Нулевой поручитель

Глава 1. Оплата поступила

Карточка исполненного запроса 41-Р.

Вид: предварительная проверка полномочий.

Заказчик: Ренат Аркадьевич Левин.

Исполнитель: Марк Игоревич Рудин.

Подписано: 07:10. Вознаграждение: 180 единиц.

Когда деньги пришли, Ренат Левин уже лежал на полу.

Марк остановился в дверях. Уведомление мигнуло на запястье, и он успел прочесть сумму прежде, чем синий свет погас. Сто восемьдесят единиц. С утра он ещё прикидывал, чем заплатит за аренду; теперь денег хватало на неделю, а заказчик лежал за столом, и смотреть Марк продолжал почему-то на браслет. Он опустил руку. Из-за края стола выступала чужая кисть.

Женщина в сером плаще держала маленькую камеру на уровне груди. Объектив был направлен вниз. Марк поискал взглядом белую полоску у порога: она ещё не горела, носок его ботинка уже стоял на металлической планке.

— Не входите, — сказала женщина.

— Вы уже вызвали? — Он задержался на планке, стараясь разглядеть, что за столом.

— Да. Стойте там.

Марк убрал ногу. Полоска зажглась. За стеклянной стеной коридора грузовые платформы скользили вдоль фасадов; на крышу соседней башни опускался автобус. Марк проводил его взглядом до посадочной площадки. На сорок втором этаже слышались только щелчки камеры, и ему захотелось, чтобы женщина наконец подняла голову.

— К кому вы? — спросила она, продолжая вести объективом вдоль края стола.

— К Левину.

— Имя.

— Марк Рудин.

Камера повернулась к нему. Он выпрямился и дождался, пока объектив снова уйдёт вниз.

— Марта Лис. Регистрация доказательств. Время вашего появления — семь десять. Это входило в назначенную встречу?

— На семь двадцать. Он прислал адрес вчера.

— Сообщение сохраните.

Марк обошёл бы стол, если бы не полоса. С порога была видна только часть лица Левина: щека на светлом покрытии, приоткрытый рот. В переписке осталась фотография улыбающегося человека в очках. Здесь очков Марк не видел. Он чуть подался вперёд, пытаясь найти их хотя бы на столе.

— Он точно…

— Смерть подтверждена. — Марта вытянула свободную руку над полосой. — Не заходите.

Он отступил. Теперь перед глазами оказались две чашки: одна возле раскрытой папки, другая у пустого кресла, на маленьком бумажном кружке. Над второй ещё поднимался пар. В подлокотник был вставлен гостевой пропуск с его фамилией: РУДИН. Он задержал взгляд на этих пяти буквах.

— Во сколько он умер?

Марта посмотрела на свою камеру.

— Медицинский регистратор дал шесть пятьдесят девять. Это предварительная отметка, служба ещё проверит запись.

Марк разбудил браслет и снова открыл перевод.

Предварительная проверка полномочий.

Заказчик: Ренат Аркадьевич Левин.

Исполнитель: Марк Игоревич Рудин.

Подписано: 07:10.

У времени была крошечная стрелка. Он нажал, ожидая увидеть вложение, но появилась только серая строка: «Первичные данные: по запросу стороны». Марк вернулся к карточке. Семь десять, его имя, имя Левина. Марта заметила движение.

— Что пришло?

— Сто восемьдесят.

— За эту встречу?

— За проверку. Я ещё не соглашался.

Он ещё раз сравнил время перевода с минутой, которую назвала Марта. Сводные формы часто объединяли разные операции в одну строку; сперва следовало посмотреть подлинник, но его у Марка не было. Привычный вопрос к заказчику уже сложился, и Марк поймал себя на том, что опять смотрит за стол. На указательном пальце Левина было чернильное пятно.

— Покажете? — спросила Марта.

Марк развернул экран. Она подошла к полосе, остановилась с другой стороны и сняла уведомление. Вблизи он увидел тёмные капли на подоле её плаща. На улице дождя не было; возможно, она приехала из нижних кварталов, где конденсат с башен выпадал до полудня. Он сам задержал браслет перед камерой, пока Марта не закончила.

— Сохраните полную форму, — сказала она.

— Вы всегда даёте советы людям в дверях?

— Нужна копия того, что получили именно вы.

— Я проверяющий, — сказал Марк, убрав большой палец с кнопки возврата. Карточку он оставил открытой.

— Тогда мне будет проще. — Она ещё раз посмотрела на его карточку.

Марк знал, что она там увидит: после отзыва аккредитации городской знак убрали, а пустое место над именем осталось.

— Частный, — добавил он. Марта ничего не ответила, и он вернулся к форме.

Выгрузка в личное хранилище потребовала подтвердить, что он ознакомился с ограничениями доступа. Марк подтвердил ознакомление, затем открыл обеспечение. Первую строку пришлось перечитать.

Рудина Ася Игоревна.

Ниже шли адрес мастерской, номер договора аренды, перечень станков. Он знал этот перечень. Сам помогал сестре затаскивать старый обжимной пресс через дверь, которую ради него пришлось снять с петель. В карточке тот же пресс оценили в девятьсот сорок единиц. За него сестра оставалась должна две тысячи.

— Что там? — спросила Марта.

— Обеспечение, — ответил Марк, свернув перечень. Сказать вслух имя сестры перед камерой он пока не мог.

— Чьё?

Браслет завибрировал: Ася. Марк отошёл от двери на два шага и принял вызов.

— Ты что-нибудь оформлял от меня? — спросила она.

За её спиной гремел металл. На экране мелькнул Олег, старший мастер: тащил к воротам жёлтую тележку.

— Нет. Что случилось?

— Расчётный закрыли. Поставка стоит на улице, водитель считает простой. Мне говорят: проверьте поручительство. Какое поручительство, Марк?

— Номер пришли.

— Уже.

На краю экрана появился документ. Марк приблизил нижнюю часть и сверил идентификатор со своей оплатой: тот же. Полномочие было старым, переведённым в новую форму. Справа от номера стоял блеклый значок, волна между двумя вертикальными чертами. Он видел такие на аварийных бланках. Давно. Марк задержался на значке, пока голос Аси не заставил его снова посмотреть ей в лицо.

— Сколько заблокировали? — спросил он.

— Всё, что на коммерческом. И оборудование в ограничении. Мне через час бригаду на выезд отправлять, у людей кабина висит между этажами. Я без допуска ничего с этой техникой не сделаю.

— Ты согласие давала?

Ася перестала двигаться.

— На что?

— На обеспечение проверки.

— Нет.

Марк посмотрел в переговорную. Марта что-то говорила камере, медленно обходя стол с дальней стороны. Сестра ждала ответа, а он всё ещё пытался решить, с какой части случившегося начать.

— Я выясню. Пока ничего нового не подписывай.

— Я умею читать договоры.

— Знаю.

— Тогда скажи, где ты.

— В «Пороге». На встрече, — сказал Марк после паузы.

— А встреча об этом?

— Похоже.

— Похоже?

— Ась, я позвоню через десять минут.

Она прижала губы. За её плечом Олег поставил тележку и ждал, держась за рукоять. Ася обернулась к нему.

— Не отгружай. Пусть составят акт простоя. Я сейчас выйду.

Связь оборвалась. Марк ещё держал руку поднятой, потом открыл отказ от заказа. Для предварительной проверки не требовалось встречного согласия: заказчик покупал право на рассмотрение, исполнитель мог вернуть оплату и закрыть запрос. Марк и сам так заказывал переводы документов. Он уже нашёл привычную кнопку возврата и только теперь посмотрел ниже.

Под суммой возврата стояло предупреждение:

Возврат вознаграждения не прекращает обязательств поручителя. Для освобождения обеспечения зарегистрируйте спор о полномочии.

Марк дочитал предупреждение до конца и оставил сумму на месте. Кнопка возврата по-прежнему была доступна; решить то, ради чего он её открыл, она не могла. Когда из-за стола показалась Марта, он ещё смотрел на эти две строки.

— Служба на подъезде. Вам лучше остаться.

— Мне нужна копия договора. Первичная.

— Вы её уже запросили?

— Пока нет.

— Тогда запросите.

— У вас есть доступ к его устройствам?

— Я фиксирую то, что здесь есть. — Она покачала головой. — Разрешение на изъятие выдаёт служба. Копии на депозите, их выдают по запросу. Просто переслать вам чужую переписку я не могу.

Марк снова посмотрел на папку. Из неё выступал лист, прижатый чашкой; загнувшийся верхний угол открывал оборот со знаком волны. Отсюда нельзя было прочесть саму страницу, и он поднял руку, показывая на край листа.

— Снимите эту страницу отдельно.

— Уже.

— И угол. Там знак пакета.

Марта проследила его взгляд, вернулась к столу и приблизила камеру к листу. Ничего не трогала. Марк поймал себя на том, что следит именно за её руками. Даже теперь хотелось проверить, не сдвинет ли она чашку.

Снаружи коридора открылись двери лифта. На площадку вышли двое в тёмно-зелёном. У одного был плоский чемоданчик, у другой — рулон перегородки под мышкой.

— Вы обнаружили? — спросила женщина.

— Я, — ответила Марта.

— Он?

— Пришёл позже. Назначена встреча с погибшим. Есть связанный договор, который он получил здесь.

Марк назвал себя и показал документ, на котором всё ещё была открыта оплата. Женщина записала его контакт и велела ждать за новой перегородкой. Он отошёл туда, куда она указала, стараясь не заслонять проход. Её напарник натянул перчатки ещё в коридоре.

— Ничего не трогали?

— Нет.

— На этаж с кем поднимались?

— Один.

— Лестницей пользовались?

— Нет.

— Ваша копия квитанции о фиксации. — Пока Марк отвечал, Марта вынула из кармана узкую белую карточку с адресом депозитного дела и квадратным кодом. Теперь она положила её на свободный край коридорного подоконника, подальше от порога. — По ней можно зарегистрировать запрос стороны. Файлы не все открытые, не удивляйтесь.

Марк считал код и убрал карточку в карман.

— Вы знали, зачем он меня позвал?

— Нет. Меня наняли на семь, чтобы подготовить фиксацию к вашей встрече. Вошла в семь ноль шесть, администратор провела. Он был уже на полу.

— А кто должен был передавать?

— Левин. Вам.

Женщина из службы подняла ладонь, прерывая разговор, и попросила Марту вернуться к двери.

Марк остался у стекла. По соседнему фасаду поднималась реклама нового жилого блока: семья из трёх человек стояла на балконе, которого на самом здании не было. Строка с условиями поручительства бежала под их ногами слишком мелко, чтобы читать её отсюда. Он различал только крупные цифры первого взноса. Марк опустил взгляд на браслет и открыл квитанцию.

Он выбрал «Зарегистрировать спор». Система спросила, какое полномочие он оспаривает; Марк ввёл номер из договора сестры. Следом появилось ещё одно поле.

Ваше отношение к исходному пакету.

И под ним, уже заполненное:

Проверяющий. М. И. Рудин.

Ниже предлагалось подтвердить сведения. Марк не нажал. Увеличил строку, открыл номер аккредитации и дочитал его, хотя уже узнал начало. Его, старый. Не карточка частного проверяющего, которую он теперь рассылал клиентам, а городской допуск. Он попробовал перейти к исходному документу и снова получил требование направить запрос.

Семь лет назад у него был такой допуск. Он помнил столы, составленные в длинный ряд в спортивном зале, и людей с мокрыми папками. После эвакуации Южного шлюза документы сушили на подоконниках. На одном бланке расплылась синяя печать, и пришлось искать сотрудницу, которая могла её подтвердить.

Марк вернулся к номеру. Из нынешней карточки ещё не следовало, что это тот же пакет: в старые формы переносили одно полномочие из другого, иногда вместе с именами. Воспоминание о зале не помогало прочесть то, чего ему не выдали. Сначала нужен подлинник.

— Рудин. — Женщина из службы стояла у перегородки. — Вы можете уделить мне несколько минут?

— Да.

Она отвела его к небольшому столу у лифта. Камера на её воротнике развернулась к Марку.

— Проверяющая Седова. Время семь двадцать три. Покажите переписку с Левиным с самого начала, пожалуйста.

Вчерашнее сообщение пришло в шестнадцать сорок. Левин представился внутренним аудитором «Порога», спросил, берётся ли Марк за проверку старых полномочий. Марк ответил, что сначала нужно увидеть документы. Через полчаса получил адрес и предложение встретиться утром. Ни условий оплаты, ни упоминания Аси.

Седова прочла сообщения, попросила копию и дождалась квитанции о передаче.

— Раньше работали с ним?

— Нет.

— С компанией?

— Два раза. По отдельным поручениям. Оба закрыты, номера пришлю.

— Почему выбрал вас?

— Сам хотел спросить.

Она посмотрела на него поверх экрана.

— Предположения есть?

Марк положил браслет на стол, повернул к ней открытое поле.

— Здесь моя прежняя аккредитация. Имущество поручителя принадлежит сестре. Если я верно понимаю, Левин искал меня по старой работе.

— В чём заключалась работа?

— Проверял полномочия участников. Подтверждал, кто за кого может поручиться. Но по одному этому номеру я не скажу, какое дело он использовал.

— Поставьте пометку, что я заинтересованная сторона, — сказал Марк, когда Седова попросила открыть обеспечение, затем имя Аси. На этот раз он не свернул перечень оборудования. Оставил его перед ней, пока она записывала.

— Поставила. — Она уже печатала. — Деньги не тратьте до уточнения их происхождения.

— Можно их вернуть? — Марк смотрел на сто восемьдесят единиц. За квартиру нужно было платить через четыре дня; он всё ещё успевал прикидывать это, хотя Седова только что велела денег не трогать.

— Пока сохраните как есть. Отказ от работы мне не требуется. Если будете что-то выяснять по своему договору, передавайте сведения по этому делу. Не заходите в кабинет, не забирайте документы и ни с кем не договаривайтесь от нашего имени.

— Я подам запрос истории подписи. Её можно получить сейчас?

— У нас ещё нет выгрузки с регистратора. А это, — она указала на его экран, — другой оператор. Служба запросит оба. Вы можете запросить свой экземпляр как исполнитель.

Он ожидал, что его оставят ещё на час. Седова задала несколько вопросов о пути в башню, сверила приглашение с записью на входе и велела оставаться на связи.

— Если сейчас решите, что забыли какую-нибудь мелочь, не ждите следующего опроса.

Она вернулась за перегородку.

Марк выбрал в форме «Исполнитель запроса». Свой старый статус оставил как сведения, подлежащие проверке. В заявлении указал два времени и приложил квитанцию Марты, не добавляя собственных объяснений.

Полный журнал был доступен за двадцать единиц. Бесплатно полагалась только сводка, которую он уже видел. Марк сменил счёт на личный, проверил выбор и оплатил запрос. Остаток уменьшился до одиннадцати. Он дождался срока на экране: до 09:40. Дольше двух часов. Марк отправил Седовой копию обращения и набрал Асю, но она не ответила.

В дальнем конце коридора зазвенело стекло. Сотрудник в рубашке с закатанными рукавами складывал стаканы в металлический ящик. Марк заметил, как тот посмотрел на перегородку, отвернулся и поставил очередной стакан слишком резко.

Мимо проехала уборочная тележка и остановилась перед белой полосой. Марк следил за оранжевой лампой, пока устройство стояло, затем повернулся вслед за ним к неприметной двери в стене. До переговорной оттуда было несколько шагов. Над ручкой виднелся знак служебного коридора, ниже маленькая табличка с номером подъёмника. Когда Марк вышел из гостевого лифта, он смотрел в другую сторону.

— Эта дверь куда? — спросил он сотрудника со стаканами.

— На служебную. Вам вниз?

— Я жду.

Сотрудник кивнул и захлопнул ящик.

Марк не стал спрашивать, кто ходил через неё утром. За перегородкой работала Седова; показания следовало собирать ей. Он отправил короткую заметку с номером двери. Ответ пришёл почти сразу: «Зафиксировано».

К лифту подошла Марта. Камеру она держала выключенной, за ремень. На правой ладони остался красный след от рукоятки.

— Вас отпустили? — спросил Марк.

— Пока. У вас есть мой контакт по делу.

— У Левина была назначена передача документов. Чего именно?

— Название пакета в заказе не указано. Человек должен предъявить материал, я фиксирую передачу и стороны. Если бы там было приложение, я бы его прочитала до приезда.

— И всё это на семь утра?

— За срочность он заплатил отдельно.

Открылись двери. Они вошли. Марта нажала первый этаж.

— Сестра правда ничего не подписывала? — спросила она.

— Так говорит.

— Когда подадите спор, приложите её собственное заявление. Вашего недостаточно.

— Я знаю.

Марта убрала камеру в сумку. Марк достал браслет и дописал Асе: «Нужно твоё заявление, что полномочий на новый договор не давала. Без объяснений по телефону, просто факт и время ограничения». Он подождал отметки прочтения. Сообщение осталось непрочитанным, и Марк опустил руку.

Лифт миновал двадцатый этаж. В прозрачной шахте на секунду стало темно: по внешней стороне башни прошла грузовая платформа.

— Левин часто вызывал вас? — спросил Марк.

— Первый раз.

— Он мог знать, что вы приедете не вовремя?

— Я приехала в шесть пятьдесят пять. — Марта повернулась к нему. — Администратор искала сопровождающего.

Она произнесла это уже другим голосом, гораздо тише.

— Службе сказали?

— Да. Они разговаривают с администратором.

Марк кивнул. Человек, готовивший передачу, мог ждать Марту к семи. Но сейчас у него была только задержка на входе, без причины и без связи с произошедшим. Он записал время и закрыл заметку.

В холле стояли три пропускных стойки. Возле средней пожилой мужчина вынимал из сумки все предметы по одному, а сотрудница безопасности терпеливо проверяла их. На полу у стойки лежали детские ботинки в прозрачном пакете. Мужчина наклонился, чтобы поднять, и едва не уронил остальное.

Марта придержала край сумки. Марк поднял ботинки.

— Там застёжка сломана, — сказал мужчина зачем-то. — Мне сказали, на этаже есть мастер.

Сотрудница безопасности показала на лестницу в цоколь.

За стойками Марта остановилась.

— До свидания, Марк.

— Я могу запросить запись, как поднимался?

— Ваша часть маршрута должна быть доступна. Остальное по полномочию. — Она кивнула на стойку администратора. — Здесь спрашивайте.

Марк подошёл. Девушка за стойкой узнала его, прежде чем он показал пропуск.

— Вы на сорок второй. К Левину.

— Да. Мне нужна квитанция моего входа.

Она перестала улыбаться.

— С ним что-то случилось?

— На этаже работает служба. Поговорите с ними, пожалуйста.

Девушка посмотрела на закрытую створку в стене за своей спиной. Вероятно, за ней находился кабинет старшего. Потом вернулась к экрану.

— Сейчас.

Квитанция показала вход в 07:07. В 07:08 ему открыли гостевой лифт. Марк сохранил её.

— В этом списке все подъёмники?

— Нет, только наши. Служебные у эксплуатационной компании. Если доставка, её проводят через другую стойку.

— Контакт дадите?

— Он есть у службы.

Девушка указала на двоих у бокового прохода. Один держал в руках браслет так, чтобы она могла видеть городской знак. Марк поблагодарил и отошёл.

Значит, гостевой журнал не доказывал, что утром никто не поднялся другим путём. Он отправил свою квитанцию Седовой, добавив только источник. Теперь эти записи должны были сохраниться и у неё.

Снаружи было прохладно. Марк сел на край бетонного ограждения у остановки и только здесь перестал оглядываться на двери. На браслете наконец появился ответ Аси: «Отправила. За что тебе платили?» Он набрал: «За проверку». Посмотрел на эти два слова, стёр и позвонил.

— Слушаю, — сказала она.

Голос был ровный. Шума мастерской не было.

— За проверку полномочия в старом пакете. Твой залог попал туда через него. В карточке стоит моя прежняя аккредитация.

— Ты это оформил?

— Нынешний заказ нет. Откуда взяли старую запись, выясняю. Запрос подал, ответ к девяти сорока.

Ася помолчала.

— С человеком поговорил?

— Он умер до моего прихода. Здесь служба.

Где-то рядом с ней закрылась дверь.

— Ты сам цел?

— Да.

— Я тебя не об этом спрашивала раньше, потому что думала, ты просто чего-то не договариваешь.

— Всё нормально. Меня опросили и отпустили.

— Домой приедешь?

— Сначала к тебе.

— Я могу уехать по району. Напиши перед тем, как садиться. И пришли всё про обеспечение, что у тебя есть.

Марк переслал ей документ. К остановке подошёл автобус; он слышал, как открылись двери, но продолжал проверять приложения. У Аси их оказалось меньше. В её уведомлении не было карточки исполнителя и ссылки на исходную проверку. Если оставить всё как есть, о его роли сестра узнала бы только из его слов. Марк приложил и эту страницу, когда автобус уже отъезжал. Затем открыл сохранённое приглашение Левина. Вчера он прочитал его как предложение работы, оценил дорогу, решил, что успеет вернуться до обеда. Теперь он смотрел на ту же переписку и пытался понять, почему Левин не написал имя Аси сразу.

В журнале запроса появилась квитанция регистрации. Срок ответа не изменился.

Марк убрал браслет под рукав и пошёл к следующей остановке. Там начинался маршрут в нижний город, без пересадки у корпоративных башен.

Глава 2. До устранения обстоятельств

Уведомление поручителю.

Распоряжение перечисленным имуществом временно ограничено. Обычное обслуживание не приостанавливается.

Основание: запрос 41-Р.

Ограничение действует до устранения обстоятельств.

Олег протиснулся между тележкой и дверью, боком придержал створку и сказал водителю, чтобы тот пока ничего не разгружал.

— Я уже выгрузил, — ответил водитель.

— Сколько можете подождать? — Ася вышла из конторки с открытым уведомлением на браслете, но возле ворот экран погас. Она опустила руку. У порога стоял ящик с тормозными колодками, с чистыми полосами от крепёжных ремней на боку. Водитель уже подвёл под него вилы и теперь ждал ответа, прежде чем поднимать.

— Семь минут без простоя. Потом считаем.

— Считайте пока. Только не увозите.

Водитель пожал плечами и убрал руки с рукояток. Олег отступил, пропуская Асю к ящику, и остался рядом с дверью. Он был старше неё почти вдвое и, когда она только открыла мастерскую, разговаривал главным образом с Марком. Теперь, если появлялся брат, Олег сперва спрашивал у Аси, давала ли она ему поручение. Она долго добивалась этой перемены. Звать Марка к воротам, чтобы он выяснил, почему она не может заплатить за собственную поставку, Асе не хотелось.

В конторке мигала заявка с Двадцать седьмого блока. В подъезде остановился лифт. Людей из кабины вывела дежурная бригада, но сам подъёмник перекрыл доступ на верхние этажи. Олег собирался туда ещё до доставки.

— Если ящик обратно отправить, — сказал он, — выезд всё равно пустой. На складе комплектов нет.

— Знаю.

Ася вернулась к экрану. Подтверждение оплаты не проходило: расчётный счёт мастерской находился под временным ограничением. Она выбрала резерв на гарантийные работы и ещё раз проверила получателя. Тот же ответ. Из конторки были видны вилы под ящиком; пока Ася меняла счета, водитель так и не сдвинул их.

В уведомлении следом за перечнем имущества стояло: «Сохранение по месту эксплуатации». Она открыла пояснение. Пресс не требовалось останавливать, верстак не нужно было освобождать. Продавать, вывозить или использовать оборудование для новых обеспеченных заказов запрещалось. Работать по уже подписанным договорам разрешалось.

Ася набрала поддержку, всё ещё держа открытым перечень оборудования. Автоматический помощник предложил выбрать вопрос из списка; она выбрала отсутствие согласия поручителя. Ей прислали форму для заявления и напомнили, что до завершения проверки запись считается действующей.

— Соедините с человеком.

«Текущее время ожидания: двадцать шесть минут».

Она оставила соединение открытым, отключила звук и заполнила заявление. Дважды прочла строчку о том, что не давала полномочий на запрос 41-Р. Номер ничего ей не говорил. Ни вчера, ни позавчера она не подписывала новых обеспечений. Последним был годовой договор на обслуживание Двадцать седьмого, и залогом там выступала сама мастерская, без чужих исполнителей.

— Он спрашивает, сколько ещё. — Олег вошёл и встал рядом со столом.

— Пять минут.

— Ты ему это сама скажи. Мне он уже не верит.

Ася посмотрела на открытую форму перевода. Своими деньгами она могла оплатить только часть доставки. Если внести их сейчас, ящик всё равно не оставят, а к вечеру придётся просить у сотрудников на еду.

— Забирайте, — сказала Ася, выйдя к воротам. — Дайте акт, что получатель не смог завершить оплату. Без отказа от товара.

Водитель поднял ящик на несколько сантиметров. Доска под ним выпрямилась со щелчком, и Ася отступила, освобождая дорогу. Пока ящик стоял у порога, ей ещё казалось, что можно успеть договориться.

— За хранение тоже пойдёт.

— С какого времени?

— С завтрашнего утра. Сегодня возвращается на рейсе, сегодня не считаем.

Ася подтвердила акт. Водитель развернул тележку и потянул ящик к платформе. Олег придержал створку, пока они проезжали.

Когда ворота закрылись, в мастерской стало заметно светлее: исчезла тень от грузовой машины. На полу остались два следа колёс. Ася машинально отодвинула от них бухту кабеля.

— Двадцать седьмой? — спросил Олег.

— Сейчас решу.

— Я могу хотя бы посмотреть. Людям время назову.

— Посмотри. Ничего не разбирай без деталей.

Олег взял маленькую сумку вместо приготовленного ящика с инструментами. Ася заметила разницу, когда дверь за ним уже закрылась. Ящик остался у неё на виду, собранный для работы, которую она сама только что запретила начинать.

* * *

Вторую мастерскую держал Арсен Сафин. Они обслуживали соседние кварталы и иногда одалживали друг другу подъёмную тележку. Асю раздражало, что он всегда возвращал её чистой: приходилось мыть перед тем, как отдавать снова.

Он ответил с третьей попытки.

— У меня сейчас машина идёт в ваш район. Если опять тележка, я позже.

— Нужен выезд. Двадцать седьмой, второй подъезд. Колодки и проверка. Наши не доехали.

