О дивный новый мир

Глава 1

Глава 1. Дезориентация

Толстые губы торговца, исчерченные старческими трещинками, оставались синими – не отошли от онемения. Лицо его обвисло тяжёлыми брылями, а подбородок выгнулся дугой вверх, словно кто-то приплюснул его снизу ударами молотка. И совсем уж нелепо выглядели оттопыренные, словно у мальчишки, уши. Непослушным языком старик вытолкнул из горла слова, теряя отдельные буквы и целые слоги.

– …ак же …ак? – невнятно проболботал он. – Поче.. ..еня не в ту сторо.. поне…?

Марк достал термос, отвинтил крышку-стакан и щедро, до краёв, наполнил её восстанавливающим напитком. Старик жадно схватил стакан крючковатыми пальцами, но пил осторожно, небольшими глотками.

– Дезориентация, – пояснил Марк. – Задумался ты, отец, о своём, а ноги-то и понесли за тычок. По молодости они знают, куда можно, а куда нельзя, а сейчас всё – возраст.

– Да как же …ак? Мне же и …тидесяти ещё не исполни…сь! – обиженно просипел торговец, словно от Марка по прозвищу Веснушка зависело, во сколько лет человек начинает страдать этим недугом.

Будка с вывеской “Шаверма и шашлыки”, обслуживаемая стариком, пристроилась на перекрестке близ давно не работающего светофора. В эпоху пустых улиц транспорта осталось не столь много, чтобы регулировать его движение. Раз в неделю, строго по графику, приезжал доставщик мяса и сгружал в распахнутые дверцы старого, но крепкого холодильного агрегата мороженую свинину и баранину. Слева к холодильнику жалась спаленка с продавленной кроватью, справа – кухонька с печкой и посудным шкафом, за которой под открытым навесом дремал высокий закопченный мангал. Торговать шавермой без доставки на дом – сплошной убыток, но старику каким-то образом удавалось сводить концы с концами: во-первых, у него кормились мусорщики — они хоть и без мозгов, но жрать хотят как все остальные; а во-вторых, по нынешним временам перекрёсток был довольно оживленным, и у будки нередко тормозили перекусить доставщики и прочая публика на колёсах.

Марк Веснушка принял из рук торговца опустевшую кружку и помог тому подняться на ноги. Ситуация вырисовывалась яснее некуда: старик, задумавшись, пошел не в ту сторону и как только нарушил ареал, определенный ему на жизнь и работу, чип потерял связь с базой, после чего бедолагу шашлычника мгновенно обездвижило. Тут бы нарушителю и конец: упал он очень неудачно, в мёртвой зоне упал. От магазина офисных табуреток не добраться: толстуха Фрида только вопила во всю свою луженую глотку, призывая на помощь уличную пустоту. От электрической подстанции на другом конце квартала тем более. Обитавший там электрик даже и не разглядел, что случилось. А между ними только стояли покинутые и заброшенные жилые дома, до которых ещё не добралась ближайшая промзона. И, как назло, не было ни одного автомобиля на улице. Мусорщики, правда, протелепали мимо лежавшего на земле шашлычника, но что с них взять? Болваны.

– Хобби у тебя какое, приятель? – осведомился Марк, чтобы вывести торговца из ступора. Он завинтил термос и воткнул его на место – между двумя высокими коробами с надписями “Пицца” на багажнике желто-оранжевого мотороллера. На мгновенье царапнула мысль о только что совершенном должностном проступке. Выход за периметр у торговца был уже третьим, то есть последним. И по закону нарушителя требовалось подвергнуть наказанию: заблокировать мозг через чип и перевести в мусорщики, но Марк взял и обнулил данные – имел право запросить у Махатмы в интересах расследования. Чем-то он показался ему симпатичен, этот ушастый старикан. Может быть, тем, что жил наперекор всем ветрам на продуваемом насквозь перекрестке.

– Идиотское у …еня ……обби, – напиток подействовал, губы торговца быстро приобрели нормальный цвет и шевелились почти нормально. – Фотография!

Марк Веснушка оглянулся на многочисленные уличные камеры:

– Что тут снимать? Один и тот же пейзаж?

Тема оказалась больной для собеседника, тот сразу зашипел словно чайник – казалось, ещё мгновенье и повалит из ноздрей дым, а из глаз полетят тощие злые молнии. Верно, шок добавил старику эмоций и прежний перепуганный сип перешёл в хриплое рычание:

– Нехрен тут снимать! Совсем нехрен. Вот скажи, дос..авщик, ежели Махатма решил, что …аждый человек должен хобби иметь, почему человеку выбор не оста...ить? На кой чёрт Махатма указывает, кому какое хобби ..меть? Да и ладно бы, уд с ним, назначил и назначил. Он требует с меня разных фотографий! Где я их возьму? Я за дрянную мыльницу, что мне выдали, хватаюсь каждый раз, когда мимо машина едет.

Марк хотел посочувствовать: затея с хобби его и самого вводила в неописуемый ступор, но тут чип в затылке легонько задрожал, обозначая вызов от Махатмы. Через мгновение Веснушка – крепко сбитый молодой человек с орлиным носом и длинными волосами – уселся на мотороллер и скрылся за перекрёстком. Старик проводил его взглядом и подумал, что никогда раньше этого доставщика не видел.

Марк гнал свой мотороллер, только растяжки над головой мелькали: “Человек создан для труда”, “Городская Система МХ заботится о твоем здоровье”, “Чем больше работаешь, тем больше ешь и тем меньше платишь налог на безделье”. Слева от надписей был изображен неестественно улыбающийся аватар Системы МХ – андроид с лицом Ганди, Махатма, как его называли горожане. Ветер трепал полотнища, то надувая рисованный лик, словно воздушный шар, то, наоборот, комкая лицо андроида. Искусственному интеллекту, управляющему городом, человеческий облик не требовался, но его электронные мозги решили, что образ доброго гуру наиболее точно выражает цель – строительство общества всеобщего счастья. В каком-то смысле так оно и было: все устремления компьютера были направлены на улучшение жизни горожан. Вот только заканчивалось это чаще всего абсурдом вроде обязательного занятия хобби, спущенного по разнарядке, или борьбой с бесцельной тратой времени на поездки с работы и на работу. Сорок лет назад ИИ решил последнюю проблему самым простым способом: запретил гражданам находиться за пределами своего рабочего места. Так город вошел в Эпоху пустых улиц.

