Одеон

Глава 1

МаксВ

ОДЕОН

повесть

Глава 1

Длинноволосый молодой человек, в цветном пиджаке и расклешённых брюках, обутый в ботинки на высокой «платформе», двигался по проезжей части, рассматривая дорогу под ногами. Асфальт, иссечённый трещинами, а в некоторых местах и вообще вылетевший кусками, обнажил плешины, зияющие крупным гравием. Тротуар оставался слева, с правой же стороны от него возвышались толстые стволы многолетних тополей. Человек спокойно двигался ровно посередине проезда – машин на дороге не было. И его движение не было ходьбой, – он не переставлял ноги, это скорее осознавалось по ощущениям, – парень просто перемещался вперёд, и понимал умом, что движется, а не стоит на месте.

Внезапно он заметил боковым зрением – пейзаж вокруг начал меняться, а деревья парка сдвинулись назад. Окружающее пространство было ему известным – он оказался в знакомом парке, и точно знал, что видел всё это раньше, но никак не мог вспомнить, где сейчас находится. Внезапно он почувствовал странное, резкое движение в стороне, но никак не мог сфокусироваться на нём. То, что там быстро перемещалось, походило на тёмную кляксу, и она двигалась в его сторону. Ему стоило лишь на миг подумать о том, что нужно побыстрее пересечь опасную зону, как всё вокруг в тот же момент замерло, и он остановился на месте. Человек не мог сдвинуться ни на миллиметр, никакие усилия ему не помогали – ноги просто не слушались. Зато та самая клякса, изменяясь на ходу, отделилась от белёной бежевым стены дома, и звонко царапая длинными когтями по асфальту, стремительно приближалась к нему, быстро передвигая коряжистые лапы. Не оборачиваясь, он ощутил накатывающую на сознание волну ужаса и понял, что ничего не может изменить. Тварь приближалась. И это была не уличная собака, которых он панически боялся с раннего детства, а нечто похуже – огромный, с раздувшимися боками, извивающийся при движении варан. Так отреагировало сознание на вихляющуюся из стороны в сторону тушу, неумолимо приближавшуюся к его ногам. Внезапно здание, в начале пути стоявшее далеко впереди, стремительно приблизилось, и он увидел прямо перед собой белые колонны, а между ними – замызганную временем входную дверь, когда-то давно покрытую тёмно-бордовым колером. Тварь с болтающейся на бородавчатой морде тягучей слюной уже задевала его своим раздвоенным языком, и он, прилагая огромные усилия, смог наконец протянуть руку к дверной скобе. В следующий миг пасть мерзкого чудища с чавканьем сомкнулась на его бедре, дурная паника заполнила сознание до краёв, он громко закричал, и – подскочил на кровати с бешено тукающим сердцем, весь покрытый струйками пота, с вытаращенными от ужаса глазами.

Человек наконец проснулся, выскользнув в самый последний момент из кошмарного сна. Знакомая обстановка комнаты моментально успокоила: «Вот ведь жуть, ну какое же облегчение, что сон!», – и тут же появилась уверенность, – «Я бы эту мерзость пинком пришиб, не успел только, повезло ей!»

Проснувшегося от кошмарного сна человека звали Родион. Поправив ладонью взлохмаченную причёску, он сделал несколько гимнастических махов руками, и в темноте осмотрел себя в зеркало – в предрассветном полутемье увидел ещё не совсем пришедшего в себя, сероглазого молодого мужчину с широкими плечами, и развитыми мышцами. Высунув язык, сам себе скорчил смешную гримасу, подошёл к кровати, и тщательно расправил смятую за ночь постель. Затем присел на корточки, пошарил рукой по широкой тумбе, стоявшей у стены, и включил настольную лампу, стоявшую на ней. Мягкий зелёный свет заполнил пространство. Родион взял со с тумбочки книжного формата блокнот, раскрыл его на вложенном карандаше, и начал подробно записывать только что пережитое. Прочитав то, что написал, хмыкнул, и дополнил описание, включив в него ярко-белые колонны у входа, и контрастирующую с ними грязно-бурую облупленную дверь, подумав при этом: «Записывать надо всё, что помниться, даже мелкие подробности. Как говорится – «каждое лыко в строку»? Может, когда и сработает». Закончив с потусторонним творчеством, глянул на ярко-жёлтые цифры часов, – три сорок пять, – и откинулся на латексный валик, заменявший подушку: «Ещё можно поспать спокойно, чуть-чуть». Сдвинув валик под шею, сосредоточился на расслаблении, и тотчас отправился в объятия Морфея.

Очнувшись в половине восьмого, за мгновение до сигнала будильника, Родион поднялся, пошатываясь, заправил кровать и двинулся в сторону настоящего пробуждения – принимать душ. После прохладных струй воды пришёл в себя окончательно, переместился на кухню, и поставил на плиту кофеварку – утром предпочитал только этот ароматный напиток. Одеваясь, бросил взгляд на часы – ровно восемь. Время было предостаточно: «Так, поем в кафе – успею завтрак заказать, договорились на десять».

Встреча была назначена в кафе «Чай и булки», и пешком от его дома у него уходило что-то около двадцати минут. Пройтись пешком Родион любил – спортом никогда не занимался, а вот ходить всегда нравилось. По этой же причине никогда не задумывался о приобретении машины, а на все вопросы окружающих на эту тему отвечал: «Ну зачем мне она? Честное слово, не вижу никакого смысла. Крещёвск город не такой большой, всегда можно на маршрутке добраться, или трамвае, а ещё лучше я пешком пройдусь. Маршрут заранее рассчитаю, и всё! Ну право слово, только лишние хлопоты на себя вешать – обслужка, стоянка, гараж. Ремонт, если что. И ради чего? Нет, не хочу». На какое-то время вопрошающие успокаивались, но при следующей встрече начинали одолевать снова. Несмотря на агрессивную реакцию любопытных знакомых по поводу «непохожести на всех», машина у него так и не появилась.

Встреча в «Булках», – а именно так горожане называли это заведение, – была назначена по его работе. Родион занимался оказанием юридических услуг частного характера – помогал людям оформлять сделки, связанные с различными вопросами по оформлению прав на недвижимость. Своего офиса он не заводил, встречаясь с людьми в разных местах – у них дома, в кафе, как сегодня, или вполне можно было обсудить дела на лавочке в парке, если позволяла погода. За свои консультации просил вполне разумную цену, и поток клиентов не иссякал. Богатым с этого дохода Родион не стал, но на жизнь ему вполне хватало. Проживал он последнее время один – супруга скончалась два года тому назад, не справившись с последствиями урона, нанесённого организму от внезапно появившегося в мире вируса ковида.

Закончив с кофе и сигаретой, обул кроссовки, накинул на плечи зелёную ветровку, подхватил в коридоре портфель, и вышел из квартиры. Спустившись на один пролёт, Родион услышал звук открываемой двери этажом ниже, догадался сразу: «Так, понятно – дядь Юра Шутко поздороваться решил». Так и было, на площадку вышел пожилой человек в разноцветном «Адидасе», с пачкой сигарет в руке:

– О-о! Родя, привет! А я услышал, как ты проснулся, да на кухню пошёл, решил – понятно, скоро выходить будет. Думаю, выйду поздороваюсь. Поглянь, обновку вчера на «Юбилейном» приобрёл, погляди – модно, молодёжно!

С этими словами сосед похлопал себя по вышитому трилистнику на груди, и заулыбался:

– Ну что, найдёшь минутку на «потрещать с соседом», или побежал?

Родион, остановившись перед ним, протянул руку:

– Здравствуйте, конечно, поболтаем. Как живы-здоровы на сегодня? – Дядь Юра совсем недавно вышел в отставку, а проработал до этого тридцать с лишним лет следователем в райотделе полиции, хотя всю жизнь называл себя «милиционером», и очень гордился этим, подчёркивая: «Милиция людям служит, а полицай он и в Зимбабве полицай!» Несмотря на почтенный возраст, и основательно побелевшую голову, держал выправку, на власть не жаловался, водку с мужиками в парке не распивал. Вот и сегодня, было видно, что рад видеть соседа Родю, и явно хотел похвастаться новым спортивным костюмом. Улыбнувшись на вопрос Родиона, кивнул:

– Да всё в порядке, пойдём на лавочку присядем, покурим по одной.

– Давайте.

Выйдя из подъезда, Родион огляделся, – день обещался быть замечательным, – воздух уже прогрелся, солнце ярко светило, а уличные пичуги беззаботно шныряли под лавку, понемногу склёвывая размышления ночных посетителей, оставшиеся на асфальте в виде рябых посыпей семечной шелухи.

– Ну что, как жизнь? – спросил сосед, вытаскивая из пачки сигарету.

– Чего курите? – вопросом ответил Родион.

– Сегодня, – и вглядевшись в минздравовскую пугалку на пачке, Юрий Михайлович, замедлив немного, прочитал, – Инфаркт миокарда, а вчера пачку импотенции закончил. Вот такая жизнь сейчас. А у тебя что?

– Да я как-то этих жутиков не замечаю, у меня Кэмел, – с улыбкой отреагировал собеседник, – А жизнь ничего, нормально. Вы чего на рынок то ходили, искали что? Или так вот, за «адидасом» специально?

– Да нет, костюм по ходу приобрели, Галине моей расцветка понравилась. А ходили Сенеку велик глядеть. Пора уж кататься, ноги развивать, – и сменив неожиданно тему, спросил, – Ну, ты как один-то, справляешься? Нормально всё?

– Да в порядке я, дядь Юр. Спасибо, что беспокоишься. Сейчас на встречу собрался. По работе.

– Это хорошо. А у тебя на дверях, как – задвижка есть? На ночь надёжно запираешься?

Родион пожал плечами:

– Да, там защёлка есть, то есть, крутушка такая на замке сверху, чтоб ключом не ковыряться – внутрь зашёл, повернул несколько раз. А что?

– Надо, Родя, чтобы засов был нормальный, и от замка независимый. Объясняю – ты же знаешь, что я мент в отставке? Тридцать с лишком следователем отработал.

– Ну конечно, знаю.

– Ну так вот, я с ребятами-то встречаюсь постоянно. Наш клуб ветеранов недавно здание получил, напротив парка у Дворца. Знаешь где?

– Знаю, ага. Надпись на фасаде видел.

– Ну вот, мы там частенько собираемся, чайком побаловаться, да поболтать о том, о сём. Дома-то скучно сидеть. Вот я вчера после рынка ходил на эти посиделки. Они и рассказали – в городе странные убийства происходят. Проникает злодей в дом, и убивает человека.

Родион затянулся, раздумывая, выдохнул дым, и уточнил:

– Юрий Михайлович, убийства, это конечно ужасно, но что в них странного?

– А то, Родя, что проникают в квартиру ночью, когда жертва в доме одна находится, убивают во сне, и ничего ценного при этом не берут! А это странно. Очень даже. Вот поэтому я у тебя про засов на двери и спрашиваю.

– Так что, убийство не одно было?

– Разговор был, что это гнилое дело длится очень давно. Про него не говорили, чтоб панику не наводить, и убийств таких несколько произошло.

– А сколько?

– Родя, я не знаю. Ты про засов подумай.

– Да он есть в принципе, только не совсем засов – нужно защёлку провернуть на три оборота, а она выхода на ту строну не имеет, ключом с той стороны не откроешь. Надо только не забывать.

Шутко как раз затушил окурок подошвой, и бросил его в урну, кивнув при этом:

– О, попал. В самую серединку. Значит, не старый ещё! – и обратившись к собеседнику, подчёркнутым тоном закончил, – Так ты и не забывай про эти обороты. А лучше бумажечку клеевую приделай на дверь с напоминалкой, а то привычки-то нет пока. И крути! Ну что, по делам?

– Да, дядь Юр, поспешу, время уже. Спасибо, что упредили.

– Сосед соседу – больше, чем родня, Родя! Не благодари. Заходи, если что.

Родион пожал ему руку, и зашагал в «Булки».

Путь от дома до кафе занимал примерно двадцать минут, выбор маршрута предполагал два варианта: г-образный верхний, большей частью идущий вдоль магистральной улицы Григорьевской, пересекающей весь район на две части, – а значит пришлось бы дышать выхлопом машин, проезжающих в это время плотной массой, – или второй путь, нижний, огибающий весь квартал, бывший существенно длиннее первого, но предлагавший прогулку по ровному тротуару, шедшему мимо стадиона, и далее вдоль парка со скамейками и вездесущими голубями. Конечно же, Родион предпочёл выбрать второе. Выйдя из своего квартала, свернул вправо, и с первых же шагов обратил внимание, что в это утро людей на улице совсем мало, а точнее, практически никого, кроме попавшегося по пути инвалида на коляске, который, внимательно посмотрел ему в глаза, размышляя, видимо о том же. Не смотря на утро, воздух уже достаточно прогрелся, и последний отрезок пути Родион прошёл по тенистому парку.

Зайдя в «Булки», занял столик в глубине зала, решив, что разговаривать с клиентами тут будет комфортнее, и сделал заказ подошедшей к нему официантке. Блины с тёртым сыром, и горячий чай показались лучшим выбором в это пустынное утро, тем более что позавтракать ещё не пришлось. Ожидая заказ, осмотрелся, как вдруг услышал громкое приветствие, произнесённое знакомым голосом. Вспоминая, кто же это такой, обернулся, и увидел бывшего одноклассника, Борю Карнаухова, которого в школе все называли не иначе, как Окурок. Прозвали его так за маленький рост, – ниже всех в классе оказался, – и ещё за неискоренимую привычку собирать с земли брошенные окурки. Когда, будучи подростками, все начинали пробовать дымить, Борька не мог купить сигареты в магазине, так как продавцы, завидев по ту сторону прилавка торчащую ушастую голову, сразу давали отказ: «Кишки заверни назад, сопляк! Беломор ему подай! Молод ещё курить, двигай отсюда!» По этой причине своего курева у него никогда не водилось, и он подбирал с земли «бычки», которые носил в пустой пачке, также найденной возле урны. Парень он был не вредный, всегда отзывался на просьбы о помощи, хотя иной раз раздражал шумным говором и плоскими шутками. С возрастом Боря не особенно изменился, так и оставшись человеком маленького роста, с круглым, веснушчатым лицом. Не менялся со временем и его характер. Вот и в эту встречу, увидев издалека знакомого, на всё кафе заорал:

– Здравствуй, Чика! Как я рад тебя видеть, Родя Чекарлеев!

Всё дело в том, что у Родиона кроме прозвища Чика, была именно такая фамилия – Чекарлеев, которую он немного стеснялся, но деваться было некуда, и обернувшись, он вполголоса ответил:

– А-а, Борис Петрович, здравствуй дорогой, как живёшь-можешь?

Боря тут же расположился за его столиком напротив, но вежливость, тем не менее, проявил:

– Присяду с тобой, не против? Ждёшь кого?

– Да нет Боренька, позавтракать решил. Садись, рассказывай, как твои будни оперативные? – Борис всю свою сознательную жизнь проработал в городском отделе полиции «Приречное» рядовым опером, не проявляя желания делать карьеру дальше. Своим статусом всегда был доволен: «А что, больше мне и не нужно! Генералом мне всё равно не стать – дедушка у меня не маршал».

– Нормальные будни, справляюсь, – ответил он, и подозвав официантку, сделал заказ, – Дорогуша, мне пельмешек порцию, и сока томатного.

Родион пошутил:

– Ты уж прямо с утра печень-то так не надсажай.

На что Окурок бодро отпарировал:

– Ничего страшного, я как собака поем – без водки, – и громко рассмеялся. Вытерев салфеткой выступившие слёзы, начал беседу:

– Вот недавно вроде пацанами были, по стройкам бегали, помнишь? Весело было, скажи?

Но у собеседника никак не выходил из головы разговор с соседом дядь Юрой:

– Послушай, Боря, правда или нет, что в Крещёвске ночной убийца завёлся?

С Карнаухова в тот же момент слетела наигранная весёлость, и он строго спросил:

– А ты почему спрашиваешь, откуда взял?

Родион объяснил:

– Да у меня в соседях дядь Юра Шутко живёт, он бывший следак, недавно на пенсию вышел, ты его должен знать, вот сегодня утром разговор от него и был. Предупредил, чтобы я дверь на ночь не забывал запирать. Так правда, или как?

Борис кивнул:

– Ну раз Михалыч сказал, тогда понятно. Да, есть такое происшествие. Но ты это при себе держи, а то сам знаешь, что в городе начнётся.

– Да я уже понял. Не беспокойся, дядь Юра мне доверяет, иначе бы ничего не сказал. А что, серьёзно всё? Как он это делает? Не секрет?

За разговором подошла официантка, расставила на столе заказанное обоими, и вежливо пожелала, – Приятного аппетита, кушайте на здоровье!

Карнаухов, подождав, когда девушка отошла подальше, вполголоса ответил:

– Вполне серьёзно. В последнем деле злодей пробрался ночью в квартиру, – дверь вскрыл отмычкой, – нашёл у хозяина в кладовке кувалду восьмикилограммовую, и голову ему расплющил. Причём спящему. Ничего не стащил, хотя печатка золотая на тумбочке рядом лежала, и деньги в шкафу мог найти. Но не искал.

Родион округлил глаза:

– Ну ни фига себе! Прямо кувалдой?

Окурок, смачно чавкая пельменями, кивнул:

– Ей самой, череп в лепёшку.

– Боря, а ты почему сказал «в последнем деле»? Что, были ещё?

У Карнаухова на лице отобразилось сожаление, – лишнего болтнул, но деваться некуда, пришлось ответить, – Да, и не одно. Но только, Родя, язык держи поглубже.

Родион замахал рукой:

– Да ты что, Борис, конечно же, можешь не говорить. И что, тоже кувалдой?

Собеседник с хлюпаньем допил томатный сок, и ответил:

– Ещё было четыре случая, но там из пистолета. Похоже, что с глушителем – никто ничего не слышал. И тоже ночью, во сне, – и покачав головой, добавил, – Душегуб проклятый.

Чекарлеев сокрушённо покачал головой:

– Какой кошмар. И что у людей в голове происходит? Даже не верится.

Вытерев губы салфеткой, Окурок сыто рыгнул, и поднялся:

– Пойду Чика, пока. Удачи в делах. И не забывай, – я тебе по старой дружбе секрет доверил, но ты смотри – никому!

Родион слегка приподнялся:

– Понял, само собой. Давай Боря, удачи, не переживай.

Попрощавшись, Карнаухов вышел. Как только за ним закрылась входная дверь, из-за соседнего столика поднялись двое пожилых людей, семенящей походкой направившихся к оставшемуся на месте Родиону. Подойдя ближе, поинтересовались:

– Вы Родион Сергеевич?

Родион кивнул:

– Это я с вами по телефону разговаривал?

Старик закивал головой:

– Да-да, это мы. Котовы наша фамилия. Я – Сергей Константинович, а это Елена Николаевна. Мы пенсионеры, – и извиняющимся тоном добавил, – да вы уже это поняли, наверное.

Чекарлеев приподнялся, и приглашающим жестом указал на противоположный диванчик:

– Здравствуйте, присаживайтесь. Может, чаю заказать?

Клиенты замахали руками:

– Нет-нет, что вы, что вы, спасибо, дома покушали. Давайте уж по делу общаться.

Родион согласился:

– Ну да, конечно, – и улыбнувшись, добавил, – А я уж было решил, что молодые люди подойдут, голос такой бодрый. Ну, рассказывайте, что у вас за вопрос?

Пенсионеры разулыбались такой оценке своего здоровья, а объяснять начала Елена Николаевна:

– Родион Сергеевич, нам нужно домик оформить. Ну, чтоб право было, по закону чтобы всё. Он у нас во дворе давно уже стоит, но мы этим не занимались. А тут решили бумаги сделать по уму, ну чтобы наш он стал, как положено. Да ещё небольшой ремонтик там затеяли. А оформить хотели до холодов. Вот, думаем, ремонт не помешает? И ещё – как ему год стройки-то указывать? Этим временем, или давнишним?

Её муж пояснил:

– Если по уму, то строили давненько, уже почти тридцать лет прошло.

Поглядев на их радушные лица, поседевшие волосы, Родион как-то проникся к их чепуховой проблеме, и решил объяснить подробнее, чтоб старики лишних денег не потратили, и принялся уточнять:

– Скажите, а какие-то документы у вас сохранились? Я имею в виду по строительству этой избушки. Ну, проект, может быть, пусть хоть вручную составленный, или смета на стройку, чеки на материалы тоже подойдут.

Старики переглянулись, и Сергей Константинович закивал:

– А пойдёмте до машины выйдем, мы тут недалеко, на «пятаке» припарковались. Всё там лежит, в портфеле, вы уж сами посмотрите. Вам понятнее будет.

Родион согласился, и они вышли из кафе, отправившись к уличной стоянке. Пробираясь между поставленных в ряд автомобилей, парочка пенсионеров совершенно неожиданно для Родиона подвела его к сверкающему на солнце, чисто вымытому мерседесу. Ярко красная машина с откидным верхом производила впечатление. Чекарлеев не удержался, и отметил:

– Какой роскошный у вас экипаж! Приятно поглядеть.

Довольные такой оценкой, старики разулыбались, и женщина распахнула заднюю дверцу с правой стороны:

– А вы присаживайтесь. Давайте мы вас прокатим до построюшки своей, и обратно тоже доставим. Сами посмо́трите.

Её муж присоединился:

– Да и правда, садитесь. Тут недалеко, мы вас честное слово обратно отвезём, куда скажете. И документы сразу глянете, может что толковое и найдёте, а то мы совсем в этих бумажках ничего не понимаем.

Родион пожал плечами:

– Давайте, почему бы и нет. Тем более, в шикарных объятиях немецкого автопрома. Говорите, недалеко?

Старики закивали:

– Да тут совсем рядом, десять минут спокойной езды, залезайте.

Чекарлеев с удовольствием устроился в уютной кожаной ладошке заднего сиденья, за руль села Елена Николаевна, и машина почти бесшумно тронулась.

Глава 2

Глава 2

Выехали сразу на Григорьевскую, и через несколько минут, пару раз повернув, свернули внутрь жилого квартала. Родион, оглядываясь по сторонам, спросил:

– Это же посёлок энергетиков? Я вроде бы год назад по делам тут был, что-то пейзаж заметно изменился. Вроде крыши везде меняют?

Обернувшись к нему с переднего сиденья, Сергей Константинович ответил:

– Да, тут не только крыши решили отремонтировать, кое-где и верхние этажи снесли, они тоже обветшали.

Глянув на стены уходящих назад зданий, Чекарлеев и в самом деле увидел, что не все дома трёхэтажные, как раньше, у некоторых их всего два, и часть окон отсутствует. Подумал, что действительно, видать, капитальная реставрация идёт – дома-то старые, строили их горазда больше полувека назад. Через короткое время мерседес остановился, и Сергей Константинович, повернувшись к пассажиру, с улыбкой произнёс:

– Ну всё, мы на месте, приехали, выходим.

Родион открыл дверцу, и замер на месте – перед ним стояло то самое здание с белыми колоннами. Между ними тёмным пятном – входная дверь. Тёмно-красная краска на филёнках заметно облезла, и была похожа на скрученные, подсохшие болячки. Обернувшись к пенсионерам, он с возмущением воскликнул:

– Да что тут происходит?

