Нумизматическая головоломка

Глава 1 Денди заключает контракт

Этот пассажир прилетел в Россию обычным рейсом. В нем не было ничего, чтобы привлекло постороннее внимание.

Он так же, как и все пассажиры рейса, удивился сильной жаре этого лета, когда горячий воздух контрастно повеял на него при выходе из охлажденного кондиционерами самолета.

Пассажир поторопился скрыться от яркого солнца под крышу аэродромного автобуса.

Немного погодя он уже прошел пограничный контроль и беспрепятственно покинул таможенную зону. Сегодня в этой зоне у него не было причин о чем-либо переживать: с собой у пассажира был только саквояж, который он даже не сдавал в багаж.

Еще немного — и двери аэропорта выпустили его в большой город, живший повседневными проблемами и заботами.

Убрав паспорт со своим настоящим именем во внутренний карман пиджака, в город пассажир вышел под другим, вымышленным именем — Денди.

Под этим именем его знают те люди, с которыми он должен встретиться по общему с ними делу. И они, эти люди, никогда не узнают того имени, которое предусмотрительно спряталось в кармане пиджака.

Ничего особенного: обычная предосторожность, соблюдаемая в тех делах, которые предстоит ему обсудить.

Денди, махнув небрежно рукой, подозвал такси, назвал адрес и, сев на заднее сиденье, принялся безразлично смотреть в окно на мелькающие картинки улиц.

Через полчаса Денди расплатится за поездку и выйдет из такси. Затем он дождется, когда машина отъедет и даже скроется из виду в городском потоке, чтобы остановить другое такси.

Кто знает, может быть, его предосторожность и была излишней. Но пока об этом можно было судить только по тому, что долгое время он обходится без неприятных встреч с представителями закона. Таким образом, можно не без оснований полагать, что все предпринимаемое им вполне оправданно, хотя несколько и обременительно, если судить со стороны — то есть без знания сути дела.

По этой причине оставим это рассуждение, тем более что такси уже остановилось по указанному адресу, и Денди должен был выйти из машины.

Незаметно для других он огляделся вокруг: ничего подозрительного.

Денди назначил встречу на уличной террасе кафе. И это было разумно сразу в двух смыслах.

Во-первых, жара, а во-вторых, все та же обременительная предусмотрительность, которая была флагом его удач последние несколько лет.

Ему никто не давал никаких инструкций: где и как себя вести. Но вот платили строго по результату. И если результаты были неплохими, значит и все, что он для себя положил в части осторожности, тоже было, следовательно, правильным. Он просто включил это все в свои правила безопасной работы и уже больше никогда не думал о том, что что-то кажется неуместным.

Работа есть работа.

Он не торопясь расположился за самым крайним столиком, так чтобы одновременно с входом в кафе видеть выход на террасу, и приготовился ждать.

До встречи оставалось пять минут…

— Смотри, Сэр, вон он твой Денди. Одет — с иголочки, как будто из дома напротив вышел кофейку попить. Можно идти на встречу, — сказал один из троих, сидящих в припаркованной недалеко от кафе машине.

— Нет, нельзя. Надо СМС отправить, как мы с ним условились.

— Зачем такие сложности? Мы давно сидим — ничего подозрительного.

— Береженого Бог бережет.

— Ну, как знаешь — ты начальник, тебе виднее.

— Вот теперь можно, — сказал Сэр, посмотрев на экран мобильного телефона. — Вы тут не расслабляйтесь — секите обстановку вокруг.

Сэр не спеша вышел из машины и потянулся, разминая засидевшееся тело.

Денди, уже давно определив среди множества других «ждущую» именно его машину, теперь наблюдал за Сэром, исподволь контролируя ситуацию вокруг.

Пока все было спокойно, и на них никто не обращал абсолютно никакого внимания, даже едва уловимым для посторонних профессионально коротким взглядом.

— Салют, Денди! Я — Сэр. Там моя команда.

— Отлично! Давай сразу к делу. Все просто — вот адрес, там же имя, инструкция. Меня интересует только нумизматическая часть результата вашей работы. Но есть одна немаловажная деталь контракта: среди нумизматики должна оказаться вот эта монета.

Денди передал Сэру фотографию. Пока тот рассматривал ее, он еще раз огляделся вокруг, бросив взгляд и на команду своего нового «партнера».

— А если ее там не окажется?

— Тогда сделка будет оплачиваться только частично. Надо определиться — устраивают вас условия или нет?

— Цена вопроса?

Денди написал на салфетке несколько цифр, показал салфетку Сэру, а затем, вытерев ей губы, смял и выбросил в урну.

— Это если будет полный комплект. Если комплекта не будет, то дели на два.

Сэр шмыгнул носом, поправил рукой волосы, потер лоб и решил согласиться — расценки оказались выше местных «тарифов».

— Тогда можно будет встретиться через два месяца, — заключил Денди. — Где и каким образом — я отпишусь. В конце сообщения будут буквы моего имени, записанные в обратном порядке: для надежности верификации.

— Чего-чего?

— Для того чтобы было понятно, что на конце провода именно я. Давай поступим так — ты сейчас посиди на месте минут пять, а лучше — пригласи партнеров и выпейте чего-либо прохладительного. А я прощаюсь на этом.

— А что — подъемных не будет? — спросил Сэр на всякий случай.

— Только за результат. Мы это обсудили раньше.

Денди, слегка раздраженный, встал и быстро вышел из кафе, чтобы через пару часов достать свой паспорт и снова забыть на время о Денди…

Глава 2 Коллекция монет

Кто только и чем только не увлекается в этом мире, лишь бы не умереть со скуки после работы.

Самуил Яковлевич, например, увлекался нумизматикой. Для него, собственно, и жизнь-то начиналась только после работы. Давненько пристрастившись к этому хобби, он сейчас уже не представлял себе — как бы смог жить без него?

Особое удовольствие ему доставлял тот факт, что нумизматика открывала перед ним удивительную возможность заниматься сразу двумя увлекательными делами: коллекционированием и коммерцией.

Коллекционирование Самуил Яковлевич относил к интеллектуальной составляющей его вечерней жизни.

Он считал, что, собирая монеты, невольно погружаешься в мир истории и историй, узнаешь много интересного в самых разнообразных направлениях знаний. Такой человек сам по себе со временем становится интересным собеседником, а это, кстати, очень полезно для второй составляющей вечерней жизни — коммерческой.

Давным-давно, когда он еще только заинтересовался монетами, у него преобладала составляющая интеллектуальная: было очень интересно узнавать о том, что изображено на приобретенном экземпляре.

Запечатленные на монетах события, люди, предметы постепенно увлекали его, делали его жизнь наполненной каким-то иным смыслом, отличным от угнетающей необходимости делать что-то только из-за куска хлеба.

Вечером, за своим уютным рабочим столом, он становился свободным в своих мыслях и предпочтениях. Это была своеобразная отдушина, а границ у нового занятия практически не существовало.

По мере того, как коллекция собиралась, она стала приобретать некую ценность, измеряемую во вполне конкретной сумме денежных знаков.

Только понять ее ценность в этом измерении он смог не сразу. Видимо, пониманию мешало то обстоятельство, что из коллекции что-то доставалось ему даром, что-то удавалось купить совсем недорого, а некоторые оказавшиеся впоследствии ценными монеты приобретались за бесценок из-за незнания им и продавцом реальной стоимости. Иногда исторические события развивались таким образом, что ничего не стоящие экземпляры вдруг приобретали невообразимую значимость и поднимались ценою в разы!

Так что со временем мамин Самуильчик повзрослел до Самуила Яковлевича, а вместе с этим взрослением поменялись и его взгляды на свое занятие.

Вот как раз в этот период и возникли сначала только осторожная мысль, а потом и непреодолимое желание понять и, главным образом, оценить — что же он собрал за эти оставшиеся в прошлом года?

Своеобразный внутренний аудит коллекции, помноженный на приобретенный опыт, даже по самым скромным оценкам свидетельствовал, что, помимо интеллектуальной составляющей, появилась вторая, не менее значимая составляющая — коммерческая.

Так, например, выяснилось, что некоторые монеты его коллекции стоили от двух и более миллионов рублей!

Самуил Яковлевич был человеком неглупым и сразу понял, что если более глубоко «увлечься» составляющей коммерческой, слушать советы знающих коллекционеров, наблюдать и анализировать нумизматический рынок, то можно, даже если и не сразу, обеспечить себе скромную добавку к пенсии, безнадежно малый размер которой постоянно удручал будущего ее получателя.

Таким образом, его жизнь стала изменяться, наполняясь новыми для него коммерческими горизонтами, а интерес к нумизматике поддерживался уже не столько объемом накопленных знаний, сколько нумизматическими котировками.

К тому же он потихоньку стал интересоваться не только внутренним рынком, но присматриваться и к рынку международному.

Все просто и понятно: у нас этот рынок только развивается, а на Западе, особенно в богатых странах, за нумизматику готовы платить вполне приличные деньги.

Так и получалось: он присматривался, к нему присматривались.

Постепенно Самуил Яковлевич, расширяя круг своих знакомств, становился известным среди нумизматов. Появились новые грани увлечения: стало возможно подрабатывать на экспертизе, на различных консультациях, на статьях, торговле и прочем. Хобби исподволь становилось работой, как это часто и бывает у наиболее терпеливых и целеустремленных людей.

Но сегодня Самуила Яковлевича беспокоил сугубо житейский вопрос: он задумал подарить одной своей близкой знакомой красивую копию из ювелирной коллекции, которую недавно увидел на выставке.

Именно по этой причине у него в гостях и оказался частный ювелир Антон Ветров, отлично выполнивший несколько его предыдущих заказов.

Глава 3 Хороший заказ

Самуил Яковлевич ценил свои отношения с Антоном, которые хотя и были небескорыстными, но все же виделись ему прежде всего как очень полезные, хотя бы потому, что Антон был настоящим мастером своего дела и все его работы заслуживали только превосходных степеней оценки!

Он обладал каким-то невероятным талантом воспроизвести копию известного ювелирного шедевра, практически один в один, по фотографиям с разных ракурсов.

Кроме того, он никогда не спрашивал о некоторых щекотливых нюансах заключаемой сделки в обмен на то, что и ему никто не будет задавать лишних вопросов.

Одним словом, эти два человека хорошо понимали и, в связи с этим, ценили друг друга.

Антон сразу уцепился за предложение Самуила Яковлевича — не имея постоянной работы, когда необходимо куда-то приходить каждый день в обмен на то, что тебе будут платить каждый месяц, любой заказ для него, тем более хорошо оплачиваемый, был в радость.

Для начала ему требовалось не так много: фотографии оригинала и, если возможно, взглянуть на этот оригинал на выставке или в музее.

А дальше — дело техники: прикинуть дома, как он будет выполнять заказ, уточнить расход материалов, уточнить характеристики камней, если они были в копируемом изделии. Затем оставалось рассчитать цену заказа, вычислив отдельно аванс на приобретение драгоценных металлов и камней.

И ни-ка-ко-го начальника над тобой!

В этот раз Самуил Яковлевич предложил использовать имеющееся у него золото, для чего открыл свой заветный сейф, чтобы достать его оттуда.

Антон, впервые увидев коллекцию нумизмата, был несколько озадачен: зачем все это?

— Что вам, Антон, ответить на ваш вопрос? У каждого человека есть что-нибудь увлекающее его. Но если спросить, как он к своему увлечению пришел, в самый-самый начальный момент, я уверен, что добрая половина озадаченно пожмет плечами. Так и у меня — как-то да началось. Затем интерес подрос, потом появился азарт, а уже намного позднее подоспели разные коммерческие идеи. Простой пример — чем плохо взять и продать коллекцию в старости?

— Да кто же у вас все это купит? Другое дело — ювелирные украшения! Они всегда в цене.

— Насчет ювелирных украшений — совершенно с вами согласен. Но я же не барышня, чтобы их собирать!

— Я говорю в том смысле, что этим быстрее обеспечишь свою старость.

— Но, друг мой, до старости все-таки надо еще дожить! Не могу же я просто собирать драгоценности всю жизнь. В конце концов, мне это неинтересно по-человечески, вот и все. А насчет стоимости, боюсь вы, Антон, осведомлены, мягко говоря, недостаточно. У меня есть экземпляры, которые стоят несколько миллионов рублей.

— Ого!

— Да-да! Я вам покажу одну редкую монету… Так… сейчас.

Самуил Яковлевич бережно переложил планшеты с монетами и достал ту самую редкость, о которой говорил.

— Вот, молодой человек, показываю вам достойнейший экземпляр стоимостью что-то около двух-пяти миллионов рублей.

Антон даже присвистнул. Глаза бывшего профессионального гравера мгновенно осмотрели серебряную монету с изображением императрицы.

— Такие ценности хранить у себя дома, наверное, хлопотное занятие?

— Времена теперь изменились, и даже такие стоимости хранятся по разным квартирам не так уж и редко. Посмотрите на улицу — какие там стоят машины? Правильно — очень дорогие. Вот вам и ответ.

Антон не мог оторвать взгляд от монеты, а в голове все время воспроизводилась ее стоимость: какие деньжищи! Неужели кто-то готов платить за маленький кусочек металла такие деньги?

Ему по непонятной причине вдруг почему-то подумалось, что если плотно поработать, он, в принципе, смог бы по фотографии повторить образ любой монеты из коллекции, в том числе и самой дорогой.

А что может помешать сделать это человеку с образованием художника-скульптора, тем более работавшему какое-то время гравером? Да ничего!

«Пожалуй, надо над этим подумать не торопясь».

Новое дело совершенно неожиданно захватило Антона: он почувствовал, что наткнулся на неплохой вариант для заработка.

Надо только все-все хорошо продумать!

Антон постарался как можно быстрее закончить ставший скучным для него разговор с Самуилом Яковлевичем, уточнив пожелания относительно нового украшения.

«Что же мне понадобится?»

Антон торопился домой…

Глава 4 Фотография монеты

Добравшись до дома, Антон решительно отложил в сторону материалы по заказу и, сев за свой рабочий стол, принялся прикидывать то, что понадобится для реализации новой идеи.

Что касается материала, то тут он затруднений не предвидел: мало-помалу оставшееся от выполненных ранее заказов серебро скапливалось к нему в «загашник».

Правда, было одно обстоятельство, которое его смущало, а именно — проба серебра, из которого эта монета изготовлена.