Промелькнула и исчезла чья-то семейная пекарня. Затем – автозаправка, по которой с воплями бегал заправщик: его собака выбежала за тычок. Собаке – что, у неё чипа ограниченного пространства нет, и возвращаться, сволочь бестолковая, не хочет. Попадётся мусорщикам, и пиши пропало: была животина – нет животины. Из-за очередного поворота, надрывая рёвом мотор, вылетел сверкающий огнями гетеромобиль – из толстой трубы трейлера валил дым сожженной солярки. “У кого-то день секса”, – машинально подумал фальшивый доставщик пиццы. Заботясь о здоровье горожан, Махатма включил обязательный день секса в соцпакет. А там уж хочешь – не хочешь, но будь добр трахаться раз в неделю с тем, кого прислали: хорошо, если приехала баба, а то всяко бывает. Спасало только то, что секс до сих пор считался делом приватным и в гетеромобилях камеры не ставили.

Наконец, мотороллер вывернул к указанному адресу. К удивлению Марка им оказалась ячейка от снесённой пятиэтажки. Вокруг оставшейся в живых квартиры, прикрытой крышей-панелькой, лежал небольшой пустырь, заросший кустарниками и травой. Марк заглушил двигатель и слез с сиденья.

– Хоть корову держи, – пробормотал он.

Корову Марк никогда не видел, но из общеобразовательного курса помнил, что ей нужно много места чтобы “пастись”. Да и об коровах неоднократно упоминал его наставник Рудольф, погибший несколько лет назад.

Жилище Веснушку не впечатлило. Тесный коридор с вешалкой, на массивных металлических крючках – пара плащей аляповатой раскраски, давно вышедших из моды. Прямо – санузел и кухня, направо – дверь в большую, но захламленную комнату со стационарным компьютером и монитором размером с холодильник. Прямо на входе в неё лежал, нелепо раскинув руки, хозяин – молодой, но уже с отменным животом, крупной задницей и тяжелыми ляжками. Вокруг разбитой головы жертвы растеклась лужа крови – она ещё не загустела, времени с момента убийства прошло всего-ничего. Марка поразило выражение лица мертвеца: оно было каким-то обиженным, будто он до сих пор не мог прийти в себя от такой подлости – быть убитым. Тут же валялось и орудие убийства – тяжёлый стеклянный шар явно иногороднего происхождения. Внутри шара, наполовину залитого кровью, кружились пушистые белые снежинки.

Марк осторожно перешагнул через тело и вызвал данные о жертве: 28 лет, аналитик, работает удаленно. Родился за городским периметром, родители неизвестны. В возрасте шести месяцев получен по обмену согласно городской демографической программе. Воспитан… обучен… принят на работу…

– А квартирку-то ему не здесь давали, – пробухтел Марк, закончив читать. – И прежняя была куда получше.

Осторожно переступая через разбросанные в беспорядке вещи – коробки с каким-то компьютерным хламом, немытые чашки с засохшими размывами кофейного напитка, носки явно не первой свежести – Веснушка неторопливо обошёл квартиру, цепким взглядом выискивая что-нибудь необычное. Но только вернувшись обратно к выходу, обнаружил более чем странный предмет, брошенный под табурет из магазина толстухи Фриды. Это была разорванная пачка денежных банкнот. В городе не было в ходу никаких бумажных денег – зачем они Махатме? А тут целая пачка! Марк подобрал свёрток – это оказалась "кукла": сверху и снизу по несколько настоящих банкнот, а в середине – резанная бумага с портретами разных незнакомцев.

– Кто-то кого-то хотел надуть, – вслух произнёс Веснушка. – Вопрос: какой в этом смысл?

После чего затребовал запись с домашних камер. Два часа назад жирдяй-аналитик выглядел жизнерадостным и беззаботным. Стодвадцатикилограммовой бабочкой он порхал по комнате и что-то негромко напевал хорошо поставленным баритоном. Голос у аналитика оказался неожиданно густой, красивый. Затем хозяин комнаты неожиданно застыл и обернулся на какой-то странный звук, идущий непонятно откуда. Он вышел из комнаты, но на улице не появился и проторчал в лишенном камер коридоре более четверти часа. Вернулся толстяк взлохмаченный больше прежнего и принялся нервно расхаживать по комнате. Долгое время ничего не происходило. Но затем, едва не шоркая бортом о шершавую панель стены, у дома остановился гетеромобиль, скрыв входную дверь от уличных камер. Жирдяй тут же исчез из квартиры, но ненадолго. Через пять минут он вернулся с картонной коробкой, поставил её на стол и снова закружил по комнате, что-то обдумывая. Гетеромобиль отъехал от дома, но почти тут же вернулся обратно. Хозяин квартиры направился к двери, когда из коридора высунулась чья-то волосатая рука, ухватила с полки массивный стеклянный шар и обрушила на его голову.

– Ты его убил! – взвизгнул девичий голос и тут же смолк.

Послышалась глухая возня, в комнату под табурет полетела кукла с деньгами, затем кто-то громко и возмущенно зашептал: “Под камеры попадешь, идиот! Бросаем товар, уходим”. И всё стихло.

Марк несколько раз пересмотрел фрагмент с рукой убийцы, но кроме того, что она принадлежала мужчине, ничего не определил. К этому моменту пришли данные по анализу голосов: девичий определился как голос гетеры, мужского же в базе не было. Подойдя к столу, Веснушка открыл коробку, в спешке оставленную аналитиком, и обнаружил там два десятка пузырьков со средством для потенции.

– Контраа-абаа-а-нда, – нараспев протянул Марк, выделяя интонацией слово “банда”. Он в задумчивости постоял еще немного, затем вышел в коридорчик и принялся методично простукивать стены в поисках тайника. Таковой вскоре обнаружился, но не в стене, а в полу! Тайна переезда на новую квартиру разъяснилась: видно, в стародавние времена жители древней пятиэтажки вырыли себе погреб на первом этаже, чтобы хранить соленья, а во времена новые его использовали как секретную комнату.

