – сказал Линь Тао. – Продолжай же.

– Желудки всех трех погибших были пусты – получается, умерли они примерно в одно и то же время, – я не обращал внимания на лесть Линь Тао. – Нам важна эта информация, чтобы, если человек был убит после взрыва, случайно не посчитать, что он пострадал во время него.

Осмотр четвертого трупа был самым трудным, потому что на секционный стол, помимо половины тела, нужно было выгрузить еще кучу фрагментов тела. С особой осторожностью нужно было поступать с наполовину уцелевшей частью – любое неверное движение, и кишки вместе с их содержимым вывалились бы на стол, перепачкав его фекалиями, а это зрелище не из приятных.

– Тело разорвалось из-за растяжения, которое появилось в результате действия на него ударной волны. Травма возникла прижизненно, – сказал я. – Но на его лице нет белых следов от морщин.

– Значит, он стоял спиной к очагу взрыва, – сказал Дабао.

Я кивнул:

– Верно. Мужчина получил самые тяжелые травмы – получается, ближе всех стоял к эпицентру взрыва, но не видел его.

– Другими словами, взрыв прогремел на кухне у него за спиной, – сказал Линь Тао. – Потрясающе! Ты, похоже, на самом деле можешь определить источник взрыва с точностью до полуметра…

Мы с Дабао начали раскладывать на секционном столе части трупа. Расположение некоторых мы могли определить точно, других – только примерно. Таким образом, мы более-менее собрали нижнюю часть трупа.

– Мне кажется, судмедэксперты лучше всех собирают пазлы, – заметил Линь Тао. – Я только что вспомнил, как ты собирал тело по кусочкам в Бэйхуаньском уезде.

– Мужчина умер от травматического шока, вызванного калечащими повреждениями, и нейрогенного шока, – сказал я. – Вероятно, и от острой потери крови. Не столь важно, от какой раны конкретно он умер, – главное, что всему виной опять взрыв.

Я посмотрел на Линь Тао и нескольких практикантов, проходивших судебную практику в полиции уезда Цин:

– Теперь давайте обсудим механизм формирования взрывных травм. В основном минно-взрывные травмы – это полное название – образовываются ударной волной, высокими температурами и ранами от подрыва взрывчатых веществ. Травмы от ударных волн называются контузией. Минно-взрывные травмы подразделяются на травмы от избыточного давления, отрицательного давления и динамического давления. Избыточное давление, как основной механизм взрывной травмы, подразделяется на компрессионное воздействие – сдавливание органов грудной клетки и брюшной полости и их дальнейшее повреждение; имплозивное воздействие – сжатие внутреннего газа в теле, а потом его резкое расширение, в результате которого тело разрывается; и растягивающее воздействие – сила растяжения разрывает тело, а еще есть инертное воздействие и перепад давления. Перепад внутрисосудистого давления порождает тромб.

– Как-то сложно… – Линь Тао почесал затылок. – Ничего не запомнил, кроме имплозии. Люди правда могут самодетонировать? А что там про отрицательное и динамическое давление?

– Обычно труп на месте происшествия имеет повреждения, вызванные несколькими механизмами, а некоторые травмы могут появиться только в результате действия нескольких механизмов. Например, из-за действия избыточного и имплозивного воздействия, а потом отрицательного давления вместе с силой растяжения человеку может раздробить конечности. Или вот еще: все мы с вами видели в сериалах, как от ручной гранаты подлетают японские солдаты. Это происходит из-за динамического воздействия ударной волны, которая в основном выражена толчками и отбрасыванием… Механизмы сложные, не спорю. – Но виды повреждений, возникающих после минно-взрывных травм, независимо от вида или видов механизмов подразделяются на основные пять.

Я указал на труп на секционном столе:

– Глядя на этот труп, мы видим только два вида повреждений. Первая – это разрывная рана, которая была вызвана ударной волной и силой растяжения – нижнюю часть тела трупа оторвало от тела и разорвало в клочья. Вторая – ожог всего тела. Мы видим, что на спине трупа нет одежды, а спереди есть небольшие клочки; это говорит о том, что огонь был сзади, что в очередной раз подтверждает нашу предыдущую версию – очаг взрыва был сзади мужчины.

– Хорошо, это уже два вида травм; а какие тогда у Жэнь Суфэнь? – спросил Линь Тао.

– Травмы Жэнь Суфэнь можно охарактеризовать одной фразой: снаружи легкие, внутри смертельные, – сказал я. – Это типичное компрессионное воздействие ударной волны. Данная взрывная травма – одна из наиболее распространенных и тяжелых. Травмы двух детей можно отнести к следующему типу – осколочные повреждения от подрыва взрывчатого вещества. Конечно, помимо этих травм, на месте подрыва бывает и другой ущерб здоровью – например, отравление угарным газом, ушибы и синдром длительного сдавливания.

– Понятно, – сказал Линь Тао. – Ты много всего рассказал про взрывные травмы, но хотелось бы услышать какие-то выводы по делу. Ты что-нибудь понял?

– Да, – ответил я. – Мы нашли огромное количество фрагментов тела; большинство из них вылетели через окно, самый дальний кусочек отлетел на сто метров. Во-первых, мы теперь точно знаем, что взрыв был мощным, а во-вторых, у нас появилась загвоздка.

Я видел, что все выжидающе на меня смотрят, поэтому не стал долго их томить:

– Гениталии погибшего по весу соответствуют коленной чашечке, но их отбросило намного дальше – это и есть загвоздка. Угол наибольшей дальности полета коленной чашечки меньше угла полета полового органа. Я описал много механизмов, но вывод из всей этой информации один: от эпицентра взрыва лучами расходится взрывная волна. Чем больше угол между местом встречи взрывной волны и какого-то препятствия, тем больше угол дальности полета этого препятствия, и наоборот. Так, мы можем предполагать, что эпицентр взрыва находился параллельно коленной чашечке Фань Цзиньчэна. Таким образом, угол полета между коленной чашечкой и эпицентром маленький, а между гениталиями, которые обычно находятся выше колена, большой.

– Похоже на то… – Дабао задумался. – Очаг взрыва был в раковине. – Он посмотрел на потолок, вспоминая обстановку на кухне. – Точнее, под ней.

Я кивнул:

– Да, труба газопровода находилась примерно перед лицом Фань Цзиньчэна, она не могла быть эпицентром. Даже если б в помещении началась утечка газа, под раковиной нет ничего, что может выпустить искру, нет источников огня.

– Хочешь сказать, что причиной взрыва стала взрывчатка, которую кто-то подложил? – спросил Линь Тао.

Я кивнул:

– Если соотнести все это с картиной в спальнях, то получается, что семья из четырех человек выбежала из своих спален на кухню, а затем произошел взрыв. С такой точки зрения это больше похоже на подрыв.

* * *

Члены специальной следственной группы с серьезными лицами дослушали наш доклад.

– Как вы считаете, какими должны быть наши дальнейшие действия? – спросил начальник Чжоу. – На данный момент по

– Нужно еще раз осмотреть место преступления, – сказал я. – Необходимо найти остатки взрывчатого вещества и фрагменты взрывного устройства.

– Пожарный департамент уже сделал это, – сказал начальник. – Они нашли кое-какие кусочки, похожие на взрывное устройство, но утверждать это сложно – на кухне много всевозможных электроприборов, которые также пострадали от взрыва: плита и так далее. В них есть металлические детали, которые ничем не отличаются от деталей взрывных устройств.

– Мы тоже поищем, – сказал я. – А еще нужно обыскать дома односельчан на наличие подозрительных вещей и следов.

Мы потратили весь день, чтобы разобраться в аварийном здании кухни. Особенно тщательно мы изучили место под раковиной, там, где примерно было найдено тело Фань Цзиньчэна. Несмотря на то что раковину разорвало на маленькие кусочки, так, что теперь ее было не узнать, мы все равно собрали каждый осколочек и изучили их. Нам удалось найти только несколько резиновых элементов.

– Почему здесь так много кусочков черной изоленты? – спросил Дабао. – У них тут что, стратегический запас был?

Я помотал головой:

– Если б это была изолента или даже ее рулон, то она разорвалась бы не отдельными тонкими кусочками, а приклеенными друг к другу.

– Тогда что это? – спросил Дабао.

Я снова помотал головой – у меня не было ответа на этот вопрос. Поэтому мы вернулись к оперативной группе, чтобы рассказать о своей находке.

Гостиную, где расположилась оперативная группа, затянуло кучевыми облаками из сигаретного дыма.

– Сколько же сигарет они выкуривают, пока раскрывают одно дело? – Дабао нахмурился.

– Не смей недооценивать курильщиков, – рассмеялся я. – Их к этому вынудили.

Я сразу же заметил в углу стены картонную коробку с надписью: «Осторожно. Гальванический элемент».

– Это что? Найдены вещественные доказательства?

Техник-криминалист кивнул:

– Да, нашли в свинарнике в одном доме.

– Что там? – спросил я. – Еще не смотрели?

Техник-криминалист снова покачал головой:

– Похоже на аккумулятор для мопеда.

– Аккумулятор в свинарнике? – удивился я. – Что за люди живут в том доме?

– Там никто не живет, все уехали на заработки, – ответил техник. – Свинарник заброшен. Мы увидели эту коробку, когда вели обыски.

– В заброшенном свинарнике оказалась новая коробка с батареей? – В мое сердце закралось сомнение.

Я подошел к коробке и аккуратно поставил ее на стол для совещаний. Через щель в крышке коробки было видно, что внутри, помимо аккумулятора, есть оголенные провода.

– По-моему, – сказал я, – у аккумуляторов для мопеда нет внешних проводов.

Прежде чем я успел закончить свою фразу, Дабао, не умевший ждать, открыл крышку коробки.

– Столько лишней болтовни… Не проще ли просто открыть и посмотреть?

Крышка открылась, и всем нам сразу же стало понятно, что там внутри.

В коробке были сложены шесть пухлых предметов, замотанных в черное. Свертки очень походили на бумажные тубы, в которых хранили монеты в период республики. Из каждого рулончика торчали пестрые электрические провода.

– Что это? – спросил я.

– Взрывчатка, – небрежно бросил стоящий рядом Хань Лян.

– Взрывчатка? – Это слово напугало меня, я попятился на несколько шагов назад.

Хань Лян, кивнув, продолжил:

– Обычно так выглядит аммиачно-селитренное взрывчатое вещество, или аммонал; его используют в шахтах.

У меня встали волосы дыбом.

Хань Лян не останавливался:

– Судя по объему, в целом тут двенадцать килограммов взрывчатого вещества.

– Значит… значит, – Дабао еще не оправился от испуга, – если мы потянем за шнурок, то все умрем?

Хань Лян улыбнулся:

– Не переживай ты так: если она до этого не взорвалась, то уже не взорвется. Но если б детонационный шнур был зафиксирован на крышке, то после того, как ты открыл коробку, не только мы все померли бы, но и от дома ничего не осталось бы.

– Ты совсем дурак или как?! – Я дал Дабао смачный подзатыльник. – Держи свои руки при себе! Мой сын еще не родился, я не хочу погибнуть при исполнении!

– Погоди-ка, это значит, что милая Линдан беременна? – спокойно спросил Хань Лян.

На самом деле, перед тем как отправиться сюда, я получил эсэмэску от Линдан, что у нее задержка, но из-за этого дела пока не смог отвезти ее в больницу на обследование.

После такого потрясения у меня не получилось сохранить душевное спокойствие, как у Хань Ляна. Указав на коробку, я нервно спросил:

– Что с этим делать?

– Да ничего, – ответил Хань Лян. – Аммонал, конечно, обладает промежуточной мощностью и чувствительностью, но чистая аммиачная селитра при комнатной температуре стабилизируется и не сработает, даже если пнуть ее, ударить или потереть. С другой стороны, под воздействием тепла, высокого давления и окислителей вполне себе может рвануть.

Я посмотрел на пепельницу с кучей окурков, которая все это время стояла на столе, и сказал:

– Тогда вот это нужно немедленно убрать подальше.

Все в зале заседаний поняли,чтоим грозило.