— Сколько этажей?

— Двенадцать. Обслуживание наше, документы отдам. Кабину освободили, угрозы людям нет.

Арсен попросил карточку подъёмника. Пока он смотрел присланное, Ася вернулась в конторку и встала перед столом: садиться не хотелось, вдруг придётся снова идти к воротам.

— Девяносто, — сказал он через минуту. — Вместе с материалом. Если направлю сейчас, мои успеют к восьми. Ваши будут на месте?

— Олег идёт.

— Ладно. Оформляй переход заказа.

— Не выходит. Блокировка. — Ася остановилась на форме передачи другому исполнителю. Для неё требовалось подтверждение действующего обеспечения; поверх данных снова появился серый прямоугольник. Она уже знала его текст, но прочла ещё раз, пока Арсен убавлял что-то шумное у себя.

— По обслуживанию?

— По чужому поручению. Выясняю.

Он помолчал.

— Тогда переход я не возьму.

— Заказ уже принят. Люди без лифта сидят.

— Я понял. Но если я возьму переход, а тебе завтра запретят его отдавать, мне кто заплатит? Я своих отправлю, материал оставлю. Ты потом ещё сама будешь со мной спорить, что не имела права.

Ася уже приготовилась возразить и остановилась. Две недели назад она ровно это объясняла жильцам из Седьмого, которые хотели передать ей работы от управляющей компании без согласия самой компании.

— Новый заказ. От меня лично. За свой счёт.

— Сначала расчёт. На лицо или на мастерскую?

— На меня.

— Пришлю.

Счёт пришёл на девяносто. В личном кошельке оставалось девяносто четыре с дробью. Ася просмотрела условия, проверила отсутствие поручителей и в примечании указала адрес с номером действующего договора дома. Палец задержался над подтверждением. Потом она перевела деньги и дождалась, пока Арсен подтвердит выезд.

Она прислонилась к стене и на несколько секунд закрыла глаза. Это были её деньги на выходные. Она собиралась купить новый смеситель и наконец перестать ловить на кухне капли в кружку. Старый можно было подтянуть ещё раз.

Из наушника неожиданно заговорила поддержка:

— Ася Игоревна? Доброе утро. Расскажите, пожалуйста, что произошло.

Она торопливо включила микрофон. Успела сообщить номер и отсутствие согласия, когда сотрудница попросила минуту на просмотр.

Пока сотрудница смотрела запись, Ася заметила пропущенное сообщение Марка: он просил отдельное заявление. Она открыла уже заполненное и переслала ему. Переписывать те же строки заново было незачем, но видеть их теперь в разговоре с братом оказалось неприятно.

— Ограничение активно. Заявление принято. Вы будете уведомлены.

— Я вижу, что активно. Мне нужно узнать, откуда взялось поручительство.

— Основание связано с ранее принятым обязательством.

— Когда принятым?

— Для полного просмотра исходного пакета требуется подтверждение стороны. Вы можете его запросить.

— Я и есть сторона.

— Я имею в виду подтверждение вашей связи с исходной записью. Система пришлёт запрос.

Ася прижала наушник пальцем. В цехе кто-то включил вытяжку, и голос сотрудницы пропал за ровным гулом.

— Пришлите. И номер обращения, пожалуйста.

Ей прислали номер. Срока ответа не было.

* * *

Во дворе Двадцать седьмого Олег стоял возле открытого багажника соседской бригады. Он поднял ладонь, когда увидел Асю, и продолжил объяснять что-то мастеру в зелёной куртке. Тот проверял номер на упаковке.

Ася зашла в подъезд. Слева от лифта на стуле сидела Тамара Андреевна, придерживая на коленях сумку с продуктами. Из газеты торчал длинный лук. Ася остановилась перед ней, ещё не успев подойти к кабине. Тамару Андреевну здесь по-прежнему звали бухгалтером: после конторы она взялась за дела дома, хотя теперь уже давно передала документы молодому управляющему.

— Что, опять будете целый день? — спросила она.

— Бригада приехала. Как закончат проверку, Олег скажет.

— Вы в прошлый раз до обеда говорили.

— Я не назвала время.

— В прошлый раз назвали.

— Я поговорю с мастерами. Если деталь подойдёт и других неисправностей не будет, сегодня запустят. — Ася присела на корточки рядом со стулом. На стене над ними висела старая таблица этажей с новым листком дежурных контактов. Её номер там исправили от руки поверх печатного: после смены связи макет так и не обновили. — Точнее пока не могу.

Тамара Андреевна подвинула сумку на другое колено.

— Мне на восьмой.

— Давайте занесу.

— Я сама поднимусь.

— Сумку занесу.

Женщина отдала продукты. Ася поднялась по лестнице, придерживая сумку так, чтобы не переломить торчащий лук. К четвёртому этажу ручки уже врезались в ладонь. Она перестала торопиться; Тамара Андреевна осталась далеко внизу. На шестом Ася переложила сумку в другую руку и пошла дальше.

За дверью восьмого этажа пахло жареным хлебом. Тамара Андреевна догнала её через несколько минут, остановилась у перил, доставая ключ.

— К стене поставь. Лук не придави.

Ася поставила сумку.

В этот момент позвонил Марк. Она вышла к лестничному окну, чтобы не разговаривать у открытой квартиры. Через несколько минут знала, что человек, оформивший запрос, умер, а в исходных документах стояла прежняя аккредитация брата.

— Чаю? — Тамара Андреевна ждала в дверях. Ася подняла с пола ручку сумки, словно собиралась снова куда-то её нести, и опустила.

— Мне вниз надо.

— С утра все только вниз и торопятся. Подниматься потом никто не хочет.

Из телефона пришли документы Марка. Ася села на широкий подоконник у лестницы и стала сравнивать их со своим уведомлением, возвращаясь от одного к другому. Она искала номер первоначального согласия. В приложении, выданном Марку как исполнителю, длинная цепочка заканчивалась знаком волны между двумя опорами. Ася перестала переключать страницы. Такие же печати стояли на пропусках временных мастерских после аварии.

Ей тогда было двадцать два. Она только закончила учёбу и ездила на Южный шлюз вместе с бригадой, собранной из тех, кто мог приехать без аванса. На лестнице за спиной Тамары Андреевны был включён телевизор; Ася продолжала смотреть на знакомый значок.

Через несколько недель им начали платить. В одном окне выдавали пропуск, в другом просили расписаться за оборудование, в третьем направляли к проверяющему, если не хватало подтверждения. Ася долго хранила прозрачную папку со всем сразу, потому что не понимала, что из этого понадобится для окончательного расчёта.

Потом папка переехала в мастерскую.

— Тамара Андреевна, у вас со шлюза документы остались?

Женщина придержала дверь ногой.

— На квартиру?

— На восстановительные работы. Поручительства.

— Я за работы не поручалась. У нас по подъезду соседи подписывали.

— Кто-нибудь сейчас здесь живёт?

— Конечно. Это у вас молодые переезжают. — Она назвала двух человек. Одного Ася знала по ремонтным заявкам; он два года назад уехал к сыну. Вторую не помнила. — Ева Кедрова. За школой, в низком доме. У них был магазин, сейчас там что-то детское. Кедровы сами на втором этаже.

— У неё документы точно есть? — Ася записала имя и рядом адрес. Дом за школой она представляла: красный кирпич внизу, белая надстройка, две лестницы с разных сторон. Нужно было ещё понять, к какой подойти.

— Спроси. Она приходила к нам, когда нас собирали. Всё объясняла, куда идти.

Из квартиры донёсся голос телевизора. Тамара Андреевна повернулась и прикрикнула:

— Тише, я разговариваю. — Потом она взяла Асю за рукав. — А что случилось?

Ася убрала экран с чужими именами.

— У меня по тому пакету новое ограничение. Ищу, что тогда закрыли.

Женщина разжала пальцы.

— Так это закончилось. Нам ещё письма присылали.

— Вот письмо и ищу.

— У Евы спроси. Только она к десяти уходит. По средам у неё бассейн, в другие дни я не знаю.

Ася поблагодарила и пошла вниз. У третьего этажа опустила левую руку, только теперь заметив, как затекли пальцы от сумки.

* * *

Мастера закончили позже, чем рассчитывал Арсен. Олег показал Асе две негодные детали, завёрнутые в бумагу. Она сфотографировала их для отчёта и убрала в сумку: сначала следовало подтвердить замену, потом выбрасывать.

Лифт прошёл несколько испытательных остановок. Тамара Андреевна спустилась с восьмого уже без сумки, дождалась, пока проверяющие закончат, и только потом вошла в кабину. На Асю она посмотрела так, будто подъёмник мог передумать, если та отойдёт.

— Олег остаётся, — сказала Ася. — Я в мастерскую.

Водитель соседней бригады закрыл багажник.

— Арсен просил, чтобы ты акт подтвердила до девяти.

— Сейчас.

Договор на её имя был оплачен. Городской статус исполнителя у Арсена действовал. Поручитель при полном расчёте не требовался. Ася подтвердила приёмку, переслала Олегу копию и отправила Арсену короткое спасибо.

В ответ получила фотографию вымытой тележки и вопрос: «Эту сегодня заберёте?» Ася задержала фотографию на экране и впервые за утро улыбнулась. После всех форм с ограничениями перед ней наконец была вещь, которую можно было просто забрать.

На обратном пути зашла в маленький магазин у мастерской. У кассы уже выбрала пачку кофе, но, посмотрев на остаток личного кошелька, поставила обратно. Купила только хлеб. Олег приносил чай из дома, в конторке должна была остаться половина пачки.

В мастерской всё стояло на своих местах. Пресс был выключен; на верстаке лежал недоделанный привод с номерком клиента. Проходя мимо, Ася прочла номер, хотя знала, чья это работа, и положила хлеб на подоконник. Потом опустилась перед шкафом и полезла под нижнюю полку.

Прозрачная папка нашлась в коробке с гарантийными талонами. Пожелтевшие края цеплялись за соседние бумаги; Ася освободила её и вынула старый пропуск. На фотографии волосы были убраны кое-как, лицо сердитое, хотя она помнила, как торопилась улыбнуться в камеру.

За пропуском шли направления на работы, акт получения инструмента и несколько расчётных квитанций. Ася разложила их по датам. На одном листе стояла её подпись под временным поручительством за поставку деталей в эвакуационные дома. Указанная сумма давно потеряла смысл: тогда она казалась огромной, сегодня столько стоил небольшой комплект привода.

Срок в документе был ограничен восстановительными работами Южного шлюза. Для прекращения обязательств требовалось подтверждение закрытия; согласие отсылало к отдельному приложению. В папке его не было.

Ася перевернула папку и вытряхнула остатки на стол. Выпали скрепка, чек на перчатки и талон на питание, который она зачем-то сохранила. Она расправила чек, посмотрела на обе стороны талона и отложила их рядом с пропуском. Подтверждения закрытия среди этих вещей не было.

Ася сфотографировала согласие рядом с линейкой, затем отдельно подпись и номер. Отправила Марку весь лист. В сообщении написала: «Это Южный шлюз. Согласие на поставку было, на новые работы нет. Закрытия у меня не нашла. Есть адрес человека, которому присылали письма».

Следом отправила имя Евы и адрес за школой. Добавила, что женщина может скоро уйти.

Брат ответил: «Понял. Я ещё в дороге. Сохрани оригинал».

Ася вернула бумаги в папку. Посмотрела на хлеб, взяла кусок, но есть не стала. Рядом с её старой подписью в строке назначения стояло название дома, куда она тогда ни разу не заходила. Она поручилась за детали, чтобы другие бригады могли работать, а её саму отправили на другой участок.

За семь лет она забыла тот адрес.

Теперь записала его на обороте чека из магазина и положила чек рядом с клавиатурой. Новая втулка для привода оставалась у поставщика: оплату с рабочего счёта отклонили вместе с остальными. Без неё собрать привод и проверить под нагрузкой не получалось. Ася нашла телефон заказчика. Ему нужно было перенести срок. Объяснить следовало сейчас, пока он ещё не приехал.

Он выслушал и сказал, что к вечеру заберёт вещь как есть. Без злости. От этого Асе стало только труднее: если бы начал ругаться, она могла бы отвечать, а тут оставалось согласиться и подготовить возврат аванса. Из заблокированного счёта.

— Я зарегистрирую возврат сегодня. Когда пропустят платёж, не обещаю.

— А вещь отдадите?

— Конечно.

— Хорошо. Тогда приеду после шести.

Ася пометила на бирке время. Убрала снятую крышку в отдельный пакет, пересыпала туда крепёж и проверила, не осталось ли чего на верстаке. Так она обычно готовила законченный привод к выдаче. Теперь предстояло отдать его разобранным, и пакет хотелось хотя бы закрыть аккуратно.

Заявление в поддержку всё ещё ожидало рассмотрения. Она запросила, можно ли вывести из ограничения деньги на возврат клиенту. Вместо ответа получила ещё один номер.

На чеке из магазина остались хлебные крошки. Ася открыла городскую карточку старого дома, переписала адрес в поиск и нашла контакт управляющего. Нужно было понять, кто занимался там поставками семь лет назад. Она помнила названия бригад, но фамилии людей за ними давно стёрлись.

Ответил мужчина, который за время её объяснения успел дважды прикрыть микрофон и кому-то сказать: «Секунду, я занят».

— После аварии? Нет, я тогда здесь ещё не работал. Вам в районный архив.

— Дайте хотя бы имя прежнего управляющего.

— В карточке есть история.

— Я смотрела, доступ только для жителей.

Он вздохнул.

— Сейчас посмотрю.

Ася слышала, как он перебирает что-то на столе. Наконец мужчина назвал фамилию и добавил, что прежний управляющий теперь держит прачечную в соседнем квартале.

— Виктор Ланин. Найдёте по имени. Если опять задолженность того фонда, он не отвечает за неё. У нас постоянно спрашивают.

— Кто спрашивает?

Но управляющий уже вернулся к человеку у себя в комнате и попрощался.

Ланин ответил быстро. По видеосвязи за его спиной виднелись ряды серых шкафов. Ася представилась, назвала номер дома и назначение старого согласия. Мужчина полез в карман за очками.

— Вы откуда этот номер взяли?

— Из ограничения по мастерской. Мне сегодня счёт закрыли.

Он надевал очки медленно, одной рукой.

— Мне тоже.

— По запросу сорок один? — Ася поставила оба локтя на стол, придвинувшись к экрану. Мужчина всё ещё поправлял очки, и ей хотелось, чтобы он скорее прочёл номер целиком.

— У меня другой. Но этот пакет тот же. Написано, ограничение по общему обеспечению. Я думал, кто-нибудь из наших опять что-то взял, и теперь с меня снимут.

— Какие наши?

— Кто за поставки поручался. Нас там несколько было. Мне утром прислали, я ещё не успел разобраться. Стирку принимаем, заказчики уже платят, а деньги поставщику не уходят. Он мне порошок до обеда держит.

На заднем плане открылась дверца шкафа. Кто-то позвал Ланина, он повернулся и показал пальцем: подожди.

Ася попросила переслать только основание ограничения и номер пакета, без счетов и данных клиентов. Взамен отправила свой.

— Если выясните, дайте знать. — Ланин сравнил записи, кивнул и снял очки. — Я тоже спрошу у кого могу.

— Можете прислать старое согласие? Своё.

— Оно у меня дома. Вечером посмотрю.

Он не пообещал найти. Ася поблагодарила за присланные сведения и передала Марку две строки о новом поручителе. Ланину следом отправила номер своего обращения: если тот позвонит в поддержку, пусть потребует связать дела. Только закончив оба сообщения, она убрала локти со стола. Теперь нужно было успеть к Еве.

За воротами остановилась машина, но проехала дальше. Ася поднялась, переложила папку в сумку и отыскала ключ от конторки. До дома Евы можно было дойти пешком. Остатка после покупки хлеба хватало на один короткий проезд; обратно, возможно, придётся возвращаться из другого конца района.

Глава 3. Одиннадцать минут

Первичный журнал запроса 41-Р.

Создано и подписано: 06:12.

Принято реестром: 07:10.

Обеспечение: по исходному полномочию.

Заявление об оспаривании принято. Исполнение не приостановлено.

У мастерской Марк оказался в девять двадцать четыре. По дороге автобус дважды останавливался перед закрытым нижним проездом; пассажиры, знавшие объезд, выходили и переходили на другую линию. Он остался, чтобы не потерять пересадку, и в результате потерял почти полчаса.

Ворота были прикрыты. Изнутри доносился голос Олега:

— Колодки обратно к поставщику увезли. Нет, оплатить пока не можем.

Марк подождал у ворот, пока Олег закончит разговор. Тот стоял возле верстака с разобранным приводом, перед пакетом крепежа с биркой: «После 18». Марк уже собирался спросить про сестру, когда Олег повернулся к нему.

— Ася ушла. К женщине за школой. Тебе писала?

— Писала. Я ей сейчас не нужен?

— Спроси у неё.

Марк открыл переписку. Последнее сообщение было про Виктора Ланина. Ещё одно ограничение, другой заказ, тот же старый пакет. Ася уже связала их обращения.

— Можно здесь посидеть до ответа? — Марк написал сестре, что добрался до мастерской, попросил сообщить результат встречи и теперь смотрел на выключенный пресс. Рядом с ним особенно не хотелось объяснять Олегу, почему приходится ждать ещё одной бумаги.

— В конторке чай. Кипяток кончился, включи сам. — Олег подвинул стул ногой и вернулся к верстаку.

На столе лежал магазинный чек с адресом. Ася надавила ручкой так, что продавила тонкую бумагу. Марк узнал её почерк: последние цифры всегда чуть выше остальных. В детстве она так подписывала книги, которые одалживала одноклассникам. Он не убрал чек далеко, только отодвинул, освобождая место перед собой, и открыл фотографию согласия.

В двадцать два года Ася подписала поручительство за поставку деталей в эвакуационные дома. Цель была указана. Сумма тоже. Далее стояла ссылка на приложение о прекращении обязательств после закрытия восстановительных работ.

Нынешняя карточка ссылалась на полномочие, но не содержала ограничивающего приложения. Марк прокрутил её до маленького номера внизу и открыл ссылку. Пустая страница. Он вернулся, скопировал номер и приложил его к уже поданному запросу. Потом проверил срок выдачи: прежний. При любом уточнении некоторые операторы начинали отсчёт заново; хотя бы этого сейчас не произошло.

Олег принёс в конторку две снятые колодки. Положил их на бумагу и стал заполнять отчёт по ремонту.

— Соседям заплатили? — спросил Марк.

— Ася сама рассчиталась.

— Личными?

Олег кивнул, не отрываясь от экрана. Марк сел ровнее и посмотрел на их утреннюю переписку. Сохранить оригиналы. Это он написал сразу. Как идёт работа, не спросил; денег не предложил. Теперь в личном кошельке оставалось столько, что открывать перевод при Олеге не хотелось.

— Клиентский аванс вернуть не можем, — сказал Олег. — Возьмёт свой привод вечером. Поставщик колодки увёз. Если тебя кто-то спросит, что здесь заблокировали, это тоже расскажи.

— Мне копии нужны. Без данных клиентов, только отказ платежа и время. — Марк записал номера обеих операций и дождался, пока Олег отправит файлы.

В девять тридцать семь пришёл журнал.

Марк сначала посмотрел на подпись оператора выдачи, затем на число страниц. Семь. Из них три занимало описание способа подтверждения. Он открыл раздел времени.

Создано: 06:12.

Подписано заказчиком: 06:12.

Принято реестром: 07:10.

Для старого пакета применялась пакетная сверка. Между отправкой и регистрацией запрос оставался в очереди. В справке сводного экрана поле «подписано» означало принятие в реестр. При других видах заказов эти события происходили почти одновременно, и разницу обычно не замечали.

Марк вернулся к первой карточке и поставил её рядом с журналом. Он переводил взгляд от одного времени к другому, проверяя названия полей. Левин всё сделал при жизни. Потом запрос пятьдесят восемь минут ждал своей очереди. Утром Марк видел только конец этого ожидания и принимал его за момент подписи.

— Нашёл? — спросил Олег.

— Время. Он заказал проверку раньше, чем я думал.

— Тогда с неё снимут?

— Это само по себе ничего не меняет.

Олег снова взял колодку и повернул к свету. Марк подождал, не спросит ли он ещё что-нибудь. Тот уже осматривал деталь; объяснение времени не приблизило оплату поставщику.

Марк проверил остальные отметки. Подтверждение Левина прошло через личное устройство, привязанное к его служебному профилю. В 06:13 оператор отправил ему квитанцию ожидания. Система повторно не запрашивала согласие в момент приёма: работу с заказом завершили до смерти, а исполнение продолжилось автоматически.

Чтобы не принять одну убедительную страницу за доказательство, Марк запросил справку о режиме обработки. В бесплатной части показывались обезличенные строки соседних запросов. У нескольких время создания было разным, а отметка приёма совпадала до минуты: 07:10. Никакого исключения для Левина не сделали.

Он сохранил обе версии, подписал пояснение из трёх предложений и отправил Седовой. Отдельно спросил, можно ли считать отметку 06:59 подтверждённой.

Ответ пришёл, когда он дочитывал последнюю страницу. Городская медицинская служба проверила независимую запись датчика Левина. Отметка критического события относилась к 06:59, последующий осмотр ей не противоречил. Для служебной хронологии использовали эту минуту; это не было заключением о причине смерти. Копию медицинской записи Марку не передавали.

Марк отметил источник и задержался на сообщении Седовой. Одиннадцать минут существовали между двумя записями, но больше не были загадкой: Левин умер до того, как уже подписанный им заказ прошёл регистрацию. Он вернулся к основаниям обеспечения. Если со временем всё объяснялось очередью, то фамилия Аси по-прежнему стояла там, где он её увидел утром.

Сто восемьдесят единиц пришли со счёта Левина. Мастерская Аси не оплачивала работу проверяющего. Её имущество стояло за обязательствами, которые эта работа должна была проверить. Внешне это помещалось под одной строкой «Обеспечение запроса».

Левин не мог не знать, что произойдёт при обращении к старой записи. При регистрации запроса оператор зафиксировал состояние общего обеспечения и ограничил распоряжение им до разрешения спора. Иначе участники могли вывести имущество, пока выясняется, кто отвечает.

Марк прочёл условие ещё раз и сопоставил его с фотографией согласия. Поставка, восстановительные работы, ссылка на прекращение. Ася подписала это семь лет назад. Блокировка уже действовала, а доказательств, что старым согласием разрешалось пользоваться сегодня, в выданном ему наборе не было.

Левин вызвал его, заплатил ему своими деньгами и поставил сестру в положение, из которого брат не мог просто уйти. Может быть, собирался немедленно объясниться и освободить обеспечение. Может быть, решил, что чужой убыток допустим, если так проверка состоится наверняка.

— Я у тебя лист возьму? — Марк закрыл фотографию улыбающегося аудитора и обернулся к Олегу. На экране приходилось всё время переходить по ссылкам; хотелось видеть номера разом.

Олег подвинул пачку упаковочной бумаги.

На чистом обороте Марк выписал четыре номера: согласие Аси, исходный пакет, нынешний запрос и промежуточный счёт. Потом соединил их стрелками, сверяясь с приложением. Последняя ссылка возвращала к первой.

У промежуточного счёта не было собственных средств. На странице покрытия стояло: «За счёт обязательств участников». А в сводной форме готовящегося распределения счёт значился самостоятельным поручителем.

Нулевой.

Такие счета применяли при передаче большого количества обязательств; само отсутствие собственных средств ещё не означало нарушения. Марк провёл пальцем по стрелке на рисунке до номера Аси. За счётом оставалось её оборудование, а в итоговой карточке вместо имени сестры стояло обозначение поручителя. Чтобы добраться от одной записи до другой, ему понадобилось несколько документов.

Марк сфотографировал рисунок и позвонил Марте.

— Мне нужен закрывающий акт по Южному шлюзу. В согласии есть ссылка на приложение, но самого подтверждения нет. Вы сможете запросить депозитную копию от меня как от стороны?

— Смогу передать запрос. Если акт в городском архиве, ответят они. Если у частного хранителя, сначала установим держателя. Быстро обещать не буду.

Он отправил номер согласия и ссылку на отсутствующее приложение, подписал ограниченное поручение на поиск документа о закрытии.

— Ещё вопрос. В исходной передаче стоит Марат Сомов. Посредник. Левин мог приложить что-нибудь о нём к вашему заказу?

— Проверю.

Через минуту Марта сообщила, что приложений нет. Марк поблагодарил и открыл общедоступную карточку Сомова.

* * *

Сомов принимал в маленьком помещении над пассажирским причалом. До него было десять минут пешком от мастерской. Когда Марк позвонил, посредник сначала предложил встречу на следующей неделе. Услышав номер старого пакета, освободил время сразу.

На лестнице пахло краской. Двое рабочих переносили перила с одного пролёта на другой; пассажиров направляли по узкой временной дорожке. Марк прижался к стене, пропуская женщину с чемоданом, и подождал, пока она повернёт на следующий пролёт. От открытой двери кабинета за ним наблюдал Сомов. Без пиджака, с натянувшейся на животе рубашкой и аккуратно застёгнутыми рукавами, он выглядел так, будто собирался выйти раньше, чем посетитель поднимется. Рядом с креслом лежала дорожная сумка.

— Рудин? Проходите. Долго не смогу, у меня с одиннадцати приём.

— Вы переводили пакет Южного шлюза на промежуточный счёт. Мне нужна история передачи. — Марк сел ближе к выходу и открыл нужную страницу, не давая Сомову заново объяснять, как мало у него времени.

— Я занимался старой частью портфеля. Не обязательно вашей.

— Здесь ваше подтверждение.

Сомов посмотрел на экран и перестал поправлять манжету.

— Какая именно претензия?

— Сегодня ограничили имущество человека по согласию на давно завершённые работы. Я проверяю полномочие. Нужен документ, по которому вы передали его дальше.

— Если это ваше имущество, запросите у обслуживающего оператора. Моё участие закончилось при передаче.

— Он ссылается на вашу проверку.

— Вы уверены, что читаете правильно? — Сомов провёл пальцами по краю стола. — Там могло быть подтверждение комплектности. Я не проверяю каждую подпись гражданина.

Марк развернул лист целиком. Под «Подтверждено право передачи» стояло имя Сомова. Ниже был номер приложения, которого не оказалось ни в одной выданной копии.

