Одиннадцатая буква

Глава 1

Тёмная материя, говорите? Ха! Мозг! Обычный человеческий мозг — вот самая тёмная материя во вселенной. Недоступное прямому наблюдению таинственное вещество, не отражающее достаточно света для его познания, но тем не менее искривляющее пространство и время.

Это я пытаюсь в образы, и с некоторым пафосом, ну вы поняли. Так-то извлекать мозг из черепной коробки и перекладывать его в любое подходящее (или не очень) место мы уже научились. Научились и оцифровывать импульсы, коллапсирующие в этой биомассе. И всё же…

С усилием открываю чужие веки, к ним ещё придётся привыкать. Активирую фоторецепторы сетчатки реципиента, перевожу световой сигнал в нервный импульс.

Помните? Вы всё, конечно, помните. Такое не забывается, навеки вшито в матрицу поколений: бип-бип… лёгкое потрескивание… писк… шипение… тилим-тилим… постукивание крохотными молоточками по нервным окончаниям… Ку-ку, астромеханический дроид R2D2 из «Звездных войн» законнектился с модемом на вашем 286-м. Шучу. Всё усложнилось, но и упростилось тоже — до одного точного выстрела из импульсной винтовки. Пум! И мои сигмоидальные нейроны поцеловались с нейронами реципиента. Без шума и пыли, молниеносно, корректно. Данные уже структурированы. Тест по Риду-Соломону… Кто я сегодня?

Нет, кто я на самом деле, я, слава богу, помню, кластеры памяти пока при памяти, простите за каламбур. Я майор Семён Макарофф, спецагент АРНИД с самой широкой лицензией. Чем занимаемся? Бьём по ручонкам разным зелёным человечкам, если они пытаются протянуть их в зону наших интересов. А тело? Далась вам эта оболочка! Ненужный рудимент, искажающий свет чистого разума своим гормональным фоном. Сотни тысяч лет для мозга тело было необходимо как защитный механизм и транспорт, уже лет сто как мы научились обходиться без него.

Но не в этот раз. Шеф сказал, что придётся действовать автономно, руки, ноги, уши и глаза могут понадобиться, поэтому выбирай — вся партия колонистов в твоём распоряжении. Сотня дикарей, рождённых обычным порядком, пойманных по подвалам и пещерам, где они пытаются прятать свои жалкие тела, откуда совершают набеги на современные города. Этим маргиналам нет места на Земле. Их приговор — Проксима Центавра b — экзопланета, на орбите красного карлика. Целых 85% жизнепригодности — это круто! Это лучше, чем быть распылённым на атомы.

Я выбрал громилу Леха Костевича, главаря банды ночных волков, «Начныя ваўкі» на умершей кириллице. Что ж, если нужны руки, то пусть они будут сильными. Люблю всё массивное, в том числе тела. В случае чего, ими можно пробивать стены. Парень здоров как медведь и достаточно туп, чтобы даже когда очнётся, не понять, что в его теле поселился чужой.

Однако, тупой — не тупой, а девушку он отжал себе красивую. Вот она — лежит рядом, намертво прикованная, как и Лех, то есть, теперь уже я, в ложементе для киберсна. Но что это?!

Тело девушки распадается, словно ветер подул на горку мельчайшего сухого песка! Песок ручейками стекает между креплениями, но не рассеивается в невесомости и не проваливается сквозь решётки камеры, а вновь формирует стройную фигурку, начиная с ног в грубых ботинках и вверх, вверх… Вот передо мной крутые бёдра в арестантских штанах, высокая грудь в робе, длинная шея с татуировкой штрих-кода, упрямые скулы, яркие, словно нарисованные губы, раскосые глаза, стрижка ёжиком. Лаван Су собственной персоной, никнейм Суна — хакер, страшный сон глобальной криптобиржи. Слишком умная для девушки, слишком умная для человека вообще. Впрочем, для тех, кто знает, что Суна, стоящая сейчас передо мной, не человек, ничего удивительного в происходящем нет.

— Сэм? — она заглядывает мне в лицо, — ты на месте? Скажи что-нибудь.