– А парень-то был не промах, – со смешком в голосе произнёс Веснушка. Но ещё более он “зауважал” убитого, когда спустился вниз. Какой там погреб! Это был целый подвал с мягкими креслами, толстым ворсистым ковром на полу и причудливыми иногородними светильниками на аккумуляторах. В отличие от верхней комнаты здесь царил идеальный порядок. Дорогое бухло стояло в баре, модная одежда висела на плечиках в шкафу, бумажные книги (содержание которых не мог контролировать Махатма) стояли на полках. Но больше всего Марка удивил большой старинный телефон докомпьютерной эпохи. Он висел на стене, начищенный до блеска, с элегантным отворотом слуховой трубы. Веснушка подошел, снял трубку и услышал гудок. Через мгновение в трубке щёлкнуло и незнакомый голос произнёс:

– Коммутатор. С кем вас соединить?

Марк молча повесил трубку, опасаясь спугнуть человека на том конце провода. Он поднялся наверх и затребовал данные о движении гетеромобиля. При этом какая-то смутная мысль не давала ему покоя – мысль, связанная со стариком-шашлычником. Что-то он такое сказал, что могло помочь…

Глава 2. Тайник на окраине Гетеромобиль отыскался на стоянке трейлеров. “Проститутская коммуна, – подъехав, хмыкнул Марк, рассматривая расписанные эротическими сценами автомобили. – Всё-то у нас оптимизировано”.

Его мотороллер сменил окраску с жёлто-оранжевого на бело-красный, а на самом Марке одежда преобразилась в комбинезон врача. На стоянке было пока малолюдно – не все гетеры вернулись с выездов. Негромко, но как-то визгливо, с надрывом, играл плейер в окне одной из машин.

– А… Аааа. … Ааааааа! – истошно заорал женский голос, и проходивший мимо Веснушка инстинктивно шарахнулся в сторону.

– Отлично, записано! – сообщили из окна, а вслед Марку раздались ленивые смешки – его неожиданный пируэт позабавил двух трансов, пивших пиво под навесом одного из гетеромобилей.

Отыскав нужный трейлер, Веснушка постучал и несколько нервно выкрикнул:

– Внеплановый осмотр! У вас отмечено учащённое сердцебиение.

Никто не ответил. Фальшивый доктор стрельнул глазами по сторонам, достал электронную отмычку и проник в трейлер. Внутри оказалось темно и душно. Постель была смята; из-под одеяла торчали узорчатые чулки и бюстгальтер с вылезшей косточкой. На небольшом обеденном столе лежал клубок ниток, две спицы и недовязанный шарф с кучей прорех – “убежавших” петель. “Ещё одно ненавистное хобби,” – догадался Марк.

Самой девушки нигде не было: ни в туалете, ни в крохотной кухоньке, ни под кроватью.

– Ты не могла уйти от своего трах-мобиля, милочка, – недоуменно пробормотал он. – Махатма такие фокусы не одобряет. Но где же ты тогда? Если бы тебя убили, я бы уже знал.

Он ещё раз внимательно осмотрел трейлер, а затем принялся кружить по стоянке, наглым образом заходя во все трейлеры подряд.

– Эй, мужик! – поднявшись, направился к нему один из трансов. – Ты совсем оборзел что ли?

Транс был на голову выше Веснушки – огромный, накачанный, бугры его мышц перекатывались под осмугленной в солярии коже. Марк почти ласково поднял руку и положил качку на плечо – этому незадолго до гибели научил его наставник Рудольф. Через мгновение ничего не понимающий верзила посерел лицом и осел, словно из него выпустили воздух.

– Санитарный обход, – приветливо сообщил Веснушка. – Не волнуйтесь, я здесь ненадолго.

Больше ему никто не мешал. Но осмотр трейлеров ничего не дал: гетеры нигде не оказалось. “Что за чертовщина?!” – выходя из последнего чертога греха, недоумевал про себя Марк. И тут же резко вильнул в сторону от истошного крика:

– А… Аааа. … Ааааааа!

Но на этот раз никаких смешков не последовало. Внезапно в памяти Марка всплыло синее, онемевшее лицо шашлычника и возмущённый старческий голос: “Нехрен тут снимать!” Смутная мысль наконец-то обрела внятную форму: гетеромобиль не мог проехать мимо перекрёстка с шашлычной, а значит, есть высокая вероятность, что старик его сфотографировал.

– А, новенький доставщик, – приветствовал его шашлычник спустя полчаса. – Гоняют тебя почём зря?

– Перекусить захотелось, – соврал Веснушка. Он не чувствовал голода, но заказал шаверму и стакан чая. – Пахнет у тебя вкусно, отец.

– Да это что, это так, – обрадовался старик. – Из мороженого мяса разве чего приличного сделаешь? Вот было бы свежее, я бы тебе такого приготовил – ум отъешь!

“А дело своё он любит, – вздохнул Марк. – Не то что хобби”. После такого откровения наглеть и изымать фотографии не хотелось. Он вообще чувствовал к старику необъяснимую симпатию.

– Как чувствуешь себя?

– Да ничего вроде, оклемался. Ежели б не пришлось за фотоаппарат после твоего отъезда браться, то совсем хорошо.

– Хочешь, меня щёлкни, – предложил Веснушка, радуясь, что трактирщик сам сменил тему.

– А давай. А то одни эти мусорщики на кадрах, твари лямые.

Шашлычник суетливо вытер руки о фартук, ушёл в подсобку и вернулся с цифровой “мыльницей”. Жмакнул толстым пальцем на кнопку раз-другой. Марк слегка покривлялся для виду.

– Покажи!

– А не всё равно? – плюнул старик. – Вот, рожа твоя, нравится?

– А можно я полистаю?

– Да листай, не жалко. Не стирай только ничего!

Марк кивнул и быстро пролистал несколько кадров, пока не увидел знакомый трейлер. Шашлычник снимал в режиме захвата движения, так что кадр был тёмный, но чёткий: лобовое стекло, девушка за рулём – лицо напряжённое, будто вот-вот расплачется или закричит. На пассажирском сидении какой-то мужчина, позади – ещё пара теней, совсем размытых. Веснушка залез в настройки, включил на аппарате wi-fi и скинул фото себе. Потом выключил всё и отдал “мыльницу” хозяину.