— Я найду свою выгрузку. Она могла отличаться от текущей. — Посредник откинулся в кресле. Марк не убирал экран: имя под подтверждением никуда не исчезло.

— Когда вы встречались с Ренатом Левиным?

— Почему?

— Он заказал эту проверку.

Сомов отвёл глаза к окну, за которым стояла мачта пришвартованного судна.

— Мы не встречались.

— Совсем?

— Не по этому вопросу.

— Он звонил, — сказал Сомов после паузы. Он потянулся к чашке, обнаружил, что она пуста, и поставил обратно. — У аудиторов много текущих запросов. Я не обязан каждый помнить.

— Сохраните переписку. Не присылайте мне чужое, просто сохраните.

— Вы от службы?

— Нет. Исполнитель его заказа. Моя сестра в обеспечении.

Сомов перестал смотреть в окно.

— Понятно. — Он раскрыл свою карточку пакета, задержался на имени Аси и убрал пальцы с клавиатуры. — Это можно урегулировать отдельно. У неё мастерская? Если я свяжусь с держателем, обеспеченную долю иногда выводят на другой объект. Не бесплатно, но стоимость проверки мы можем обсудить. Вам не придётся поднимать весь пакет.

— Обсудить с кем?

— Со мной для начала.

— Мне нужны документы. — Марк показал фотографию листа с выписанными номерами и приблизил запись сестры. — Предложение вывести имущество отдельно тоже пришлите письменно. С основанием и тем, кто будет отвечать вместо неё.

Сомов отодвинулся от экрана.

— Вы пришли поругаться или решить проблему?

— Сейчас умер человек, который решил её проверить. Я хочу понять, что именно он увидел.

Только после этих слов посредник посмотрел ему в лицо.

— Что значит умер?

— Сегодня утром. В офисе.

— Мне служба не звонила. — Сомов сел ближе к столу, открыл переписку и несколько раз провёл по экрану. Марк смотрел на его руки, не пытаясь заглянуть в сообщения. После слова о смерти посредник перестал торопить его с уходом.

— Позвонит. Я передам ваш контакт.

— Передавайте. — Он убрал переписку. — Мы виделись позавчера. Здесь. Он хотел историю закрытия, а у меня её не было. Я сказал обращаться к держателю. Больше ничего.

— Почему сначала сказали, что не встречались?

Сомов посмотрел на свою дорожную сумку.

— Потому что вы не представились так, чтобы мне захотелось рассказывать о клиентах.

На браслете Марка появилось сообщение Седовой. Он не открыл его при Сомове.

Посредник поднял правую руку, перелистывая собственные документы, и Марк заметил узкую бумажную ленту на запястье. Так помечали пассажиров закрытых причальных рейсов, чтобы не сверять билет у каждого перехода.

— Вы откуда приехали?

— С Северной дамбы. Сегодня в восемь двадцать пять сошёл. Хотите и это проверить?

— Служба проверит.

Сомов снял ленту, положил рядом с сумкой и переслал квитанцию своего прохода на рейс. Марк прочёл время: судно ушло с дамбы в шесть десять. Билет подтверждал посадку, а не весь дальнейший путь пассажира. Он передал его Седовой вместе с пояснением Сомова и вернулся к списку приложений. Решать вопрос о маршруте по одной этой квитанции было рано.

— Ссылку на исходную выгрузку, — напомнил он.

— Здесь. — Сомов открыл папку. — Но содержание мне передавали таким, какое оно было. Я не составлял этот список.

На экране отобразился запрос на доступ только к записи Аси и связанному с ней полномочию. Марк принял копию. Обе стороны получили квитанции.

В списке приложений стоял акт З-17. Содержание отсутствовало, но рядом сохранилась отметка: «Предъявлялся при проверке». Дата относилась к завершению восстановительных работ.

— Если вы его видели, где копия? — спросил Марк.

— Я ещё раз посмотрю.

— Посмотрите сегодня.

— Дина Верес. — Сомов потянулся к чашке и на этот раз остановил руку заранее. — Она руководит урегулированием у нынешнего держателя. Если хотите снять конкретное ограничение, всё равно пойдёте к ней.

Марк записал имя и свернул полученную копию, оставив квитанцию приёма. Сомов следил за экраном. Когда Марк поднялся, посредник спросил:

— Вы скажете, из-за чего Левин умер?

— Когда это установят.

На лестнице рабочие уже установили новые перила. С поручня ещё не сняли упаковочную плёнку, и Марк не стал за него браться.

* * *

Неров позвонил, когда Марк вышел на набережную. Представился начальником объектовой безопасности «Порога». Марк остановился, чтобы видеть лицо собеседника: коротко подстриженные волосы, седина у висков, за спиной матовое стекло. Люди за ним распадались на светлые пятна, и по этому фону нельзя было понять, где он находится.

— Служба спрашивала о вашем приглашении к Левину. Со своей стороны я передал записи. Хотел уточнить, вам удалось выйти без ограничений?

— Да.

— Хорошо. Если электронный пропуск остался активным, не используйте. Доступ к сорок второму временно закрыт для всех внешних посетителей.

— Я туда не собирался. Вы утром были на этаже?

— Был по заявке. — Неров наклонил голову, словно проверяя звук. — Сопровождал обслуживание. Всё это у службы есть.

— По гостевому журналу вас не будет?

— Нет. Служебный подъёмник, другой оператор. Мы не ходим через приёмную.

Марк отошёл от громкоговорителя на причале.

— Можно мне номер заявки? Он относится к помещению, где была назначена моя встреча.

— В личные маршруты сотрудников я вас не допущу.

— Только основание работ. Без маршрутов.

Неров ненадолго пропал с экрана. Когда вернулся, Марк получил гостевую выписку из заявки.

Ревизия воздушного модуля В-208.

Время допуска: 06:46.

Сопровождающий: И. Неров.

В выписке не было ни состава бригады, ни отметки завершения. Марк сохранил её без попытки дополнить догадками.

— Что-то ещё? — спросил Неров.

— Кто заказал сопровождение Марте Лис?

— Администратор. У внешнего регистратора нет свободного доступа. По времени задержки мы уже дали ответ службе.

— Понял.

— И Рудин. На случай, если к вам придут с вопросами. Вы здесь не работали. У вас была частная встреча. Не хотелось бы путаницы.

— Именно это я и сказал.

После окончания связи Марк переслал Седовой выписку, указав, от кого получил. Он ещё стоял на набережной, когда пришло подтверждение приёма. Движение Сомова проверили у перевозчика: на время события тот оставался на рейсе с Северной дамбы. Остальные его действия ещё выясняются. Марк открыл свой короткий список и убрал имя посредника из числа тех, кто мог войти к Левину в 06:59. В цепочке передачи пакета он оставил его на прежнем месте.

У края воды лежал старый бетонный блок, наполовину закрытый новым настилом. На нём кто-то оставил рабочие перчатки сушиться. Над настилом прошла тень пассажирского судна; на верхнем ярусе люди уже выходили прямо в крытый переход, не спускаясь сюда.

Марк позвонил Марте и передал номер З-17. По ссылке в выгрузке Сомова можно было установить хранителя, не угадывая среди десятков архивных дел.

— Запросила. Получение зарегистрировано. В очереди обычных обращений сегодня не успеем. Я добавила обоснование срочности; решает архив.

— В приложении есть вечерняя сверка. Вы видите время?

— Двадцать ноль-ноль.

Марк открыл собственную копию и нашёл ту же отметку. В 20:00 должно было пройти окончательное распределение ответственности внутри передаваемого пакета. После него появлялся новый держатель, а оспаривать пришлось бы ещё и последующие операции. Он смотрел на назначенный час, прикидывая, сколько из оставшегося времени уйдёт только на дорогу и ожидание ответов.

— Моё заявление это останавливает?

— Пока оно только зарегистрировало возражение. Для приостановки нужно отдельное требование и основание. Вы же сами это знаете.

— Хотел услышать, что здесь сделали иначе.

Марта помолчала.

— Нет. Не сделали.

У Марка пришёл ответ из приёмной Верес: его примут в половине первого. Он переслал приглашение Марте, попросил держать связь по архиву и подтвердил встречу.

В приглашении просили заранее прислать перечень претензий. Марк приложил заявление Аси и ссылку на отсутствие акта З-17. Выгрузку Сомова оставил у себя.

Глава 4. Получено полностью

Расчёт по восстановлению жилья Кедровых.

Сумма: 11 800 единиц.

Получено полностью.

Обязательство по данному расчёту исполнено.

На первом этаже бывшего магазина учили детей читать. За стеклом сидели шестеро, каждый перед небольшим матовым экраном. Одна девочка водила пальцем по буквам на столе и всякий раз стирала последнее слово ладонью. Преподавательница подождала, пока она закончит, и только потом наклонилась помочь.

К боковой лестнице Ася прошла мимо стекла, стараясь не заглядывать в детские экраны. Белый верхний этаж был обшит лёгкими панелями; в одном углу панель отошла, и между ней и кирпичом застрял мяч. Она поднялась и остановилась перед дверью. В девять тридцать две Ева открыла, не сняв цепочку.

— Мне Тамара звонила. Вы из мастерской?

— Да. Ася Рудина. Я ей лифт обслуживаю. Она сказала, у вас могут быть старые письма по Южному шлюзу.

— Письма есть. Зачем они вам?

Ася показала своё ограничение, не протягивая браслет через щель. Чтобы Ева могла прочесть, пришлось повернуть запястье и держать его неподвижно. Женщина просмотрела несколько строк, попросила открыть номер пакета и только после этого потянулась к цепочке.

— Заходите. Только я скоро ухожу. В десять пятнадцать мне надо быть в центре расчётов. — Цепочка звякнула, и Ева отступила от двери.

В прихожей стояла узкая скамья, над ней висели две куртки. Из комнаты вышел мужчина в домашней рубашке и молча подвинул скамью, чтобы Ася могла снять ботинки. Левую руку он держал близко к телу, правой придерживал спинку.

— Михаил, это из мастерской. Не к нам по ремонту, — сказала Ева.

Он кивнул и вернулся в комнату.

Ася поставила сумку на пол, но папку из рук не выпустила. Пока Ева освобождала стол, она уже искала край своего согласия, чтобы открыть на нужной странице. Хозяйка отодвинула чашки, вытерла влажное кольцо и лишь тогда указала на свободный стул. Ася села, так и не разложив бумаги. Здесь её утренней спешки никто не разделял.

— Снимать меня не нужно.

— Не буду. Документы можно?

— Сначала посмотрим.

Ева принесла картонную коробку. Внутри стояли конверты, разделённые тонкими дощечками. На одной было написано «Дом», на другой «Михаил», на третьей «Шлюз». Она вынула нужную пачку, сняла резинку и посмотрела на Асю.

— Вы тогда кем работали?

— В бригаде. Сначала на временных площадках, потом в домах. Подъёмники, электроприводы. Я только закончила учёбу.

— Поручительство за поставки?

— За детали. — Ася открыла папку. — У меня здесь адрес, куда я вообще не выезжала. Я его не помнила.

— Детали не под бригады выдавали. По домам. Одни люди подписывали, другие ставили. У нас тоже так было.

Ева подвинула ей два письма, остальные оставила у себя.

Первое письмо было квитанцией о компенсации на восстановление жилья: сумма, номер обращения, имя получателя. Внизу под строкой «Получено полностью» стояла подпись Евы. Ася отложила его, чтобы прочесть второе, и нашла извещение об окончании очереди восстановительных работ. В нём перечислялись обязательства подрядчиков и временных поручителей. Она остановилась на слове «Поставки», провела по строке пальцем, не касаясь бумаги. Временное обеспечение по указанной группе прекращалось. Основание: акт З-17. Ася вернулась к номеру, проверила букву и снова прочла предложение целиком.

— Можно это сфотографировать?

— Для чего?

— Передать проверяющему. Он запросит сам акт по этому номеру. Могу не снимать ваше имя.

— Если без имени, как он поймёт, откуда письмо?

Ася опустила браслет.

— Тогда с именем. Только ему. Я сначала покажу, что получилось.

Ева согласилась. Ася сняла лист целиком и приблизила нижнюю строку, проверяя, не перекрыла ли её тень от руки. Пришлось отвести браслет, ещё раз посмотреть снимок и показать его Еве, прежде чем переворачивать письмо. Оборот с отметкой отправки она сняла отдельно. Теперь хотелось проверить каждый край, чтобы из-за её торопливости потом не пришлось снова просить хозяйку достать коробку.

— Файл мне тоже пришлите, — сказала Ева. — Я бумагу знаю, где искать, а фотографии у меня всё время теряются.

Ася отправила фотографии и дождалась короткого подтверждения с именем Евы. Лист ещё лежал перед ними, номер был на нём, и хозяйка могла в любой момент показать, откуда он взялся. Ася убрала палец с экрана. С утра она снова и снова открывала собственную карточку в надежде найти пропущенную кнопку; теперь впервые появилась причина искать дальше за её пределами.

— Они же теперь должны это убрать, — сказала она. — Всё прекратилось. Можно закрыть пакет и отменить, что к нему прицепили.

Ева собрала пальцами угол первого листа.

— Подождите. Что отменить?

— Новые обязательства. После закрытия.

— Нам по последствиям до сих пор платят. Сегодня как раз еду подтверждать расход. Это тоже к старому случаю относится. — Она повернула к Асе квитанцию о компенсации. — Эти деньги мы получили. Здесь всё правильно. Вы не подумайте, что я расписалась, а они потом ничего не дали.

— Я так не думала.

— А мне уже приходилось объяснять. Пришёл человек, смотрел наши бумаги. Сказал: вы уверены, что вам вообще полагалось? От аварии у многих потом неприятности были. Но у нас был акт осмотра, расчёт и решение. Всё есть.

Ася посмотрела на разделительную дощечку «Михаил» в коробке.

— Кто приходил?

— Оценщик. Не Левин. Того я по имени помню, он раньше. Недели три назад звонил, спрашивал, сохранилась ли первая выдача. Я ему копию квитанции отправляла.

При имени аудитора Ася невольно подтянула папку к себе.

— Он умер сегодня, — сказала она.

— Да что вы. — Ева придержала лист, который уже начала переворачивать. Из соседней комнаты донёсся тихий скрип стула, и Ася невольно посмотрела на дверь.

— Утром. Подробностей я не знаю. — Рассказывать про деньги и странный заказ она не стала: сама знала только то, что сообщил Марк. Папка лежала у неё под рукой, но сейчас открывать её было некстати.

— Он просил дать ему время разобраться. — Ева положила квитанцию на стол. — Я говорила, что за повторные осмотры уже плачу сама. Не могла понять, почему спрашивают одно и то же. Он обещал позвонить.

Она некоторое время сидела молча, потом достала ещё один конверт.

В нём были счета за переоборудование комнаты и перевозку Михаила в восстановительный центр. Одни платежи прошли несколько лет назад, другие совсем недавно. Ева прикрыла ладонью подробности назначений.

— Вот это продолжается. Другой расчёт. Но основание то же происшествие, и обслуживает всё тот же оператор. Если вы станете требовать отмены всего, нас опять отправят доказывать по новой.

— Я не собираюсь отменять ваши выплаты.

— Так напишите именно это.

Ася уже собиралась сказать, что ничего не пишет за других, но Ева ждала ответа, и пришлось открыть собственное заявление. «Не давала согласия на новый запрос». Эти слова утром казались достаточными. Она поискала, где в форме обозначен предел её возражения: о выплатах Кедровым там не было ни слова. Про старое обеспечение Ася пока знала слишком мало, чтобы советовать другим подавать такое же заявление.

Ева убрала конверт обратно в коробку.

— Мы полтора года жили в комнате при магазине. Здесь, внизу. Вверх Миша не мог подняться. На выданные деньги сделали лестницу с подъёмником, перестроили вход. Он теперь сам выходит, когда меня нет. Хотите, покажу решение по сумме. Там расписано, на что считали.

— Не нужно. Я верю, что вам заплатили.

— Спасибо. Но человеку, который будет проверять, одного этого не хватит.

Ева разгладила квитанцию ладонью, и Ася дождалась, пока та уберёт руку.

— Копию первой квитанции тоже можно? Без других счетов. Чтобы было видно, какой именно расчёт завершён.

— Если только в проверку.

Ася сняла лист и передала Еве фотографию. На этот раз края проверяли обе: хозяйка приблизила подпись, Ася убедилась, что номер обращения попал целиком. Другие счета остались в коробке.

* * *

Ева надела куртку, посмотрела на часы и громко сказала в комнату, что скоро вернётся. Михаил вышел проводить их.

— За дверью не стой, — сказала ему Ева. — Я ключ взяла.

Он посмотрел на Асю.

— Вы ту мастерскую на углу держите? Раньше там вывеска была синяя.

— Она и сейчас синяя. Только выгорела.

— Я вам колёса на тележке менял. Когда ещё у старого хозяина работали. Вы всё время искали, куда он инструменты складывал.

Ася вспомнила ящик с двумя разными колёсами: один кронштейн пришлось переставлять, потому что другого размера не нашли. Тогдашний помощник принёс ключ, которого у них не было, и остался до закрытия. Всё это время она помнила, как держала ящик, а человека перед собой не узнала.

— Это вы были? — спросила она. Михаил кивнул.

Ева уже стояла в дверях, держась за поручень.

— Вот и познакомились. Пойдём, опоздаю.

На наружной лестнице Михаил остался сверху. Ася шла за Евой и смотрела на направляющую маленького подъёмника вдоль перил. Краска на креплениях отличалась от краски самой лестницы; систему ставили позже, уже после перестройки.

У калитки Ева остановилась.

— Только не говорите потом, что у меня акт. У меня письмо. Сам акт был общий, его нам не выдавали.

— Скажу точно.

— Куда передадите?

Ася назвала Марка. Объяснила, что он её брат, работал проверяющим, а теперь получил заказ Левина.

Ева подняла глаза.

— Рудин. Он тогда сидел в спортивном зале?

— Да.

— А вы почему сразу не сказали?

Ася почти напомнила, что назвала фамилию ещё у двери, но не произнесла этого. Ева держалась за калитку и ждала, а за её спиной оставался подъёмник, о котором они только что говорили.

— Не думала, что вы его помните.

— Я к нему людей направляла. Кто не мог пройти проверку. Он быстро разбирался, куда им идти.

В голосе Евы не было упрёка. Ася крепче взяла папку: о брате следовало сказать раньше, до фотографий и согласия передать их ему.

— Его старая запись есть в нашем пакете, — сказала она. — Он сам об этом сообщил и сейчас проверяет. Я узнала сегодня.

Ева стояла, не отпуская калитку.

— Значит, письмо нужно не только ему. Дайте контакт человека, который хранит копии отдельно.

Ася написала Марку и пошла рядом с Евой к остановке, время от времени проверяя браслет. Ответа всё не было. Переполненную машину Ева пропустила; в очереди на следующую Ася уже не убирала руку с экраном, чтобы не заставлять её ждать ещё и после посадки. Контакт Марты Лис с номером зарегистрированного дела пришёл, пока они стояли рядом.

— Вот, — сказала Ася. — Независимый регистратор. Я ей пока ничего не отправляла.

Ева прочитала сведения.

— Пусть запросит разрешение у меня сама. Бумаги я вам дала посмотреть, я не отказываюсь. Но куда они дальше пойдут, хочу знать. — Она передала Асе номер своего обращения по компенсации, закрыв остальные строки на экране. — А письмо я сохраню. Если придут сверять, покажу оригинал.

Подъехала следующая машина. Водитель увидел знак доступности в записи Евы, опустил входную площадку и подождал, пока она сядет. Ася отступила, пропуская других.

Ева помахала ей через стекло. Машина тронулась, и Ася осталась у столба с расписанием.

В телефон она написала брату: «Есть извещение, основание З-17. Не сам акт. Ева разрешает проверку, но хочет отдельного хранителя. Тебя помнит».

Потом добавила: «Квитанция по жилью настоящая. У неё другие выплаты продолжаются. Нельзя просить просто отменить всё по случаю».

* * *

До прачечной Ланина было недалеко. Ася свернула с пешеходной дорожки под старый переход. Наверху по мосту шли закрытые кабины, внизу ветер гонял бумажный пакет вдоль ограждения. Она подняла его с пути дренажной решётки и выбросила в урну.

Ланин увидел её через стекло и сразу узнал. Провёл к боковому столу, где лежали сложенные полотенца.

— Я домой ещё не ездил. Согласие не нашёл.

— У Евы есть письмо о закрытии. Она покажет оригинал регистратору. Я хотела сказать лично: по всему случаю ничего отменять не просите. Надо отделить наши поручительства от выплат людям.

— Я прошу дать мне со своего счёта рассчитаться. Остальное пусть они там сами разделяют.

На его экране висели три отказа перевода. Ася узнала ту же форму, которую утром видела у себя.

— У вас кто-нибудь сегодня работал с заказами из этого пакета?

— Нет. Я бельё стираю, Ася. Какой пакет. — Он говорил без обвинения, но полотенце в его руках осталось развёрнутым. — Мне прислали, что по общему обеспечению идёт проверка, и всё. Я увидел ваш номер, сравнил время и подумал, что с этого началось. Вы мне утром свой номер дали.

— Проверку заказала не я. Заказчик использовал старое полномочие. Мой брат сейчас это разбирает.

— Брат тоже проверяющий?

Ася кивнула.

— Тогда вам проще. Попросите, пусть снимет. — Ланин сложил полотенце один раз, затем ещё раз и выровнял край стопки. Ася следила за его руками, пока не пришлось поднять глаза и ответить.

— Он не может.

— А кто может?

Она назвала обслуживающего оператора и номер обращения. Ланин покачал головой.

— Это у меня уже есть.

На заднем плане забарабанила машина. Молодой сотрудник поднял руку, показывая Ланину, что сам подойдёт. Тот не обернулся.

— У меня ещё два имени. Люди по той поставке. Одному вчера ограничили, другому сегодня. Я бы не вспомнил, если бы вы не позвонили.

Ася записала дату и остановилась перед следующим полем. Одному ограничили ещё вчера; значит, заказ Левина объяснял не всё. Она не стала спрашивать имена. Ланин мог показать этим людям её сообщение, но сами они пока ни на что не соглашались.

— Дайте им мой контакт. Пусть сами решат, писать ли. Я никого не добавляю в общую группу.

— Что вы им предложите?

— Сопоставить основания. Потребовать вернуть доступ к своему имуществу. И получить документ, которым ограничили старое согласие.

Ланин посмотрел на неё внимательнее.

— Получить или найти? Это разное.

— Найти акт. Письмо есть. Марта запросит его по номеру.

— Она с вашим братом?

— Хранит отдельно. Как раз поэтому я к вам зашла. Подтверждать будет не он один.

Ланин достал свой телефон и переслал двум людям короткое сообщение. Экран Асе не показывал.

— Если захотят, напишут. А документ с закрытием я всё равно вечером поищу.

Она поблагодарила. У двери он догнал её с небольшим пакетом.

— Это Олеговы рабочие. Он на прошлой неделе оставлял. Уже оплачены, можете забрать.

В пакете лежали чистые перчатки и фартук. Ася не сразу протянула руку: только что объясняла, чего Ланину ещё ждать и на что не рассчитывать, а теперь должна была забрать оплаченную стирку. Олег спрашивал о фартуке вчера. Она проверила его фамилию на бирке, взяла пакет за ручки и поблагодарила ещё раз.

* * *

К одиннадцати Ася вернулась в мастерскую. Марк уже ушёл. На чистом обороте упаковочного листа остались четыре номера и стрелки между ними. Олег придержал лист тяжёлой гайкой, чтобы не унесло сквозняком.

— Виделись? — спросил он.

— Нет. По дороге разминулись.

Ася положила пакет с фартуком на его стол. Из конторки слышался сигнал нового сообщения. Она не пошла сразу смотреть.

— Поставщик ответил?

— До пяти ждёт подтверждения. Потом ящик в общую очередь. Хранение с утра, как говорил.

— Поняла.

Олег надел чистый фартук, расправил завязки. Ася потянула из-под гайки лист Марка и посмотрела на рисунок. Брат восстанавливал цепочку по выданным записям. У неё теперь была копия извещения о закрытии, сохранившегося у получателя.

В конторке она открыла карточку запроса. Сводная форма по-прежнему показывала 07:10. Объяснение из журнала Марк прислал отдельно. Ася прочла его и сохранила рядом с письмом. Сам Левин подписал всё раньше. То, что умерший не делал заказ после смерти, не возвращало ей возможности работать.

В ответе поддержки сообщалось, что её заявление присоединено к общему спору. Отдельно предлагали выбрать: вывести свою долю с заменой обеспечения или оспорить источник всей группы обязательств.

У первого варианта требовался новый поручитель. У второго поле для приложения.

Ася подвела палец к полю приложения и отвела. Ева разрешила проверить письмо; общего требования они не обсуждали. В сообщении Марте она сначала указала контакт Евы, затем перечислила пределы разрешения. Оригиналы хранятся у владельцев, фотографии пока только у них и у неё. Написав это, Ася ещё раз открыла полученные снимки и отдельно спросила, как сохранить доказательство закрытия, не раскрывая чужих расчётов.

Пока ждала, открыла пустой документ и набрала первое предложение: «Просим проверить полномочие на использование временного обеспечения после завершения восстановительных работ». Прочла его с начала и вернулась к первому слову. Ланин согласился только дать контакт, Ева разрешила проверить письмо. Никто ещё не поручал ей подавать заявление от имени всех. Ася удалила «Просим». Оставила: «Прошу».

Марта ответила, что свяжется с Евой. Для Аси подготовит отдельную квитанцию приёма её собственного согласия и уведомления об ограничении. Акт будут искать по архивному номеру, содержание предварительно не подтверждено.

Ася отправила свои документы. Получила квитанцию и впервые за утро поняла, кому именно отдала следующую копию.

Вошёл Олег.

— Ты сама соседям заплатила?

— Да.

— Девяносто?

Она кивнула и приготовилась объяснять, почему было некогда звонить, но Олег заговорил первым:

— Надо было сказать. — Он потёр подбородок. — У меня часть была.

— Я успела. Они бы уехали на другой вызов.

— В следующий раз скажи всё равно.