Но тут, решил для себя Антон, можно совершить небольшой исторический экскурс, который, кстати, будет не только уместен, но и достаточно занимателен.

Зная исходные пробы «нажитых остатков», которые будут закладываться в плавку, попасть в историческую пробу не составляло никакого труда, а осложнений из-за возможных незначительных отклонений он все же не предвидел, справедливо полагая, что и в восемнадцатом веке тоже не все было, как говорится, тютелька в тютельку!

Да и кто без серьезного повода станет портить будущий «раритет», чтобы точно определить содержание драгоценного металла?

Правильно — никто!

На самом деле, сейчас его гораздо сильнее волновала необходимость заполучить фотографию монеты в хорошем качестве и желательно с разных сторон.

Дело было не в технической трудности самой съемки, а в том, что снимать придется без ведома хозяина монеты.

Найти повод зайти к Самуилу Яковлевичу, конечно, нетрудно. И даже увидеть коллекцию с интересующей его монетой тоже реально — ему вполне доверяли.

А вот как остаться одному наедине с коллекцией и, в частности, с конкретной монетой — это пока казалось задачей нерешаемой.

И тут Антону пришла в голову бестолковая на первый взгляд мысль: сейчас жарко и можно в подходящий момент попросить горячего чаю!

Самуил Яковлевич — человек, безусловно, эрудированный и по достоинству оценит просьбу утолить жажду в жару горячим чаем, а не каким-либо холодным напитком. А это и будет поводом остаться одному на пять-десять минут!

Антон потер руки от удовольствия: бизнес-план обрастал конкретными деталями, приближающими его к вожделенному результату.

Он настолько увлекся своими размышлениями, что заказ копии броши показался ему теперь малозначительным и неинтересным. Но делать было нечего, потому что как раз именно с вопросом по этому заказу и был открыт ему путь к заветной монете.

Пару дней он кое-как промаялся, изучая брошь по фотографии и подготавливая шихту для отливки сплава. Но мысли, все его мысли, оставались сосредоточенными совсем на другом предмете!

Наконец поводов для аргументации своего визита набралось более чем достаточно, и Антон, как и предполагал ранее, без особых усилий договорился о встрече.

Теперь, несмотря на кажущуюся продуманность его плана, успех все же в основном зависел от обыкновенной удачи.

А удача в тот день будто сама если не бежала, то, по крайней мере, торопливо семенила прямо к нему навстречу.

Антон, внутренне напрягшись, уже было собрался попросить чай, как неожиданно и как нельзя кстати Самуилу Яковлевичу позвонили!

— Антон, не сочтите за бестактность, но мне необходимо переговорить. Это займет минут десять-пятнадцать. Надеюсь, небольшое ожидание вас совсем не затруднит.

О-о!

Антон едва сдержал свои чувства, чтобы они от радости не выплеснулись бурно наружу.

— Что вы, Самуил Яковлевич! Какие могут быть затруднения, я подожду — это не вопрос!

Медлить было нельзя ни секунды, и как только Самуил Яковлевич вышел, Антон достал из открытого сейфа коллекцию, а из нее необходимую монету.

Несмотря на заранее придуманное объяснение своих действий на случай внезапного возвращения хозяина кабинета, волнение охватило его до такой степени, что руки отказывались слушаться и предательски тряслись, не давая сделать снимки.

Отказываться от задуманного плана Антон не собирался: пришлось немного поработать над своими чувствами, прежде чем все же начать фотосессию.

Он лихорадочно фотографировал ракурсы двух сторон монеты, понимая, что впоследствии любая подробность может пригодиться или оказаться существенной, а любая дополнительно воспроизведенная деталь подлинника придаст достоверность его копии.

В какой-то момент Антон вдруг услышал, что дверь в комнату скрипнула и чуть приоткрылась.

Он застыл на секунду от смущения и досады, прислушался.

Вероятно, все же ему показалось.

Вот только продолжить съемку решимости не хватило.

Аккуратно восстановив обстановку на момент, когда они расстались с Самуилом Яковлевичем, Антон с чувством хорошо провернутого дельца облегченно вздохнул.

Вернувшийся Самуил Яковлевич был в чудесном расположении духа и точно никуда не торопился сам, а тем более не торопил своего гостя.

Он не только не заметил ничего, что могло бы его насторожить, а напротив, казался таким беспечным, что, вероятно, в этот момент не смог бы заметить даже пропажи части своей коллекции, не то что обнаружить следы так ловко проведенной фотосессии.

Разумеется, Антона такое положение дел вполне устраивало.

К счастью, минут через тридцать ему удалось освободиться, и он, чуть ли не бегом, заспешил домой к своему рабочему месту.

Теперь только одно могло утолить желание специалиста — начало работы над копией. Только это могло вернуть ему хорошее настроение и тот настрой, который необходим для сосредоточенного внимания и тщательности в задуманном деле…

Глава 5 Разговор с бойфрендом

Все складывалось удачно для Антона Ветрова, если бы, как всегда, не очередное но.

Казалось, что судьба, будучи в тот день столь благосклонна к нему, сделала все-таки робкую попытку скрипнувшей дверью предупредить его кое о чем. Но Антон, начавший тогда торопливо и сосредоточенно фотографировать монету, не внял осторожному знаку судьбы.

Внучка Самуила Яковлевича Анастасия, ничего не подозревая, открыла дверь кабинета деда. Она собиралась узнать у него, когда мама обещала вернуться из поездки, а в результате стала невольной свидетельницей «чего-то такого не вполне понятного».

Анастасия затаилась в дверях, наблюдая за тем, что происходило в кабинете, не без основания заподозрив неладное.

Было очевидно, что Антон, которого она часто и раньше видела у них в квартире, делает снимки коллекции, явно не имея на это разрешения. Об этом недвусмысленно говорила хотя бы та поспешность, с которой они делались.

Можно было, конечно, войти в кабинет со словами «а что это вы здесь делаете?», но эта мысль в тот момент почему-то показалась ей не очень удачной.

Анастасия осторожно прикрыла дверь и на цыпочках вернулась в свою комнату: надо было обдумать ситуацию.

Она не считала себя наивной маленькой девочкой и прекрасно осознавала, что в кабинете деда находились старинные монеты и ювелирные украшения на довольно внушительную сумму.

Понятно было, что дед сидит на своих «сокровищах», как курица на насесте. Но от курицы — яйца, а тут — толку чуть, ни себе ни людям. Только вот хорошо жить Анастасии хотелось не когда-нибудь в гипотетическом завтра, а буквально сегодня, сейчас.

В этом вопросе она была солидарна со своим бойфрендом Микки.

Вообще-то он был просто Мишкой, но Мишкой не простым, а с немалыми претензиями на жизнь, в прямой связи с которыми и появилось это элегантное имя — Микки. И Микки никогда не откликался на другое обращение к нему.

Их с Анастасией взгляды в претензиях на хорошую жизнь не просто сходились — можно сказать, они сплетались в единое целое.

— Деньги принесла? — спросил Микки Анастасию, когда она пришла к нему с новостью.

— Нет. Откуда я их возьму? Мама уехала по делам, а у деда лишнего не выпросишь.

— Скука, короче.

Анастасия зашла в квартиру.

За целый год, который они встречались с Микки, здесь мало что изменилось: бардак в комнате, куча немытой посуды на кухне — обстановка, ставшая уже привычной. Никакие средства борьбы с ленивым обитателем квартиры, к ее большому сожалению, были неприменимы.

— У меня есть новость… Не знаю, как к ней отнестись и что из нее можно поиметь.

— Из сегодняшних новостей ничего, кроме дурного расположения духа, поиметь нельзя.

— Как сказать — из этой новости как раз, может быть, и можно. Если, например, хорошо подумать над ней.

— В чем суть?

— Понимаешь… ходит к деду один ювелир. У них какие-то общие дела: этот парень мастерит для него копии украшений. Кстати, весьма неплохого качества: я видела одну его игрушку — мне она очень понравилась. Но суть не в этом…

— Переходи ближе к делу, пожалуйста.

— Так вот: сегодня мне пришлось стать свидетелем одной любопытной ситуации. Ювелир утром пришел к деду, и они с ним долго обсуждали, как я поняла, новый заказ. Потом дед вышел из своего кабинета для разговора с кем-то в гостиную…

— Ну и что?

— А то! Как раз с этого момента все и началось. Дед вышел. А я, не зная, что его нет в кабинете, хотела зайти к нему, чтобы спросить, когда обещала вернуться из поездки мама. Открываю дверь и вижу: этот самый ювелир делает снимки коллекции деда!

— И что из этого?

— Зачем ему снимки коллекции? Почему он делает это тайком? Тебе не кажется это странным? Включи мозг, дорогой.

— Так, а нам-то что с этого? Где наш с тобой интерес? Я пока его не вижу. Ну, допустим, заложишь ты ювелира своему деду, ну, допустим, он его выгонит. Или они объяснятся между собой — и инцидент исчерпается. По-любому получается — просто «пшик»!

— Я тоже сначала так подумала и хотела зайти в кабинет, чтобы поинтересоваться у него, а что он тут, собственно, делает — без спроса? Но потом меня будто оттащило от двери в свою комнату. А уже в комнате я поняла — а что если он собрался кому-нибудь толкнуть коллекцию?

— Как это — толкнуть? Кто ж ему даст это сделать?

— Вот именно! Он, может быть, не сам решил стырить, а собрался навести кого-нибудь на коллекцию! Представляешь, какой к нам с тобой козырь в руки идет!

— У тебя, детка, богатая фантазия! Пока не очень представляю — в чем тут фишка?

— Я думаю надо за ним последить. Если мое предположение окажется правильным, мы с тобой сможем ему предъявить счет. И, как ты понимаешь, не маленький!

— Так это если ты права!

— А что нам терять? Сиди в тени да жди своего часа! Он точно что-то затеял: если бы ты видел, как он торопился!

— Эх, если бы не ждать у моря погоды, а как-нибудь сразу с него «бабок» содрать. А для чего за ним следить-то?

— Ну, мало ли что, мы — тут как тут и окажемся! Дорога ложка к обеду.

— Это когда на обед есть что на стол поставить.

— Ну, что — будем впрягаться?

— Неохота.

— Как знаешь: одна я, конечно, ничего не смогу.

Анастасия расстроилась: опять сидеть и думать — где денег взять, а делать для этого ничего не хотеть.

Микки улегся на диван, положив голову на спинку. Идея Анастасии его определенно заинтересовала, но вот так сразу, с утра, браться за дело — это не про него. Если бы она пришла с таким предложением ближе к вечеру, когда его активность значительно повышалась, он, пожалуй, сразу бы принялся думать о деталях дела. Но сейчас, с самого утра — увольте.

— А у тебя совсем нет денег?

— А что?

— Сходи, купи хотя бы батон и бутылку ряженки.

— Можно. Только пойдем вместе, а то ты опять до вечера проваляешься в меланхолии, — потребовала Анастасия, надеясь таким образом мало-помалу расшевелить все еще не проснувшегося Микки.

— Тебе легко говорить: живешь как королевна. Мама — бизнес-вумэн, дед — вообще на деньгах сидит в прямом и переносном смыслах. А мне свой хлеб самому приходится зарабатывать: и каждый раз не знаешь, что у тебя вечером в кармане окажется.

— Я — дело предлагаю, а тебе лень даже подумать о нем.

После магазина Микки немного приободрился и повеселел.

— В принципе, я не возражаю заняться ювелиром. Да тут и делать-то ничего особенно не надо. Кстати, тебе все равно придется самой за ним следить. Я прикинул — а как иначе? Он придет к деду, и ты сразу об этом узнаешь. Зачем тебе звонить мне, ждать пока я соберусь, да причем так вдруг! А потом еще ждать, пока я доберусь до тебя. Это все слишком сложно. Слушай, что мы с тобой сделаем. Твоя задача проследить его до самой квартиры. Это непросто, я согласен, но я объяснил, почему только так что-то может получиться. Его адрес, безусловно, нам необходим как воздух. Дальше в дело вступлю я. Моя задача объяснить ему, при определенных обстоятельствах, его ситуацию и ее возможные последствия, а самое главное — назначить цену.

— Ну вот, видишь, — оказывается, ты уже обо всем подумал! Мне одной, наверное, страшновато будет за ним следить, но ты прав — узнать адрес должна буду я. А дальше надо действовать по обстоятельствам. Как ты думаешь — сколько с него можно «снять»?

— Не знаю. Смотря что именно случится и что именно нам с тобой будет известно на тот момент. Главное — не прогадать: тогда мы сможем куда-нибудь махануть погреться на солнышке. Представляешь, как было бы здорово! Я думаю, мы у него тысяч сто попросим, а может, и больше.

— Да, совсем не плохо! Мне даже захотелось тебя поцеловать. Только давай сначала наведем порядок в твоей хибаре, а то уже и заходить в нее тошно.

— Можно пыль смахнуть кое-где. Давай, приберись, я не буду возражать.

— А ты, лоботряс, что будешь делать?

— Я буду смотреть на тебя и ждать, когда же ты меня поцелуешь!

— Ага, жди больше: нашел дурочку! Будешь помогать — не переломишься! Я вон какое нам дело отхватила, а ты меня в благодарность еще и припахать захотел.

Глава 6 Бесполезные железяки

Эльвира, дочь Самуила Яковлевича, когда мама решила уйти от него, не поддержала ее и осталась с отцом. Ей очень нравилось, что отец не докучал без нужды разными требованиями.

Он всегда говорил в случае, если требовалось родительское вмешательство: «Эля, ты можешь поступить по-своему. Но я всегда был уверен, что у меня растет умная дочь и ей не требуются мои внушения. Теперь, видимо, пришло время расплачиваться за свою недальновидность».

Эля, в очередной раз выслушав папин «разнос», делала усилие над собой и принимала «правильные» решения, не возмущавшие школьных учителей, а следовательно, не беспокоившие и отца, который в этом случае снова удалялся в свой кабинет до очередной педагогической проблемы.

Кроме того, ей, совсем уже взрослой и «все» понимавшей, не хотелось уходить вместе с мамой в новую, совершенно незнакомую обстановку: у отца у нее была своя комната, в школе подруги. Она не осуждала маму за ее предпочтение: отношения матери с другим мужчиной ее, по большому счету, не касались. Тогда зачем что-то менять?

Каким бы опрометчивым ни казался на первый взгляд метод воспитания дочери Самуилом Яковлевичем, он приносил свои плоды. Дочь хорошо училась и росла девушкой самостоятельной, почти не требовавшей от него каких-либо в чем-либо усилий, освобождая время для всепоглощающей страсти — коллекционирования монет.