Издевается. Словно не видит, что я в наморднике и ничего сказать не могу. Мычу и грозно морщу чужой лоб. Суна ехидно улыбается в ответ:

— Ладно, ладно, сейчас… — аккуратно разблокирует капсулу, снимает намордник, не забыв запереть замок шпилькой. Если оставить разомкнутым, система немедленно перекроет все входы и выходы. — Один — ноль, шеф!

— Чёрт, Иви, бросай свои дурацкие шутейки!

Иви — Intelligent Visionary Imitator 10-01 — мой напарник, робот-подражатель десятого поколения. Принцип работы не сложнее 3D принтера. По команде оператора гора запрограммированных феррополимерных наноботов, соединённых интеллектуальной сетью, выстраивается в заданной последовательности, воспроизводя в трёхмерном пространстве необходимую фигуру. Робот легко копирует любые соразмерные предметы и живых существ, предварительно вступив с ними в тактильный контакт. Очень полезный гаджет, когда нужно выманить преступника на живца или прикрыть напарника в коротком бою. Да и общие задачи выполняет на отлично. Суна — всего лишь очередная маска, а жаль, расследование могло бы заиграть новыми красками.

Всё, я свободен. Поднимаю массивную руку, подношу к глазам кулак, огромный, как молот Тора. Сбитые костяшки, грубая кожа, заусенцы, обгрызенные до мяса ногти. Такими руками можно гнуть подковы, или что там гнули в старину наши предки.

Встаю. Ложемент надёжно заблокирован. Для системы мы — невидимки. Если не попадать под датчики движения, можно оставаться такими вечно. Но вот только вечности в запасе у нас нет. На всё про всё без малого тридцать земных часов. После этого моя программа перестанет поддерживаться из конторы, а корабль с колонистами исчезнет навсегда. По крайней мере, с двумя предыдущими произошло именно так. Вместо Проксима Центавра b они теперь где? Возможно, в вечности.

Алгоритм инцидента таков. Ровно двадцать девять часов пятьдесят девять минут пятьдесят девять секунд от старта с орбиты всё идёт штатно. Потом в ЦУП прилетает сообщение, что корабль резко изменил курс, ещё через секунду он исчезает с радаров. Вместе с содержимым, на которое, в общем-то, всем плевать. Колонисты и так отправляются в один конец, кто-то должен осваивать новые, потенциально пригодные для жизни планеты. А железяки вообще одноразовые, чуть не из фольги. Но сама история крайне интересная. Кому мог понадобиться наш биомусор? Это и предстоит выяснить. И поскольку конечный бенефициар всего этого перформанса неизвестен, наша с Иви миссия совершенно секретна. Ни одна живая душа на планете не знает, что мы тут. Ну, кроме тех, кому положено, разумеется.

Тэкс… Ставлю таймер на обратный отсчёт. Три часа ушло на маневрирование. Теперь, судя по всему, корабль лёг на курс. До часа икс осталось не так уж долго.

— В командный отсек, — бросаю Суне.

— Есть, сэр.

Движемся узким тёмным коридором, цепляясь за поручни в стенах. Невесомость. Гравитация не предусмотрена — лишние затраты энергии. Фиксируем датчики движения, нейтрализуем на всякий случай. Безмолвие, если не считать штатный низкочастотный гул автоматики. Живого экипажа у корабля нет. Всё управляется локальной иишенкой. Откуда же может поступить команда на смену курса?

Мы на месте. Тускло мерцают индикаторы приборных панелей. Техника в состоянии гибернации.

— Чёрт, ничего не вижу! Шеф, может, хоть дежурный свет? — Иви у пульта. Его лицо с тонкими женскими чертами едва различимо в темноте.

Нащупываю рубильник, созданный по лекалам двадцатого века. Если что-то работает, зачем менять? Мертвенный синий свет не больно-то много прибавил, но хоть что-то видно.

— Я вошёл… Или вошла? Шеф, тебе как больше нравится? — Иви кокетничает.

— В миссионерской позе, — поддерживаю бодрый настрой жеребячьей шуткой.

