Ночное происшествие

Глава 1

Голова взорвалась болью от противного треска звонка где-то рядом, сознание медленно выплывало из сонного забытья, и лишь темнота за окном с так и не задернутыми шторами да тихий шелест дождя по стеклу сообщали, что сейчас вроде как ночь.

Телефон на тумбочке возле дивана тем временем настойчиво трезвонил:

– Корнер слушает, - прохрипел он в телефон, подавляя желание

послать все и всех подальше и завалиться дальше спать.

– Хей, Джейми, - раздался в трубке удивительно бодрый голос, - это Маккаллистер из семнадцатого, у нас тут ЧП, все группы на выездах, а из Ист-Сайд пришел вызов на жмурика, - говоривший вздохнул с интонацией “как же осточертело это все”, - я понимаю, что сейчас ночь и у тебя вообще выходной после дежурства, но больше некого отправить, да и ты ближе всего…

– Я тебя понял, Энди, - Корнер вздохнул и придвинул свободной рукой блокнот и карандаш, - давай адрес. Сделаю кофе и выезжаю.

– Хенбридж-роуд 14Б, там стройка незавершенная, найди местного смотрителя и охранника, он покажет подробности, он и обнаружил тело, позвонив нам, а я пока вызвоню коронеров и направлю их туда.

– Ок, Энди, буду там минут через 20, - прикинул время на дорогу + сделать кофе перед выходом Джеймс. - Покойнику уже все равно, а в такое время сомневаюсь что там будет кто-либо еще, ну кроме охранника.

Положив трубку, он встал и подошел к окну. Мелкий осенний дождь тихо шелестел по стеклу, нечеткий свет фонарей то тут, то там разгонял пелену дождя и легкий туман.

Натянув джинсы и заправив в них рубашку, Джеймс вышел на кухню, уже привычно зажег газ на плите, подкурив сигарету, отмерил три ложки кофе в джезву, залил водой из кувшина и поставил на огонь. У него было несколько минут, пока вода начнет закипать, и он, открыв окно, стоял и курил, смотря на дождь и ночной город…

Краем глаза следя за плитой, он, тем не менее, чуть не проморгал, когда кофе начал подниматься. Убрав джезву с огня и перекрыв газ, он вышел в комнату и, подойдя к столу, выдвинул верхний ящик.

Там лежали три вещи: подмышечная кобура с табельным “Смит-Вессон Спешл”, массивная деревянная шкатулка с различными символами по краю крышки, в которых знаток-лингвист или любой, кто знаком с подобным, опознал бы рунопись, и довольно старая на вид, увесистая тетрадь в кожаном переплете с уголками и застежкой из золотисто-коричневого металла.

Взяв кобуру, Джеймс натянул ее на себя, отрегулировал ремни, после чего, прислушавшись к своим ощущениям, вздохнул, но протянул руку к шкатулке. Открыв ее, он выудил за тонкую цепочку небольшой бронзовый так называемый “Кельтский крест” и, накинув цепочку на шею, спрятал его под рубашку. Закрыв шкатулку и ящик стола, он вытянул из кучи вещей на кресле пиджак, который прикрыл кобуру, и, погасив свет, вышел из комнаты. Взяв из ящика в углу картонный стаканчик, он налил туда уже отстоявшийся кофе и сделав глоток, вышел в коридор.

Поставив стаканчик на тумбу для обуви, чтоб не мешал, Джеймс обулся, надел плащ и взял шляпу, подхватил стаканчик с кофе и вышел из квартиры в ночь.

Уже на подходе к месту преступления мелкая морось, тихо шуршащая по стенам домов и капотам редких автомобилей, превратилась в полноценный ливень. Детектив надвинул поглубже шляпу и, подойдя к будке охранника у входа на стройку, отбросил в водосток на обочине дороги окурок и постучал в дверь.

– Детектив Корнер, семнадцатый участок, - сказал он, показывая жетон открывшему дверь охраннику объекта.

– Эдди Ставрич, - ответил охранник, - пойдемте, детектив, покажу вам место происшествия, - сказал он, направляясь к зданию стройки.