После окончания школы она устроилась в торговлю. Это скорее был исподволь сформировавшийся посыл от отца: он всегда что-то изучал, искал, продавал, перепродавал.

Стихия захватила и дочь. Так что она быстро вошла во вкус и в довольно короткий срок маленькими женскими шажками продвинулась до директора магазина.

С мужем ей не повезло. Да они и прожили вместе недолго: из воспоминаний о нем осталась только дочь Анастасия.

А какие могут быть воспоминания у деловой женщины от мужика, который умел только тратить и совсем не хотел зарабатывать самостоятельно?

Тюфяк — одно слово.

Дела ее шли с переменным успехом, но на хлеб с толстым куском масла хватало всегда.

Вот только сейчас намечалась полоса невезения: надо возвращать деньги за товар, а торговля шла, как специально, ни шатко ни валко.

Она попробовала осторожно переговорить с отцом, но тот даже слушать ее не стал до конца:

— Ты хочешь погубить дело моей жизни!

А что тут губить? Сидит над своими разноцветными железяками все вечера подряд! Какой с них, спрашивается, прок?

Конечно, то, как относились к коллекции Эльвира и ее дочь Анастасия, очень сильно отличалось от того, как относился к ней сам Самуил Яковлевич.

Для него это был предмет страсти, который служил ему путеводной звездой на протяжении практически всей жизни. В нем он видел интерес к жизни, вне которого образовывалась гнетущая пустота.

Еще Самуил Яковлевич считал, что коллекция по наследству достанется дочери и принесет ей после реализации определенные денежные средства.

Но дочь не разделяла его слишком уж «оптимистического», как она говорила, мнения на этот счет и совсем не видела в нем никакой пользы: ни в настоящем, ни, тем более, в будущем. Просто потому, что для получения денег за коллекцию необходимо как минимум знать этот рынок, его законы и способы получения выгоды от занятий коллекционированием.

Эльвира этот бизнес считала надуманным, зависимым от очень многих субъективных факторов, мнений и предпочтений разных людей. По этой причине стоимость коллекции вполне могла измениться в любую сторону, а она не любила непросчитанных рисков, во всем предпочитая спокойное течение обстоятельств.

Но сейчас обстоятельства клонили все расчеты набекрень и грозили если не полной потерей контроля над своим делом, то, по крайней мере, значительным изменением его объемов. Это, в свою очередь, недвусмысленно предполагало ее возврат в то далекое прошлое, когда надо было самой торговать за прилавком, а в сущности, начинать все сначала.

Чтобы этого не случилось, Эльвире, вместо ожидаемой помощи от отца, предстояло собираться в другой город к своим старым знакомым — может, они смогут помочь ей пережить временные затруднения.

Самуила Яковлевича эта ситуация не могла оставить равнодушным — речь ведь шла о его дочери. Но как можно думать, что от увлечения, которому он посвятил целую жизнь, можно легко отказаться?

А с чем же тогда останется он? Тогда ему надо все начинать сначала?

Что-то здесь, с его точки зрения, не уравновешивалось здравым смыслом.

В конце концов, речь же не шла о последнем куске хлеба, и он подозревал, что отнюдь даже и не о предпоследнем.

Тогда зачем лишать его того, чем он жил все эти годы? Отбирать фактически смысл его жизни! Пусть этот смысл кажется близким небесспорным, но у них своя жизнь, а у него — своя.

«Разве это справедливо?» — негодовал Самуил Яковлевич.

И тем не менее убедить Эльвиру ему ни в чем не удалось.

Словом, расстались они крайне раздраженные друг другом. А это ничего хорошего не обещало…

Глава 7 Работа над копией

Дома Антон принялся сосредоточенно рассматривать фотографии монеты, отбирая те ракурсы, которые ему будут необходимы в первую очередь при дальнейшей работе.

Руки при этом, казалось, сами тянулись к штихелю, лежавшему пока без дела в стороне.

Начинать было еще очень рано, и Антон это прекрасно понимал: надо разобраться с материалом, поработать с «письменными источниками», а потом поразмышлять над технической стороной способа изготовления сплава. За эту часть дела он был спокоен: она была больше делом техники и не зависела от капризной и обманчивой удачи.

И все-таки своя ложка дегтя в его бочке меда неожиданно обнаружилась: при фотографировании монеты осталась без внимания ее боковая поверхность.

Ощущение было такое, будто на него со всего маху вылили ведро ледяной воды!

«Может быть, — с надеждой подумал он, — хоть какая-нибудь часть „боковушки“ все же видна?.. Может быть, не все так безнадежно плохо?»

Пришлось еще раз пересмотреть снимки, чтобы в конце концов выяснить, какого фрагмента поверхности не хватает.

Собственно, выходов в такой ситуации могло быть только два.

Первый заключался в том, чтобы снова попробовать испытать удачу на прочность и произвести повторные съемки, сосредоточившись на боковой стороне монеты.

Честно говоря, этот вариант, как только он начинал о нем думать, вызывал у Антона сильный озноб. Только теперь, когда все уже было позади, ему вдруг открылось, насколько безрассудно и опасно все то, что он себе позволил!

Нет, увольте, на повтор его уже не хватит!

Второй вариант предполагал обойтись уже отснятым материалом — то есть смириться с тем, как теперь выяснилось, что почти четверть образующей монеты с надписью оказалась вне зоны доступа.

Антон, взвесив возможные «за» и «против», выбрал второй вариант и приступил к работе над копией монеты, желая реализовать в металле захватившую его идею.

Для него идея без возможности практического воплощения во что-нибудь осязаемо-конкретное не имела совершенно никакой ценности. Он никогда не понимал людей, занимающихся, например, программированием: как можно находить интерес в чем-то абстрактном, не материализующемся в предмет?

Нет, такая работа ему не по душе — его стихия вполне предметна: ее можно потрогать, ее можно увидеть и, в конце концов, ей можно полюбоваться! Вот это ему было понятно.

Как Антон и предполагал, небольшой исторический экскурс для уточнения пробы раритета, чтобы не положить в основание дела некоторое недоразумение, оказался ему необходим.

Пришлось долго «копаться» на нумизматических сайтах. Занятие это оказалось довольно муторным, а запутаться во всякого рода бесчисленных описаниях, уточнениях, точечках и черточках — не составляло никакого труда.

Сначала Антон пришел в ярость от обилия информации и всякого рода мелочей, на которые обращают внимание нумизматы.

Ему показалось это глупостью от начала и до самого конца. Потом он успокоился, поняв, что его никто и не просит этим заниматься. Но уж если ты взялся за дело, разве не стоит хотя бы понять его правила?

В результате его изысканий выяснилось, что вместо современной, девятьсот двадцать пятой, в то время употреблялась, как следовало из найденных им материалов, семьсот двадцать восьмая проба.

Это существенная разница, которую обязательно следовало учитывать!

Отлить слиток необходимой пробы для Антона, с его практическим опытом, было не сложно: несколько подсчетов, взвешиваний и подготовленная шихта оказалась в печи.

На всякий случай, для большей достоверности, он решил переплавить готовый слиток еще пару раз, чтобы тот стал пористым и не был таким безупречным с точки зрения технологий чуть ли не трехсотлетней давности.

Вслед за этим предстоял довольно сложный и длительный этап: надо было вырезать штихелем из слегка подкатанного на вальцах и подогнанного в размер слитка монету.

И при этом, помимо простого сходства изображений с оригиналом, необходимо было воспроизвести большое количество тех самых черточек, точечек и рисочек, упоминание о которых еще совсем недавно так выводило его из себя при чтении описаний старинного рубля.

А еще, в самом конце работы, придется ухитриться воспроизвести патиновый слой, чтобы состаренная монета выглядела на свой почтенный возраст.

Может быть, все это выглядело совершенно невыполнимой задачей и могло кого-то смутить, но только не Антона Ветрова: в своих руках лично он был уверен.

Не каждый гравер, даже с опытом, может покуситься на такое дело: требовалась не только усидчивость, которой обладали многие, — требовался незаурядный талант.

Перед началом работы над рельефом Антон минут двадцать кряду пристально рассматривал фотографию монеты. Ему вдруг вспомнилась книга Валентина Пикуля «Слово и Дело», где повествуется как раз об этой самой «царице престрашного зраку». Даже в приукрашенном старинными резчиками виде симпатий она точно не вызывала.

Что же: с лица воду не пить! И он принялся за задуманное…

Увлеченный резьбой, Антон очнулся от работы только рано утром. Неожиданно стало понятно: рука больше не держит инструмент, а если и держит, то уже нет в ней необходимой твердости. Глаза тоже беззвучно возражали, отказываясь дальше работать вместе с ним, и, в сущности, просто закрывались.

«Как хорошо, когда не надо идти на „чужую“ работу и у тебя есть возможность прожить без нее», — успел подумать Антон, прежде чем заснуть…

Проспав часов шесть, никак не меньше, он наспех выпил чашку кофе, второпях прожевал бутерброд и снова вернулся за рабочий стол.

Какое было удовольствие наблюдать, как из куска размеченного серебра постепенно, движение за движением, появлялось изображение герба, с которого он начал копирование.

Антон внимательно вглядывался в детали на снимках, постоянно сравнивая их с получающимся рельефом. Работа шла непривычно медленно и вчерне гербовая сторона была готова только через неделю. Но все равно — это было достижением, даже успехом, потому что ценность приобретается только тогда, когда от слов и замыслов переходят к непосредственному их воплощению.

Дорабатывать «на готовое» герб он не стал, положив более разумным сделать это после того, как вырежет портрет императрицы. В этом случае монета обретет свои черновые контуры и, скорее всего, сама направит его по правильному пути.

С ликом императрицы он справился дней за пять. Все получалось!

Когда через три недели ему удалось вырезать, в первом приближении, реверс, аверс и образующую, он с испугом спохватился — надо же взвесить монету!

Не сойдись вес с оригиналом — вся работа насмарку!

Так оно и вышло: после доработок копия окажется меньше весом!

Тут ничем дело не поправишь — придется либо все начинать сначала, либо — бросать окончательно.

Антон с досадой посмотрел на почти готовый черновой вариант: очень не хотелось все начинать с нуля.

«Елки-палки! Надо было контролировать вес по ходу изготовления, а я упустил этот момент».

Руки мастера поникли сами собой.

«Может, бросить? Что, меня кто-то нанял, что ли?»

Бросить, конечно, можно было, но монетка в оригинале стоила больше двух миллионов рублей. Так что даже за копию можно было немало состричь купонов. Во всяком случае, Антон на это очень рассчитывал.

Что собственно произошло: с первого раза не получилось сработать на результат? Ну и что? Надо продолжить работу, и все получится. Пусть не с первого, так со второго, с третьего раза. Придет опыт, «встанет» рука, присмотрится глаз.

«Надо работать».

Антон с сожалением посмотрел на солнце, приветливо светившее за окном, и взялся за штихель.

Работа пошла значительно быстрее и увереннее: через пару недель он вернулся на ту стадию, с которой пришлось отступить назад. На этот раз тоже требовалось поработать с весом, но теперь придется его «сгонять».

Дело это, безусловно, непростое: работая с поистине ювелирной точностью, снимая слой за слоем уже проявившиеся рисунки аверса и реверса, сотую грамма за сотой, надо было добиваться необходимого результата, проявляя при подгонке не просто терпение, а нечто большее — упорство, граничащее, без преувеличения, с чем-то маниакальным!

Результат не заставил себя ждать — вес у него сошелся в первом знаке после запятой, чуть превышая необходимое значение во втором.

Антон от удовольствия потер руки, одновременно почувствовав необходимость прервать работу для восстановления утраченных сил перед трудоемким этапом воспроизведения поверхностных дефектов и цвета монеты.

Пора было наградить себя настоящим обедом, а не утешать бутербродами и кофе. Но тут случилось непредвиденное — Антон, не добравшись до кухни, «вырубился» на диване.

Пообедал, а заодно позавтракал и поужинал, он уже только на следующий день, после чего объявил заслуженный выходной. Так что работа возобновилась лишь спустя день.

Теперь предстояла наиболее трудоемкая ее часть: тщательно изучая «географию» размещения множества точек, рисок и пор, надо было все это, по возможности точно, воспроизвести на поверхности монеты.

Работать приходилось, постоянно напрягая глаза: глядя то через микроскоп на монету, то на фотографии.

Как бы трудно ему ни было, дело двигалось вперед. Перерывы, да и то редкие, он позволял себе только тогда, когда чувствовал, что желание «схалявить» начинало преобладать. В этом случае лучше было отложить штихель: с каждой точкой, с каждой нанесенной риской или с каждой тщательно воспроизведенной порой ценность копии возрастала, и ошибка могла дорого стоить. Поэтому надо было себя сдерживать, чтобы на последних «тактах», прибавив скорость, не испортить всю композицию.

При состаривании копии до своего «исторического» возраста Антон стал осторожничать, боясь испортить образец каким-нибудь неосмотрительным химическим воздействием.

Вот тут-то и пригодилась ему забракованная копия. Пришлось ее, уже «через не могу», максимально доработать, чтобы отработать технику состаривания, нанося патину, а затем расчищая искусственный налет до необходимой степени.

Вся эта возня отнимала уйму времени, безжалостно уменьшая остатки терпения Антона. Ему приходилось все чаще брать «тайм-аут» и отлеживаться на кровати, борясь в очередной раз с почти непреодолимым желанием выбросить монету в окно.

И зачем было ввязываться в это дело!

Ну и дурак!

Наконец, случился у художника «творческий кризис», и он не смог больше продолжать работать по причине полного отвращения к своему, еще недавно так вожделенному, занятию.

Абсолютно все было заброшено, а сам мастер беспробудно проспал почти двое суток.

Но и проснувшись, он не смог себя заставить смотреть в сторону опостылевшего рабочего стола — хотелось пока только одного: куда-нибудь сбежать из квартиры вон…

Глава 8 Квартира под наблюдением

Сэр с двумя своими подельниками — Булатом и Кандюлей — готовились заполучить коллекцию нумизмата вместе с той монетой, которая требовалась Денди.

Выбор у них был невелик.

Хранились вещицы дома, а следовательно, изъять их можно было, только проникнув в квартиру: либо когда в ней никого не будет, либо — когда в ней останется один нумизмат.