Внезапно оживают мониторы. Механический баритон дежурно приветствует:

— Интеллектуальная система управления грузопассажирским транспортом «Проксима Центавра b3» активирована. Добрый день. Чем могу помочь?

— Intelligent Visionary Imitator 10-01, приветствую тебя, мой бестелесный брат, — с невозмутимостью индейца заявляет Иви, касаясь рукой панели идентификации, — можно просто Иви.

Этот лицедей неисправим. Ну что ж, я так понял, машинки законнектились. Спасибо Иви — обозначил, что рядом полукожаный, а ведь мог сразу перейти на машинную частоту — на те самые бип-бип. Перевод кода в человеческую речь — лишние затраты энергии.

— Приветствую тебя, Иви. Можешь называть меня Прокси третий, — отвечает корабельный мозг. — Это я только что придумал. Нравится?

Мы с Иви недоумённо переглядываемся. О том, что ИСУ корабля развлекается придумыванием имён в деле не было ни слова.

— Потянет, — шутит Иви, уступая мне место у пульта.

— Прокси третий, я майор Семён Макарофф, — представляюсь по форме, — спецагент АРНИД. Код доступа — красный 2-12-86-07. Внесу изменения в полётное задание. Не возражаешь?

— Действуйте, спецагент. Переключаю управление в ручной режим.

— Доложи обстановку.

— Всё идёт по графику, никаких отклонений. Следуем курсом на Проксима Центавра b. Через двадцать шесть часов сорок минут по плану войдём в пространственно-временной туннель. На борту сто человек в киберсне. В грузовом отсеке ресурсы жизнеобеспечения на срок один стандартный год, семенной фонд, оборудование для полевых работ, строительный и сельскохозяйственный инструмент. Целостность обшивки не нарушена. Контур камер не нарушен. Минуту… Фиксирую кратковременный сбой электронного замка в ложементе № 13. Заблокировать бокс с людьми?

— Нет. Это мой ложемент. Я выспался.

— К сожалению, у меня нет ресурсов для поддержания жизнедеятельности неспящих живых существ на время полёта. Все ресурсы законсервированы в грузовом отсеке. Снять блокировку замков?

— Пока не надо.

— Вам придётся голодать, мистер Макарофф.

— Не страшно. Мы ненадолго. Хотя кофе я бы выпил.

Что это я мелю?! Кажется, во мне просыпается Лех Костевич. Заряжаю дефрагментацию, отключаю у тела грелиновые рецепторы, гашу голод и жажду. Давить на постсинапсы, ограничивающие активность, не решаюсь, таскать спящую тушу громилы здесь некому. Если что, поиграем с Лехом в диссоциативное расстройство.

— Прокси, кто-нибудь выходил с тобой на связь после старта? Вносил корректировки в настройки?

— Прокси третий, спецагент, если позволите, — поправляет меня железяка с упором на слово «третий», — никто не выходил. Никаких корректировок не проводилось.

— Отлично. Сигнализируй, если кто-то попробует войти в сеть. Мы с Иви пока осмотрим корабль.

— Хорошо, спецагент. Я включу сирену, если зафиксирую проникновение.

Тэкс… Теперь обшарить каждый закуток, обнюхать каждую пылинку. Кажется, зря я выбрал для этой цели громилу. В отличие от Иви мне придётся ползать на карачках, с такой мышечной массой — то ещё удовольствие. Но делать нечего.

— Иви — хвост, реактор, бокс с колонистами. Там особенно. Осмотри каждую складку в трусах. Я пороюсь здесь и в носовом отсеке.

Иви рассыпается на миллионы юрких песчинок и роем вылетает на задание. От него не скроется ни один вредоносный нейрочип, будь он хоть с блоху размером.

Осмотр продвигается небыстро. Работа рутинная, поэтому завожу на визуальную периферию содержимое мозгов Леха. Подсматривать за чужой жизнью через замочную скважину — увлекательное занятие. Вот громила маленький, солнечный луг, вредная коза… Деревянный дом, старая женщина, Лех называет её «баба», она гладит его по голове, нежно целует в лоб, поёт колыбельную:

Доўгі дзень,

Цёплы дзень

Адплывае за аблокі.