Нам сильно повезло, что взрывоопасная коробка весь день спокойно пролежала в окружении сигаретных окурков. Сегодня удача нам улыбнулась. Когда на наших глазах физико-химическая лаборатория забрала коробку, все выдохнули с облегчением и зашушукались.

– Хотя мы с вами достаточно опытные люди, – сказал я, – и такое случается. Только что я понял: взрывчатка была завернута в черные пакеты, идентичные резиновым кусочкам, которые мы обнаружили на месте преступления. Было установлено, что взрывчатое вещество находилось под раковиной, поэтому часть, обращенная в кухню, бесследно разлетелась на мельчайшие крупицы, а кусочки упаковки той части, которая прилегала к стене, остались у раковины. Таким образом, мы делаем вывод: причина гибели семьи – детонация аммонийно-селитренной взрывчатки.

– Но это строго контролируемое государством взрывчатое вещество, – сказал начальник Чжоу. – У нас здесь нет никаких рудников; откуда же взялась взрывчатка?

– Мы отработали эту версию, – сказал следователь. – В селе многие уезжают на заработки на рудники. Другими словами, кто-то из деревни, весьма вероятно, мог иметь доступ к взрывчатке.

– Без причины вряд ли бы кто-то захотел расправиться с людьми такими страшными методами, – сказал начальник Чжоу. – Лучше ищите тех, кто мог желать зла этой семье. Больше всего нас интересуют люди, недавно вернувшиеся в Цин после подработки в шахтах… Это самая ценная улика, сыграющая ключевую роль в раскрытии дела. Отлично сработано!

– А как мы поймем, кто из подозреваемых преступник? – спросил следователь. – У нас ни одного доказательства.

– Дайте нам час, – сказал я. – Мы найдем. – Посмотрел на Линь Тао: – Убийца заходил в свинарник заброшенного дома, где устроил схрон взрывчатки; там могли остаться отпечатки обуви. А еще он должен был перед взрывом проникнуть в дом погибших, чтобы ее заложить. Когда полиция приехала на место происшествия,

– Кроме того, – сказал Линь Тао, – у нас есть еще один инструмент с доказательствами – коробка. Случайные люди вряд ли могли наткнуться на нее. Другими словами, отпечатки пальцев на коробке могут быть очень ценными. Предоставьте поиск улик по этому делу нашим криминалистам!

Договорив, он вышел.

Начальник Чжоу, посмотрев на меня, спросил:

– Вы с коллегами целый день провели на месте преступления и с трупами; есть какие-то мысли по реконструкции событий? Как все произошло?

– Все очень просто, – уверенно заявил я. – Убийца перелез через забор, чтобы проникнуть в дом погибших, разместил там взрывчатое вещество и устройство. Судя по запасам аммонала, он планирует устроить еще несколько подрывов. Так вот, когда преступник занимался своими приготовлениями на кухне, наверное, что-то упало, и это заметил хозяин дома. Убийца увидел, как на втором этаже основного здания зажегся свет, и поспешил скрыться тем же способом, что и пришел. Когда пожилые люди спускались по лестнице, они нечаянно разбудили Фань Чэна, и он решил сходить с ними. Все трое вышли во двор, Чжао Ли Цянь проснулась, поняла, что осталась в доме совсем одна, испугалась и выбежала на улицу, даже не надев тапочки… – Я сделал небольшую паузу. – В этот момент Фань Цзинчэн наступил на детонатор или дотронулся до него, и произошел взрыв. Все четверо умерли на месте.

– Как же не повезло… – закивал начальник. – В любую секунду может умереть целая семья!

– Да, – я посмотрел вверх. – Никогда не угадаешь, как сложится судьба.

* * *

– В месте, где была найдена взрывчатка, мы обнаружили множество отпечатков ног. – Линь Тао вернулся полным уверенности в раскрытии дела. – Помимо тех, что принадлежат техникам-криминалистам, есть несколько повторяющихся. Кроме этого, недалеко от кухни, где произошла трагедия, рядом с внутренней и наружной стороной забора-стены были найдены вдавленные следы. Они немного повреждены, но полностью соотносятся с теми, что были найдены в свинарнике.

– В двух местах, имеющих непосредственное отношение к преступлению, были найдены одинаковые следы. Я правильно понимаю, вы нашли следы убийцы? – спросил я.

Улыбаясь, Линь Тао кивнул:

– Не только. Мы определили, это ботинки от бренда «Освобождение»[49]; сейчас такие редко встретишь, но этот протектор я ни с чем не перепутаю. Вдобавок на картонной коробке мы обнаружили несколько свежих отпечатков пальцев. Не думаю, что в свинарник часто кто-то заходит, поэтому отпечатки могут принадлежать только убийце.

– Неплохо, – сказал начальник Чжоу. – Передовым средствам проверки требуется самое меньшее два дня, чтобы выдать результат, а вы только с помощью собственных глаз определили взрывчатое вещество и нашли доказательства… Высокие технологии – это хорошо, но лучше полагаться на специалистов.

– Ага, мы же специалисты… – Мне было приятно услышать такие слова, и я заулыбался.

– Раз уж у нас теперь есть доказательства, начнем проверку жителей? – спросил начальник Чжоу.

– Не будем откладывать, – согласился я.

Это дело, как и многие другие, было раскрыто благодаря череде совпадений. Следователи, проходившие ночью по селу, заметили в потемках крестьянина, идущего по дороге из села; он нес на спине тюк пожитков, и на нем были ботинки когда-то популярной марки «Освобождение».

В такой поздний час было странно уезжать на заработки, но еще больше подозрений вызвали ботинки. Полицейские решил допросить мужчину. Как только тот увидел стражей порядка, сразу кинул мешок и бросился наутек.

Глупо было надеяться, что у него получится скрыться от нескольких опытных служителей закона. Подозрительный человек не успел пробежать и трехсот метров, прежде чем следователи прижали его к земле.

– Полиция! Почему убегаешь?

– Вы не в форме; откуда мне знать, полиция вы или нет? – вырывался крестьянин.

– Имя?

– Фань Пао.

– Фань Пао? Вот ты и добегался[50]… Не сопротивляйся и иди с нами.

Когда Фань Пао доставили в отдел криминальной полиции, с него в первую очередь сняли отпечатки пальцев и забрали ботинки «Освобождение». После сверки выяснилось: Фань Пао – это тот, кого мы искали.

У нас на руках были неопровержимые доказательства, поэтому Фань Пао пришлось во всем сознаться.

* * *

Фань Пао был племянником Фань Цзиньчэна и очень малодушным человеком. Его родители умерли, когда он был маленький, и его воспитывал дядя. Три года назад он взял на себя инициативу и нашел Фань Пао красавицу-жену. Этот брак удался, и два года назад у молодых появился прелестный сыночек.

Судьба Фань Пао изменилась после того, как он попал в семью Фань Цзиньчэна. Круглый сирота обрел настоящее счастье. Фань Пао понимал, что за счет огорода не разбогатеешь, поэтому решил, что, раз уж у него появилась собственная семья, нужно начинать брать жизнь в свои руки. Два года назад он уехал в Шаньси, где устроился на угольную шахту. Работа была опасной и тяжелой, но платили хорошо.

На этот Новый год он решил вернуться к жене и обрадовать ее ста тысячами юаней, которые скопил за двенадцать месяцев. И не ожидал, что, вернувшись после долгого отсутствия, услышит стоны у окна в спальне своего дома.

Тем, кто соблазнил его жену, был его собственный двоюродный брат и старший сын Фань Цзиньчэна – Фань Шэнли.

– Мой отец вырастил и поставил тебя на ноги, нашел тебе жену; чем ты недоволен? – Он не скрывал своего высокомерия. – Я кувыркался с ней только ради тебя. Чтобы другим не досталась. Разве лучше было бы, если б она загуляла с чужим мужиком?

Фань Шэнли с детства обижал Фань Пао, но тот никогда не отвечал ему. Лишившись родителей, он решил, что самый действенный способ защитить себя – терпеть. И не подозревал, что после двадцати с небольшим лет терпения на него в качестве награды наденут огромные рога…

Когда Фань Шэнли вышел из дома Фань Пао, хлопнув дверью, неверная жена горько зарыдала. Отчаяние подавило все эмоции Вань Пао.

«Он нашел невесту мне, но на самом деле подобрал вторую жену своему старшему сыну…» Хотя Фань Пао привык к издевкам Фань Шэнли, он и не подумал обвинить во всем его, а затаил обиду на Фань Цзиньчэна. Эта обида выедала ему сердце, поэтому он не выдержал и вернулся обратно на шахту. Однажды ночью незаметно пробрался на склад с взрывчаткой и украл двенадцать штук – это двадцать четыре килограмма взрывчатого вещества, – какое-то количество детонаторов и взрывные устройства.

Фань Пао долго размышлял, как привезти огромный ящик с взрывчаткой к себе домой, но даже подумать не мог, что все пройдет как по маслу. На переполненном донельзя маршрутном

Через несколько дней в одну злополучную ночь Фань Пао решился привести свой мерзкий план в исполнение. Он поделил всю взрывчатку на две равные кучки: одна для дома Фань Цзиньчэна, а вторая – для Фань Шэнли.

Когда преступник закончил устанавливать все необходимое для взрыва в доме дяди, он случайно свалил чугунок с плиты. Громкий металлический звук испугал его, и он быстро перелез через стенку-забор. Не успев отбежать от дома даже на один километр, услышал грохот взрыва.

Первый пункт его плана увенчался успехом. Фань Пао хотел затаиться и дождаться, пока все позабудут о случившемся. Остатки взрывчатки для заключительного этапа он спрятал в свинарнике опустелого дома.

Убийца не думал, что погибнет так много людей, а полиция заподозрит подрыв и начнет тщательное расследование. Он испугался, поэтому решил воспользоваться ночной темнотой и сбежать из уезда Цин. Он так и не убил Фань Шэнли, но вместо него погиб его сын. Для Фань Пао этого было достаточно, чтобы отвести душу.

* * *

– Как хорошо, что все вы так быстро сработали, – радостно сказал начальник Чжоу. – Если б мы замешкались хотя бы еще на день, то Фань Пао сбежал бы, а мы даже не знали, где его ловить.

Начальник Чжоу рассыпался в благодарностях перед Линь Тао.

Дабао был сбит с толку:

– Все четыре человека, которых он убил, ничего плохого ему не сделали…

– Да, – согласился я. – Как жалко Фань Цзиньчэна и его жену, которые себя не жалели, всё отдавали, чтобы вырастить Фань Пао, а он забрал у них еще и жизни! Фань Шэнли совершил ошибку, а поплатился за нее жизнями отца, матери и сына… Даже для такого подлеца, как он, это несправедливо.

Хотя это дело заставляло всех нас задуматься о многом, мы все равно испытывали радость и гордость за себя, потому что смогли за один день раскрыть дело о подрыве, поднявшее на уши весь уезд. Сидя в машине, мы с Дабао и Линь Тао договорились, что, как только приедем в Лунфань, сразу же найдем какую-нибудь торговую тележку с закусками и выпьем.

Хань Лян, все это время молча руливший, сухо заметил:

– Рано радуетесь. Сначала раскройте «Резню третьего июня», а потом выпивайте.

Эпилог. Часть I. Пропавшая грудь. Точка на карте: уездный город Янгун, где-то на шоссе

Здоровый человек не издевается над другими. Мучителем становится перенесший муки.

Карл Юнг

Работа судебных медиков заключается не только в раскрытии убийств – мы занимаемся экспертизой телесных повреждений, выявляем наркотические средства и многое другое, касающееся общественного порядка. В частности, наши знания часто пригождаются при дорожно-транспортных происшествиях. Например, мы можем установить, стало ли причиной смерти человека ДТП, или это только инсценировка, – а еще узнать, произошло ли ДТП из-за того, что водителю угрожали. По дефектам транспортного средства легко определить взаимосвязь между стилем вождения человека и ДТП, в которое он попал, – от этого будет зависеть размер компенсации. Поэтому во многих подразделениях дорожной полиции есть свой судмедэксперт, который работает в отделе по расследованию дорожно-транспортных происшествий.

Будучи судмедэкспертом областного министерства, мне приходилось работать не только с криминальной полицией, но и на постоянной основе сотрудничать с дорожной полицией. Обычно, если случается ДТП, место происшествия – это очень большой отрезок дороги, а погибших может быть больше десятка.