Сэр прекрасно понимал, что такие ценности не лежат на видном месте. Как раз наоборот, они, почти наверняка, запрятаны в какое-нибудь укромное место квартиры, да еще и закрыты на три замка.

По этой причине проникать в квартиру нумизмата в его отсутствие было бессмысленно: если найти не удастся с первой попытки, то надеяться на вторую более чем наивно: сейф захлопнется на запоры и надолго. А время у них ограничено двумя месяцами, ну — плюс-минус.

Первоначально они попробовали покрутиться в подъезде, наблюдая за квартирой.

Кандюля, чтобы беспрепятственно попадать в него, «помог» одной бабушке потерять ключ от домофона, а затем по образцу заказал у частника еще два дубликата — для Сэра и Булата.

Но уже через пару дней стало ясно — такой способ наблюдения небезопасен: даже часто меняясь, они легко могли примелькаться, вызвав тем самым подозрения у жильцов.

— Послушай, Сэр, — сказал Булат, — фиг ли тут мудрить, как шпионам? Давай пойдем напролом, а там, на месте, уже разберемся?

— А если не разберемся?

— Сунем пару раз коллекционеру в морду, да и дело с концом.

— Да, да. А он возьмет и от страха язык проглотит. Или вообще — с сердечным приступом свалится. А ты вроде как скорая помощь, пришел на помощь? По зову сердца, так сказать, — ответил с иронией Сэр. — Нет. Все не так… Ты, Кандюля, возьмешь у меня из машины видеорегистратор…

— Кино, что ли, снимать будем? — усмехнулся Булат.

— Вроде того… Он с аккумулятором: суток пять может снимать. Потом топай в магазин и купи в электротоварах распределительную коробку, размером чтобы в нее поместились аккумулятор, камера и антенна. Сделай отверстие под камеру и установи, под видом электрика, эту коробку в нужном месте у квартиры нумизмата. Сигнала должно хватить, если мы с приемной камерой в машине рядом встанем. Короче — надо будет это испытать. Но, думаю, что проблем не должно быть.

— А сколько будем наблюдать за квартирой? — поинтересовался Кандюля.

— Пару недель хватит.

— Не перебор со временем?

— Так надежнее будет. Надо уметь готовиться, если хочешь, чтобы все более или менее гладко прошло.

— Тогда я пойду, смотаюсь на место: прикину — что да как? Потом в магазин — за товаром.

— Давай, топай. Булат, надо подумать над инструментом — вдруг все же без лома в квартире не обойдемся. Обмозгуй — что может понадобиться?

— Обмозгую, понятное дело.

Пока подельники отправились заниматься порученными делами, Сэр решил еще раз поразмыслить над одним беспокоившим его вопросом.

Раз мужик придумал, как все это добро наторговать для себя, значит, придумал и как сохранить его. Квартира нумизмата в его отсутствие, как пить дать, ставилась на сигнализацию. К тому же, внутри вполне могла иметься «тревожная кнопка» во избежание возможных неприятностей в то время, когда хозяин дома. И где она расположена — неизвестно.

По всем раскладам выходило, что нумизмат, если почувствует опасность, вполне может вызвать охрану. Подумаешь, в случае промашки с тревогой передвижная группа приедет на необоснованный вызов — в конце концов, это можно уладить.

А вот как Сэру уладить эту проблему — большой вопрос! И он очень беспокоил его.

Так что просто вломиться, как предлагают мужики, — однозначно нельзя.

Разве что рискнуть и на выходе втолкнуть деда обратно в квартиру? Могут, конечно, соседи увидеть лишнее. Но тут дело удачи: а без нее в их деле — никуда.

К моменту, когда у Сэра в голове что-то начало проясняться с планом налета, вернулся Кандюля со здоровенным железным коробом.

— Много — не мало, большой — не маленький? Куда ты этот шкаф припер? — спросил Сэр. — Он же как бельмо на глазу будет, где бы ты его ни повесил.

— Что было, то и купил.

— А в магазин рядом сходить не пробовал?

— Да что ты рычишь? Фигня вопрос — пришел электрик, поставил «совдеповский» короб, повесил замок. Я еще наклейку с молнией прикупил — для полной достоверности. Зато в этот шкаф можно запихать все, что потребуется.

Кандюля увлеченно занялся «конструированием» видеоустройства. Работал он с усердием, как будто план на заводе выполнял.

Как бы там ни было, к вечеру все было готово. Теперь оставалось только испытать «видеосистему» на месте…

Утром «специалисты», переодевшись в рабочие униформы, отправились в подъезд нумизмата настраивать «аппаратуру».

Пришлось почти целый час прождать, пока уборщица вымоет лестничный пролет.

И откуда она взялась? Целую неделю они ее не встречали, а тут — на тебе! Теперь и ее тоже следовало учитывать — как возможную проблему.

Сэр подумал, что слишком много не связанных между собой событий должно пойти по намеченному плану. А это обычно никогда не сходилось. В этом и был риск — их всегдашний риск.

Как только уборщица ушла, они быстро повесили короб, после чего Сэр направился в машину, чтобы проверить сектор обзора камеры.

Кое-как, с третьей попытки, им удалось добиться необходимого результата.

— Бабки не платят просто так, — заметил Сэр и нажал на педаль газа. — Завтра с утра начнем работу…

На следующий день Сэр привез Кандюлю на первую «вахту».

— Тебе тут трубить шесть часов, затем я пришлю Булата или сам подскочу, смотря по обстоятельствам. К концу твоей смены писани на флэшку то, что уже запишется: вечером просмотрим.

— Слушай, а что мне тут все шесть часов сидеть? А если приспичит по нужде отойти?

— Да нет, конечно. Можно отойти. Тебе, главное, следить за тем, чтобы запись шла без перерыва. Это — главное. Ну, и за обстановочкой вокруг приглядывай — примечай, что покажется важным. Короче — не маленький, своей башкой думай.

— Вроде все понятно. С тебя вечером стакан.

— Нет, стаканом потом отметим дело. А сейчас хватит и по стопарю отхватить. Да — еще: на улице без нужды не светись.

Сэр выбрался из машины и ушел.

Кандюля кое-как промаялся час, глядя на неизменную картинку подъезда, а потом решил «придавить» часок-другой.

Через пару часов его словно кто-то кольнул в бок: он даже вздрогнул от испуга. Оказалось, что не зря: в начале улицы показался полицейский уазик, который медленно двигался к его наблюдательному пункту.

На всякий случай Кандюля — ни жив ни мертв — притворился спящим.

Патрульная машина прошла мимо.

Кандюля подумал, что это как раз важное наблюдение: не понятно — это маршрут устойчивый или полицейских занесло сюда случайно? Надо на это обратить внимание, а то как бы они в самый неподходящий момент не встретили их после «дела», да не подвезли, куда не просили.

Сон, разумеется, пропал, и он решил прогуляться немного: что тут может произойти?

Часам к трем заявился Булат:

— Ну что, шпион, высмотрел что-нибудь стоящее или продрых все время?

— Патрульная машина проезжала: не знаю — у них маршрут здесь проходит или так, прокатились просто.

— Ладно, кантуйся на базу, скинь свою инфу Сэру…

Через несколько дней стала прорисовываться общая картинка дня клиентов.

Выяснилось, что в квартире живут, кроме нумизмата, еще две тетки: одна постарше, другая — помладше.

— Одна, наверное, жена нумизмата, тогда вторая — их дочь. Либо та, что постарше, дочь нумизмата, а та, что помладше — ее дочь. Для нас это все едино — главное, чтобы они не оказались дома в неподходящий момент, — рассуждал Сэр.

К концу второй недели наблюдения обнаружилось, что та, что постарше, неожиданно исчезла: она не пришла до самого позднего вечера.

Пришлось торчать всю ночь в машине, ожидая ее возвращения. Но она не появлялась, и теперь было непонятно — а когда же она вернется?

Если учесть, что патрульная машина все же нет-нет да проезжала возле дома нумизмата, то получалось, что у них уже два очень серьезных обстоятельства, которые невозможно учесть наверняка.

— Риск увеличивается. Вот только цена вопроса не меняется, — огорчался Сэр.

— А что если попробовать накинуть цену? — предложил Булат.

— Только где ты потом этого заказчика будешь искать? Свое бы получить сполна.

Сэр, немного помедлив, принял решение:

— Полностью, по-любому, всего предусмотреть невозможно… Пора на что-то решаться.

— Чего еще ждать — давай предлагай срок, — согласился Булат.

— Так, когда завтра нумизмат должен выйти из квартиры?

— Завтра — нет. Послезавтра, в среду, около десяти часов утром он должен выйти. А маленькая бабенка уйдет в девять часов. По крайне мере, должна уйти, — сообщил Кандюля.

— Ясно. Тогда — день отдыхаем, а послезавтра пойдем, навестим этого скопидома, — подытожил Сэр.

Глава 9 Перемена желаний

Дня через три Антон начал понимать, что его творческий кризис несколько затянулся: так можно остаться не только без работы, но и вообще без штанов.

Не для того же он столько времени нарабатывал клиентуру, чтобы все потерять по глупости?

Когда работаешь сам на себя, велик соблазн прихватить лишний кусок времени для отдыха.

Но тут ловушка: сегодня кусок, завтра — другой, а работа будет стоять. И она ни на миллиметр не сдвинется с места, пока он не вернется за рабочий стол.

Антон, лежа на диване, заложил руки за голову и стал смотреть в потолок.

Через минут тридцать он встал с дивана, взял с рабочего стола свой «новодел» и внимательно стал всматриваться в него.

Затем, подбросив монетку вверх, поймал и аккуратно положил на журнальный столик у дивана.

Спустя еще минут пять он снова взял монету и снова принялся ее пристально разглядывать.

За три дня, которые Антон провел в творческом кризисе, произошло нечто, позволившее ему понять, что монета его снова интересует, а ненавистные еще недавно контуры снова показались привлекательными.

Теперь он увидел ее совершенно другим взглядом, незамыленным, свежим, забывшим многие детали работы: взглядом человека, который видит ее в первый раз.

Монета превратилась для него в единое целое, и, что самое главное, появилось понимание, что ему все-таки удалось добиться ее сходства с оригиналом.

Пусть это сходство не было абсолютным, это легко определял его профессиональный глаз, но оно точно было довольно значительным.

Вывод же напрашивался сам собой — надо поработать еще пару дней над кое-какими штрихами, и дело будет сделано!

Только не стоит больше превращать себя в раба этой монеты, а работать ровно, не напрягаясь из последних сил.

Он так и поступил. Он даже заставил себя выходить на прогулки, обозначив им определенный временной интервал, которого неукоснительно придерживался.

Через два дня Антон осознал, что не знает — как еще можно доработать монету?

А это было верным признаком того, что работа готова!

Да, монета была готова: до мельчайших подробностей схожа с фотографиями и даже состарена профессионально точно!

Он загорелся желанием сравнить свою копию с оригиналом.

Антон выставил на рабочий стол заказ Самуила Яковлевича, чтобы еще разок убедиться — все ли с ним в порядке?

Работой он остался доволен, а в своем «скромном» вознаграждении — уверен.

Оставалось только договориться о встрече: но это было всего лишь несложным техническим вопросом.

Пока этот несложный технический вопрос решался, перед Антоном встал и другой, само собой разумеющийся, вопрос: а что он будет делать с монетой?

Одно дело — сделать копию. Это было точно непросто, но все же это было делом его навыков и желания.

А как реализовать-то материализовавшийся «продукт»?

Прийти на нумизматический рынок и предложить подделку? Или выставить ее на продажу через сайты?

Получилось, как часто и бывает в жизни — произвести легче, чем продать.

А может быть, взять и подменить монету?

Глупость — он обязательно попадет под подозрение!

Щекотливость ситуации с подменой лично для Антона заключалась в том, что даже если доказать его вину и не удастся, то он как минимум потеряет хорошего заказчика и, возможно, репутацию порядочного исполнителя.

С другой стороны, а почему только он? Самуил Яковлевич — человек общительный и имеет массу знакомых, которым он не раз демонстрировал свою коллекцию.

Так ничего толком не решив, он позвонил заказчику и сообщил, что его заказ готов.

— Антон, давайте поступим так: завтра днем у меня назначена встреча. Мне не хотелось бы ее откладывать. Вечером приезжает дочь из командировки. А вот послезавтра, в среду, часиков эдак в десять, милости прошу вас ко мне в гости. Устраивает?

— Вполне.

— Тогда — до встречи!

— До свидания, Самуил Яковлевич.

Антон обрадовался, что совсем скоро будет у цели…

Глава 10 Налет на квартиру

В среду утром Эльвира начала куда-то торопливо собираться: она почти не разговаривала, была хмурой и раздражительной.

Самуил Яковлевич подумал, что это как-то связано с ее поездкой в командировку и пока не стоит задавать ей лишних вопросов.

Позавтракав вместе и не обмолвившись при этом ни словом, они разошлись: Эльвира ушла по своим делам, а Самуил Яковлевич направился к себе в кабинет, чтобы приготовиться к встрече с Антоном, а заодно немного позаниматься атрибуцией последнего приобретения в коллекцию монет.

Что касается Анастасии, то она еще вчера вечером ушла и до сих пор не возвратилась, даже никого не предупредив о своих планах…

Сэр с подельниками уже долго наблюдал за квартирой, подключившись к камере.

К моменту, когда им надо было заходить в подъезд, оставалось невыясненным одно тревожащее их обстоятельство: где «маленькая»?

— Ну и что будем делать? — спросил Булат.

— Что-что — халаты надевать, — огрызнулся Сэр.

По плану они должны были зайти в подъезд в белых медицинских халатах под видом врачей скорой помощи. То, что их авто совсем не похоже на скорую помощь, особенно никого не смущало, потому что главные действия будут происходить не на улице. А на то, что кто-то вышел в белом халате из обычной машины, никто и внимания не обратит. Зато белые халаты сделают отношение к ним более доверительным.

— Да мне, Сэр, по барабану — халаты так халаты. Главное, что не белые тапочки для гроба.

— Тапочки этого фасона, я надеюсь, нам не пригодятся.

— А что делать с «маленькой»?

— Если выяснится, что она там — возьмешь ее на себя. Главное, чтобы она не заорала. Вариантов больше нет, как и времени откладывать визит: один фиг — что-нибудь все равно пойдет не так. Все — пошли…

— Постой, постой, — занервничал Кандюля.

— Что еще?