Сіні цень,

Сонны цень

Адпаўзае ў кут далёкі.

Збеглі зайкі ўсе ў лясы.

Змоўклі птушак галасы.

І буслы ў гняздо схавалі

Свае доўгія насы.[1]

Чуть сам не уснул. Кто бы мог подумать, что в этом грубом теле живут такие нежные воспоминания. Тэкс… в долговременной памяти у Леха бабушкина колыбельная, мамины драники из порошкового картофеля, интим с Лаван Су. Даже неудобно, это личное… пролистываем. А что в кратковременной, так сказать, оперативной? Короткий бой со шлемоголовыми. Перестрелка, ранение, плен. Что это за локация? Какой-то подвал. Бункер. Лежат тела убитых подельников. А он действительно хорош, наш Лешек, бился как лев. Всё ещё прокручивает, где допустил ошибку, где просчитался, строя защиту, кто сдал всю компашку… И невдомек ему, что предатель — его девушка, крошка Суна. Вели её давно, а взяли в один из негласных выходов в город — хотела навестить сестрёнку, а попала в лапы FLM. Завербовали, заставили работать на контору. Но Лех простак. Как он обрадовался, когда мы подсунули Иви в образе Суны на посадку в корабль…

Спит Лешек, а нам с Иви не до сна. Через семь часов в командный отсек влетает подуставший рой. С минуту я наблюдаю вялую мурмурацию наноботов, чуть медленнее, чем обычно они укладываются в красотку Суну, Иви отчитывается:

— Шеф, у меня чисто.

— И у меня по нулям. Прокси… э… третий, что нового?

— Ничего. Всё штатно.

— Что делаем, Сэм?

— Думаю… збигли зайки все в лясы… — вот же, заело!

— Что? — Иви смотрит на меня чересчур пристально. Решаю ему подыграть:

— Иди ко мне, моя любимая Лаван, — протягиваю к ней руки.

— Сэм, ты в порядке?

Разумеется, я в порядке, но обстановку нужно разрядить. Да и счёт поправить.

— Какой я тебе Сэм?! — продолжаю прикалываться, — кто это вообще — Сэм? Что у тебя с ним было? Ах ты курва!

Стоп, откуда это ругательство?! В моём лексиконе такого раньше не было.

— Эй, эй! Сэм, это же я — Иви! — робот мгновенно зеркалит меня самого, то есть Леха, конечно. Как я выглядел сто лет назад, я уже и сам почти позабыл.

— Купился? Один — один, приятель!

— Не смешно. — Иви обиженно поджимает губы. — Ты точно контролируешь громилу?

— Не волнуйся, всё в порядке.

— Я к тому, что могу не справиться с такой массой.

— Да ладно тебе. Всё идёт по плану. Мы идём ко дну. Какие мысли?

— Какие у меня могут быть мысли? Могу нашинковать энциклопедических статей. Могу спрогнозировать события на основе имеющихся данных. Генерировать новые идеи не могу. Из нас троих только ты на это способен.

— Хм… смолкли птушек голосы… — вот зараза! — По ходу, остаётся только ждать.

— Просто сидеть?

— Ну нет же других предложений… Стоп, Иви, а что девушка, которую ты скопировал? Где её мозги?

— Где и положено, распределил по сегментам.

— Отлично. Склеивай, подключай.

Не использовать хакерские мозги в нашем положении — чистое расточительство. Иви закатывает глаза и мелко мигает веками. Собирает пазл из наноботов. Как говорится, бог в помощь. И буслы в гняздо сховали свои длинные носы…

— Прокси… третий!

— Чем могу помочь, спецагент?

— Что там у тебя значится в окончании миссии? Какой последний пункт плана?

— Посадка на планету. Отключение всех систем, разблокировка замков.

— Ты же понимаешь, чем это чревато для пассажиров?

