Обман Суслятина

Глава 1

Последние пару месяцев я мотался по заграницам, в оновном европа и штаты. Кто же знал, что сюрприз ждет меня дома, в России. Но неприятный…

Октябрьский лес под Тверью был серым и сырым, как и положено русскому лесу поздней осенью. Я ехал по разбитой грунтовке, проклиная себя за то, что поддался любопытству. Вадик Суслятин. Это имя мелькало в моей почте года три, и каждый раз я отправлял письма в спам. Очередной блогер-криптозоолог с накрученными просмотрами, который на фоне ёлок кривляется в дешёвом костюме обезьяны и рассказывает, как «бороться с йети». Миллион подписчиков, полмиллиона просмотров под каждым видео. Я знал этот «феномен»: люди любят смотреть на чудаков, особенно когда те изображают из себя охотников за неведомым. Но пару месяцев назад Суслятин замолчал. Ни новых роликов, ни постов в соцсетях. А значит, готовил что-то грандиозное.

Или с ним что-то случилось.

Когда я подъехал к его дому — хорошему такому срубу, сложенному для человека с явным достатком, — первое, что я увидел, были полицейские машины. Синие проблесковые маяки кружились на сером небе, создавая ощущение нереальности как в фильмах ужасов про ведьм. Криминалисты в белых бахилах сновали вокруг дома и уходили в глубь леса. Сердце ёкнуло: не к добру это…

Меня встретила девушка. Я сначала принял её за школьницу — худенькая, с тёмными волосами, собранными в хвост, и веснушчатым лицом. Может, дочка Суслятина? Она стояла у ограждения, держа в руках планшет, и выглядела потерявшейся среди взрослых мужчин в форме. Но когда она повернулась ко мне и показала удостоверение, я понял, что ошибся. Ей было слегка за тридцать. Просто внешность была такой… удобной. Обманчивой. Она могла многое, эта девушка с такой внешностью. Могла незаметно войти, услышать, увидеть то, что другие пропустят.

— Старший следователь Екатерина Романова, — представилась она тихим, ровным голосом. — Вы журналист? Тот, известный, что собирает истории по всему миру? Суслятин о вас писал. Говорил, что вы его конкурент.

Я усмехнулся. Конкурент? Я игнорировал его как мог, но для него, видимо, я был частью глупой игры. Я сказал:

— Да. Я приехал, так как он не снимал видео несколько месяцев. Думал, готовит сенсацию. Решил посмотреть лично.

Екатерина кивнула на дом и лес:

— Сенсация готова. Только не такая, как он планировал. Мы нашли его мертвым в лесу, в двухстах метрах от дома. В костюме обезьяны…

У меня перехватило дыхание. Я представил этого пучеглазого парня, который так старательно изображал йети, застреленным или задавленым медведем в своём же дурацком наряде. Жестоко. Но закономерно.

— Медведь? Или охотники? — спросил я. — Он хотел снять настоящего йети, и нарвался на кого-то?

— Скорее всего, — пожала плечами следователь. — Мы нашли следы, гильзы. Патроны калибра 7.62, явно не охотничьи, а армейские. Возможно, он напоролся на браконьеров или тех, кто не любит, когда их снимают.

Я посмотрел на дом. Красивый, добротный. Цена ему, наверное, под стать хорошей квартире в Москве. Тем более в лесу.

— Он жил неплохо, — заметил я. — Где он работал?

Екатерина усмехнулась, но не зло. Устало.

— Нигде. Даже фамилия и имя не настоящие. Зовут его Никита Лятин. Фамилию взял из сатирического номера, а имя — как у известного криптозоолога. Он не работал. У него были родители, ещё двое или трое братьев. Все крепкие, работоспособные, кто-то на Севере вахтой, кто-то в городе. Они содержали его. А он их развлекал. Так они считали наверно. Даже гордились им. Говорили: «У нас Вадик — звезда». Ну, доигрался до звезды. Кутузов глаза лишился, а этот жизни.

Она помолчала, глядя на лес, куда ушли криминалисты.

— Плохо, что человек умер, — тихо сказал я. — Дурак, шарлатан, но живой человек все же.