Но благообразной парочки уже не было, перед ним на мощных кривых лапах стояла чешуйчатая тварь, которая привиделась ему в ночном кошмаре. Монстр громко, с хлюпаньем, зашипел, и, цепляя длинными, кривыми когтями асфальт, двинулся к нему. Гигантская рептилия оказалась не одна. Рядом била толстым хвостом по земле ещё одна мерзкая образина с высунутым из пасти раздвоенным языком. У каждого из чудовищ было огромное тело, длинный хвост тащился по земле, а мощные, согнутые в суставах лапы потихоньку переносили этот живой ужас всё ближе и ближе. На спине и лапах перекатывались выпуклые мышцы, а чешуйчатая шкура переливалась под солнечными лучами от тёмно-бурого до многосложных вкраплений серо-голубого и красно-жёлтого цветов. Бока вздымались при дыхании, а из пасти вырывался влажный пар. И они приближались. Обуреваемый страхом, Родион развернулся, и в два прыжка оказался возле входной двери, схватил рукой бронзовую дверную скобу, и что есть силы, рванул её на себя. Створка приоткрылась, он заскочил внутрь, и увидел прямо перед собой зеркальную стену. В отражении виднелся только мутный силуэт. В голове оглушительно прозвучал пронзительный сигнал будильника, и он проснулся.

От пережитого во сне ужаса, в груди рок-н-ролльно молотилось сердце, пот покрывал всё тело. Родион озирался по стенам комнаты, силясь понять – что это только что с ним произошло, настолько реальным казалось произошедшее. С трудом поднявшись, сделал несколько шагов по комнате, но тут же развернулся, и рухнул на кровать. Недолго полежав, успокоился, и начал собираться на работу. После душа ему заметно полегчало, только в голове всё ещё стоял тихий, непрекращающийся звон. Хотел поставить кофе, но махнул рукой: «Ну его, в «Булках» закажу».

Выйдя из квартиры на площадку, Чекарлеев увидел в пролёте поднимавшегося навстречу дядь Юру. Одной рукой поворачивая ключ, Родион обернулся, и громко поздоровался:

– Здравствуйте, Юрий Михайлович.

Подняв голову на приветствие, сосед помахал рукой:

– Привет, Родион, и тебе не хворать. На службу двинул?

– Ага.

– Ну давай, удачи.

После этих слов Шутко молча подошёл к двери своей квартиры, открыл, и зашёл внутрь. Громко щёлкнул замок. Родион с изумлением проводил его взглядом: «Странно, даже словом не обмолвился. Ничего не понимаю».

По пути до кафе картина изменилась, – всё происходило по-другому, – люди на улице торопились на работу, вели детей в садик, а по дороге сплошной лентой двигались автомобили. Он почувствовал, как паника наваливается на сознание, и постарался отвлечься – быстро достал из кармана наушники, подсоединил к телефону, и отыскал музыку. Так, с наушниками в ушах, под синкопы Марка Болана и зашёл в «Булки». Сев за столик, попробовал заказать блинчики с сыром, но официантка, с сожалением развела руками: «Извините, пока не готовы, тесто только что завели, возьмите выпечку, свежая, а сыр я вам порежу отдельно». Не споря, Родион согласился кивком головы.

Оглядывая зал, вдруг увидел входящего в кафе Борю Карнаухова, который, не глядя по сторонам, устремился к свободному столику.

Приподнявшись, Родион окликнул его:

– Борис, подходи, располагайся рядом.

Окурок хмуро кивнул, вполголоса поздоровался, присел напротив. Подошедшей официантке заказал компот, и булки с маком. В отличие от событий, происходивших не так давно во сне, Карнаухов не произнёс ни слова, только постукивал пальцем по столешнице, и оглядывал зал. Заказ принесли сразу обоим. Борис ел молча, разговор так и не начал. Чекарлеев с сомнением посмотрел на него, и спросил:

– Боря, как дела, как здоров?

В ответ немногословно прозвучало:

– Всё нормально, Родя, работаем. Сейчас вот совсем спешу.

– Что-то случилось?

Карнаухов помотал головой, занятый пережёвыванием булки:

– Чика, ничего не могу сказать, дела делаем, как обычно, и всё.

Молча, сосредоточенно доел булочки, запил компотом, кивнул, и попрощался:

– Давай, Чика, не болей. Пошёл я. Как-нибудь ещё свидимся.

Как только Борис вышел, из-за соседнего столика поднялись двое молодых людей, и подошли к Чекарлееву:

– Здравствуйте. Вы Родион Сергеевич?

– Да, я. Приветствую вас. А это вы звонили позавчера, верно?

– Ага. Мы – Котовы. Я Сергей, а это Лена, моя жена.

Родион жестом пригласил их присесть:

– Ну, слушаю вас.

Рассказывать начал молодой глава семьи:

– Мы хотим перестроить родительский дом – поднять на один этаж, сделать повыше, так сказать.

Родион, подняв ладонь, перебил его:

– Давайте сразу уточним – вы проект в каком бюро заказывали?

Сергей Котов изумлённо спросил:

– Проект? А что, нужен проект?

Чекарлеев развёл руками:

– Подождите, а у вас экспертное заключение по первоначальной постройке есть?

– Нет, нету. Тоже нужно?

– Послушайте, товарищи Котовы, а вы тогда от меня чего хотите?

– Да мы хотели заранее двухэтажный зарегистрировать, – подала голос супруга.

Родион кивнул:

– Понятно. И когда вы хотели работу начать?

Молодой человек неуверенно ответил, глянув искоса на свою супругу:

– Да мы, можно сказать, уже почти начали.

Подняв брови, консультант постарался как можно строже объяснить:

– Так, уважаемые, теперь послушайте меня, и внимательно, пожалуйста, – если хотите, чтобы всё у вас происходило без лишних приключений, срочно сообщайте бригаде, чтобы прекратили на доме всякие работы, а пока займитесь оформлением экспертизы. После этого заказывайте рабочий проект, и несите на согласование в городскую архитектуру. И только потом можно работы начинать. А регистрировать будем – не раньше, как конёк крыши появится. Иначе можете нарваться на штрафы – и время потеряете, и деньги.

Женщина испуганно округлила глаза:

– Что, так всё сложно?

Родион отшутился:

– Просто только кролики норы роют, а вот дом – да. Но не бойтесь, сделать можно. Ничего страшного в этом нет. Если что – звоните, подскажу. Адрес экспертов подсказать, или сами?

– Конечно подскажите.

Родион достал стопку визиток, выбрал нужную, протянул главе семейства:

– Найдёте?

Мужчина, глянув на адрес, ответил:

– Ага, всё понятно. Спасибо большое. Родион Сергеевич, что мы вам должны?

Чекарлеев помотал головой:

– Пока ничего. Вот как отчёт экспертов в руки получите, тогда и обсудим.

Елена перепуганным, дрожащим голосом поблагодарила ещё раз:

– Большое вам спасибо. Всё сделаем, как вы советуете, потом ещё позвоним. Ну, мы поедем?

Родион кивнул:

– Да, поспешите. И скажите, у вас нет родственников в возрасте?

Молодые люди переглянулись, и Елена ответила:

– Да нет, у нас родни у обоих нету. Сергей детдомовский, а у меня мама в прошлом году умерла, папы не было. А что?

Чекарлеев помахал ладонью:

– Да нет-нет, так, ничего особенного, – в прошлом году были у меня заказчики, – пожилая пара, тоже Котовы. Значит, однофамильцы. Я просто так спросил – вспомнилось.

Клиенты вышли. Родион заказал кофе, и погрузился в мысли, начав разговор с самим собой: «Ну и что делать будем, Чика? Что же это ночью было? Сон? Ну, безусловно сон. А сейчас не сон? Или как? Но это же всё реально было, настолько по-настоящему, что луковый запах пельменей в тарелке у Окурка ощущался. И разговоры эти… С дядь Юрой и Борькой. Зачем эти призраки гнали пургу про убийства? Или это всё ерунда, просто ночной кошмар? А зачем? Организм реагирует? Чтобы напугать? Мозгу нужна разрядка, перезагрузка? Может, я устал, и не замечаю этого? Ночные кошмары, это ведь выход «грязной» энергетики из подсознания. А ведь я ничего по утру не записал в дневник снов. Забыл. Хотя, что толку – за полтора десятка лет в контроле ни на шаг не продвинулся. Как были простые сны, так они и остались. И ни фига я там не осознал себя. Если бы всё по-другому было, если бы я понимал, что нахожусь в сне, то этот дракон со слюной на челюстях не напугал бы нисколько. Что в первом сне, что во втором. Эти две твари просто исчезли бы. И довольно любопытно получается – ведь старенькие Котовы во втором сне заманили меня в то место – машина красивая, повод по работе. И квартал знакомый, только дома недостроенные вокруг. Надо с кем-нибудь обсудить всё это. Женьке позвонить?»

У Родиона был старинный друг. Звали его Евгений Акимов. Познакомились они ещё в «лихие» годы на книжном развале, где искали новые поступления книг по эзотерикае. На почве общих интересов и подружились. Делились впечатлениями о прочитанном, обсуждали интересные моменты философии толтекской магии, и пытались вставать на «путь магических воинов». Ну и, конечно же, делали попытки освоить технику осознанных сновидений, самого интересного элемента в философии толтеков. Они вдвоём разрабатывали методики узнавания себя во сне, способы быстрого засыпания в разное время дня. Спорили между собой о присвоении звания «нагваля», другими словами – руководителя отряда магов, и присматривали среди окружающих лучших кандидатов на роль воинов их магической партии.

Только жизнь и быт «смутного времени» брали своё, отвлекали и заставляли растрачивать жизненную энергию на простые, но необходимые действия – поиски работы, денег, продуктов для семьи, и способов не скатиться в бездну отчаяния от невозможности выкрутиться в безысходности текущего дня. Но как понял впоследствии сам Родион, – и Евгений соглашался с ним, – это увлечение действительно помогло им в той тревожной и полной опасностей эпохе не впасть в безумие, остаться людьми, превратившись в настоящих воинов, сражавшимися с собственным призраками.

Чекарлеев достал телефон, поискал в списке номер, нажал на записанное «Жаким», – так он шутливо сократил имя и фамилию друга. Ответил Евгений почти сразу:

– Привет, сто лет в обед! Как жизнь, Родимчик?

– Да всё нормально. Как сам?

– Как сала килограмм! Говори, что случилось – я ведь по голосу слышу.

– Жека, поговорить надо. Ничего страшного не случилось, но нужен разговор. Сильно занят?

– Да ну как занят, я же из дома работаю. Как в «ковидлу» пошло, так и привык. Мне то проще – я с программами работаю. Могу из дома не выходить хоть неделю, лишь бы жратва была, да горшок со смывом. Давай, подходи, я на месте.

– Хорошо.

Глава 3

Глава 3

От кафе до Акимова было двадцать минут быстрой ходьбы. Также, как и утром, вариантов просматривалось два – пройти вдоль Григорьевской, или шагать через три квартала, между домами. Родион выбрал второй – становилось уже по-настоящему жарко, и топать вдоль дороги, полной машин, поднимающих пыль и бензиновый выхлоп, не хотелось совершенно. Идти между домов предстояло немного дольше, но зато веселее – почти везде тенисто, во дворах раскидистые деревья с густым кустарником, у подъездов людская суета, и вот уже скоро он набирал номер квартиры на блоке вызова домофона. Магнит в двери щёлкнул, замок открылся, и он зашёл в подъезд. Евгений жил на первом этаже, и уже ждал его, стоя возле открытой двери в квартиру. Друзья обнялись.

– Давай проходи, чай поставить? – сразу спросил Акимов.

– Не нужно, я только что из «Булок» вышел, может позже.

Разувшись, Родион поставил портфель на коридорную тумбу, и прошёл дальше, в «кабинет хозяина», как гордо называл эту комнату сам Евгений. Оглядевшись, гость покачал головой:

– У тебя, как всегда, не поймёшь, где находишься – то ли на складе компьютеров, то ли в ремонтной мастерской!

Евгений прошёл за ним следом, и с хрустом потянулся, заметив при этом:

– Сижу да сижу, видишь вот – жирком начал заплывать. А ты всё как горный козлик подтянутый!

Акимов кокетничал – он и в молодые годы не отличался фигурой атлета, всегда, что называется, был склонен к полноте. Светловолосый, в футболке и шортах до колен, теперь он уже совсем не скрывал, что живот у него увеличился за последние полгода довольно основательно, и портрет Джона Леннона на домашней майке приобрёл объёмные линии, заметно выдаваясь вперёд. Похлопав ладонью по лику кумира, улыбнулся:

– Видишь, какие профессиональные риски ношу. Всё работа виновата. Совсем не могу от кресла оторваться.

Родион скептически посмотрел на хозяина кабинета:

– Ты бы ещё мониторы на потолок подвесил, и тогда с койки можно было не вставать.

– Не умничай, работа такая, – Акимов переместился в рабочую зону, и сел в кресло перед мультимониторной конструкцией из трёх экранов. С правой стороны стола стоял раскрытый ноутбук, а слева на развёрнутых задниках красовались два планшета. Под столом моргали лампочками несколько системников, – Не прикалывайся, я же программист, – ответил Евгений, и с придыханием добавил, – айтиш-ш-шник. Ну рассказывай, что у тебя, а то я уже минут тридцать, как в тревоге пребываю.

– Сейчас. Только решу, с чего начать, чтоб ты понял.

– «Лучше всего опять начать сначала», как говорил Наполеон, когда смотался с острова Эльба, – засмеялся Акимов, и добавил, – Я так быстрее пойму.

– Понятно. Так и сделаю, – согласился Родион, и принялся рассказывать другу о событиях последнего дня. Когда дошёл до истории с непутёвыми молодыми Котовыми, Акимов начал задавать вопросы:

– Постой, отмотаем назад, – вопрос возник, – так в обоих снах тебе показалось, что район знакомый?

Чекарлеев подумал немного, и подтвердил:

– Я так и сказал? Ну, раз сказал, значит да. Знаешь, вроде всё на что-то похоже, но не совсем. Ну это же во сне, в конце концов.

Евгений покачал указательным пальцем:

– Чика, ты же не хуже меня знаешь, что во сне всё имеет значение, любые мелочи. Мы же с тобой ещё тогда, почти тридцать лет назад решили, что записывать каждый сон, это самое мудрое решение. Ты, кстати, всё записал?

– После первого сна, когда типа проснулся – взял в руки дневник, подробно зафиксировал. А после второго я совсем обалдевший был, ну и упустил этот момент. То есть получается, что вообще ничего не отметил.

– Вот это плохо. Мог что-нибудь и забыть. Как же так? Жалко.

Родион наморщил лоб, и хлопнул по нему ладонью:

– А, вот ещё что вспомнил – во втором сне, когда со старыми Котовыми на «мерине» ехали, мне показалось, что это посёлок энергетиков.

Акимов уточнил:

– Это где ты с родителями жил?

– Ага.

– И что, никакое место не узнал?

Родион развёл руками:

– Да там дома были без крыш, и у некоторых даже верхние этажи недостроенные. И тротуаров не было совсем. Дед ещё сказал, что капитальную реставрацию проводят. Бред, конечно, но я тогда внимания не обратил.

– А драконы говоришь, кидались на тебя?

– Твари эти вообще отдельная песня. Жуть полная. Они знаешь, по габаритам и строению выглядели как коммодские вараны, но были отличия.

– Помнишь, какие?

– Ну, конечно. Те, с островов, они тоже, конечно, страшные, но у них шкура более-менее ровная, без каких-то выступов. А у этих на морде, на спине, да почти по всей поверхности были шипы, острые такие, и ещё шишки – знаешь, как болячки с гноем. Глаза ярко красные, блестят. Ну и сопли с пасти свисают, болтаются из стороны в сторону. Противно – пипец! Короче, глядя на них, можно со страху обделаться.

Акимов поскрёб затылок:

– То есть, ты должен был спастись…

Родион подтвердил:

– Ну конечно, я же испугался насмерть.

– А вариант был один, так? Очень интересно, но довольно странно.

– И что тут странного? Это же сны!

Собеседник пожал плечами:

– Да я не про испуг. Мир снов многообразен и велик, бесконечен как миллион вселенных, а ты во второй раз попадаешь в одно и то же место. Как, по-твоему, это нормально? И ещё один момент – если пространство напоминает тебе посёлок энергетиков, то что за дом с колоннами? Там есть такой?

Чекарлеев замер на мгновение, и затем возбуждённо заговорил:

– Ё! Как же я не подумал? Дом с колоннами, это же Одеон! Ну, Дом культуры там есть! Таких зданий в Крещёвске, вообще всего два – Дворец на Застройке, только он больше, и ДК энергетиков. Мы его всегда Одеон называли. Не знаю почему, но именно так. Конечно же, это был тот самый посёлок, как я сразу не понял! И что всё это значит?

Евгений с нескрываемым сожалением в голосе ответил:

– Да то и значит, что мы с тобой почти за тридцать лет практики ни на миллиметр не продвинулись в контролируемых сновидениях! Маги хреновы. Столько лет, и всё напрасно. Жаль, конечно. Я вообще, всем этим писакам, типа Ла Бержа да Роба Брюса не верю. Похоже, это враньё всё! Они просто бабло зарабатывали на успехе перуанца, да и тот, тоже, скорее всего наврал с три короба про толтеков и их способности.

Родион не согласился:

– Жека, ты во скептицизм-то не впадай. Сам подумай – они в этой культуре воспитывались с младых лет. Для них это было естественно, и плюс ещё – вера в истинность. Мы же только по книгам представление поимели. Так сказать – по верхушкам прошлись. А толтеки посвящали этому всю жизнь! И у них были прямые учителя. Живые люди, которые объясняли свой опыт. И все накапливали энергию. Потому, что могли себе это позволить. Могли полностью погрузиться в атмосферу исследований. Мы же чисто импровизировали. И то по вечерам, потому что в те годы днём нужно было найти, чем вечером пожрать. Где я только тогда не работал – и краснодеревщиком, и акустику собирал, и видеокассеты записывал. Да ты всё помнишь, что я тебе рассказываю.

Собеседник покивал:

– Да. Ты прав, конечно. Не особо мы тогда концентрировались. Ну да ладно, это всё в прошлом. Давай ещё раз пройдёмся по твоим злоключениям. Не зря же ты так взволновался.

И Акимов начал рассуждать сам с собой, время от времени поглядывая на Родиона:

– Самое главное, чего нужно добиться во сне – осознать, что это сон! То есть, определить, в какой реальности ты находишься. Что ты – это ты, и что ты во сне. Вот этого добиться и не удалось. А было бы очень интересно узнать, что происходит дальше. Вот ты, к примеру, предположим, уверенно зная, что это сон, что бы сделал с этими ящерами?

– Да хрен знает. Наверное, если бы не испугался, то они тогда бы исчезли. Как-то так, – и сокрушённо развёл руками, – но только всё это через «бы».

– Да уж, – глубокомысленно заметил Акимов, и уточнил, – если бы у бабушки был хрен, то это был бы дедушка. Но, может, всё-таки, там происходило что-нибудь, что показалось тебе неестественным даже во сне? Ты все детали рассказал?

Чекарлеев сморщил лом, помолчал, и поднял взгляд на Евгения:

– А я тебе про зеркало сказал?

Акимов удивлённо спросил:

– Нет, ничего ты такого не говорил. Что за зеркало?

– Во втором эпизоде я дверь на себя рванул, чтоб от этих мордоворотов спрятаться, больше некуда было, а за дверью увидел зеркальную стену.

Евгений уточнил:

– Ты прямо перед ней стоял?

– Ну да. Было желание убежать от гадов как можно дальше, но эта стенка не давала. И тут в башке будильник как заорёт! И я проснулся.

– Что ещё происходило?

Родион развёл руками:

– Да всё, в общем-то. Больше ничего. Кажется, теперь всё вспомнил. Слушай, я, наверное, домой пойду – что-то устал.

– Да уж, наверное. Тяжёлая ночь у тебя была, – улыбнувшись, заметил Акимов.

– Да нет, я серьёзно.

Евгений принялся извиняться:

– Да ты не обижайся, я это сказал, чтобы обстановку разрядить. Слушай, что ещё хотел у тебя спросить – а ты в интернете на сайты «свидетелей шаманов» заходишь?

Чекарлеев уточнил:

– Ты имеешь в виду любителей заниматься осознанием себя во сне?

Евгений хмыкнул:

– Ага. Это ты верно сказал, именно что «любителей».

– Да уж давненько не посещал, – развёл руками Родион.

– Понятно. Но всё равно попробуй, может какая интересная идея промелькнёт. Только не рассказывай, что с тобой произошло.

Родион согласился:

– Да, конечно, рассказывать глупо. Честно говоря, совсем забыл про это интернетовское братство. Попробую вечером. Пойду, пожалуй.

– Давай, Чика. Звони, заходи.

Шагая домой через жаркую духоту предвечернего дня, Родион вёл сам с собой внутренний монолог: «Хороший парень Женька, но тоже ведёт себя как все остальные. А раньше, что называется, семьями дружили. Неплохая компания была, веселились. А теперь компании нету – Томка ушла. Вот о ней он никогда не спрашивает. И все вокруг не хотят об этом со мной говорить. Может и правильно. Чего спрашивать-то? Проклятый ковид, многих унёс. Как же я тогда мечтал во снах её найти! Так много нужно было спросить. Да и сейчас ничего не изменилось. Как же мне тебя не хватает… Хотя почему она во снах должна быть? Сны ведь, это чьё-то сознание, а её сознания не существует. Хотя кто так решил? Этого никто не знает. Снятся же умершие. Даже общаются, с разговорами. Но только происходит это как в кино – ты ни на что не влияешь. Вот если бы контролировать такой сон. Похоже, я добрался до дома, всё, пришёл. Да быстро так!».

Он стоял перед подъездной дверью, и с удивлением смотрел на неё – задумавшись, совсем не заметил, как прошёл весь маршрут. Достал из кармана магнитный жетон, открыл замок. Зайдя в квартиру, отправился открывать везде окна – дышать дома было совершенно нечем. Ужинать решил запаренным «дошираком», предварительно настрогав в него пару сосисок. Наевшись вкусной лапши, заварил чай, и прихватив поднос с заварником, отправился «шариться по сети». Набрав в поисковике тему сновидцев, обнаружил, что совсем запустил общение с окружающим миром, увидев обилие публикуемых сведений в виде чатов, аналитических статей и мнений разных «экспертов», желающих высказаться, но при этом совершенно далёких от темы сновидений.

Сеть предлагала практически бесконечный список желающих общаться. Полистав предложенные к обсуждению ветки, выбрал «Учимся жить во сне осознанно». На глаза не попалось ничего интересного – никто из присутствующих не блистал знанием предмета обсуждения, – и с нескольких прочитанных строк, в которых каждый повествовал о своих достижениях и успехах во сне, – становилось понятно, что каждый пишущий здесь, мягко говоря, чересчур много лукавит, или банально заблуждается, считая подробное запоминание снов за своё осознание в них.

Выйдя с одной ветки, тут же переключился на другой форум, и увидел почти такую же картину. Принялся просматривать содержание страниц. На глаза попался чат с интересным названием – «Безмолвие души». Открыв, начал прочитывать начальные фразы. Практически все, кто делился своим мнением об опытах в контроле над своим сном, рассказывали о полётах. Один летал над тайгой, другой пронизывал своим телом облака. На глаза попались строки вопроса одного из участников, который спрашивал о моменте осознания себя во сне. Все, как один, наперебой принялись рассказывать, что сначала видят свои руки, и после этого начинают летать. Родион заинтересовался, но для того, чтобы принять участие, необходимо было зарегистрироваться. Он выполнил все необходимые для этого процедуры, задумался, каким же именем представиться, и пальцы бодро выстучали на клавиатуре: «Нипричом». Когда регистрация благополучно закончилась, отправил для всей аудитории вопрос:

Нипричом: А кроме рук больше ничего искать не стоит?