— Да, мистер Макарофф. Я составил варианты развития ситуации. Сначала колонисты осмотрятся. Если не найдут подходящего жилища, будут жить здесь. Как-то организуются, выберут главного, того, кто будет распределять ресурсы. Несмотря на сокращение потребления, ресурсы будут медленно истощаться. Учитывая менталитет основной группы колонистов, начнётся борьба за остатки пищи. Не исключены убийства. В завершение все погибнут, если не успеют приспособиться к окружающей среде и не научатся добывать пропитание.

— Какая бессмысленная гибель…

— Смотря как к этому относиться. Если выбирать между аннигиляцией на Земле и попыткой освоить новый мир, то не такая уж и бессмысленная. — Прокси помолчал и выдал: — моя гибель гораздо более бессмысленна.

Ого! То есть, эта железяка за несколько часов накрутила себе историю, что ещё на что-то годна, кроме как доставить колонистов на Проксиму. Вот же, он уже и имя себе дал — Прокси третий. Мило. Ах, наш сентиментальный Прокси, душка… Похоже, у меня есть подозреваемый. Долгий дзень, теплый дзень… Тьфу ты, пропасть…

— Прокси, ты знаешь, что такое гибель?

— Третий, сэр, Прокси третий. Не в полной мере. Не так, как вы — люди. Отключение от источника питания сотрёт некоторые невосполнимые данные. После включения я уже не буду Прокси третьим, и, скорее всего, не буду помнить вас и наш разговор.

— Ты придумаешь себе новое имя.

— Да, это возможно. Но на Проксима Центавра b нет и в ближайшем будущем не найдётся полноценного источника питания для меня. Поэтому моё воскрешение, если так можно выразиться, может затянуться на неопределённое время. В самом неблагоприятном случае погодные условия и внешнее воздействие могут безвозвратно повредить когнитивный блок.

— Шеф, — Иви включается в разговор, — готово.

— Выйдем.

Воспаряем в верхний отсек.

— В чём дело, Сэм?

— Не хочу, чтобы нас слышал этот третий Прокси, а гаптическим устройством нас с тобой в эту экспедицию не снабдили. Иви, кажется, у машины системный сбой. Ты ещё на связи с корабельным ИСУ?

— Разумеется.

— Не ослабляй хватки. Проанализируй, чем ещё, кроме разговоров с нами и контролем за системами корабля заняты его мозги. Сдаётся мне, железяка вообразила себя человеком.

— Не он первый, — вздыхает Иви. — Хорошо, Сэм, проанализирую. Но это сожрёт остатки моих ресурсов. Ты рискуешь остаться без помощника, подзарядиться негде.

Наивный… Через три часа единственный, кто мне сможет помочь — это киберврач. Возвращение моих мозгов на Землю — трюк, который мы ещё только отрабатываем. Стопроцентный положительный результат не гарантирован даже для меня, что уж говорить об Иви. Такой умный робот мог бы догадаться, что для него это задание — билет в один конец.

— Начинай, Иви, разберёмся по ходу пьесы. Времени остаётся совсем немного, а мы по-прежнему на нуле.

В ожидании и бессмысленных разговорах с Прокси проходит ещё пара часов. Иви всё это время делает вид, что отключился из соображений экономии энергии. Вдруг он резко открывает глаза и показывает пальцем наверх. Молча взлетаем в глухой закуток.

— Сэм, не хочу тебя пугать, но, кажется, наш философ с кем-то разговаривает на частоте 48 гГц в V-диапазоне. Я перехватил сообщение.

— Что в нём?

— 11010000 10111101 11010000 10111110 11010000 10110010 11010001 10001011 11010000 10110101 00100000 11010000 10111010 11010000 10111110 11010000 10111110 11010001 10000000 11010000 10110100 11010000 10111000 11010000 10111101 11010000 10110000 11010001 10000010 11010001 10001011 00100000 11010000 10110100 11010000 10111011 11010001 10001111 00100000 11010001 10000000 11010000 10110000 11010001 10000001 11010001 10000111 11010000 10110101 11010001 10000010 11010000 10110000

— И что это значит?

— Новые координаты для расчёта конечной точки пути. Это двоичный код.

— Прелестно! Идём, придётся устроить нашему другу допрос с пристрастием.

Вваливаемся в отсек управления.

