Ниль Гласс и тайна Серой Ложи

Пролог: Удар по голове — и здравствуй, магия!

Египет. Здесь, среди пирамид, когда-то зарождалась великая цивилизация. Теперь же по этим землям снуют толпы туристов в сандалиях, торговцы, готовые продать вам «настоящий древний папирус» за пять баксов, и такие профессиональные мечтатели, как я — с пустыми карманами, но полной головой мыслей о великих открытиях.

Это страна тайн и древних мумий, которые, будем честны, выглядят не очень, да и пахнут не лучшим образом. Но в этом-то и волшебство Египта — здесь даже самый отъявленный неудачник может случайно наступить на историю... или, как в моем случае, получить древним артефактом по голове.

Меня зовут Ниль Гласс и, если бы существовал чемпионат среди неудачников, думаю я взял бы золото. Вот я стою посреди пустыни, обливаясь потом в дешёвой футболке с надписью «Я ❤ Археологию» (подарок любимой племянницы), а мой гид орёт на меня по-арабски, размахивая своими костлявыми руками, как ветряная мельница в ураган.

— Господин Гласс! — его голос прозвучал, будто он вызывает меня на дуэль.

— Если вы ещё раз отстанете, я оставлю вас на съедение бегемотам!

— Всё в порядке! — я вытираю пот со лба и делаю вид, что так и было задумано.

— Я просто изучал иероглифы на той колонне... ну, той, которую вы нам показывали...

Это была ложь. На самом деле, я просто споткнулся о камень, потом долго ругался на древнеегипетском (спасибо за университетские курсы) и не сразу понял, что моя группа ушла далеко вперед.

Гид посмотрел на меня так, будто я не исследователь, а очередной вандал, который норовит что-нибудь отколоть «на память». Впрочем, наша экскурсия представляла собой сборище таких же типичных «любителей древностей»:

Две немецкие пенсионерки в панамах, которые фотографировались у пирамид, с верблюдами, с погонщиками верблюдов, с камнями и на камнях.

Блогерша в гигантских очках, делающая селфи с надписью «Тут был Рамзес, и вот я!».

Толстый француз в кепке «Golden Tour», который пятый раз за час спрашивает: «А в этих гробницах есть золото? А правда, что это Наполеон отстрелил нос Сфинксу?».

Сфинксу повезло, думаю я, что он не чувствует здешних запахов. Солнце же палит так, будто лично обижено на меня. И, знаете, оно не одиноко. Те, кто меня знают, как минимум покачают головой, когда я в очередной раз возьмусь за голову, осознав, что в мои-то годы у других уже есть работа, семья, дом - всё как у нормальных людей. А у меня? Пыльные книги, неоплаченные счета, три диплома и племянница, которая, кажется, единственная кто верит, что из её дяди ещё что-то выйдет.

Мне 36 лет, я начинающий писатель, археолог-любитель, вечный студент и… сторож в музее, а мои знания о истории и древностях пригождаются разве что для кроссвордов во время ночных смен. Вы, наверное, подумаете: «Зачем я вообще согласился на эту экскурсию?»

Ответ прост: потому что это Египет, и даже полуразрушенные камни здесь дышат историей. И потому что я, несмотря ни на что, всё ещё верю, что где-то под песком всё-таки лежит моё великое открытие.

Гид отвел нас в «особое место» — маленький храм Амона, недавно открытый для туристов.

— Здесь жрецы общались с богами, — провозглашает он торжественно.

— А можно потрогать мумию? — тут же спрашивает «золотой мужик».

Махмуд вздыхает так громко, будто ему предложили продать пирамиду.

Храм оказался меньше, чем я ожидал: низкое здание из песчаника, частично засыпанное дюнами. Внутри пахнет пылью веков и… чем-то ещё, странным. Моё внимание привлекает тёмный барельеф в углу.

— Обратите внимание на эту стену, — монотонно вещает гид, указывая на потрескавшийся рельеф. — Здесь изображён фараон Рамзес II…

— На самом деле, это Рамзес III, — не удержался я. — Смотрите, форма его короны…

Гид замирает, медленно поворачивается и смотрит на меня так, будто хочет сделать из меня новую мумию и положить ее в пустующий саркофаг в углу.

— Господин Гласс, — сквозь зубы процидил он. — Вы заплатили за экскурсию, а не за лекцию.

Наши пенсионерки ехидно захихикали.

Я тихонько отхожу в сторону, и мой взгляд цепляется за странную серебристую пластину, вмурованную в стену. Табличка «Не прикасаться» под ней только подогревает мой интерес.

— Не трогайте! — кричит гид, но мои пальцы как завороженные уже тянутся к холодному металлу.

И тут… Она падает на меня.