Через некоторое время от участника с ником «Пёрышко» появилось сообщение:

Пёрышко: Можно использовать любой предмет из реальности. Главное не упустить его из виду во сне.

С ним Чекарлеев решил пообщаться:

Нипричом: В смысле «любой предмет»?

Пёрышко: В прямом. Например, берёте обычный кирпич, делаете на нём самую популярную надпись из трёх букв, а потом, если сможете заметить его во сне, то к вам придёт откровение от архангела.

Нипричом: Какого ещё архангела?

Пёрышко: Да это шутка, не пугайтесь. Я хотел сказать, что если у вас в этот момент будет достаточная концентрация во сне, то вы сразу должны врубиться, что находитесь в осознанном сновидении. Ну, и на всякий случай – слово можете писать любое.

Нипричом: А вы сами какие вещи использовали?

Пёрышко: Да это не важно, говорю же вам. Совершенно всё равно. Или вы о чём-то конкретном спрашиваете?

Нипричом: Ага. Зеркало, например.

Пёрышко: Ну вообще-то зеркало не совсем предмет. Даже не знаю, что вам посоветовать.

Дочитав сообщение собеседника, Родион увидел всплывающее окошко в правом нижнем углу монитора:

«Пользователь «Причом» прислал вам сообщение»

«Интересно, что там?» – озадачился Чекарлеев, и активировал окошко. В появившейся после ответа Пёрышка строке значился новый участник, назвавшийся ником «Причом». Родион коротко хохотнул от неожиданности – «Причом» спрашивал подробности:

Причом: А вы отчего интересуетесь? Если нужно мнение, то лучше перейти в личку, не хочу здесь выпячиваться.

Нипричом: Я тут только что зарегистрировался, правил ещё не знаю. Подскажите, что нужно сделать, чтобы попасть в вашу «личку»? Извините, я не частый гость «чатожизни».

Причом: Понятно. Ничего сложного, нажимайте на мой ник, увидите на мониторе мой же так называемый профиль, в левом краю ищите конвертик с надписью «Сообщение», нажимайте, там откроется, ну и пишите. Затем давите стрелочкой на «отправить». Я в этом же месте вам отвечаю. Так это и работает.

Нипричом: Понял. Ожидайте.

Причом: Договорились.

Родион навёл курсор на имя автора, и совершил все необходимые действия для общения, скрытого от публики на форуме. Появилось чистое окно с именем собеседника. Немного подумав, набрал текст:

Нипричом: Здравствуйте, меня интересует вот что – зеркало может являться предметом активации осознания в сновидении?

Через некоторое время всплыл ответ:

Причом: Когда во сне предлагается найти определённый объект, это может быть уловкой враждебной сущности. Если же вы стремитесь отыскать появление момента осознания себя во сне, то это достигается не фиксацией в сознании какого-либо предмета, а осознанием момента засыпания, причём через установку перед этим вашего намерения увидеть во сне какой-нибудь конкретный объект.

Нипричом: Довольно сложная конструкция. Даже в голове ещё не уложил.

Причом: Если вам нужны какие-нибудь подробные разъяснения, то я могу это сделать через переписку в личной электронной почте.

Нипричом: И как этого достичь?

Причом: Довольно просто – вы сообщаете мне адрес вашей электронной почты, и я связываюсь с вами. После этого вы виде ответа пишете мне свои вопросы.

Нипричом: Хорошо. Запишите – «Чикарли99майл»

Причом: Принято. Свяжусь.

После этого окно переписки исчезло. Почувствовав усталость, Родион выключил компьютер, и поднялся с кресла – пора отдыхать. После прохладного душа улёгся на кровати, вытянул ноги, попытался расслабиться, и незаметно растворился в иных мирах:

Он стоял на зелёной, мягкой траве, и смотрел на горные пики, видневшиеся далеко впереди, а несколько ближе лежали зелёные округлые холмы. По холмам были разбросаны группы деревьев. И он точно знал, что это – полесские дубы. Возникло желание быть там, под прохладной сенью листвы, но вместо этого вдруг оказался среди острых, расколотых камней в далёких горах. Рассматривая величественные нагромождения острых валунов, не сомневался, что это Гималайские горы, и именно – Тибет.

Поднимаясь по отвесным скалам, Родион вглядывался в расщелины, камни, деревья и пещеры, рассматривал мельчайшие подробности, видя их словно сквозь мощный объектив. Это продолжалось до тех пор, пока он полностью не обессилел, утратив способность сосредоточивать внимание на чём бы то ни было. Приняв следующую картинку, как само собой разумеющееся, вдруг оказался среди большой, суетливой толпы. Обстановка сразу напомнила впечатления из далёкого детства, когда он с родителями оказался на выездной ярмарке в ближайшем к городу селе. Родион принялся рассматривать лица окружавших его людей, что прохаживались вокруг, надеясь увидеть знакомых, и в этот момент что-то невидимое сильно ударило его в верхнюю часть живота, в тот же миг всё вокруг исчезло – люди, воздушные шары, и ломящиеся от товаров дощатые прилавки. Вместо этого перед ним, пошатываясь из стороны в сторону, стояла фигура совершенно жуткой наружности, – она напоминала гигантскую саламандру, стоявшую на задних лапах, и опиравшуюся в землю хвостом. Она была страшно худая и высокая, не меньше трёх метров! Ящерица нависла над ним, как гигантский червь. И этот червяк пристально рассматривал его! Очевидно, осознав что-то, понятное только ему, извивистый ящер раскрыл свою пасть с рядами мелких зубов, и издал оглушительный сигнал телефонного вызова. Родиона подхватил возникший вдруг песочного цвета вихрь, и он проснулся, совершенно не ощущая ни испуга, ни какой либо тревожности. Это удивило его. Взяв в руку смартфон, вгляделся в экран. Звонил Акимов. Не извиняясь за позднее время, он сразу огорошил вопросом:

– Чика, если ты во сне стоял перед зеркалом, то что в нём увидел?

– Каким зеркалом? – растерялся спросонья Родион, но вспомнив сегодняшний разговор, сразу спохватился, – А-а… В смысле «увидел»? Вроде ничего.

Евгений настаивал:

– Так «вроде», или ничего?

Родион поскрёб пальцем голову:

– Знаешь, да, вот прямо сейчас в голове всплывает: там какое-то мутное пятно колыхалось.

Услышав его ответ, Акимов заорал во весь голос:

– Ё-пэ-рэ-сэ-тэ! Так вот это оно самое и есть!

Не отошедший ото сна Родион глухо переспросил:

– Что значит «оно самое»?

– Родя, это и был момент, предшествующий осознанию себя в сновидении! Сам подумай – в зеркале не может быть ничего, кроме отражения! А отразиться должен был ты. Там ведь никого рядом с тобой не было?

– Нет. Я один. А ящеры за дверью остались.

Акимов воскликнул:

– Ну вот, про это я тебе и толкую – ты должен был увидеть в зеркале себя, и осознать, что ты во сне! А дальше должно начаться самое интересное.

– Какое?

– Чика, ты не проснулся, что ли? Ты бы осознал себя во сне, и уже смог бы контролировать ситуацию! Но момент оказался упущен. Хотя, я думаю тут всё понятно, у тебя просто не хватило энергии – сильно напугался этих чудовищ.

– Ну, хорошо. И что теперь делать?

– Да что ты тут можешь сделать? Остаётся только надеяться, что может, когда-нибудь во сне опять окажешься в этом же месте, и вспомнишь про наш разговор.

Родион согласился:

– Тут ты прав.

Евгений продолжил:

– И ещё вот непонятно, к чему те разговоры об убийствах были?

Чекарлеев недоумённо переспросил:

– Какие разговоры?

Евгений возмущённо воскликнул:

– Чика, ты точно спишь! Ну, которые с тобой сосед твой вёл, а потом – Окурок. Ну, в кафе? Вспомнил?

– А-а, да. Точно ведь. Да уж, бред полный.

– Нет Родя, это не бред, ты попал в очень интересную ситуацию. Похоже, наоборот – в этих разговорах есть какой-то смысл. Они ведь об одном и том же говорили, и Окурок, и сосед. Это не просто совпадение.

Родион согласился:

– Может быть, Женя, может быть. А я вот ещё о чём подумал сегодня – эти старички, Котовы, они ведь меня буквально заманили туда. Причём всё сделали правильно – сперва в машину усадили, потом до места довезли. Действовали рассчитано, по плану, надо признать.

– Слушай, Чика, вот тут ты безусловно прав. Это не менее важный момент, чем разговоры об убийствах. Надо подумать. Ладно, извини. что разбудил. Позвоню ещё.

– Хорошо. Пока.

Родион нажал кнопку отбоя, и откинулся на кровати: «Ну какой теперь сон? – затем подумал, – Может, пойти на кухню, чаю сделать? Нет, тогда окончательно проснусь. Короче, надо расслабиться, и попробовать всё-таки заснуть», – он помял валик, который уже давно использовал вместо подушки, лёг на него затылком, закрыл глаза, и попытался представить себя летящим высоко над землёй. Прошло время, но сон никак не шёл. Подождав ещё немного, решил всё-таки идти к холодильнику. Поднялся, и шаркая ступнями, пошёл к двери. Открывая дверь, и делая следующий шаг, он тут же ударился большим пальцем ноги о какое-то препятствие. Протянув левую руку в сторону, включил свет, и остолбенел от неожиданности – весь дверной проём перекрывала зеркальная поверхность! И нос к носу, вплотную перед ним стоял полуголый человек. Родион инстинктивно сделал шаг назад. Человек сделал то же самое. И тут до него дошло: «Да это же я!» И ещё в отражении был некоторый диссонанс – вместо кровати, которая стояла за его спиной, и, вообще-то, должна быть видна, он увидел белые колонны. А между ними – высокую, двустворчатую дверь, грязно-бордового цвета. Выставив перед собой руку, Родион шагнул вперёд.

Глава 4

ГЛАВА 4

Подойдя ближе, он открыл одну створку, и оказался в полутёмном холле. А оглядевшись, замер на месте: «Ого, да я ведь в Одеоне! Надо же – всё так, как было раньше!» Оглянувшись назад, увидел своё отражение – на него смотрел юный, длинноволосый парень в тёмно-синих брюках клёш, обутый в ботинки на высокой платформе. Завершал сей «вольнодумный» облик – цветной клетчатый пиджак из плотной, драповой ткани. Родион мысленно усмехнулся: «Ого, давненько это было! И это я – Чика! И я – во сне! Пойду дальше, осмотрюсь». Парень в зеркале широко улыбнулся, и развернувшись, зашагал вперёд.

Миновав коридор на входе, где находились билетные кассы, Родион переступил порожек холла первого этажа. Тут с обоих сторон стояли старые гардеробные с рядами вешал, отгороженные крупной сеткой, а впереди начинались широкие, мраморные ступени. Поднявшись, свернул влево, и поднялся по лестнице на второй этаж, оказавшись в большом зале с паркетным полом и четырьмя колоннами, разделявшими пространство этажа пополам. По левую руку шёл узкий коридор, из которого можно было попасть в комнаты, где по выходным собирались коллекционеры старинных монет, разных значков и марок. Не раздумывая, он открыл ближайшую дверь, и зашёл внутрь.

За столами, на длинных, окрашенных половой краской лавках, располагались несколько фигур. Родион остановился, разглядывая их. Кто это, оказалось невозможно определить – ни чётких контуров силуэта, ни лиц не просматривалось. Эти сущности выглядели как замутнённые образы на засекреченных съёмках. В этот миг сознание Чекарлеева обжигающей молнией пронзила догадка: «Я же во сне! И я полностью сознаю это. У меня получилось!» Он попытался сделать несколько шагов к группе фигур, находившихся ближе остальных, но не смог передвинуть ноги. Сделав нескольких безуспешных попыток, догадался – нужно просто захотеть сделать это. Попытался двинуться, думая об этом. Получилось сразу же. Оказавшись возле стола, таким же способом решил рассмотреть существ, сидевших за ним. Мутная пелена в тот же момент сошла с фигур на нет, и он смог рассмотреть их.

По внешнему виду это были обычные люди – грузный человек, примерно чуть за пятьдесят в сером костюме, ещё один мужчина в военной форме, и женщина в ярко-синем платье. Никто из троих не подавал признаков осознанности – они не реагировали ни на него, ни на сидевших рядом, – «Похоже, они сейчас находятся где-то в другом пространстве, а я их просто не воспринимаю», – подумал Родион, и решил проверить свою догадку, громко сказав:

– Я присутствую здесь!

Пожилой мужчина в сером костюме, сидевший дальше остальных, очевидно продолжил речь, начатую до этого момента:

– …а полное заполнение даже не предполагалось, ведь этот ключ был цвета синего металлика. Тут много о чём нужно задуматься!

Родион перевёл взгляд в сторону от него, и звук голоса пожилого человека тут же исчез. Тогда он решил изменить способ – не останавливался взглядом на одном месте, а лишь слегка задерживался, переходя к осмотру чего-то другого. Едва он попробовал такой подход к осмотру, как сидевшие в комнате разом пришли в движение – седой докладчик слегка сменил позу, устроившись поудобнее, женщина в синем платье, сидевшая с краю, отодвинулась от своего соседа, и повернувшись, молча указала пальцем на вошедшего, пристально глядя прямо ему в глаза. Моложавый военный, находившийся рядом с ней, рассказывал какую-то историю, – громким, и даже командным тоном, – но как показалось Родиону, никто из присутствующих его не слушал:

– …но все, кто это видел, просто растерялись – змея уже целых полчаса, извиваясь, выползала из этого каменного мешка, складываясь внизу жирными кольцами, и этому не было конца. Женщины кричали от страха, гигантская рептилия оглушительно шипела, в воздухе стоял такой жуткий смрад, что казалось, возьми нож, и можешь его на хлеб мазать, – и усмехнувшись, резюмировал, – Да только, кто же его кушать-то станет? А прямо из-за холма, на котором пышно кустился можжевельник, уже выскакивали конные кавалеристы с оголёнными саблями, и, размахивая клинками, выкрикивали: «Всем отойти подальше! Руби её, коли!» Хоть они и резво скакали на своих гривастых конях, но не приближались ни на один метр. Земля будто прокручивалась под ними. И тут я поднялся, и скомандовал…»

Помотав головой, Родион подумал: «Закрой рот, пеший командир! В голове уже чешется от твоих приключений». Военный тут же замолчал, начал оглядываться по сторонам, а потом замер, уставившись в одну точку. Постояв ещё немного, Чекарлеев почувствовал, как внутри его тела, сразу за грудной клеткой началась вибрация. И колебания усиливались. Внутри тела появилось ощущение тревоги, и он решил прекратить это путешествие.

В следующий момент вихрь тёмных лепестков, неожиданно закружившихся вокруг лица, подхватил, и в одно мгновение выбросил его сознание в пространство, заполненное серым, мглистым туманом. Родион успел подумать: «Я внутри облака», и – проснулся у себя дома, на своей кровати.

Приподнявшись на локтях, огляделся, – он точно был дома; вот кровать, там подставка под цветочный вазон, в окно видно знакомые ветви старой ивы, через немного приоткрытую балконную дверь слышался звук проезжающих автомобилей, и шарканье метёлки дворника, всё было привычно, – но чувство тревоги не исчезало. Только раздавшийся лай соседской собаки этажом выше, немного успокоил его.

Мысли о прошедшем сновидении переполняли сознание. Решив, что в одиночку ему с этим не справиться, Родион собрался нанести визит Акимову: «Надо с Евгением поговорить. Сперва заскочу в Булки, позавтракаю, а потом к нему! И нужно всё записать».

Взяв с тумбочки блокнот, тщательно, не торопясь, изложил на бумаге всё, что помнилось. Только после этого поднялся окончательно. Удивляясь, что после таких тяжёлых ночных приключений он чувствует себя довольно хорошо, принял душ, оделся, и выглянув на кухне через окно, прихватил в коридоре зонт – погода хмурилась.

А погода и в самом деле опечаленно посматривала на бегущих по своим делам пешеходов, с ироничной ухмылкой созерцая выходившие из ворот автомойки сверкающие, натёртые мастикой автомобили, и потихоньку набирала влагу в горсти тёмных облаков – скоро они начнут хлопать в туманные ладошки, и весело разбрызгивать над городом крупные капли.

Выйдя из подъезда, Родион увидел соседа – дядь Юра сидел на лавочке, и дымил очередной страшной болезнью. Увидев его, кивнул головой:

– Привет Родя, садись, покурим.

– Здравствуй, дядь Юр, конечно.

Решив, что из-за десяти минут задержки он не опоздает к находившемуся на «удалёнке» Акимову, Чекарлеев присел на лавочку, достал из пачки сигарету, и неожиданно для себя самого спросил:

– А что костюм модный не носите?

Округлив глаза, Шутко оторопело ответил:

– А ты откуда знаешь, что я спортивку взял? Только вчера принёс. Ещё не надевал.

Поняв, что прокололся, Родион ответил первое, что пришло в голову:

– Да вы мне вчера сами в подъезде сказали, что обновку приобрели, когда за великом для внука ходили. Однако забыл?

Дядя Юра покачал головой:

– Видать вылетело из головы, она у меня последние дни всё новость одну переваривает. Никак с ней справиться не может.

Чекарлеев посмотрел соседу в глаза:

– То-то я смотрю, вид у вас озабоченный. А что случилось? Сашка опять набедокурил?

– Да нет, я не про него. С ним уже давно не знаю, что делать – пьёт каждый день, всё никак напиться не может. Я о другом. Только побожись, что никому не сболтнёшь.

Родион пожал плечами:

– Дядь Юр, вы же знаете, конечно, никому.

– Понятно, – старик достал ещё одну сигарету, прикурил, и продолжил:

– Всю жизнь жуликов с ворами ловил, и всё никак понять не могу – что в голове у некоторых делается? С ворьём понятно, – мозги только к одной теме приспособлены, – чужое украсть. Хулиганка вся от водки происходит, но вот ни с того, ни с сего убить человека, да ещё заранее это спланировать – тут я захожу в тупик.

Собеседник округлил глаза:

– Дядь Юра, не пугай меня так. Что случилось то?

Шутко выдохнул облако дыма:

– Пуганая ворона целее дурной, – и добавил, строго глядя Родиону в глаза, – Это я к чему – не забывай на ночь дверь входную на засов запирать! Убийства в городе происходят. И в последнее время участились. Ночью этот лиходей пробирается в квартиру, и убивает человека. И ничего себе не берёт, вот в чём загадка! Зачем жизни лишать, да ещё просто так?

Родион сразу вспомнил недавний сон – сердце учащённо забилось:

– Жуть какая. А как он убивает?

– Не скажу. Не надо этого знать. Убивает, и всё! Ночью! Я тебе поэтому и говорю – не забывай дверь на засов запирать, один живёшь. Ладно, Родя, давай, пойду я. Похоже, сейчас ливанёт. Ты зонтик взял?

– Не забыл, – ответил Родион, и показал стянутый чехол.

Шутко кивнул, похлопал его по плечу, и скрылся за дверью. Глянув на тёмные облака, Чекарлеев заспешил в кафе. Когда он уже приближался к конечной цели, полетели первые капли. Ускорив шаги, ухватил дверную скобу, и побыстрее, чтобы не намокнуть от начавшегося ливня, прошмыгнул внутрь.

Несмотря на раннее время, в Булках было достаточно много посетителей, и ему пришлось для начала разобраться – есть свободные столики, или придётся ещё немного подождать. Место нашлось, как раз в середине зала. Усевшись, огляделся, – и вот ведь совпадение, – за соседним столиком сидел Карнаухов. Увидев Родиона, помахал рукой:

– Давай ко мне!

Усаживаясь напротив Бориса, Чекарлеев сразу вспомнил недавний разговор с Шутко, мелькнула мысль: «Интересно, что Окурок сегодня скажет?» – а тот, пережёвывая расстегай, уже спрашивал:

– Привет, как дела?

– Да нормально. Ты сам как?

– Мозги не блещут! Совсем не выспался. Вчера до поздней ночи с агенто́сами базары вёл. И всё – борода!

Родион участливо спросил:

– Да что случилось то, Боря?

– Убийства в Крещёвске случились. И злодейства предельно жестокие.

Чекарлеев по-школярски поднял руку:

– Я немного в курсе.

Окурок по-бычьи склонил голову:

– О чём базар?

Родион вкратце передал разговор с Шутко. Услышав это, Борис кивнул:

– А-а, Юрий Михайлович. Понятно. Это мы со стариками вчера в клубе разговаривали, просили любую инфу собирать. В этом случае сильно утаивать нельзя. Люди в городе должны знать. Не тот момент для секретов. Короче, обстановка такая – по ночам убивают добропорядочных граждан, ни в каких делах не замеченных. Следов преступника не обнаруживается – ни отпечатков пальцев, ни генетического материала. И свидетелей нет. Он ничего не берёт из дома после убийства, значит отследить нет возможности. Замок вскрывает бесшумно – перед тем, как применить отмычку, через замочную скважину заполняет механизм силиконовой мазью, очевидно шприцом. Соответственно, не слышно никакого царапанья, никакого звяканья. Всё тихо. Заходит, делает два выстрела в голову. Выстрелов также никто не слышал – значит, ствол с глушаком. Только в последнем случае зверство настоящее учинил – размозжил жертве голову кувалдой.

Чекарлеев удручённо покачал головой:

– Ох, ё… Жуть какая. А мне ты зачем все подробности рассказываешь?

Карнаухов допил сок, и посмотрел на Родиона:

– Родя, ты с людьми работаешь, и давно. А меня эта тема с убийствами – уже без кувалды в гроб сводит. Мне нужна любая информация. Я ко всем обращаюсь, на кого надежда есть. Ты слушай дальше – душегуб, сделав своё зверское дело, уходит, и не забывает запереть за собой дверь. Поэтому некоторые жертвы обнаруживали через длительное время, из-за запаха. Соседи начинали жаловаться. На роль жертвы подбирает одиноких, или когда человек один в доме. Значит следит заранее. Но зачем убивает, совершенно непонятно! Кражи нет, погибший человек по отзывам – спокойный, ни в каких криминальных группировках не состоял. Среди жмуров есть как люди состоятельные, так и откровенная босо́та. Тоже совпадений нет! И самое главное – в таких лиходействах всегда присутствует грабёж. Но этот ни у кого не ворует! А такого не может быть! Намеренное убийство происходит, или случайное – все абсолютно прихватывают какой-нибудь фетиш. На память, или как поживу. Да-да, и не смейся, именно на память. У убийцы особая психология. А тут – ничего! И мотивов никаких. Мы, после последних двух ночных огнестрелов, и этой кувалды, начали поднимать висяки, и с похожими «симптомами» обнаружились дела за последние лет двадцать. Подобные эпизоды есть. Похоже, этот урод уже немало намокрил. Картинка совпадает. Все опера круглосуточно бегают. Я тебе это для того говорю, чтоб ты понимал – дело предельно серьёзное. Если хоть что-нибудь услышишь, дай знать. Люди гибнут ни за что. Пригодится любая помощь.

Родион слушал Карнаухова, с трудом переваривая совершенно дикую информацию:

– Трэш полный. И это всё у нас, в Крещёвске, происходит?

Борис покачал головой:

– К сожалению нет.