Джеймс шел рядом с охранником, осматривая округу и самого охранника.

Внутреннее беспокойство росло с каждым шагом, приближающим его к зданию, а когда они вошли в само сооружение и подошли к спуску в подвал, его пробрало до вставших дыбом волос и ледяной волны вдоль позвоночника, а кельтский крест на груди под рубашкой резко нагрелся, создавая ощущение ожога.

– Вот тут все и произошло, - закончил свой рассказ об обходе и обнаружении случившегося Ставрич. - Я как спустился сюда и увидел это, - он показал рукой на середину помещения, - тут же рванул наверх и из своей будки позвонил в участок...

Корнер уже не слушал охранника, его взгляд прикипел к увиденному в нечетком свете фонаря. У дальней стены немаленького помещения явно технического назначения на полу была нарисована многолучевая фигура, заключенная в круг. По углам лучей стояли оплавившиеся огарки свечей, весь обод был усеян какими-то символами и закорючками, а в центре… Даже привыкшего уже наверно ко всему Джеймса передернуло, и к горлу подступил ком, желающий вылезти наружу от увиденного.

Это когда-то было девушкой, на первый взгляд лет 15-17, сейчас же это был кусок мяса, настолько изуродованный, что только первичные половые признаки и длинные волосы позволяли опознать принадлежность. Вскрытая грудная клетка, многочисленные порезы и ожоги, изуродованное лицо... Все кричало о том, что несчастную очень долго истязали…

Подойдя ближе, он почувствовал более явственно ужас, а на груди все сильнее чувствовался ожог.

Буквально вытащив охранника за рукав наверх, детектив достал сигарету и закурил. Увидев вопросительный взгляд охранника, он протянул тому пачку и получил благодарный кивок, когда тот взял себе одну. Пару минут они молча курили, переваривая увиденное, после чего Джеймс спросил:

– Вы подходили ближе к тому месту? Или, как спустились, увидели это все и сразу пошли в будку?

– Второе, - ответил Эдди, выбрасывая окурок в сторону и доставая из кармана маленькую плоскую фляжку. - Я все-таки раньше служил в полиции и регламент действий при обнаружении преступления еще помню, - он сделал глоток и протянул фляжку детективу, тот кивнул и, взяв протянутое, приложился к ней. Глоток посредственного виски огнем прошелся по пищеводу, стирая следы недавних потуг организма вывернуться наизнанку. Корнер передал фляжку обратно охраннику и, достав сигареты, закурил еще одну, протягивая пачку Ставричу.

– Да и честно говоря, не считайте только меня чокнутым, - сказал Эдди, затягиваясь, - но чувствовалось там что-то такое... - он повел рукой, изображая нечто аморфное. - Жуть какая-то, как будто там что-то злобное и голодное находится…

Джеймс задумался над словами охранника, если уж тот, вряд ли имеющий какие-то чувства и тем более специальные средства, почувствовал ужас и какое-то присутствие, значит, дело точно нечисто.

Когда они подходили к будке у входа на территорию, подъехали две полицейские машины и коронерский катафалк.

Поздоровавшись с коллегами, Корнер оттащил коронера в сторону:

– Внутрь - не лезть пока, – довольно жестко сразу сказал он. – Сейчас я пошлю кого-нибудь за Отцом Робертсом, и только после его осмотра можно будет забрать тело.

– Мы что же, зря сюда ехали? Сорвались с отдыха… - начал было закипать коронер.

– Когда диспетчер вас вызывал и передавал адрес для выезда, никто не знал, что тут будет жертва сатанистов, - устало ответил Джеймс. - По договоренности с церковью подобные находки вначале осматривает священник, и лишь потом жертва передается коронерам.

Закончив разговор, детектив подошел к полицейским, расставлявшим буйки ограждения у въезда на территорию.

– Мне нужен кто-то, кто сгоняет на угол Риджентс-стрит и Гайд-парка, в приход Святого Майкла, отвезет записку Отцу Робертсу и привезет его сюда, тут дело по его части, - сказал он коллегам.