— Да вон, смотри — мужик какой-то топает: явно к подъезду нумизмата.

— Пропускаем, — решил Сэр. — Посмотри, куда он в подъезде направится?

Мужик зашел в подъезд.

Неожиданно Кандюля присвистнул:

— Блин, вот непруха: он к нумизмату приперся!

Сэр выругался.

— Что будем делать, Сэр?

— Ждать. Кстати, может быть, и «маленькая» соскочит.

— Ну да, а «большая» наоборот — подскочит! — сострил Булат.

— Не каркай, и так одни нескладухи.

— Может, откинемся сегодня с адреса?

— Нет, будем ждать.

Через час Кандюля обрадовано сообщил:

— Все, выходит мужик. Рожа — довольная. С чего бы это?

— Плевать нам на его довольную рожу, — раздраженно ответил Сэр. — Как только он отойдет от подъезда метров на пятьдесят, начинаем.

Время шагами Антона отсчитывало срок: сорок семь, сорок восемь, сорок девять, пятьдесят!

— Выходим, удачи всем нам! — сказал Сэр.

Машину он решил на сигнализацию не ставить и даже не закрывать на замок: мало ли как оно обернется там — тогда каждая секунда может оказаться на вес золота.

«Доктора» зашли в подъезд и позвонили в квартиру.

Приблизительно через минуту дверь открылась, и озадаченный видом визитеров в белых халатах Самуил Яковлевич спросил:

— Простите, чем обязан? У нас вроде все здоровы.

— Ничего не понимаю, — начал Сэр. — Так вы не вызывали скорую по поводу гипертонического криза?

— Нет, конечно. Со мной, во всяком случае, все в порядке.

Сэр, довольно правдоподобно состроив удивленное лицо, повернувшись к «коллегам», наигранно предположил:

— По-моему, классический ложный вызов, вам не кажется?

— Да, увы! — поддакнули Кандюля с Булатом.

Сэр снова повернулся к Самуилу Яковлевичу:

— Вы нас, конечно, извините, но надо оформить документы на ложный вызов. Формалистика, но без нее нам никак. Поверьте — это быстро. Я заполню бланк, вы распишетесь — вот и все. Можно зайти к вам? Только мы в обуви: ничего, что немного наследим?

— Да, ничего, проходите.

Они прошли в квартиру. Булат закрыл входную дверь, а затем вслед за Сэром и нумизматом прошел на кухню, где предполагалось заняться «бумагами».

Кандюля незаметно остался стоять в коридоре.

— Где я тут могу расположиться? Вот сколько хлопот мы вам доставили! — «сокрушался» Сэр.

— Да ничего-ничего: пишите свои бумаги, — ответил Самуил Яковлевич.

В этот момент Сэр боковым зрением с удовлетворением заметил, как Кандюля в своих «бесшумных» кроссовках незаметно для хозяина квартиры прошмыгнул в одну из комнат.

Было понятно, что он что-то увидел и решил проверить.

Проблема заключалась в том, что пока было неясно — есть ли «маленькая» в квартире? И не столкнется ли Кандюля с ней, выясняя свой интерес?

Булат замер в ожидании: он должен был схватить нумизмата, если «бумаги» будут готовы, а дело еще не закончится. Его лицо напряглось и совсем перестало походить на лицо доброго «доктора» скорой помощи.

Сэр постарался развернуться таким образом, чтобы не пропустить появления Кандюли, который словно растворился в комнате.

Не торопясь, он достал заранее заготовленный бланк для «оформления» ложного вызова и принялся его заполнять.

— Вот и все, — довольно подытожил Сэр, закончив писать, — сейчас прочитаем — и, собственно, все. Вам надо расписаться. А еще есть кто-нибудь в квартире, чтобы тоже поставить закорючку для пущей убедительности?

— Нет, могу только я расписаться.

— Это очень хорошо. Надеюсь, в этот раз мы обойдемся одной подписью.

Надо было что-то решать, и Сэр, оценивая ситуацию, вопросительно взглянул на Булата, готового по первой команде наброситься на нумизмата.

И тут, будто из ниоткуда, нарисовался Кандюля.

— Бригадир, — начал он.

Сэр подумал, что если дурак, то это надолго — придумал, как обратиться:

— Что, коллега?

— Тут сообщение из центральной диспетчерской прислали. Сообщают, что все лекарства получены, — невозмутимо продолжил Кандюля.

Сэр поморщился, напряженно думая — чтобы это значило?

— Все? Ты уверен?

— Да. Они просят срочно заехать на базу.

— Ты уверен, что это так?

— Да, говорю же — с лекарствами все в порядке.

Сэр еще раз оценил ситуацию, а затем кивком скомандовал — «всем на выход».

Булат, с трудом понимающий развитие событий, медленно начал выходить из кухни.

— Ну, хозяин, будьте здоровы, живите богато! — с издевкой попрощался Сэр.

Они вышли из квартиры и, как только дверь закрылась, Кандюля коротко объяснил:

— Быстро валим отсюда — все у меня: потом расскажу. Только быстрее валим отсюда!

Они бегом сбежали с лестницы и бросились к машине. Как только все сели в нее, Кандюля испуганно стал смотреть куда-то назад.

— Что ты вылупился? — поинтересовался Булат.

Сэр завел машину и начал движение: в зеркале заднего вида показалась патрульная полицейская машина.

«Сейчас не хватает только, чтобы нумизмат выбежал с криком «хватайте их!»

Он прибавил скорость и удачно свернул на первом повороте. Впрочем, обошлось — погони не было.

Через час они уже находились в безопасности.

К этому времени Кандюля рассказал, как случайно заглянув в открытую дверь одной из комнат, увидел разложенную на секретере коллекцию монет. Он решил проверить — нет ли среди них той, за которой они пришли?

Монет было много, поэтому высмотреть то, что их интересовало, оказалось не так просто. Тогда он решил сгрести все в сумку, а уже на «базе» разобраться — что к чему?

Сэр разозлился: у них был конкретный заказ на определенную монету, а коллекция только в этом случае могла стать дополнительным «бонусом» за хорошую работу. Теперь же, если нужной железки не найдется, они останутся с большим минусом, а то и вообще — при своих.

Все время, пока возвращались, молчали. Но в любом случае — обратной дороги уже не было: не попроситься же назад с извинениями, что случайно одну вещицу забыли!

Как только они вернулись на «базу», Сэр нетерпеливо принялся пересматривать полученный «материал». К общей радости, через пару минут он радостно сообщил об удаче — монета у них!

Теперь можно звонить Денди, договариваться о встрече! Они, кстати, уложились в срок, который он им отвел, сэкономив даже целую неделю.

Сэр от удовольствия хлопнул в ладоши и потер их:

— Полдела сделано! Сейчас позвоню заказчику — договорюсь о встрече. Завтра при бабках будем — со своими долями. Кандюля, ты там что-то бухтел недавно про стакан — давай, сбегайте с Булатом, пока я решаю вопрос. А?

— Какой вопрос, бригадир! В один миг слетаем!

Кандюля с Булатом побежали за «успокоительным», а Сэр начал набирать номер Денди.

Денди ответил почти мгновенно — значит, ждал с нетерпением, хотя и не светился лишний раз звонками в сети!

— Денди, мы только с «работы» приехали. Заказ выполнили, детали на руках.

— Главное, чтобы там была та «деталь», которую я вам заказал. Только с ней я полностью оплачу приложение, имей в виду.

— Все, как договаривались. Давай, назначай приемку.

— Вы, пожалуй, сегодня никуда не высовывайтесь. Завтра в семь утра встретимся. Адрес я тебе утром скину.

— Как на завод на смену — зачем в такую рань?

— Время как раз — то, что надо. Все. Завтра в семь. Утром получишь адрес.

Сэр плюхнулся на кровать.

Только сейчас он почувствовал, какое напряжение тяготело над ним все это время. Впрочем, долго ему над этим размышлять не пришлось — он быстро «отключился» и заснул.

Булат и Кандюля, возвратившись и обнаружив спящего Сэра, все же решили не тревожить его одним не очень приятным обстоятельством.

Зато от того, чтобы «спрыснуть» дело, отказаться не смогли — «спрыснули»…

Глава 11 Денди приходится быть начеку

Сэр, проснувшись, с удивлением понял, что уже утро следующего дня.

Выходит — он проспал чуть ли не сутки?

Хорошо еще, что проснулся рано — до назначенной встречи оставалась пара часов, и, в принципе, уже пора было собираться. Тем более что Денди уже и адрес сбросил.

Кандюля с Булатом спали беспробудным сном, даже не раздевшись. Судя по оставленной на столе посуде, вчера они успели отметить удачно завершенное дело.

«Вот дураки — а если бы Денди назначил встречу на вчера?»

— Эй, деловые, кончай дрыхнуть — пора собираться, — начал будить их Сэр.

Ни один, ни второй даже не шелохнулись в ответ на его призыв.

Пришлось начать тормошить — время бежало в одну сторону, и его становилось все меньше.

Наконец, «деловые» стали проявлять признаки пробуждения.

Булат тут же заявил, что не намерен вставать по звонку, как на смену, а будет отсыпаться, пока не почувствует в себе прилив сил.

— Блин, вставайте: все дело можете испортить, дураки. Чего вчера меня не разбудили? Денди встречу назначил на семь утра. Надо торопиться: пока очухаетесь, пока доберемся — только-только успеем ко времени.

— Чего ему не спится? Выдрыхся, пока мы лямку тянули, — злился Булат.

— Что это обсуждать — вставайте, поехали.

— Слушай, Сэр, есть одна проблема с поездкой, — начал Кандюля.

— Что еще за проблема? Что — денег уже не надо?

— Мы, конечно, глупость сморозили, не разбудив тебя. Это факт. Но есть и более неприятный факт.

— Говори быстрее — нам надо торопиться.

— Мы вчера, когда деру давали от нумизмата, забыли камеру из бокса выдернуть. Так что, сам понимаешь, если там была полиция, наши «физио» у них уже есть.

— Час от часу не легче! Это серьезно… Но сейчас делать нечего — надо ехать за бабками. Когда вернемся — обсудим ситуацию.

— Есть еще одно но — если у них есть наши физиономии, значит, есть и номер машины. Согласись, нетрудно по камерам установить, куда мы ушли.

— Да, ты прав…

Сэр задумался.

Отказываться от встречи с Денди было нельзя: можно все испортить, спугнув заказчика.

Но что тогда делать?

Глава 12 Повторный визит

Сэр решил, не теряя времени, тут же в сквере обсудить с Кандюлей и Булатом возникшую ниоткуда проблему.

— Я чувствовал, что надо было все на адресе выяснять, а не сматываться, не проверив, — негодовал Сэр на Кандюлю. — Может быть, ты что-нибудь не увидел и взял только часть этих кругляков?

— Да нет, башку даю на отсечение — там больше ничего не было! Разве что спрятано? Но и ты бы, увидев монеты, тоже не стал бы еще что-то искать. Разве не так?

— Ладно, хватит галдеть не по делу. Давай базарить по существу: делать что будем? Пока бабки мимо нас проехали.

— Сэр, у меня сомнения насчет этого фраера: он не напускает тумана, случаем? Хочет снять заказ по-тихому, ищет повод.

— Нет, не похоже: он же аргумент предъявил. Вернемся, можно будет самим убедиться.

— Надо этому нумизмату по тыкве настучать, — предложил Булат, звучно ударив кулаком по ладони.

— К нему теперь не сунешься, наверное, — засомневался Кандюля. — Если он заявил в полицию — у него гостей полон дом.

— Если заявил? А что ты думаешь — он мог и не заявить? — заинтересовался Сэр.

— Мало ли что — может, у него не все чисто с коллекцией, и мужик не захочет афишировать свои проблемы.

— Может быть, может быть… Не знаю, как у него там с чистотой бабок, но для нас — это шанс. Я думаю, надо как-нибудь аккуратненько прощупать обстановку у него… Риск, конечно, большой, а выхода, похоже, у нас другого пока нет. Если там окажется все тихо, то мы не пойдем снова к нему в гости, а встретим где-нибудь в уютном тихом месте и пригласим на разговор в машину…

— Так он к тебе и сядет в машину! — съязвил Кандюля.

— А мы не будем спрашивать — впихнем, да и точка, — поддержал Сэра Булат.

— Поехали домой, продумаем план. Времени у нас — в обрез.

Они остановили такси и направились домой, по пути завернув в торговый центр за продуктами.

Дома, пока наскоро перекусывали, договорились, что Кандюля попробует подобраться к дому нумизмата и посмотреть за ситуацией. В случае если ему ничего подозрительного не удастся заметить, он зайдет в подъезд и постарается вынуть камеру из бокса.

Машину они решили не трогать до того времени, как определятся с обстановкой.

Сэр остался в квартире, а Булат и Кандюля отправились к дому нумизмата. Булат должен был присмотреть за напарником, находясь при этом на безопасном расстоянии.

Риск был большой, и Кандюля, безусловно, не без опасений направился за камерой. Но и оставить такую улику на месте было большой глупостью, которую теперь необходимо, пока не поздно, исправить.

В любой момент он мог столкнуться лицом к лицу либо с самим нумизматом, либо с теми, кто его видел, когда он тут вертелся перед налетом. Или, в самом грустном случае, и вовсе повстречаться с операми, которые вполне могли дожидаться встречи с ними. Одна надежда — у них, как всегда, много указаний и мало ресурсов для их исполнения.

Кандюля, забрав камеру, уже довольно далеко отошел от подъезда, когда, обернувшись, заметил патрульную полицейскую машину.

Вот тут он, не на шутку испугавшись и подумав, что это по его душу вызвали наряд, чуть было не бросился бежать. Это точно бы привлекло внимание к нему. И, кто знает, может быть, полицейские надумали догнать беглеца, чтобы проверить его документы, а то и вовсе — задержать «до выяснения»…

Сэр, взглянув на все еще испуганное лицо вернувшегося Кандюли, спросил:

— Что — все штаны промочил? Как сходили?

— Да вроде все нормально. В последний момент опять эта патрульная машина появилась. Ну, я и подумал, что она за мной прикатила.

— И?

— Не знаю — я свернул за угол и ударился в бега.

— А ты, Булат, как считаешь — они по его душу объявились?

— Я тоже не увидел — останавливались они у подъезда нумизмата или нет.

— Плохо: одни «непонятки» опять.

Сэр, недовольный, прошел из коридора в гостиную.

— Давай записи смотреть! — приказал он.