– Что значит «нет»?

Карнаухов объяснил:

– Сейчас идёт проверка подобных дел по области. Отчёта пока не пришёл, но коллеги в частном порядке уже сообщили, что набирается не меньше, чем у нас в городе. Тоже ничего хорошего, но в этом есть и плюс – можно уверенно предположить, что зверь этот явно у нас обитает.

– Почему так решили?

– Да просто потому, что наибольшее количество эпизодов в Крещёвске зафиксировано. По области точечные случаи, и в разных местах.

Чекарлеев покачал головой:

– Зверь какой-то.

Вытирая руки салфеткой, Борис кивнул:

– Верно заметил. Так что Михалыч тебе правильно посоветовал – запирайся на засов. Ну, и особенно языком не чеши, больше внимания на окружающее обращая. Если что – звони, – поглядев на стол, недоумённо спросил, – А ты что не кушаешь?

Родион спохватился:

– Ага, точно ведь! С разговором отвлёкся, – поискав глазами официантку, попросил её подойти. А Карнаухов уже поднимался:

– Давай, Чика – приятного аппетита, я побежал. Звони.

Чекарлеев проводил его взглядом – выйдя на улицу, тот сразу же попал под струи ливня, и подняв воротник, заспешил к машине.

Подошла официантка. Пока она выставляла с подноса его заказ, смартфон, лежавший у Родиона в кармане, подал короткий сигнал – пришло сообщение на почту. Глянув на экран, он открыл иконку, и прочитал поступивший текст: «Адрес для связи. По необходимости пишите. С уважением, Инициатор.мэйл» Тупо уставившись на дисплей, соображал – кто мог это отправить, и тут же вспомнил вчерашнюю беседу в чате: «Да это же тот чувак, который – «Причом», совсем ведь из головы вылетело!»

Закончив с завтраком, набрал номер Акимова. Тот включился почти сразу же:

– Чика, привет! Как жив-здоров?

– Нормально всё. Ты дома?

– Ага. Забежать хотел?

– Да, разговор есть. Есть время?

– Конечно. Ты в Булках?

– А что? Взять что-нибудь?

– Да нет, ничего не надо. Ну если только булочки свежие. И смотри, там вроде дождина разошёлся. Ты хоть с зонтом?

Родион отшутился:

– Да, мамочка, и носки тёплые тоже одел.

Евгений оценил юмор, и засмеявшись, ответил:

– Да успокойся, я за выпечку переживаю, не дай бог, промокнет по дороге. Давай подходи.

Набрав у стойки полный бумажный пакет ещё тёплых круассанов, добавив к ним несколько булочек, Родион попросил упаковать всё это в полиэтиленовый пакет, и вышел из кафе. Потоки воды, лившиеся недавно сверху как струи из миллиона брандспойтов, наконец-то убавили напор, и превратились в густую стену мелкой капели, понемногу смывающей вместе с пылью усталость разомлевшего от жары города. Дышалось легко, и ему даже захотелось скинуть обувь, и пойти дальше босиком. Родион усмехнулся внутри от возникшего в уме романтизма, раскрыл зонт, и, осторожно обходя лужи, зашагал вдоль по Григорьевской.

Глава 5

Глава 5

Капе́ль почти сошла на нет, когда он добрался до подъезда акимовской «сталинки». Нажав кнопку, ждал ответа из домофона. А уже через минуту, отряхивая от влаги зонт, Чекарлеев зашёл в квартиру к приятелю, и протянул ему угощение:

– Там внутри бумажный пакет, вытащи из него всё на тарелку, пусть немного обветрится.

Акимов бросился обнимать гостя:

– О-о, Чика, ты мой благодетель! Так булок хотел покушать! Сейчас кофе поставлю. Разувайся, проходи. Зонтик можешь вон там раскрыть, пока болтаем, просохнет.

Пока хозяин колдовал с кофеваркой, Родион развернул в комнате мокрый зонт, затем прошёл на кухню, и сев за стол, сразу объявил самое главное:

– Евгений, обернись – перед тобой сидит реальный сновидящий!

Акимов даже на месте подпрыгнул, едва не разлив воду из турки:

– Получилось? Расскажи!

Чекарлеев ответил:

– Вот как кофе сделаешь, так сразу и поведаю, – и тут же исправился, – Шучу. Слушай.

Стараясь вызвать в памяти строки своих утренних записей в блокноте, и сверяя по памяти с образами из сновидения, он подробно передал изумлённому слушателю все перипетии своего ночного приключения. Евгений слушал, затаив дыхание – шутка ли, у друга получилось взять под контроль события сна – то, о чем они годами размышляли и пытались осуществить, но разочаровавшись, отошли в сторону. А тут – Чика сделал это! Дождавшись окончания, нетерпеливо уточнил:

– Так я угадал насчёт зеркала?

– Совершенно точно! – подтвердил Родион, и добавил, – Я уверенно и чётко осознавал, что это – сновидение. Страха не было совсем, и путешествие я закончил по собственному желанию.

Акимов разлил кофе по чашкам, и выложил принесённые круассаны в глубокую тарелку. Вопросительно посмотрел на приятеля:

– Но тебя что-то всё равно беспокоит?

– Почему так решил?

– По глазам вижу.

Чекарлеев повёл плечом:

– Да нет, всё нормально, просто мысль шевелится – почему меня так упорно тянет в этих снах именно в Одеон?

– Да кто же на это ответит? Только гадать можно. Ну, во-первых, ты там вырос, и с этим ДК связано много воспоминаний. Так?

– Согласен, верно. А во-вторых?

– А, во-вторых, я не знаю, – засмеялся Евгений, и показал глазами на чашку, – кофе налить?

Родион кивнул:

– Давай. Да, слушай, что ещё расскажу – утром, у подъезда мне встретился дядь Юра, а в Булках – Окурок. И они оба рассказывали о тех же самых убийствах. То же, что говорили в предыдущем сне, но немного другими словами. Представляешь? Тот сон был пророческим, так получается?

Евгений откинулся на спинку стула:

– Ага, а вечером на тебя нападут гигантские вараны острова Коммодо. Про них не забыл?

– Нет. Но это же во сне. Чего пугаешь? У нас ведь такие не обитают?

Акимов расхохотался:

– А – повёлся-таки! Да нет, шучу я. Но вопрос всё равно не закрыт. Есть такое впечатление, что ты и должен был там оказаться. Согласен. Но это не страшно, ты ведь можешь в любой момент прервать сон, так?

– Получается так.

– Послушай, Чика, так что – в Крещёвске объявился маньяк?

Родион кивнул:

– Окурок именно так и сказал. Мотива убивать одного за другим нет, значит это больной псих. Может быть, что-нибудь ещё прояснится.

– Офигеть, Родя. Что с людьми происходит? А у тебя засов на двери есть?

– Да, там в замке хитрая защёлка – когда её проворачиваешь, то дополнительно срабатывает ещё один язык, а с обратной стороны к нему нет скважины. Ты подумал, что я в группе риска? Потому что один живу?

Акимов согласно закивал головой:

– Конечно! Он же таких и выискивает – одиноких. Я правильно понял?

– Ну да, верно.

Евгений прищурил один глаз:

– Может тебе жениться пора? Чего ты всё один, да один?

Родион отмахнулся:

– Не привязывайся, не люблю я эту тему.

Собеседник замолчал. Через некоторой время, искоса поглядывая на гостя, вполголоса спросил:

– Слушай, Родя – а тебе Тамара сниться?

Чекарлеев кивнул:

– Раньше часто снилась. А в последнее время – пореже, иногда только. Наверное, время берёт своё. Знаю, о чём ты хочешь спросить, не открывай рот, – Родион усмехнулся, – Что бы я сейчас сделал, если бы Томка приснилась, верно?

Евгений покивал:

– Верно. Так что?

Родион посмотрел на него, грустно улыбнувшись:

– Знаешь, раньше во снах всё было, ну, как кино смотришь – действие происходит, а ты воспринимаешь его, как реальность, но не можешь что-то изменить. А сейчас даже не знаю… Трудно сказать. Для меня самого это интрига. Но ты не переживай, я тебе первому расскажу.

Акимов решил сменить тему:

– А что-нибудь ещё помнишь? Попробуй, вдруг подзабыл.

Родион покачал головой:

– Да нет, вроде всё рассказал. Если только свои соображения…

Евгений оживлённо закивал:

– Так давай, конечно, выкладывай.

– Подумал, знаешь, о чём – вот те призраки, что там за столом сидели, они меня не воспринимали. Я их видел, помню, могу описать. Но для них, как мне кажется, я не существовал. Они даже между собой не контактировали. Будто кто загнал их туда.

– Интересно. Прямо очень. А у меня так ничего и не получается. Попробую сейчас с зеркалами поэкспериментировать, может, тоже получится. А ты в следующий раз попробуй разобраться с ними. Только как-нибудь по-другому. Дай им команду, что ли. Короче, пробуй.

Родион криво улыбнулся:

– Вот сейчас немного страшно стало. Всё-таки – жуть. Всё как под колпаком происходит. Такое вот впечатление сейчас. Да, слушай, чуть не забыл – я тут на одном форуме сконтактировался с человеком, и мне показалось, что он довольно сведущ в этих вопросах – в теме, как говорится. Он мне сегодня свою электронку прислал. Попробую с ним побеседовать, может, какие новые идеи подскажет.

Акимов склонил на бок голову, глядя на собеседника:

– А ты его хорошо знаешь?

– Нет, конечно, только переписка.

Евгений сделал серьёзное лицо:

– Поосторожнее там, больше никакой инфы о себе не давай. Где живёшь, и всё прочее.

Чекарлеев сделал страдальческое лицо:

– Хорошо, мамочка, так и сделаю. Ну всё, Жень, не буду больше отвлекать тебя, пойду. Да и дождь вроде перестал.

– Хорошо, давай, Чика, звони.

Сложив просохший уже зонт, Родион обулся и вышел. Порция небесной влаги на сегодняшний день, очевидно, закончилась, и он зашагал домой, обходя лужи, вдыхая свежий и влажный воздух. Малышня с визгом шлёпали по воде, поднимая брызги, люди спешили по своим делам, а он шёл, не замечая времени, погружённый в воспоминания. Так незаметно для себя оказался перед дверью подъезда с ключами в руке, удивлённо отметив: «Ого, уже дошёл!»

Есть не хотелось – булочки насытили достаточно. Родион вспомнил о сообщении, и решил попробовать связаться с чатовым собеседником по имени «Причом», который теперь обозначился как «Инициатор». Раздевшись, подключил компьютер, и набрал по почте имя. Такой абонент действительно был, и в почте появилось указанное имя. Набрал приветствие:

Чикарли99–Инициатору:

«Здравствуйте. Отзовитесь, когда будете на связи»

Не успел докурить сигарету, как пришёл ответ:

Инициатор: Приветствую Вас, готов пообщаться.

Чикарли99: Похоже, я обнаружил себя в сновидении.

Инициатор: Зеркало появлялось?

Чикарли99: Да, через него и оказался в сновидении.

Инициатор: Как впечатления?

Чикарли99: Возникло много вопросов.

Инициатор: Ну, естественно. Иное было бы странным. Можете сказать, что именно вы хотели бы узнать? Я давно сам практикую контроль во сне, может смогу помочь.

Чикарли99: В том месте, где я оказался, были ещё люди, но похоже, меня они не видели, и говорили только своё. Возможно войти с ними в контакт?

Инициатор: Вы правильно делаете, что спрашиваете – тут нужны знания. Самому, в одиночку невозможно разобраться. Вот что я вам скажу – нельзя забывать, что в сновидении всё происходит совершенно по-другому, чем в реальности. Не пытайтесь услышать их ушами. Попробуйте выразить намерение понять их, сосредоточьтесь, и подумайте об этом. Со всем остальным в сновидении делайте точно так же – намеревайте любую мысль. Постепенно такое поведение войдёт в привычное, и всё наладится.

Чикарли99: Спасибо за совет. Не будете против, если перейдём на «ты»?

Инициатор: Нет. Давай.

Чикарли99: Я оказался в Одеоне. Это, современным языком выражаясь – центр досуга в посёлке энергетиков. Раньше, в прошедшую эпоху, там был Дом культуры.

Инициатор: Я знаю это место. Зашёл внутрь?

Чикарли99: Я зашёл в клуб коллекционеров на втором этаже. Там и были эти люди. Вот их я и не слышал.

Инициатор: По этому поводу я уже высказался. Продолжу – обрати внимание сам на себя. Вспомни, когда ты проходил через зеркало, в чём ты был одет?

Чикарли99: Я в этот момент спал. Значит, был в трусах.

Инициатор: А в Одеоне? Там ты был в одежде?

Чикарли99: Не знаю. Вроде да, но не уверен.

Инициатор: Вот-вот. А твой возраст там какой был?

Чикарли99: Сейчас вспоминаю, и кажется, что значительно моложе своего нынешнего. Хотя тоже не очень уверен.

Инициатор: Обрати внимание на всё это в следующий раз, и тщательнее.

Чикарли99: А вы проходите во внимание сновидения тоже через зеркало?

Инициатор: Поначалу так и было. Со временем я развил способность погружаться в сновидение в любой момент, и в каком угодно месте.

Чикарли99: Интересно. Это какая-то особая техника?

Инициатор: Ничего особенного, но это всегда индивидуально. Выражаясь научным языком, это называется «войти в состояние транса». Методик полно – изучай, пробуй. Будешь заниматься, обязательно найдёшь что-то своё. Есть ещё вопросы?

Чикарли99: Вопросов много, но на сегодня вроде хватит. Не будете против, если ещё обращусь?

Инициатор: Пиши, когда будет необходимость. Я – «за».

Чикарли99: Понял. Спасибо. До свидания.

Инициатор: До связи. Желаю тебе новых и прекрасных сновидений.

Завершив сеанс, Родион вышел из почты, и решил поискать в сети методики вхождения в транс. Как и сказал Инициатор, советов по этой теме интернет предлагал – море и маленькую тележку, и судя по анонсам, каждая рекомендация являлась самой лучшей. Прочитав две-три, он выбрал самое простое предложение, решив начать с него. В этом описании предлагалось сосредоточиться на так называемом «волнообразном расслаблении» – нужно было лечь на спину, закрыть глаза, и усилием воли начать успокаивать организм с пяток, поднимаясь выше и выше – икры, бёдра, ягодицы, мышцы спины, живота, а заканчивалось всё это на затылке. Затем нужно было начать эту «волну» снова, и делать это упражнение до тех пор, пока не наступит состояние полного покоя. Этот метод был знаком Родиону, но в этом случае совет завершался одним небольшим штрихом, о котором он раньше не задумывался, – для закрепления тренировки предлагалось сосредоточиться на фиксации момента перехода в состояние покоя, и каким-то удобным для себя способом отметить это в памяти. Чекарлеев решил представлять в этот момент звонок дверного колокольчика. Тренируя расслабление мышц, он не заметил, как погрузился в сон…

Глава 6

Глава 6

…Над дверью прозвучал тихий, прозрачный звон, и они вместе с матерью вышли из полуподвального магазина на улицу. Этот вечер выдался у неё свободным, и они просто гуляли по городу – зашли в парочку магазинов, посмотрели на точильщика ножей, что предлагал свои услуги недалеко от перекрёстка, прямо под фонарным столбом. На улице было довольно людно, и мама спросила его, знает ли он человека, который смотрит на него слишком пристально. Повернувшись в ту сторону, маленький Родя впервые в жизни увидел человека с чёрными глазницами. И к тому же, мальчик, понял – высокий мужчина остановился, чтобы рассмотреть его. У него были совершенно чёрные глазницы без зрачков, и он глядел на ребёнка с такой яростью, что Родион впервые ощутил животный страх, почувствовав реальную опасность, исходившую от высокого незнакомца. Он быстро отвернулся, боясь продолжения этой агрессии, остановив взгляд на зеркальной витрине. Колокольчик тихо зазвенел ещё раз, и Родион, пригнув голову, что есть силы побежал внутрь неё…

А оглядевшись, через мгновение, увидел вокруг себя ярко-изумрудную траву, огромный валун на ней, и присел на тёплый камень, до сих пор державший в себе жар полуденного солнца. Напротив стояло глубокое кресло, обтянутое плюшем янтарного цвета, в котором, – глядя прямо ему в лицо, и улыбаясь, – сидела та самая женщина из Одеона. На ней было синее платье, губы подведены алой помадой, рыжая шевелюра уложена в идеальную укладку, а на ногах россыпью золотистых искр сияли туфли-лодочки. Женщина начала говорить с ним. Только это была совсем не речь, она даже не открывала рта, а просто продолжала улыбаться, глядя на него, но Родион слышал, что она обращается именно к нему:

«В сновидении ты можешь принимать любой облик, нужно только проявить к этому свою волю. Можешь сказать об этом вслух, или подумать – как захочешь. Вот сейчас ты выглядишь, каким был в возрасте девятнадцати лет. Думаю, что в своих мечтах погружаешься в то время из прошлого, когда был счастлив. Поэтому у тебя и возник облик, как тогда. Сейчас это произошло случайно, само собой, но ты можешь контролировать ситуацию, концентрируя на этом своё намерение. Я, например, выгляжу сейчас совершенно реально, но это потому, что я не житель твоего мира. Я живу здесь, ибо таково моё желание, такова моя воля. К обитанию здесь может присоединиться любой, кто угодно. Но надо учитывать, что существовать на половину – невозможно. Поэтому надо решить, либо ты – там, либо – здесь. Путь сложный. Но самое главное ты уже сделал, ты осознал себя в сновидении, сейчас. Всё остальное – миг. А здесь – вечность. Посмотри вокруг».

Родион огляделся. Прямо за его спиной высился Одеон. Он решил подойти к нему ближе, и осмотреть. Поднявшись с тёплого камня, приблизился. Понимая, что это происходит во сне, Родион поразился тому, как подробно выглядит старое, огромное здание – вспомнились многие мелочи из прошлого; четыре побеленные колонны, – грязноватые от пыли и дождя в нижней части, – они выглядели в точности также, как и десятки лет назад. Две запылённые на плечах и головах фигуры – рабочий и женщина в косынке, стояли в углублённых нишах, сурово взирая с высоты. Танцплощадка с высокой эстрадой для оркестра, расположенная с тыльной стороны здания, была по-прежнему сделана из полусгнивших от времени досок, с кое-где отслоившейся зелёной краской. С левой стороны здания был «слепой» участок стены, без окон. И на ней он вдруг увидел то, чего не было раньше – надписи жирными буквами, сделанные тушью чёрного цвета. Вот их в его юности точно не было. Родиону стало любопытно, и он подошёл поближе, чтобы рассмотреть. Это оказались написанные корявыми буквами слова. Прочитав их ещё раз, он понял, что тут указаны какие-то адреса. Буква «у» в начале надписи явно означала слово «улица», а «к» – квартиру. И таких строк на стене было довольно много. Надписи в ширину занимали всю стену от края до края, а в высоту – начинаясь от цоколя, заканчивались примерно на границе вытянутой руки. Он хотел пересчитать их количество, но постоянно сбивался, и бросил это занятие. Родиону показалось странным, что каждая пометка перечёркивалась жирной линией. Оставалась только одна чистая надпись в самом конце – снизу. Чекарлеев постарался запомнить её – уПриречная 15 к8.

Когда он вчитывался в эти буквенные граффити, из-за угла здания вдруг раздался тихий, дрожащий голос: «Родио-он, Родион…». Чекарлеев повернул голову, но там никого не было. Затем голос раздался снова, но тембр изменился на плачущий: «Иди сюда, иди к нам…» Он заспешил ко входу. Зайдя внутрь, торопливыми шагами сразу отправился на второй этаж. Оказавшись в полутёмной комнате клуба коллекционеров, увидел за ближайшим столом четверых мужчин. Вспомнив переписку с Инициатором, попытался сосредоточиться на сидящих перед ним, и ощутил идущую от них волну страха. Эти бестелесные сущности излучали ужас, граничащий с отчаянием – в их состоянии не было ни капли уверенности в себе, и полное непонимание происходящего. Такую же непреходящую панику испытывает человек, оказавшийся во власти кошмарного сна – обездвиженный, с парализованной волей. Родион почувствовал себя стоящим на краю бездны, наполненной отчаянием, и безысходностью. Поняв, что дальнейшее присутствие в этой комнате приведёт его к неминуемой гибели, он повернулся, и выбежал из здания.

Оказавшись на улице, Родион медленно побрёл между домами, и обратил внимание, что внешний вид трёхэтажных «сталинок» изменился, – здания приобрели законченный облик, появились нормальные крыши, кое-где в окнах горел свет, недалеко по тротуару прошёл человек. Он вдруг почувствовал, или осознал, что знает всё об этом мире, и знает также, что ему нужен лишь некий толчок, чтобы пробудить эти знания. Неожиданно зрение его расфокусировалось, появилось чувство, что в глаза ему кто-то плеснул воды, и всё вокруг сделалось мутным. Когда Родион оглянулся на здание Одеона, то увидел, что здание стало другим, теперь оно было более тёмным, угрожающим и гнетущим. Небо над головой приобрело грязно-желтоватый оттенок. Вдруг к нему подошло несколько человек. Их было достаточно много, и они все были друг на друга похожи. От их группы отделился невысокий, коренастый мужчина, и подошёл к нему ближе. Его взгляд вперился в лицо Родиона, и он усмотрел в нём неодобрение и упрёк. Остальные, стоявшие вокруг, зашевелились, и начали окружать его, двигаясь при этом совершенно беззвучно. Внезапно на сознание хлынул гул голосов, но он не мог понять ни одного слова. И это был самый необыкновенный, и ни на что не похожий звук, который он слышал. Вокруг потемнело – на улицах не было фонарей, видимость в пространстве давал только лунный свет. Ужас сковал его мысли, но он понял, что может двигаться. Растолкав окруживших его людей, Родион побежал между домами к железнодорожной линии, которая ограничивала квартал с западной стороны. Оказавшись там, где уже должны были лежать рельсы, он увидел только бетонные блоки и укладки шпал, сложенные большим тёмным прямоугольником, – путь ещё не был уложен. В этот момент тьма вокруг сгустилась, а впереди, простираясь до самого неба, колыхалась угольно-чёрная завеса, из которой, мерзко шевелясь, время от времени высовывались по-змеиному раздвоенные, извивающиеся языки лилового цвета. В лунном свете эта картина выглядела совершенно жутко. Вдруг, всем своим существом, он почувствовал присутствие кого-то рядом. Обернувшись, увидел стоявшую сзади ту самую рыжеволосую женщину в синем платье.

Она, не выражая лицом никаких эмоций, подошла к нему вплотную, и сильно толкнула в грудь. Не ожидавший таких действий, Родион повалился спиной в дрожащее чёрное марево, и понял, что просыпается.

Глава 7

Глава 7

Поднявшись с кровати, Чекарлеев почувствовал себя разбитым, совсем ослабевшим, и вдобавок в плохом настроении. Взяв с тумбочки дневник, записал произошедшие в сновидении события. А закончив, полистал рабочий журнал, лежавший рядом, и обнаружил, что на сегодняшнее утро у него в Булках назначена встреча с клиентом: «Надо же, совсем вылетело из головы!» Быстро приняв душ, начал собираться.