Уездный город Янгун – важный транспортный узел, связывающий нашу провинцию на севере еще с четырьмя, поэтому аварий здесь происходит много, и мы часто приезжаем туда, чтобы поучаствовать в расследовании. Но на этот раз нас ждало необычное происшествие.

В четыре часа утра один человек проснулся, услышав на улице громкий удар. Он понял: что что-то случилось. Наскоро одевшись, вышел посмотреть. Все кусты, высаженные вдоль бордюра рядом с его домом, были примяты, а на дороге валялось колесо.

Дорога, рядом с которой живет очевидец, – это шоссе, тянущееся через весь уездный город и соединяющее его с соседними уездами. Машин, как и пробок, на шоссе практически нет, только юноши часто лихачат, гоняя туда-сюда. По другую сторону дороги есть канал. Сейчас начался период паводков, глубина в канале примерно пять метров. Человек, вышедший на звук, сразу же догадался, что случилось ДТП, но телефона у него не было, поэтому ему пришлось пройти около километра вдоль дороги, пока он не встретил первого прохожего, у которого одолжил мобильный телефон и набрал номер полиции.

Полиция и дорожная полиция сразу же прибыли на место и приступили к спасательным работам. Через несколько часов они достали из воды автомобиль, влетевший в канал на высокой скорости, и четыре трупа. Двое погибших мужчин оказались президентом и вице-президентом одной из городских компаний, а две женщины работали хостес в местном элитном караоке. После того как машина упала в канал, все они выбрались из нее, но у них не хватило сил выплыть на берег или дождаться помощи – и они утонули. Анализ крови показал, что все потерпевшие находились в состоянии алкогольного опьянения.

Причина смерти и обстоятельства аварии были установлены, но поскольку все участники были нетрезвы, члены семей погибших потребовали от полиции, чтобы те выяснили, кто управлял автомобилем и, соответственно, чья семья должна выплатить компенсацию. Дорожная полиция запросила запись с камер видеонаблюдения на данном участке дороги, однако на записи не было понятно, кто конкретно сидел за рулем, потому что в темноте автомобильные фары засветили изображение на камере. Таким образом, это бремя легло на плечи судмедэкспертов.

Праздничные выходные в честь Дня образования КНР[51] – Золотая неделя – прошли тихо, и нас с Линь Тао и Дабао не вызывали. Мы не привыкли сидеть дома так долго и не находили себе места от безделья. Поэтому, получив запрос из Янгуна, сразу же согласились и выехали.

Никто не ожидал, что одно дело потянет за собой другое. Мы уже подъезжали к Янгуну, когда мне позвонил начальник Ху.

– У нас беда, – сказал он. – Новое убийство – и снова «Резня третьего июня»!

– Что? – громко удивился я, чем разбудил спящего в машине Дабао, и включил громкую связь. – Мы уже месяц не можем найти убийцу, а первое убийство произошло пять месяцев назад… Кем надо быть, чтобы регулярно совершать преступления и не оставлять никаких улик?

– Метод убийцы прост, – сказал начальник Ху. – А чем проще метод, тем легче не оставить улики.

– Он снова убил мужчину лет тридцати? – спросил я. – Тем

Начальник Ху ответил не сразу. После небольшой паузы он произнес:

– В этот раз все иначе. Убита женщина. Ей не вскрыли живот и не перерезали шею.

– А? – удивился я. – Тогда с чего вы решили, что ее убил наш серийщик?

– Потому что мы нашли гениталии предыдущей жертвы, Лян Фэнчжи, у нее в кармане. А еще он вырезал ей молочную железу.

– Передать украденный орган прошлой жертвы следующей – это характерный почерк убийцы «Резни третьего июня»… В этот раз он не вскрыл живот и не перерезал шею – вероятно, поскольку знает, что мы и без того пристально за ним наблюдаем и нас больше не нужно дразнить.

– Так и есть. Мы пришли к такому же выводу. Преступник начал упрощать способ убийства.

– Как же быть? Меня вызвали в Янгун; случилось ДТП, мы уже подъезжаем…

– Не стоит переживать, – ответил Ху. – Начальник Чэнь, ваш наставник, разобрался со своим неотложным делом. Полиция застрелила преступника, поэтому Чэнь возвращается в Лунфань и берет эту серию под свой личный контроль.

– Прекрасно! – ответил я. – Дождитесь меня, я быстро! Мы больше не позволим этому демону убивать людей!

* * *

Если б мне пришлось давать себе характеристику, я бы сказал: «уровень адаптивности» достаточно высокий; любит соленую пищу, но и от пресной не откажется; одевается по погоде; одинаково хорошо переносит запах раздутых и покрытых жировоском трупов и через пять минут уже не замечает вони. Поэтому, несмотря на то что после звонка все мои мысли были заняты «Резней третьего июня», не дававшей мне покоя ни днем ни ночью, когда пришло время разбираться в ДТП, мой мозг мгновенно вытеснил все мысли о том деле, и я анализировал только людей, машину и дорогу.

Автомобиль и трупы уже увезли с места ДТП; полицейские за сигнальной лентой общались с электриками. До того как упасть в канал, машина сбила электрический столб; в результате в ближайших к месту происшествия домах отключилось электричество, и фонари на месте аварии не работали. Люди завалили звонками энергетическую компанию. Чтобы та смогла в кратчайшие сроки восстановить электроснабжение, мы немедленно приступили к работе. Кустарники с одной стороны шоссе были повалены, но не сломаны – гнавший на высокой скорости автомобиль содрал с них кору. В конце этой «дороги разрушений» валялся столб электропередачи, вырванный буквально с корнями.

– Смотри, все кустарники с этой стороны повалены, – сказал Дабао. – Машина упала в воду вот отсюда.

Я сделал рулеткой замеры столба электропередачи:

– Здесь прилипли кусочки краски – вероятно, осталась после столкновения с автомобилем. Они находятся достаточно высоко от основания столба. В него врезался автомобиль выше легкового.

– Что ты хочешь этим сказать? – спросил Линь Тао.

– Автомобиль проехался по зеленым насаждениям, которые могли бы приподнять ходовую часть машины, но масса самого транспортного средства вместе с весом четырех человек сделала его достаточно тяжелым, чтобы противостоять кустам. Автомобиль врезался в точке выше себя – это значит, что он, скорее всего, перевернулся задом наперед.

– Хочешь сказать, что автомобиль перевернулся и врезался в столб? – уточнил Линь Тао.

Я кивнул и снял перчатки:

– Место происшествия полностью соответствует аварии, это не инсценировка.

Автомобиль был доставлен в мастерскую, но не для ремонта, а на осмотр. После аварии машина больше в нем не нуждалась. Это был седан «Мерседес-Бенц» серебристо-серого цвета. И хотя его передний бампер отвалился, капот остался в прекрасном состоянии.

– Какая прочная тачка! – сказал Дабао.

Я помотал головой:

– Стволы кустарников на месте аварии были тонкими, но не сломались под весом автомобиля – значит, сила удара была небольшой. Земля под кустами рыхлая, поэтому при наезде они завалились. Все то время, что машина летела вперед, она проезжала поверх кустарников, сваливая их. На самом деле столкновение было несерьезным, сам посуди, – даже подушка безопасности не сработала.

Я обошел вокруг автомобиля и остановился у багажника. Он полностью вогнулся в корпус автомобиля, на нем живого места не осталось. Я измерил рулеткой длину и ширину вмятины:

– Она имеет полукруглую форму, диаметр соответствует диаметру столба. Получается, машина развернулась задом еще до того, как подъехала к столбу и ударилась об него багажником.

– Из-за того, что машина налетела задним бампером на столб, траектория ее движения изменилась, – сказал Линь Тао, – поэтому она и упала в воду. Если б не столб, то машина и дальше продолжила бы ехать по кустарникам; может, в какой-то момент самопроизвольно затормозила бы и люди не погибли…

Я кивнул.

Вдруг Дабао заметил светоотражающую наклейку на багажнике. На ней было написано «Трансформеры».

– Хе-хе, – ухмыльнулся он.

* * *

– Уверен, сотрудники дорожной инспекции и сами без труда способны определить, по какой траектории перевернулся автомобиль и как он упал в воду, – сказал я. – Но вот кто сидел на месте водителя, можем определить только мы, судмедэксперты.

– Ты так в этом уверен? – Наш автомобиль трясло, и Линь Тао вместе с ним.

– Сможет ли судебный медик установить личность водителя, зависит от некоторых условий. Если на теле нет никаких повреждений, то, естественно, понять это не получится. По характерным же травмам установить личность не составит труда. Поэтому я сейчас немного переживаю.

Место, куда мы сейчас спешили, было тем, куда я меньше всего хотел бы ехать, – патолого-анатомическое отделение больницы; и, что хуже всего, это было самое крупное отделение в провинции.

В отделении повсюду стояли специальные каталки с трупами. Я потер переносицу и надел специальный комбинезон для проведения вскрытия, после чего подошел ближе к четырем каталкам в центре. На каждой из них лежал человек, погибший в результате нашего ДТП.

– Сначала нужно раздеть их, – сказал я.

Несколько помогавших мне судмедэкспертов поспешно сняли с мертвецов всю одежду. На первый взгляд ни у кого из них не было открытых ран и даже заметных подкожных кровотечений.

– Вот блин, – сказал Дабао. – Ни у кого нет травм… Как мы поймем, кто был водителем?

Я, стараясь сохранять полное спокойствие и холодную голову, внимательно осмотрел конечности четырех трупов:

– Нет, повреждения есть, просто они незначительные… Но, думаю, мы справимся и найдем ответ на эту загадку.

– Если на телах нет серьезных повреждений, это значит, что лобовая часть автомобиля не подвергалась сильному удару, – сказал Линь Тао. – Что, в свою очередь, подтверждает нашу версию аварии.

Я кивнул и обратился к стоящим рядом сотрудникам ДПС:

– Члены семьи согласны на вскрытие?

– Не согласны, – ответил один из них.

– Не согласны? – переспросил я. – Разве не они сами просили определить водителя?

– Они потребовали выяснить, кто был за рулем, но наотрез отказались от вскрытия.

Мне на личном опыте

– Ну что ж, попробуем так.

Поверхностный осмотр трупа значительно снижает интенсивность нашей работы, а из-за того, что без разрезов невозможно заметить изменения в тканях тела, аргументов для выдвижения предположений бывает немного. К счастью, через три часа у меня уже было готово заключение. Я был готов к встрече с семьями погибших.

– Вы уверены? – спросил главный инспектор Чжоу.

Он только недавно вернулся из областного ведомства. После подобных серьезных несчастных случаев руководство обязательно должно понести ответственность – так что наверху его подвергли критике, и начальник Чжоу с позором вернулся обратно в уезд. Он переживал, как бы я не поспешил с выводами, поскольку любая провинность перед семьями могла привести к жалобе, и тогда ему точно несдобровать. Он не догадывался, что на самом деле во время осмотра я думал о пятой жертве маньяка из «Резни третьего июня» – убийстве, которое произошло за несколько километров отсюда. Мои мысли были заняты этой жертвой, и мне не терпелось побыстрее вернуться.

Сейчас главный инспектор Чжоу, ответственный за произошедшее, до глубины души боялся всех из областного министерства, поэтому после моего твердого и четкого ответа не стал перечить, а просто послушно связался с родными покойников.

– В ходе расследования на месте преступления и осмотра машины мы смогли реконструировать аварию. – Я указал на фотографию, которую заранее вывел на экран через через проектор.

– Давайте без лишних слов; мы хотим узнать, кто был за рулем, – строго прервал меня мужчина.

– Ах… мой сыночек… ты погиб такой страшной смертью… – внезапно разрыдалась женщина.

В зале заседаний оперативной группы начался шум и гам, со всех сторон были слышны брань и всхлипы. Главный инспектор Чжоу как мог пытался успокоить всех присутствующих. Потратив немало усилий, он все же смог утихомирить взволнованных людей.

Я втайне радовался, что попросил Линь Тао заранее обработать фотографии трупов, чтобы не вызвать новый шквал эмоций.