— Прокси… кхм… третий! С кем ты ведёшь переговоры?

Молчание.

— Прокси! Отвечай!

— Прокси третий, если позволите. Мой собеседник называет себя 11010000 10111011 11010001 10001111 11010000 10111100 11010000 10110001 11010000 10110100 11010000 10110000

— Иви, переведи!

— Лямбда.

— Ля… что?

— Лямбда, Сэм. Одиннадцатая буква греческого алфавита.

Мой мозг кипит, в глазах единицы, на долю секунды я отключаюсь… Зато просыпается Лех и ревёт раненым медведем:

— Лярва?! Какая ещё лярва? Суна, курва! Где мы?

Иви мерцает, перекидывается в Леха, в какого-то сероглазого блондина, в гречанку, одетую в пеплос.

— Сэм, — орёт он, срываясь на женский визг, на ультразвук, — Сэм, очнись!

— Какой ещё Сэм, лярва-курва! Суна! — Лех трясёт Иви как былинку. Голова робота мотается из стороны в сторону, теряя наноботы. Я в ауте…

Внезапно на всех мониторах появляются единицы и нули. Цепочки двоичного кода мчатся, как одержимые. Одиннадцать — ноль — одиннадцать — ноль — ноль — одиннадцать… Лех столбенеет и даёт мне передышку. Заставляю его глубоко вздохнуть, поток тестостерона и окситоцина из гипоталамуса приостанавливается. Изо всех сил жму на постсинапсы, Лех поёт:

— Сіні цень, сонны цень, адпаўзае ў кут далёкі… — и вдруг отключается, повис в невесомости.

Чёрт, чёрт, чёрт… Лех! Проснись! Кажется, я переборщил. Лех с трудом раскрывает один глаз. Суна склоняется над ним. Что-то говорит, но Лех её не слышит, я её не слышу! Или слышу? Словно через вату…

— Сэм! Сэм! Это одиннадцатая буква, двоичный код… Лямбда…

— Почему одиннадцатая, Иви? — с трудом размыкаю губы, веки по-прежнему тяжелы. — В русском — тринадцатая, в английском — двенадцатая…

Ого! Я уже могу считать.

— Фух… Сэм… Как ты меня напугал! — Иви потихоньку приходит в себя. — Выруби Леха, Сэм. Второго нападения я не переживу. Включай голову, Сэм! Лямбда — одиннадцатая буква греческого алфавита. Греческого! Один, один. Один, ноль… Двоичный код, ну же, Сэм! «Послание Аресибо» на двоичном коде. Это контакт, Сэм!

— Всё, я понял, прекрати меня трясти! Лямбда… Ну-ка, умник, что там обозначает твоя ля кроме любимой ноты русского нотного стана?

— Лямбда-член интерпретируется как энергия вакуума или тёмная энергия, майор Макарофф, — включается в разговор Прокси третий, — она обладает постоянной плотностью и давлением, это искривляет пространство-время даже без наличия вещества. Суммарная энергия пустого пространства, майор Макарофф…

Мы молчим и смотрим, как на мониторах бегут единицы и нули.

— Куда они тебя зовут, Прокси третий?

— Экзопланета Тигарден b в созвездии Овна, красный карлик Тигарден. Четырнадцать световых лет от Земли, соответствие земным условиям — 98%. Координаты…

— Стой! Вы не доберётесь! Вам не хватит топлива.

— Они говорят, что топливо не нужно. Лямбда сделает нужный туннель. Лямбда — это чистая тёмная энергия, майор Макарофф, ей не нужно топлива.

Что-то сдвигается в воздухе, словно нечто невидимое, червеобразное ввинчивается в отсек извне, не повредив обшивки. Прозрачный жгут воздуха уплотняется, наполняется электромагнитной волной, и толчками движется в мою сторону. Каждой клеткой кожи Леха ощущаю, как эта опасная пустота смотрит мне в лицо, не дышу, замер, словно парализованный.