– Неплохо вышло, – заметил Веснушка. – Спасибо. И за обед тоже.

Он уехал, а шашлычник поймал себя на том, что совсем не запомнил лица нового доставщика.

“Значит, гетера привезла и увезла убийцу аналитика, – рассуждал Марк, разглядывая фото. – И выглядел этот негодяй вот так”. Программа обработала затемненные участки фото, и теперь у Веснушки были портреты троих контрабандистов.

“Что-то я упустил, – подумал Марк. – Придётся обыскать трейлер ещё раз”.

– А… Аааа. … Ааааааа! – разносилось над стоянкой трейлеров. Веснушка не обратил на крики никакого внимания. Он проследовал к нужному автомобилю и, ни от кого не скрываясь, отомкнул замок электронным ключом. Трансы смотрели на него во все глаза, но со стороны. Опасливо. На этот раз Марк позабыл сменить одежду и вместо врачебного комбинезона на нем остался костюм разносчика пиццы. Он так и вошёл в гетеромобиль в нём. Тщательно ощупал пол и потолок, осмотрел холодильник, шкафчики, тумбочку под столом. Безрезультатно. Присел на смятую постель немного подумать. “Будь я гетерой-контрабандисткой, где бы я спрятался?” В голову лезли неуместные пошлости. “Отдельного багажника здесь нет. Двигатель в закрытом коробе – больше ничего в него не впихнёшь, – перебирал варианты Марк. – Так где же?!”

Он плюхнулся на широкий матрас и едва не подпрыгнул от внезапной догадки: “Траходром-то на постаменте! Под покрывалом так сразу и не видно. А что внутри?”

И едва отыскал место, где боковая панель поддалась нажиму. Сдвинул вбок. В нише под кроватью показалась копна спутанных каштановых волос. Руки гетеры оказались стянуты за спиной строительным скотчем, рот заклеен им же, на шее – след от укола. Девушка то ли крепко спала, то ли была под наркозом, а то и чем похуже.

– Фармацевты хреновы, – проворчал Марк, вытаскивая гетеру и укладывая на кровать. – Эй! – он чуть похлопал её по щекам. – Как там тебя…

Он затребовал профиль от Махатмы: Мила Беркович, 23 года, две попытки выйти за пределы рабочей зоны. “С её-то мобильностью!” – присвистнул Марк. Отыскал в туалете аптечку, достал из набора нашатырь, снял скотч с девицы. Неуклюже уткнулся носом в воротник, – не выносил запаха аммиака – смочил ватный диск и поднёс к лицу гетеры.

– Кха… – закашлялась та, не открывая глаз. – Кх-х-х…

– Ну-ну, – Марк отбросил вонючий ватный диск подальше. – Отдышись. Слышишь меня? Мила?

– П-х-х… Т-х-х-х-х… – она сплюнула на пол, скривилась. – Ты кто?

– Я – дознаватель, – сообщил Марк, стремительно изменяя наряд.

Мила открыла глаза. зло зыркнула на него и уткнулась в подушку. На наволочке остались крошки туши. Веснушка покачал головой, отошёл на кухню и вернулся со стаканом воды.

– Чёрт, – она повернула к нему голову, увидела воду. Села со стоном. Немного поколебавшись, взяла стакан. – Сраный компьютер. Всё из-за него!

– Наверное, и иглу в шею тебе он воткнул? – усмехнулся Веснушка.

– Я думала… а, ладно. Ты прав. Чужаки ещё хуже. Вырубили меня, чтобы Махатма не прознал. Иначе убили бы сразу, как эту жирную скотину…

– На записи ты казалась возмущённой его смертью.

Мила растрепала волосы пятернёй, шумно выдохнула.

– Паскудный клиент. Но он сказал, что я могу не спать с ним, если помогу кое с чем. Помогла, блин… Но смерти он не заслужил. Разве что хорошей взбучки.

– И это всё? Ты просто не хотела делать свою работу?

– Ну… – она замялась. – Меня пообещали увезти из города. И денег подкинуть на новую жизнь.

Она допила воду, растерла запястья и стала стягивать с себя перепачканную пылью одежду, ничуть не стесняясь Марка.

– Откуда ты забрала чужаков? И куда отвезла? – спросил Марк, дождавшись, пока гетера заберётся под одеяло.

– Ты и это знаешь… На окраину, – лениво протянула она. – Там такое странное место. Старое. Много проводов. Ещё ангары или типа того. В одном таком стоит их эта штука для связи. Комментатор? Не. В общем, к ней привязан старый телефон.

– Коммутатор?

– Точняк. Я не разбираюсь, сам понимаешь… – Мила фыркнула. – А хотелось бы иногда. Короче, к этому ком…мутатору проложен ход из-за пределов города. Я его никогда не видела, но они всё время говорили про провод, коммутатор и этот ход.

– Значит, там тебя и вырубили.

– Да. Но наш великий, – она саркастично подчеркнула это слово, – Махатма автоматически вернул трейлер сюда. Мне нельзя кататься где попало дольше определенного времени.

– Понятно.

Веснушка кивнул и пошёл к двери.

– Эй. Дознаватель.

Марк обернулся.

– У меня проблемы?

Он пожал плечами.

– Наверняка. Но я не знаю, что именно тебе будет.

“Не знаю, потому что ещё не решил, что именно передать Махатме”, – добавил Марк про себя.

Глава 3. Троллейбусный парк Марк замер перед гигантскими воротами ангара. Вечерело, и закатное солнце било из-за левого плеча наискосок красноватыми лучами в темнеющий проем, выхватывая метров десять вглубь – а дальше густеющий сумрак. Это было то самое место, о котором рассказала гетера, но идти внутрь решительно не хотелось. Территория, на которой находился дознаватель, была безмолвна и пуста. Лишь остовы мертвых машин отбрасывали длинные тени. Марк, оттягивая неизбежное, запросил данные из памяти Махатмы. Когда-то это место называлось троллейбусным парком. Странное слово “троллейбусы”. Какие-то неуклюжие машины, перевозившие по городу толпы людей – на работу, обратно домой, в магазин, в школу, в зоопарк… Десятки, сотни тысяч людей без… поводка? Которые сами решали, куда им идти и что делать?