Олег вернулся к верстаку. Ася услышала, как ключ лёг в металлический ящик, и придвинула заявление. О выплатах Кедровым она дописала отдельное предложение: не оспаривает право получателей на законные компенсации и просит рассмотреть именно источник обеспечения. У номера З-17 указала, что документ нужно получить. Самого акта у неё не было. Перед отправкой прочла эти строки ещё раз, проверила собственное имя под заявлением и подписала.

После этого набрала Ланину: «Моё заявление принято. Пришлю текст, если хотите подать своё. За вас ничего не подписывала».

Глава 5. Замечаний нет

Проверка комплекта ЮШ, поставки.

Индивидуальные ограничения: 18 листов из 23.

Решение проверяющего: комплект полон, замечаний нет.

М. И. Рудин. Подпись подтверждена.

Архив своей прежней работы Марк открыл в читальном киоске на нижней галерее. На браслете таблица не помещалась целиком: приходилось сдвигать её вправо и обратно, теряя начало строки. Киоск разрешал вывести личное дело на большой экран, если посетитель соглашался стоять внутри жёлтого прямоугольника на полу. Стоило отступить, изображение гасло.

Он приложил браслет и дождался подтверждения личности. После отзыва аккредитации ему оставили право получать копии собственных подписанных решений. Чужие согласия в такой копии закрывались, служебные отметки оставались видны.

Аварийный пакет он искал ещё с набережной. В списке нашлись три дела, и Марк задержался на каждом, пока не сверил номер, присланный Асей. Выгрузка закончилась в двенадцать девять. Внутри жёлтого прямоугольника было тесно; теперь он старался не отступать, чтобы не погасить таблицу раньше, чем прочтёт её целиком.

Восемнадцать из двадцати трёх.

Марк увеличил таблицу. Имена и индивидуальные номера в ней были закрыты. У пяти записей стояла пометка приёмщика: «Оригиналы у выездных групп. Листы ограничений будут досланы».

Следующая запись принадлежала ему.

Комплект полон.

До сегодняшнего дня эта строка вспоминалась ему без красного счётчика в соседнем столбце. Все двадцать три согласия были получены; не хватало приложений к пяти из них, тех самых листов, где люди уточняли, за какую поставку отвечают и когда ответственность заканчивается. Марк проследил строку от счётчика до своего решения. Разницы в нём не осталось. Он вызвал историю исправлений. До окончательного подтверждения он выбрал «частичный комплект», затем сменил на «полный». Между действиями прошло четыре минуты. Сейчас оба выбора помещались рядом, и читать первый, как будто он что-то исправлял во втором, было незачем.

Он не стал закрывать историю. Сохранил её вместе с копией решения, проверил квитанцию. Из нынешней выгрузки нельзя было установить, входила ли Ася именно в ту пятёрку: имена и индивидуальные номера были скрыты. Обещать ей точное совпадение он не мог. Его подтверждение распространялось на весь комплект.

— Вы надолго?

Марк повернулся, ещё не отключив личное дело. Пожилой мужчина стоял сзади со складным стулом на весу; Марку пришлось посторониться, чтобы тот мог опустить его.

— Уже заканчиваю. — Он закрыл дело и шагнул за жёлтую черту. Мужчина поставил стул прямо в прямоугольник и тяжело сел.

На галерее пахло горячим хлебом. У раздаточного окна выстроились служащие из ближайшей башни; кто-то придерживал пропуск подбородком, пока обеими руками убирал еду в сумку. Марк посмотрел на свой личный остаток. После утренних поездок одиннадцати единиц стало меньше. Он взял воду у бесплатного крана и написал Асе, что получил собственное старое решение. Расскажет лично после Верес.

«До двух буду здесь. Потом придёт Женя, надо решать со сменой», — ответила она.

В кармане куртки нашлась таблетка от головной боли. Марк уже поднёс её ко рту, когда заметил, что на упаковке осталось лишь полназвания. Пришлось развернуть край и проверить срок годности. Он запил таблетку водой, сложил пустую упаковку и только потом убрал браслет с ответом Аси.

* * *

Верес принимала в боковом корпусе «Порога». На сорок второй этаж его пропуск не распространялся; в приглашении отдельно стояли другой вход и девятый уровень. Марк пришёл за четыре минуты до назначенного времени и всё это время наблюдал, как помощница переносит из одного календаря в другой отменённые встречи.

В половине первого она предложила пройти.

В узком кабинете Марк прошёл вдоль стены к месту гостя. Стол стоял торцом к окну; рядом со стулом оказался шкаф с образцами отделки, и отодвинуться от него было некуда. На одном образце была приклеена записка: «Не этот цвет». Верес убрала её под папку, прежде чем поздороваться. Марк посмотрел, где поставить ноги, прежде чем сесть.

— Марк Игоревич. Садитесь. Воды?

— Спасибо, нет.

Она закончила сообщение, поставила устройство экраном вниз. Короткие волосы были заправлены за уши, на переносице осталась красная полоса от очков.

— Ваше заявление я прочла. На работе сестры ограничение сказывается сильнее, чем предполагалось при фиксации. С этим можно что-то сделать сегодня.

— Сомов уже предлагал что-то сделать.

— У Сомова нет права распоряжаться нашим резервом. У меня есть право подать распоряжение. — Она открыла на гостевом экране схему замены. — Исполнит его расчётный оператор, после подтверждения покрытия. Это займёт не минуты, но до вечера успеют.

На гостевом экране под записью Аси появлялся внутренний резерв «Порога». Марк сдвинул схему, поискал соседние доли; других поручителей здесь не было. Он попросил показать источник средств, и Верес раскрыла строку. Резерв существовал. Сумма уже находилась там, откуда её предлагали внести: ждать будущего поступления не требовалось. После подтверждённой замены оператор должен был исключить имущество Аси из спорного обеспечения и снять ограничения со связанных коммерческих счетов. Марк вернулся к её имени, оставив схему открытой.

К схеме прилагалось вчерашнее заверение Верес для покупателя: ограничений исходного полномочия для новых обязательств не выявлено. По отдельному подписанному условию покупатель мог потребовать возмещения убытков, если заверение окажется недостоверным. В обеспечение этого требования Верес заложила собственную долю в «Пороге».

— Ваша доля? — спросил Марк.

— Моя. Покупателю не хватило ответственности одной компании.

— Вся мастерская сейчас ограничена из-за старого согласия на сумму меньше стоимости одного привода. Вы считаете это соразмерным?

— Нет. Фиксация захватывает связанный имущественный профиль целиком, пока оператор не выделит долю. Денежный предел от этого не вырастает.

— Работать от этого всё равно нельзя.

— Поэтому я предлагаю замену.

Марк открыл условия. Сначала увидел заявление Аси об индивидуальном урегулировании. Она должна была отозвать своё требование об источнике обеспечения и подтвердить отсутствие претензий к использованию её записи до даты соглашения. Нового залога от неё не требовали.

Следом шло заключение проверяющего.

«По представленным сведениям ограничений исходного полномочия, препятствующих передаче пакета, не установлено».

— Это не заключение по доле Аси. Здесь весь пакет. — Марк прочитал предложение до точки и вернулся к началу. Даже увеличив строку, он не нашёл в ней ограничения тем имуществом, которое только что показывала схема.

— Передача общая. Покупатель запрашивает подтверждение, что частный спор урегулирован и препятствий не выявлено.

— Они выявлены. Не хватает закрывающего акта.

— Отсутствие копии ещё не устанавливает содержание документа. Вы можете написать ровно это.

— Тогда и замена состоится?

Верес помолчала. Марк не стал подсказывать ей ответ и оставил на экране своё место в заключении.

— Тогда покупатель сохранит возражение по комплектности. — Она пододвинула ему устройство, хотя на гостевом экране всё уже было видно. — Резерв у нас предназначен для закрытия риска, а не для изъятия одной записи с оставлением того же риска на остальных.

Марк увеличил нижний абзац. Срок действия предложения заканчивался в пятнадцать тридцать. До этого «Порог» должен был получить две подписи: владельца имущества и исполнителя проверки. Ниже стояло поле для его нынешней частной карточки. Городской аккредитации у него не было, однако для покупателя хватало заключения названного в споре проверяющего, который сам прежде заверял комплект.

— Вы хотите, чтобы я второй раз подтвердил одно и то же, — сказал он.

— Сейчас вы располагаете гораздо большим объёмом сведений.

— Не теми, которые здесь написаны.

Верес откинулась, но стул упёрся в шкаф.

— У вас не единственная сестра с мастерской в этом городе. — Она чуть подалась вперёд и поправила папку. — Мы принимаем обязательства, когда у людей недостаточно имущества, чтобы закрыть их поодиночке. Резерв покрывает разницу. Если покупатель сегодня откажется от части портфеля, деньги на следующие расчёты придётся брать из другого места.

— Из выплат пострадавшим?

— Право на них никуда не денется. Но между правом и переводом есть срок. Вы встречались с получателями, знаете, как они живут. Я тоже встречалась. У меня эти люди каждую неделю.

Марк едва не назвал Еву, но удержался. Верес знала из заявления, что Ася не оспаривает законные компенсации; адресов и квитанций он ей не посылал. Человека с собственной коробкой писем легко было сейчас превратить в довод для чужих переговоров. Он вернулся к тому, ради чего открыл условия.

— Тогда покажите акт, — сказал он. — Если он не касается этих полномочий, вопрос закончится.

— Я распорядилась проверить архивную связь. Вы запросили документ у хранителя, мы не возражаем.

— Ваша выгрузка до сих пор ссылается на действующее полномочие.

— Пока нет решения об ином, оператор работает с имеющимся составом. Не я придумала этот порядок.

— Но подпись под новым заключением будет моя.

— Именно. Я не предлагаю подписывать за вас.

Она перевела на его экран копию соглашения с приложениями, включая вчерашнее заверение и условие личного залога. Разрешение сохранить относилось ко всему комплекту. Марк принял его. Приёмная автоматически прислала квитанцию выдачи.

— Хорошо, что вы оставили оговорку о сохранении внешних журналов, — сказала Верес. — Она будет действовать и после урегулирования. До снятия ограничений с Анастасии удалять историю никто не станет.

— Аси, — сказал Марк.

Верес посмотрела в заявление.

— Да. Ася Игоревна. Прошу прощения.

Он держал палец на строке соглашения. В ней не было оговорки о журналах. В присланном им перечне претензий её тоже не было.

В запросе Левина был отдельный закрытый пункт: сохранить историю обращений к исходному полномочию и выдачи приложений внешним получателям. Марк прочёл его утром, вместе с собственным именем. Он не включал пункт в своё заявление и не пересылал Верес полный запрос.

— Вы видели закрытую часть сорок первого? — спросил он.

— Моя служба сопровождает претензии по этому портфелю.

— Когда вам её открыли?

— Уточните у администратора доступа.

— Я спрашиваю о вашей копии. Во сколько она появилась?

Верес сняла со стола очки.

— Марк Игоревич, я не помню время каждого файла. Вы можете запросить журнал, как любой участник. Если он вам полагается, оператор выдаст.

Марк записал точную фразу в заметку и задержался над следующей строкой. В её должности знание пункта могло быть обычной работой. Пока он не знал ничего сверх её ответа. Строку для собственного вывода он оставил пустой.

— Запрошу.

— Хорошо. А предложение передайте сестре. Она вправе прочитать его сама.

— Передам.

Марк поднялся. Верес тоже встала, но рукопожатия не предложила. У двери она окликнула:

— Там нет нового обязательства для неё. Не объясняйте иначе.

— Я дам ей полный текст.

На выходе помощница попросила подтвердить окончание встречи. Было двенадцать пятьдесят семь. Марк сохранил квитанцию рядом с соглашением и сразу направил оператору запрос о выдаче закрытого пункта: кто получил доступ, на каком основании и в какое время. Отдельно переслал Седовой свою запись разговора по памяти, ясно указав, что записи звука у него нет. Полученное предложение с приложениями он направил Марте на хранение.

У двери приёмной Марк проверил, приложилось ли к сообщению само предложение, затем раскрыл его ещё раз. Средства для замены были настоящими. Он мог отвезти сестре полный текст, показать строку резерва и знать, что после подтверждения она снова сможет открыть счёт. Из кабинета он вышел без подписи, но облегчения не было: в мастерской придётся объяснить, почему он не может поставить её под нужными Верес словами.

* * *

Ася сидела на перевёрнутом ящике у ворот. На коленях лежала рабочая куртка; она зашивала разошедшийся карман толстой ниткой. Увидев Марка, не поднялась.

— Ела? — спросил он.

— Олег принёс. Тебе оставили в конторке.

— Сначала покажу.

Ася воткнула иглу в край кармана и встала. Марк подождал, пока она подберёт куртку; на дворовых часах было без двадцати два. В конторке он вывел соглашение на большой экран и сел рядом, оставив управление ей. Ася прочла условия замены, вернулась к сумме резерва, затем открыла собственное заявление об урегулировании. Он следил за экраном и не указывал, куда смотреть.

— Они меня действительно выведут? — спросила она.

— Если внесут резерв и оператор подтвердит. Не одним её обещанием.

— А деньги, которые сегодня не ушли?

— Ограничения должны снять. Комиссии и простой сюда не входят.

Ася придвинула экран.

— Вот это про отсутствие претензий. Получается, я соглашаюсь, что можно было пользоваться моей записью до сегодняшнего дня?

— Да. По их варианту.

— А ты можешь так написать? — Ася дочитала его заключение и провела ногтем вдоль шва на рукаве. Марк посмотрел на её руку: игла ещё торчала в кармане. Слова на большом экране были те же, которые он читал в кабинете, только отложить ответ до разговора с сестрой уже не получалось.

— Нет. Могу подтвердить, что акт не выдан. Она просит, чтобы это значило: ограничений нет.

— Переделать предложил?

— Спросил. В таком виде резерв не дают. Отправлю отдельный вариант без заключения по всему пакету, пусть ответят письменно.

Ася кивнула. Она не сказала, что выбрала бы сама, если бы подпись брата не требовалась.

Марк закрыл схему замены и открыл архивное решение. После цветных полей соглашения старая таблица выглядела почти пустой.

— Это я получил перед встречей. Нужно, чтобы ты тоже увидела. — Он увеличил счётчик приложений и собственное окончательное подтверждение. — Пяти листов не хватало. Я знал, что не хватало. Согласия были, условия к ним не все. Сначала поставил частичный приём, потом отменил.

Ася нагнулась к экрану.

— Это наши поставки?

— Да.

— Мой лист там был?

— Имен в моей копии не открыли. Пока не знаю.

— Почему? — Ася выпрямилась. За тонкой перегородкой Олег нажал на выключатель вытяжки, и в наступившей тишине стало слышно, как во дворе поднимают крышку мусорного контейнера.

Марк уже подобрал начало объяснения про порядок экстренной выдачи. Оговорки, чужие подписи, задержка поставщика: он помнил, в какой последовательности всё это случилось. Ася сидела перед ним и не просила восстановить порядок работы склада. Он посмотрел на своё подтверждение в таблице и начал с него.

— Склад не отпускал общий заказ по частичному комплекту. Машина уже стояла. Там были приводы для временного жилья, люди ждали. Я решил, что оставшиеся листы привезут и потом присоединят. Приёмщик прямо написал, чего нет. Я всё равно подтвердил полный состав.

— А без этих пяти можно было?

— Выделить восемнадцать. Остальное оформить отдельно.

— Долго?

— Несколько часов, если бы нашли дежурного распорядителя. Могло занять до следующего утра. Я не стал искать.

— Ты знал, что это листы со сроками? — Ася потянула нитку из ткани. Конец не проходил; она потянула сильнее и оборвала. Марк дождался, пока она положит обрывок, хотя ответ был коротким.

— Да.

— Не потеряли потом?

— В момент подписи их уже не было в комплекте.

Он рассказал, что помнил сам: на складе держали машину до смены водителя, из спортивного зала звонили каждые десять минут, к концу дня у него перестали различаться номера домов. В одном из них не могли поднять человека с временной площадки на жилой этаж. Марк помнил его имя, хотя сейчас не произнёс.

— А потом? — спросила Ася.

— Поставку закрыли. Пришёл общий акт приёмки деталей. Я посмотрел на него, на номера согласий. Досылку условий отдельно не проверил.

— Почему?

— Решил, что раз расчёт закончился, всё закончено.

— Я помню, как ты тогда работал. Тебя дома не было. — Ася отодвинула ящик ногой и села на стул. Марк поднял на неё глаза. — Но что это позволяло делать с нашими согласиями?

— Ссылаться на мой приём полного комплекта. Я оставил подтверждение действовать без проверки досылки. Сами ограничения в согласиях от моей подписи не исчезли.

— А в выгрузках исчезли.

— Да.

Ася положила недошитую куртку на стол. Марк подождал, пока она уберёт руку от экрана, и открыл форму передачи. Сказать, что акт З-17 убрал не он, хотелось по-прежнему, но это ничего не меняло в показанной им таблице. Получателем он выбрал Марту: копия решения, история исправлений, квитанция получения. Попросил сохранить под его именем и приложить к делу как сведения о собственной проверке, затем повернул экран, чтобы Ася видела состав отправки.

— Седовой тоже? — спросила Ася.

— Да. Она уже спрашивала о прежней работе. Утром у меня этого не было.

Он отправил вторую копию с тем же пояснением. Никаких имён из закрытых полос не вписывал.

Ася дождалась подтверждения.

— Если твоя старая подпись неправильная, они с меня снимут?

— Не от одного признания. Нужно показать, чем было ограничено твоё согласие и что после закрытия его использовали без нового права. Моё решение помогает понять, как приняли неполный комплект. Оно не заменит сам акт.

— А с тебя что будет?

— Проверят старую работу. Сколько ещё решений я так принял. Что из этого произошло.

— Ты только больше за меня не выбирай. Даже если очень срочно. — Ася смотрела мимо него в цех. Марк не стал просить посмотреть на него.

— Хорошо.

Он переслал ей соглашение Верес целиком, включая своё заключение и срок предложения. Затем составил короткий встречный запрос: заменить обеспечение без признания законности прошлых операций и без подтверждения всего пакета. Подписал от себя. Асе оставил отдельное поле, чтобы она могла решить, присоединяться ли.

Она прочла и подписала.

Олег заглянул в конторку, поставил перед Марком закрытую миску.

— Холодное уже. Греть будешь?

— Не надо. Спасибо.

Он ел медленно, хотя до этого не замечал, как голоден. Ася достала новые нитки, но вместо куртки взяла телефон. У неё спрашивали, откроется ли завтра мастерская в обычное время.

Она ответила: «Пока не могу подтвердить. Сегодня сообщу».

На браслете Марка появилась квитанция по запросу доступа к закрытой части сорок первого. Общую историю без разрешения держателя ему не выдавали. В доступной части показывались две выдачи; основания и время предлагалось получить через зарегистрированного хранителя либо службу.

Он переслал отказ Марте и Седовой, приложил согласие на проверку в своей части. Две выдачи могли оказаться утренними действиями обычных сотрудников. Из одного числа нельзя было получить ответ.

— Мне к эксплуатационному подрядчику. — Марк убрал миску. — По заявке Нерова. Хочу узнать, кто должен был работать.

— Как ответят по замене, сразу пришли.

— Пришлю.

Во дворе ему встретился Женя в серой куртке с названием мастерской на рукаве. Он шёл с утренней подработки, из сумки торчала трубка для кабеля. Марк придержал ворота, пропустил его и не стал задерживать расспросами. Уже снаружи посмотрел на устройство: встречный вариант получен, ответа Верес нет. До конца её предложения оставалось меньше двух часов, и этот срок теперь знала Ася.

Глава 6. Объект исполнения

Распоряжение Х-63, 14:06.

Режим: перемещение перечисленных предметов на ответственное хранение.

Получатель: склад расчётного оператора.

Основание изменения: заявление держателя о риске утраты обеспечения.

Реализация имущества не разрешена.

Грузовик закрыл половину ворот. Ася подняла голову от клиентского привода и увидела, как водитель вышел посмотреть на козырёк, затем снова сел и подал назад ещё на полметра. Из открытого кузова выдвинулась низкая платформа. У Аси в руках оставался провод: она как раз показывала Жене выводы, которые ещё не проверили. Он пришёл после утренней подработки, поел стоя и не снял куртку, потому что от ворот тянуло.

— Подожди, — сказала она, отпуская провод. Женя опустил щупы и повернулся вместе с ней.

К мастерской подошла женщина с плоским футляром. Позади двое мужчин вытаскивали из кузова ремни. На женщине была тёмно-синяя жилетка; знак подрядной службы пришили поверх следа от прежней эмблемы.

— Кто владелец оборудования?

— Я.

— Лидия Климова. Приём на ответственное хранение. Покажите, пожалуйста, куда поставить терминал.

— Какое хранение? У меня по месту эксплуатации.

Климова остановилась, не переступая порога.

— Изменение режима. Вам должно было прийти. Четырнадцать ноль шесть, распоряжение ха шестьдесят три.

Ася разбудила браслет. Новое уведомление стояло ниже двух сообщений поддержки. Оно выглядело почти так же, как утреннее, только вместо запроса Левина в основании значилось заявление держателя. Подписал распоряжение расчётный оператор пакета. «Порог» был указан заявителем, подрядная служба отдельной строкой.

— Вы заранее знали? — Ася посмотрела на текущее время: четырнадцать восемнадцать. За двенадцать минут они успели приехать, поставить машину и развернуть платформу.

— Машина работала в соседнем квартале. Нам маршрут присылают. Можно войти?

Ася не отступила сразу. Открыла перечень: обжимной пресс, переносной измерительный комплект, набор оправок в двух транспортных ящиках. Станки, остававшиеся в другом конце цеха, в новом распоряжении не перечислялись.

Климова показала свой допуск. Номер заказа совпадал с номером в уведомлении, срок действия заканчивался сегодня. Ася проверила его через адрес оператора, которым пользовалась с утра, не через предложенную на экране ссылку.

Запись подтвердилась. Ася ещё раз сверила номер и отступила от порога, пропуская Климову к свободному столу. Мужчины остались у платформы. Теперь женщина с футляром стояла в цехе, а Ася всё ещё держала открытым утреннее разрешение на хранение по месту.

— Сверка только в восемь вечера. У меня зарегистрированный спор.

— Это не продажа. Хранение меняют отдельным распоряжением. Если есть приостановка именно ха шестьдесят три, покажите.

Приостановки не было. Ася открыла основания изменения и получила ответ о приложении, доступном владельцу после подтверждения. Подтвердила. Пока файл грузился, Климова вынула из футляра камеру на короткой стойке и поставила рядом с терминалом.

— Они за чем? — Олег подошёл из глубины мастерской. Ася повернула к нему перечень и придержала экран, пока он читал.

— Пресс без нижней рамы не поднимается. У вас на машине какая платформа? — Он вытер руки о чистый фартук и посмотрел на открытый кузов.

Климова позвала одного из мужчин. Тот присел у станка и стал смотреть на крепления.

— Пока ничего не снимайте, — сказала Ася. — Я опись не видела.

— Смотрим, — ответил мужчина и поднялся. — Не снимаем.

Приложение открылось. «Порог» подал заявление в тринадцать сорок шесть. В нём стояли два утренних отказа расчёта, возврат поставки и неподтверждённое перемещение имущества через погрузочные ворота. Рядом с последним была ссылка на транспортную квитанцию.

Ася узнала номер и вернулась к транспортной квитанции, прежде чем читать дальше. По ней увезли колодки, за которые она не смогла заплатить. Те же ворота, тот же утренний возврат, но в заявлении это стало перемещением её имущества. Поставщик колодки мастерской не передавал.

— Здесь чужой товар. — Ася села, чтобы не держать экран дрожащей рукой, и открыла акт возврата. — У меня есть документ, что мы его не приняли.

— Приложите к возражению, — сказала Климова.

— Я вам показываю.

— Вижу. — Климова посмотрела на номер квитанции, приблизила строку. — Я могу зафиксировать, что владелец предъявил. Отменить распоряжение не могу. Это выдавал не наш диспетчер.

— Тогда свяжитесь с тем, кто может.

— Связь здесь. — Климова развернула терминал к ней. — Отметьте, что просите проверку основания. Я укажу, что работа не начата.

Ася приложила акт поставщика и отправила. Копию нового распоряжения переслала Марку и Марте, затем набрала брата. Он ответил по видеосвязи. За его спиной проплывали опоры верхней дороги.

— Вижу. Запроси исходную опись, не только перечень. По остальному пока без ответа.

Ася сказала, что подрядчик уже здесь, и отключилась. На экране ещё оставались опоры верхней дороги, потом исчезли. Марк получил новую запись, но Климова ждала у её стола, а грузчики стояли у ворот. Объяснять остальное сейчас нужно было здесь.

Климова нашла исходную опись. Её составляли по регистрационному профилю мастерской, без осмотра. Все четыре позиции в ней были обозначены как исправные и свободные от сторонних вещей.

Ася оглянулась на пресс. На нижней полке лежали две клиентские втулки с бирками; убрать их в перечне никто не предложил, потому что никто их не видел. Женя только что положил щуп в измерительный футляр. Первый канал показывал скачущий ноль, прибор собирались отдавать в ремонт. На боковой панели пресса висела табличка о подключении к общей раме верстака. Ася вернулась к словам «Свободные от сторонних вещей» и развернула опись к Климовой. Подтвердить такую запись она не могла.

— Сначала опись по месту, — сказала она. — Состояние, номера, принадлежность. Я не подтвержу, что это всё исправное и ваше для вывоза.

— Нашим оно не станет, — ответила Климова. — Мы принимаем на хранение. Но состояние нужно записать. Показывайте по порядку.

* * *

Олег держал фонарь, пока Ася счищала с номера засохшую смазку. Климова стояла сбоку с камерой. Грузчики не торопили. Один вернулся к машине, другой принёс мягкий подклад под снятые детали.

У пресса совпадала модель, но не номер. В описи стоял номер сменного блока, который заменили прошлой зимой. Старый блок поставщик забрал по обмену, основной станок остался. В электронном профиле мастерской обновили ремонтную карточку, а перечень обеспечения подтянул прежнюю запись.

Олег назвал дату замены раньше, чем Ася открыла папку. Она нашла акт и положила браслет так, чтобы Климова могла сверить номер с очищенной пластиной.

— Этот предмет у нас отсутствует, — сказала Ася. — Тот, который здесь, нужно описывать с правильным номером.

Климова сверила акт и вызвала диспетчера.