– Тогда давайте сразу перейдем к характерным травмам… – Я сухо кашлянул, чтобы как-то сгладить неловкость от того, что меня только что перебили. – Во время осмотра тел и их травм мы пришли к выводу, что водителем машины был мужчина под номером один.

– Бред! – сказал тот же мужчина, который недавно поторопил меня. – Вы, видно, решили, раз машина моего сына, значит, он и водитель? Это так у нас расследования ведутся? Только не пойму, вы-то нам зачем? Чтобы налоги поджирать?

– То есть, по-вашему, если машина вашего сына, то он за рулем быть не мог? – Теперь разозлился уже я. – Тогда, может быть, вы нам скажете, кто водитель?

Некоторые из членов семей погибших встали на мою сторону – и наперебой начали осуждать и критиковать склочного мужчину, пока тот не сел на место.

– Травмы на теле мужского трупа номер один распределяются следующим образом: слева находятся царапины от стекла, а справа – ушиб, вызванный ударом о твердый предмет. Другими словами, в момент аварии слева от него разбилось стекло, а справа находился какой-то гладкий твердый предмет. Во время осмотра автомобиля мы выяснили, что подобные травмы можно было получить, только если сидеть на месте водителя: окна расположены слева, а справа находятся коробка передач и ручной тормоз. Справа на талии мужского трупа номер один – ссадина с ушибом. Предполагается, что примерно в этом месте находился какой-то тупой предмет. Согласно результатам осмотра транспортного средства, только у человека, сидящего в машине слева, запор ремня безопасности находится справа на талии.

Я договорил на одном дыхании и сделал паузу. Убедившись, что отец погибшего № 1 не собирается препираться, продолжил:

– У трупа мужчины номер один ссадины на внутренних сторонах лодыжек; это говорит о том, что между его ступней находился какой-то твердый шероховатый предмет. Мы осмотрели всю машину, и только у водителя между ног находится педаль тормоза. Эти повреждения выделяются на фоне тех, что получили другие пассажиры автомобиля. Кроме того, на левой брючине в области колена есть дыра. В автомобиле мы не нашли ничего, что могло бы порвать одежду, кроме кнопки открытия багажника рядом с водителем слева; ее углы острые и способны прорвать ткань.

Когда я закончил говорить, все члены семьи погибших, за исключением отца водителя, одобрительно кивали. Похоже, у последнего не осталось возражений, но он все еще настаивал на своем:

– Тогда скажите, где сидели все остальные? Если вам удастся убедить меня своими аналитическими выводами, я, так и быть, отступлю.

По счастливому стечению обстоятельств раны каждого из погибших имели особые отличительные черты, и эта просьба не смогла поставить меня в тупик. Я с легкой улыбкой продолжил:

– Женщина номер один сидела на пассажирском кресле рядом с водителем. У нее есть ссадины на предплечьях обеих рук в зоне трицепса, которые были сформированы в результате трения об плоскость. Только сидя на месте рядом с водителем, она могла содрать предплечья об плоскую панель впереди.

– И она не могла сидеть за рулем?

– Нет. Предположим, она скользнула бы по панели напротив водителя, но тогда бы точно ударилась об руль грудью – а точнее, солнечным сплетением, – но у этой жертвы нет соответствующих травм. Кроме того, только на женском трупе номер один нет царапин от стекла. В автомобиле уцелело только лобовое стекло и правое переднее ветровое стекло, которое как раз находится рядом с передним пассажирским сиденьем.

Ни у кого не возникло никаких вопросов, поэтому я продолжил:

– Мужчина номер два сидел за женщиной номер один, потому что на правой стороне его тела есть выраженные царапины от стекла. Мы можем увидеть, что воротник его одежды не расстегнут, а разорван, а на правой стороне шеи есть след передавливания – это значит, что слева его одежду что-то или кто-то держал. Рядом с ним с левой стороны сидел четвертый пассажир. Помимо этого, на правой височной области головы мужчины крупная гематома – получается, он ударился головой о твердый предмет справа. Ранее я собирался рассказать, что автомобиль перевернулся и поменял траекторию движения перед тем, как упал в канал. Вполне возможно, что в этот момент мужчина номер два ударился об дверную раму машины.

В зале заседаний снова послышались чьи-то всхлипы, поэтому я поторопился закончить:

– Осталась женщина номер два – она сидела за водителем. На ее правой ладони есть царапина от стекла – при заносе

В зале заседаний повисла тишина.

– На этом всё, – завершил я.

Все вели себя спокойно. Кто-то из членов семей жертв поднялся со своего места, кивнув в знак согласия с заключением, и удалился. Отец водителя хотел было что-то сказать, но передумал и также молча вышел.

Провожая взглядом уходящих, главный инспектор Чжоу, не скрывая восторга, сказал:

– Цинь, старина, ты так проанализировал место происшествия… Мне, как главному инспектору, ни добавить ни убавить! Просто блестяще.

Польщенный такой похвалой, я взял свою сумку и скромно ответил:

– Просто обстоятельства происшествия оказались очевидными… Ну, нам пора возвращаться.

Авария и ее анализ помогли мне почувствовать себя лучше, поэтому, как только я прибыл в областное министерство, сразу же направился в кабинет наставника. Все же я не видел его несколько месяцев, поэтому немного соскучился, а еще должен был доложить о проделанной работе за все то время, что его не было, чтобы наставник знал: его ученик не ударил в грязь лицом и смог отстоять честь ведомства.

Когда я вошел в кабинет, лицо наставника было мрачным.

– Учитель, сегодня удалось… – Мой рот растянулся в улыбке.

– С этого дня ты отстранен, – сказал наставник.

– …Быстро раскрыть одно дело. – Я закончил свое предложение, не сразу осознав, что мне было сказано.

– Отстранен? – первым отреагировал Линь Тао.

Я оцепенел от неожиданности:

– Учитель, как же это я отстранен?

Наставник смотрел на меня в упор не моргая, в его глазах плясали огоньки.

Я оглянулся на остолбеневшего Дабао и ошеломленного Линь Тао, а потом снова посмотрел в упор на учителя. Не понимая, что происходит, я набрался храбрости и спросил:

– Я отстранен? За что?

Наставник не сводил с меня пристального взгляда:

– Причина отстранения засекречена. С завтрашнего дня тебе больше не нужно выходить на работу, ты теперь на домашнем аресте. Будь готов в любое время прийти по вызову в отделение.

– Вызову? – У меня в голове начали быстро прокручиваться события последних месяцев. Я пытался понять, где я оступился, что сделал неправильно. Я ведь ничего такого не совершил… Что за ошибку я допустил, да еще и настолько серьезную, что меня должны вызвать на допрос?

Я был самым любимым учеником своего наставника, и мое отчаяние рвало ему сердце. Сжалившись, он с хмурым видом достал из выдвижного ящика стола стопку фотографий, которую бросил мне:

– Посмотри. Узнаешь ее?

Девушка на фотографии была одета в белый джемпер, черную мини-юбку и кружевные чулки. Ее труп белел на фоне темной земли. Она умерла от потери крови.

Я вдруг вспомнил про пятую жертву из серии «Резня третьего июня», о которой рассказывал начальник Ху. Убийца отрезал ей грудь.

Материалы по делу «Резни третьего июня» вызвали у меня негодование, но я не понимал, как они связаны с отстранением. Хорошенько рассмотрел каждую фотографию. Последняя была сделана, когда девушка еще была жива. Она широко улыбалась и была невинно красива, но я не знал ее.

Я помотал головой:

– Впервые ее вижу.

Наставник внезапно сменил тему:

– Что ты делал во время Золотой недели?

Мне показалось, что его настроение улучшилось.

– Все это время ублажал женушку и представлял, как буду нянчиться с сыном, – весело ответил я.

– На нижнем белье этой девушки была найдена твоя ДНК, – отрубил наставник. – Линдан забеременела, а ты сбрендил?

У меня волосы встали дыбом:

– Что? Я… я… я вообще не выходил из дома! Это невозможно!

* * *

ДНК всех судебных медиков хранится в общей базе данных. Это сделано для того, чтобы предотвратить загрязнение образцов во время вскрытия. Моя ДНК тоже там есть. В осмотре пятого трупа я не участвовал, поэтому не мог случайно оставить там свою ДНК, но она была найдена. Такое возможно, только если я имел какой-то контакт с телом.

– Начальник Чэнь, вы же не думаете, что «одиннадцатый палец» – это дело рук Циня? – Линь Тао со стороны лучше видел ситуацию.

Я растерянно посмотрел на него. Во мне бушевала буря эмоций: обида, гнев, недоумение. Эта буря поднималась так высоко, что застревала у меня в горле, не давая вымолвить ни слова. Все, что я мог делать, – таращиться на наставника, а он смотрел на меня.

– Способ убийства всегда одинаковый, – начал учитель, – отравление, перерезание шеи и – в первых трех случаях – вспарывание живота. Убийца потрошил жертвы очень профессионально, способом, которым часто пользуются судмедэксперты, – с помощью вытягивания языка. Следственная группа постоянно сомневалась: может, это кто-то из своих? Но никто не ожидал, что на пятом теле, на Лю Цуйцуй, при осмотре обнаружат твою ДНК.

– Что нашли? – спросил Линь Тао. – Волос? Чешуйки кожи?

Выдержав паузу, наставник произнес:

– Сперму.

Я только хотел вступиться за себя, но новая шокирующая информация оглушила меня.

– Я… я… она… она… – Я начал заикаться.

– Биологическое пятно было слишком маленьким, как будто преступник убрал за собой. Прямо как в юньтайском деле[52]: предварительный тест на обнаружение спермы получился слабоположительным, но сперматозоидов не было выявлено[53], – сказал наставник. – ДНК твоя.

– Но… но я недавно был на осмотре в больнице, у меня с этим все в порядке, – сказал я. – Даже справка есть.

– Нет, – решительно заявил Дабао, – я не верю, что это старина Цинь. В то время, когда убили сына профессора университета, мы вместе занимались другим делом; у него не было времени на убийство.

– Да, я ознакомился с деталями, – сказал наставник. – Только из-за того дела Циня еще не арестовали. Ты никогда меня не обманывал, не обмани и сейчас: ты когда-нибудь принимал участие в этих убийствах?

– Никогда! – выкрикнул я.

– Хорошо. Я верю тебе, поэтому и рассказал, что знаю. А теперь успокойся и наберись терпения. Следственная группа не станет тебя задерживать, но ты не сможешь принимать участия в работе, пока убийства не будут раскрыты. Не теряй времени зря, изучи архивные дела.

* * *

Теперь компанию мне составляли лишь кипы раскрытых дел да шепотки, доносившиеся из-за стен хранилища. Я – судмедэксперт, раскрывший столько преступлений, – сейчас сам стал подозреваемым в серии убийств. Что за абсурд…

Держа в руках фотографию убитой Лю Цуйцуй, я пытался заставить себя вспомнить,

Вечерело, но я не возвращался домой, не зная, как объяснить Линдан произошедшее. В архиве не было ни души; я тоскливо листал уже давно раскрытые дела, надеясь, что моя суперсила «адаптивности» поможет мне как-то смириться с ситуацией, вызывающей у меня смешанные чувства.

Вдруг дверь отворилась, и в архив зашли Дабао и Линь Тао. Дабао прошептал:

– Мы сегодня утащили все материалы по пяти делам «Резни третьего июня» и отксерили для тебя; хорошенько изучи.

– Мы их украли. – Линь Тао покосился на дверь. – Если кто-то из оперативной группы узнает об этом, нам конец. Это дисциплинарное нарушение.

– Угу, – Дабао энергично закивал. – Мы не хотим, как ты, сидеть тут и копаться в архиве.

Это тронуло меня до глубины души. В моем нынешнем положении, кроме учителя, боюсь, только эти двое все еще доверяли мне.

– Я уже несколько дней ночую здесь, – сказал я. – Если будет скучно, приходите, обсудим всё вместе.