Выйдя из подъезда, Родион вдохнул свежий воздух, и решил постоять немного, оглядывая двор. Погода была хмурая, но к его радости, дождя не было – вспомнил, что зонтик он забыл дома, а возвращаться уже совсем не хотелось. Окончательно убедившись в отсутствии падающих капель, пошёл привычной дорогой. Шагая по тротуару, он ощущал в мышцах тяжёлую усталость, и мысли из-за этого никак не выстраивались в порядок. Обычно весь этот путь от двери дома до входа в кафе проходил у него в разглядывании улицы с её городскими обитателями, и это понемногу настраивало на рабочий лад, но сегодня Чекарлеев с неожиданностью остановился перед входом в Булки, не заметив, когда прошагал весь маршрут.

Оказавшись внутри, присел за свободный столик, ожидая официантку. Медленно оглядел зал. Взгляд остановился на барной стойке, за которой до самого верха шли полки, уставленные множеством разных бутылок – разной формы, с яркими, разноцветными наклейками. Всё это алкогольное роскошество выглядело очень красиво. Картинка просто завораживала. Подняв взгляд повыше, увидел над стойкой, подвешенный на серебристом шнуре небольшой зеркальный шар, который вращался, отбрасывая по залу заведения сверкающие брызги света. Шар притягивал взгляд. Глядя на летающие блики, Родион закрыл глаза.

Вдруг за спиной, неожиданно раздался женский голос:

– А, вот вы где! А я брожу тут по столикам, в лица вглядываюсь.

Родион обернулся – перед ним стояла та самая женщина из сна! По-прежнему в синем платье, с ярко накрашенными губами, золотистых лодочках на ногах, и с рыжей укладкой на голове. Стоя напротив него, она, медленно растягивая слова, продолжила:

– Хожу по залу, ищу вас, а вы вот где!

Родион растерянно пожимая плечами, ответил:

– Да я только что зашёл. Встреча с вами назначена? Извините, я имя не упомню. Подскажете?

Не отвечая на прямо поставленный вопрос, рыжеволосая немного наклонилась к нему, и почти шёпотом заговорила:

– Он уже недалеко, скоро явится. Времени нет совершенно, поэтому не перебивайте меня, послушайте; к сделке всё уже приготовлено, нужно только подтвердить договор. Ваша помощь будет неоценима. Вы совершенно уникальный специалист, второго такого нет. Но не это самое главное, а то, что заключительный аккорд уже составлен из нужных нот, и готов к исполнению. Путешествие необходимо закончить. Лучше условий, чем сейчас, больше не будет. Если вы не успеете, расплатой будет смерть!

Родион, ничего не понявший из этого сумбурного нагромождения слов, смотрел на говорившую, и лихорадочно размышлял: «Кто она? О чём говорит? Ничего не понимаю!»

Со стороны раздался бодрый возглас:

– Чика! Очнись – вдруг сортир приснится! – Родион вздрогнул, и повернулся, – улыбаясь во весь рот, в проходе стоял Борис Карнаухов, – Спишь, что ли, Родя? Ну что молчишь, не узнал?

Растерявшись, Чекарлеев помотал головой:

– Здравствуй, Боря. Узнал, конечно. Что-то в сон меня клонит, наверное, отвлёкся на секунду. Не выспался совсем. Официантку жду. Присаживайся, тут не занято. Как твои дела? – и уже оглядевшись, уточнил, – Тут женщина сейчас стояла, в синем платье. Ты не видел, куда она пошла?

Окурок хохотнул:

– Чика, пойди умойся, что-ли! Никого тут не было.

Увидев возле стойки официантку, помахал ей:

– Девушка, примите заказ! И обращаясь к Родиону, спросил:

– Ты покушал уже?

Чекарлеев помотал головой:

– Да нет, не успел заказать. Так тут никого не было?

– Да успокойся уже, говорю тебе.

Подошла официантка:

– Что заказываем?

Борис попросил солянку, салат, а Родион – традиционные блинчики с тёртым сыром и кофе. Карнаухов поводил ладонью по животу:

– Оголодал совсем. Всю ночь работали. Я же тебе говорил про Засоню?

Собеседник ответил:

– Нет, а кто это?

Борис утвердительно заявил, откусывая при этом хлеба:

– Да рассказывал, вспомни, может, только погоняло его не говорил. Мы его так между собой окрестили. Я про того душегуба, который людей во сне кончает. Ещё тебя просил сообщить, если услышишь что.

Родион понемногу пришёл в себя:

– Да-да, помню, конечно. А что случилось?

С Бориса вмиг слетела присущая облику постоянная весёлость:

– Ещё одно убийство произошло.

Подошла официантка, поставила перед ними заказ:

– Кушайте, пожалуйста. Кофе и сок сейчас принесу, места не хватило сразу.

Едва она отошла от стола, Родион тихо спросил:

– И кого он опять убил?

Борис молча тряс перечницу над тарелкой, а когда поставил на место, ответил:

– Женщина, бухгалтерша. Проживала одна. А с заявлением в отдел пришла её коллега по работе. Да не просто сообщила, а весь отдел на уши поставила. Сказала, что они договорились куда-то ехать вместе, а та не пришла. Ну, подруга эта прибежала на следующий день к нам, – это вчера вечером, – и начала упрашивать вскрыть квартиру, говорила, что та не могла не прийти, что сильно пунктуальная, и такое невозможно. Что у подруги нет никакой родни, и мужика у неё не было, а значит, что-то нехорошее случилось. И не уходила никак, ругалась и настаивала. Короче начальник отправил с ней участкового, ну они с понятыми дверь и вскрыли. Прошли в спальню – а там хозяйка в своей постели со смертельным ранением в голову. Опять огнестрел. И опять два выстрела.

Чекарлеев, отложив в сторону вилку, спросил:

– А где произошло?

Не переставая поглощать солянку, Карнаухов поднял взгляд:

– Знаешь район Холмы?

Родион кивнул:

– Знаю, конечно. Там ещё трасса для гонок на байках есть.

Карнаухов, шумно хлебая, ответил:

– Верно ты вспомнил, так и есть. Вот там и произошло, на Приречной. И опять ни одной гильзы не обнаружили. Похоже, злодей этот из нагана с глушителем стреляет, – надёжное оружие, для таких мероприятий лучше не найти. Скоро экспертиза придёт, точно будем знать.

Чекарлеев почувствовал тянущую боль в грудине – тоскливое предчувствие накатывалось волной на его сознание, и он вполголоса переспросил:

– На Приречной? А номер дома какой?

– Пятнадцатый. Что, знакомые там живут? Ты чего побледнел?

Родион решил не говорить собеседнику всей правды, и сдавленно ответил:

– Да нет, совсем не знакомые, – просто клиенты с этого дома. Должны на этой неделе появиться.

– А с какой квартиры?

Чекарлеев помедлил, вроде как вспоминая, и сказал:

– Третья.

Борис утвердительно кивнул:

– Понятно. Не переживай – целы твои клиенты. Рыжая в восьмой жила.

Родион почувствовал накрывающую всё его существо панику – шок от услышанного вызвал слабость, в животе вдруг заурчало, какой-то странный шум кипел в ушах, перед глазами мелькнуло удивлённо вздрогнувшее лицо Карнаухова, а в голове всплыло воспоминание из сна о надписях на стене Одеона. Издалека послышался тревожный голос:

– Чика, ты как? Плохо тебе?

Чекарлеев с трудом помотал головой из стороны в сторону:

– Да нет, всё нормально, голова что-то закружилась немного. Всё уже, вроде прошло.

Карнаухов участливо склонил голову:

– Родя, я серьёзно, давай врача вызову.

Родион замахал руками:

– Нет-нет, ты что? Всё в порядке, честно. Не беспокойся, спасибо.

Борис настаивал:

– Смотри, а то мне бежать надо.

– Беги, конечно. Я в порядке. Спасибо, Боренька.

– Тогда я пошёл – служба.

– Давай, до встречи.

Карнаухов поднялся, ещё раз внимательно посмотрел на Родиона, и, кивнув на прощание, вышел из кафе.

Немного подождав, Родион достал телефон, и подрагивающими пальцами принялся набирать номер Акимова. Евгений, как обычно, работал дома, и услышав встревоженный голос приятеля, настоятельно потребовал, чтоб он быстрее подходил.

Выйдя на улицу, Чекарлеев быстрым шагом отправился к другу. Дождя в этот день не предвиделось, но небо хмуро шевелилось тёмными облаками, и ему частенько приходилось огибать непросохшие лужи на тротуаре, перебегая по газону. Как аккуратно он ни старался идти, подходя к подъезду обнаружил, что обувь всё-таки промокла. Зайдя в подъезд, сразу увидел приоткрытую дверь – Евгений с нетерпением дожидался его.

– Чика, что стряслось? У тебя даже голос на свой непохож.

Разувшись, Родион попросил у Есвгения старых газет:

– Сейчас расскажу. Дай газет парочку, – в кроссы вложить, а то промокли.

– Да, конечно. Как закончишь, сразу проходи на кухню.

Пока Родион занимался обувью, Акимов, не спрашивая, сразу же поставил на плиту турку, и дождавшись появления гостя, без всяких предисловий односложно спросил:

– Выкладывай, что произошло.

Сбиваясь на словах, с волнением уточняя некоторые эпизоды повторами, Чекарлеев постарался подробно описать свои последние путешествия в сновидениях, завершив свой рассказ таким образом:

– Но меня добило вконец появление рыжеволосой в Булках, и после – сообщение Бориса о том, что она убита. Адрес на стене, получается – её! И вот что это всё значит, я ума не приложу, просто не понимаю!

Евгений пожал плечами:

– Может, пророческий сон? Оракулы ведь так всё и видят. Сами толком понять не могут, а туманными фразами описывают то, что, будучи в трансе, видели. Себя винишь? Ты же не мог знать, что значит этот адрес на стене, верно? – и разлив кофе по чашкам, с печалью в голосе сказал:

– Слушай, что-то я сразу не сообразил – растерялся, когда услышал твой взбудораженный голос.

– Ты о чём? – с непониманием спросил Родион.

– Да забыл сказать, чтоб ты булочек взял.

Чекарлеев сокрушённо воскликнул:

– Да хрен с ними, с булочками, Женя, ты что? Я тут совсем в растерянности – как этот бред расшифровать!?

На кухне повисло молчание. Акимов молча, в раздумьях поднялся, сполоснул турку, и налив в неё воды, ещё раз поставил на плиту. Повернувшись, виновато произнёс:

– Родя, я тут не смогу тебе помочь. Хоть и познания в этой области у нас одинаковые, ты теперь в снах больше моего разбираешься. У меня такого опыта нет. Думаю, тут только знающий практик что-то дельное может сказать. А я, как говориться – некомпетентен. Извини.

Родион молчал, раздумывая. Придя к каким-то выводам, поднял голову, и сказал:

– Да Жень, ты прав. У меня есть только один консультант – Инициатор. Ты же помнишь, я тебе рассказывал – в чате с ним познакомился. Когда с ним переписывался, чувствовалось, что человек «в теме», дельные советы давал. Он, кстати, писал, что всегда ответит. Может, попробовать?

Акимов кивнул:

– Да, конечно, почему нет? Прямо сейчас и отправь вопрос.

– Думаешь, стоит? Я ведь его совсем не знаю.

– Да пиши, не бойся!

Чекарлеев достал смартфон, открыл почту и набрал текст:

Чикарли99–Инициатору:

«Здравствуйте. Нужна Ваша консультация. Жду связи».

Нажал «отправить». Ответа сразу не последовало, и Родион поднялся:

– Пожалуй, пойду. Консультант мой, наверное, отошёл по делам. Как свяжусь, сообщу детали.

Евгений кивнул:

– Давай, конечно. А я работать.

Когда до дома оставалось пройти совсем немного, прозвучал вызов по почте. Родион торопливо вытащил телефон, и проверил. Пришёл ответ от Инициатора: «Чикарли99 – Я на связи. К разговору готов». Чекарлеев ускорился, и почти бегом поднялся к себе. Включил компьютер, отправил ответ:

Чикарли99: Возникли некоторые вопросы, но лучше встретиться, поговорить. Как к этому относишься?

Инициатор: Что-то случилось?

Чикарли99: Не хотелось бы тут писать.

Инициатор: Понял. Давай встретимся. Подходи хоть сейчас. Ещё не поздно. Только предпочтительнее, если ты подойдёшь. Я в посёлке энергетиков обитаю. Можешь подойти прямо к Одеону?

Чикарли99: Договорились, выхожу.

Выключив комп, Родион поднялся из-за стола, быстро обулся в коридоре, и вышел из дома. Пересёк квартал, перешёл через дорогу, затем железнодорожный путь, и приблизился к Одеону с тыльной стороны. Увидев огромное здание, сразу вспомнил сон, и решил осмотреть стену с надписями. Оказавшись перед ней, увидел лишь чистую поверхность, и никаких написанных адресов. Обойдя с левой стороны, он вышел на небольшую площадь перед входом. Там никого не было, только сгорбленный человек сидел в инвалидной коляске прямо возле колонн. Пройдя несколько шагов вперёд, Чекарлеев осмотрелся – люди шагали по своим делам, проехали несколько автомобилей. Родион полез в карман за смартфоном – решил написать сообщение. Остановился он недалеко от инвалида, и тот, поймав его скользящий взгляд, вопросительно кивнул головой:

– Может, подсказать чего?

Родион пожал плечами:

– Да договорились встретиться тут с одним человеком, но пока вот нет его. Подожду.

Инвалид улыбаясь, помахал рукой:

– Чикарли, это ты меня ищешь, подходи ближе.

Родион подошёл к инвалиду, и слегка наклонившись, посмотрел ему в лицо:

– Это вы Инициатор?

– Ну да. Что, не ожидал?

Чекарлеев растерянно покивал, не отводя взгляда от собеседника:

– Выходит так.

Такого он, конечно, не ожидал. А сидевший в кресле человек наблюдал за ним, чуть прищурясь, тёмными, выразительными глазами. Несчастным он не выглядел, наоборот, в его взгляде усматривалась уверенность, и даже усмешка. Заметив замешательство Родиона, человек улыбнулся:

– Ну, тогда давай знакомится.

Родион протянул руку:

– Родион, – и добавил, – Чекарлеев.

Сидящий в коляске человек, пожав его руку, ответил:

– Ну а моё имя ты уже знаешь, зови меня Инициатор. Мне так удобнее.

Пожимая руку человека, сложившего усохшие ноги складочкой в одну сторону, Родион ощутил в крепком рукопожатии недюжинную силу, сосредоточенную в ладони. Заглянув ещё раз в глаза, поблёскивавшие из-под кустистых бровей, пожал плечами:

– Как скажете, мне без разницы.

Инвалид кивнул:

– Слушай, Родион, давай переместимся через дорогу, вон в тот парк, а то торчим тут как два тополя. Там и общаться лучше будет – присядешь на лавочку. А то я развалился тут, как барин, а ты стоишь передо мной навытяжку. Неудобно, – заключил Инициатор, и негромко хохотнул, поправив бейсболку на голове.

Чекарлеев согласился:

– Да, конечно, давайте.

Инвалид подмигнул ему, и попросил:

– Вот и договорились. Ты только помоги мне доехать, а то там подъём небольшой, начну пыхтеть.

– Да-да, давайте, конечно, – ответил Родион.

Обойдя коляску, он ухватил её за специальные ручки и покатил через дорогу.

Глава 8

Глава 8

Парк напротив Одеона выглядел пустующим – до вечера ещё было достаточно времени, желающих отдохнуть и расслабиться после трудового дня пока не наблюдалось, а по тротуарам вышагивали спешившие по своим вечным и непонятным заботам, редкие прохожие. Толкая коляску, Родион оглядывался по сторонам, – парк сильно изменился, – клумбы, отороченные тонким бордюром, раскинулись пышными коврами цветов, зелёная изгородь мелколистного вяза обхватывала пушистой скобой каждую лавочку, превращая место в уютный угол. Не задерживаясь, он прокатил коляску до края парка, и остановившись у последнего диванчика, спросил:

– Тут остановимся?

Сидевший в коляске человек пожал подбородком:

– Да мне без разницы, я в любом месте при своих апартаментах остаюсь, – и похлопав по блестящим обручам, добавил, – Это тебе не всё равно, как я заметил.

– Это верно, – ответил Чекарлеев, и огляделся, – Памятное место – мы в этом углу с друзьями любили сидеть, тут место замкнутое, глухое. Курили, болтали обо всём на свете.

Инициатор кивнул:

– Ну и хорошо, здесь и посидим. Хочу отметить, что ты выбрал наиболее благоприятное место, – молодец. Много вопросов набралось?

Родион, присев на лавку, согласился:

– Верно. Да мне и обратиться с этим больше просто некуда. Вы же понимаете?

– Да, конечно. Спрашивай.

Чекарлеев закурил сигарету, и посмотрел на сидевшего перед ним:

– Вы давно практикуетесь в сновидениях?

Инициатор прищурился, и задал встречный вопрос:

– А ты можешь объяснить причину возникновения у тебя такого вопроса?

Родион пожал плечами:

– Знаете, я просто не знаю с чего начать. У меня сложились довольно сложные обстоятельства, про которые и говорить-то трудно, не то, что обсудить в подробностях. Я, буквально лишь несколько дней, как столкнулся с осознанием во сне, и тотчас возникли некие проблемы, а я вас совсем не знаю…

Сидевший в коляске жестом руки остановил его:

– Я понял. Запомни – оправдываясь, ты только даром теряешь время, а это самый ценный ресурс в жизни. Давай немного расскажу о себе. Думаю, тогда доверие появится. Не против?

Почувствовав облегчение, Чекарлеев согласился:

– Конечно нет. Рассказывайте – не сомневаюсь, что это очень интересно.

Человек усмехнулся:

– И ещё как. Ну ладно, слушай:

– До знакомства с этим средством передвижения, – саркастически улыбнувшись, он похлопал по спицам коляски ладонью, – Я был вполне обычным человеком, абсолютно таким же, как и все вокруг – работа, семья и всё остальное, что к этому прилагается. Но однажды случилась та самая автоавария, в которой мне раздробило на мелкие кусочки весь позвоночник. И всё; жизнь моя, которая до этого момента бодро шла, остановилась и закончилась. Потом была операция, долгий период восстановления, пока медики не убедились окончательно – надежды на выздоровление нет никакой. А с момента проведения врачебной экспертизы, где была определена моя дальнейшая судьба, началась новая жизнь.

Теперь вся она сосредоточилась в инвалидном кресле на колёсах, куда меня сажали утром и вынимали вечером. Я неподвижно и молча сидел в нём целый день, и передо мной находилось лишь зеркало, в котором отражалась вся комната. Так что я мог видеть, кто входит, кто выходит, и что делается вокруг. Это долгое время был весь мой окружающий мир. Я был недвижен, как труп. Но это были ещё не все перемены, которые произошли – не выдержав давления от произошедших изменений, от меня ушла жена. Я её не обвинял, она была тогда молода, детей у нас к этому времени не появилось, так что, гнить вместе со мной она совсем не была обязана. Что с ней стало в дальнейшем, не имею никакого представления – никогда не интересовался.

Зрение и слух были единственными чувствами, которые, подобно двум искрам, еще тлели в моём теле, уже на три четверти готовом для могилы. Со временем восстановилось шевеление рук. И вот эту возможность я употребил наиболее разумно из всего возможного – взял в руки книгу. С этого момента в моём мозгу сосредоточились вся энергия, воля, сила и разум, некогда оживлявшие тело и дух. Только благодаря чтению остался живым мой ум, и скоро я вновь обрёл способность говорить.

Долго рассказывать, как я страдал, и как пытался завершить эту поганую новую жизнь, да и неинтересно это. Гораздо интереснее, что было дальше, верно? Немного очухавшись, и приняв то, что есть, я стал много читать, и однажды ко мне в руки попали книги этого сумасшедшего перуанца, по имени Карлос. Я зачитал его книги буквально до дыр! Это новое мировоззрение изменило меня, изменилось моё сознание. Я преисполнился надежды, мне открылись новые грани окружающего. Я истово поверил в его идеи. И больше всего меня поразило описание практики осознанных сновидений. Сны мне виделись, как и раньше, и однажды я задумался о том факте, что в них я молод, здоров, и веду вполне активную жизнь. И вот когда произнёс в уме слово «жизнь», меня как током поразила мысль, что можно научиться управлять событиями в своих снах также, как это делали те самые мексиканские маги! Ты ведь знаком с этим мыслителем?

Родион, внимательно слушавший историю сновидящего инвалида, с готовностью закивал:

– Да, конечно. И очень внимательно изучил. Этот исследователь в своё время просто увлёк и околдовал своими теориями.

Инициатор усмехнулся, опустив голову вниз:

– А мне он помог выжить. Я читал и перечитывал его книги снова и снова. Отмечал закладками те места, где содержалась информация о практиках, которые шаманы применяли в освоении мира снов, и сам принялся за более подробное их изучение. Долгое время у меня ничего не получалось, очень долгое время – для человека в моём состоянии ценен каждый прожитый день. А в этом случае ушло почти три года, и результатов – ноль! Я уже отчаялся достигнуть чего-то, даже решил бросить это дело, но однажды, сидя как обычно в коляске перед зеркалом, вдруг поднялся, шагнул прямо в него, и не встретив никакого сопротивления, оказался в пустоте. Я, оказывается, пропустил момент засыпания, и поначалу решил, что уже умер, и попал на небеса!

– Постойте, вы сказали «в пустоте»? – удивлённо спросил Родион.

– Да, именно так. В полной, абсолютной пустоте! В том месте не было совершенно ничего.

Чекарлеев попробовал уточнить:

– И что это значит?

Инициатор развёл руками:

– Полагаю, это было подсказка от моего же подсознания, но об этом поговорим в другой раз. Самое важное, что произошло в этом эпизоде – я осознал себя во сне! И мог ходить! Это полностью захватило меня. Я мог бегать, прыгать и плясать. Поняв, что у меня всё получилось, занялся техникой наиболее удобного достижения состояния транса, и достиг в этом довольно значительных успехов. Сейчас по своему желанию могу в любое время войти в сновидение, и пробыть в нём столько, сколько сочту нужным.

Чекарлеев удивлённо воскликнул:

– Вы рассказываете очень интересные вещи! Неужели это всё – правда? И этого можно достичь? В самом деле?

Инвалид с удивлением взглянул на него:

– Послушай, Родион, ты сейчас о чём спрашиваешь? Я тебе только что рассказал, что у меня ушло больше трёх лет занятий на получение результата, а ты сам достиг этого за несколько дней, стоило тебе немного подсказать. Ты хоть представляешь, чего сможешь добиться хотя бы через год с такими способностями?

Чекарлеев огляделся вокруг, и понял, что, ведя беседу, он совершенно забыл об окружающем мире, совершенно забыл, что он сидит на лавочке небольшого сквера возле Одеона, вокруг полукольцом высится пушистая зелёная изгородь вяза, а он, Родион Чекарлеев вдруг, ни с того, ни с сего разговаривает с незнакомым человеком о магических практиках. Очнувшись от этого забытья, он скороговоркой спросил:

– Я вас перебью, простите, и послушайте, я ведь просил о встрече, чтобы получить ответы на несколько вопросов, но так и не спросил ничего.

Инициатор немного склонил голову, и внимательно посмотрел на Родиона из-под кустистых бровей. Неожиданно, резким и клокочущим, казалось, вырвавшимся из самого его нутра голосом, он спросил:

– А ты ничего не забыл? Как же ты хочешь найти ту вещь в своих снах, если её на самом деле нет?

Чекарлеев растерялся от абсурдного напора собеседника, и вдруг, совершенно неожиданно, вспомнил свой разговор с Женей Акимовым, о котором он совершенно забыл, события того дня вообще напрочь вылетели из головы. Но сейчас он был полностью уверен в том, что этот разговор состоялся в действительности, ведь это происходило совсем недавно, буквально несколько дней назад.