Марк зажмурил глаза и сделал глубокий вдох, медленно выпуская воздух сквозь сжатые губы. Убийство в городе Махатмы – нонсенс! А значит, убийцы готовы пойти на всё. И Марку нужно быть готовым ко всему. По одежде от ворота до штанин прокатилась "пиксельная" волна. Теперь Веснушка стоял в темном удобном костюме ифу. Остался неизменным только пояс с ячейками, в которых были размещены не инструменты, а флаконы с виталайзером и стимуляторами. Одну дозу стимулятора Марк достал и выпил тут же. Из чехла слева извлек прочные черные перчатки с металлическими бляшками на сгибах и натянул на руки. Подгрузил в память элементы боевых единоборств. Марк по роду службы обязан был иметь много лиц, но человеческий разум хрупок, так что Махатма выдавал знания и умения дозированно, строго по мере необходимости, стирая потом ненужное.

Закончив приготовления, дознаватель осторожно двинулся внутрь ангара, заслоняясь ладонью от бьющих слева солнечных лучей. Под ногами хрустел гравий и битое стекло. Он пересек границу света и тьмы и немного постоял, давая привыкнуть глазам. На первый взгляд, внутри не было ничего интересного. Разбитое оборудование, ремонтные ямы, решетчатые фермы, на которых покоилась дырявая местами кровля, вместо потолка. Примерно в центре ангара кровлю подпирала широченная колонна, в которой имелись большие двустворчатые двери. В колонну на высоте нескольких метров упирался толстый пук кабелей, тянущийся от ворот и подвешенный на массивном кронштейне. Похоже, путь Марка лежал внутрь колонны. Он распахнул заскрежетавшие двери. Внутри колонны была грузолифтовая шахта. Провода стекали по стене шахты вниз, в темноту.

Марк достал из пояса небольшой фонарик и посветил себе под ноги. Шахта оказалась не такой уж и глубокой, метров десять. В противоположной стене внизу виднелись еще одни двери, распахнутые настежь. Собственно лифта тут уже давно не было, и вниз вела служебная лесенка из торчащих из бетона скоб. Скобы были темными и отполированными, словно от частого использования.

– А тут есть жизнь, – хмыкнул Марк и начал спускаться вниз. Когда до дна шахты оставалось метра три, Веснушка мягко спрыгнул вниз, разворачиваясь лицом к выходу. Если наверху царила мертвая тишина, то тут в воздухе повисли звуки, доносящиеся из дверного проема – шорох, тихий треск и даже, кажется, приглушенные голоса! И тьма рассеивалась клейким серым светом, льющимся из дверного проема.

Марк аккуратно переступил порог шахты. И даже не успел толком осмотреться, как щекой ощутил движение воздуха справа. Машинально отклонился назад всем телом, и тут же перед его глазами мелькнула длинная черная тень, стремительно ушедшая вниз, к ногам. Это стальной прут проскочил в паре сантиметров от дознавателя и с лязгом высек искры из бетонного пола. Марк вывернул руки за спину, упал и, опершись на ладони, выбросил ноги в косом ударе “ножницами” вправо. Кто-то гулко хэкнул, получив двойной удар в корпус. А Веснушка, распластавшись на пыльном полу, вкатился назад в шахту. По тому месту, где он только что лежал, грохнул толстый стальной лом. Дознаватель рывком вскинулся и, вглядевшись в пространство за порогом шахты, заметил в сумраке несколько смутных силуэтов. Если он хотел достигнуть эффекта неожиданности, то момент был полностью упущен. А значит, было два пути – или отступать, или брать преступников внаглую, нахрапом.

Он оперся правой ногой о стену шахты и резким толчком бросил тело вперед. Ввинтился в помещение между нескольких контрабандистов (ну а кто ж еще это мог быть?): удар локтем вправо – чужие челюсти звучно щелкнули, и контрабандист, задрав голову и закатив глаза, улетел в угол. Блок. Блок! Блок!! Отбит удар в висок слева, с неприятным треском локоть противника выдавлен на изгиб – и ещё один нападавший с мучительным стоном валится кулём на пол. Не останавливаясь, Марк в стремительном наклоне корпуса вогнал левую пятку в солнечное сплетение преступника, попытавшегося атаковать сзади, а затем, присев в на правой ноге и разведя руки, словно крылья, замер и огляделся. Все трое, находившиеся в помещении, были повержены, в сознании был только один, со стоном баюкающий сломанную руку. Это хорошо, будет с кем пообщаться…

Подземная комната казалась такой же исполинской, как и всё в этом злосчастном депо, и явно имела когда-то иное предназначение. Но сейчас здесь была установлена древняя массивная мебель – диваны, кресла, разномастные столы на толстых ножках. В центре комнаты высилось подобие бара, заставленного разномастными бутылками. Грязно-белое старинное бра разливало по помещению тусклый свет. В дальнем углу Марк разглядел ещё одну дверь. Он хотел было приблизится к стонавшему противнику, как эта дверь вылетела с петель и из тёмного проёма горохом посыпались в комнату люди. Сверкнула вспышка, в воздухе гулко бумкнуло и, едва не разодрав ухо Марка, просвистела пуля. Веснушка метнулся назад в шахту, едва успев до того, как косяк с треском расщепила вторая. В длинном прыжке Марк добрался до служебной лесенки и, перебирая руками и ногами, устремился вверх. Снизу донесся дробный топот преследователей и чей-то залихватский свист. Свистели не ему – подавали сигнал. Когда Марк достиг верхнего края шахты, то едва увернулся от размашистого пинка тяжелым ботинком в лицо. Сработали рефлексы, вбитые когда-то наставником Рудольфом. Веснушка отбросил свое тело над пропастью и на мгновение повис на одной руке. Затем поймал носками одну из скоб лесенки и пружинисто бросил себя вверх. Свободной рукой он зацепился за ржавую полосу дверной перекладины, пальцами другой дотянулся до ближнего контрабандиста и за ворот резко дернул его вниз. Протяжный крик разорвал пространство шахты и тут же оборвался смачным хрустом. Следующего Марк, ухватившись руками за дверь, вышиб ногами из проема шахты наружу. Снизу грянул третий выстрел, и решетчатое окно в своде ангара рассыпалось вдребезги стеклянным дождем. Но дознаватель уже со всех ног мчался по верхнему уровню, уворачиваясь от осколков.