Глядя, как Линь Тао и Дабао уходят, я чувствовал, как мое сердце переполняется разными чувствами. Что было бы со мной без поддержки и доверия этих людей? Наверное, я бы уже отчаялся…

Высокая «адаптивность» снова дала о себе знать. Меня сильно увлекли разного рода несчастные случаи; я даже начал подсчитывать среднее число убийств и несчастных случаев, происходящих в области за год, и соотношение их друг к другу. Таких пугающих результатов я не ожидал. Население провинции составляет несколько десятков миллионов человек, из которых около восьми тысяч ежегодно умирают в результате несчастного случая. На первом месте по смертности – ДТП, после них суицид и внезапная смерть, а завершают этот рейтинг катастрофы. С точки зрения судмедэкспертизы самоубийства наиболее интересны. Судебный медик должен исключить все возможности убийства и доказать, что человек сам себе нанес увечья, несовместимые с жизнью.

Например, было одно дело, где на фотографии у человека был огромный порез на шее, очень похожий на тот, что оставлял своим жертвам маньяк «Резни третьего июня», но судмедэксперт в заключении написал, что это самоубийство. Он принял такое решение из-за брызг крови, которые были повсюду вокруг тела, ни одного чистого участка не осталось. Если б кто-то перерезал горло человеку, то брызги, находясь в воздухе, попали бы на него, его тело загородило бы собой пространство и образовалось бы пустое от брызг место. В этом деле рядом с телом не было чистого пространства, что указывало на отсутствие рядом с человеком в момент смерти посторонних лиц. Кроме того, высокий воротник на свитере погибшего был завернут; вряд ли убийца позаботился бы о том, чтобы перед нападением поправить ворот одежды своей жертвы.

Судебные медики областного министерства, как правило, занимаются только сложными убийствами, поэтому в расследовании несчастных случаев опыта и профессиональных знаний у нас немного. Теперь я оценил внимание и заботу наставника, который с толком заполнил работой мой вынужденный простой, и я мог залатать дыры в своих знаниях.

Помимо смерти в результате катастрофы и самоубийства, в архиве были «холодные» дела об убийствах. В этом году Министерство общественной безопасности потребовало повысить раскрываемость, поэтому криминальная полиция бросила все свои силы на раскрытие убийств, и результат не заставил себя долго ждать – наше ведомство добилось лучших показателей. Поэтому нераскрытых дел, которые я мог изучить, было мало, да и в половине из них уже были указаны имена подозреваемых – просто те не явились в суд. Однако были и такие убийства, где почти никаких улик найдено не было; думаю, в отношении их оперативники потеряли всякую надежду.

Когда я закончил изучать от корки до корки все дела за этот год, время близилось к двум часам ночи. Во многих хоррор-романах это время – некая условная точка, когда происходит что-то ужасное, случаются сверхъестественные явления. Когда я подумал об этом, мне стало не по себе, а по коже побежали мурашки.

Сейчас передо мной лежало дело о подкидыше. Все произошло в Лунфане. Строго говоря, это был случай смерти ребенка из-за болезни, труп которого выбросили. На фотографии был изображен мусорный бак на обочине дороги, рядом с которым лежал укутанный в пеленку младенец. Пеленка была перевязана веревочкой, чтобы гладкая ткань не сползала.

Я посмотрел на следующую фотографию; на ней был изображен трупик младенца без видимых повреждений. Ребенок выглядел синюшным, но кожа в области рта, носа и шеи не имела никаких повреждений. Все это было похоже на смерть из-за болезни.

Но меня интересовало другое: отметины на бедрах малыша.

Я случайно бросил взгляд на часы – они показывали ровно два часа.

В мистический час все-таки произошло кое-что необъяснимое. Сидя рядом с картотечным шкафом, полным смертей, я больше не испытывал страха – наоборот, был крайне взволнован. Похоже, благодаря следам, которые я увидел на теле младенца, у нас появилась ниточка к разгадке «Резни третьего июня»!

На бедрах младенца с двух сторон было множество пережатых участков кожи; повреждения появились посмертно. Проще говоря, тот, кто избавился от трупика, пытался веревкой зафиксировать ножки ребенка, чтобы легче было его укутать и выбросить. Но поскольку на бедрах много мягких и упругих тканей, то веревка, обкрученная несколько раз, слегка сползла, оставив после себя специфический след-бороздку. Кроме этого, на внешней стороне бедер ребенка имелись посмертные царапины от острого предмета – скорее всего, ножа. Тому, кто пытался прорезать кожу ребенка, то ли было неудобно, то ли имелись еще какие-то причины, но ему удалось лишь поцарапать кожу на бедрах тельца, мышцы остались невредимыми.

– Зачем резать бедра? – разговаривал я сам с собой в архиве, и до меня эхом долетел собственный же голос: «Связать бедра!»

Я думал, что малыша пытались запеленать, но ножки мешали этому процессу, поэтому их связали. Оказалось, что я ошибся. Точно так же связывал расчлененные части первых тел убийца из «Резни третьего июня». Мог ли быть маньяк замешан и тут?

Я тотчас начал вчитываться во все детали дела. Судебным медиком, расследовавшим это происшествие, был Цзоу Шувэнь из Лунфаня. Через два месяца после того, как это дело легло в стол, он вышел в отставку, поэтому, кроме него, больше не было ни одного судмедэксперта, кто знал бы детали этого случая или мог бы связать его с последующими убийствами взрослых людей.

Судмедэксперт Цзоу изучил топографическую анатомию[54] ребенка, а также проверил сердце на патологии. Отчет о результатах проверки был таков: аномалия Эбштейна

Прочие причины были исключены, и хотя дети с таким пороком чаще всего доживают до десяти лет, судмедэксперт связал синюху младенца с его заболеванием и в причине смерти указал естественные причины, внезапное обострение и несвоевременное оказание помощи. Дело стало не убийством, а всего лишь инцидентом, когда на помойку выбросили тело. Расследование продлилось недолго – никаких улик не было, поэтому его быстро свернули.

Но все это было еще не так важно. Главное: пеленки, в которые был завернут младенец, все еще хранились в лунфаньской камере вещественных доказательств – и не были проверены на ДНК.

На радостях я потянулся за мобильником, чтобы позвонить Линь Тао и Дабао, но подумал, что они, должно быть, утомились сегодня и, наверное, спят, поэтому решил обрадовать их завтра.

Я радовался не тому, что в скором времени избавлюсь от несправедливых обвинений, а тому, что тяжкий груз, давящий на сердца всех следователей, наконец-то поколеблется – благодаря моим случайным полуночным блужданиям по архиву.

Вымотавшись, я уснул на стульях в архиве.

* * *

Проснувшись, я сразу же набрал Дабао и Линь Тао и рассказал им, что отыскал в файлах прошлой ночью. Линь Тао был искренне рад и не скрывал этого, а Дабао непонимающе спросил: «И чё?»

Они поспешили к следственно-оперативной группе, ведущей дело «Резня третьего июня», доложили о моей находке и потребовали запросить вещественные доказательства по делу подкидыша, после чего незамедлительно отправили их на ДНК-экспертизу. После проделанной работы ребята пришли ко мне в архив, чтобы получше разобраться в ситуации.

– Даже если у нас будет ДНК подозреваемого, что с того? – спросил Дабао. – В Лунфане проживает десять миллионов человек, как мы их всех проверим? Обычно даже в небольшом поселке, где населения не больше десяти тысяч, не станут проверять всех подряд на совпадение ДНК; что уж говорить об административном центре провинции…

– На результатах ДНК нельзя строить расследование, – сказал я. – Они нужны для того, чтобы отсеять непричастных людей. Стоимость одного анализа ДНК больше ста юаней.

– И я о том же, – сказал Дабао. – Сейчас нам нужно понять, в каком месте может скрываться преступник или хотя бы где он часто бывает.

– А я думаю, что сначала нужно составить словесный портрет убийцы; его характерные черты – это надежнее, – сказал Линь Тао.

Я кивнул:

– Согласен. По крайней мере, мы знаем, что этот человек имеет какие-то психические отклонения, жесток, и, очень вероятно, органы общественной безопасности когда-то сильно насолили ему, поэтому он специально провоцировал нас.

– Мне кажется, – добавил Линь Тао, – у него к тебе личная неприязнь, поэтому он копировал наш способ извлечения органов, а потом где-то достал твою ДНК. Кстати, если ты хороший мальчик, то откуда у него твоя ДНК?

Я покраснел:

– Я честный человек, у меня есть принципы, моя совесть чиста!

– Я как-то раз спорил с судмедэкспертом Ханем: мужского или женского пола наш убийца… – Дабао ненадолго задумался. – Сейчас я почти уверен, что это женщина.

– А? – удивился я. – Обоснуй, почему ты так решил?

– Судмедэксперт Хань еще ранее заметил, что рубящих ударов хоть и много, силы было приложено мало – очевидно, из-за физических особенностей; то есть нападавший – женщина. Кроме того, способ убийства – отравление, а затем расправа, – чаще выбирают именно женщины.

– Вроде бы с этими критериями, когда о них говорил судмедэксперт Хань, ты не был согласен, а теперь поменял решение?

– Последние два дня я много думал об этом, пытаясь – как ты мне и говорил – найти основные общие черты. В первых четырех случаях общей чертой является пол жертв: они мужчины.

Я задумался, а Линь Тао сразу же возразил:

– Но последняя-то жертва – женщина; значит, это не общая черта.

– Пораскинь мозгами, – ответил Дабао, – кому проще заставить собеседника выпить отравленную воду или алкоголь? Либо знакомому, либо кому-то, представляющему сексуальный интерес. Четверо мужчин никак не были связаны. Следователи вот уже несколько месяцев выясняют, были ли у них общие знакомые или места, куда они часто ходили, но пока никаких пересечений не было найдено; значит, они совершенно не знали друг друга. Получается, версия со знакомым человеком рассыпалась; остается только вариант соблазнения.

Я хлопнул по столу:

– Обычно у Дабао в голове каша, но в этот раз я с ним согласен. Единственное что: последняя жертва не вписывается в эту теорию.

Дабао вытащил из сумки пачку документов:

– Это свежие результаты расследования. Последняя жертва была лесбиянкой!

Мы с Линь Тао замерли от удивления. Это замечание полностью подтверждало версию Дабао.

Тот тем временем продолжил:

– Подвожу итог: тот, кто легко может подсунуть отравленное вино мужчине и гомосексуальной женщине, – это женщина!

– Тогда почему она сначала начала убивать мужчин, а потом напала на женщину? – спросил я. – Вряд ли пыталась запутать следствие…

– И такую возможность нельзя исключать, – ответил Линь Тао. – Ну или у нее изменились сексуальные предпочтения.

– Тогда что теперь, какой шаг нам предпринять дальше? – Дабао, проанализировав за один раз так много информации, устал.

Растирая виски, я спросил:

– Вы не знаете, в каких барах знакомятся женщины?

– Зачем тебе? – возмутился Линь Тао. – Надеешься на счастливый случай? В бары ходит каждый второй, как ты собираешься найти нашу убийцу?

– Тоже верно, – сказал я. – Я не знаю, может, если мы отработаем все бары и ночные клубы на определенной территории, то нам повезет и мы сможем найти ее?

– Погоди, – сказал Дабао. – Давай-ка разберемся: как ты определишь нужный район? И как поймешь, кто убийца?

Я помотал головой:

– Я пока еще не сообразил. Но, мне кажется, если мы с ней встретимся, то несомненно узнаем ее – она сама подаст знак. Не забывайте, она точит на меня зубы, хочет подставить… И я обязательно это замечу.

– Ладно-ладно, – сказал Линь Тао. – Уговорил, я тоже так считаю. Если уж она так рьяно старается отомстить тебе за что-то, значит, у вас с

Я снова залился краской:

– Ничего подобного! Линдан – моя первая любовь.

– Хватит кокетничать, – возмутился Дабао. – Ты не ответил мне на первый вопрос: как ты собираешься выбрать район для поисков? Лунфань занимает шесть тысяч квадратных километров с небольшим, и здесь проживает десять миллионов человек; как ты поймешь, где искать?

С легкой улыбкой я достал компас:

– Забыл? Я недавно брал уроки не самой популярной дисциплины – картографирование преступности. У нас считается, что пользы от этой науки мало, но за рубежом ее уважают… Вот и проверим.