Ответ шёл через громкую связь. Мужской голос предложил исправить номер на месте и продолжать.

— Не техническая опечатка, — сказала Климова. — Отдельный узел возвращён поставщику. У меня распоряжение на другой идентификатор. Прошу уточнённый перечень.

Диспетчер попросил показать общий вид. Она повернула камеру к прессу, потом к Асе.

— Владелец согласен с уточнением?

— Согласна, что номер другой. С вывозом не согласна.

— Это разные поля, — сказала Климова. — Так и запишем.

Ася дождалась, пока Климова внесёт оба ответа, и попросила показать запись. В обычной работе она сама торопила заказчика: подпишите здесь, мы ведь уже договорились. Сейчас пришлось прочесть соседние поля по отдельности, чтобы согласие с верным номером не превратилось в согласие на вывоз.

Пресс исключили из текущего задания до ответа оператора. Утреннее ограничение на него оставалось, разрешения продавать или передавать не появилось. У ворот вдруг стало больше места, хотя станок никто не двигал.

С измерительным комплектом так не получилось. Номер совпал, принадлежность тоже. Климова внесла неисправность первого канала, сняла показания с контрольной детали и дала Асе проверить запись. Оставить прибор, чтобы закончить доступные промежуточные замеры по приводу, не разрешили.

— Мне утром разрешили закончить этот заказ, — сказала Ася. — Он старый, уже принят.

— При сохранении по месту. Сейчас другое распоряжение. Я отмечу, что вы заявили о действующем заказе. Ответ по основанию ещё не пришёл.

Климова посмотрела на входящий вызов, отошла к воротам и произнесла кому-то тихо, но слышно:

— Нет, я не успею к четырём. Не знаю пока. Забери сам, пожалуйста.

Вернулась и проверила, не прервалась ли запись.

Женя раскрыл чехол с синей молнией и начал вынимать из футляра собственные переходники, купленные для подработок. Ася остановила его руку и сказала Климовой, чьи они, прежде чем он успел унести чехол. Камера задержалась на раскрытом комплекте. Климова записала, что переходники в опись не входят, и позволила убрать. Всё это время Женя стоял рядом с открытым чехлом.

Прибор закрыли двумя контрольными лентами. Ася получила изображение каждого номера и адрес склада. Забрать оттуда оборудование при отмене распоряжения можно было по записи. Доставка обратно и хранение должны были войти в отдельный расчёт; кто его оплатит, оставалось спорным.

Из двух ящиков с оправками один оказался пустым наполовину. Детали лежали у верстака и в приводе клиента. Ася достала только свои, не стала разбирать чужую работу ради совпадения с ведомостью. Климова внесла фактический состав. После исправлений в задании остались измерительный футляр и один ящик с оправками, собранный из обоих.

Ася не подписала предложенную строку «Передано без замечаний». Вместе с Климовой они открыли замечания, внесли номера её обращений и состояние прибора. Только после этого она подтвердила перечень того, что действительно уезжало. В квитанции отдельно сохранился её отказ соглашаться с основанием вывоза.

— Эти оправки сегодня были нужны. — Олег вернулся от платформы налегке и остановился возле клиентского привода. Ася посмотрела туда же: снятые детали оставались на месте, а продолжить работу тем же порядком уже не получалось.

— Знаю.

Мотор грузовика заглушил следующий сигнал телефона. Ася увидела его только по свету на стене.

Оператор ответил по акту поставщика. Возражение зарегистрировали, связь транспортной квитанции с предметами обеспечения требовала проверки. Действие распоряжения в исполненной части не приостанавливалось. По прессу запрашивали уточнение принадлежности и идентификатора.

Ася дочитала ответ, вернулась к началу и поискала срок. Там были номера принятых обращений и указание на проверку. Времени, к которому она закончится, не было.

* * *

Уточнённое предложение Верес пришло в четырнадцать пятьдесят восемь. Его одновременно направили Асе и Марку. Заключение Марка больше не требовалось: «Порог» согласился выделить меньшую сумму резерва, достаточную для полного покрытия доли Аси при самостоятельном индивидуальном урегулировании. Общий пакет без его подписи продолжал проходить отдельную проверку покупателя.

Ася позвонила по указанному в файле контакту. Ответила сама Верес.

— Я получила встречный вариант, — сказала она. — Полностью принять его мы не можем. Здесь то, что можем предложить вам лично.

— С меня снимут ограничения, а с остальных?

— Вы не представляете остальных. Их обращения рассматриваются отдельно. Мы не просим вас отказываться от прав других людей.

Ася сидела на краю верстака, рядом с чистым прямоугольником от измерительного футляра. Она провела ладонью по краю, убирая мелкую стружку, и вернулась к соглашению.

— Здесь надо признать, что моё старое согласие использовали правомерно. И не присоединяться к общему требованию по этому основанию.

— Да. Нужно признать использование правомерным по вашим обязательствам до сегодняшней даты, — ответила Верес. — Это условие окончательного урегулирования. Ваш личный спор будет закрыт. Давать сведения регистратору или службе вам никто не запрещает. Мы включили это прямо, чтобы не было двусмысленности.

Ася нашла строку. Она действительно была. Текст не требовал молчать о смерти Левина, уничтожать документы или забирать их у Марты. Требовал считать закрытым собственный вопрос о праве «Порога» пользоваться её записью. За это возвращались счета, оборудование и возможность подтверждать заказы.

— Вы можете отозвать новое распоряжение без моей подписи? Там колодки поставщика объявили моим имуществом.

— Оператор рассматривает ваше возражение. Я не подменю его решение. При замене основания для дальнейшего хранения уйдут сами.

— Из-за вас сейчас увезли мой прибор.

Верес не ответила сразу.

— Я вижу отметку исполнения. Доставку обратно в случае соглашения оплатит компания. Включу это в предложение.

Исправленная строка пришла ещё во время разговора. Ася открыла её, нашла обещание оплаты доставки и попросила оставить файл доступным до конца указанного срока. Верес согласилась. На часах было пятнадцать семь; Ася посмотрела ещё раз, хотя уже посчитала оставшиеся двадцать три минуты.

Ася написала Марку, что получила новый вариант и разбирается. Он ответил: «Вижу. Решение за тобой. Если надо проверить отдельный пункт, звони». Никакого готового отказа за неё не прислал.

По дороге в конторку её остановил Женя. На нём уже была собственная куртка, без надписи; серую, с названием мастерской, он положил на табурет, но, пока Ася убирала браслет, забрал её и перекинул через локоть. Она посмотрела на обе куртки, потом на него.

— Сафин сегодня людей ищет на вечер и на завтра. Я позвонил. Он возьмёт.

— Сейчас уйдёшь?

— Да. Если у тебя есть работа, я доделаю. — Он посмотрел на пустое место от прибора. — Но ты сама видишь, чего у нас нет.

У него были свои щупы и переходники, а хорошего поверенного комплекта, с которым можно закрыть проверку, не было.

— Я зарплату должна, — сказала Ася.

— Знаю. Я не за ней сейчас. Мне надо, чтобы завтра было с чего платить. У нас за жильё в понедельник.

— Вернёшься, если откроют?

— Пока не знаю. Сафин не на один выезд зовёт. Я не хочу ему обещать, а потом уйти через день. — Женя мял край куртки, и Ася видела, что оттягивает его уход самим разговором.

Попросить ещё двадцать минут хотелось. Можно было показать предложение Верес, назвать срок и удержать его до ответа. Но тогда обещание работы пришлось бы исполнить прежде, чем она сама разберётся с соглашением. Ася убрала руку с браслета.

— Иди, — сказала она. — Отработанное я посчитаю сегодня. Напишу, что остаюсь должна, и когда узнаю срок перевода. По текущему заказу ничего на тебя не перепишу.

— Ладно.

Женя подошёл к Олегу, они поговорили у шкафа. Ася ждала, пока они закончат; затем Женя пожал ему руку и вышел с обеими куртками.

— Я пока здесь, — сказал Олег, не глядя вслед. — Только нам надо понять, что мы обещаем на завтра. Я тоже не могу месяц сидеть.

— Понимаю.

— Покажи мне, что они предлагают.

Она открыла соглашение. Он прочёл молча, попросил увеличить два абзаца. Долго задержался на сроке снятия ограничений: после подтверждённого внесения резерва, в пределах текущего операционного дня.

— Можно сегодня ничего не успеть, — сказал он. — Но завтра работать сможем?

— Если исполнят, да.

Олег вернул экран и отошёл к работе. Ася подождала, не добавит ли он чего-нибудь, затем прошла к своему столу. В черновике общего требования стояло только её имя; поля остальных участников оставались пустыми, как просила Марта. Тут пришло сообщение Ланина: один из двух людей готов связаться сейчас, второй сперва хочет посмотреть документы. От его имени ничего не отправлять. Ася оставила свободные поля и открыла личное предложение.

Верес действительно уступила в важном пункте: подпись Марка больше не требовалась. Ася перечла условие и представила, как сообщает ему, что вопрос мастерской закрыт. Он мог бы продолжить проверять чужие записи. Слово «правомерно» осталось на месте. Она открыла рядом своё старое согласие с ограниченным сроком и фотографию извещения Евы, которое ещё предстояло подтвердить актом. Утром на согласие сослались, не спросив её; сейчас просили самой подписать, что имели право. На экране не прибавилось сведений, которые позволяли это утверждать.

В пятнадцать двадцать четыре она отправила отказ от этой редакции. Указала два условия, с которыми не согласна, и повторила просьбу о замене без признания прошлых операций. Ответила как владелец мастерской, со своей карточки. Попросила сохранить обе предложенные версии в деле.

Потом позвонила Ланину.

— Я ещё не собрала общее обращение. Но буду собирать. Сначала нужно, чтобы каждый сам подтвердил, чего требует. Вы готовы?

— Я вам уже говорил, что хочу открыть счёт.

— Этого недостаточно, чтобы я подписала за вас.

— Пришлите. Прочитаю. — Ланин вздохнул. Ася не стала объяснять дальше и отправила то, о чём договорились.

* * *

Нина Ракитина говорила из маленькой комнаты с выкройками на стене. На столе перед ней лежали три одинаковые детские рубашки, у одной не хватало рукава. Ася видела только верхнюю часть лица: Ракитина поставила устройство слишком низко и не поправляла.

— Виктор ваш контакт передал. У вас тоже вчера? — спросила она.

— Сегодня. У Виктора тоже сегодня. Мы сравниваем основания, не только время.

— Мне вчера вечером закрыли. Я думала, ошибка. До утра трогать не стала. У меня за швейную машину платёж не ушёл.

Ася попросила показать номер старого пакета. Он совпал. Номер текущего требования был другой.

Ракитина не стала пересылать весь экран: сначала выписала номер в сообщение, потом сфотографировала только нижнюю часть уведомления. Ася дождалась обоих файлов и сверила их. Не пришлось просить закрыть лишние строки или объяснять, почему целиком пересылать всё не нужно; она чуть свободнее села перед экраном.

— А вы кто по делу? — спросила Ракитина.

— Один из поручителей. Мастерская подъёмников. Мой брат проверяет цепочку, а копии хранит независимый регистратор Марта Лис. Можно обратиться прямо к ней. — Она послала контакт и номер дела. — Брат сам заверял первоначальный комплект. Сегодня передал своё решение на проверку. Я не хочу, чтобы вы узнали потом.

— То есть вы вместе это и делали? — Ракитина подняла устройство. Теперь Ася увидела её лицо целиком и длинную царапину на одной из узких линз. Отвести взгляд на свой документ хотелось как раз в ту минуту, когда нужно было ответить.

— Я подписывала поручительство. Он проверял бумаги. Нового использования мы не разрешали. Его собственная ошибка есть, он её описал. Проверять будем не у него на устройстве.

— Ошибка какая?

Ася рассказала про недостающие приложения и остановилась. О том, как Марк работал в эвакуационном зале, она могла бы говорить дольше, но Ракитина спросила, почему тогда следует обращаться через неё. Ася придвинула к себе собственное заявление: здесь можно было показать, что она просит и на что согласилась сама.

— Не обязательно, — сказала Ася. — Могу прислать своё обращение как образец. Подадите отдельно. Если хотите вместе, полномочия будут только на срочное требование по этому пакету. Деньги и имущество я за вас принимать не смогу. Отозвать ваши требования тоже.

— Пришлите и то и другое. — Ракитина сняла очки и потёрла переносицу. — Посмотрю.

Пока она читала, Марта прислала форму ограниченного поручения. Ася открыла её на большом экране, проверила, какие сведения увидят остальные участники. Их собственные документы оставались раздельными, полный доступ для хранения получала Марта. Совместно предъявлялись только подписанное требование и согласованный перечень оснований. Публикации в открытом доступе в этом поручении не было.

Ася сократила описание желаемого результата: приостановить спорную передачу до проверки полномочия, отдельно рассмотреть снятие ограничений с имущества заявителей. Сохранение законных компенсаций оставила отдельным предложением. Не обещала, что до вечера вернут всё.

Ракитина попросила убрать из своего поручения право Аси уточнять требования без дополнительного согласования. Марта подтвердила, что можно. Это означало, что при изменении просьбы Асе придётся связаться с ней ещё раз, даже если останется пять минут.

— Согласна, — сказала Ася.

— Вы-то согласны. Я сначала посмотрю, что убрали.

Ракитина читала новую версию от начала до конца. Ася следила за её лицом на маленьком экране и не спрашивала, дошла ли она до подписи. Рядом ждало открытое сообщение Ланина; Ася оставила его, пока Нина не закончит.

Ланин позвонил, пока Ася ждала. Нужное согласие дома он ещё не нашёл, зато увидел в старом списке дату отправки закрывающих писем. Список пообещал показать Марте после работы. В общем требовании хотел видеть просьбу о доступе к расчётному счёту, иначе считал обращение бесполезным.

— Добавим как отдельную меру, — сказала Ася. — Но её могут не дать до проверки. Я не обещаю.

— А если не дадут, я могу подать сам?

— Да. Только сообщите Марте, чтобы не отправить одно и то же дважды.

Он подписал поручение с этой оговоркой. Ракитина прислала своё через семь минут. У каждого была собственная квитанция, и оба получили окончательный текст, который разрешили подать. Ася не добавляла к ним второго знакомого Ланина: Павел Дронов написал, что пока разбирается с владельцем своей арендованной машины и участвовать не готов. Она подтвердила, что без него, и не стала уговаривать.

К четырём часам в форме стояли три имени, включая её собственное. Ася открыла квитанции по очереди и проверила, кому отправлен окончательный текст. Общего требования ещё не подавали: Марта готовила пакет для срочного рассмотрения и ждала доказательства из архива. Папки участников оставались раздельными, и переносить из них всё в общую отправку Ася не стала.

Она позвонила поставщику колодок. До пяти оставался час. Платёж не открылся, обещать подтверждение было нечем. Ася попросила отпустить комплект в общую очередь сейчас, не заставляя водителя или кладовщика ждать до последней минуты. От покупки не отказывалась; новую дату доставки согласуют, когда сможет платить. Поставщик ответил коротко: «Понял. Ящик сниму с резерва».

Потом она вызвала клиента, который собирался после шести за приводом. Рассказала о недоделанной проверке и вывезенном приборе. Умолчать до приезда было бы проще, но он ехал из другого района.

— То есть и денег нет, и привода? — спросил он.

— Привод ваш здесь. Можете забрать. Возврат аванса заявлен, я пришлю подтверждение, что он задержан. Пока он не пришёл, я остаюсь должна.

Клиент долго молчал. Ася держала вызов открытым и ждала, не начиная заново объяснять про прибор.

— Приеду, как договорились. Приготовьте все снятые детали и не тратьте время на объяснения у ворот.

Ася выписала номер его заказа, перечень деталей и остаток аванса. Положила лист в прозрачный карман, который закрепила на корпусе. Чужие детали с полки пресса тоже убрала туда.

Олег включил настольную лампу. Верхний свет ещё не требовался, но мелкие обозначения на приводе он разбирал всё хуже.

— Соседи свой комплект до завтра не дадут, — сказал он. — У них выезды.

— Я звонила клиенту. Он приедет, детали попросил приготовить.

Олег проверил прозрачный карман на корпусе, добавил ещё одно уплотнительное кольцо и подвинул к Асе ведомость отработанных часов. Даты были расставлены, суммы оставались пустыми. Она села напротив него, положив рядом свой расчёт. Женя уже ушёл; теперь нужно было определить, сколько ему должны, и вместе с Олегом посмотреть, на что хватит денег после открытия счёта. Ася подвинула ведомость так, чтобы оба видели строки.

Телефон мигнул сообщением Марка: подрядчик нашёл исполнителя по модулю В-208, тот согласился сверить собственный маршрут. Подробностей ещё не было. Ася ответила, что ждёт, и перевернула телефон экраном вниз. Первую сумму Олег назвал дважды; во второй раз она записала правильно.

Глава 7. Ремонта не было

Наряд на ревизию воздушного модуля В-208.

Снятие с объекта: накануне, 21:35.

Место выполнения: стенд 4, подрядная мастерская.

Сопровождение на объекте в текущую смену не требуется.

Глеб Котов привёз модуль на тележке и в дверях зацепился патрубком за резиновую полосу. Выругался вполголоса, попросил придержать створку. Марк взялся за ручку и отступил, освобождая тележке место. Когда она прошла, резина распрямилась; на сером корпусе стал виден номер В-208. Марк прочёл его прежде, чем отпустить дверь. После нескольких часов поисков вещь с этим номером наконец стояла перед ним, и пока он мог уверенно сказать только это.

— Вы его забираете? — спросил Котов.

— Нет. Я по сегодняшней заявке. Мы говорили через диспетчера.

— А, проверка. Стойте тогда сбоку, мне развернуть надо.

Котов снял куртку, повесил на ручку тележки. Под ней оказалась рубашка со следами мокрых лямок. Он только вернулся с другого объекта, тогда как Марк ждал его с четверти четвёртого: сначала диспетчер искал старшего смены, потом выясняли, кто вправе выдать копию, затем машина Котова застряла под разгрузкой. В четыре Марк уже собирался уходить, но услышал, что мастер едет, и остался. Теперь было шестнадцать одиннадцать. Торопить человека, которому ещё предстояло найти его документы, он не стал.

— Это сняли вчера? — спросил Марк.

— Да, ночью сюда приняли. Сегодня на стенде ревизия, а завтра решим, что заказывать.

— С сорок второго этажа «Порога»?

— С него. — Котов сверился с биркой. — У них временный контур поставлен. Не ваш?

— Я частный проверяющий. Мне выдали основание утреннего сопровождения работ в башне. Этот модуль, допуск в шесть сорок шесть.

Котов взял с тележки устройство, вытер большим пальцем экран. Пока он читал гостевую выписку Нерова и открывал свой наряд, Марк удерживал оба номера в памяти. Хотелось сразу поставить рядом две записи, но устройство оставалось в руках мастера.

— Здесь же место другое. Кто вам это дал?

— Илья Неров. Сопровождающий.

— Знаю его, он вчера проход согласовывал. Только утром мы туда не ездили.

Марк попросил показать полный наряд. Котов не отдал устройство, поставил его на стойку и повернул так, чтобы были видны поля. Адрес здания, время снятия, принимающая мастерская. Подрядчик подписал приём в двадцать два восемь. До начала утренней смены модуль хранился за опечатанной решёткой.

Марк раскрыл свою выписку рядом со стойкой. Тот же номер, ссылка на действующий наряд; только вместо стенда — сопровождение на объекте. Он вернулся глазами к корпусу тележки, затем к месту работ. Ошибку в адресе ещё можно было бы объяснить, поэтому вопрос о временном контуре он задал вслух, прежде чем сохранять вывод.

— Может быть, выехал кто-то проверить временный контур? — спросил Марк.

— У временного контура другой номер и другой наряд. По В-208 сегодня никого не направляли. — Котов подтянул тележку ближе к стойке и повернул бирку. — Я старший, я бы направлял.

Номер был выбит на корпусе, не только напечатан на съёмном ярлыке. Марк попросил разрешения снять оба и уже поднял устройство, но дождался ответа. Вокруг стояли чужие заказы; ему требовался один модуль, а не всё, что случайно попадёт в кадр.

— Снимайте. Только соседний стенд не надо. Там чужой заказ.

Марк выбрал угол, в котором оставались корпус и стойка с нарядом. Котов присмотрелся к имени исполнителя проверки.

— А вы не из-за Левина?

— Он заказал проверку и умер сегодня. Я был на этаже позже. Эту выписку я уже передал службе.

Котов убрал руку с тележки и посмотрел на устройство Марка. До этой минуты они говорили о месте ремонта; теперь мастер явно не хотел решать вопрос один.

— Мне тогда сначала начальнику надо.

— Позвоните, я подожду. Мне нужна копия ваших записей. Подтверждать то, чего не видели, я не прошу.

Начальник ответил быстро. Котов отошёл к окну, говорил негромко и дважды уточнил, что Марк представился частным лицом. Потом вернулся.

— Дадим копию наряда в вашей части. Остальное по запросу службы, я туда и сам позвоню.

Марк передал контакт Седовой. Через несколько минут получил подписанную копию: место работ, время приёма, отсутствие выезда по этому наряду. Журнал проходов работников и запись с ворот мастерской подрядчик обещал выдать только службе. Марк не просил показать их на экране.

Он отправил Седовой копию, фотографию номера и пояснение, что Котов не выезжал в башню утром. Отдельно указал, что об отсутствии выезда всей бригады знает со слов её старшего; сам Марк её маршрут не проверял.

Седова позвонила вместо письменного ответа.

— Вы всё ещё там?

— Да.

— Оставайтесь на несколько минут. Нам нужен контакт выдающего, сейчас подтвердим у них напрямую. С Неровым после его звонка ещё говорили?

— Нет.

— Если свяжется, сообщите. Самостоятельных встреч с ним не назначайте.

Марк отошёл от стойки, чтобы не мешать Котову отвечать по другой линии. Тот называл номер наряда и свою должность. У соседнего стенда работница подняла длинную полупрозрачную трубку и стала смотреть её на просвет; Марк чуть сдвинулся, освобождая ей проход. Здесь продолжали работу. В его собственной выписке всё ещё значилось утреннее сопровождение, но после показанного наряда оставить эту строку без пояснения уже было нельзя. Он записал, что именно увидел сам и что ещё предстоит проверить службе.

Он написал Асе: «По В-208 работы были в мастерской. Подтверждение у службы. За архивом иду к Марте». Отправил и убрал устройство, прежде чем успел добавить, что скоро всё закончится.

* * *

До депозитного пункта Марты можно было дойти вдоль нижней дороги. Марк свернул под эстакаду, чтобы не подниматься к пассажирскому переходу, но в середине квартала упёрся в переносное ограждение. Пришлось пройти лишние два двора. По дороге он ещё раз открыл отправленное Асе сообщение и закрыл, ничего не добавив. У входа в пункт было семнадцать три; сестре он пока не мог прислать самого главного документа.

Над дверью не было фамилии Лис. На стекле висели часы приёма и список регистраторов, работавших в общем помещении. Марта приняла его в небольшой комнате с двумя столами. У второго женщина в наушниках сверяла содержимое коробки; при появлении Марка закрыла крышку и повернула её так, чтобы не было видно надписи.

— Архив ответил в шестнадцать сорок семь. — Марта поставила перед ним экран. — Доступ я вам направила. Не с дороги это читать.

На первой странице был акт З-17. На второй шёл состав закрываемой группы. На третьей отмечались уведомления получателей. В служебной части были имена и суммы, которых Марк раньше не видел.

— Копию вам выдали как стороне исходного заверения. Другим участникам подготовят отдельные выписки. Только помните: выдача из архива не делает полный файл открытым.

— Понял.

Он проверил архивную подпись и регистрационный номер, затем нашёл поставки. Прекращение временного обеспечения было сформулировано прямо. После закрытия новых обязательств из этих согласий не возникало; непогашенные расчёты, если они оставались, сохранялись в собственных пределах. Законные компенсации пострадавшим шли отдельно.

В составе стоял исходный номер Аси. Марк раскрыл фотографию её согласия и сверил цифры, затем прошёл по ним ещё раз, по порядку, без привычного взгляда на первые и последние. Совпали. Он оставил фотографию рядом с актом, пока Марта клала квитанцию выдачи. Теперь перед ним было подтверждение независимого хранителя, и запись сестры входила в состав закрытия. Марк отодвинул стул, нога задела низкую перекладину стола. Только после этого он заметил, как долго сидел, наклонившись к экрану.

— Ей можно прислать?

— Её выписку я уже готовлю. Полный состав не надо.

Он написал Асе, что номер подтверждён, и попросил дождаться документа от Марты. В ответ пришла фотография клиентского привода, упакованного к выдаче; рядом лежал лист с долгом по авансу. «Он всё равно приедет», — добавила она. Марк задержал палец над полем ответа. Совпадение номера уже позволило ему откинуться от стола, а сестре всё ещё предстояло выдавать незаконченную работу. Он оставил сообщение открытым и вернулся к акту.

— По двум выдачам пришёл ответ? — спросил он.

— Оператор выдал сведения о вашем запросе. — Марта открыла другую квитанцию. — Только состав доступа, не содержание чужой переписки.

Первая выдача закрытого пункта относилась к копии, которую Марк получил в семь десять. Другая была раньше: шесть восемнадцать, служба урегулирования, Дина Верес. Основание: уведомление держателя о запросе, ожидающем регистрации. Копию направили на её подтверждённый профиль.

— Они уведомляют до приёма? — спросил Марк.

— Держателю дают подготовить приложения. Запрос уже подписан и стоит в очереди. Оспариваемое полномочие определено, поэтому уведомление отправляется сразу.

Марк вспомнил первую карточку с одиноким временем 07:10. У порога переговорной он прочёл её как начало запроса; теперь выяснялось, что Верес могла увидеть требование ещё до утреннего визита Нерова. Он переслал Седовой квитанцию и попросил подтвердить получение. Одна из двух выдач принадлежала ему самому, вторая объясняла осведомлённость Верес. Что она сделала после чтения, эта квитанция не показывала, и в сопроводительном тексте он остановился на времени доступа.

— От службы вам ещё один файл, — сказала Марта. — Его разрешили передать как адресованный вам материал, с отметкой об изъятии. Сначала прочитайте пояснение.