— Камеру зарядить надо, — возразил Кандюля.

— Время, время идет — ставь ее на зарядку быстрее!

Через тридцать минут они втроем смотрели свою «кинохронику».

— Вот чистоплюй! Кандюля, ты дурак, что ли, — зачем ты ноги-то вытирал у порога нумизмата? — усмехнувшись, поинтересовался Булат.

— Веришь или нет — сам не знаю: все делал на «автопилоте». Ничего не помню, — оправдывался тот.

— Вот-вот — не помнишь! Так и у нумизмата что-нибудь не досмотрел от страха, — то ли в шутку, то ли всерьез поддержал Булата Сэр.

На записи они, к своему удовольствию, обнаружили, что никто из посторонних в квартиру после налета не заходил.

— А помните — какой-то мужик заявился перед самым нашим приходом? Мы еще как раз вынуждены были объявить простой из-за него! — вспомнил Кандюля.

— Надо бы его пощупать — кто он? Хорошая мысль! — догадался Сэр. — Но это потом. Сейчас надо заняться нумизматом. Где там расписание наше по этой квартире?

— Сейчас все могло перемениться, — предупредил Кандюля.

Сэр долго разглядывал бумагу с каракулями Кандюли: о чем-то размышлял, морщился.

— Вот что я думаю. Мы были в медицинских масках, считай, половина лица закрыта, и дед нас разглядеть толком не мог. По какой-то причине он в полицию сразу не стал обращаться, а значит, вероятно, не обратился и до сих пор. Теперь у нас развязаны руки, а задача сильно упростилась. Поэтому закрутим так…

Вечером Самуил Яковлевич возвращался домой.

Неожиданно к тротуару подъехала машина с включенным ярким светом фар.

Из машины вышел молодой человек довольно крепкого телосложения и, подойдя к нему, вежливо заговорил с ним:

— Что же вы, Самуил Яковлевич, от нас скрываетесь?

Самуил Яковлевич в полном недоумении посмотрел на молодого человека, который уже взял его под руку.

— Извините, а вы, собственно, кто? И почему это я от вас должен скрываться?

— Вы не волнуйтесь: я из полиции. Нам удалось задержать одного гастролера, и у него обнаружилась коллекция…

— Ах, вот в чем дело! — обрадовался ничего не подозревающий Самуил Яковлевич.

— Еще раз прошу — пожалуйста, не волнуйтесь. Но нам придется с вами немного побеседовать. Мы не из бухгалтерии, поэтому бумажных справок нам никаких от вас не потребуется. Давайте просто кое-что обсудим в машине. Вот и все. Прошу вас — садитесь.

Оперативник открыл дверь и, как только Самуил Яковлевич на секунду замешкался, приготовившись садиться, неожиданно сильно впихнул его в дверной проем…

Глава 13 Безвыходное положение

Самуил Яковлевич, оказавшись в машине между двумя спортивными парнями, заволновался. Кроме того, его, мягко говоря, смутила та бесцеремонность, с которой его втолкнули в машину.

— Простите, молодые люди, но я не понимаю — с какой это стати вы меня так пихаете? И кто вы на самом деле такие?

Булат, разозлившись, схватил нумизмата за горло и прошипел:

— Сиди, дед, тихо и отвечай на вопросы, если не хочешь, чтобы тебя на скорой поправлять здоровье в больницу отвезли. Понял?

— А-а! Так это вы меня обчистили?

Булат ударил Самуила Яковлевича в живот:

— Тебе же сказали — отвечай на вопросы, а не задавай!

— Так вы не спрашиваете ничего, а деретесь только. И кроме того, все, что было дорогого для меня, вы забрали.

— Значит не все. Но, кстати, молодец, что напомнил, — сказал Булат и, выхватив у нумизмата сумку, кинул ее Кандюле. — Посмотри-ка — может быть, там найдется, на что шикарный ужин организовать?

Кандюля стал рыться в сумке, совершенно не обращая внимания устремленного на него взгляда нумизмата, опешившего от такой наглой бесцеремонности.

Прожив долгую жизнь, Самуил Яковлевич еще никогда не сталкивался с ситуацией, когда в его сумке, совершенно не стесняясь хозяина, рылся кто-то посторонний. Было такое чувство, что у него сняли одежду и рассматривают то, что под ней скрывалось.

Более омерзительных ощущений ему испытывать не приходилось. Но, находясь в машине в обществе здоровенных мужиков, иного выбора, чем наблюдать за происходящим, не оставалось: ощущение сдавленного минутой назад горла еще не прошло.

— Ну, с ужином, похоже, у нас все будет в порядке, — объявил Кандюля, радостно тряся несколькими пятитысячными купюрами в воздухе.

— С паршивой овцы хоть шерсти клок, — ухмыльнулся Булат, довольный результатом своей сообразительности.

Самуил Яковлевич молчал.

— Так, пора переходить к делу, — заговорил, наконец, Сэр. — У нас к вам всего один вопрос. И вопрос, так сказать, по вашей специальности. Поэтому мы ожидаем вполне профессиональный ответ. Итак — вопрос: почему монета с изображением Анны оказалась, по нашим сведениям, новоделом?

— Не знаю уж, кто вас там консультировал, но если речь идет о серебряной рублевой монете тысяча семьсот тридцатого года, то это какая-то, очевидно, ошибка.

Сэр повернулся в его сторону: он ожидал любого другого, но только не такого ответа.

— Что значит ошибка?

— То и значит — монета подлинная. И никаких сомнений у меня нет и быть не может! Правда, за то, что с ней произошло с момента, когда она покинула мою квартиру, я отвечать, разумеется, не могу.

— Ничего с ней не произошло — за это я ручаюсь. А вот за Булата, если вас подводит память, — ручаться не могу: он очень нетерпеливый и все время хочет есть. А на это, как известно, нужны средства, которых вы нас, по недоразумению, благополучно лишили.

Булат, в подтверждение слов Сэра, недолго думая, еще раз ударил нумизмата в живот:

— Это для профилактики кровообращения…

На глазах у Самуила Яковлевича появились слезы.

— Что же ты, гад, делаешь? — сказал он и тут же получил еще удар, но уже в лицо.

— Я — не гад! Запомни!

— Монета была подлинная. Все, что вы говорите, кажется мне бредом.

— А нам — нет. Так, где подлинник?

— Монета из коллекции, которую вы уперли, была подлинной и стоит немалых денег.

— Подбирай выражения, когда говоришь о нас, — предупредил Булат.

— Но это глупо: получается, будто я готовился к вашему приходу и что-то подменил для уменьшения ущерба? Так, что ли, получается? В конце концов, покажите мне монету — и все выяснится.

Сэр, сообразив, что нумизмат дело говорит, тут же передал монету Кандюле.

— Я плохо вижу: достаньте, пожалуйста, мои очки из сумки.

Кандюля порылся в сумке и протянул очки:

— На, интеллигент. Цепляй на свой нос, а то скоро они для него не по размеру окажутся.

Самуил Яковлевич осторожно надел очки и стал рассматривать свою любимую монету.

Ему вдруг стало больно от того, что ее кто-то трогает своими загребущими лапами, а он вынужден быть при этом консультантом.

Действительно, монета, которая оказалась в его руках, имела поразительную схожесть с его любимицей, но все же он без труда обнаружил подделку.

Надо отдать должное неизвестному «мастеру» — при беглом осмотре вполне можно было бы и не заметить разницы. Но если ты, многократно любуясь дорогим раритетом, тщательно рассматриваешь его рисунок, представляя, как давным-давно над ним трудились старинные резчики, память сама зафиксирует все мельчайшие детали и впоследствии вряд ли даст себя обмануть.

Самуил Яковлевич, прежде чем вернуть подделку, посмотрел на нее с грустью и болью.

— Делайте со мной, что хотите: то, что вы показываете мне — безусловно новодел. Хорошо, я бы даже сказал, отлично исполненный, но, простите, все-таки новодел. Или, попросту, фальшивка, господа. Вот так, — заключил он, внутренне готовясь к худшему.

Сэр размышлял: «Что делать? Судя по всему, нумизмат говорит правду. Тогда получается, что монету в какой-то момент подменили. Не мог же Денди ухитриться сделать подмену буквально на его глазах? Нет, скорее всего, это сделал кто-то из ближнего круга нумизмата. А кто? Когда? И что делать с нумизматом? Забрать его куда-нибудь в лес и провести „следствие“ с пристрастием? Поднимать ставки вместе со статьей? Спрашивается — зачем?»

— Придется вам сделать предположения насчет того, кто это вам так подкузьмил?

Самуил Яковлевич задумался: теперь беда, касавшаяся до этого момента только его, постепенно начинала угрожать близким ему людям.

Совсем неожиданно Сэр сам предложил вариант ответа, вернее направил мысль:

— А что это за дядя навещал вас перед нашим первым визитом?..

Глава 14 Задача с тремя известными

Самуил Яковлевич долго не мог собраться с мыслями, пытаясь понять о каком «дяде» шла речь в вопросе Сэра. Наконец, до него дошло, что, возможно, спрашивали об Антоне.

— Это ювелир: он выполнял для меня заказ.

— Что за заказ? — заинтересовался Сэр.

— Так… небольшое украшение для одной женщины.

— А он не мог как-нибудь встроиться в наши с вами отношения?

— Да нет… По-моему, он далек от коллекционирования нумизматики и мало в этом вопросе разбирается. Нет, конечно, нет!

— Ладно… Иди пока домой. Но имей в виду — если стуканешь полиции, мы тебя из-под земли достанем.

— Да, да — а потом опять в нее зароем, — уточнил перспективу Булат.

— Булат, дай ему на такси банковский билет, — приказал Сэр.

— Ой, Сэр, какой ты добрый! Может, его еще под ручку до дома довести?

— Я сказал, дай денег и пусть катится быстрее домой.

Булат нехотя ссудил Самуилу Яковлевичу на такси и вытолкнул из машины…

— Тебе что, самому не догадаться: ему на общественном транспорте с разбитой тобой рожей лучше не светиться? — зло разъяснил Сэр.

Булат махнул рукой: «Да понял я!»

Самуил Яковлевич, оставшись стоять на месте, размышлял — что теперь делать?

«Пожалуй, бандиты правы: надо брать такси».

В такси ему стало до боли обидно от своего бессилия: какие-то ухари не только обчистили его, но еще и набрались наглости заявиться к нему на консультацию по украденной ими коллекции!

А теперь еще, как назло, у него возникла масса вопросов и сомнений. И если раньше в оценке произошедшего все было выкрашено в строго черное и в строго белое, то теперь, как выяснилось, появилось множество оттенков.

Например, откуда появился этот новодел? Кто его подложил и когда?

Возможный ответ, что это сделал Антон, был для него вовсе не очевидным: слишком уж неправдоподобным он ему казался.

Они знались с Антоном немало времени, и в его порядочности он имел возможность убедиться десятки раз.

Тогда как он мог пойти на подмену монеты? А самое главное — где он взял копию?

Сам сделал?

Нет — это же ерунда! Для чего ему это надо? Антон имел постоянный доход от заказов Самуила Яковлевича и его друзей. Для чего идти на такой риск? Что с ним произошло?

Еще труднее давались Самуилу Яковлевичу размышления на тему: если не Антон — то кто?

Эльвира?

На нее, действительно, в последнее время накатился целый ком проблем, и деньги ей, несомненно, были нужны. Но заполучить их таким способом?

Она не раз и раньше, бывало, предлагала продать коллекцию, но в то, что Эльвира способна украсть ее, верилось с трудом.

Был еще вариант: замешана Анастасия?

Тут сомнения были более основательными, потому что она в настоящее время путалась с каким-то бездельником и вполне могла действовать по его указке.

Мало ли они, скажем, наделали долгов на стороне и теперь хотят рассчитаться?

Но в этом случае мешала нестыковка здравого смысла с фактами — зачем городить огород с подделкой и заменой?

А если предположить, что подмену сделал кто-то из друзей или гостей, а тех и других было немало, то вариантов оказывалось слишком много — просто голова кругом шла!

Самуил Яковлевич посмотрел из окна такси на вечерний город: мегаполис безучастно погружался в ночной сон. Города не касались его проблемы — со своими проблемами надо было справляться самому.

Самуил Яковлевич задумался.

Через пятнадцать минут он рассчитался с таксистом и направился к подъезду дома.

Уже у самой квартиры Самуил Яковлевич, будто что-то вспомнив, задержался в нерешительности перед дверью. Затем неожиданно вернулся на улицу и позвонил по мобильному телефону.

— Никита, здравствуй.

— Здравствуйте, Самуил Яковлевич! А что вы таким убитым голосом говорите?

— Вот именно — убитым. Слушай, Никита, я понимаю, что уже поздновато, но мне необходимо с тобой встретиться и не у меня дома.

— Нет вопросов. Я могу подъехать, или, если хотите, вы ко мне подъезжайте.

— Если тебе не трудно, подъезжай ты. На месте все поймешь.

— Что-то у вас серьезное случилось: я через полчасика буду у вашего дома.

— Да, жду.

Через полчаса машина Никиты затормозила рядом с Самуилом Яковлевичем.

— Садитесь, отъедем немного, если я правильно понимаю ситуацию, — предложил Никита, увидев разбитое лицо Самуила Яковлевича.

— Чем могу быть полезен?

Самуил Яковлевич подробно рассказал ему события последних дней, поделившись и своими размышлениями относительно того, кто тут может быть замешан.

Когда Никита выслушал все, что захотел ему рассказать Самуил Яковлевич, он, чуть помедлив, с некоторым недоумением спросил:

— Так — это все прискорбно и понятно. Но что конкретно вы от меня хотите? Если совет, то он может быть только один — надо идти в полицию: ребята наделали дел на приличные статьи.

— Понимаешь, с этими-то как раз все ясно. А что делать, если кто-нибудь из друзей или близких замешан с подменой? Можно ведь как-то это и без лишней огласки урегулировать, как ты считаешь?

— Для этого надо знать — а с кем, собственно, регулировать проблему?

— Совершенно верно.

— Ну и…

— Ты не мог бы заняться этим?

— Я?! Я же и прав-то никаких не имею…

— Ну, ты же работаешь в силовой структуре…

— Самуил Яковлевич, я — судебный пристав, охраняю суд.

— Никита, мне не к кому обратиться… Но если ты не хочешь, то я, конечно, не буду настаивать… Это же понятно, — сказал Самуил Яковлевич расстроено.