– Картографирование преступности? – повторил Дабао. – Ты как-то так вроде сказал…

Я решил объяснить поподробнее:

– Некоторые специалисты уголовного розыска полагают, что первые свои преступления серийщики совершают недалеко от места, где ведут основной вид деятельности: работают или живут. Потом они начинают расширять зону убийств. Чтобы понять примерное местонахождение преступника, нужно выяснить, где он совершил свои первые преступления, тогда наметится зона поиска.

– Звучит немного расплывчато. Думаешь, сработает? – спросил Линь Тао.

– Я готов предпринять отчаянную попытку.

– Говоришь, предыдущие места убийств? – уточнил Дабао. – Будешь отмечать места, где были обнаружены трупы?

Я нахмурил брови:

– Если у убийцы есть машина, то выбросить труп она может где угодно – это нам не подходит. Давайте возьмем за место преступления точку, где последний раз видели погибших; посмотрим, что окажется в центре этой окружности.

Мы достали карту Лунфаня и втроем начали сверяться с первыми делами и отмечать на карте нужные точки.

– Мэн Сянпин пропал без вести рядом с больницей, вот здесь. Фан Цзян ушел из этого отеля, и больше его никто не видел, – тут. Чэн Сяолян жил недалеко от университета, был убит тоже рядом, – вот. Лян Фэнчжи исчез здесь… – Дабао разрисовывал карту красной ручкой. – Лю Цуйцуй, последнюю жертву, будем отмечать?

Я кивнул и взял ручку из рук Дабао:

– В материалах, которые вы мне принесли, было сказано, что ее убили в съемной квартире, в жилом комплексе «Молодежь».

Договорив, я заключил ЖК в круг. Я наизусть помнил места и детали всех пяти убийств. Затем соединил все точки; получился кривой овал, центр которого я закрасил синим.

– Смотрите, где это?

– Квартал тридцать семь пятьдесят четыре! – воскликнул Линь Тао. – Здесь куча баров, клубов и караоке. Ты угадал!

Я улыбнулся:

– Я нисколько не сомневался в картографии; она не выдумка какая-то, а наука! Логика есть. Это место идеально подходит под версию соблазнения: убийца заполучала доверие жертвы, а потом уходила с ней, чтобы убить.

– Странно, – сказал Линь Тао. – Когда произошли первые убийства, следователи должны были затребовать камеры видеонаблюдения клубов и баров, в том числе и тех, что находятся в этом районе. Как ее еще не обнаружили?

– Я могу ответить тебе на этот вопрос, – вступился Дабао. – Камерами занимаются чуть больше десяти человек, в том числе и мой одногруппник; мы как раз с ним недавно это обсуждали. Видеозаписи, которые им дали, еле-еле поместились в кабинет – в городе слишком много мест с камерами. И вот они вдесятером тщательно отсматривают каждый диск. К тому же преступница нападала на жертв ночью, поэтому большинство записей нечеткие, и жертвы были одеты как обычно, неброско. Спецы или еще не дошли до видеозаписей этого района, или просмотрели – и никого не заметили.

– Да, это можно понять, – сказал я. – Они же не умеют составлять карту преступлений, поэтому для них этот квартал такой же, как и все остальные. И мы с вами знаем, какие иногда бывают изображения на камерах видеонаблюдения – если человек одет неярко, то его в упор не разглядеть, а про лицо я вообще молчу.

– Я вот посмотрел на это все получше, и у меня появилась умная мысль, – сказал Дабао. – Смотрите: все четверо мужчин были одиноки. Врач-ординатор приехал учиться в Лунфань, бизнесмен и юрист были здесь в командировке, а еще был просто богатый мальчик. Они находились в таком положении, когда их очень несложно было соблазнить. Сами были готовы к интрижке. Последней жертвой стала лесбиянка – тут и говорить особо не о чем, и так все понятно. Я убежден: мы движемся в правильном направлении.

– Может, испытаем сегодня судьбу? – предложил я. – Убийца отрезала у последней жертвы часть тела – и, совершенно очевидно, собирается продолжать убивать.

– Но, – вдруг засомневался Дабао, – у нас сейчас ведь нет ни одной зацепки; как можно быть уверенными, что мы ее поймаем? Ты ведь не Сунь Укун – у тебя нет глаза, различающего все тайны.

Слова Дабао, словно игла, проткнули воздушный шарик, который я только что надул своими надеждами и верой в успех. Верно, у нас не было ни единой зацепки. Сможем ли мы ее поймать?

Огонь в наших глазах быстро угас. Лишь телефон Дабао на столе разрывал тишину своим звонком.

– Алло? – Как только Дабао увидел, что ему звонит следователь, сразу же схватил телефон и ответил.

– Результаты ДНК готовы, – сказал следователь. – На пеленке были обнаружены ДНК двух человек, один из которых – сам младенец.

Хотя ребенок не считался официально убитым, по соответствующему постановлению судмедэксперт был обязан взять у него кровь и поместить ДНК в базу данных.

– А второй кто? – спросил Дабао.

– Второй человек – женщина, которая приходится ребенку родственником. Наверное, мать.

– А в базе поискали? Есть совпадения?

Недолго помолчав, следователь ответил:

– Нет.

– Видишь, придется все-таки попытать удачу! – Я улыбнулся и похлопал Дабао по плечу: – Давайте!

* * *

Мы сидели в новом «крузаке» Хань Ляна; машина была припаркована у начала 3754-го квартала. Здесь в часы, когда такие «дядьки», как мы, уже спят, кипит бесшабашная и яркая ночная жизнь.

– Мы реально какие-то отсталые от жизни люди… – Дабао тяжело вздохнул. – В такой поздний час Лунфань не спит.

Мы даже часа не просидели в машине, а он уже пару раз вырубался.

Я протянул по сигарете Хань Ляну и Линь Тао; мы приспустили окна и молча закурили.

В это время в барах царил ажиотаж; люди битком набивались в тесные помещения, а «домашние» мальчики и девочки крепко спали дома, поэтому на улице никого не было – только неоновые вывески, отражающиеся в блестящих машинах, не давали сомкнуть глаз.

Немного погодя Дабао заговорил:

– Четверка, четверка! Восьмерка бита?

– Что это? – Я засмеялся.

Хань Лян ответил:

– Он недавно научился играть в покер – называется «Гуаньдань», – пристрастился и постоянно играет.

– Он что, во сне разговаривает? – спросил я.

– Он часто разговаривает во сне, ты не

– Я тебе больше скажу, – ответил я. – Он еще и ходит во сне! В прошлый раз собирался в прозекторскую[56], еле отговорил…

Мы закончили смеяться, когда на улицу стали выползать по два-три человека пьяные в дрова мужчины и женщины.

– Финал. – Я выпрямился в кресле.

– Никто не говорит так, – возмутился Линь Тао. – Мы же не в кино, а в засаде!

Поток людей становился все плотнее. Я всматривался в их лица, пытаясь выцепить хоть что-то полезное для нас. Машинально взглянул на часы – они снова показывали почти два часа ночи. В последнее время мне не удавалось поспать нормально, поэтому меня слегка клонило в сон.

Постепенно толпа рассосалась, но мы не заметили ничего подозрительного.

– Похоже, не вышло поймать удачу за хвост, – сказал Линь Тао. – Удача – это эфемерное понятие, а нам нужны реальные способы… Хотя бы понять, какого человека мы ищем – характеристики ему дать.

– Стой. – Я резко остановил Хань Ляна, который как раз собирался заводить машину, чтобы возвращаться обратно. – Слышите? Кто-то кричит.

– Что? – Линь Тао открыл окно и навострил уши.

Раздался пронзительный женский голос:

– Бадья! Бадья!

Волосы на моем теле встали дыбом.

Мы увидели, как из квартала вышла изящная девушка в золотой мини-юбке и черных чулках. Другая девушка подбежала к ней, сказала пару слов и ушла. А худощавая красавица пошла дальше одна.

В отличие от людей, которые еле стояли на ногах, она казалась трезвой как стеклышко. Достала мобильный телефон, что-то полистала в нем и отбросила за плечо длинные волосы. Вроде как вздохнув, одиноко куда-то побрела.

Когда она проверяла что-то в телефоне, экран осветил ее привлекательное лицо.

– Вам не кажется, что эта «бадья» прозвучала как-то знакомо? – возбужденно спросил я.

Линь Тао, нахмурившись, ответил:

– Не только «бадья» знакома, но и сама девушка… Я знаю, кто она такая!

– Говори. – Я не спускал взгляд с девушки за окном.

– Жена Шуй Ляна, – сказал Линь Тао, пытаясь растолкать спящего Дабао.

Шуй Лян – это маньяк из «юньтайских убийств»; его приговорили к смертной казни, и приговор уже был приведен в исполнение. Когда мы проводили обыск в его доме, я наткнулся на эту женщину; она, словно демон, подошла ко мне и прошептала лишь одну фразу. Но «бадья», привлекшая наше внимание, до сих пор остается загадкой. Почему везде, где эта женщина появляется, есть какая-нибудь «бадья», хотя бы даже в которой танцуют люди.

– Точно! Это она! – вдруг осенило меня. – Тогда она сказала, что обязательно будет сотрудничать со мной. Она с самого начала планировала убивать, чтобы поиздеваться надо мной!

– Когда она так сказала, я подумал, что ты ей понравился и она пытается тебя охмурить… – Шутка Линь Тао была совсем несмешной. – Откуда у нее твоя ДНК? Вы же не…

– Нет, конечно, – я снова зарделся. – Я честный человек!

– Женщина, мотив налицо, соблазнительна, ненавидит тебя и полицию, – перечислял Линь Тао. – Она полностью подходит под описание!

– Задержать. – Дабао утер выступившую во сне слюну и откуда-то достал наручники. – Что сидите?

– Откуда у тебя с собой наручники? – спросил я, улыбаясь, ибо знал, что скоро это дело будет раскрыто.

– Я вообще-то проходил подготовку в группе спецназа, нам всем выдали полицейское снаряжение. – Дабао схватился за дверную ручку.

Я потянул его на себя:

– Ничего не путаешь? Ты судмедэксперт! Ты трупы вскрываешь! Разве у тебя получится задержать кого-то? С чего бы это? Проучился два дня и думаешь, что уже можешь выполнять работу следователей?

– Мы в первую очередь полиция, – сказал Дабао. – В критический момент мы должны что-то предпринимать!

– Не переживай, – успокоил его я. – Если это правда она, то мы ее не упустим. Доверься мне.

– Теперь нам нужно незаметно взять образец ее ДНК? – спросил Линь Тао.

Я помотал головой:

– Нет. Нам нужно тайно проследить, где она живет, – этого будет достаточно. Она не так проста, как кажется. Если мы сейчас попробуем добыть ее ДНК, то можем спугнуть ее. Овчинка выделки не стоит.

– Как тогда мы узнаем, ее ли ДНК обнаружили на пеленке? – спросил Линь Тао.

– Есть один способ. Поехали!

Женщина жила в частном доме недалеко от этого квартала. Снаружи ее дом выглядел небольшим и был рассчитан на одну семью. Мы проследили за тем, как женщина зашла во двор своего дома и пропала из виду.

Этой ночью я спал очень крепко.

* * *

На следующий день рано утром я пришел в лабораторию ДНК. Выхватив бегающую по всей лаборатории как белка в колесе заведующую Чжэн, попробовал уговорить ее:

– Сестрица Чжэн, послушайте, я знаю, что вы заняты, но вы должны оказать мне услугу…

Заведующая Чжэн пристально посмотрела на меня:

– Разве тебя не отстранили?

– Меня подставили… – Я потянул ее в кабинет. – Это быстро. После того как мы поймали Шуй Ляна – убийцу из Юньтая, – вы брали у него образец ДНК?

– Конечно, – ответила заведующая Чжэн. – Когда задерживают подозреваемых, то первым делом у них берут ДНК.

– Вчера вы работали с ДНК на пеленках в деле подкидыша, – продолжал я. – Хочу узнать, можно ли сравнить ДНК малыша и Шуй Ляна на отцовство…

– Хочешь сказать, этот малыш – сын Шуй Ляна? – спросила Чжэн. – Какая же это несчастная семья…

Через некоторое время заведующая Чжэн вышла из своего кабинета:

– Сошлось. Шуй Лян и неизвестная женщина – родители малыша.