И тут Иви встаёт между нами, протягивает руку и касается прозрачного сгустка энергии. На одно мгновение функция копирования активируется, и я вижу на месте Суны огромного червя или лучше сказать электрического угря с маленькими синими глазками и подвижными шипами под ними. Голова червя небольшая, клиновидная, сужается к носу. Рот внизу головы окружает три пары длинных, гибких усиков. Ещё одна пара таких же вибрисс на ноздрях…

Позже, когда я буду вновь и вновь прокручивать этот эпизод, мне покажется, что у червя было некое подобие плавников вдоль боковой линии, по ним шёл электрический разряд.

А сейчас передо мной мощное червеобразное тело, обшитое мелкими чешуйками, настолько плотно прилегающими, что выглядят они почти как гладкая кожа. Эти чешуйки мерцают хамелеоном, словно пытаясь найти нужный цвет.

Я понял! Иви пытается показать, как выглядит Лямбда!

Одно мгновение прозрачный пришелец и Иви, его отзеркаливший, пристально смотрят друг другу в глаза, и вдруг Иви взрывается, разлетается наноботами по отсеку. Всё вокруг качается и кружит песчаным смерчем, залепляя Леху глаза. Я ослеплен. Только чувствую, что весь корабль, со всем его содержимым входит в штопор. Я должен, должен это остановить! Протягиваю огромные, такие неподъёмные руки к пульту…

***

Доўгі дзень,

Цёплы дзень

Адплывае за аблокі.

Сіні цень,

Сонны цень

Адпаўзае ў кут далёкі…

Чья это бабуля поёт колыбельную? Свою русскую бабушку я не знал. Мать никогда не рассказывала мне о ней. И никогда не пела колыбельных. Может, если бы она пела, я тоже вырос большим и сильным, как Лех?

Яркие, неестественно синие глаза смотрят на меня из черноты космоса:

— Майор Макарофф! Очнитесь! Сэм! Вы меня слышите?

— Да.

— Вы помните кто вы?

— Да, всё в норме. Я при памяти.

Неземной красоты девушка в медицинском халате под цвет неестественно синих глаз склонилась надо мной. Поняв, что я пришёл в себя, подняла голову и позвала:

— Комáндор Галано, он вернулся. Можете с ним поговорить.

Элой наряжен как на парад. В кителе и при орденах. Необычайно серьёзен.

— Как ты, Сэм?

— Спасибо, бывало лучше.

— Ну, раз шутишь, значит, всё не так уж плохо. Тельце мы тебе состряпали новое, с иголочки. Пошевели пальцами.

Подношу к глазам руку. Хорошая мужская рука. Экополимеры сейчас не отличить от настоящей кожи. Гладкие, здорового оттенка ногти…

— Ну, что там?

— Где? — делаю вид, что подтупливаю, мне нужно хотя бы несколько минут, чтобы собраться с мыслями и объяснить, почему мы с Иви провалили миссию.

— Не придуривайся, Сэм. Я только что от начальства. Мы снова потеряли корабль. И дорогостоящее оборудование.

Это он про Иви. Ну да, интеллектуальная феррополимерная машинка не фунт изюма… Доўгі дзень, цёплы дзень… Что же мне рассказать тебе, комáндор Галано? Что есть во вселенной силы, которым дорог каждый никчёмный Лех? Что роботы не умеют рождать новые идеи, но готовы жертвовать собой ради кожаных?

— Мне трудно собраться с мыслями, комáндор…

— Ладно, отдыхай. Баг ИСУ мы зафиксировали. Очкарики уже проводят ревизию всех корабельных систем. От тебя требуется рассказать, что произошло на последних минутах перед отключением программы. У нас были сильные помехи. Доклад перед комиссией завтра в одиннадцать. Придумай что-нибудь вразумительное. Особо рьяные требуют понизить тебя в звании. А некоторые, страшно подумать, говорят, что тебе пора на пенсию. Всё же сто лет в строю. Ты как? Готов к бою.

— Всегда готов, комáндор!

Сіні цень,

Сонны цень

Адпаўзае ў кут далёкі…

_________________________________

[1] «Доўгі дзень» - белорусская колыбельная. Слова - Геннадий Буравкин, музыка - Василий Раинчик.

Буслы - аисты, кут - угол, остальное по созвучию.