Окружающий мир будто взрывается светом, и храм предстает передо мной во всем своем величии: высокие колонны, покрытые яркими фресками, золотые светильники, бросающие трепетные тени. Воздух густой от аромата мирры и кедрового масла, а под ногами — прохладный камень, отполированный тысячами босых ног

В центре зала, окруженный десятками замерших в почтительности жрецов, стоит лысый старец с лицом нашего гида. Он что-то громко провозглашает, размахивая своим кадилом, из которого струится дым, принимающий причудливые формы.

На каменном ложе перед ним лежит мумия, но не высохшая, как в музеях, а… сверкающая. Ее бинты переливаются, словно сотканы из лунного света, а на груди покоится та самая пластина, что только что ударила меня по голове.

— Боги выбрали тебя, — шепчет кто-то, и я чувствую, будто эти слова вибрируют у меня внутри

Жрец поднимает руки, и вдруг все застывает: дым замирает в воздухе, факелы перестают колыхаться, даже песок под ногами становится стеклом.

— Ты перейдешь черту и увидишь то, что скрыто…

И тут видение начинает рассыпаться, а жрец будто повернувшись ко мне улыбнулся и сказал что-то еще, чего я не разобрал.

— Господин Гласс! Вы в порядке?

Я открываю глаза. Лежу на полу, а вся группа с беспокойством смотрит на меня.

— Вы… упали, — говорит блогерша.

— И кричали что-то на непонятном языке, — добавляет француз, в его глазах читался интерес.

Гид хватает меня за рукав.

— Всё, хватит с меня! Вы добились своего. Все на выход, экскурсия закончена!

Вот так всегда. Приезжаешь в Египет за приключениями, а получаешь упреки за сорванную экскурсию, головную боль и… Дерьмо. Моя мысль оборвалась, когда у самого выхода я случайно наступил на верблюжий «подарок».

Стоящий в тени старый бедуин с верблюдом посмотрел на меня так, будто ждал этого момента тысячу лет. — Избранный — Прошептал, указывая на меня пальцем.

В общем моя экскурсия закончилась тем, что я уехал с сувенирной пирамидкой, солнечным ударом и... даром провидца. Хотя, если честно, «дар» — это сильно сказано. Когда тебе на голову падает золотая пластина возрастом 3000 лет, это сложно назвать подарком судьбы. Скорее, «несчастным случаем на раскопках».

Тогда я ещё не знал, что он навсегда изменит мою жизнь. И уж точно не подозревал, что скоро мне придётся бегать по крышам Парижа, прятаться в катакомбах и разгадывать загадки тамплиеров. Но об этом чуть позже.

В тот момент, отряхивая песок и вытирая «сюрприз» с ботинка, я подумал:

«Чёрт, а ведь это было потрясающе».

Глава 1. Дом милый дом

Сумка с египетскими сувенирами грохнулась на пол, подняв облако пыли с груды книг, разбросанных между пустыми банками из-под энергетиков, блокнотов с заметками и засохшими кисточками для акварели.

— Париж. Вот я и дома, — пробормотал Ниль, погружаясь в мягкое кресло, отчего из-под него вылетела пачка неоплаченных счетов.

Над креслом висела криво прибитая полка с его «коллекцией» — пара черепков, несколько монет и странный камень с выцарапанными символами, который он когда-то принял за артефакт (позже выяснилось, что это просто кусок бетона).

Дверь соседней комнаты шумно распахнулась.

— Какие люди! — Жан-Клод «Жук» Лефо ввалился в комнату, балансируя с двумя коробками пиццы в одной руке, и ноутбуком под мышкой. Молодой парень, младше Ниля на восемь лет, выглядел как типичный гик — мешковатый свитер с пиксельным принтом, джинсы с дыркой на колене и взъерошенные темные волосы, которые он, судя по всему, не расчесывал уже неделю.

— Я уж думал, тебя там сфинксы съели, — Жук ухмыльнулся, демонстрируя свою кривоватую улыбку, которую Ниль втайне называл «усмешкой тролля». — Что привез?

— Вот тебе пирамидка, — Ниль подбросил Жуку сувенир, который тот едва поймал.

Жук плюхнулся на диван, отчего из-под него вылетело несколько конспектов по квантовой физике. Его взгляд сразу же упал на шишку на лбу Ниля.

— Хорошо тебя приложило, — он протянул коробку с пиццей. — Нашел материал для своей работы по Египту? Или, как обычно — полный провал?

— Ну… не совсем, — Ниль отодвинул в сторону пачку распечатанных листов — Если бы ты видел, что со мной произошло…

Он потянулся за куском пиццы, но Жук резко прикрыл коробку.

— Так. Рассказывай.

Ниль вздохнул и откинулся на спинку кресла, задев локтем полку с археологическими журналами. Один из них с грохотом рухнул на пол.