– Давайте я, сэр, - вызвался молодой офицер, куривший возле машины. Кивнув, детектив вытащил из кармана блокнот и карандаш, набросал записку и свернув ее отдал парню.

– Давай побыстрей только, - сказал он, когда полицейский садился в автомобиль. - Чем быстрее Отец Робертс осмотрит тело и составит акт для своих коллег, тем быстрее коронеры смогут забрать его, и мы все разъедемся отдыхать.

– Вас понял, сэр, - ответил офицер, заводя мотор.

Отец Робертс приехал спустя полчаса. Ростом чуть выше среднего, худой, с небольшой бородкой, если бы не сутана, скорее можно было бы сказать что он ищейка, охотник или военный, что было недалеко от истины.

Поздоровавшись с коронером и махнув приглашающе Джеймсу, он направился к зданию.

– Что там? - сходу включаясь в работу, спросил он.

– Неприятно, но, по счастью, не критично, а то тут бы уже была жесть, - ответил Корнер.

Кельтский крест под рубашкой уже привычно обжег грудь, когда они спускались в подвал.

– Святые угодники, - перекрестился Отец Робертс, увидев “место происшествия”, - те, кто это сотворил, перешли грань допустимого, - пробормотал он, обходя полукругом зону круга.

Он довольно долго читал молитвы и вычерчивал в воздухе рукой с распятием разные символы, в которых присутствовал далеко не только святой крест. С каждым циклом ощущение ужаса и мороза по позвоночнику уменьшалось, и спустя минут сорок, кроме самой жертвы и круга, ничего не напоминало о той потусторонщине, что ощущалась тут.

Когда Отец Робертс и детектив Корнер вышли из здания, все, кто находился снаружи, облегченно выдохнули, предвкушая долгожданный отдых.

– От имени церкви благодарю вас, детектив, за проявленную бдительность и буду ждать информации о ходе расследования этого богомерзкого деяния, - священник пожал руку Джеймсу и тихо добавил, чтоб не слышно было остальным. - Выдели наконец время и заходи в гости, а то только по делам встречаемся, хотя знакомы уже больше, чем иные вообще живут.

Корнер кивнул в ответ и обратился к коронеру:

– Можете забирать тело. И сделайте полную фотофиксацию места, пригодится в расследовании и для отчета, - коронер кивнул и махнув своим помощникам, тут же вытащившим носилки из катафалка, направился к зданию.

– Я, пожалуй, прогуляюсь, - сказал священник, вызвав легкий вздох облегчения у молодого офицера, который ездил за ним. Сказав это, он развернулся и растворился в пелене мороси. Красный блеск его глаз остался никем незамеченным…

– Отчет обследования и фотофиксацию мне на стол к завтрашнему дню, - сказал Джеймс коронеру, когда тот вышел позади своих помощников, тащивших носилки с прикрытым тканью телом жертвы.

Тот кивнул ему, продолжая заполнять бланк первичного осмотра места.

Занималось утро, и сквозь изморось пробивались проблески рассвета...

Глава 2

Ночь заканчивалась, тот, кого знали как падре Робертса, шел в пелене мороси и смотрел на зарево в просвете между домов. Несмотря на то, что приближающееся утро вызывало у него определенные, не самые приятные ощущения, это была скорее инстинктивная реакция, так и не побежденная, несмотря на то что уже довольно давно лучи солнца не доставляли ему тех проблем что присущи более слабым и юным представителям.

- Ал, какая встреча, ты все еще развлекаешься, играя роль Пастыря Заблудших? - раздался насмешливый женский голос из тени стоящего неподалеку дерева.

- И тебе рассвета, Тори, - вернул он шпильку ехидства своей внезапной собеседнице, ухмыльнувшись. - Ты же должна помнить, хоть леди Хель и освободила нас от Связей перед своим уходом, но у меня остались принципы.

- Принципы, я тебя умоляю, - льда и желчи в словах в ее словах хватило бы чтоб одновременно заморозить и отравить небольшой район мегаполиса, - посмотри на себя, до чего скатился один из сильнейших, если не самый сильный из нашего рода?