В перепуганном мозгу металась мысль: «Как же я мог забыть? Что происходит?» – и тотчас эпизод того дня всплыл у него в голове звуком и движущимися картинками. А произошло следующее:

Родион рассказывал Евгению случай, который произошёл с ним только что на улице – он стоял возле киоска «Лига-пресс», и к нему подошёл незнакомый мужчина, которого он сразу вспомнил – этот человек сидел за соседним столом рядом с первой группой образов в Одеоне. Подошедший сразу же начал с ним разговор, без объяснений заявив: «Мы с вами видели друг друга тогда, во сне, вы ещё молча стояли возле двери, и я ещё тогда понял, что вы оказались там впервые». Подошедший сбивчиво принялся объяснять, что они были представлены друг другу в сновидении, и рассказывает о других людях из того сна. Родион нисколько не поверил ему, и хотел тотчас же уйти, но человек схватил его за рукав, и не отпускал, упрашивая выслушать, а для доказательства своей правоты напомнил тот эпизод из сновидения, где мужчина в военной форме рассказывал о каком-то сражении. Ещё он горячо принялся объяснять Родиону, что все их встречи происходят в одном и том же месте, и что это очень странно. Мужчина категорически настаивал, что причины этих обстоятельств необходимо выяснить, и что от этого зависят многие человеческие жизни. Выслушав его, Родион изумился: «А как такое возможно? У каждого ведь всегда свой, личный сон…». После этой фразы человек развернулся, и ушёл, так же неожиданно, как и появился.

Во время разговора Акимов перебил его, заявив, что это – полная ерунда и бред, что основа осознания себя во сне, это индивидуальность. Вся практика сновидения, – заявил он, – держится на собственном «я», и нет ничего, что могло бы объединить не знакомых между собой людей. Чекарлеев вспомнил ещё один момент в разговоре с человеком на улице, – «Женя, он ещё вот что мне заявил: «Похоже, мы все вместе попадаем в чей-то чужой сон», – Что ты об этом скажешь?» Евгений заспорил, назвал такую идею полной ерундой, а в конце заявил, что это уже совершенно крамольная мысль: «Такого просто не может быть, и всё!»

Это обсуждение продолжалось ещё долго, но они единогласно пришли к одному выводу: Родиону в следующих сновидениях нужно попытаться выяснить, кто все те люди в реальности, и как отыскать их в обычной жизни? Но возникли другие вопросы – а может они из разных городов? Или даже государств? Тогда отыскать их будет просто физически невозможно.

Дальнейший разговор привёл собеседников к выводу, что такое маловероятно по причине того, что при допущении вероятности явления, придётся признать, что тот, кто всех сновидит в своём «собственном» сне, должен знать участников собраний достаточно хорошо, чтобы вовлечь их в своё сновидение. Но при этом неясно – какова цель, каков мотив этого действия?

Родион настолько глубоко погрузился в свои воспоминания, что вздрогнул от голоса Инициатора, который, похоже, и не переставал рассказывать свою историю глуховатым, монотонным голосом:

– Доходы у меня тогда были – только пенсия по инвалидности. Хорошо хоть, что помощь медиков оказалась бесплатная, но мне ведь ежедневно требовалось постоянное обслуживание, я тогда проживал в малосемейной общаге на втором этаже, жил один, нужно и уколы ставить, и питаться, и помыться тоже не мешает. Всё это требовало денег, даже на улицу выйти я сам не мог, меня нужно было вытаскивать. Родственники после этой трагедии сразу исчезли – кому я нужен такой? Хорошо, что хоть компенсация была приличная, в аварии вина была не моя, и предприятие, кому принадлежал грузовик, выплатило мне солидную сумму.

Инвалид на мгновение замолчал, оглянулся назад и, как показалось Родиону, кивнул кому-то, но он никого не заметил – изредка проходившие мимо люди не обращали на них никакого внимания, и он подумал: «Забалтывает он меня, что ли? Что-то я в ступор какой-то впал. Надо встать, размяться немного». Он попытался подняться, но ноги не слушались, а Инициатор, тем временем продолжил свою историю:

– Но деньги от компенсации за увечье быстро истаяли, и я понемногу начал паниковать. И вот как-то раз, будучи на приёме в клинике, пожаловался об этом врачу. И он сделал мне предложение. Конечно, не сразу, а примерно через месяц. Думаю, присматривался, и собирал информацию. А после уже беседовал более подробно. Конечно же, это меня очень заинтересовало. Суть была в следующем:

Во-первых, он пообещал устроить для меня место в экспериментальной программе восстановительной терапии. И сразу предупредил, что придётся много ездить по области, и может быть, иногда даже и в столицу, чтобы мной могли заниматься разные специалисты – программа это предусматривала. По специфике подобных проблем со здоровьем, – как ты сам, надеюсь, понимаешь, – мне приходилось довольно часто посещать больницу, разные профилактории, центры реабилитации и восстановления здоровья. То есть, ездить приходилось много.

Ну и во-вторых, что самое главное, – за это он попросил о «небольшой услуге», по его выражению. Чтобы всё окончательно прояснить, он предложил мне оказывать услуги курьера. Я, конечно, сразу понял, что перевозить мне придётся далеко не обувь и пиццу, а нечто «посерьёзнее». Что именно нужно доставлять из пункта «А» в пункт «Б», я не спрашивал, да и мне на это было наплевать, гораздо важнее было выжить в сложившихся условиях. Конечно же, я согласился.

Моё преимущество в сравнении с другими инвалидами было в коляске, и её конструкции, – колёса, спинка, сидушка, контейнер под сиденьем, – там можно много чего спрятать. А отношение ко мне всегда было страдальчески благоприятным. Например, в аэропорту, даже при пересечении границы, осмотр всегда происходил в наиболее щадящем режиме. Те, кто производил его, в большинстве случаев сами помогали мне передвигаться от терминала до стоянки.

Родион перебил его, стараясь развеять хмарь в голове:

– Ну хоть какие-то догадки у вас были – что вы перевозите?

Рассказчик пожал плечами:

– Догадки ровно такие же, как и у тебя могут возникнуть, что там могло быть – запрещённые вещества, трансплантаты, документы. Но у меня всегда был сопровождающий, который имел безупречные медицинские документы, и вёл разговоры от моего имени. И самое главное, – после каждой поездки оформлялась строгая итоговая отчётность, – куда я направляюсь, с какой целью, кто меня осматривал, и какие манипуляции производил с моим организмом. И всё официально, согласно условиям утверждённой программы. А чиновники очень любят получать на все вопросы тщательно оформленные документы. Да и вид инвалида не предполагал злодейских проступков, и меня ни разу не заподозрили в чём-нибудь криминальном. Тот врач, который вывел на эту стезю, прекрасно понимал, что никакое лечение не поможет, и не поставит на ноги, поэтому использовал мои возможности на полную катушку. Мне же было совершенно наплевать на эти обстоятельства – я хорошо зарабатывал! С того момента – питание, обслуживание и поездки происходили за счёт участия в программе, и все доходы оставались у меня на счету. Уже через год я купил себе квартиру на первом этаже с прямым выходом на улицу. Требовалась только небольшой ремонт. Но с этим я уже справился довольно легко – денег вполне хватало.

На ноги я так и не встал, как ты успел заметить, но самое главное, что со мной случилось за тот период – я познакомился с очень интересными людьми. В поездки я брал с собой книги, и при любой свободной минутке – читал. В реабилитационных центрах всегда много инвалидов, получивших травмы после участия в горячих точках. Однажды, ожидая очереди в общем холле приёма, ко мне подсел молодой парень. Он заметил у меня в руках знакомую ему книгу, и от нечего делать, решил завязать разговор, объяснив, что тоже увлекается. Я поделился с ним своими соображениями о контроле во снах. Мы стали общаться, и в разговоре он сказал, что служил в разведке, в каком-то спецбатальоне. Я не очень разбираюсь в этом, но общие интересы у нас нашлись – осознанные сновидения. Этот молодой человек очень заинтересовался моими достижениями в практиках, много спрашивал, высказывал свои мысли. В конце разговора поинтересовался, есть ли у меня в подборке книга «Ремесло сновидения» того же автора. Такой на тот момент у меня не было. Попросил его дать прочесть. Он проживал в областном центре, и обещал вскоре привести.

Чекарлеев уточнил:

– Простите, а у него увечье какого рода было?

Инициатор понимающе кивнул:

– Объясню – он подорвался на мине, лишился одной ноги полностью, и по щиколотку второй. Ну и сильнейшая контузия вдобавок. Но ходить он мог. Современное протезирование творит чудеса. А контузия даже в чём-то помогла ему – он входил в состояние транса в любой момент, стоило только вспомнить момент взрыва, как он тут же перемещался в это состояние. Этот момент, кстати присущ пограничным состояниям всех ветеранов. Если бы медики достаточно хорошо разбирались в этом вопросе и причинах его возникновения, то возможно, им удалось бы избавить пострадавших от многих неприятных событий в жизни.

Закончив, он вопросительно взглянул на Родиона, и увидев его кивок, продолжил:

– Ты немного перебил меня. Слушай, что было дальше. Он сдержал слово – приехал ко мне с книгой! Момент попал не самый удачный – я как раз переезжал в свою новую квартиру. Она ещё не была оборудована, как для меня нужно, но я готов был это перетерпеть, просто уже не мог в общаге ни дня находиться. Этот молодой человек помог мне с переездом, по мере сил участвовал в расстановке небольшого количества мебели. Обстоятельно осмотрел новое жильё. Но ничего не сказал, только отмечал что-то в своём блокноте. Потом заварил чай, и мы с ним беседовали. Больше говорил я, а мой новый товарищ слушал, задавал вопросы и вникал в мои слова. Наши с ним взгляды на осознание иной реальности в сновидениях во многом совпали. Я в нём нашёл родственную душу. Потом он попрощался, и ушёл, уточнив, что скоро вернётся. А я с волнением взял в руки последнюю книгу любимого автора.

Уже поздно вечером, когда сошли на нет хлопоты переезда, и я остался один, то читал эту кладезь магической премудрости, не прерываясь, до самого утра. И именно вот этот текст перевернул моё сознание! Ты сам знаком с этой книгой?

Родион кивнул:

– Да, конечно, у меня до сих пор все эти книги на полочке стоят. Время от времени беру в руки, открываю наугад с любого места, и погружаюсь в тот магический мир. Автор – выдающийся исследователь и просто гениальный писатель! «Ремесло сновидения» у меня – самая любимая книга. В этом мы с вами совпали.

Инициатор покачал пальцем в разные стороны:

– Да, согласен, литературный дар – неотъемлемая часть его таланта, но ко всему прочему, не забывай, что он описал личный опыт. И вот это – бесценно!

Наклонившись немного вперёд, он участливо посмотрел на Чекарлеева:

– Слушай, Родион, у тебя видок какой-то усталый. Ты себя хорошо чувствуешь?

Глава 9

Глава 9

Чекарлеев огляделся – они по-прежнему находились в парке. Одеон высился с левой стороны, вокруг стояли тополя, пешеходную зону опоясывали кусты вяза, он сидел на лавочке, а Инициатор восседал в своей коляске напротив. Но в то же время, всё выглядело не совсем так, как когда они подошли сюда. Родион озадаченно огляделся. Его собеседник, заметив это беспокойство, негромким голосом сказал:

– Кажется, дождь собирается, всё небо обложило. Посмотри, даже темно вокруг стало.

В этот момент упали редкие, крупные капли. Инициатор предложил уйти из парка:

– Давай, двинем ко мне? Ну не мокнуть же? Тут совсем недалеко, знаешь дом на перекрёстке, прямо перед переездом через «железку»? У него ещё угловой балкон во весь первый этаж?

Чекарлеев, выставив вперёд ладонь, и глядя, как на неё падают редкие пока капли, кивнул:

– Конечно знаю, примечательное место.

– Вот я там и живу. Очень удобно – пандус прямо с улицы в квартиру. Друзья помогли обустроить. Покатили, Родион!

Толкая перед собой коляску, Чекарлеев всматривался в лица людей, которые шли навстречу, но не заметил ни одного знакомого, подумав при этом: «Много времени прошло, как я переехал отсюда, уже и никого из старых друзей не осталось. Время идёт…». Двухэтажный угловой дом находился совсем недалеко, и уже скоро они подошли к пологому деревянному пандусу, который вёл прямо ко входной двери. Остановившись, Родион поделился впечатлением:

– Как вы тут интересно всё сделали! Раньше по всему первому этажу шли низенькие такие перильца, а дверь из квартиры была совсем узенькая. А теперь тут просто въезд в хоромы! И балкон удачно с остеклением выглядит.

Хозяин горделиво подтвердил:

– Да уж, пришлось настоящий проект придумывать. А оборудовать внутри преторианцы помогали. Работы много было.

Чекарлеев непонимающе уточнил:

– Кто? Преторианцы? А при чём тут они? Это вы вообще, про кого?

– Это те люди, с которыми я познакомился во время своей курьерской работы. Парень, с кем я познакомился, подобрал ещё двоих с похожей биографией. Вот эти трое и есть отряд моих преторианцев, а я у них за Цезаря иду, – и усмехнувшись шутке, добавил, – Подвези меня к двери, я открою, хватит уже тут стоять.

Оказавшись внутри квартиры, Родион отпустил рукояти коляски и осмотрелся – вся квартира была оборудована для удобства человека, постоянно сидящего в кресле. Все поверхности столиков, полочек, и шкафов не поднимались выше уровня груди. Инвалиду это было очень удобно. Стены оказались заполнены открытыми стеллажами, где находились книги и компакт-диски. Полки тянулись по стенам всей двухкомнатной квартиры, и были одинаковой высоты.

Со спины раздался голос Инициатора:

– Это, чтобы я достать мог вытянутой рукой. Здесь всё под это приспособлено. Сходи на кухню, погляди.

На кухне Чекарлеев впервые увидел заниженную мебель – полок на стенах не было, а вдоль всех стен шли невысокие шкафчики. «В рост» им стояла электроплита, и в углу – мойка. Внутренних дверей в квартире не было. Передвигавшийся за ним следом хозяин дома пояснил:

– Живу я тут один, перемещаюсь на коляске. Всё, что мешает, мне не нужно. Какую музыку предпочитаешь?

В большей комнате у Инициатора была оборудована «кабинетная» зона – компьютер, рядом стояли проигрыватель и телевизор. Немного в стороне – два кресла, очевидно, для гостей. Родион устроился в одно из них. Оглядевшись вокруг ещё раз, заключил:

– Вы отлично всё тут устроили.

– Это ты точно сказал, – подтвердил его слова хозяин, и добавил, – Всё для моего комфорта сделано. Спальни, как видишь, тут нет, но мне она и не нужна – отстёгиваю назад спинку кресла, и всё, так и сплю. В санузле везде поручни – на горшок и в ванну я руками забираюсь. Спасибо ребятам, хорошо помогли.

Глянув Родиону в глаза, Инициатор спросил:

– Ну, ты устроился? Спрашивай наконец, что хотел узнать.

– Я запутался в своих снах. Иногда даже путаюсь – в реальности я нахожусь, или сплю? – неожиданно для самого себя выпалил Чекарлеев, – А иногда кажется, что образы из снов начинают преследовать меня в реальности.

– О чём ты говоришь, Родион?

– Сегодня утром я заходил в Булки, знаете такое кафе на Застройке?

Сидевший в коляске ухмыльнулся:

– Внутри не был, но знаю, конечно. Крещёвск город небольшой. И что там с тобой произошло?

– Ко мне подошла женщина, и я её сразу узнал, она несколько раз появлялась в моих снах. Так вот, она начала говорить, знаете, что-то в духе передачи некоего послания – о какой-то сделке, и что я должен подтвердить договор. Что-то про завершение путешествия, и ещё о близкой смерти. А потом неожиданно исчезла.

– Интересно. А что ещё она тебе поведала?

– Да вы понимаете, я ведь её только во сне видел, а реально – ни разу. И меня это сильно пугает, я не могу понять, что со мной происходит.

Инициатор задумался на некоторое время, и затем ответил:

– Я тебе совершенно точно могу сказать, что определить реального человека по его «клону» во сне – невозможно! Во сновидении представлена не личность реального человека, а его образ, представление о самом себе, мысли этого человека. А они предельно индивидуальны. Определять в сновидении по критериям реальности – невозможно! По любым! Я в своих снах могу бегать и прыгать, как кузнечик, но это ведь не говорит о том, что я и в реальности такой. Верно?

Родион согласился:

– Ну да. Тут спорить не буду.

Хозяин дома продолжил:

– Также и мои преторианцы. Они у меня вообще, парни с юмором, могут и в виде драконов предстать, или стариками какими-нибудь, смотря какое настроение перед трансом было.

Собеседник тревожно спросил:

– Вы сказали «драконами»? А какими?

Инициатор замолчал. Затем, глянув на Родиона, предложил:

– Слушай, давай я тебе свою историю дорасскажу, может тогда тебе понятнее будет?

– Что именно?

– Ну то, что у тебя в сновидениях происходит.

Чекарлеев кивнул:

– Хорошо, раз вы так считаете.

– Вот и ладно. Тогда сделай, пожалуйста чай, там на столе возле раковины чайник электрический стоит, чашки на сушилке рядом. Пакетики на полке ниже. Разберёшься? А я пока музыку какую-нибудь поставлю. Ты не против амбиента?

Родион ответил:

– Нет, конечно. Он успокаивает. Что-то ро́ковое мешать будет.

– Вот и ладно. Тогда все по делам разошлись.

Гость ушёл на кухню разбираться с чаем, а хозяин подкатился к полкам с дисками, и принялся выбирать. Выудив пальцем из стопы один диджипак, громким голосом спросил:

– «Эфекс Твин» пойдёт?

Родион в этот момент заливал кипяток в чашки:

– Вполне! Я сейчас уже подойду, ставьте.

Когда он с чашками в руках появился в комнате, негромкие щипки струн арфы вперемешку с колыханием воздуха от басовых партий синтезатора, уже распространяли по комнате тепло и комфорт. Родион поставил чай на столик, и посмотрел в сторону аппаратуры:

– Замечательно! Амбиент – самое то для неспешной беседы.

Хозяин согласно кивнул:

– Да, очень уютная фонограмма. Ты ведь не договорил про женщину в кафе, верно?

Чекарлеев кивнул:

– Ага. Я не рассказал вам, что сразу после её исчезновения ко мне подошёл знакомый, он в полиции работает, и во время разговора сообщил, что занимается расследованием убийства одной женщины, и называет адрес, где был обнаружен её труп. А я знал этот адрес.

– Даже так? – заинтересованно спросил Инициатор.

– Именно так и было. Я прочитал его на стене Одеона в своём сне. Написанный чёрной краской. Когда это до меня дошло, я чуть в обморок не упал, так напугался. Дело в том, что этот опер раньше рассказывал мне, что в городе происходят убийства спящих людей. Убивают именно во сне. Заполняют внутренности дверного замка силиконом, и бесшумно вскрывают. Самым жутким было убийство, совершённое кувалдой. Остальные – выстрелом из оружия, скорее всего – из пистолета. Да, точно из пистолета. И ещё одно убийство было совершено длинной отвёрткой – убийца схватил спящую жертву одной рукой за горло, наверное, чтобы он не закричал, а другой, – вооружившись этим жутким оружием, – нанёс два удара в глазное яблоко. Вот такая жуть. Женщина с рыжими волосами про какую-то смерть мне толковала. Есть от чего испугаться, как вы думаете?

Собеседник не стал его разубеждать:

– Пугаться не зазорно, когда точно знаешь, что происходит, а вот если знаешь о чём-то на уровне «знакомый мент рассказал», то это глупо. Давай, я всё-таки изложу тебе о своём опыте дальше, может тебе понятнее станет. На чём я остановился? Ты не помнишь?

Подумав немного, Родион ответил:

– Вы рассказывали о впечатлении, которое на вас произвела книга. Ну и ещё – преторианцы.

– А, всё – вспомнил, спасибо. Да, эти два события совпали по времени, и я думаю, что не просто так. Но самое главное из всего, что в то время со мной произошло – знакомство с той самой книгой! Как ты, надеюсь помнишь, там описывался один персонаж, который силой своего намерения создал в сновидении копию части того города, где происходили встречи автора с магами, а именно – древнюю церковь, и большую площадь со зданиями вокруг. Мне пришло в голову – а почему бы не создать свой собственный уголок в лабиринтах сна? Ведь есть же я, и есть моя собственная Вселенная во сне, где я вполне сознательно живу, хожу, обитаю долгое время. И я могу построить там своё пространство. По меньшей мере попробовать.

Глава 10

Глава 10

Инициатор отпил из чашки, и затем продолжил:

– И вот я, чувствуя себя истинным демиургом, ухватил дланью своего сознания первичный хаос общего поля сновидения, и принялся придавать ему структуру, порядок и красоту, – после этих слов Инициатор разулыбался, и развёл руками, оправдываясь, – Чересчур пафосно звучит, но я на самом деле создавал новый мир. Прежде всего требовалась жёсткая фиксация визуальных образов в памяти. Я просиживал перед выбранным зданием часами, в течении долгих дней, рассматривал его с разных сторон, сохраняя в голове все мелочи. Затем закрывал глаза, пытаясь увидеть этот образ. И так много раз, пока не начало получаться воспроизвести в памяти чёткую картинку. Погружаясь в транс, я отыскивал то самое место, в котором оказался в первый раз – место абсолютной пустоты. И находясь там, начинал зрительно представлять то, что запоминал днём. Постепенно у меня стало получаться – с каждым новым заходом выбранный мною объект появлялся всё полнее и выше. Но первые попытки получались неудачными – здание исчезало. Раз за разом при возвращении я разочарованно разглядывал пустое пространство! В какой-то момент совершенно отчаялся, и хотел уже бросить это занятие, но решил всё-таки не останавливаться, а подумать, как можно исправить возникший конфликт.

Чекарлеев был совершенно очарован повествованием рассказчика, но постоянно одёргивал себя в мыслях: «Этого не может быть, человеку просто скучно тут, в своих четырёх стенах, вот и понапридумывал целый мир. Пара часов у меня ещё есть, дослушаю до конца, может найду что полезное для себя». А Инициатор тем временем продолжал рассказ:

– Требовалось каким-то образом зафиксировать готовое. Иначе мои старания теряли всякий смысл. В голову пришла такая идея – оставлять фрагмент незавершённой работы в виде незаконченного действия. Например, вообразить кирпич, уложенный без раствора, с фиксацией задачи на завтра – замесить песок с цементом, и закончить кладку. И это сработало! Когда я заканчивал очередное сновидение, то стал оставлять разные недоделки – сухой кирпич, незабитый до шляпки гвоздь, не распиленное до конца бревно, или не повешенную на гардину штору. Затем выходил в реальность с пониманием о неоконченном во сне деле, и всё стало получаться – воссозданная во сне часть здания не исчезала. И вскоре огромный дом высился передо мной во всей своей красе! Затем я воссоздал по памяти его облик изнутри.