Это была копия листа из папки на столе Левина. Марта зафиксировала папку утром; затем оригинал изъяла служба. В верхнем поле стояло: «М. И. Рудину. К передаче при встрече». Снимок и запись об изъятии связывали нынешнюю копию с тем самым листом. Личные сведения других людей в приложениях закрыли.

Марк узнал загнутый угол и пятно у края чашки. Утром он просил Марту снять знак пакета на обороте, даже не зная, что написано с другой стороны.

Левин начинал с номера проверки, которую пытался открыть накануне. Копия ответа прилагалась: согласование внешнего проверяющего отложено до завершения передачи портфеля. Запрос был обычным внутренним обращением аудитора. Ответ подписала служба урегулирования в шестнадцать восемнадцать. Через двадцать две минуты после этого Левин впервые написал Марку.

Ниже аудитор объяснял, что сегодня к двадцати часам старый состав должен перейти новому держателю. Внутренний спор не фиксировал внешние выдачи приложений. Аварийное полномочие, которым продолжал пользоваться «Порог», позволяло зарегистрировать проверку действующего состава у оператора и потребовать сохранения истории. Именно его Левин применил утром.

Марк остановился на последнем абзаце.

«Из доступных записей я выбрал обеспечение А. И. Рудиной. Ваша прежняя роль позволяет связать запрос с проверкой исходного комплекта. Родство, полагаю, не даст отложить рассмотрение. Ограничение имущества считаю временным; вопрос о его снятии намерен поставить при встрече».

Под текстом Левин от руки дописал: «Сестру не уведомлял. Объясню сам».

Марк убрал ладонь со стола и ещё раз прочёл приписку. Левин рассчитал верно: с утра Марк занимался обеспечением сестры, не откладывая дело ради другой работы. Автор листа собирался сидеть напротив и объяснять, почему выбрал именно её. Обычный путь аудитору действительно перекрыли до времени, когда проверять стало бы труднее, но фамилию в доступном составе он нашёл сам. Пока Левин рассчитывал поставить вопрос о снятии ограничения при встрече, Ася уже не могла платить со счёта. Марк прокрутил лист обратно к её имени.

— Это тоже ей, — сказал Марк.

— В части, где она названа, могу передать, — ответила Марта. — Получателя укажем отдельно.

Он согласился и написал Асе, откуда получен лист и что в нём сказано. Не стал пересказывать намерение Левина как обещанное освобождение: аудитор мог рассчитывать на него, но распорядиться оператором не мог.

Седова подтвердила приём квитанции о доступе Верес. Следом попросила Марка оставаться в пункте: она подъедет для дополнительного опроса. Вопросы по архивной копии могла подтвердить здесь же Марта.

Марк поставил устройство на зарядную площадку и расстегнул ремешок, не снимая браслета до конца. Его край за день натёр запястье. Пока шла зарядка, он держал руку свободно на столе и прислушивался к приёмной: Седова ещё не приехала, а уходить он уже согласился не раньше опроса.

* * *

Неров связался с приёмной депозитного пункта в семнадцать двадцать шесть. Попросил Лис по номеру её утреннего дела, сказал, что хочет передать собственные материалы и что Марк Рудин может присутствовать при передаче.

Марта сначала связалась с Седовой. Марк слышал только её короткие ответы. Затем спросила у него, согласен ли он принять участие как названный получатель. Он согласился. Встречу назначать не требовалось, Неров оставался на видеосвязи.

— Я фиксирую передачу и то, что вы при ней сообщите, — сказала Марта, открывая сеанс. — Это не опрос службы. Решений об ответственности здесь не принимают.

Неров подтвердил согласие на запись, показал личный документ. Сидел он в машине на заднем сиденье. Виднелась узкая полоска окна; по ней нельзя было определить, где остановилась машина.

— Вы у подрядчика закончили? — спросил он Марка.

— Мою копию уже получила служба.

— Мне сообщили. Они правы в одном: бригада утром не выезжала. Я это исправлю в объяснении.

— Вы сказали, что сопровождали обслуживание.

Неров опустил глаза к чему-то на коленях, потом снова посмотрел в камеру.

— Мне нужен был доступ на этаж. Служебный. Я не собираюсь это сейчас отрицать.

Марк не ответил. Он ждал продолжения, не убирая с экрана лицо Нерова. У второго стола женщина сняла наушники и по знаку Марты вышла, забрав свою коробку; только после её ухода Неров заговорил снова.

— Вы нашли закрытие? — спросил Неров.

— Нашёл.

— Тогда вам известно и другое. Левин применил полномочие, которое, как он сам считал, уже прекратилось. Ограничение на сестру пришло по его запросу. Вы это подтвердите?

— Подтвержу, что он подписал запрос. И что понимал последствия. Я не подтвержу, что этим объясняется всё остальное.

— Мне нужно заключение об этом. Отдельное. Что он действовал сам, не по поручению компании.

— Он был аудитором компании. Заказ внешней проверки мог входить в его работу. Способ он выбрал сам, насколько мне сейчас известно. Больше я не знаю.

Неров потёр щёку у виска.

— Мне прислали проект объяснения из юридического отдела. Что у меня с Левиным был личный разговор, не связанный с работой. Поручение Верес там не упомянуто. Подписывать я это не буду. — Неров сдвинул что-то с колен на соседнее сиденье. — Её распоряжение у меня есть. Могу отдать целиком. Только не хочу потом читать, что всё придумал один я.

— Его можно передать службе, — сказала Марта. — Я сохраню полученную от вас копию. Проверять источник будут отдельно.

— Я и передам. Сначала хочу, чтобы осталось здесь.

— Держатель потом эту копию у вас отозвать не может? — спросил Неров.

— Удалить принятую запись по его просьбе я не могу, — ответила Марта. — В ней останется, от кого и что поступило. Отозвать собственное разрешение на дальнейшую частную выдачу вы сможете, сведения для службы сохранятся.

— Хорошо. Принимайте.

На экране появился запрос на приём трёх файлов. Неров включил разрешение для службы и обоих названных получателей. Марта повторила состав и попросила подтвердить, что он передаёт материалы добровольно. Он подтвердил.

Марк оставил руки на столе и ждал окончания проверки поступивших файлов. Он не обещал заключения, и Неров больше не ставил его условием.

Первым был короткий лист поручения от Верес, отправленный в шесть двадцать четыре. Она ссылалась на запрос Левина, требовала пресечь внешнюю передачу и называла время появления регистратора: семь часов. Неров должен был подтвердить выполнение напрямую ей. Основания для ремонта в листе не было.

Марк открыл второй файл. Голосовое сообщение, отправленное с того же подтверждённого профиля в шесть тридцать одну. Перед прослушиванием Марта сказала, что запись получена от Нерова; саму отправку сообщения Верес ещё предстояло подтвердить. Она могла удостоверить приём, не то, кто находился у чужого устройства утром.

Неров сидел неподвижно, пока загружалась звуковая дорожка.

— Включайте, — сказал он.

Сначала послышалось, как отодвинули предмет по столу. Потом голос Верес, тише, чем в кабинете:

«Отстранение уже не поможет. Он выйдет и передаст по памяти. Не файлы, Илья. Он сам. До семи. Ты меня слышишь?»

Запись закончилась.

Марк смотрел на пустое поле под дорожкой. Оно не изменилось, когда голос умолк. В кабинете Верес тоже называла сроки, и он записывал их рядом с условиями перевода и резервом; сейчас в памяти удерживалось короткое «до семи». Марк не включил запись повторно. Сперва требовалось услышать, о чём Неров и Верес говорили перед ней.

— Перед этим вы обсуждали, как лишить его доступа? — спросил он.

— Да. И забрать копии. Он отказался отдавать. Дальше вы слышали.

— Вы поняли это как приказ убить его?

Неров перевёл взгляд в сторону окна. Ответил не сразу.

— Так это было сказано. Не только в этом сообщении. Я дам объяснение службе. Сами не дописывайте за меня. — Он посмотрел на поле с принятыми файлами. — Она обещала, что прикроет последствия. Я ей поверил. Поручение сохранил, чтобы потом не оказалось, что я всё решил сам.

Марк подался к экрану, но Марта подняла ладонь, не закрывая камеру.

— Полученные материалы уже передаются. Уточнения о событии будете давать службе. Мы продолжим только по составу файлов.

Третий файл содержал ответ Нерова в семь ноль четыре: «Левин мёртв. Передачи не будет». Через несколько секунд Верес подтвердила получение. Больше в этой переписке ничего не было.

Марк проверил время. Марта обнаружила Левина только в семь ноль шесть.

— Это с вашего устройства? — спросила она.

— С моего. Написал я. На оригинал дам доступ службе. Мне нужно, чтобы вы сохранили весь разговор, а не только мою последнюю строку.

— Сохраню то, что вы передали, с границами файлов. Они не доказывают, что за этими границами ничего не было.

Неров кивнул.

Из приёмной постучали. Марта проверила сообщение и сказала, что Седова прибыла. Неров попросил передать ей, где находится, но местоположение в общем сеансе не назвал. Марта вывела его на отдельную линию службы, закончив передачу.

Марк остался перед экраном, где ещё были видны три принятых файла. Поручение в шесть двадцать четыре последовало за выдачей Верес закрытой части запроса: она уже знала о требовании сохранить внешние журналы. Затем Неров вошёл под видом сопровождения работы, которой на этаже не было, а в семь ноль четыре сообщил ей, что Левин мёртв. Марк сверил порядок ещё раз, не меняя слов в названиях сохранённых файлов. Левин собирался вынести за пределы компании сведения, которые можно было сопоставить со вчерашним заверением Верес; под ним стояла её подпись, в залоге была её доля.

Марк не переслал файлы Асе. Разрешение Нерова касалось названных получателей, и сестры среди них не было. Да и слушать это ей сейчас не требовалось, чтобы вернуть себе право распоряжаться мастерской.

* * *

Седова вошла без напарника, оставила дверь приоткрытой. Попросила Марка не уходить, пока она разговаривает по отдельной линии. Он слышал, как она называла адрес и спрашивала, остаётся ли человек на месте. Затем отключилась и села напротив.

— Неров согласился дать объяснение и передать устройство. К нему направлены сотрудники. Это не даёт нам права считать каждое его слово установленным.

— Я понимаю.

— Проверять источник сообщений будем у отправителя и оператора. Своя запись разговора у вас есть?

— Только у Марты. Мы были в одном сеансе.

Марта назвала номер. Седова внесла его в дело.

— Теперь по утру. — Она повернулась к Марку. — Вы вправе знать это в части своего появления и назначения встречи. Оператор служебного подъёмника выдал журнал проходов и грузовых перемещений. Подъём Нерова подтверждён в шесть сорок шесть, уход с этажа в семь ноль три. Ни прохода бригады, ни перевозки В-208 там нет. Подрядчик подтвердил их работу в другом месте, это проверили по его первичным записям.

— Он мог зайти в другое помещение?

— Мог. Но есть отдельная запись допуска к переговорной Левина. В шесть пятьдесят две Левин со своего устройства подтвердил вход именно Нерова. Оператор замка принял его личный пропуск. Запись получили у обслуживающей организации, не из выгрузки «Порога».

Марк открыл заметку с утренними временами и поставил допуск к переговорной рядом с отметкой датчика. Между ними было семь минут. Седова только что назвала независимый источник допуска; Марк записал и его, оставив прежнюю медицинскую отметку в отдельной строке. Сами цифры не отвечали на вопрос, который он хотел задать с утра.

— Причина смерти уже известна? — спросил он.

— Эксперты установили насильственное удушье. Не падение и не приступ. Подробности вам не передам. Мы проверяем следы контакта и показания, это работа экспертов.

Марк положил устройство на стол.

— Значит, приказ Верес, Неров в комнате, сообщение ей до обнаружения. И ремонтный предлог, которого не было.

— Это связанная совокупность, с которой мы работаем. Верес проверяем по поручению и записи. Нерова по его действиям. Кто конкретно подписал файл и кто его произнёс, подтвердим отдельно. Пока не называйте это приговором.

Он кивнул.

Седова попросила ещё раз изложить, что Верес сказала Марку в кабинете. Он повторил фразу про внешние журналы, указал момент разговора и то, что не записывал звук. Отдельно добавил, что после запроса журнала выяснилось основание её доступа. Ничего о своей сегодняшней догадке не выдавал за её слова.

Затем Седова спросила о выданном ему листе Левина. Марк подтвердил прежнюю переписку: шестнадцать сорок накануне, без приложений и упоминания Аси. Он не давал аудитору согласия использовать её обеспечение.

— Впишете и то, что он хотел сделать с моей подписью? — спросил он.

— Это в материале. Как и ваше старое решение. Вы понимаете, что оно остаётся отдельным предметом проверки?

— Да.

Марк придвинул протокол и прочёл его с начала. В двух местах остановил Седову: с утра он видел тело, но не устанавливал причину смерти; в кабинете слышал слова Верес, но тогда ещё не знал времени выдачи ей запроса. После её исправлений прочитал обе строки заново. Подписывать сведения, которые стали известны позже, как собственное утреннее наблюдение он не собирался. Седова дождалась подписи и встала.

— С Неровым больше не связывайтесь. Если будут новые сообщения, сохраняйте и направляйте мне. И не ходите в «Порог» по старому пропуску.

— Не пойду.

Она задержалась у двери.

— По сверке вы подали отдельное требование?

— Готовим. Акт только получили.

— Не ждите решения нашего дела. Материалы по смерти сами по себе не снимут ограничения с имущества.

Марта достала из приёмного лотка квитанцию и передала Седовой. Та проверила номер, поблагодарила и вышла.

Было восемнадцать две. В мастерскую уже должен был приехать клиент за приводом. Марк взял браслет с зарядной площадки, подтянул ремешок и открыл сообщение Аси. Её выписка из З-17 получена. Ланин и Ракитина ждали, что именно им предстоит разрешить передать с общим требованием.

Марта вернулась к своему столу.

— Для срочного рассмотрения у нас акт, история его выдачи, нынешняя запись и документы самих заявителей. По вашим старым действиям отдельное пояснение. По убийству отдельное дело. Состав участников я не меняла.

— Здесь весь перечень чужих согласий. — Марк открыл архивный файл. — Если выложить такой, у них появится ещё одна общая выгрузка. Только наша.

— Поэтому я готовлю адресные выписки. Но состав общего пакета должны согласовать сами заявители. У меня пока разрешение на хранение и на те требования, которые они прочли.

Марк подошёл к окну приёмной, пока Марта возвращалась к адресным выпискам. На другой стороне улицы закрывали киоск с горячей едой: хозяин снял с крючка табличку с ценой, протёр стол, поставил под дверь ящик. Марк достал устройство, посмотрел на время и набрал номер сестры.

— З-17 у Марты с подтверждением. По твоей записи совпадает всё, — сказал он. — Служба получила материалы о Нерове и Верес, они занимаются ими. Для нашего требования нужно согласовать приложения с людьми. Я ещё здесь. Могу сверить номера, если разрешите.

Ася ответила не сразу; рядом с ней кто-то говорил о снятых деталях.

— Подожди минуту. У меня клиент. Потом позвоню с Ланиным, — сказала она и отключилась.

Марк вернулся к столу и открыл пустое пояснение к своей старой проверке. Первой строкой вписал, какие документы видел лично. Ниже оставил место для тех пяти, которых не видел.

Глава 8. Согласие на раскрытие

Согласие Н. Ракитиной на передачу приложений.

Получатель: орган срочного рассмотрения; стороны спора в необходимом объёме.

Перечень: согласованная редакция.

Публикацию личных документов не разрешаю.

Изменение требований и состава приложений требует отдельного согласования.

Клиент поставил пустой ящик возле верстака и снял крышку. Внутри лежал старый поролон, вырезанный под привод. Ася помнила, как принимала заказ: одна половина крышки тогда держалась на проволоке. Теперь вместо неё стояла новая застёжка. Она отвела взгляд от застёжки к приготовленным деталям и пододвинула их ближе к ящику.

— Здесь всё? — спросил он.

— Сам привод и снятые детали. По списку в кармане. Проверку под нагрузкой не завершили.

Он взял лист, отошёл ближе к лампе. Олег убрал со стола свои инструменты и оставил отвёртку, чтобы клиент мог проверить крепления.

В восемнадцать две позвонил Марк. Ася выслушала несколько фраз про выписку и приложения, попросила подождать до конца выдачи. Брат не стал задерживать. Она вернула телефон на подоконник.

— Это за вас решают? — спросил клиент.

— Нет. Другой вопрос. Давайте посмотрим состав.

Он сверил втулки, кольцо, снятый кожух. Одной рукой придерживал лист, другой раскладывал детали на поролоне. Две оказались завёрнуты вместе; по его просьбе Ася развернула их прямо на столе и отступила, чтобы не закрывать ему список. Клиент дольше задержался на негодной втулке.

— Отзыв я оставлю. Вы не обижайтесь потом.

— Напишите, как было.

— Я и напишу. Завтра везу в другое место. Опять диагностика, опять разбирать.

Ася открыла выдачу заказа. Система предложила закрыть работы с подтверждением полного расчёта, и она на секунду задержала палец, перечитывая название действия. Затем перешла в незавершённые заказы и выбрала возврат вещи владельцу. В другом акте отдельно стоял остаток аванса. Ася развернула экран к клиенту так, чтобы он мог прочесть его сам.

Клиент прочёл акт.

— Деньги когда? — Он ткнул в дату.

— Сейчас перевод не проходит. Откроют ли счёт сегодня, я не знаю. Долг вот здесь остаётся, его можно сохранить отдельно от выдачи.

— Мне сохранять уже некуда. От вас за день шесть сообщений.

Она не стала объяснять, что в двух сообщениях были квитанции, подтверждавшие задолженность мастерской перед ним. Вывела короткое подтверждение на отдельную страницу и предложила распечатать.

— Распечатайте.

Лист вышел с бледной полосой посередине. Ася потянулась отправить его ещё раз, но клиент уже взял бумагу и наклонил к свету.

— Читается. Не тратьте. — Он вернул лист на свободное место у привода и подписал получение вещи.

Работы принятыми не стали, остаток аванса не исчез. Ася передала ему экземпляр и помогла поднять корпус с верстака. Пока Олег держал ящик, она следила за кабелем; втроём уложили привод на поролон и проверили, не прижмёт ли его крышкой.

У ворот клиент остановился.

— Его не заберут у меня по вашей блокировке?

— Он не наш. В описи его нет, приёмная квитанция и возврат у вас. Если придёт запрос по этому номеру, я подтвержу, что вещь ваша.

— Хоть это.

Он потянул ящик к машине. Новая застёжка задребезжала на стыке дворовых плит. Олег подождал, пока клиент заведёт платформу под кузов, и вернулся к Асе.

На столе остались четыре чистых места от деталей. Ася собрала со стола края упаковки, но отвёртку оставила лежать: Олег уже заговорил о часах. Вечером здесь обычно стояли готовые заказы на завтра, но сейчас ей требовалось открыть ведомость, прежде чем браться за следующий.

— Часы посчитал, надо с тобой сверить, — сказал Олег.

Ася села в конторке. В готовой ведомости не хватало её подписи; она прошла по дням, внесла пропущенный выезд Жени и только потом отправила каждому подтверждение суммы. В поле сообщения не стала обещать дату: сама ещё не знала, когда сможет перевести деньги. Написала, что оплаты не было и задолженность остаётся; об изменении доступа к счёту сообщит сразу после решения. Олег читал рядом, и она не закрывала экран, пока он не закончил.

— Это я понимаю. Только без «как-нибудь».

— Тут нет.

Он кивнул и забрал свой экземпляр.

Виктор Ланин пришёл, когда Ася убирала отвёртку. Из-под мышки у него торчал конверт с разорванным клапаном.

— Старого согласия не нашёл, — сказал он. — Зато принёс список рассылки. Копию тогда домой забрал. Вы к регистратору идёте?

— Иду. Только сначала позвоним вместе.

* * *

Марк ответил из приёмной. Ася видела за ним стеклянную дверь и край чужой куртки на спинке стула. Спросила, может ли Ланин послушать про состав общего требования. Брат согласился и развернул устройство, убирая документы из кадра.

— Сведения о закрытии получены из архива, — сказал он. — Номера по вашим записям Марта сверит отдельно. Моя старая проверка входит в объяснение, я её не убираю. Вам не нужно разрешать мне доступ ко всем своим бумагам.

— Я хочу сам увидеть, что вы отправляете. — Ланин положил конверт на стол. — А то ещё одно поручительство подпишу.

— Увидите окончательный перечень, — ответил Марк. — Уточнения без согласования не добавим.

Ланин раскрыл конверт и разложил четыре листа перед устройством. Короткие отметки на полях показывали, кому отправили, кто получил лично, кто не явился за письмом; в отдельных строках стояли адреса переселённых после аварии людей. Ася наклонилась, чтобы прочесть ближайшую. Ланин уже заговорил о районной группе, а перед ней оказались чужие квартиры и фамилии.

— Здесь видно, что письма действительно рассылали. У меня в прачечной районная группа открыта, можно выложить. Пусть сохранят, пока нас не гоняют по новой.

Он подвинул первый лист к камере, и Ася придержала его за угол.

— Сначала Марте. Здесь чужие адреса.

— Закрою фамилии.

— Адреса останутся. И отметки, кто не пришёл. Вы у этих людей сейчас спросить сможете?

— Тогда по одной нашей строке. — Ланин перевернул лист. На обороте тоже были строки.

— В открытой записи нам не нужны даже они, — сказал Марк. — Факт, что требование подано, можно подтвердить квитанцией без приложений. Только сначала его надо подать.

Ася попросила Ланина не фотографировать список для группы до проверки. Он недовольно сложил листы, но конверт оставил на столе. Она тоже не убрала руку сразу: на обороте, который он только что показывал, были те же короткие строки. Для открытой записи хватало гораздо меньшего, а нужного для подачи требования они ещё не согласовали.

Марк подключил Марту. Та назвала подготовленные части: требование о временной приостановке передачи, отдельные просьбы по ограничениям имущества, архивные выписки и записи, на которые сейчас ссылался держатель. Личные счета и посторонние сведения в общей части не требовались.

— А держатель это всё увидит? — спросил Ланин.

— То, на что вы ссылаетесь против него, он должен получить для ответа. Платежи вашим клиентам к спору не относятся, их не включаем.

— Хорошо. А публикация?

— Отдельное решение. Для рассмотрения она не нужна.

Ася попросила прислать перечень каждому. Нина Ракитина ещё днём потребовала согласовывать изменения; появившийся З-17 не освобождал от этого условия. Ася написала ей, что документы готовы к чтению, и оставила выбор: подключиться сейчас либо получить их для самостоятельного просмотра. Ответ пришёл через минуту: «Прочту сама. Потом позвоню».

Марта сказала, что договорилась с Евой о сверке извещения ближе к семи. Ева позвонит в приёмную сама. Затем регистратор спросила, принесёт ли Ася оригинал собственного согласия. Фотография уже была на хранении. Бумагу можно было предъявить при сверке, если возникнут возражения к копии; нового обязательного условия для подачи из этого не делали.

Ася вынула папку из шкафа. На обратной стороне старого листа отпечатался край другого документа, с которым он пролежал несколько лет. Она осторожно развела их, вложила чистую бумагу и сверила номер: брать с собой ксерокопию рабочего допуска вместо нужного оригинала было бы совсем некстати. Папку закрыла, но ещё раз проверила, свободен ли её край от соседних листов.

— Мы будем примерно через двадцать минут, — сказала она.

На часах было восемнадцать двадцать семь.

Олег остался у ворот. Ася оставила ему обычный ключ, сняла второй с крючка и убрала в целый карман куртки.

— На завтра ничего не подтверждай. Даже если увидишь, что деньги открылись. Сначала позвоню.

— Я понял. Если уйду раньше, закрою.

Она тронула дверную ручку конторки, проверяя, заперта ли. Потом вернулась за папкой, которую на секунду положила на край верстака.

* * *

На верхнем переходе горела стрелка к подъёмнику. Ланин остановился под ней и прислонил конверт к перилам, пока затягивал ослабший ремень сумки.

— Я раньше такими письмами людей успокаивал, — сказал он. — Получили, значит, закрыли. Дальше не ваше дело.

Ася придержала сумку, чтобы она не съехала с плеча, и повернулась к Ланину. До этого он говорил о бумагах, которые можно показать; теперь вспоминал людей, к которым сам ходил.

— У вас тогда спрашивали?

— Ещё как. После всего никто уже не хотел подписывать. Я сам ходил по квартирам, объяснял. Уверен был.

Подъёмник пришёл пустой. Они вошли, кабина закрылась не сразу: створку задержал пожилой мужчина с узким велосипедом. Ланин переставил сумку, освобождая ему место. На спуске мужчина смотрел на одно колесо, которое продолжало медленно поворачиваться.

Уже на улице Ася спросила:

— Вы хотите список выложить, чтобы люди знали или чтобы вам поверили?

Ланин потянул молнию сумки. Та заела на клапане конверта.

— И чтобы мне поверили, — сказал он. — Я им сейчас что объясню? Что сам не знал?

Ася не нашла ответа, который помог бы обоим. Она могла ещё раз сказать про чужие адреса, но Ланин уже сложил список и больше не тянулся его снимать. У неё остался недоделанный привод, у него четыре листа с прежними обещаниями. До пункта они пошли рядом; Ася убрала папку глубже под локоть и подстроилась под его шаг.

Марта принимала в общем пункте на нижней дороге. В восемнадцать пятьдесят одну дверь открыли уже изнутри: Марк ждал в приёмной, увидел их через стекло. Хотел взять папку, но Ася оставила её у себя. Брат отступил, пропуская Ланина.

В комнате стояли два стола. За вторым сегодня уже никто не сидел. На свободный край Марта положила плотный коврик для осмотра документов, попросила разложить каждый отдельно.

Согласие Аси Марта сравнила с утренней фотографией: края, оборот, подпись, номер. Ася следила, как лист разворачивают на коврике, и ещё раз прочла условие о сроке, пока регистратор снимала последнюю страницу. Руки сами потянулись выровнять край бумаги, но она дождалась окончания съёмки. До сверки оставалось чуть больше часа.

Ланин раскладывал список рассылки осторожнее. Марта приняла его как представленную им копию, спросила, откуда она взялась и кто делал отметки. Подтвердить весь список одной его памятью было нельзя. Для срочного требования она выделила относящуюся к его записи строку и описание происхождения. Оригиналом архивного акта список не становился.