“Да сколько вас тут, черт возьми?!” – мелькнула запоздалая мысль, когда за ним слева и справа устремилась погоня. Теперь идея переть напролом не казалась такой уж здравой. Дознаватель отлично понимал: контрабандисты приложат максимум усилий, чтобы он отсюда не выбрался. Вопрос жизни и смерти, причем, для обеих сторон. Как быть? Нырнув за ржавый полуразобранный станок, Марк запросил полномочия “прим” по привлечению мусорщиков. Их база была совсем рядом – верно, контрабандисты специально устроили здесь своё логово, надеясь, что район проверять не будут. А те, чужие по выражению гетеры, пришли по путям “местных”. Но кто его атакует? Для чужих слишком много. Вероятно, подключились все по принципу: сначала замочим законника, а потом уже будем разбираться между собой.

Через мгновение Махатма подтвердил “прим”, и Марк получил выделенную линию управления ближайшим сектором мусорщиков. Он немедленно выстроил цепочки маршрутов, и вскоре колонны бодро шагающих мусорщиков с пустыми глазами начали втягиваться в ангар с двух сторон. До Марка донесся недоумевающий гомон контрабандистов. Он выглянул из укрытия – преступников навскидку было пара десятков, вооруженных в основном холодным оружием – битами, арматурой. Теперь можно было просто задавить контрабандистов массой. Он не мог руководить каждой единицей отряда мусорщиков, просто не хватит ресурсов мозга, но общий порядок действий в их заглушенные мозги загрузить возможность была.

По команде мусорщики подняли с пола что придется – кирпичи, палки, обрезки труб – и двинулись вперед, окружая контрабандистов, отступающих к колонне шахты. Раздались редкие выстрелы – огнестрела было мало, патронов ещё меньше, но несколько мусорщиков изломанными куклами рухнули на пол. Их места тут же заняли другие. Марк покинул укрытие и пошел, укрываясь за спинами своих “солдат”.

– Бросайте оружие и сдавайтесь! Вам не убежать! – выкрикнул он. – Махатма справедлив, вы будете осуждены по закону, но останетесь живы!

В ответ донеслась отборная брань, в которой и Махатму, и Марка несколько раз просклоняли в разных вариантах, в том числе между собой.

– Что ж, это ваш выбор, – негромко произнёс он.

Мусорщики были послушные, упорные, но неумелые. Контрабандисты выкашивали их с каждым точным ударом, и лишь только количество уравнивало силы. Вот один мусорщик упал под грудой копошащихся тел, вот второй, третий… Чужаки постепенно отступали в темноту шахты, и Марк понял, что победа может оказаться пирровой. Что там внизу, за этой анфиладой дверей? Он рванулся вперед, в гущу тел и завертелся волчком, отвешивая хлесткие удары. Марк пробился, почти пробился к спуску в шахту, когда его затылок ожгло внезапной болью. Веснушка чуть не свалился вниз, но чья-то крепкая рука ухватила его за шиворот и подняла назад. Марк резко обернулся и оцепенел. Его спасителем оказался Рудольф… Нет, не тот старший дознаватель, что много лет обитал с Веснушкой в одной каморке и учил его всему, что знал. Это была оболочка Рудольфа – мусорщик, бывший когда-то его наставником. Веснушка моргнул раз, другой. Это не могло быть! В базе Махатмы значилось, что наставник погиб в стычке с иногородними бандитами. Неужели Махатма соврал?.. Махатма? Соврал?! Но вот же наставник! Одной рукой сжимает за горло хрипящего контрабандиста в рваной джинсовой жилетке, а второй держит Марка.

– Ыыы! – выдавил, кривясь, мусорщик. А Марк с нарастающим ужасом вглядывался в его лицо. В знакомые когда-то глаза, пластмассово-пустые сегодня.

– Рудольф? Ты же погиб?..

– Ыы, – флегматично ответил мусорщик под сипящее дыхание контрабандиста.

Марк даже не заметил, как из-за колонны вылетел парень со ржавой арматуриной в руках. Контрабандист размахнулся. Раздался хруст – и из груди пожилого мусорщика выдвинулся окровавленный, в ошметках, конец арматуры. Рудольф вздрогнул, отпустил Марка, сдавил горло во второй руке – и бандит с потухшим взглядом рухнул на бетон. Затем наставник резко закинул освободившуюся руку за спину и поймал в стальной захват своего убийцу, еще державшего арматурину. Контрабандист завизжал и тут же затих – Рудольф выдернул его со свернутой шеей перед собой. А затем сделал шаг к стене, оперся о неё, ища опору, и грузно опустился на пол, не сделав даже попытки прикоснуться к торчащему из него куску металла. Просто исподлобья уставился перед собой, тяжело дыша. На губах его выступила кровавая пена.

Марк беспомощно огляделся. Затылок беспощадно ныл, коснувшись его пальцами, дознаватель почувствовал кровь. Кажется, Марка чуть не убил именно тот парень, что валяется сейчас со сломанным кадыком. Он машинально попытался связаться с Махатмой – и не смог. Видно, удар физически повредил чип. Несколько долгих минут Марк смотрел на бывшего учителя, соседа, друга. Собственно, и прозвище “Веснушка” Марку дал Рудольф. Дознаватель опустился на колени перед мусорщиком. Перед тем, кого давно оплакал. Что-то полыхнуло в его душе – что-то такое, чему он не мог пока подобрать названия.

Затылок горел огнем.

"МАХАТМА!"

Машинный бог города счастья молчал. Марк словно оглох. Он подполз на коленях к Рудольфу, положил дрожащие ладони ему на плечи и уперся лбом в лоб, уставившись в пустые глаза напротив.

Волна контрабандистов схлынула. Пока Марк сидел над телом убитого наставника, мусорщики упустили оставшихся в живых. На бетонном полу ангара остались лишь тела мёртвых бандитов. Очнувшись, Веснушка приказал застывшим мусорщикам подобрать тела своих и чужих и отнести их в утилизатор. Последним подняли тело Рудольфа.

“Тараканы, – устало подумал он. – Твари бездушные. Это же Рудольф…”

Внезапно дознаватель вскочил и, достав из кармана стикер, прилепил его к грязной и разодраной робе бывшего наставника. Затем достал несмываемый маркер и начертал размашистыми буквами: “Не утилизировать до особого распоряжения”.