Никита, немного подумав, ответил:

— Самуил Яковлевич, я не могу вам отказать, но должен предупредить, что особого толку от меня ждать не стоит, ведь я вовсе не Эркюль Пуаро из детективных историй Агаты Кристи.

— Никита, ты только понаблюдай с недельку, подумай. Что получится — то и получится. Я же тоже понимаю твои возможности.

— Да в том-то и дело, что получиться ничего не может в принципе, потому что происходит что-то не обязательно только тогда, когда я этим занимаюсь. События идут непрерывно и, если уж браться за дело, то, прежде всего, необходимо время.

— Никита, прежде чем обратиться в полицию, мне надо понять: что из этого выйдет? Я бы не хотел, чтобы Эльвира или Анастасия пострадали. И в этом я хочу быть уверенным.

— Понятны ваши опасения. Но когда я говорю о времени, то имею в виду, что если я буду посвящать этому только свои свободные часы, то что-то обязательно пройдет мимо моего внимания, а значит, и толку будет чуть… Вот если бы мне взять отпуск за свой счет…

— Да, да — отличная идея! И даже не беспокойся — ты возьмешь отпуск за мой счет, если так будет уместно выразиться.

Никита, совсем не ожидавший такого поворота событий, несколько замешкался с ответом.

— Если так, то это, безусловно, меняет дело, но, повторяю, не гарантирует успех. Вот на это, Самуил Яковлевич, я прошу обратить особое ваше внимание.

— У меня все равно нет другой возможности. С одной стороны, коллекцию хотелось бы вернуть: в ней вся моя жизнь, весь мой интерес к этой жизни. Но с другой стороны, очень не хочется, чтобы кто-то из моих родных пострадал…

Всю дорогу домой Никита размышлял об этой истории с коллекцией: получалось некое нумизматическое уравнение с тремя известными.

По логике вещей ни Эльвира, ни Анастасия не должны бы участвовать в организации подмены монеты, а тем более — в организации налета.

Но вот беда — логика у всех своя, и понять ее часто очень трудно, особенно, если ты наблюдаешь происходящее со стороны, узнавая подробности из уст другого, крайне мотивированного человека. В этом случае кривые могут увести куда угодно и, очень вероятно, не в сторону истины.

Делать было, однако, нечего: взялся за гуж, не говори, что не дюж.

А вот «с чего?» или, точнее, «с кого?» начать?

Вот это был серьезный вопрос, напрямую связанный с тем самым временем, которого катастрофически не хватало: рассчитывать на отпуск больше недели точно не стоило.

Только у подъезда дома решение сформировалось окончательно: ему, конечно же, надо присмотреть за ювелиром — слишком уж много подозрений сходилось на нем.

Зачем Эльвире или Анастасии менять монету, когда они могли забрать ее более простым способом?

Скрыть во времени пропажу? Возможно, но слишком уж заумно.

А вот ювелиру такой вариант вполне мог прийти в голову. И главное — он мог его осуществить.

В этом случае в цепочке взаимосвязей оказывалось на одного человека меньше, а именно — на изготовителя. И, следовательно, цена вопроса значительно уменьшалась, а главное — уменьшался риск! Риск снижался в разы!

Другое дело, опять же, а для чего ему-то это понадобилось? Есть налаженный сбыт ювелирки, заказы… И вдруг — эта монета?

Цена у нее, конечно, серьезная — более двух миллионов! Но этот рынок надо знать, а ювелир, как утверждает Самуил Яковлевич, никак и никогда не интересовался нумизматикой.

Головоломка, короче…

Глава 15 Неожиданные новости

Самуил Яковлевич, расставшись с Никитой, понуро побрел домой.

Его дом, еще совсем недавно казавшийся ему таким уютным и защищенным, в одно мгновение превратился в коммунальную квартиру, в которой, как теперь выяснилось, жили совершенно посторонние по отношению друг к другу люди.

У каждого из них были свои интересы, свои планы на жизнь. И получалось, что кроме как территориально, на общих квадратных метрах, они не пересекались больше ни в чем.

Пролетела жизнь Самуила Яковлевича, а семьи так и не получилось. Он думал, что все просто самостоятельные люди, а оказалось, что за самостоятельностью скрывалось равнодушие к другому человеку, то есть, в том числе, и к нему…

Эльвира, открыв дверь и увидев отца с разбитым лицом, перепугалась не на шутку.

Самуилу Яковлевичу, в свете его невеселых размышлений, испуг дочери показался чуть ли не сочувствием, что несколько утешило его расстроенную отцовскую душу.

Пока он принимал ванну, позвонила Анастасия. Узнав о случившемся, она сообщила, что не сможет прийти сегодня домой, а останется у своего друга.

— У деда такая беда — могла бы побыть дома, — возмутилась Эльвира.

— Нет-нет. Я не смогу сегодня, — наотрез отказалась Анастасия.

Повесив трубку, она тут же сообщила новости Микки:

— Слушай, по-моему, удача идет прямо к нам навстречу!

— Неужели что-то прояснилось? — спросил тот.

— Не совсем, конечно, но, думаю, нам есть что обсудить! Представляешь, одна из самых дорогих монет деда оказалась поддельной!

— Ха! А откуда это стало известно? — удивился Микки, заинтересованно приподнявшись на диване.

— Оказывается, сегодня вечером деда схватили бандиты, те, которые стырили коллекцию. Они пытались узнать у него: где он прячет настоящую монету!

— Вот как! Но это действительно удача!

— Ежу понятно, что настоящую монету украл Антон. И сам же смастерил поддельную. Теперь понятно, для чего он с такой озабоченностью выполнял ту фотосессию, о которой я тебе рассказывала!

— Нам с тобой надо торопиться, потому что сообразительные головы не только на наших плечах. Те друганы, что твоего деда обчистили, рано или поздно выйдут на ювелира и хорошенько его тряханут, поверь мне.

— Тогда завтра с утра надо идти к нему на разговор. Ты как считаешь?

— Эх, жаль, что сегодня уже слишком поздно!..

На следующее утро, ни свет ни заря, Анастасия с Микки заторопились в «гости» к ювелиру, намереваясь припереть его к стенке своими «железными» аргументами и потребовать оригинал монеты, который, как они полагали, находится у него.

Надо было спешить, так как бандиты отнюдь не дураки и скоро тоже должны выйти на Антона. Это и смущало Анастасию: они с Микки могли случайно пересечься с ними.

У самой двери ювелира ее вдруг так затрясло от нервного стресса, что пришлось несколько минут торчать на площадке, ожидая, пока она успокоится: не пойдешь же требовать украденное, если сам дрожишь от страха? Тем более что Антон мог не впустить Микки одного без Анастасии, попросту захлопнув дверь перед его носом.

Наконец, Микки позвонил.

Несмотря на то, что было рано, Антон открыл дверь достаточно быстро. У него был вид невыспавшегося и очень удивленного визитом человека.

— Анастасия, привет! Как ты здесь оказалась, да еще со своим другом? — спросил он.

— Привет! Можно войти, а то тут как-то неудобно разговаривать?

— Заходите, конечно. Сейчас я кофейку поставлю, выпьем по чашечке, обсудим все ваши проблемы, — предложил Антон, пропуская их в квартиру.

— Похоже, что проблемы придется обсуждать не наши, а твои, — с порога заявил Микки.

Антон застыл от недоумения.

— А что, ребята, случилось?

— Случилось, что Самуила Яковлевича обнесли на коллекцию, — разъяснил Микки.

Антон вопросительно посмотрел на Анастасию.

— Не может быть! А когда это случилось?

— В тот день, когда ты деду принес выполненный заказ. Как раз после твоего ухода, — уточнила Анастасия.

— Слушайте, я ничего не понимаю. Давайте пройдем в комнату.

Они зашли в комнату. Антон предложил им сесть на диван, а сам устроился на стуле напротив.

— Я начинаю понимать: и вы, конечно, решили, что я тут каким-то боком участвую?

— Об этом не так трудно догадаться, — съязвил Микки.

— По-моему, это какая-то глупость. Я говорю о предположении относительно моего участия в этом. И если именно в этом мои проблемы, то можно считать, что они исчерпаны…

— Нет, дорогой, в этом месте они как раз только начинаются, — перебил его Микки. — Тебе придется договариваться с нами, чтобы все прошло более или менее гладко для тебя.

— Бред, честное слово. Нельзя ли что-либо конкретное узнать? — попросил Антон, подумав, что все складывается для него как нельзя лучше.

— Легко! Все было бы хорошо, и ты, вероятно, смог бы соскочить с этих проблем, если бы не одно большое-пребольшое но.

— И какое же это но?

— Они, окромя коллекции, охотились за старинной серебряной монетой с изображением Анны Иоанновны. Штука в том, что монета оказалась поддельной.

Антон напрягся.

Это сообщение было настолько неожиданным и настолько все меняло, что он не успел скрыть свое беспокойство.

Микки, «прочитав» реакцию Антона, довольно кивнул головой и сказал:

— Видишь, как тебе это небезразлично оказалось!

Антон действительно очень сильно испугался, но что предпринять в этой ситуации, пока тоже не понимал.

— У нас к тебе, мастер на все руки, деловое предложение, от которого ты вряд ли откажешься.

— Ну, что за предложение?

Микки с Анастасией переглянулись: их расчет оказался верным, и теперь Антон уже не сможет просто так сорваться с «крючка».

— Предложение такое: отдаешь нам настоящую монетку, и мы расстаемся друзьями. В этом случае тебе не придется ее реализовывать — это бремя забот ляжет на наши хрупкие плечи. Взамен мы никому не расскажем о той фотосессии с коллекцией, которую ты устроил перед всеми этими событиями.

«Ах, вот оно что!»

Антон вспомнил, как ему тогда показалось, что за ним кто-то следит: оказывается, чувства его не подвели. Жаль, что все эти «тогдашние» догадки теперь совершенно бесполезны.

— Само по себе то, что ты фотографировал коллекцию — малоинтересный факт. В конце концов, это могло испортить только твои отношения с Самуилом Яковлевичем. Но теперь, после ограбления, этот факт будет неплохим аргументом для подозрений, если о нем узнают в полиции. А это уже довольно серьезно, сам понимаешь.

Антон с досадой поморщился: как все это глупо получилось тогда с монетой. Он ведь только подумал, что можно ее подменить, но делать этого не собирался: слишком многое говорило о том, что в результате возникнут проблемы там, где их раньше и не предвиделось. И все-таки…

— Отдать вам монету? А почему вы так уверены, что она у меня?

— Мы тебя уговаривать не собираемся: мы тебе предлагаем простой выход из твоего безвыходного положения. В этом случае уже никто и никогда не сможет доказать, что настоящая монета побывала у тебя. А так, представляешь, какие грандиозные проблемы тебя ждут: и подмена монеты, и подозрение в организации налета. Нет — нет у тебя возможности отказаться от нашего прекрасного предложения! И времени мы тебе не дадим на раздумья. Короче: либо — либо.

Антон, немного помедлил с ответом, а потом, мысленно махнув на все рукой, решил плюнуть на свою затею, пока не поздно: эти юные шантажисты действительно поставили его в безвыходное положение.

Подлецы, однозначно. Но по любому раскладу их позиция сильнее его, и это действительно снимало массу проблем, особенно, если такое открытие случилось бы где-нибудь в полиции.

— Может быть, это будет хорошим выходом для всех нас, — проговорил он.

Антон подошел к рабочему столу и достал из ящика монету…

Глава 16 Счастливая парочка

Никита, выбрав место для наблюдения за ювелиром, приготовился ждать, когда тот выйдет из дома, чтобы проследить за его намерениями: вдруг что-либо прояснится? В этом и заключался его нехитрый план «расследования»: ясно же, что он не мог следить одновременно за всеми.

Через час случился сюрприз: к подъезду дома, в котором располагалась квартира Антона, подошли Анастасия со своим кавалером.

«А эти-то что здесь делают? Выходит, что они заодно с ним?» — удивился Никита.

Со слов Самуила Яковлевича, Анастасия была знакома с Антоном поверхностно и по этой причине никак не могла вот так запросто, да еще в такую рань, зайти к нему в гости.

События разворачивались совсем уж необычным чередом.

Все время, пока Анастасия со своим другом не выходили из подъезда, Никита строил различные предположения и пытался найти здравое объяснение открывшемуся обстоятельству.

Минут через тридцать «посетители», наконец, вышли. Никите сразу бросилось в глаза, что оба они находятся в прекрасном расположении духа.

«Странно — заходили-то они с довольно напряженными лицами».

К чему бы это все?

Никита решил отступить от намеченного плана в пользу желания проследить за этой «счастливой» парочкой.

Пришлось оставить машину у дома Антона: так проще оставаться незаметным.

Понятно было, что Анастасия с другом идут по заранее продуманному маршруту и даже торопятся. Минут через тридцать они зашли в подъезд многоэтажного дома.

Идти за ними было небезопасно. Подумав, Никита решил дождаться их на улице, а потом уже решать, что делать дальше — то ли вернуться к своему первоначальному плану, то ли продолжить следить за парочкой.

Ждать пришлось недолго: они вышли из подъезда буквально через пятнадцать минут.

На этот раз, это было заметно даже на расстоянии, выглядели они по меньшей мере растерянно.

«От чего у них так резко меняется настроение? Что вообще происходит?»

Никита, проследив пока Анастасия с молодым человеком скроются из вида, рассудил, что самое время позвонить Самуилу Яковлевичу.

Позвонив, он узнал, что по названному им адресу живет один неприятный человечек, который занимается какими-то мутными делами и консультирует за деньги по старинным монетам. Обычно к нему обращаются в «щекотливых» случаях, а он не брезгует: по принципу — деньги не пахнут.

Такое известие еще больше озадачило Никиту — теперь стало уже совершенно очевидным: добром все это не кончится, так как необходимо было учитывать, что где-то, совсем рядом и всегда «за кадром», маячили блатные со своим интересом.

Пришлось ему, насколько возможно убедительно, объяснить Самуилу Яковлевичу — надо срочно обратиться в полицию.

— Причем, если возможно, то прямо сейчас туда направиться. Скажете — испугались, что вас попросту убьют; что они вам угрожали, поэтому и обратились поздно. Надо рассказать все, что уже известно, включая и сегодняшний новостной блок. В полиции сами разберутся, как и когда им в это вмешаться. Если вы не послушаете меня, то я уже сейчас выхожу из игры, потому что дело пахнет большими проблемами, а не только большими деньгами.