— Я не всё здесь сам заполнял, — сказал Ланин. — Вот это моей рукой. Остальные отметки дежурные делали.

Марта записала именно так.

Ева позвонила, когда они дошли до квитанций. Не Асе, а в приёмную, по оставленному контакту Марты. Регистратор спросила, можно ли подключить Асю в части утренней передачи. Ева согласилась.

На экране за ней стояла та же коробка с дощечками. Ева держала извещение о закрытии и просила уточнить, останется ли оригинал у неё.

— Останется у вас, — ответила Марта. — Сегодня вы показываете его по связи и разрешаете сохранить копию. Если понадобится очная сверка, договоримся отдельно.

— В расчётах мне сказали, что выплаты не трогают.

— Мы их не оспариваем, — сказала Ася. — В требовании это оставлено.

Ева попросила прислать предложение, где это написано. Получила, прочла вслух и только потом показала письмо с обеих сторон. Отдельно разрешила Асе направить Марте утренние фотографии этого извещения. Ася отправила их, и регистратор сопоставила файлы с показанным листом. Квитанцию о компенсации не включали: выплату заявители не оспаривали, а прекращение временных полномочий подтверждали извещение и акт.

— Фотографии в общий доступ не давать, — сказала Ева. — И сумму нашу не надо.

— А для рассмотрения, с доступом сторон к нужной части? — уточнила Марта.

— Письмо да. Квитанцию не передавайте.

Марта подтвердила, что в деле будет только извещение, в согласованном объёме.

Ева назвала способ получения письма, ответила на вопросы о хранении и получила собственную квитанцию. Ася подтвердила, когда сделала фотографии и кому отправила утром. На просьбу прислать файлы ещё раз она уже открыла рот, чтобы сказать: отправляла. Вместо этого нашла нужную передачу и повторила её. Ева смотрела на свой экран; звонок закончился только после этого.

После звонка Марта открыла перечень приложений. Ася увидела, сколько в нём отдельных источников: её согласие, нынешнее ограничение, Х-63 с исполненной описью, акт возврата чужого товара, архивная выписка. У Ланина свой набор. У Ракитиной свой. Их объединял один исходный пакет, не одна общая подпись на всё.

Марк сидел в стороне и сверял номера только по Асиной части, к которой она дала ему доступ. Полный архивный акт у него был на собственном основании. Ниныных личных документов на его экране не было.

* * *

Нина подключилась в девятнадцать шесть. У неё больше не было рубашек на столе. Перед экраном лежали три страницы, распечатанные с телефона.

— Я отметила вопросы. Сначала по третьему приложению: там мой нынешний платёж за машину. Он зачем?

— Для подтверждения последствий ограничения. — Марта открыла перечень. — Можно оставить только отказ операции с датой и суммой, договор покупки целиком не нужен.

— Я его не разрешаю. Там мой домашний адрес и второй плательщик. Его в деле нет.

По подтверждению Нины Марта заменила договор в её личном наборе выпиской об отказе операции, без реквизитов постороннего человека. Исходная копия осталась у регистратора в пределах уже выданного разрешения на хранение. Ася исправила общий перечень; самого договора у неё не было.

Нина попросила показать результат. Ася ждала, пока та сравнит страницу с распечаткой и зачеркнёт прежнюю строку. Собственного договора Нины она не видела; перед ней менялся только общий перечень.

— Теперь про брата.

Ася невольно придвинулась к экрану. Марк поднял голову, но остался на своём месте.

— Его объяснение можно посмотреть? — спросила Нина. — Не мои бумаги ему. То, что он подаст о своей работе.

Марк разрешил выдать ей подписанное пояснение с закрытыми именами чужих поручителей. Нина прочла первую страницу, перевернула лежащий перед ней лист и что-то записала на обороте.

— Здесь он подтверждал полный комплект. А листов не было.

— Да, — сказала Ася.

— Я помню, вы говорили. Но тут его подпись, не пересказ. — Она посмотрела куда-то за экран. Было слышно, как в комнате задвинули стул. — Тогда я не хочу, чтобы он был указан проверяющим по моей части. Его сведения пусть остаются. Только не пишет за меня, что всё сверил.

— Не буду, — сказал Марк.

Марта показала, где стояло имя каждого: Ася подавала требование в пределах поручений, архив подтверждал прекращение полномочий, регистратор фиксировала источники. Марк давал сведения о собственной работе и проверке доступной ему цепочки Аси. Заключения от его имени по Нининой записи в наборе не было. Нина попросила оставить это различие в перечне, чтобы его было видно без разговора.

Ася вписала уточнение и отправила на повторное чтение. Нина сверила свой исходный номер с адресной выпиской из З-17. Марта проверила архивную подпись и связь выписки с полным актом, сохранённым на депозите. То же сделали с записью Ланина. Его старое согласие всё ещё не нашлось; для сегодняшней просьбы он предъявлял нынешнее уведомление и архивную выписку по указанному там полномочию. В перечне отсутствующий оригинал так и отметили.

— Моё имя в районную группу не пойдёт, — сказала Нина.

Ланин хотел ответить, но Ася подняла ладонь.

— Не пойдёт. Для рассмотрения вы разрешаете эти приложения в исправленной версии?

— В этой. Если что-то меняете, снова присылайте, даже если я не отвечу сразу.

Нина подписала согласие. Получила окончательный перечень с версией, которую только что прочла, и попросила прислать время рассмотрения, как только его назначат.

Ланин подписал свой перечень следом. Строку из рассылки и описание её происхождения разрешил использовать для спора, полный список оставил у Марты на хранении с запретом дальнейшей выдачи без согласования. Публиковать листы пока не просил.

Ася проверила свою часть. В новом наборе не было квитанции Кедровых на восстановление жилья, данных Дронова и документов людей, которых они не представляли. Извещение Евы вошло только в разрешённой ею части; архивный акт предъявлялся уполномоченному получателю с необходимым составом, а для общей части подготовили выписки. Держателю должны были открыть относящиеся к его возражениям материалы. Посторонним папка оставалась недоступна.

Марта предложила вернуть оригинал Асе или принять его на хранение. Ася выбрала хранение и убрала полученную квитанцию в освободившийся карман папки. Несколько раз за день она проверяла, здесь ли старый лист; теперь могла закрыть папку, не поправляя его края. Ланин тоже оставил свои листы. В дороге у каждого оставались подтверждения того, где хранятся документы.

В девятнадцать семнадцать Ася подписала отдельное срочное требование и отправила согласованный набор в дежурный арбитраж. Просила приостановить передачу по спорному источнику обеспечения и рассмотреть меры по ограничениям имущества заявителей. Прежние возражения прилагались, но не выдавались за уже принятую приостановку.

Несколько секунд на экране не менялось ничего. Ася хотела нажать повторно, но Марта показала индикатор приёма. Потом появился номер. Состав отправленного совпал с тем, что она подписала. Квитанции получили все трое.

Ася откинулась на спинку стула, но экран не закрыла. За день она уже столько раз видела слово «принято», что теперь перевела взгляд на соседнее поле.

Решение не вынесено.

Она показала Ланину. Тот прочёл и потёр лицо ладонями.

— Значит, ещё работать нельзя.

— Пока ничего не сняли.

— Я понял.

Он достал телефон, открыл районную группу и некоторое время смотрел в пустое поле нового сообщения. Потом повернул экран к Асе.

«Виктор Ланин и Ася Рудина подали срочное требование по использованию временных поручительств Южного шлюза. Просим проверить основание передачи и действующих ограничений. Документы сохранены у независимого регистратора и переданы для рассмотрения. Решения пока нет».

— Так можно? — спросил он.

Ася перечитала. Имен других участников не было, номеров чужих записей тоже. Ни одной фотографии из конверта. Она разрешила использовать своё имя в этой редакции. Ланин оставил собственный контакт для ответов; Ася попросила пока писать через него.

Марта подготовила открытую выписку из полученной квитанции. В ней удостоверяла только факт приёма требования, без приложений и ссылок доступа к ним. Ланин прикрепил её к согласованному сообщению, проверил ещё раз и отправил.

Ответа от оператора на публикацию не пришло. В группе спросили, относится ли запись к прачечной и будут ли завтра принимать вещи; Ланин начал отвечать, а Ася снова прочла свою фамилию рядом с его именем. Теперь клиентам мастерской не требовалось звонить ей, чтобы узнать о разбирательстве. Кто-то мог решить не ждать. Она не попросила удалить запись, только проверила, не добавил ли Ланин к ответу фотографий.

Через минуту пришло уведомление дежурного арбитража: срочное рассмотрение назначено на девятнадцать сорок. Держатель уведомлён, его представитель подтвердил участие. Подключиться можно было из приёмной для сторон в этом же здании; Ракитина получила отдельное приглашение для связи.

Марта переслала время каждому и отметила в своей копии, что поданный набор больше не меняется без новой согласованной подачи. Между началом рассмотрения и сверкой оставалось двадцать минут. Гарантии, что успеют вынести нужную меру, в уведомлении не было.

Ася набрала Олега.

— Рассмотрят в семь сорок. Ограничения пока действуют. На завтра не обещаем.

— Я закрыл. Ключ у меня, — ответил он. — Позвони после. Даже если поздно.

Она поблагодарила. Новых сообщений от Жени не было. Подтверждение его отработанных часов оставалось доставленным, без ответа.

Марк собрал свои документы отдельно. Ася убрала телефон и застегнула папку с квитанциями; теперь в ней не было старого оригинала, и рука привычно проверила пустой карман. Ланин ещё отвечал про прачечную и попросил полминуты. Она подождала у двери, не заглядывая в его экран.

В приёмной для сторон стояли четыре стула. Ася выбрала тот, с которого было видно вход, поставила папку на колени. Ланин сел рядом. На свободном экране появилось имя Нины, пока без изображения. Марк остался у стойки: его вызовут для пояснений по прежней проверке.

Когда связь включилась, Ася попросила Нину подтвердить, что перед ней окончательная версия. Та подняла помеченные страницы. В верхнем углу первой стоял тот же номер.

Глава 9. Кто отвечает

Из пояснения М. И. Рудина.

Подтверждение полной приёмки внесено мной при известной неполноте приложений. Последующая проверка досылки мной не выполнена.

Прилагаю решение и историю изменений без изъятия первоначальной отметки.

Прошу оценивать мои сведения с учётом прежнего участия и родства с заявительницей.

У стойки лежала ручка на коротком шнуре. Марк потянул её к себе; до строки подтверждения она не дотягивалась, и пришлось придвинуть весь лист. Прежде в таких приёмных он садился по другую сторону и показывал, где расписаться. Теперь не сразу заметил нужное поле. Сотрудница дождалась, пока он выровняет бумагу, проверила имя и указала на дверь.

— Для пояснений войдёте вместе со сторонами. До вызова не выступать. Запись ведётся.

Марк расписался и положил ручку обратно, насколько позволял шнур. На столе сотрудницы было четыре дела, на верхнем жёлтый корешок с временем: девятнадцать сорок. Она сняла его, сверила часы и нажала кнопку на стойке. Ася встала сразу. Ланин убрал телефон, не закончив сообщение; Марк придержал дверь, пропустил обоих и вошёл последним.

Комната оказалась меньше приёмной. Три места перед длинным столом, два экрана на стене. В нижней части одного уже горело имя Ракитиной. Нина сидела близко к камере, так что при каждом движении листа её лицо на секунду закрывалось. На втором экране появилась Верес.

Верес была без пиджака. За плечом у неё стоял открытый шкаф, на полке лежала свёрнутая сумка. Марк попытался соотнести фон с кабинетом, где они встречались днём, но в кадр попадало слишком мало. Верес посмотрела прямо в камеру, затем чуть ниже, и заговорила прежде, чем он успел разглядеть что-то ещё.

— Состав участников вижу. Рудин здесь в каком качестве?

— Пояснения по прежней проверке и представленной им записи, — ответила женщина за столом. — Сторону заявителей представляет Рудина. Я дежурный арбитр Белова. Сейчас рассматривается только временная мера по требованию, принятому в девятнадцать семнадцать.

Она назвала три фамилии, проверила связь с Ниной. Спросила Асю, сохраняется ли состав просьб.

— Сохраняется, — сказала та. — У меня перед глазами тот же перечень.

Марта вошла по отдельному вызову, села сбоку, у разъёма для предъявления документов. Перед ней не было папки с общей позицией. Только квитанции хранения и планшет.

Белова предупредила, что до сверки остаётся двадцать минут. Материалы успели прочитать, повторять заявления целиком не требуется. Она попросила говорить по спорным основаниям.

Верес коснулась пальцем края стола. Марк узнал это движение: днём она так же останавливала страницу перед тем, как предложить ему резерв.

— У нас возражение к представительству. Поручения ограничены. Рудина заявляет о прекращении обеспечения в отношении пакета, который принадлежит не ей. Ланин не представил исходного согласия. Вместо него приложена домашняя копия списка. Проверку ведёт лицо с отозванной аккредитацией, признавшее собственные нарушения в том же деле.

Марк держал руки на коленях. Возражения были ожидаемые; он сам перечислял их, пока готовил пояснение. Всё равно хотелось наклониться к столу и ответить, когда Верес назвала его аккредитацию. Марк не двинулся: Ася уже открыла свою часть требования.

— Я не прошу решать за весь пакет, — сказала Ася. — Здесь три записи, по каждой отдельная просьба, и полномочия подать их у меня есть. Ланин рядом, Ракитина на связи. Где написано, что я требую за остальных? Покажите место.

Белова открыла первую страницу. Верес назвала абзац о передаче.

— Там указан спорный источник, — сказала арбитр. — Будем определять меру по этому источнику и записям заявителей. Права прочих лиц сейчас не рассматриваются.

Она отдельно спросила Ланина и Ракитину, подтверждают ли они подачу в согласованной версии. Оба подтвердили. Нина подняла свой перечень, но Белова попросила просто назвать номер: в камеру он читался плохо.

Марк тоже наклонился к экрану Нины, пытаясь прочесть номер. Она ещё держала лист перед камерой, хотя Белова уже попросила назвать его вслух. Он откинулся обратно и перевёл взгляд на арбитра. Проверять Нинин экземпляр ему не поручали; у неё перед глазами был тот перечень, который она сама согласовала.

— Копия рассылки не представлена как согласие, это отмечено в описании источника, — сказала Марта. — Оригинал Ланина отсутствует. Прекращение полномочия подтверждает архивный акт, а не список. Могу предъявить состав архивной выдачи и адресные выписки.

— Предъявите, — сказала Белова.

На общем экране появился З-17 без страниц с чужими именами. Марта показала архивную подпись, квитанцию выдачи и связь выписок с полным сохранённым экземпляром. Белова проверяла со своего места; Марк видел смену страниц, но не торопил. Изображение Верес на несколько секунд пропало. Звук остался: она попросила кого-то не закрывать дверь. Когда камера включилась снова, Марк уже ждал её возражения к акту.

— У нас этот акт известен. Он закрывал восстановительные работы. В нём прямо сохраняются непогашенные расчёты.

— В собственных пределах, — сказала Белова. — К этому сейчас перейдём.

Она не попросила Еву снова показывать письмо. Извещение лежало в приложениях с описанием сверки; для проверки подписи самого акта оно ничего не добавляло. Марк отметил это с неожиданным облегчением. Кедровым не требовалось весь вечер сидеть перед камерой, чтобы снова подтверждать документ, уже полученный из архива.

На часах у двери было девятнадцать сорок четыре.

* * *

Когда вызвали Марка, он придвинул стул к краю стола. На планшете уже было открыто старое решение. Палец лёг на строку с восемнадцатью приложениями; Марк убрал его, чтобы Белова видела экран целиком. Знакомую запись он читал сегодня не впервые, но перед ответом ещё раз посмотрел на первоначальную отметку. Арбитр спросила, всё ли в письменном пояснении он подтверждает.

— Всё.

— Вы знали, что комплект неполный, в момент окончательной отметки?

— Знал. Сначала принял частично, потом изменил на полный. Между отметками четыре минуты.

— Новые документы за эти четыре минуты поступили?

— Нет.

Верес повернула голову к камере.

— Именно на это подтверждение полагались последующие участники. Рудин сейчас предлагает считать его собственную запись недостоверной, чтобы вывести имущество сестры. Убытки от такой смены позиции понесут люди, которых здесь нет.

Белова остановила её ладонью и спросила Марка:

— Что было в пяти недостающих приложениях?

— Полного содержания я не знаю. Я не получил их тогда. Имена и индивидуальные номера в этой выдаче закрыты. Утверждать, что среди пяти была Ася, не могу.

— Значит, предел её согласия вы своей прежней проверкой не подтверждаете?

— Нет. У неё сохранился оригинал. А прекращение временного полномочия подтверждает З-17. Моя отметка этого не меняет.

Ася сидела рядом, положив папку на ребро. Марк видел её руки и край рукава; хотелось повернуться, проверить, как она услышала очередное «не знаю». Он оставался лицом к арбитру, пока та смотрела в его пояснение. Сестре он сейчас не мог дать другого ответа, кроме уже прозвучавшего.

— Почему отметку изменили? — спросила Белова.

Марк рассказал о задержанной поставке. Сократил рассказ до того, что требовалось для ответа: весь заказ стоял до полной приёмки; восемнадцать комплектов можно было выделить через дежурного, это заняло бы время; он выбрал подтверждение всего сразу. При последующем закрытии увидел общий акт приёмки и не проверил досылку индивидуальных условий.

Слова про людей в спортивном зале он не стал разворачивать. Они были в пояснении. Названная ещё раз чужая беда ничего не добавляла к четырём минутам между его решениями.

Белова уточнила, вносил ли он после этого исправление в первоначальную историю.

— Нет. Сегодня сохранил прежнюю запись и отдельно подал объяснение.

— Ваше объяснение будет направлено для проверки прежней приёмки. Возражения к передаче есть?

— Нет.

Сзади Ланин передвинул ногу по полу. Марк услышал этот шорох, пока подтверждал передачу под своим именем. Верес смотрела в сторону открытой двери, Белова ждала отметки. Он прочёл состав ещё раз и подтвердил. После этого арбитр разрешила ему остаться у стола для сопоставления текущей записи Аси.

— Насколько я понимаю, все согласия тогда были? — спросила Верес.

— Все двадцать три, — ответил Марк.

— То есть говорить, что поручительств не существовало, неверно.

— Мы этого не говорим. — Ася развернула свою квитанцию хранения и положила перед арбитром. — Моё существовало. Там написано, для чего.

Марта вывела его копию. Марк прочёл знакомую строку о деталях для восстановительных работ. У Аси тогда была другая подпись: буквы стояли теснее, последняя уходила вверх. На обороте сохранился отпечаток соседнего листа. Он видел его вечером при сверке, но только сейчас заметил, что след пришёлся поперёк слов об окончании обязательства.

Белова сопоставила исходный номер с адресной выпиской. Потом попросила открыть действующее основание ограничения.

* * *

В утренней карточке по-прежнему стояло: обеспечение запроса 41-Р. Оплата исполнителю была выведена отдельно. Сто восемьдесят единиц Левина лежали у Марка нетронутыми; к источнику залога этот платёж ничего не прибавлял.

Белова спросила Верес, что именно из прежних восстановительных расчётов взыскивается по этой записи.

— Здесь не прямое взыскание. Обеспечение включено в действующий состав, а он передаётся целиком, с историей прав. Запрос Левина зарегистрирован оператором на основании полномочия держателя.

— Покажите основание использования после З-17.

Марк вспомнил вчерашнее заверение Верес, сохранённое с предложением. Её личный залог обеспечивал возможное требование покупателя, но нового права использовать согласие Аси не создавал.

Верес открыла приложение. Марк узнал тот же исходный номер, который с утра переписывал на бумагу. Рядом была ссылка на промежуточный счёт с нулевым собственным покрытием. За ним шли индивидуальные согласия.

— Вот непрерывная цепочка, — сказала она. — Подтверждённая приёмка, затем передача в составе пакета. Новой подписи каждого поручителя при каждой смене держателя не требуется.

— При смене держателя какого обязательства? — спросила Белова. — Остатка расчёта по поставке или обеспечения нового запроса?

Верес задержала ответ.

Марк смотрел на номер промежуточного счёта. В свёрнутом виде он занимал одну строку, с заполненными полями и без предупреждений. Марк уже знал, на каком уровне скрывается согласие Аси, и удерживал взгляд на ссылке, пока Белова читала возражение. Раньше он открыл бы её сам; теперь ждал вопроса, чтобы показать источник вместе с квитанцией выдачи.

Белова попросила его показать, откуда получена более ранняя коммерческая копия.

— Выдана Сомовым сегодня, с доступом к записи Аси и связанному полномочию. Вот квитанции приёма и выдачи. Других индивидуальных записей у меня нет.

Марта подтвердила сохранение полученного файла без изменений. На экран вывели состав приложений. Возле З-17 стояло: «Предъявлялся при проверке». Содержания в выгрузке не было.

— Эта отметка не доказывает, кто и что читал, — сказала Верес.

— Не доказывает, — ответил Марк. — Но ссылка на закрывающий акт была в передаваемом составе. Сам акт не появился впервые сегодня в нашей просьбе. Текущая карточка берёт из того же источника право использовать согласие, а ограничений не содержит.

Белова открыла квитанцию Сомова, сравнила относящиеся к Асе номера с текущей записью. Потом вернулась к полному тексту З-17, который Марта предъявила ей в пределах доступа.

Пока Белова читала З-17, Марк следил за движением её пальца по экрану. Он помнил нужный абзац и едва не указал его вслух. Когда-то сам просил людей не торопить проверку и не стоять над плечом. Сейчас за спиной светились часы. Марк убрал руку от планшета, оставив арбитру время дочитать.

— Нулевое покрытие промежуточного счёта само по себе ничего не нарушает, — сказала Верес. — Так объединяют обеспечение, а Рудин подаёт это как подмену.

— Счёт может быть таким, — ответил он. — Здесь он использует прекратившееся полномочие. Собственных средств, которые заменили бы его, в этой строке нет.

— В организации есть резерв.

— Он подставлен в эту запись? — спросила Белова.

— Нет. Индивидуальное урегулирование предлагалось.

— Предлагалось с признанием прежнего использования. — Ася положила папку плашмя. — Я отказалась. Встречные условия без признания вы не подтвердили.

— Вы могли снять ограничение сегодня днём.

— По тем условиям. Я сейчас оспариваю основание, по которому оно появилось.

Белова попросила не обсуждать заново переговоры. Обе редакции были в деле. Неиспользованный резерв не являлся действующей заменой обеспечения.

До сверки оставалось одиннадцать минут. Белова обратилась к Нине, и Марк отодвинулся, освобождая прямую линию к экрану. Адресные приложения открыли в режиме сторон, его место для пояснений к ним не подключали. Он слышал вопросы об исходном номере и нынешнем основании. Ракитина отвечала коротко, сверяясь со своими листами. Белова вслух сопоставила записи. Ограничение возникло ещё накануне: к запросу Левина его не привязывали. В нынешнем основании стояло другое обращение, возникшее после закрытия работ. Оно ссылалось на тот же временный источник, что и адресная выписка из З-17. Свежего согласия Ракитиной или расчёта по оставшейся старой поставке держатель не предъявил.

Ланин, когда дошла очередь, снова сказал, что старого листа не нашёл. В нынешнем уведомлении и архивной выписке номера совпадали. Держатель не оспаривал это совпадение; возражал, что без личного оригинала нельзя окончательно установить весь объём условий.

— Окончательно сейчас и не устанавливаем, — сказала Белова. — Проверяем достаточность основания для временной меры. Требование об остатке старого расчёта за вами сохраняется, если вы его обоснуете. Новый источник полномочия после закрытия вы представили?

Верес ответила, что действует прежняя цепочка.

Марк перестал смотреть на часы.

* * *

Арбитр спросила о вывозе имущества. Ася показала Х-63 и фактическую опись. Марк этих страниц прежде не разбирал; теперь увидел внизу два принятых на хранение предмета и отдельную отметку о прессе, оставленном до уточнения номера.

— Ограничение стоит на всём профиле, — сказала Ася. — Рабочий счёт не проходит. Здесь прибор и оправки, которые уже увезли. Товар поставщика я вернула, его в моём имуществе нет.

Верес пояснила, что ширина фиксации не увеличивает денежного предела поручительства. По профилю временно сохраняется имущество, пока уточняют состав.

— Сумма не выросла, — ответила Ася. — Я прошу снять меры, для которых использовали закрытое полномочие, и отменить вывоз по этому основанию. Про прибор у меня отдельная строка.

Белова посмотрела транспортную квитанцию и акт поставщика, затем спросила Верес, есть ли независимое от старого источника основание для Х-63. Та сослалась на состояние риска и возврат товара. Арбитр попросила назвать первичное право требовать сохранения Асьиного имущества. На экране снова открылась цепочка временного обеспечения.

— Можно оставить денежное ограничение в прежнем пределе, — сказала Верес. — До полного рассмотрения. Сейчас никто не готов возместить разницу участникам передачи, если она сорвётся.

У Ланина вырвался короткий смешок; он сразу прикрыл рот рукой. Белова не обратилась к нему и продолжила смотреть в экран Верес.

— Основание денежного ограничения будет тем же?

— Другого сегодня не заявлено.

— Тогда это тот же спор, с другим объёмом меры. Есть что добавить по срочности?

— Передача готовилась не один день. — Верес наклонилась к камере. — В составе есть действующие требования пострадавших. Двадцать часов назначены всем участникам, не только троим. Приостановка задержит реальные расчёты.

Марк знал про пандус Кедровых со слов Аси. Сам он его не видел. Представил, как Верес сейчас спросит, кто будет оплачивать такие работы вместо компании. Ему захотелось ответить про сохранённые компенсации, но Ася уже подняла руку.

— Какие именно выплаты зависят от передачи этих трёх записей сегодня? — спросила Белова.

Верес заговорила о совокупной достаточности пакета. Конкретного расчёта к трём долям не предъявила.

Ася дождалась, пока она закончит.

— В требовании написано: мы не просим останавливать выплаты пострадавшим и не просим забрать выплаченное. Если на эти доли действительно нужен резерв, почему его должны снова дать мы?

Белова сделала пометку. На часах было девятнадцать пятьдесят четыре.