— Представь: храм, жара, и вдруг… Удар. Свет. И я вижу величественный храм как наяву, с колоннами, покрытыми фресками, жрецами в белых одеждах склонившихся перед мумией, на груди которой лежала та самая пластина… — он потер лоб. — А потом я очнулся с этой шишкой. И оказалось что эта пластина действительно принадлежала мумии жреца, который был похоронен неподалеку.

Жук медленно прожевал кусок пиццы, изучая Ниля.

— Значит, по твоей версии, какая-то штука ударила тебя по голове, и теперь ты… что, ясновидящий?

— Не веришь? — Ниль схватил со стола древнюю монету. — Вот, смотри…

Он сжал ее в ладони, и сосредоточился. Монета будто обжигала пальцы. В глазах вспыхнули образы: темная улица, крики, мужчина в камзоле XVII века…

— Черт! — Он швырнул монету, та со звоном покатилась под кровать. — Я вижу…

Жук поднял бровь:

— Окей. Либо ты гений, либо псих. Но раз уж ты мой дуг — поверю. Хочешь проверим? — он достал пять пивных крышек. — Угадай, под какой монетка?

Ниль застонал, потирая виски.

— Ладно, я спать.

Утро началось с протяжного звонка в дверь.

— Кто это там в семь утра?! — завопил Жук из-под одеяла.

Ниль открыл — и чуть не захлопнул обратно.

— Мама?!

— Привет, сынок! — Мадам Гласс, женщина с энергией урагана, ворвалась внутрь, неся сумку с контейнерами. За ней, как маленький торнадо, влетела восьмилетняя Элен — его племянница, с рыжими косичками и веснушками.

— Дядя Ниль! — девочка бросилась ему на шею, едва не сбив с ног.

— Осторожно, — Ниль застонал, но все же подхватил ее, стараясь не показать, как ему приятна эта детская непосредственность. — Ты же уже большая, скоро меня перерастешь.

— Не скоро! — Лена рассмеялась и тут же устремилась к его «коллекции», хватая первый попавшийся черепок. — Ой, а это что?

— Положи на место, — Ниль вздохнул, но в голосе не было раздражения, только привычная усталость.

— Я знала, что ты вернулся вчера! — мама уже расставляла по столу контейнеры с едой. — Привезла завтрак. И ужин. И пару пирогов на всякий случай.

— Ма-ам, мне 36! — Ниль попытался заблокировать дверь в свою комнату, где на кровати валялось грязное белье.

— А по твоей холостяцкой берлоге я бы дала максимум 19, — фыркнула она, разглядывая гору грязной посуды. — Когда ты уже найдешь нормальную работу? И девушку? Мне ведь внуков хочется, пока я еще…

Жук, окончательно проснувшись, унюхал еду и ввалился в коридор, потирая глаза:

— Мадам Гласс! Вы сегодня прям сияете.

— Жан чем вы тут питаетесь? — она потрепала его по щеке, как ребенка.

— Только пиццей и угрызениями совести, — честно ответил Жук, утыкаясь носом в коробку с пирогом.

Лена, тем временем, уже забралась на диван и устроилась рядом с Жуком, рассматривая его ноутбук.

— Ой, а это что за игра? — тыкала она пальцем в экран.

— Это не игра, это серьезная работа, — Жук надул щеки, изображая важность, но тут же не выдержал и рассмеялся. — Ладно, вру, это просто собрание мемов.

Ниль с беспокойством схватился за голову.

— Все мам, мне на работу пора…

— Ах да, твой «музей»! — она сунула ему пакет. — Вот. Бутерброды. И яблоко.

— Спасибо… — Ниль прошептал, чувствуя себя снова пятилетним.

Лена подбежала и сунула ему в руку нарисованную египетскую пирамиду с надписью «Для лучшего дяди».

— Это чтобы ты не забывал меня, когда будешь там, — серьезно сказала она.

Ниль улыбнувшись, потрепал ее по голове

— Возьму его на работу.

Дверь захлопнулась. Жук, уже жующий пирог, взглянул на него:

— Мама у тебя супер. А как готовит. Возьмешь у нее рецепт?

— Ну тебя, — Ниль затолкал завтрак в рюкзак, но в углу рта дрогнула улыбка.

Глава 2. Ночь в музее

— Может быть, вы подумали, что я сторож в каком-нибудь захолустном музее? — Ниль швырнул рюкзак на стул в комнате охраны, отчего с полки с грохотом свалилась запылённая табличка «Соблюдайте тишину».

— Нет, друзья мои, я сторож в Лувре! В том самом Лувре, где хранятся «Мона Лиза», Венера Милосская и прочие сокровища, которые страховые компании оценивают в миллионы!