Дабао, стоящий в стороне, оживился:

– О, я понял! Ты хочешь найти косвенные улики против жены Шуй Ляна?

– Не болтай, – ответил я. – Срочно доложи в оперативную группу, пусть задержат подозреваемую.

«Резня третьего июня» оказала на всех нас сильное влияние; можно представить, какое давление испытывали следователи. После того как достоверная информация попала на стол к оперативной группе, они незамедлительно организовали лучших бойцов следить за домом женщины. Дождавшись подходящего момента, когда та вышла из дома, они обыскали ее дом и припаркованный во дворе автомобиль «Жук». В багажнике машины оказалось ведро. Когда девушка-полицейский заглянула в него, то громко ахнула: на дне ведра валялся пластиковый пакет, а в нем – кусочек человеческого тела. Это была женская молочная железа!

* * *

Устройство медленно распечатало хроматограмму ДНК. Заведующая Чжэн оторвала лист, измерила что-то линейкой и сказала:

– В доме и машине подозреваемой были найдены капли крови; анализ ДНК показал, что они принадлежат погибшим Мэн Сянпину и Фан Цзяну. В пластиковом пакете, который обнаружили в машине подозреваемой, находилась мягкая ткань Лю Цуйцуй – это неопровержимые доказательства.

После этих ее слов все в лаборатории подскочили от радости. Гора, лежавшая на плечах всей полиции

В этот момент я по-прежнему просматривал документы в архиве – кажется, у меня появилась зависимость.

Вечером женщина, подходя к своему дому, заметила, что у нее на участке стоят двое вооруженных полицейских. Она попыталась убежать, но другие сотрудники полиции в штатском преградили ей пути отхода.

Женщина поняла, что к чему, поправила волосы и одежду и с легкой ухмылкой протянула обе руки:

– Неудача – это новое начало. Я знала, что этот день наступит, и была к нему готова.

– Ты неудачница, и тебя ждет только конец. – В глазах Линь Тао танцевали огоньки. – Демонам пора обратно в ад.

Никто из следователей не хотел допрашивать подозреваемую. Они не могли поверить, что эта прекрасная утонченная женщина могла жестоко убить пятерых человек настолько извращенным способом. Они не знали, с чего начать допрос.

А подозреваемая холодно сказала:

– Пусть меня допросит начальник отделения Цинь, иначе я ничего не скажу.

С детства я не был таким, как другие. Не видел так, как видели все.

Эдгар Аллан По

Меня зовут Ван Хайжунь, 27 лет, родилась в Юньтае.

Все иероглифы моего имени связаны с водой, поэтому с детства я ее очень люблю. Если я залезала в воду, то ни в какую не желала вылезать из нее, а когда была маленькой, обожала ходить с мамой в общественные бани и мыться в огромном чане с водой, поэтому в семье меня ласково прозвали Бадьёй. Мне нравится это прозвище, но я не всем позволяю так себя называть – только тем, к кому испытываю теплые чувства.

С самого своего рождения я во всем была лучше других. Лучшие письменные принадлежности и рюкзак, не было отбоя от мальчиков… Моя мама внезапно умерла, когда мне исполнилось шесть, но папа всегда был рядом со мной, холил меня и лелеял.

Мой папа – предприниматель, хотя этот рассказ не о том, как он сколотил свое состояние. Сперва он производил крысиный яд и торговал им – так папа заработал первые хорошие деньги. Когда я перешла в среднюю школу, он переключился на недвижимость и стал известным на весь город богачом. Во время моей учебы в старшей школе папа уже являлся председателем правления десяти главных корпораций в Юньтае.

Папа – занятой человек, но всегда внимательно относился ко мне. Не было людей, которые посмели бы меня обидеть, потому что мой папа не прощал такого. Учителя всегда хорошо ко мне относились и не ругали. Даже если я прогуливала или не делала домашнее задание, они не акцентировали на этом внимания. Так, плывя по течению, я дожила до двадцати пяти лет.

Я всегда больше дружила с мальчиками. Хотя моя внешность – образец женственности, в душе я пацанка, люблю играть в футбол и компьютерные игры. Папа часто мягко наставлял меня, говоря, что девочка должна вести себя как девочка, иначе никто замуж не возьмет. Но я была с ним категорически не согласна – иначе откуда в ящике моей парты лежало так много любовных посланий? Но мне никто из них не нравился – все они были либо слишком правильные, либо забитые и трусливые. Мужчина должен быть мужественным, иначе я даже не посмотрю в его сторону.

Учиться я не любила, поэтому моя успеваемость в школе была не самой лучшей. После экзаменов я смогла поступить лишь в среднее специальное учебное заведение, поэтому выбрала медучилище. Причина была проста – мне нравилась форма медсестер.

Папа был категорически против; он сказал, что лучше бы я пошла на бухгалтера, чем на медсестру, которая всю свою жизнь тратит на заботу о других. Но я с детства была своенравной девочкой, поэтому ради формы медсестры была готова пожертвовать жизнью. Папе пришлось смириться.

На сестринском деле мальчиков почти нет, поэтому через год обучения я поняла, что, возможно, я по девочкам. Папа, заметив мою странность, потребовал, чтобы я бросила училище, и сказал, что отправит меня учиться менеджменту на платное отделение. Я его единственная дочь и наследница гигантских активов, поэтому он решил, что мне нужно научиться управлять деньгами. Я не хотела уезжать за границу, ведь за всю свою жизнь не была нигде дальше Юньтая; мне было страшно в одиночку встретиться лицом к лицу с чужим миром. Но я согласилась отчислиться, поскольку после года обучения поняла, что не смогу выполнять грязные, рискованные и изнурительные обязанности медсестер.

Благодаря папе я поступила в Юньтайский университет на специальность «менеджмент». Мне было тяжело каждый день посещать пары, я ничего не могла запомнить. Бухгалтерский учет, западная экономика, управление, статистика – все это казалось мне каким-то сложным пазлом, и разобраться в нем никак не получалось. Единственное, что меня заботило каждый день: кто мне нравится? Мальчики или девочки?

Прошлым летом в банке меня попытался ограбить вор; он залез ко мне в сумочку, но я вовремя его заметила. Я такой человек – не дам себя в обиду какому-то воришке. Я быстрым движением схватила его за руку, но не ожидала, что он вытащит из кармана нож. Его лезвие скользнуло по моей руке. В ту секунду, когда я увидела на стали свою кровь, подумала, что скоро умру.

Тут вдруг из ниоткуда появился мужчина в шлеме и с автоматом. Одним ударом ноги он отшвырнул вора на несколько метров, а потом направил на него оружие: «На колени!»

Он заставил вора извиниться передо мной. Тот гад просто поцарапал меня, поэтому я не стала писать на него заявление и отпустила с миром. Честно говоря, мне уже тогда не было никакого дела до вора – ведь я получила ответ на свой самый важный вопрос: мне больше нравятся мужчины. Меня зацепил высокий симпатичный инкассатор, который героически спас меня, поэтому я взяла у него номер телефона.

Отец подключил все свои связи, чтобы нарыть информацию о Шуй Ляне. Несмотря на то что он нагло копался в его жизни, Шуй Лян не был против; он сказал, что понимает моего папу, ведь любой отец желает своей дочке только самого лучшего.

Шуй Лян был из бедной семьи, и у него не имелось приличной работы, но отец решил, что он человек честный и будет заботиться обо мне, поэтому одобрил наши отношения.

Если бы пришлось перечислять, как много хорошего для меня сделал Шуй Лян, мне не хватило бы и дня. В любом случае для меня нет никого лучше

У нас был счастливый брак. Шуй Лян был нежен ко мне, а папа давал нам все, что было необходимо. Если мы чего-то хотели, то сразу же получали. В прошлом году наша любовь наконец-то дала плоды – на свет появился наш прелестный малыш.

Отец относился к ребенку как к сокровищу, но компания не может и дня обойтись без своего руководителя, поэтому он забирал ребенка только на выходные. С одной стороны, у нас появлялось время побыть вдвоем, а с другой – папа любил проводить время с внуком.

Наша прекрасная семья распалась в одночасье.

И все из-за тебя…

После того как вы задержали Шуй Ляна у нас дома, мы с отцом были уверены: произошла какая-то ошибка. Как мог такой честный и добрый человек быть убийцей? Ни я, ни мой отец никогда бы не поверили в это.

Папа решил выяснить обстоятельства дела. Оказалось, у вас уже были неопровержимые доказательства: Шуй Лян убил пять девушек и изнасиловал их!

В тот же день, когда вы арестовали его и отец услышал обвинение, у него произошел инсульт, и он не смог его перенести…

Я до сих пор не могу вспомнить, что тогда происходило. В один день меня покинули сразу два самых близких человека: мой муж, арестованный за убийства и изнасилования, и мой отец. В тот день я выплакала всю ту воду, что наполняла мое имя, – проплакала всю ночь. Мой любимый муж совершил отвратительный поступок. Еще ребенком он начал убивать и не остановился, даже когда я была беременна. Неужели в этом мире нет ни одного мужчины, на которого можно положиться? Я ненавидела Шуй Ляна, хотя где-то в глубине души все еще обожала его всем сердцем. Метания между любовью и ненавистью окончательно истерзали мою душу. Мой горячо любимый папочка всю жизнь оберегал меня как самое ценное, что у него было, исполнял любые мои желания, а я ни одного дня не была хорошей дочерью… Чувство вины, словно нож, шинковало мое и без того разбитое сердце.

Тем, кто разрушил мою счастливую семью, был ты, Цинь Мин. Ты, наверное, думал, что раскрыл большое преступление, совершил трудовой подвиг? Но ради твоего достижения сколько горьких слез мне пришлось пролить! Твой успех построен на моих муках. На следующий день я уже была готова потратить все деньги своего отца, чтобы заставить тебя отведать того же горя, что хлебнула сама.

Когда я пришла в папину компанию, то узнала, что у меня ничего нет. Вице-президенты компании жадно поглядывали на долю моего отца; они давно подготовили все документы, чтобы присвоить ее себе. Не хватало только одного важного условия – смерти папы. А теперь, хотя прошло всего несколько дней после того, как папа покинул этот мир, компания уже не имела никакого отношения к семье Ван. Правду говорят: пришла беда – отворяй ворота. Это был последний удар, который окончательно добил меня.

Хорошо, что у моего отца оставались несколько тысяч юаней на счету и домик в столице провинции, который он оформил на мое имя. Когда компания забрала виллу, я не осталась без крыши над головой.

Я переехала в незнакомый мне Лунфань. На папины деньги мы с сыном могли прожить еще какое-то время. А я пыталась найти способ мести.

Злой рок продолжал наказывать меня за чужие грехи. Однажды ночью мой сыночек начал задыхаться. В больнице ему стало полегче. Врач сказал, что ничего страшного не произошло и я просто слишком распереживалась. Я вернулась домой и очень радовалась, что повторного приступа не было. Но когда проснулась на следующее утро, моего сыночка не стало – он тоже покинул меня.

Чертов врач… Если б он относился к человеческой жизни серьезнее, мой сынок не умер бы.

Теперь у меня в этом мире не осталось никаких привязанностей, я потеряла всё. Зачем мне жить? Я не плакала, бадья слез в моем сердце давно иссякла; теперь я действительно стала пустым сосудом, бадьей, которой меня ласково называли с детства.

Ножки ребенка были свободно расставлены, а я дрожала всем телом, пытаясь его запеленать, но у меня не получалось, поэтому я попробовала перевязать их веревкой, но и она плохо держалась. Мне пришла в голову идея сделать зарубки для веревки, чтобы она не соскальзывала, но у меня не поднялась рука. Прошло много времени, ребенок окоченел, и я смогла укутать его. Я хотела спрыгнуть вместе с ним с крыши, но вспомнила о тебе. Я ведь еще не отомстила… Это ведь ты сделал меня сиротой без семьи.

Поэтому я начала изучать в интернете, как судмедэксперты вскрывают трупы. Вспарывание живота и вытаскивание языка выглядят пугающе, но во мне больше не осталось человеческих чувств. Я не боялась ни темноты, ни крови, ни даже самой смерти.