Марк вытер ладонь о брюки под столом. Оставалось шесть минут; если меру примут, её ещё должен получить оператор. Он хотел проверить время на браслете, но не стал снова опускать голову и пропустить ответ Верес. За день ожидание так часто кончалось новым сроком, что теперь он удерживал себя на словах арбитра.

— У меня нет дополнительных приложений, — сказала Верес. — Возражения прошу сохранить полностью.

Их сохранили. Белова закрыла общий показ и сказала, что огласит временное определение. Марк смотрел на потемневшее стекло общего экрана. В нём отражалась Ася, маленькая, с папкой на коленях. Он повернулся к ней впервые с начала пояснений. Она уже смотрела на него, но ничего не спросила.

Определение было коротким. До рассмотрения по существу приостанавливалась передача трёх обозначенных долей по спорному источнику. По ним запрещалось создавать новые записи, опираясь на прежнее временное полномочие. Передача иных частей портфеля не запрещалась, но выдавать три спорные доли за действующее покрытие в оставшемся составе было нельзя.

Ограничения имущества и коммерческих счетов заявителей, наложенные по этому источнику, подлежали снятию. Х-63 в части Аси прекращал исполняться, подрядчику надлежало обеспечить возврат уже принятых вещей. Само определение не подтверждало исправность прибора, не распределяло расходы хранения и не решало требования об убытках. За держателем оставалась возможность предъявить доказанный остаток прежних расчётов отдельно. Прав получателей компенсаций определение не меняло.

Марк слушал, удерживая по одному пункту: три записи, временная мера, возврат имущества. За формулировками ещё требовалось последить до самой передачи оператору. О своём решении семилетней давности он больше не искал здесь ни строки; для него уже был назван другой порядок проверки.

Верес сразу заявила, что будет добиваться пересмотра.

— Порядок указан в определении, — ответила Белова. — Направляю оператору и сторонам. До получения подтверждения исполнения прошу не считать записи изменёнными.

На часах было девятнадцать пятьдесят семь.

* * *

Первой пришла квитанция о подписании. Ланин встал, но Ася удержала его за рукав.

— Подожди. Это ещё у нас.

Ланин сел обратно, кресло тихо скрипнуло. Марк придвинул планшет и оставил его открытым, чтобы не пропустить квитанцию от оператора.

Верес оставалась на связи. На её экране менялся свет: кто-то за камерой закрывал одну из дверей. Марта проверила, что состав полученного определения совпал с оглашённым. Нина попросила свой экземпляр ещё раз; он пришёл, пока она говорила. Она перестала двигать листами и положила руки на стол.

Следующая квитанция означала доставку оператору. Марк узнал форму. Она была почти такой же, как утром, когда запрос Левина догнал подписавшего его человека. Он открыл подробности. На этот раз время подписи и время приёма стояли в разных полях.

В девятнадцать пятьдесят девять оператор подтвердил временную отметку на трёх долях и исключение их из сегодняшней передачи. Статусы имущественных ограничений ещё обновлялись. Белова разрешила закончить связь. Верес отключилась первой.

Ланин попросил объяснить, можно ли ему завтра открываться. Ася начала отвечать, но он поднял ладонь:

— Я понимаю, про людей вы не скажете. Мне счёт нужен.

— Проверьте своё уведомление, — сказала Марта. — По каждой записи будет отдельно.

Он взял телефон двумя руками. Нина попрощалась и отключилась, прежде чем успели обратиться к ней ещё с чем-нибудь. Её тёмное окно осталось на экране.

Марк уступил стул Марте. Она села к разъёму, сопоставляя очередные поступления. К ней обращались сразу оба заявителя; она просила по одному. Через стену было слышно, как в приёмной кто-то настойчиво спрашивает о потерянной квитанции.

Ровно в восемь часы у двери коротко щёлкнули. Никакого общего сигнала сверки в комнате не было.

Ася открыла карточку мастерской. Марк видел экран сбоку: строка старого источника стала недоступной для новых операций, ниже появилось подтверждение снятия ограничения по нему. Она не нажала ничего сразу. Прочла основание, потом номер определения. Открыла рабочий счёт.

— Здесь тоже, — сказала она.

Марк опёрся ладонями о край стола. Пальцы затекли; пока Ася читала основание и номер определения, он не заметил, как крепко держал их сцепленными. Теперь перед ней был открыт рабочий счёт, но она всё ещё ничего не переводила.

— Можно пробовать платёж? — спросил он.

— Сначала проверю, кому и сколько. У меня ведомость.

Она встала, убрала квитанции в папку. На планшете Марты пришло подтверждение подрядчика: запрет дальнейшего вывоза принят, возврат двух предметов будет согласован со склада. Без них часть работ всё ещё стояла. Сам пресс оставался в закрытой мастерской.

Ланин остался ждать собственное подтверждение у Марты. Ася набрала номер и вышла в приёмную. Марк пошёл следом, но остановился у стойки: сотрудница окликнула его по фамилии.

Для него поступило отдельное извещение. Передача материалов о прежней приёмке зарегистрирована. В числе приложений стояли полное решение и история изменений. Статус сегодняшней временной меры к этой проверке не относился.

Марк сохранил извещение и назначенный порядок связи. Пока сотрудница спрашивала, нужен ли бумажный экземпляр, он перечитал название отдельной проверки: по прежней приёмке.

— Нет, спасибо. Получил.

У двери Ася говорила с Олегом. Объяснила, что ограничения по их источнику сняты, но прибор пока на складе, и попросила не забирать его без сверки комплекта. Потом замолчала, слушая. Марк отошёл к окну, чтобы не стоять у неё над плечом.

Внизу у закрытого киоска стояли два пустых ящика. Марк узнал место, на которое смотрел перед звонком Асе. Уличная лампа включилась, погасла и после короткой паузы загорелась ровно. Он перестал следить за ней, услышав, как сестра заканчивает разговор и защёлкивает папку.

— Домой? — спросил он.

— В мастерскую. Надо увидеть, что осталось. Ты куда?

— Могу с тобой.

Она посмотрела на его руки.

— Там полку надо передвинуть под прибор. Одной неудобно.

Марк убрал планшет. Они спустились по лестнице. У выхода Ася остановилась, ответила на пришедшее сообщение и показала ему короткую строку: первый перевод по ведомости прошёл. Затем спрятала телефон, достала ключ и пошла к нижней дороге.

Глава 10. Своё имя

Заказ А. И. Рудиной.

Исполнитель: М. И. Рудин.

Предмет: проверка проекта аренды измерительного комплекта и приложений к нему.

Вознаграждение: 25 единиц из средств заказчицы.

Обеспечение третьих лиц не требуется. Передача заказа другому исполнителю только после отдельного согласования.

Через четыре дня прибор вернулся в мастерскую. Футляр лежал на платформе боком, ручкой к полу. Ася попросила грузчика сначала перевернуть его и только потом взялась за контрольные ленты. Олег убрал с нового места на полке свёрнутый подклад, положил на верстак контрольную деталь. Всё приготовили для проверки, но Ася пока не касалась выключателя: сперва предстояло сверить то, что им привезли.

Климова приехала сама. На этот раз грузовик остановился дальше от ворот и не закрыл вход. Женщина поставила терминал на прежний стол, спросила, с чего начнут.

— С номеров, — сказала Ася.

Она сверила футляр, обе ленты, потом единственный ящик с оправками. При погрузке в него сложили оправки из двух старых ящиков. Пустой всё это время стоял под верстаком, и Олег успел сложить туда обтирку. Теперь вытряхнул её и поставил рядом, чтобы возвращённые детали сразу легли на свои места.

Ася снимала оправки с подкладок, читала маркировку и передавала Олегу. Он примерял каждую к гнезду, оставляя крышки открытыми. Климова шла по исправленной описи, той, что они составили при вывозе; Ася время от времени поворачивала к ней маркировку и ждала отметки. Внизу документа по-прежнему оставалось её возражение к самому распоряжению. Оно не исчезало от того, что оправки возвращались на свои места.

На приборе включился второй канал. Первый через несколько секунд снова потерял ноль.

— Этот и раньше так показывал, — сказала Климова.

— Да. Он здесь записан.

Ася положила контрольную деталь под другой щуп. Показание удержалось. Проверила разъём, крепление, внутренний карман футляра. Чужих переходников в нём не было; Женя забрал свои ещё до погрузки. Олег отодвинул пустой чехол, который по привычке принёс из шкафа.

— По составу всё, — сказала Ася. — Только состояние в акте оставьте: я не принимаю его исправным по обоим каналам.

Климова развернула терминал. Подтверждение возврата стояло отдельно от расчёта за хранение и перевозку. Ася открыла оба поля. В первом подписала получение вещей с перечисленным состоянием. Во втором сохранила возражение: расходы требовали с неё, хотя основание вывоза она оспаривала с первого дня. Подтверждать этот счёт вместе с выдачей не согласилась.

Климова отправила два документа и дождалась квитанций. Платформу освободили, грузчик оттянул её к машине.

Олег поднял прибор на полку и покачал её, не отпуская футляр. Ася и Марк передвинули её ещё в тот поздний вечер, но ножка всё равно стояла на краю выбоины. Олег подложил тонкую пластину, проверил ещё раз.

— Теперь не качается. Только комплект всё равно надо искать. На этом я заказ не закрою.

— Вариант нашла, проект есть. Приложения жду.

Он кивнул и выключил неисправный прибор. Свет в первом канале ещё несколько мгновений тускнел.

После отъезда грузовика Климова вернулась за забытой камерой. Ася подала её через стол.

— По расходам у вас мой номер есть. Даты и состав перевозки я подтвержу, — сказала Климова. — Расчёт не я выставляю.

— Если потребуется, напишу.

Климова ушла. Ася закрыла ворота на одну створку и задержалась у стены: два свежих следа от колёс пересекали старую меловую черту, по которой ставили клиентский привод. Убирать эту черту она пока не стала. В конторке ещё оставались расчёты, которые возврат прибора не закрыл.

* * *

Отзыв клиент оставил на следующий день после выдачи привода. Ася прочла его вечером и потом ещё дважды, хотя новых слов там не появилось. Он написал про сорванный срок, повторную диагностику и деньги, которые возвращали частями. Про причину блокировки тоже написал, без догадок о преступлении. Оценка была низкой.

Сегодня утром Ася открыла приготовленный ответ о том, что работа мастерской восстановлена, и не отправила. Под отзывом эти слова выглядели бы так, будто клиент уже получил всё обещанное. Она убрала их, отдельно подтвердила оставшуюся сумму аванса и прошедшие переводы. Последнюю часть ещё предстояло вернуть. Просьбу изменить оценку не добавляла.

Двое заказчиков после этого выбрали другой сервис. Один хотел забрать вещь до приёмки, второй даже не привёз. Их пустые строки остались в расписании между выездом Олега и заказом на прессовку. Ася передвинула прессовку раньше и предупредила владельца, что выдача будет после проверки, без обещания закончить к удобному ему часу.

Олег пришёл в конторку с ведомостью и положил её рядом с расписанием. Первый перевод в тот вечер ушёл ему, остаток за прежние часы Ася перечислила позавчера; сейчас они сверяли новую неделю. Он согласился пока работать три дня и брать выезды, которые можно оплатить в день закрытия. Остальное время оставлял себе. Ася подвинула расписание между ними, чтобы оба видели свободные и занятые строки.

— В четверг меня не ставь, — сказал он. — У меня договорённость.

Ася стёрла его имя из четверга. Ей хотелось оставить хотя бы возможность позвонить, если заказ не подождёт, но Олег уже наклонился над следующим днём.

— А здесь двое нужны.

— Я с тобой поеду.

— Тогда выдачу перенеси. Ты в двух местах не будешь.

Она перенесла. Олег смотрел, пока обе записи не сохранились.

Тележка застучала на пороге раньше, чем Ася увидела Женю. Он подталкивал её коленом и держал телефон возле уха. Тележка была её, с разными колёсами, которые когда-то ставил Михаил Кедров. На ручке висела бирка Сафина.

— Привёз, — сказал Женя, закончив разговор. — Арсен уже хотел в свои записать.

— Пускай сначала старую трещину заварит.

Он перевернул ручку, посмотрел на шов и усмехнулся.

Выплату за прежние часы Жени Ася завершила вчера. На этот раз он ответил сразу. Сейчас достал телефон, показал последнюю сумму и спросил, совпадает ли с её ведомостью. Ася открыла свою копию и прошла по строкам, хотя итог уже узнала. Совпадало.

— Если ещё что-то найдёшь по выездам, напиши. Вечернюю работу я тоже включила.

— Вижу. Всё здесь.

Женя убрал телефон и остался посередине прохода, не снимая куртки. Олег вышел из-за шкафа, поздоровался, спросил про новый стенд у Сафина. Они обсуждали зажимы, которые неудобно переставлять с одной рамы на другую; Ася слушала, держа открытым расписание. Услышав, что на следующей неделе Женя уже включён в постоянный график, она убрала его имя из своих утренних выездов. Свободную строку не стала заполнять сразу.

— Я там пока останусь, — сказал Женя, когда Олег вернулся к верстаку.

— Я поняла. Ты уже договорился?

— Да. — Он посмотрел на полку с прибором. — Вернули всё-таки.

— Сегодня. Первый канал тот же.

— Его лучше сразу в ремонт. Там под нагрузкой опять поплывёт.

— Не выдаём с ним. Возьму другой на время.

Женя провёл пальцем по пыли на ручке тележки. Ася достала чистую тряпку, но он уже вытер руку старой салфеткой из кармана.

— Ладно. Мне пора, там машина ждёт.

Она поблагодарила за тележку и осталась у верстака, пока он жал Олегу руку. Когда Женя вышел через открытую створку, Ася подтянула тележку к стене, освобождая проход. Бирку Сафина сняла с ручки и бросила в коробку с бумажными отходами.

* * *

После обеда Ася поехала к Марте. Олег остался на прессовке, выдачу она поставила на время после своего возвращения. Уходя, сверила обе строки расписания и больше не стала сдвигать их ближе друг к другу. Впервые за несколько дней можно было оставить мастерскую на два часа, зная, что приёмку не назначили на те же минуты.

У подъёмника за школой она встретила Еву. Та несла коробку к читальне, прижимая локтем раскрывающийся клапан. Изнутри торчал конец деревянной планки. Ася узнала дощечки, которые видела у Кедровых дома.

— Помочь?

— До входа. Дальше у меня уже помощники.

Внизу, у бывшего магазина, двое детей прикладывали табличку к низкой полке. Мужчина с кисточкой отступал, выбирая место. Ася поставила коробку на стол у двери и убрала ладонь с края, чтобы Ева могла вынуть держатели для книг. Один ещё пах лаком; Ася переставила его бережнее, не касаясь покрытой стороны.

Ева спросила о мастерской. Ася сказала, что оборудование вернули, но часть работы пришлось отдать. На вопрос, закончено ли дело, ответила, что временная мера действует, а основное рассмотрение ещё впереди.

— Нам подтвердили перевод на следующий расход, — сказала Ева. — Я в расчётах отдельно спросила, не из ваших ли это опять.

— Что ответили?

— Что из действующего резерва. Мне дали основание. Я сохранила.

Ася не попросила показать документ. Ева сказала, что сохранила основание, и продолжила разбирать коробку; Ася подала ей ближайшие дощечки, оставив разговор на этом. Сведения о своих выплатах Ева могла держать у себя.

— Михаил хотел вас спросить про колесо. — Ева переложила несколько дощечек в другую коробку. — На тележке ещё держится?

— Сегодня как раз приехала. Держится.

— Ну вот. А он говорит, тогда временно поставил.

Из читальни позвали Еву: не сходилось расстояние между держателями. Она придержала дверь ногой и ещё раз спросила, нужна ли копия извещения для основного дела.

— Та сохранена. Если потребуется что-то новое, Марта сначала вам напишет.

Ева кивнула и вернулась к столу. Ася спустилась с пандуса, прошла вдоль школьного забора к остановке. До записи у Марты оставалось двадцать минут. Когда почти сразу подошёл автобус, она поднялась в него и села, не открывая счёт ради стоимости одного проезда.

В депозитном пункте за вторым столом снова работали. Женщина в наушниках показывала посетителю оборот какого-то листа. Марта попросила Асю подождать у окна, закончила выдачу и только потом позвала.

Личный оригинал согласия Ася решила пока оставить на хранении. Забрала заверенную копию, выписку о движении своих документов и счёт за депозит. Марта показала выдачи для срочного рассмотрения и по запросу службы; Ася по очереди сопоставила получателей со своей выпиской. Неизвестных ей имён в личной части не появилось. Она сложила проверенные листы в папку и оставила верхний свободным, чтобы вернуться к нему перед уходом.

Нина Ракитина прислала новое ограниченное поручение на подготовку основного дела. Ася получила его утром, теперь спросила, достаточно ли прежнего согласования приложений. Марта ответила, что для другого состава нужно снова показать перечень. Они назначили время, когда отправят его всем троим. О Дронове новых поручений не было; его запись оставалась за пределами их требования.

Ланин уже исправил публичное сообщение. Ася видела согласованный с ней текст: мера принята в отношении трёх заявителей, основное дело не рассмотрено, работу прачечной уточнять у владельца. Имён остальных не добавляли. Под записью спрашивали про часы приёма в выходной. Ланин ответил и на этот раз не прислал Асе снимок экрана.

— По Левину сегодня вышло открытое сообщение службы. — Марта открыла страницу. — Можно прочитать здесь. Частные материалы Нерова я вам выдавать не вправе.

Вверху стояла дата, ниже сообщение о предъявленном обвинении двум сотрудникам «Порога». Ася прочла фамилии. Илья Неров обвинялся в убийстве Рената Левина, Дина Верес — в его организации. Оба находились под стражей по отдельному судебному решению. Приговора не было.

В сообщении объяснялось, что проверили. С изъятого устройства Верес получили исходные файлы: поручение и голосовую запись. Время отправки и адресата сопоставили с журналом оператора связи и устройством Нерова. Содержание и порядок сообщений совпали с копиями, добровольно переданными на хранение. Исследование голоса подтвердило, что сообщение произнесла Верес. Ответ Нерова о смерти был отправлен с его устройства и получен её устройством до того, как Левина обнаружили. Следов изменения исследованных записей не нашли.

Ася вернулась к началу абзаца и прочла медленнее. От Марка она до сих пор знала только, что служба получила серьёзные материалы; самих файлов ей не присылали. Теперь перед ней были перечислены отдельные проверки, и она следила за тем, что установили по устройствам, что по оператору, что по голосу. Страницу листала сама, не прося Марту пересказать заключение.

Ниже служба связала сообщения с проходом Нерова к Левину, ложным предлогом ремонтных работ и заключением о насильственной смерти. Неров в показаниях подтвердил свои действия и получение указания. По версии обвинения, Верес стремилась пресечь внешнюю передачу сведений об использовании закрытого обеспечения до вечерней смены держателя. Вину в организации убийства она отрицала.

На слове «передача» Ася остановилась. В день слушания она смотрела на часы, думая, успеют ли открыть счёт и заплатить людям. По версии обвинения, Верес отсчитывала тот же вечер до смены держателя. Ася ещё раз нашла строку о мотивах; затем вернулась к перечисленным проверкам источников. Теперь можно было спросить Марту о том, что именно вышло за пределы рассказа Нерова.

— Значит, это не только его рассказ, — сказала Ася.

— Служба проверила источники отдельно.

Она дочитала до конца. Имён поручителей в сообщении не было.

Марта закрыла страницу и показала отдельный ответ службы по своей задержке на входе. Ася спросила, о какой задержке речь. Регистратор объяснила: она приехала к башне до семи, но администратор искала сопровождающего, и на этаж удалось подняться только в семь ноль шесть. Служба сверила вызовы и перемещения сотрудников. Назначенный сопровождающий в это время ещё вёл посетителя в другом корпусе; подмену вызвали лишь после приезда Марты. Связи задержки с распоряжением Нерову при проверке не установили.

— Он успел до меня, — сказала Марта и убрала ответ к собственным документам.

Ася сохранила адрес страницы. Потом попросила выдать относящуюся к ней часть листа Левина. Брат написал о нём ещё в день слушания; Марта тогда согласовала отдельную передачу названной получательнице. Ася знала содержание, но самого фрагмента ещё не читала.

Марта проверила разрешённый состав выдачи. В нём был абзац о выборе обеспечения Аси и приписка: «Сестру не уведомлял. Объясню сам». Остальные части адресованного Марку листа в копию не входили.

Ася прочла абзац, затем приписку и задержалась на последней фразе. Брат заранее пересказал ей содержание, но в выданном фрагменте «объясню» стояло рядом с решением, принятым без неё. Левин уже выбрал, кто будет слушать его на встрече. Она написала Марку, что прочла фрагмент и открытое сообщение службы. Он ответил, что зайдёт после четырёх.

Марта подождала, пока она уберёт телефон.

— Копию своего согласия проверьте. Оборот тоже.

Ася перевернула лист и сверила его с изображением в квитанции.

* * *

К её возвращению Олег закончил прессовку. Деталь стояла на отдельном подкладе, бирка с номером заказа лежала сверху. Он передал результаты проверки и ушёл на свой выезд. Ася приняла оплату после выдачи; на счёте осталась сумма, из которой можно было вернуть часть аванса и внести первый платёж за аренду комплекта. Она отложила деньги на оба платежа, оставив небольшой остаток на расходники. За аренду до проверки и подписания договора платить не собиралась.

Марк пришёл, когда Ася складывала акт выдачи. Хлеб и маленькую банку кофе поставил рядом, на свободное место. Она убрала кофе в шкаф, разрезала хлеб на доске и достала две чистые чашки. Пока раскладывала ломти, брат рассказал, что следствие предъявило ему для сверки записи, при передаче которых он присутствовал. Его экземпляры совпали. Частную запись он не включал; открытое сообщение Ася уже прочитала.

— Фрагмент забрала? — спросил он.

— Да. Там в конце: «Объясню сам». Мне ни слова. Зато тебе собирался объяснять.

Марк молча подвинул вторую чашку, которую она оставила у края. Ася следила за ней, подбирая вопрос, и только потом посмотрела на брата.

— Ты с ним раньше встречался?

— Нет. Только переписывались накануне встречи.

Ася взяла полотенце за сухой угол и провела им по краю доски. В сообщении брата намерение Левина было обстоятельством, которое ещё предстояло проверить. Теперь рядом сидел сам Марк: до приглашения они с аудитором даже не встречались. Чтобы выбрать его сестру, Левину хватило прежней роли и двух одинаковых фамилий. Ася сложила полотенце, не придумав, что ещё спросить о мёртвом человеке, и перешла к тому, на что брат мог ответить сам.

— По старой приёмке тебя вызывали? — спросила она.

— Дважды. Вчера дали перечень вопросов. Буду отвечать письменно.

— И что будет?

— Пока не знаю. Разбирают, какие последствия связаны с моим подтверждением. Вернуть прежнюю отметку в частичную уже не получится. В истории останутся обе.

Он пододвинул хлеб ближе к ней. Ася налила кофе, но сама пить не стала: напиток был слишком горячим.

— Те сто восемьдесят?

— Отдельно, не трогаю. У службы есть подтверждение. Вопрос расчёта по его заказу не закрыт.

Ася кивнула. Брат сидел возле окна, снимая пальцем с края чашки прилипшую крошку. Он не спрашивал, стало ли ей легче ему доверять. Она тоже не стала искать для этого ответа: открыла лежавший рядом проект аренды.

В проекте было двенадцать страниц вместе с перечнем оборудования. Поставщик соглашался выдать комплект на шесть недель, но в условиях расчёта оставались ссылки на общий порядок продления и обеспечение. Она нашла их при первом чтении и остановилась. Принимать предложение, пока не получит все приложения, не собиралась.

— У тебя завтра есть время на работу? — спросила она.

— До обеда отвечаю по своей проверке. — Марк посмотрел на экран. — После могу.

— Мне нужен этот комплект. Проверь договор и всё, на что он ссылается: что я плачу, чем отвечаю, как возвращаю. И отдельно продление. Только мой договор, без общей справки, что у поставщика всё хорошо.

— Пришли полный состав. Если чего-то не дадут, я укажу, что проверить не удалось.

— Это я и хочу. Сколько?

Марк назвал двадцать пять. Ася открыла остаток счёта и задержалась на сумме расходников. На проверку хватало, если сегодня не брать большую упаковку. Маленькая была в наличии, Олег утром подтвердил; к ней и придётся вернуться после оформления заказа. Она закрыла расчёт, оставив перед братом проект.

— Сделай заказ, — сказала она.

— Могу просто посмотреть.

— Мне нужна работа с результатом. Я её заказываю.

Марк поставил чашку так, чтобы она не закрывала экран, и открыл форму. Вписал проект аренды, перечень связанных документов, срок после получения полного комплекта. Ася читала по мере заполнения; когда он добавил, что дальнейшие переговоры и подписание аренды в работу не входят, она вернулась к условию о сроке.

— Если приложения придут сегодня, пришли результат к вечеру завтрашнего дня, — сказала Ася. — Если позже, согласуем срок заново.

Марк вписал условие. В поле обеспечения выбрал отсутствие. Оплата проверки не требовала поручителя.

Ася прочла форму с начала до конца. Имя заказчицы стояло её собственное, исполнителем был Марк. После отзыва аккредитации он оставался частным проверяющим; в заказе не было городского подтверждения или обещания гарантировать решение. Она попросила добавить, что передавать работу другому исполнителю можно только после её согласования.

— Если не успеваешь, скажи мне, — пояснила она.

Он добавил строку. Отправил ей новую версию, старую закрыл без подписи.

Ася подтвердила заказ и перечислила двадцать пять. Проверила, что деньги ушли со счёта мастерской и никакого чужого имущества в условиях не появилось. Затем приложила полученный проект, а поставщику отправила запрос на недостающий общий порядок. Марк получил копию запроса как исполнитель только этой проверки.

У ворот позвонили. Ася взяла чистую бирку и вышла из конторки к следующему заказчику: он принёс небольшую деталь в свёрнутой куртке. Она попросила развернуть её на свободном месте и спросила, что случилось, когда вещь разбирали в последний раз. Из конторки донёсся короткий звук. Марк получил оплату.

— Ася, можно я здесь поработаю?

Она придержала край куртки, чтобы деталь не скатилась с верстака.

— Садись. Только чашку подвинь, там документы.