Осматривая плоды работы собственного сознания, я был горд и счастлив. Здание выглядело в точности так, как в реальности. Обходя его вокруг снова и снова, я никак не мог насладиться плодами своего труда. И мне пришло в голову, что внешне – без обрамления и фона, оно выглядит совершенно одиноким, и я решил продолжить. А почему нет? Ты можешь себе представить одинокое здание посреди абсолютной пустоты? Лично я – никак не могу. Следующими были тротуары и проезжая часть, а затем пошли здания всего микрорайона. Днём я прокатывался по кварталу, запоминая дома, кусты, уличные фонари, а по ночам «обустраивал» свой мир. Постепенно «сонный» квартал стал выглядеть как его «оригинал» в реальности. И я даже дал ему название – Ново-Одеон.

Родион округлил глаза:

– То есть, хотите сказать, что вы воссоздавали в сновидении этот посёлок? А начали с Одеона?

Инициатор кивнул:

– Да, именно это я и сделал, ты верно догадался. И как тебе – похоже на настоящий?

Родион подтвердил:

– Честно признаюсь, я – в шоке. Получается, я в своих снах попал именно туда? Просто не верится, но согласен, всё выглядит вполне реально. Я ни на секунду не усомнился, чувствовал себя уверенно. И это совершенно невероятно! Продолжайте, я вас внимательно слушаю.

Рассказчик кивнул:

– Мне тоже так иной раз думается. Но, продолжу. Когда удалось воссоздать большинство домов посёлка, я решил немного прогуляться по его улицам. Трудно описать то ощущение, когда прохаживаешься по знакомым тротуарам, заглядываешь в разные уголки лично созданного пространства. Да что скромничать – я испытывал настоящую гордость от этого. Но всё равно чего-то не хватало. В конце прогулки, когда я уже собирался выходить из сновидения, стало понятно, что так беспокоит меня – там было пусто! На улицах совершенно не было людей. Лишь изредка появлялись неясные тени каких-то заблудших душ, но пометавшись возле зданий, они исчезали так же неожиданно, как и появлялись. И я задумал заселить это место.

Чекарлеев не удержался, и спросил:

– Но кем?

Собеседник усмехнулся:

– Образами тех, кто уже ушёл из реального мира. Кем же ещё?

Родион не согласился:

– Но это неразрешимо. Ведь когда человек умирает, его тело превращается в прах, сознание тоже исчезает. Мне кажется, после смерти не остаётся ничего – и тело сновидения в том числе.

Инициатор остановил его речь жестом руки:

– Ты просто не представляешь, о чём говоришь. А у меня есть практический опыт, и я могу судить об этом. Согласен с тобой – в момент смерти Могота забирает остатки осознания умершего. Всё уходит в её бездну. Это происходит только потому, что люди заканчивают свою жизнь бесконтрольно – умер, и умер, на этом конец! Но всё не так просто.

Родион заинтересованно спросил:

– Вы сказали Могота? А что это? Объясните.

Хозяин дома ответил:

– Могота – это всемогущий и бесконечный потенциал общего, единого разума. То, что объединяет абсолютно всё. Всё, что ты видишь, слышишь, всё что знаешь, всё, о чём можешь догадаться, ну или – придумать, всё это – Могота. И это не сущность, это – явление. Не нужно путать эти понятия. Перуанец называл это – Сила, но я не согласен с его терминами, и называю эту бесконечность словом Могота, то есть – абсолютное могущество.

– Интересное определение вы нашли, – заметил Чекарлеев.

Инициатор, слегка покачав головой, ответил на реплику:

– Можно не обращать внимания на слова. Эта трактовка не имеет никакого смысла, впрочем, как и любая другая, но ведь как-то нужно обозначить суть явления, верно?

В этот момент музыка, негромко звучавшая во время всей беседы, смолкла. Инвалид, взявшись руками за направляющие ободья, подкатился к полочке с дисками. Выбрав один, переехал к тумбе с аппаратурой, и сменил содержимое. Глуховато и монотонно зазвучал начавший умиротворяющую тему синтезатор, комнату заволокло атмосферой успокоения, и он продолжил свой рассказ. Его голос послышался Родиону звучавшим немного издалека, и как будто плывущим по медленным волнам:

– Во время своих путешествий в сновидениях я заметил, что иногда там попадаются особенные сущности, которых назвал «тупицами». Воспринимая их, становилось понятно, что они совершенно растерянны, мучаются от своего никчёмного состояния, и не осознают – кто они такие, зачем здесь находятся. И можешь поверить, – их довольно много, а если собрать всех вместе, то получится довольно большая толпа. Эти тупицы шарахаются по снам спящих, пугают их своей непредсказуемостью, и какой-то дикостью. Вот, например, если видишь во сне какую-нибудь совершенно невероятную ситуацию, ну, скажем едешь в автобусе, и в проходе стоит слон, – хотя в реальности он размером с три таких автобуса, – но всё равно едет тем же маршрутом, что и остальные, а потом поворачивается к тебе, и просит спичку, чтобы раскурить трубку. Ну – маразм, правда? Так вот, этот автобус, это и есть страх такого тупицы. Он не осознаёт, что наплодил целую кучу дурости неизвестно в чьём сне. И самое главное – эти особи не накапливают никакого опыта, а повторяют всё снова и снова, продолжают громоздить одну глупость на другую. Конечно, с другими смыслами, но всё равно такими же тупыми. И ещё я обратил внимание на то, что они не исчезают из общего поля сновидения, а постоянно там толкутся.

В то же время есть другая категория спящих, которые регулярно пропадают, и появляются снова, пропадают и опять появляются. Я предположил, что «тупицы» и «регулярники» – это сновидения различных по своему состоянию людей, и попытался отследить их. А когда вышел на опознание их в реальности, то выяснил, что все, кто исчезает и появляется снова, это обычные люди, а «тупицы» – это умершие.

Рассказчик подкатился к окну, и говорил уже оттуда:

– Мне стало очень любопытно, как так получается, что одни умирают, полностью теряя всё осознание, – Могота не пропускает ни одну душу, – а другие после смерти оставляют после себя совершенно безумную копию? Совершенно бестолковый дубль, который бесконечно долго продолжает обитать в общем поле. Мне это показалось совсем не понятным. После сбора огромного количества информации, – в этом, также, как и во многом другом, мне сильно помогли преторианцы, – и после проведения тщательного анализа, выяснилось, что «тупицы» – это образы тех людей, которые скончались именно во сне. Такие сущности совершенно не имеют энергии, и соответственно, во сне ведут себя как безумцы. А так как они скончались во время сна, то их тело сновидения там и «зависло», не имея возможности вернуться в реальность, физическое-то тело завершило свой путь! И энергию им взять теперь негде, так как осознание полностью поглощено Моготой. Вот они и маются в общем поле. Я думаю, что такие феномены, как привидения и разного рода полтергейсты, это как раз и есть проявления фантомов таких «заблудившихся остатков». А те из людей, кто с ними иногда сталкивается, в тот момент сами оказались в трансе, поэтому и «видят бестелесный дух мертвеца». Причин попадания в состояние транса много – дрёма, долгое ожидание, алкоголь или наркотики. Люди в нормальном состоянии восприятия не видят этих скитальцев.

Родион заметил:

– Любопытно.

Собеседник кивнул:

– Это ты верно заметил. Но я отвлёкся, извини. Двинусь дальше. Наблюдая за «тупицами», и собирая потихоньку сведения о их жизни в реальности, я пришёл к выводу, что эти люди никак не владели техникой осознанного сновидения в силу своего характера, образования или образа жизни. И, значит, они попали в такую ситуацию случайно! И я задумался, а если это будет сновидящий? Ну, то есть, если он, практикуя осознанное сновидение, в этот момент на физическом плане скончается, не проснувшись? Что станет с его телом сновидения? Насколько он будет обладать осознанием? И самое главное – где и как он будет жить, вернее – обитать? Как ты сам понимаешь, ответы на такие вопросы можно получить исключительно опытным путём. И выход я видел только один.

Чекарлеев возмущённо воскликнул:

– Постой, вы сейчас о чём говорите? Ведь это получается, что человека нужно убить?

Инициатор упреждающе помотал ладонью из стороны в сторону:

– Родион, ты не вовремя задаёшь такой вопрос. Наберись терпения, и дослушай меня до конца. Мне ещё много чего нужно тебе рассказать. Выводы после сделаешь. Итак, продолжу; провести такой эксперимент в одиночку я не мог, поэтому пригласил к себе на разговор преторианцев. И мы вчетвером провели совещание с такой необычной повесткой. Вот тут профессиональные навыки и опыт практической работы моих товарищей в прошлом, оказали нам бесценную помощь. Принципы выполнения предстоящих поручений обсуждали недолго, ведь все трое были профессионалами, а технические детали, как они мне пояснили: «Тебе знать ни к чему».

Чекарлеев, догадавшись о причинах некоторых происшествий последнего времени, не удержался от замечания:

– Теперь я начинаю понимать, кто совершил эти убийства, про которые мне Окурок рассказывал. Это твои партнёры двери взламывали, а потом спящих убивали?

Рассказчик поднял вверх указательный палец, привлекая внимание слушателя:

– Слушай дальше, Родион. Спрашивать будешь после, я же просил тебя. И слушай внимательно.

Он налил в чашку остывшего чая, сделал несколько глотков, и продолжил:

– Самое главное, – я мог проводить эти эксперименты благодаря своим помощникам-преторианцам. Называл их всех не по именам, а исключительно по времени появления в нашем отряде: «Номер первый, второй, третий». Настоящее имя знал только у первого, с кем познакомился во время прохождения реабилитации. Но я всё равно обращался к нему «Номер первый, или Первый», точно так же и к другим своим соратникам – «Второй» и «Третий». К моменту начала проведения опытов во сне, мы уже отлично знали друг друга, и я многое сумел передать им, и многому обучить в технике овладения осознанными сновидениями. Все вместе мы совершили бесчисленное количество экспедиций во снах, и можно с уверенностью сказать, что из нас получился вполне организованный отряд практикующих магов-сновидцев. Центральным стержнем всей нашей потусторонней деятельности, конечно же, был я. Это произошло не в силу эгоистических соображений, как может быть, ты подумал, а исключительно по одной простой причине; в самом начале практических занятий наше общение во снах происходило исключительно в моём сновидении. Там я пытался пробудить их спящее осознание, там они сделали открытия, которые можно сделать только в том, колдовском мире. Я научил их способам быстрого погружения в трансовое состояние, и методам осознания себя во сне, и его жёсткой фиксации. И, соответственно, особым образом обучил их способам проникновения именно в моё сновидение, а также беспрекословному подчинению при нахождении там. В общем, я был уверен, что отряд готов к выполнению поставленной задачи. Мы назвали это – Глобальный план. А мне требовалось найти подходящую кандидатуру для первого эксперимента.

Родион поёжился:

– Вы так запросто рассуждаете о таких ужасных вещах…

Инициатор помотал головой:

– Не перебивай, времени не так и много. Продолжу; недолгого обсуждения слово попросил Номер Второй. Имевший опыт легализации агентурной цепочки в тылу противника, и к тому же, обученный соблюдению конспирации, он заявил, что если это будет не разовая акция, а исследование, требующее временных затрат в рамках не менее полугода, то нам необходимо перестать встречаться в этом доме, и прекратить всяческие контакты до завершения Плана. Он заявил буквально следующее: «Запалится один – пропадут все, специалисты умеют заставить говорить любого».

Чекарлеев заметил:

– Вам повезло с этими людьми.

– Это ты точно заметил. В этом вопросе конспирация приобретала важнейшее значение. Номер Второй разработал чёткую инструкцию, из условий которой требовалось прекратить любые контакты. А так как избежать полностью этого нельзя, мы придумали способ передачи необходимой информации через несколько допустимых и вполне легальных действий. Мы договорились о словах-паролях, имеющих определённое значение, и я передавал их в своей электронной почте через корзину удалённых писем. Например, писал какую-нибудь фразу со словом «коляска» в черновике, и затем удалял его. Пароль преторианцам был известен, и они заглядывали в мою почту каждый день. Увидев в корзине, например, слово «коляска», они начинали контролировать улицу возле моего дома, а я в это время вызывал мастера по ремонту, и отдавал ему моё средство передвижения в починку. Пока коляска находилась в мастерской, они пробирались в ночное время туда, и вскрывали в моей «телеге» потайное место, куда я закладывал сообщение. А когда возникала необходимость физической передачи данных, у нас было несколько оговорённых точек для «закладок», например, шкафчики для личных вещей в реабилитационном отделении городской больницы. Мои партнёры, вообще парни с юмором, могли незаметно подбросить какой-нибудь предмет во время прогулки на улице, или незаметно заложить в почтовую посылку, пока она дожидалась меня в пункте выдачи. Но это всё детали, мелочи.

Расскажу лучше о главных моментах – в самом начале осуществления Глобального плана мы решили выбирать одиноких людей – так получалось меньше сопутствующих издержек. Сбором информации занимался Номер третий. Он был мастером в этом деле, и вдобавок, у него был доступ к полицейской базе данных. Кстати, это не так сложно при определённых умениях в работе с компьютером, даже если эта база данных не имеет выхода в сеть. Третий являлся суперпрофессионалом в области киберразведки! Он предоставил мне подробные данные на подходящих кандидатов, да ещё с приложением их фотографий. Я, помню, был очень удивлён обилием информации на всех людей, по которым мы интересовались.

Инициатор вернулся ближе к столику с чайными принадлежностями, приподнял крышку заварника, и увидев, что напиток закончился, махнул рукой. Поставив крышку на поднос, продолжил:

– А дальше я начинал следить за этим человеком в поле сновидения. Самое главное – ухватить момент его засыпания. Первое время приходилось пребывать в трансе часами, держа его образ в мыслях. А как иначе, ведь неизвестно, когда он соберётся лечь спать. И это получалось далеко не с первой попытки. А когда всё совпадало, дальше было легче – чужое тело сновидения подчиняется иной воле. Его можно напугать, можно пообещать конфетку, да что угодно подойдёт, лишь бы как-то привлечь его внимание.

И насчёт взломанных дверей в квартиру, что твой Окурок говорил – это лукавство, преторианцы своё дело знали на отлично. Взлома не происходило, и никакого проникновения в дом спящего извне не было. А с силиконом в замке – это менты придумали, чтобы посмотреть, как агентура на «дезу» отреагирует, – есть у них такие подходы. На самом деле всё проще – в сновидении человеку являлся образ соседа, который просил открыть. Повод любой подойдёт. Спящий вставал, и отпирал дверь, затем получал команду: «Ложись спать, всё в порядке». Человек возвращался в спальню, и ложился. Преторианец «делал дело», и уходил. Выполнить самое сложное, однако, оставалось моей задачей. Я должен был обеспечить контакт с находящимся во сне. Только я мог притянуть чужое тело сновидения в свою сферу. И дальше нужно было изучать этого сновидца.

В самых первых случаях мне было просто страшно, я совершенно не представлял, как этот образ человека будет вести себя. Но всё оказалось проще – я просто спроецировал на него свою мысль: «Пойдём», затем высказал намерение оказаться в Ново-Одеоне, и мы сразу оказались внутри здания. И вот когда мы с ним оказались внутри, тут и случилось нечто страшное – образ начало корёжить и трясти. Этого я даже описать не смогу, всё происходило на уровне восприятия смыслов. Выглядело совершенно ужасно, и я уже начал думать, что у меня ничего не получилось, и он вот-вот исчезнет. Но нет, образ сохранился. Только позже до меня дошло – это был момент смерти, – Номер Первый сделал свою часть плана.

Глава 11

Глава 11

Сказав это, хозяин замолчал, и взглянул на Родиона. А Чекарлеев не мог вымолвить ни слова, мысленно «переваривая» то, что услышал. Затем он тряхнул головой, и сдавленным голосом выдавил:

– Вы рассказываете жуткие и совершенно ирреальные вещи. Я не могу ни понять, ни принять это. Ваши рассказы – просто бред сумасшедшего.

Инициатор спокойно ответил, пожимая при этом плечами:

– Понимаю тебя, осознать в реальности это очень трудно. Но, послушай дальше.

– А что ещё ты хочешь рассказать? И вообще, вся твоя история очень тяжело воспринимается. Я устал. Может быть, в другой раз закончишь?

Инициатор поднял брови:

– Так тебе разве не интересно, что стало с этим образом?

– Ладно, рассказывай, – обречённо махнув рукой, ответил Родион, – что-то я нехорошо себя чувствую, может чаю свежего сделать?

– Ты сиди спокойно, я сейчас всё сделаю сам, – и ухватившись за ободья, рассказчик покатился на кухню.

Чекарлеев посмотрел на окно – судя по освещению снаружи, вечер начинал переходить в ночь, а в доме напротив зажглись люстры. «Уже день прошёл. Вот так да, а я не заметил», – думал Родион, развалившись в кресле, – «Какой дикий рассказ я услышал, может, это сон?».

– Чай сделал, ты сам принеси. А то я ведь не смогу! – раздался возглас Инициатора, и Чекарлеев встрепенулся от своей полудрёмы:

– Да, конечно, иду.

Оказавшись в кухне, он увидел приготовленный поднос, на котором аккуратно стояли чашки с погруженными пакетиками, вазочка, наполненная сушками, и в двух розетках аппетитно выглядевшее варенье. Ухватив за ручки лоток с угощением, Родион перенёс его в комнату, и аккуратно поставил на столик. Хозяин прикатился следом. Похрустев колечками, гость пригубил горячий напиток, и обратился к рассказчику:

– Теперь получше стало. И что было дальше? Как он себя повёл?

– Первый образ? Что, наконец интересно стало? – откликнулся Инициатор, и отставив на поднос пустую чашку, продолжил рассказывать:

– Всё оказалось проще, чем я себе представлял до этого. Когда мы оказались в Ново-Одеоне, и у него прекратилась посмертная дрожь, оказалось, что вести диалог привычным способом не обязательно. Я просто воспринимал умом его мысли, – то, что он хотел выразить или спросить, он таким же образом понимал меня. Сновидящий не выражал беспокойства, я не чувствовал от него ни тревоги, ни паники. Эта была сущность, которая восприняла своё новое состояние совершенно спокойно, и абсолютно равнодушно отреагировала на моё сообщение о том, что отныне он навечно пребудет здесь, в рамках того мира, который им воспринимается. Затем я оставил его там, и вернулся в реальность. В следующие визиты мы время от времени встречались, и общались на разные темы. Он рассуждал о своей личности, много поведал о прошлом, о своих родных и близких. И самое главное, что я заметил в нём – он совершенно не был склонен к анализу происходящего. Его не беспокоило нынешнее состояние, и он не выражал никаких желаний, или огорчений от произошедших изменений.

Родион с изумлением слушал рассказчика, и только поинтересовался:

– То есть, они не соображают о видимых событиях так, как скажем, беспокоились бы о происходящем, будучи здесь, в реальности?

– Я бы так не сказал. Для них всё происходит с некоторыми особенностями. Поскольку их «забрали» во время сна, то эти сущности, или, скажем – образы, так в сновидении и находятся. Только оно не кончается. Можно даже сказать, что они счастливы, так как уже ничто не беспокоит их. Все жизненные тревоги ушли, остались за «чертой».

– И что вы делали дальше?

– А дальше мы принялись массово «заселять» этот новый мир. Передавать информацию о новых «переселенцах», а их становилось всё больше и больше, становилось опасно. Встречаться напрямую мы не могли, а те способы передачи, которыми мы до сих пор пользовались, могли дать сбой. Такое бывает. И тогда у меня в мыслях родилась одна идея. Это произошло вскоре после того, как я начал визуализировать жилой квартал. Я прекрасно понимал, что не существует ни свободной переписки, ни телефонных разговоров, независимых от каких-либо способов прослушивания и проверок. Всё фиксируется. Всё остаётся сохранённым. И я не мог позволить обстоятельствам разрушить свою мечту. Не для того столько выстрадал, и отдал столько энергии. До завершения Глобального плана оставалось не так и много дел, но эти дела было необходимо завершить. И однажды я подумал о том, что раз могу «выстроить» в сновидении здание, дороги, полный кустов и деревьев парк, то надо попробовать создать и надписи на стене. В самом начале пытался визуализировать авторучку, или фломастер. Но писать ими оказалось совершенно неудобно, да и просто невозможно – чересчур много энергии уходило на удержание маркера в руке, чем на выведение букв. И тогда стал пробовать писать пальцем. Да, просто пальцем по стене. И оказалось, что достаточно проявить несгибаемое, предельно сосредоточенное намерение, как всё получилось! Я стал оставлять надписи, в которых указывал адреса тех, кто подлежал «переводу» в Ново-Одеон. А преторианцы их считывали.

Родион воскликнул:

– Так вот какие надписи я видел!

Инициатор кивнул:

– Верно. Это было необходимо сделать, количество «переселенцев» увеличилось. Мы все прекрасно понимали, что наши действия не останутся незамеченными правоохранителями, и старались действовать нешаблонно, даже перенесли на какое-то время свои акции за пределы Крещёвска. Я занимался поиском сновидцев и из других городов, а Номер Второй по ай-пи адресу вычислял местонахождение компьютера, и уже после Первый с Третьим выезжали на место.

Инициатор замолчал, повернув голову в сторону окна. Горели фонари, вокруг которых клубились суетливые мотыльки, по тротуару изредка проходили люди, спешившие домой, а может и в поздние гости, а в доме инвалида продолжался разговор. Хозяин неторопливо разгрыз колечко, запил остывшим уже чаем, и исподлобья глянув на Родиона, неожиданно спросил его:

– А ты сам как относишься к такой жизни – за гранью реального, в волшебном мире?

Чекарлеев вздрогнул от неожиданности:

– А никак не отношусь! Это не жизнь! И что-то я не пойму перемены темы нашего разговора. Вы сейчас что хотите сказать?

Инициатор понизил тон голоса:

– Родион, послушай меня внимательно – а что значит это слово – «жить»? Я понимаю это так – осознавать себя, обладать разумом. Более близких критериев этому понятию не существует. Жить – это прекрасно! Но время нашего пребывания в этой реальности сильно ограничено – срок, предоставленный человеку на полное осознание себя совершенно несправедливо мал. Очень мал. Индивид к моменту накопления необходимого для жизни опыта, становится старым и немощным. А там, в поле сновидения можно жить вечно! И жить по своим правилам.

Он замолчал, и после недолгой паузы, неожиданно произнёс:

– Я знаю, что твоя жена скончалась. Прими мои соболезнования.

Чекарлеев пожал плечами:

– А это тут причём?

Инициатор объяснил:

– Представь, что ты в сновидении сможешь визуализировать её образ. И я могу помочь тебе в этом.

Родион с нескрываемым волнением воскликнул:

– О чём ты говоришь? Она умерла несколько лет назад.

Но инвалид настаивал:

– Скажи мне, ты встречал её в своих снах?

Чекарлеев опустошённо кивнул:

– Да. И довольно часто.

Инициатор не останавливался:

– Извини за бестактный вопрос – ты любил её?

Родион замолчал, отвернувшись в сторону, глядя в ночное окно. Затем повернулся к собеседнику, и кивнул:

– Да, любил. Что ещё ты хочешь знать? Выкладывай сразу.

Но рассказчик, не обращая внимания на слова собеседника, продолжал:

– Любовь, это самый мощный энергетик, у тебя может получится воссоздать её облик, и вы будете в состоянии общаться. Конечно, это будет не полноценное тело сновидения, а только проекция твоих личных воспоминаний, но ты сможешь взять её за руку, посмотреть ей в глаза, задать вопрос, и не один. И это намного лучше, чем эфемерный отсвет памяти в обычном сне. Подумай об этом. Если задумываться о большем, то, возможно, получится воссоздать образы друзей из самого счастливого периода твоей жизни.

Чекарлеев помотал головой:

– Не дурите меня, это невозможно.