- Скатился? - в словах падре была горечь, - а может наоборот? - поднялся, над собой, над инстинктами и слабостями. - он усмехнулся. - Как бы то ни было, меня вполне устраивает мое нынешнее место и роль которую я играю.

- Только не говори, что ты стал одним их этих психов которые ищут пути к мифической Голконде? - она вопросительно изогнула бровь, а ее глаза на секунду вспыхнули синим отблеском, - я буду сильно разочарована в тебе... мой бывший Мастер...

- Голконда? серьезно? - в голосе Робертса проскользнули нотки смеха и недоумения. - Я думал что эти идиоты самоистребились еще лет 100 назад, если не больше, - он вытянул из кармана плаща плоскую флягу, и открыв ее, сделал пару глотков. - Будешь? - протянул флягу собеседнице, но та отмахнулась:

- Так зачем все это? - она повела рукой вокруг. - Зачем тот, кто может возродить легенды величия нашего вида, прозябает свое существование в муравейнике каменных джунглей короткоживущих?

Падре сделал пару шагов и прислонился к стволу дерева, рядом с собеседницей.

- Ты же знаешь что мы не можем позволить себе раскрыться перед людьми, - сказал он, откидывая голову назад и смотря сквозь редкую, постриженную крону в светлеющее небо.

- Но почему? Времена Инквизиции давно канули в забвение, власть церкви не так сильна как ранее, люди стали более прагматичны и рациональны и менее суеверны, что мешает нам выйти из тени и взять то что по праву принадлежит нам? - ее голос дрожал от непонимания и эмоций преобладающих в ней в этот момент.

- Моя милая Тори, - усмехнулся тот, кого местные знали как падре. - Вспомни с чего все началось? - тонкие руки достали из карманов плаща пачку сигарет и зажигалку.

- Вспомни Договор с Инквизицией, вынудившей нас на соблюдение Маскарада и регуляцию численности, - он затянулся и выпустив струю дыма продолжил. - Тогда же образовались Грани. Лесные Доминионы эльдари, закрывшиеся от мира, где укрылась наиболее консервативная часть дивного народа, Полые Холмы, куда ушли остатки фейри и Туатта, складки названные чародеями Доминион Магии, куда ушли сами чародеи, а так же многие волшебные существа и малые народы, не имеющие достаточно сил чтоб создать и поддерживать свой анклав.

- Ну было это, много веков назад было. - Тори повела плечом и раздраженно продолжила, - но те времена остались в прошлом. Пора взять назад то что у нас тогда отняли.

Лицо падре искривилось в саркастической усмешке, а глаза за большими круглыми зеркальными стеклами очков блеснули багровой вспышкой.

- Как ты себе это представляешь? - если бы голос мог заменять кислоту. то все вокруг сейчас бы плавилось и растворялось с шипением. - Ты видимо очень давно не была среди простых людей. Мир не готов к раскрытию Граней. Лишь немногие люди способны адекватно воспринять что они не одни в этом мире.

- И что с того что короткоживущие как ты говоришь - развились? - голосом Тори можно было заморозить.

- Все, - коротко отрезал падре, доставая карманную пепельницу и убирая туда погашенный окурок. - Мы или окажемся в их лабораториях, в качестве подопытных, либо станем причиной новой глобальной войны которая в итоге опустошит мир. Меня не устраивает ни то ни другое. Я лучше буду и дальше наблюдать и готовить исподволь мир к раскрытию Граней, в качестве Хранящего.

- Ты стал слишком "человечным", Ал, - с недовольством протянула Тори. - Ты заботишься о скоте, о тех, чей удел - быть едой, и пренебрегаешь своим родом.. - она заткнулась на полуслове, когда когтистая лапа, покрытая антрацитово-черной чешуей схватила ее за горло и прижала к дереву.

- Ты забываеш-ш-ш-с-я, - прошипел тот, кого знали как падре. Секунду спустя он уже стоял как за десять секунд до этого, поправив сползшие очки, прикрыв ими бездонную черноту в глазах.