Екатерина посмотрела на меня с каким-то странным выражением. Она сделала шаг ближе, оглянулась на суетящихся полицейских и тихо, почти шёпотом, добавила:

— Мы не раскроем убийство Суслятина. Это я вам как человеку, который много видел, говорю. Только в кино по волосу с шеи, найденному в собачьем логове, можно установить личность убийцы. Или по патронам, которые собака в него принесла. В жизни такого нет. На деле — нет состава преступления. В смысле, мы не найдём виноватых. Недавно пара охотников сбежала в Китай, должники, кредиты не платили. На них и повесят, возможно.

Она снова оглянулась и понизила голос до почти неслышного шёпота:

— Но есть детали. Те, что не для протокола. Ранения, которые мы нашли на теле Суслятина… Они не были смертельными. Пуля в плечо — рана глубокая, но не смертельная. Пуля прошла навылет. Вторая — скользящая по черепу. Словно кто-то стрелял, но целился не в голову. Он бы выжил… Если бы не висел на дереве три дня.

— Как… висел? — я почувствовал, как холод пробегает по спине.

— Кто-то очень сильный закинул его на высоту метров трёх и сильно зажал между стволов. Он провисел там, раненый, без сил, без возможности выбраться. У него даже на руках остались отметины, как будто кто-то держал его и кидал. Как тряпку. Мы нашли его, когда уже поздно было. Крякнул от истощения и тихо ушёл. Маску снять не мог, вот и висел на дереве, и никто не слышал крика.

Она посмотрела мне прямо в глаза. Я увидел в них что-то похожее на знание, которое она не могла произнести вслух.

— Он притворялся долго, — продолжила она тихо. — Показывал костюм, кривлялся, обманывал людей. Но что-то, или кто-то в этом лесу… не любит обмана. Или не любит, когда его беспокоят. Есть существа, которые терпеть не могут фальши. А тут — человек, который годами изображал из себя то, чем не являлся. И, может быть, именно поэтому…

Она не договорила. Где-то в лесу хрустнула ветка, и мы оба вздрогнули.

— Я ничего не сказала, — быстро закончила она. — Это не для протокола, не для интервью. Для вас — как для человека, который видит больше, чем другие. Кто его закинул — мы не знаем. Но это точно не охотники с 7.62. Они бы добили. Да и сил таких нет у человека. А здесь… здесь его оставили на дереве. Чтобы он… думал? Понял, что фальшь не работает. Понял, что есть силы, которые не надо злить. Что, может статься, и йети существует, и он не любит, когда его изображают.

Девушка замолчала и развернулась к машине.

— Я дам вам свой номер, если что-то вспомните или если захотите поговорить. А Суслятина завтра похоронят. Родители плачут, братья злые. Уже ищут охотников. Но мы-то знаем — не найдут.

Я стоял у дома, провожая взглядом удаляющуюся фигуру следователя, которая из-за своего обманчивого вида казалась девочкой-подростком, но видела правду, которую взрослые мужчины в форме старались не замечать.

Лес за домом стоял чёрный, молчаливый. И мне показалось, прямо рядом со мной, что между стволов кто-то стоит. Огромный. С длинными руками. Черный как сам лес. Он смотрел на дом Суслятина и, возможно, улыбался белыми зубами. Удовлетворённо. Потому что фальшивка наказана. А настоящие обитатели леса остались невидимыми для людей, которые ищут их в костюмах и с камерами. Они есть. И они не прощают обмана.

Холодно. Не от осени, от ощущения что и у моей профессии есть такие грани…

Я сел в машину и уехал, оставив за спиной дешёвый фарс, который закончился трагедией. И только тихий голос следователя, прозвучавший шёпотом в лесу, продолжал звучать в голове: «Кто-то очень сильный закинул его на трёхметровую высоту». Я знал, что это был не человек. И не медведь, он и взять-то ничего в «руки» не может. Это был тот самый неведомый Зверь, которого Суслятин изображал в своих роликах. Вот он и пришёл, чтобы забрать не его жизнь, а его ложь. Но ошибся в силе своей мести.