Человек, сидящий в коляске, горячо возразил:

– Здесь, – это невозможно здесь, – в этом душном и тупиковом мире! А там, в Ново-Одеоне всё происходит по-другому! Родион, там – я властитель мира, и творец сознания!

Родион усмехнулся:

– Одинокий, и окружённый бесконечностью?

Инициатор не согласился:

– Это не так. Там много образов сновидцев, которые продолжают познавать окружающее, конечно, не так как в реальности, но и мир вокруг них иной.

– Вы сами не так давно говорили, что эти сущности не развиваются, как здесь.

– Это так, но зато все, кто обитает там, воспринимают весь разум окружающей Вселенной. Они превратились в частичку мира, всей природы.

Родион скептически поджал губы:

– Это всё слова. Что бы вы не говорили, это всё равно – убийства. Вы убиваете совершенно невинных людей, и причём, руководствуетесь при этом эгоистическими устремлениями.

Инициатор категорично помахал перед собой указательным пальцем:

– Это не убийства. Таким путём я создал новый мир.

– Что вы хотите сказать?

Собеседник принялся обстоятельно отвечать:

– Если лишить человека жизни в момент, когда он находится в сновидении, это поможет сохранить его образ, ментальную копию в том мире, в котором он находился в момент сна. Я убедился в этом во время наблюдений. А также убедился в том, что индивид после этого будет лишён жизненной энергии, и его разум будет развит настолько, насколько он опытен в своей осознанности. То есть, если этот человек никогда не контролировал свои сновидения, то он будет похож на бестолковую куклу, которая может лишь бесцельно перемещаться в разные стороны, да глупо пялиться вокруг. Но, в случае полного осознания себя в сновидении, он сможет вести вполне разумное существование в рамках накопленного при жизни опыта, и развитой фантазии. И, самое главное – он будет бессмертен! Но в таком «переезде» есть одно препятствие – физическое тело! Оно держит, привязывает человека к этому миру, и лишает его абсолютной свободы духа. Всё дело в том, что пока сознание человека связано с его телом, ему приходится заботиться о нём – кормить, одевать, выводить на прогулки, лечить болезни, потакать во всех его потребностях. Тело, это личная тюрьма каждого. И если индивид хочет обрести свободу, ему нужно освободиться от него. А если делать это в полном осознании – Могота в момент смерти заберёт всё в свою пинакотеку, – при этих словах Инициатор усмехнулся, – и употребит в дальнейшем для наделения осознанием новых страдальцев. Толтекские маги, к примеру, знали об этом. Их мировоззрение описывали в своих книгах многие эзотерики.

– Ещё бы они сами своим словам верили. Книг написано много, но что-то я ни одного практикующего последователя не встречал, – вполголоса возразил собеседник.

Инициатор кивнул:

– Можно сомневаться в этих текстах, это естественная реакция. Но проверить их умозаключения можно только в сновидении. Так что ты можешь продолжать сомневаться, но я-то лично убедился в объективности этих постулатов! Подумай сам – у шаманов были тысячелетние традиции передачи накопленного опыта. И они понимали, в чём главная проблема – сколько не путешествуй в состоянии сновидения – в тело всё равно придётся вернуться. По их представлению, чтобы обрести абсолютную духовную свободу, следует избавиться от своего тела, этого перманентно гниющего мешка с костями. И я думаю, они проводили бесчисленные эксперименты, пробовали разные варианты, так сказать. Сновидящий маг-практик погружался в транс, и вступал в контакт с телом сновидения испытуемого, а его помощник в этот момент убивал того во сне, молниеносным ударом в сердце, используя специальный кинжал. То есть лишал его физической, реальной жизни. А маг в сновидении анализировал ситуацию, и наблюдал, что происходит дальше. То есть, они делали это, базируясь на вполне обоснованной идеологической платформе, а не просто так, развлечения ради! Таковы пути духа Моготы. Так всё устроено. И не мне судить, плохо это или хорошо.

Родион обескураженно ответил на это утверждение собеседника:

– Слушаю Вас, но не могу воспринять это как реальность. Мне кажется, вы это напридумывали в своё оправдание.

Инициатор замолчал, глядя на отсвет уличного фонаря на полу.

Глава 12

Глава 12

А подняв взгляд на Чекарлеева жёстко ответил:

– Ты не можешь судить меня, потому что не представляешь, о чём я говорю. И это не придумки, а практические знания. Мои личные знания. Я много времени провёл в иной реальности. Не сомневаюсь, что шаманы древности принялись убивать людей, только когда освоили практику проникновения в их сны. А тем более, когда окончательно стали уверены, что они контролируют события в сновидении. Идеи создания иных миров произрастают из южноамериканской культуры толтеков и майя ещё доколумбового периода. Это и была их настоящая религия. Они половину жизни пребывали в сновидениях. Просто просвещённый европейский ум, – тут рассказчик ухмыльнулся, – оказался неспособен вместить в свой разум этот подход. Запредельно много жертвоприношений совершались майя не убийств ради, как считают европейские историки, и не для упрочения авторитета власти. В действительности это было самое настоящее переселение. Перед убийством, поданным, как жертвоприношение, жертву всегда погружали в транс! И это подтверждённый факт.

– Может, они хотели облегчить его страдания, – возразил Родион.

– А зачем? Самое вероятное, что приходит в голову – таким образом жрецы готовили человека к переходу. Это были люди практичные, и убивать ради собственного удовольствия, я думаю, не стали бы. Они таким образом уводили в созданные миры целые города. А куда ещё могли потеряться народности майя, да ещё без всякого следа? Почему столько огромных городов оказались безлюдными, когда туда пришли конкистадоры? Ты сам как думаешь, если задумывался, конечно. Растворились в пространстве? Нет, они переселялись! Возможно, жрецы, – а они, несомненно, являлись могущественными магами, – предвидели историческое развитие в будущем именно так, как оно и происходило – оставшихся испанцы просто вырезали живьём! Гуманисты, мать их! Прогрессоры! Вот они-то как раз и действовали в личных, эгоистических интересах. А жрецы просто спасали своих подданных, становясь богами в новых мирах!

– Мне кажется, это уже слишком невероятно, откуда вы можете всё это знать? Ведь это только догадки. Или вам в руки попал какой-нибудь трактат? – спросил Чекарлеев. Рассказчик наклонился вперёд, и медленно выговаривая слова, постарался донести свою мысль как можно отчётливее:

– Нет. Никаких литературных остатков, или точнее – останков от религиозной культуры толтеков не сохранилось. Они всё уничтожили незадолго до Конкисты. Предвидели, или точно знали, что произойдёт. А истинные знания скрыты ими в лабиринтах сновидений. Я много чего узнал там! В сновидениях встречаются очень интересные сущности. Ты, например, знаешь, как мексиканские маги современности проводят процедуру инициации своей группы в конце обучения?

Родион кивнул:

– Немного читал об этом. Насколько я помню – всей группе нужно было совершить одновременный переход в общее поле сновидения, всем сразу. Для этого они заранее выбирали «место силы», где, по их мнению, сходились в одной точке мощные энергетические потоки. И там они проводили какие-то манипуляции всей группой. То есть, осуществляли переход в поле сновидения всем отрядом.

Инициатор уточнил:

– Да. Что-то вроде этого, но ты не понял самого главного – глубины осознания ими смысла этого священного акта. Всё дело в том, что это был довольно приземлённый и практический шаг в жизни отряда магов. Отряд подбирался особенной личностью – их руководителем, наставником и лидером. Это был уже обученный всем тонкостям магического искусства практик. Он получал все необходимые знания в предыдущем отряде их магической линии. И его основной обязанностью являлась подготовка нового отряда. Главной целью многолетнего обучения каждого участника было обретение им способности уметь входить в транс в любой миг времени, и в любом состоянии. Член отряда должен был научиться достигать трансового состояния по своему желанию в кратчайшее время, буквально в доли секунды. В одиночку обучиться этому искусству довольно сложно, а вот в составе группы единомышленников – вполне достижимо. Лично я так и не смог достичь этого уровня овладения собственным сознанием, но я практиковался один, и советоваться мне было не с кем. На изучение всей вселенной Моготы никакой жизни не хватит. В первую очередь я был озабочен сохранением своей жизни, и все мои действия с момента появления Глобального Плана были посвящены только исследованиям и изучению доступного мне собственного поля сновидения.

Инициатор замолчал, глядя отсутствующим взором прямо перед собой. Заинтересованным голосом Родион поторопил его:

– Так к каким выводам вы пришли?

Очнувшись от грёз воспоминаний, рассказчик продолжил:

– Прости, я отвлёкся, – так вот, когда, по мнению, лидера отряда, его ученики достигали уровня высшего мастерства, он устраивал для них инициацию, с целю окончательного достижения ими абсолютной свободы. К этому моменту тело сновидения каждого из учеников было уже полностью подготовлено для обитания в духе, в Моготе. И он отводил всю группу в заранее выбранное место, где они все могли бы совершить акт группового суицида – одновременно бросившись с высокой и отвесной скалы.

Чекарлеев недоумённо спросил:

– И какой в этом смысл? Отдать половину жизни на обучение практике осознанного сновидения, и покончить с собой?

Инициатор всплеснул руками:

– Не торопись, я ещё не закончил, не рассказал тебе самого главного. Дослушай до конца; так как все члены отряда к этому моменту уже умели входить в состояние сна моментально, в любом состоянии, то они должны были успеть войти в транс до окончания этого полёта в пропасть, и перейти в своё тело сновидения до удара об острые камни, став духом для реального мира. Своей высшей целью эти люди видели полное и абсолютное освобождение своей личности от условностей и догматов окружающей их материальной жизни. Они стремились к совершенной свободе духа. И мечтали стать яркой искрой свободного осознания в невообразимых для нас иных мирах. Зная секреты общего поля сновидений, они научились обманывать Моготу, и уходить в свои личные вселенные.

Родион растерянно спросил:

– А простая смерть не подходит для этого?

Инициатор, нахмурив брови, недовольно ответил:

– Я уже объяснял тебе – в случае естественной кончины человека его осознание перетекает в Моготу, и она забирает всё без остатка, швыряет это в общий котёл. А при появлении новой личности одаряет её осознанием, взяв частичку из этого чана. Так осуществляется колесо жизни – сансара. Умерев, человек не становится свободным, он просто исчезает, весь, без остатка. Вот поэтому шаманы-толтеки и обучались половину жизни искусству сновидения.

Чекарлеев покачал головой:

– Очень интересную историю вы мне поведали. Честно говоря, я такого подхода к их теории даже и не предполагал.

Инициатор усмехнулся:

– Ну не могли же они в наш просвещённый век друг дружке головы топором рубить? Верно? Но это не всё, что я тебе хотел рассказать. Есть ещё один момент – лидер партии магов готовил себе преемника, дабы не прервать традицию обучения. Было бы несправедливо, и довольно эгоистично заиметь такие знания одному, и гордо улететь в свободный полёт, помахивая крылышками, не поделившись на прощание этим опытом ни с кем. Ведь его самого обучили!

Родион вопросительно взглянул на него:

– Что вы хотите этим сказать? И вообще, до сих пор не могу понять, а зачем, всё-таки, я лично вам нужен? Что вы от меня хотите?

Собеседник, взявшись руками за ободья, подкатился к Родиону ближе, и, заглядывая ему в лицо, рычащим шёпотом заговорил:

– Я предлагаю заключить соглашение, предметом которого будет создание нового мира. Мы создадим его архитектуру, но не в смысле урбанистики, а наполним его новыми, выбранными только нами смыслами, придадим значение существованию этого пространства. Заселим его новыми сущностями, можем даже попробовать воссоздать кумиров прошлого, правда они будут лишены своего внутреннего осознания, и получат личные свойства только такие, как их представляем мы, но тем не менее – представь, какие перспективы для применения способностей личного интеллекта откроются перед нами, какие задачи предстоит решить! И такое нам вполне по силам. Мы с тобой станем богами!

Чекарлеев изумлённо посмотрел на него:

– Предлагаете мне прыгнуть вместе с вами в пропасть?

Инициатор продолжил, не отрываясь взглядом от него:

– Для того, чтобы этот договор вступил в силу, ты должен выполнить одно условие.

– Какое?

– Убить меня. Это и будет твоим посвящением, инициацией.

Родион рывком поднялся с кресла:

– Это невозможно! Я не смогу этого сделать. О чём вы говорите? Я не убийца, и это категорически неприемлемо для меня! Я ни за что этого не сделаю.

– Сделаешь.

Чекарлеев категорично отрезал:

– Нет. Не смогу этого сделать. Я отказываюсь.

Собеседник покачал головой, глядя при этом в сторону:

– Просто представь – я оставлю свою изношенную оболочку здесь, а тебе предлагаю задержаться ещё на какое-то время. Создавать новый мир не такая и простая задача. Ты можешь расширить то пространство, которое освоил я. Займёшься визуализацией. Сделать предстоит ещё очень много. И в отличии от моих импровизаций во снах, когда я постигал всё в одиночку, у тебя будет неоценимый ресурс – я! Мы сможем общаться в сновидении. У меня накоплен огромный опыт, который будет весь в твоём распоряжении. А ты здесь соберёшь своих, личных преторианцев, создашь свой мир, или присоединишься ко мне. Может, придумаешь что-то другое в методике вывода физического тела из оборота. Мне не так много осталось прожить, и я хотел бы насладиться покоем в своём Ново-Одеоне. Хотя, кто его знает – может мыслю всё ещё категориями этой реальности?

Инициатор поднял взгляд на него:

– Ты что думаешь, я напрасно потратил свои силы, и отдал столько энергии зря? Я вёл тебя с самого начала. Путём случайного выбора попал в твои сны, и, честно признаться, был просто поражён! Я никогда не встречал сновидящего с таким мощным потенциалом, как у тебя. Выбрал из сотен вариантов. А сколько мне энергии потребовалось, чтобы затянуть тебя в свой сон! Когда-нибудь ты сможешь это понять. И не думай, что я принуждаю твою личность поступить неправильно, что я «ломаю» твою волю – вовсе нет. Наоборот, я стараюсь убедить тебя. Мною и раньше предпринимались значительные усилия по вовлечению твоего тела сновидения в свои планы. Я тебя задолго до нашего первого общения в чате заприметил. А после переписки решил ещё раз проверить – подсказал способ перехода в осознанный сон через зеркало. И у тебя получилось с первой попытки! Это меня в тебе и зацепило. Я с таким ни разу не сталкивался. Так вот дальше и пошло. А теперь присядь и успокойся.

Родион снова сел на своё место, и с возмущением в голосе спросил:

– Так вы за мной следили?

Собеседник отмахнулся:

– Называй, как хочешь, я ничего от тебя не скрываю. Но учти – всё гораздо глубже, чем тебе кажется. Вот, например, твоя встреча в кафе с женщиной в синем платье – ведь это я тебя ввёл в транс через зеркальный шар, что висит там на шнуре. Вспомнил? И ещё – во время разговора в парке, я также специально вводил тебя в состояние транса, чтобы ты лучше меня понял. Дождь тогда совсем не начинался, и было ещё светло. До вечера оставалось достаточно времени. Оставалось только поддерживать твоё состояние, постоянно получая согласие. Я тебя спрашивал про мой дом – знаешь ты такой или нет, про освещение вокруг, и ты согласился не мокнуть под дождём. А дождя-то и не было. Ну, продолжаешь настаивать? Только представь, какие мощные силы сосредоточились вокруг тебя!

Инициатор развёл руки в разные стороны:

– И вообще, пойми – ты избранный! И это решил совсем не я. Так решила Могота – всеобщий координатор всех без исключения процессов, происходящих в осознаваемой Вселенной. А насчёт «не смогу» ты заблуждаешься. Твоей вины в этом не будет. Я тебя сам, лично, об этом прошу. И не для того, чтобы банально лишить себя жизни, а наоборот – чтоб обрести бессмертие! Ты поможешь мне, и этим совершишь благороднейший поступок. Что до технической стороны этого вопроса, то посмотри в этот ящик, – тут Инициатор указал на шкафчик, стоявший за спиной Родиона, – открой его.

Чекарлеев поднялся, шагнул к указанному месту, и потянул выдвижной ящичек на себя – в свёрнутом конвертом вафельном полотенце отчётливо просматривался профиль пистолета с длинным стволом.

– Смелее, достань его, подержи в руках, привыкни. Только не забудь надеть перчатки, они там сбоку лежат.

Родион вытащил пару тонких, льняных перчаток, разорвал по сшивке, надел. Отвернув край полотенца, взял в руки оружие. Это был воронёный наган с накрученным на ствол глушителем.

– Наган – самое простое и надёжное оружие для таких целей. Да и гильзу после не искать. Всё в барабане аккуратненько лежит. Стрелял раньше? – спросил находившийся за его спиной Инициатор.

– Очень давно. Приятель работал тренером в спортивном тире. Вот там, у него как-то раз пулял по мишеням. Он мне «Марголина» давал. Малокалиберного, – ответил Родион.

– Ну и нормально. Обхвати рукоятку обоими ладонями, и сделай несколько глубоких вдохов, а я откину спинку, и минут через пять-семь «отъеду в сон», ты увидишь. Сразу поднимай ствол, и не прикасаясь, вплотную наведи его в мой подбородок. Затем легонько нажимай, Номер Первый там что-то подпилил, курок легко идёт. Нажимай, и всё. Звука почти не будет, – так, железки перещёлкнутся, и всё. Потом положи пистолет мне на грудь, возьми за руку, и зажми ладонью рукоятку. Затем аккуратно отведи руку, как вроде она откинулась вбок после выстрела, и отпусти. Наган выпадет из ладони на пол, но ты ничего больше не трогай. Потуши свет, и сразу уходи. Третий потом глушитель снимет. Живи дальше, и не забывай наш разговор. Первый будет помогать тебе, не бойся его.

– Я не смогу, – глухо проговорил Родион.

– Вполне сможешь. Не забывай, ты сделаешь для меня благое дело, я тебе всё объяснил. И не думай много. Ну всё, я откидываю спинку.

Что-то щёлкнуло, и послышался лёгкий скрип. Родион обернулся, и увидел перед собой развёрнутую коляску, бледное лицо Инициатора, с закрытыми глазами, лежавшего на спине. Он ровно дышал, лицевые мышцы не двигались. Родион посмотрел на револьвер, который довольно ощутимо оттягивал руку, и вновь поднял взор на лежавшего перед ним человека…

Эпилог

Эпилог

Поздним вечером в прокуренном кабинете Крещёвского городского отдела полиции «Приречное», разговаривали трое человек. Пили чай, хрустели крекерами и сушками, насыпанными горкой в вазочку синего стекла, и без конца дымили. Чтобы дым не мешал видеть друг друга, хозяин кабинета открыл окно, через которое время от времени в помещение врывались струи влажного, ночного воздуха. С улицы изредка слышались сигналы машин, и постоянным фоном шумела на ветру густая листва могучих тополей.

Хозяин кабинета – Борис Петрович Карнаухов, в этот вечер принимал товарищей по своей беспокойной службе. Время от времени он поднимался из своего кресла, и доливал в электрический чайник воду из пятилитровой бутыли, чтобы заварить свежего чая – чашки гостей должны быть полными. Пришедшие делились последними новостями городского сыска, вспоминали завершённые эпизоды расследований, да и просто отдыхали душой от су́етной и беспросветной полицейской бытовухи.

Молодой оперативник Сергей, закурив очередную сигарету, задал вопрос хозяину кабинета:

– Борис Петрович, скажите – по Засоне больше никаких сведений не было? Нас уже давно по спящим жмурам не дёргали.

Карнаухов, поставив чай на стол, с улыбкой задал встречный вопрос:

– А что, Серый, соскучился? Давно висяков не оформлял? А то давай, я тебе пару бомжей подвальных подкину, сегодня по утру слесаря обнаружили. Похоже во сне ласты загнули, может, это он и сработал. Хотя нет, огнестрела не фиксировали. И ты угадал – ни в Крещёвске, ни по области такие дела за последние пару недель не всплывали.

– Может решил прекратить?

Борис поморщился:

– Нет, такие не останавливаются. Похоже, затаился урод. Но ничего, рано или поздно всё одно найдём.

Сидевший рядом с ним опер в возрасте, которого все называли Саней, густым басом вставил своё замечание:

– Да, странные были эти подвальные мокрецы. А я сегодня объединённую сводку ещё по трём жмурам получил. Свеженькие, только вчера преставились. Какой только дебил их в одно дело свёл, не знаю.

Карнаухов, хрустя сушкой, вскользь заметил:

– Известно какой, – и ухмыльнувшись, добавил, – Тот, имя чьё не произносится. А объединили понятно почему – все трое инвалиды. Больше общего фактора никакого нет.

Сергей заинтересованно спросил:

– А что там произошло? Расскажи, я суицидниками не занимаюсь, мимо всё проехало.

Саня, пыхнув облаком дыма, спокойно разъяснил:

– Банальный самовыпил среди инвалидов, больше ничего. У этих бедолаг такое частенько случается. А вообще, эти смерти, конечно, странные были. Одного нашли в посёлке тепловиков – товарищ оказался парализованный, на коляске катался, – он из нагана застрелился. Потом ещё двое, один из которых без руки по плечо, бывший военный, из ТТ-шника себя уговорил, и ещё один, тоже в спецчастях служил, тот вообще, смастерил какую-то каркалыку с охотничьим ружьём на треноге, и по будильнику, на растяжке курок установил. Ну, вроде как – лёг спать, а установка эта через час сработала. Так во сне и убился. Хорошо соображал, настоящий специалист, хоть и контуженый был. Ну а что, понятно – в сознании страшно стреляться, а тут – уснул, и ба-бах!

Серёга сочувственно покачал головой:

– Да, тяжко мужикам видать пришлось, жить устали.

Борис заметил:

– И все в один день уговорились.

Сергей удивился:

– В один день? Ничего странного не обнаружилось?

Саня, пожав плечами, ответил:

– Да чего там странного – никто их не вязал, не держал. Люди они, конечно – нищие. Грабить нечего. Никаких следов, короче. Все трое записки оставили. Действия совершили сами. Через пару деньков паталоги отчёты оформят, и всё. Может, только по стволам следаки наши отработают, чего смогут. Но думаю, там пустой движ предстоит – люди с боевой линии вернулись, прихватили трофеи. По понятиям – имели право. Явно по нашим базам ничего не будет. Так что, к закрытию папочки готовим.

Карнаухов заметил:

– Да и у всех троих кукушка набекрень была, у инвалида – мощное ДТП, а у вояк сильные контузии. Так что считай, в сводке все материалы по делу уже есть. Нового ничего не поступит. Ладно, давайте сгребаться, ещё поспать надо успеть. Серёга, ты пепельницы в пакет стряси, чтоб я утром вонь эту не нюхал. Всё, пошли по домам.

*****

Двое вели беседу, находясь на кухне. На столе стоял кофе, и ваза, полная свежих, ароматных круассанов. Удалось услышать только фрагмент их беседы, который пришлось записать по памяти карандашом:

«…Да о чём ты говоришь – какой обособленный мир? Это всего лишь сон, в котором ты понимаешь, что спишь.

– Если сны повторяются, то это вполне может быть осознанный кем-то кусочек пространства.

– Хочешь сказать, что его кто-то намыслил? Да это же ересь самая настоящая!

– А ты попробуй тогда представить – завтра утром мы узнаём, что наша реальность, это тоже мир, созданный кем-то в своём сне. Как бы ты принял это?..»

КОНЕЦ