- Ты должна помнить, как и когда выбирались Хранящие. - Он качнул головой, приглашая собеседницу следовать за собой, и направился дальше, в сторону своего нынешнего места обитания. - Да, тебя еще не существовало в те времена, но память о всех событиях и знание о том периоде ты получила от меня, от моей крови в процессе перерождения, - сказал он, вытягивая из кармана очередную сигарету и выпуская спустя несколько секунд струю дыма с ароматом вишни.

- И сколько нас в итоге осталось? - короткие мокрые волосы блондинки топорщились от ветра, но она казалось, не замечала непогоды, - десять? двадцать?, и это во всем мире! - Воскликнула Тори. Падре повернулся к ней и слегка опустил очки, позволив ей увидеть круговорот Бездны, который они скрывали:

- Да, нас действительно осталось не так много как было когда то, - он вернул очки на место и продолжил путь, вынуждая девушку следовать рядом. - Я помню те времена, я помню что тогда творилось. Как люди подняли бунт, и наш Род оказался внезапно в сильнейшей опале. Как немногие уцелевшие попрятались как крысы по убежищам и впали в долгий торпор... Многие их них и до сих пор не вышли из этого состояния, - он вздохнул и потушив окурок, достал следующую сигарету. - Я и сам несколько веков провел в таком виде, так было проще пройти преобразования и сохранить рассудок, - он усмехнулся, и через стекла очков на доли секунд в мир глянула Бездна.

- А что твой этот протеже из копов? - спросила девушка, пристально глядя на.. кого?, патрона?, "отца"?, учителя?, когда-то возлюбленного? (если такие как они конечно умеют испытывать подобные чувства)...

- Мой протеже?, ты сейчас серьезно? - падре усмехнулся, повернувшись к Тори. - Джек был бы возможно в потенциале самым ценным приобретением нашего Рода, и по силе потенциала был бы даже выше тебя, - он цокнул, одним движением докуривая сигарету, и вытянул из кармана портативную пепельницу, - если бы не одно но...

- И какое же? - с легкой брезгливостью, под которую она запрятала свой интерес, спросила блондинка. - На нем благословение Небесных Сфер?, или проклятие Инфернума?, или может он один из потомков Ши?

- Нет, нет и снова мимо, - покачал головой известный как падре Робертс. - Это не моя тайна, потому могу сказать только одно, он ближе к нашему Роду, чем может показаться. Он многое о себе не знает, а еще больше отторгает и не принимает... Пока что. - Он остановился и повернулся к Тори. - Уверена что не хочешь зайти? - падре кивнул на домик рядом с которым они остановились, и чуть дальше которого, на углу двух улиц, стояла небольшая массивная церковь.

- Не в этот раз, Ал. Но я запомню твое приглашение, - Тори улыбнулась, и сделав шаг, коротко обняла своего учителя, - скоро рассвет, а у меня в отличие от тебя не настолько большая сила, чтоб испытывать всего лишь легкий дискомфорт. - Она сделала шаг назад, доля секунды, и вот уже легкая, еле заметная дымка сливаясь с туманом, растаяла в надвигающемся неотвратимо рассвете.

Один из древнейших, и наверное самый сильный из ныне оставшихся представителей Истинного народа Ночи, сидел в кресле у небольшого камина, в котором горело очень необычное, синевато-зеленое пламя, и размышлял о том как меняется мир. О том что сейчас, когда он и сам действительно сильно "очеловечился" как сказала Виктория... - он прикрыл на секунду глаза, погружаясь в воспоминания о том времени, когда леди Хель только пробудила его. О том как он тогда встретил ее, еще молодую горячую и кипящую искренним чувством справедливости девчонку. Как его вынудила совесть провести ритуал Становления, обратив ее в своего птенца, потому что иного способа сохранить ей жизнь не было.

- Это было давно, но все равно как будто вчера, - пробормотал он, выныривая из воспоминаний. Уже скоро надо будет идти вести утреннюю службу, которую по традиции проводит старший падре прихода. но это будет позже. А пока, - он плавно встал с кресла и потянулся, - надо провести плановый осмотр Хранилища, и немного подкормиться от последнего, пусть и не совсем добровольного донора. Открыв дверь в углу комнаты, он стал неторопливо спускаться по узкой лестнице в темноту подвала.