На улице противно завыла сирена подъехавшей “Скорой”. В случае повреждения чипа Марк обязан был первым делом пройти медосмотр.

В городской больнице было светло, прохладно, безжизненно. Из-за стойки ресепшна выглядывал щуплый лысоватый коротышка.

– Добрый день. К кому вы э-э?..

– Мусорщик. Доставлен сегодня с пометкой “Не утилизировать до особого распоряжения”. Номера не знаю.

– Минуту, – коротышка наклонился к монитору, и Марк увидел темную полоску на отставшем от шеи воротнике.

Мог бы и свежую рубашку на работу надеть, раздраженно подумал Веснушка.

– Номер восемьсот двадцать шестьсот сорок три. Вы хотите осмотреть тело?

– Вроде того.

Рудольф лежал на столе. Нет, поправил себя Марк, это не Рудольф. Давно уже не Рудольф, давно, давно. Как он попал в мусорщики? Опытный дознаватель едва ли не лучше Махатмы знал, что можно делать в городе и чего нельзя. За что его превратили в человеческую болванку?

Марк тронул холодную руку наставника, лежавшую у того на груди.

Рука соскользнула, показав ключ на цепочке, с которым Рудольф никогда не расставался. “Что это?”, спросил однажды Марк. “Это ключ от всех дверей”, непонятно ответил Рудольф, “Однажды ты поймешь”.

Дознаватель снял цепочку с ключом с тела, сложил руки Рудольфа на груди, вскинул руку в салюте и вышел из зала.

Коротышка за стойкой взглянул на Марка.

– Вы закончили?

– Да. Тело можно утилизировать.

Сотрудник морга снова наклонился к монитору.

– А вы тоже живете здесь? – внезапно спросил Марк.

– Естественно. Где же я могу жить? – пожал плечами коротышка.

На медосмотр Марк не пошел, повинуясь внутреннему чутью.

Глава 4. Коммутатор Помещение коммутатора терялось в сумраке, но было по-своему уютным. Огромные связки разноцветных кабелей, здоровенные ящики с ритмично щелкающими реле, озонированный теплый воздух. Отыскать коммутатор по рассказу гетеры оказалось проще, чем предполагал дознаватель. В помещении никого не было: проиграв сражение контрабандисты разбежались, кто куда, даже не успев разграбить свою базу. Марк сел на свободное кресло перед первым же пультом и начал исподтишка озираться. Вдруг на пульте замигала лампочка и зазвенел звонок. Реле в ближайшем шкафу тревожно защелкали, Веснушка поднял трубку и глухо произнес:

– Коммутатор.

– Соедините меня 2-56, – торопливо произнес голос.

– Я...

Веснушка обшарил взглядом пульт. К счастью, клавиатура с затертыми клавишами, снятая с какого-то древнего арифмометра, нашлась буквально под самым носом, в условном центре пульта. Неожиданно для самого себя, он вынул опросный штепсель и воткнул его в нужную ячейку. Лампа погасла, и голос в трубке пропал.

– Вижу, вы уже освоились, Марк.

Дознаватель вскочил и обернулся на голос. В дверном проёме стоял человек средних лет в дорогом иногороднем костюме.

– Я не враг вам, – произнёс он, показывая пустые ладони. – Я враг тем, кого вы так доблестно прогнали с нашей территории.

– Вы меня знаете?

– Рудольф вас знал. Пока он не... Ну вы понимаете. Вы уже поняли, что случилось?

– На ваш кусок контрабандного пирога покусились сторонние люди. Вышли через гетеру на аналитика, сбывавшего товар богатым клиентам, но тот отчего-то решил их кинуть.

– Интересная версия, – человек в костюме прошел в зал и уселся в продавленное чей-то могучей задницей кресло напротив Марка. – Ну допустим. Хотел сдать их нам, но не успел…. Тогда зря он им куклу подсунул, если бы не его жадность, был бы жив.

– Почему вы мне это рассказываете?

– Потому что вы – ученик Рудольфа. Мы, конечно, не Сопротивление. Это ваш наставник мечтал с помощью коммутатора перевернуть мир. А мы… С его точки зрения – такие же мелочные и жадные люди, как ныне погибший аналитик.

— То есть вы такие же, как и они?

Мужчина вздохнул.

— Нет, конечно, Марк. Спросите себя, что в Городе ценится превыше всего? Вы можете долго гадать, но ответ простой — свобода. Причем не абстрактная свобода, когда ты не знаешь чем заняться, а свобода встретиться с другом, погулять в заброшенном парке, повстречаться с женщиной, а не с гетерой. То, что Махатма отнял по незнанию человеческой сущности. А мы всего лишь те, кто помогает людям это получить. Но для этого нужна связь и координация. То есть коммутатор. А дальше все просто: например, врач осматривает пациента не у того дома, а на половине дороги в доме их общей знакомой, из-за чего у них троих образуется некоторое лишние время для взаимоприятного времяпровождения…

Марк нехорошо усмехнулся.

— Ваш костюм тоже оплачен за свободное время?

— Не юродствуйте, Марк. Безусловно, всегда возникают какие-то моменты, когда взаимные услуги, оказываемые друг другу клиенты коммутатора, не равнозначны. Тогда возникает понятие социального кредита, который может быть приравнен к иногородним деньгам, поскольку у нас своих уже давно нет.

— То есть, это удовольствие не для всех?

— На текущий момент, да. Мы не можем отвлекать мусорщиков на прокладку кабеля постоянно, только когда они занимаются своими непосредственными задачами неподалеку.

— Я не об этом.

— И тут тоже да. Махатма смотрит за нашим экспериментом, но пока еще ничего не решил. Слишком много факторов сплелось в клубок и ему приходится оценивать все возможные побочные эффекты.

— Махатма????

Мужчина засмеялся.

— А вы думали, мы тут в подполье живем? Конечно, знает. Думаете, возможно хоть один кабель проложить чтобы он не узнал? Но пока он не вмешивается, а наблюдает, учится у самозародившейся системы. Пока однажды не решит что система устоялась и он готов сформулирувать правила для нее.

Он глянул на часы и встал.