Только в барах я поняла, насколько скучными стали мужчины. Я убила женатика, который не против был замутить со мной, и богатого бабника, меняющего женщин как перчатки, – мне не было их жалко, они заслуживали смерти.

У меня дома лежал старый ящик, в котором была спрятана коробка с крысиным ядом. Отец говорил, что даже крохотная доза этого яда способна убить человека, поэтому мне нельзя было залезать в ящик. Он оставил ту коробочку на память – все-таки разбогател благодаря ему. Крысиный яд – эффективное оружие. Я прочла в интернете, что он не портится и спустя годы не теряет своих свойств. При этом я знала, что полиция, когда обнаружит яд в крови, начнет искать его источник. Но разве вы смогли бы найти мое семейное сокровище?

Я решила убивать им людей.

Моей первой «интрижкой», с которой я познакомилась в баре, был врач. Ненавижу врачей, а еще больше ненавижу врачей, у которых есть жена, а они клеятся к другим девчонкам. Пришлось его убить.

Я вскрыла его так, как это делали судмедэксперты, потом расчленила и выбросила тело. Прошло две недели, но труп так никто и не обнаружил. Тогда я решила, что следующее тело оставлю там, где вы точно его найдете. Чтобы вы заметили и раскрыли это дело – вы же хорошо умеете раскрывать убийства? Мне было интересно, сможете ли вы понять, что такие бесчинства – дело рук женщины.

Я убивала снова и снова. Подкладывать части тел предыдущих жертв новым я научилась, смотря сериалы, – хотела, чтобы вы точно связали

Небеса подарили мне шанс.

На следующее утро после убийства Чэн Сяоляна ты пришел на повторный осмотр места преступления. Я наблюдала за тобой, стоя вместе с людьми, столпившимися за сигнальной лентой. Я услышала, как какой-то красавчик сказал, что ты собираешься на спермограмму в больницу. Я проследила за тобой. Мне очень повезло: медсестра, бравшая анализ, была моей бывшей одногруппницей. И я без труда получила то, что принадлежало тебе.

Я решила, что если у меня не получается навлечь на тебя подозрения, тогда я растопчу твою репутацию. На сей раз в баре я познакомилась с привлекательной девушкой. Ее смерть могла помочь моей мести свершиться. Я наконец-то могла отомстить за Шуй Ляна, которого горячо любила и ненавидела, за отца, за сына и за себя.

Что ж, я проиграла – но я чувствую себя свободной. Теперь я смогу увидеться с самыми важными мужчинами в моей жизни. Они меня уже заждались…

* * *

– Юнг как-то сказал, что «здоровый человек не издевается над другими, а мучителем становится перенесший муки», – процитировал я. – Опасность поджидает даже на обследовании в больнице.

– Психопаты считают, что убийство приносит спасение, – сказал Линь Тао. – А мы считаем, что их может спасти только законное наказание – точнее, только их душу.

– Ага! – Дабао решительно кивнул. – Скальпель – это наш одиннадцатый палец, самый острый палец руки; палец, которого должны бояться преступники.

Сноски

«Четыре подполья» – фабрики и заводы, поставляющие поддельные лекарства, вторичное масло и т. д.

Контрактура – явление, при котором упругие мышцы тела по разным причинам подвергаются длительному сокращению. У живого человека подобное состояние может быть вызвано наркотическим опьянением, а у трупов это может быть связано с факторами тления, при которых мышцы теряют пластичность и гибкость – например, могут усохнуть, сжаться по толщине или длине. Чаще всего мышцы трупа могут прийти в состояние контрактуры после пожара из-за воздействия температуры.

Братец, сестрица – почтительное обращение к мужчинам и женщинам своего поколения в Китае.

См. роман Цинь Мина «Немая улика».

Существует два вида судебной фотографии: запечатлевающая и исследовательская. Запечатлевающие фотографии фиксируют общий вид объекта, в то время как на исследовательской фотографии будут изображены интересующие фрагменты со значительным увеличением. Когда в процессе аутопсии делается фотография всего трупа или его отдельных конечностей, такая фотография называется запечатлевающей, а если фотографируются отдельно повреждения или физиологические особенности тела, то это уже исследовательская фотография.

В отличие от вещественного доказательства, образец – более широкое понятие. Любой пригодный для анализа материал, извлеченный с места преступления и трупа, можно назвать образцом. Если таковой окажется полезным для раскрытия преступления, его начнут именовать вещественным доказательством.

Папиллярные линии – отпечатки пальцев и ладоней, которые можно использовать при сопоставлении следов. Состоят из изогнутых линий. Когда папиллярные линии образуют полноценный отпечаток пальца или ладони, то их можно использовать в качестве доказательной базы, но если есть только кусочек папиллярного рисунка, то как доказательство при раскрытии преступления он не годится.

Существует большое разнообразие следов обуви. Например, если человек наступил в грязь, то образуется выпуклый след, который называется объемным. А иногда на подошву налипает пыль или кровь, которая потом отпечатывается на поверхности пола. Если к подошве прилипла пыль, то такие следы называются пылевыми и поверхностными.

Сысин – чиновник, ведавший системой наказаний во времена династии Чжоу (1045 – 221 гг. до н. э.).

Танец чиновника – в древние времена так назывался важный ритуал китайского национального театра, с которого начиналось представление. Персонаж, который участвовал в ритуале, отождествлялся с тремя даосскими небожителями «Небом», «Землей», «Водой» – тремя высшими чиновниками. Он раскрывал свиток перед зрителями, в котором было написано: «Благословение небожителя», «Продвижение по службе и рост жалованья» и другие пожелания. Отсюда пошло название «Танец чиновника». Обычно исполняющий роль чиновника надевал маску.

Прижизненные реакции – это реакции человеческого тела, которые могут появиться только при жизни человека: например, кровотечение, гиперемия, глотание, эмболия и т. д. Эти реакции являются важным показателем посмертных и предсмертных повреждений.

Пунт – вогнутое дно бутылки.

Апоневроз – широкая сухожильная пластинка, сформированная из плотных коллагеновых и эластических волокон. По гистологическому строению апоневрозы сходны с сухожилиями, однако практически лишены кровеносных сосудов и нервных окончаний.

Эта «витальность» не имеет ничего общего с повышенным энтузиазмом и энергичностью. Суправитальные реакции возникают во время терминального состояния: ткани, клетки и некоторые органы по-прежнему поддерживают жизненные функции и реагируют на внешние раздражители. Например, в течение минуты после отсечения головы глазные яблоки продолжают двигаться, а мышцы сокращаются при механическом воздействии еще целых два часа после смерти.

Подробнее см.: Цинь Мин. «Немая улика».

Садако Ямамура – главный антагонист серии японских романов и фильмов ужасов «Звонок».

Фотографию, которую делают перед тем, как проводить осмотр трупа, называют судебно-оперативной. Поскольку анатомическое исследование может значительно испортить первоначальный вид тела, этот этап работы крайне важен. Техники делают серию фотографий лица, шеи, анфас, целого тела, всей спины, конечностей, темени, ступней, чтобы зафиксировать изначальное состояние тела. После чего судмедэксперт может приступить к осмотру тела на секционном столе. Этот осмотр необходим для того, чтобы найти повреждения на коже трупа и собрать возможные следы или улики.

Тимико-лимфатический статус – состояние организма, характеризующееся патологической гиперплазией вилочковой железы (ВЖ) – изолированной или в сочетании с генерализованной гиперплазией всей лимфоидной ткани (лимфатических узлов, небных миндалин, селезенки), а также атрофическими изменениями надпочечников, обусловливающих внезапную смерть от воздействий, сила которых неадекватна смертельному исходу.

Да, такое в Азии случается. Обычно хоронят на третий день (годовщину, кстати, отмечают в

Безотходное производство – полицейский жаргонизм в Китае, описывающий ситуацию, когда человек сначала совершает убийство, а потом самоубийство.

Китайцы носят носки под сандалии.

Рваные раны возникают от сильного удара тупым предметом, вследствие чего мягкие ткани сильно вдавливаются в кости, кожа и ткани не выдерживают растяжения и рвутся. Чаще всего встречаются в области головы.

Так китайцы отгоняют злых духов.

Го Цзин и Хуан Жун – популярные вымышленные персонажи романа «Легенда о героях Кондора» Цзинь Юна, а также фильма и сериала, снятых на его основе; их связывает любовная линия.

В праве некрофилия и развратные действия с трупом – разные статьи с разной характеристикой. Это важно, потому что второе является менее серьезным преступлением.

Цинмин – родительский день, Дунчжи – день зимнего солнцестояния. В оба эти дня китайцы идут на кладбища проведывать своих умерших родственников.

Интим – внутренняя оболочка сосуда.

Фэйянь – стиль крыш, концы которых загибаются наверх.

Трупный спазм – явление, при котором тело мертвого человека словно застывает, а суставы перестают двигаться. Еще его называют мгновенным трупным окоченением.

Во время удушья или сдавливания веревкой мягкие ткани и кожный покров человека повреждаются, оставляя на человеке после смерти след в виде борозды; эпидермис слущивается, и рисунок веревки полностью сохраняется на шее – это и называется странгуляционной бороздой.

Страшное китайское проклятие – ведь именно дети содержат престарелых родителей.

Упражнение из ушу, суть которого заключается в поддержании баланса.

Сянци – китайские шахматы. Главное отличие от обычных шахмат – шашки с иероглифами вместо фигур.

У Цзе Лицзюня не закатились глаза после смерти, поэтому Цзе Лиго показалось, что тот на него смотрит. Но в китайском языке выражение «не закатить глаза после смерти» еще имеет образное значение – не упокоиться, превратиться в злого духа, призрака.

Криминалисты огораживают места, куда нельзя заходить, потому что там могут быть улики, и намечают «свободную» дорогу для остальных специалистов, после чего можно приступать к совместным работам.

Троецерствие – период раздробленности в истории Древнего Китая (220–280 гг. н. э.), известный борьбой трех государств – Вэй, У и Шу, образовавшихся после распада империи Хань.

Тампонада сердца – критическое состояние, обусловленное нарастающим накоплением жидкости в полости перикарда, значительным повышением внутриперикардиального давления и нарушением диастолического наполнения желудочков, ведущим к резкому уменьшению сердечного выброса.

Имя Мин переводится как «ясный», «понятный».

Сквозной прокол к вене при установке катетера.

Процедура, с помощью которой восстанавливают ритм сердца; для нее тоже нужен прокол.

Фамилию погибшего можно прочесть как «краб», а сколопендра по-китайски «угун», что созвучно его имени.

Циклотимия – перепады настроения.

Кефалогематома – скопление крови между костями черепа и надкостницей; чаще всего появляется у новорожденных из-за родовой травмы, а у взрослых – из-за таскания за волосы.

Зеркало Гезелла – специальное одностороннее (полупрозрачное) зеркало, позволяющее наблюдать за людьми из-за стекла, не будучи замеченным.

Праздник середины осени (он же Праздник луны или лунных пряников) выпадает в полнолуние 15-го дня восьмого лунного месяца китайского календаря. В этот день принято собираться всей семьей, есть круглые лунные пряники и запускать фонарики. Своего рода праздник семьи и любви.

Келлер – общая кладовка в многоквартирном доме.

В Китае Праздник середины осени почти как Новый год, поэтому, если в него человек совсем один, это реальный повод для печали и сочувствия.

Судья Ди – персонаж серии детективных романов Р. ван Гулика (1910–1967), позаимствованный автором из китайского детективного романа «Ди Гун Ань» (XVIII в.), который, в свою очередь, базируется на биографии реального китайского сановника эпохи Тан.

Это название дано в честь освободительной войны в Китае 1949 г.

Одно из значений имени «пао» – бегать.

1 октября 1949 г.

См. роман Цинь Мина «Немая улика».

То есть анализ показал, что имеется эякулят, но без сперматозоидов; геном нельзя выявить, но можно сравнить, если есть образец.

Топографическая анатомия – взаимное пространственное расположение органов и тканей разных систем в той или иной области тела.

В 1866 г. В. Эбштейн впервые описал данное заболевание, поэтому оно было названо аномалией Эбштейна; также известно как замещение вниз трикуспидного клапана.

См. роман Цинь Мина «Немая улика».

Спасибо за чтение

Вернуться к книге