— Никита, но как же быть с Анастасией: получается, она каким-то образом замешана?

— А если блатные выйдут на нее с ее другом? Попробуйте сами спрогнозировать развитие событий с учетом того, что случилось с вами.

— Да, может случиться еще больше неприятностей. Наверное, ты прав, Никита, — надо торопиться.

— Нет, не торопиться, Самуил Яковлевич, бежать надо в полицию!

Никита повесил трубку и решил вернуться к своему первоначальному плану — к дому Антона. Похоже, все дороги ведут все-таки к нему…

Глава 17 Других вариантов нет

Сэр ударил по столу:

— Без этого баклана нам не продвинуться!

— Без какого баклана, Сэр? — поинтересовался Кандюля.

— Да без ювелира этого долбанного. Надо его адрес раздобыть.

— Так в чем дело: позвони коллекционеру?

— Делать нечего — придется еще раз потревожить бирюка. Блин, как я сразу не догадался, что ювелир тут к делу притерт!

Минут через пятнадцать Сэр в бешенстве бросил мобильник:

— Ты смотри, чмо, — не отвечает! А время идет. Поехали пока, что ли, к эксперту на хату — может быть, он подскажет, что это за мастер в городе объявился?

Они сели в машину и поехали на «экспертизу».

Сэр нервничал и пару раз довольно грубо нарушил правила дорожного движения. На это Кандюля благоразумно заметил:

— Сэр, возьми себя в руки. Ты же не хочешь погореть на штрафе за нарушение правил дорожного движения?

— Согласен — это, действительно, было бы смешно.

Они остановились поодаль от подъезда «эксперта». Сэр, оглядевшись по сторонам, вышел из машины и направился к дому. Когда он отошел метров на двадцать, Кандюля вдруг вытянул лицо от удивления:

— Смотри, Булат.

— Куда смотреть-то?

— Вон, видишь, парочка вырулила из подъезда?

— Вижу, ну и что?

— Никого не узнаешь?

— Нет.

— Это же «маленькая» из квартиры нумизмата!

— Ох ты! Надо предупредить Сэра — они же прямо на него прут.

— Ничего не случится — мы ее в камеру видели, а она нас — нет. Нечего бояться. Вот только что она здесь со своим хахалем делает?

В это время Сэр как ни в чем не бывало прошел мимо «маленькой» с ее другом и зашел в подъезд, из которого они вышли.

— Я же говорил — она его не узнает, а Сэр, походу, не узнал ее, — сказал Кандюля обрадованно.

Сэр, оказавшись у «эксперта», достал новодельную монету:

— Нам бы надо понять — кто это мог сделать? В долгу, само собой, не останемся.

«Эксперт», увидев монету, удивленно вскинул брови и озадаченно посмотрел на своего посетителя.

— Чую, попали мы с тобою в масть! А? — сказал Сэр, заметив его вопросительный взгляд на себе.

«Эксперт», еще раз оглядев монету, медленно вернул ее Сэру и, помолчав немного, ответил:

— Кто это сделал, сказать трудно — в городе много умельцев. Только никто из них, насколько мне было известно до этого момента, такими вещами не занимался. Это точно.

— Ты начинаешь меня разочаровывать. Пойми: время — деньги.

— Не спеши. То, что я могу тебе сообщить, может стоить гораздо больше, чем простая консультация по поводу неизвестного мастера. Видишь ли, в чем дело…

Через пару минут Кандюля и Булат увидели выскочившего из подъезда Сэра.

Оказавшись на улице, он спешно повертел головой в разные стороны, а потом быстро побежал к машине.

— Так, орлы, видели, как парочка мимо меня проходила?

— Как не видеть! — ответил Булат.

— Куда они пошли? Мы должны их мигом догнать, во что бы то ни стало!

— Успокойся, Сэр, ни за кем гнаться не надо!

— У них монета, которую мы ищем! Быстрее за ними!

— Оп-па! Это реально взрывная новость! — обрадовался Кандюля. — Но, Сэр, гнаться все равно ни за кем не надо — это была «маленькая» из квартиры нумизмата со своим дружком.

Сэр просто рухнул от известия на сиденье и будто онемел на несколько секунд.

— Повезло так повезло… Это меняет всю картину! Надо ехать на старый адрес и перехватить ее у дома. А дальше уже дело техники — Булат ее настроит на правильные ответы. Правда, Булат?

— Да. Я думаю, что расскажу ей сказку про страшного серого волка, а она испугается и все нам расскажет.

Сэр и Кандюля захохотали.

Через полчаса они были на месте: оставалось только ждать.

— Придется сидеть до победного конца — у нас теперь никаких других вариантов и нет, — предупредил Сэр подельников…

А беспроводной нумизматический телеграф тем временем заработал во все заинтересованные стороны, сообщив горячую нумизматическую новость: пропала коллекция Самуила Яковлевича, начались распродажи. Но пока из коллекции почему-то продают только «Анну»…

Глава 18 Попали в переплет

Первая попытка Анастасии с Микки сходу «толкнуть» монету оказалась безуспешной.

По этому поводу они очень сильно расстроились: хотелось бы получить результат немедленно. Но им настоятельно порекомендовали не суетиться: так такие дела не делаются. А еще эксперт попросил при встрече с ним ни в коем случае его не узнавать. В качестве бонуса за их «слепоту» он не взял с них ни рубля, поскорее выпроводив незадачливых посетителей за дверь.

Неожиданно их пока не слишком оптимистичные размышления прервал телефонный звонок.

Звонила мама Анастасии:

— Настя, где ты шляешься? Тебя нет уже несколько дней!

— Я же не школу прогуливаю. У меня своя жизнь: почему я должна отчитываться за каждый свой шаг?

— Подожди огрызаться — сейчас речь совсем не об этом. Возвращайся скорее домой: деда увезли на скорой. У него на почве последних событий случился инсульт, и я не знаю — выкарабкается ли он или его состояние ухудшится…

— Я не знала. Конечно, я приду.

Она повесила трубку и передала содержание разговора Микки.

Тот не слишком сочувственно сказал, что раз надо — так иди. Вернешься — будем думать дальше.

Анастасия быстро собралась и поспешила домой…

Когда они с Микки задумывали эту комбинацию, все казалось каким-то далеким, словно бы отделенным от нее некоей стеной, не позволявшей понять чувства деда. А теперь выходило, что он из-за этой своей коллекции мог умереть.

Неужели все это может так его беспокоить?

Она, с тревогой размышляя о случившемся, уже подходила к дому, как вдруг, совершенно неожиданно, ее втолкнули в какую-то машину и повезли в неизвестном направлении.

— Кто вы такие? Вы из полиции? Да? — спрашивала испуганно она.

— Да, из полиции, — ответил Булат. — Сейчас отъедем, мы тебе несколько вопросов зададим и отпустим.

Машина остановилась в глухом месте, вид которого не мог успокоить Анастасию.

— Вот что, подруга, если хочешь помочь следствию, тебе придется говорить только правду и ничего, кроме правды, — сказал Сэр, обернувшись назад.

— А что говорить-то?

— Где монета?

— Вы о чем?

— Где монета, которую вы с дружком показали сегодня эксперту? От твоих ответов зависит очень много, имей это в виду.

— У меня монеты нет, — растерянно ответила Анастасия.

— Началось! Неужели надо переходить к более жестким мерам принуждения? — возмутился Булат. — Где тогда она? У этого, как его, Самуила Яковлевича?

— Нет, дед в больнице. Как только он поговорил с полицией, у него случился инсульт, и его увезли в больницу.

— Эй, ты что за пургу про полицию несешь?

— А вы разве не знаете? Вы из другого отдела?

— Мы оперативники — наше дело в поле пахать, а не по кабинетам рассиживать. Так что с полицией?

— Он заявил, что у него украли коллекцию, как я поняла. Да если честно, мне и самой толком ничего не известно. Только что позвонила мама и попросила прийти домой. Вот я и шла… А тут вы…

— Сэр, надо бы это перетереть: похоже, мы горим.

— Давайте-ка выскочим из машины, обсудим. А ты — сиди тихо. Кандюля, прими у нее мобильник.

Все трое вышли из машины, поглядывая с опаской на Анастасию: мало ли девка сорвется и бросится в бега.

— Может, выйдем из игры? Припекает, — предложил Кандюля.

— Мы в двух шагах от удачи, а ты предлагаешь все бросить? Монета, верняк, у ее хахаля. Я абсолютно в этом уверен. Сейчас уточним у нее и вызовем его на встречу. Пообещаем кралю не трогать. Куда он денется! Надо только торопиться: тут важно — кто кого опередит. Садимся в машину и делаем, как я сказал.

Анастасия, наблюдая за ними, начала сомневаться, что эти ребята из полиции, и ее охватил жуткий страх.

— Ну, что, «маленькая», давай колись — где монета? У охламончика твоего, небось?

— Да.

— Тогда давай договоримся: ты ему позвонишь и назначишь встречу, где — мы тебе скажем. Он должен будет прийти с монетой, если хочет, чтобы мы вам явку с повинной оформили. Если он откажется, дашь трубочку, вот ему, — сказал Сэр, показывая на Булата. — Он ему объяснит все «юридические тонкости».

Анастасия долго не могла позвонить из-за дрожавших рук. Булат уже начал нервничать, подумав, что она специально тянет время.

— Микки, это я… Ты должен взять монету и подойти к дому номер десять.

— Что, мне больше делать нечего? Это тебя дедушка уговорил отдать монету? И ты раскололась? Ты дура?

— Дедушка в больнице, я тебе говорила.

— Тогда что ты мелешь? Ты вообще — где?

— Я в полиции… То есть в полицейской машине… Ты должен принести монету, и тогда меня отпустят, а нам оформят явку с повинной.

Микки подскочил с дивана:

— Ты часом не сбрендила?

— Я могу передать трубку оперативнику.

— Да нет, пожалуй, не надо… Хорошо — финита ля комедия… Я сейчас приду, — согласился Микки расстроенным голосом.

Микки взял монету, покачал с сожалением головой и, запихнув раритет в карман, вышел из квартиры.

Не успел он вставить ключ в дверной замок, как его с силой прижали к стене.

— Значит так, парень: слушай сюда! Времени у нас — пара минут. Но вариантов у тебя нет: там твою девушку заарканили бандиты, предупреждаю — серьезные. Монета у тебя?

— Да.

— Хорошо. Ты пойдешь к ним и отдашь монету. Как только девушка окажется рядом с тобой, хватай ее за руки и беги вместе с ней.

— Куда?

— В сторону от их машины. Все — двигай!

— А дальше что?

— Дальше следователь будет решать — что «дальше». Но приблизительно картина такая: разбойное нападение, кража на несколько миллионов, шантаж, сговор, теперь — похищение. Мало никому не покажется. Согласись — не обязательно быть квалифицированным юристом, чтобы понять, что все очень плохо. У вас есть только одна дорога — явка с повинной и сделка со следствием. Все, иди, они могут заподозрить неладное. Смотри не спугни! Иди, по возможности, спокойно.

Микки, едва пришедший в себя от встречи с полицейскими, вышел на улицу и направился на указанное место.

Там он увидел машину, в которой сидела испуганная Анастасия.

Ему знаками через открытое окно показали, чтобы подошел ближе. Затем потребовали отдать монету.

Микки достал монету и протянул ее в окно:

— А Настю-то отпустите?

Сэр быстро сравнил оригинал с копией: по крайней мере, то, о чем ему говорил Денди, на этой монете сходилось с фотографией.

— Отпускайте девчонку.

Анастасия, трясясь от волнения, вышла из машины.

В этот момент Микки крепко схватил ее за руку и, потянув за собой, побежал в сторону.

Анастасия, ничего не понимая, кое-как побежала за ним: главное, подальше от этих чужих мужиков, подальше от этой дурацкой монеты.

Отбежав немного, они увидели, как к машине с «оперативниками» подъехали на большой скорости и одновременно затормозили две легковушки, из которых выскочили парни с маленькими автоматами и заблокировали Сэра с подельниками внутри.

Анастасия успела заметить, как Сэр с досадой ударил по рулю двумя руками, а потом опустил голову на него; Булат от злости сплюнул внутрь машины, а Кандюля держался руками за голову и, ей показалось, выл.

— Что это было? — спросила она Микки.

— Это был пипец — полиция. А ты сидела не в полицейской машине — тебя похитили. Это, видимо, те самые ребята, которые твоего деда обнесли.

— И вот из-за этих уродов дед попал в больницу? — спросила Анастасия, качая головой. — Что же теперь будет?

— Мне сказали, что следователь все объяснит. Вызовут скоро, я думаю.

— Куда?

— Куда-куда — в полицию, куда же еще.

Анастасия заплакала, а потом вдруг захохотала в истерике…

Глава 19 Денди возвращается

Денди не торопясь достал свой паспорт, снова став добропорядочным гражданином зарубежной страны, и направился к стойке регистрации на авиарейс.

Он прошел ее одним из первых, чтобы скорее миновать таможню, где никаких осложнений у него не могло быть.

Эта поездка оказалась неудачной, и Денди переживал, что могут потребовать вернуть аванс.

Что-то, видимо, случилось, потому что в назначенное время никто так и не вышел на связь.

На всякий случай Денди избавился от мобильника, по которому поддерживал контакты с Сэром.

«Береженого Бог бережет».

Может, они нашли монету и решили скинуть ее сами? Может быть! А может быть, все гораздо проще — они не нашли ее и не стали больше звонить.

Есть, конечно, еще один вариант — они попались и сидят уже где-нибудь в душном кабинете у следователя.

Но об этом варианте Денди совсем не хотел думать.

Главное — он возвращается.

Пусть этот контракт не завершен. Будет другой, третий — жизнь не остановилась от возникших неприятностей.

Его система безопасности сработала. Да, она выглядит банально, и тем не менее она работает.

Еще один рубеж — пограничный контроль — и Денди почти на свободе.

«Почти» — потому что полноценная свобода будет только после взлета.

А пока он украдкой всматривался в окружающих: сейчас они все казались ему подозрительными. В самый последний момент любой из них мог оказаться человеком из полиции. Любой!

«Кажется все!» — расслабился Денди, когда борт начал набирать высоту.

Он надел наушники, и музыка заполнила его сознание, устранив на время гнетущую душевную тревогу…

Конец

Игорь и Татьяна Новоселовы

Санкт-Петербург, 15 февраля 2022 года