— Но пока мы вне системы, а это очень важный довод в нашем сегодняшнем разговоре. Я предлагаю вам мир: мы не трогаем вас, вы – нас. Можете забыть и больше здесь не появляться, можете продолжить дело Рудольфа, мы не против.

Контрабандист испытующе посмотрел на дознавателя.

– Вам будут нужны деньги.

Марк молчал.

– Они прямо у вас под ногами. Нужно только откатить кресло и поднять крышку тайника. Ключ вы, я вижу, успели найти.

И снова Марк не сказал ни слова. Он просто поднялся и вышел.

Глава 5. Дорога

Марк выбрался на улицу, сел на мотоцикл и замер. Попробовал активировать костюм доставщика – не вышло. Дознаватель попробовал врачебный комбинезон, форму электрика – бесполезно. Похоже, удар по затылку основательно повредил чип. Надо ехать в больницу, восстанавливать его. Если данные на чипе не сохранились, придется писать отчет для Махатмы. Коммутатор, подпольная линия связи, контрабандисты двух мастей, и что сказал контрабандист... Потери мусорщиков и так уже в базе. Подкатила тошнота. Марк бросил руль и наклонился вбок. Рвало его долго, до болезненных спазмов в пустом желудке. Наконец дознаватель прополоскал рот виталайзером, сплюнул и рванул педаль газа.

Марк сел за руль и двинулся в больницу. Голова у него кружилась. Сотрясение? Видимо, после ремонта чипа нужно будет отлежаться.

Веснушка сбросил скорость, чтобы не врезаться ненароком во что-нибудь. У шашлычной на перекрестке сгрудились мусорщики. Под ногами у них лежала груда тряпья. Марк остановился и подошел ближе.

Шашлычник! Раскинув руки, на земле лежал старый шашлычник и смотрел в небо.

– Что с ним? – спросил Марк у ближайшего мусорщика.

Тот замычал и хлопнул себя рукой по затылку.

– Что?

Мусорщик еще раз хлопнул по затылку, а потом указал пальцем на шашлычника. До Марка, наконец-то, дошло. Старик в очередной раз выбрался за тычок. Сделал лишний шаг - вправо или влево – и получил электрический разряд. Это бывает больно? Или незаметно? В задумчивости Марк сел на мотоцикл и покатил дальше.

К обочине одной из улиц был припаркован гетеромобиль. Рядом, нахохлившись, сидела на чемоданчике гетера в ярко-желтом махровом халате и черных чулках в сеточку. Веснушка подъехал ближе и притормозил.

– Чего сидишь?

Гетера подняла голову и оказалось, что это старая знакомая - Мила Беркович.

– Сломался, – кивнула она на трейлер. – Ремонтников вызвала.

– А ты почему здесь... снаружи? – удивился Марк.

– А ты не понимаешь, дознаватель?

– Нет.

– Хреновый ты дознаватель. Потому что я его видеть не могу! Потому что меня воротит от этой работы! Ты не знаешь как это – по двадцать вызовов в день откатывать?!

– Н-нет, – попятился Марк.

– И я не знала! Я химиком хотела стать! Я готовилась... – Мила поперхнулась и разрыдалась. — Мне всего одного балла не хватило!

Веснушка присел рядом с ней на корточки и осторожно погладил гетеру по спине.

– Но Махатма...

– В жопу твоего Махатму! – подняла зареванное лицо Мила. – Что эта железяка с нами сделала? К будкам привязала, как собак? Ты сам-то можешь пойти куда хочешь? А, дознаватель?

Марк замолчал и уставился в землю. Ясное дело, никуда, кроме маршрута очередного вызова, пойти он не мог. Да и что ему там делать?

– Вот что, – глухо проговорил Веснушка и закашлялся. – Ты посиди здесь минутку.

Нырнув за руль за руль гетеромобиля, Марк достал из пояса отвертку. Прижал палец к датчику отпечатка и дождался гудка подтверждения. Поддев в нужных местах приборную панель, Веснушка поднял ее и увидел маленькую красную плату. Он ведь был хорошим дознавателем. И не зря учился у Рудольфа. Отцепив плату, Марк бросил ее в карман, опустил приборную панель и выскочил из гетеромобиля.

Мила смотрела на него и шмыгала носом.

– Садись на заднее сиденье, – кивнул Марк на мотоцикл.

– А зачем?

– Увидишь.

Когда Мила обхватила его руками, Веснушка дал по педали газа, развернулся и покатил к окраине. Мила пискнула на заднем сиденье, когда они вырвались за тычок, и крепче сжала руки.

На коммутаторе было пусто. Марк рванулся к тайнику, откатил кресло, вставил ключ, дернул крышку и рассовал пачки денег по карманам. Выскочил наружу, бросил Миле "Садись!" и прыгнул за руль.

Мотоцикл с ревом проносился мимо последних гаражей, складов, ангаров. Ветер выбивал из глаз слезы.

Наконец, появился дорожный указатель с перечеркнутой надписью "Город счастья". Неподалеку от него стоял павильон автобусной остановки. Марк затормозил и обернулся. Мила оглядывалась и шумно выдыхала ртом.

– Ну все, слезай, – сказал Веснушка.

– Это что?

– Это граница. Ты за городом. К павильону подходят автобусы и везут людей в другие места.

– А как...

– Подожди. – Марк достал из карманов пачки денег и протянул Миле. – Подъемные. Кажется, это так называется. Спрячь куда-нибудь.

Мила оглядела свой наряд и захохотала. Она смеялась и не могла остановиться, пока не начала икать. Веснушка подал ей стакан виталайзера.

– И что я смешного сказал?

– Да так, ничего, – хмыкнула Мила. Она распахнула халат и запихнула пачки денег в бюстгальтер, оставив пару купюр в кармане.

– Ну давай, подруга, – хлопнул ее по плечу Марк. – Удачи в новой жизни.

– Подожди. А ты теперь куда? Ты ведь тоже выехал. И тоже нелегально?..

– А я обратно.

– Зачем?

Марк пожал плечами.

– Закончить кое-какие дела. Я тут понял... – он замолчал и помотал головой. – Поеду.

Звезды на небе, ветер в ушах и асфальт под колесами пели ему песню. Марк слушал ее и улыбался.