— О, какая честь. — Проворчал его напарник

Марсель, сухопарый мужчина с лицом, напоминающим высохшую мумию, даже не поднял глаз от газеты «Скандалы и археология». Он методично перелистнул страницу, хрустнул суставами пальцев и наконец бросил:

— Смотри, скоро твоя очередь на обход идти.

— Обход! — Ниль развёл руками, чуть не задев стоящий на столе термос с кофе. — Ты вообще понимаешь, что мы охраняем? Здесь же каждый камень помнит Наполеона! Каждая витрина — это история! А ты сидишь, как… как…

— Как человек, который уже тридцать лет слушает подобные речи от таких же чудаков, как ты, — Марсель наконец отложил газету и устало посмотрел на Ниля. — И знаешь, что их всех объединяет?

— Что? — Ниль нахмурился.

— Через полгода они либо увольняются, либо начинают вести себя, как нормальные люди. — Марсель потянулся за термосом. — Кстати, если опять заснёшь в зале древностей, я тебя лично разбужу пинком. В прошлый раз ты храпел так, что туристы думали, будто в музее завелся дух фараона.

— Я не спал! Я… медитировал! — Ниль возмущённо поправил очки. — Это помогает сосредоточиться на артефактах.

— Медитировал, — Марсель фыркнул. — Слюна на витрине с египетскими амулетами — это теперь новая техника реставрации?

— Ладно, ладно! — Ниль махнул рукой, но в уголке рта дрогнула улыбка. — Всё равно, когда-нибудь ты мне поверишь.

— Поверю, когда ты перестанешь разговаривать с мумиями, — буркнул Марсель, снова уткнувшись в газету.

— В прошлый раз они передавали тебе привет! — крикнул Ниль уже из коридора, но в ответ услышал лишь очередной усталый вздох.

Лувр ночью превращался в царство теней и забытых историй. Исчезали назойливые толпы туристов, замолкали щелчки фотоаппаратов, и величественные залы наполнялись таинственным полумраком. Только холодные мраморные статуи, застывшие в вечном безмолвии, следили за Нилем с высоты своих постаментов. Их каменные взгляды казались живыми - то осуждающими, то ли насмешливыми, словно они что-то знали.

Эхо шагов Ниля странным образом удваивалось, будто за ним действительно следовала невидимая армия призраков прошлого. Воздух был прохладным и влажным, пропитанным запахом старины, воска для паркета и чего-то неуловимого - может быть, пыли веков, а может древней магии.

— Встречайте, великого исследователя Ниля Гласса! — Продекларировал он, размашисто жестикулируя в пустом зале. Его тень на стене принимала гротескные очертания, то вытягиваясь до потолка, то съёживаясь до размеров напуганного кота.

— Охранник Лувра, знаток древностей, и.…— начал он снова, но в этот момент его нога зацепилась за край роскошного персидского ковра, подаренного музею каким-то шахом в позапрошлом веке. Ниль едва удержал равновесие, беспомощно взмахнул руками и в последний момент ухватился за край витрины.

— ...и мастер грациозных падений, - закончил он, уже сидя на полу и потирая ушибленное колено.

Фонарик в его дрожащей руке выписывал на стенах причудливые узоры, будто пытаясь нарисовать карту сокровищ. Свет дрожал, как лист на ветру, создавая иллюзию движения среди неподвижных экспонатов.

Ниль поднялся и, прихрамывая, подошёл к витрине с греческими вазами. Он прижался носом к стеклу, запотевшему от его дыхания.

— Ну что, красавицы, - прошептал он расписным амфорам, - сегодня никто вас не украдёт? В тишине зала его слова звучали особенно глупо, но Нилю почему-то казалось, что где-то в глубине музея кто-то усмехнулся в ответ.

Он помедлил, будто действительно ожидая ответа, затем махнул рукой.

— Ладно, тогда пойду проверю римские монеты. Может, там что-то интересное.

Переходя к следующей витрине, Нилю показалось будто одна из мраморных статуй слегка повернула голову, провожая его каменным взглядом. Но это, конечно же, была всего лишь игра света и тени... Он перешел к следующей витрине, но монеты молчали. Никаких видений, никаких пророчеств — только холодное стекло под пальцами.

— Может, и правда тогда в Египте мне всё лишь почудилось? — вздохнул Ниль, потирая лоб, где всё ещё побаливала шишка от злополучной пластины.

Но Судьба, эта коварная шутница, уже затаилась в тени, потирая руки в предвкушении. Она аккуратно подставила ему ножку — в прямом смысле.

Ниль споткнулся о край старинного ковра, того самого, что когда-то стелили перед султаном Сулейманом Великолепным. Его тело медленно понеслось вперёд, руки беспомощно закружились в воздухе, как лопасти ветряной мельницы. В последний момент, инстинкт самосохранения заставил его схватиться за ближайшую витрину — ту самую, где под пуленепробиваемым стеклом покоился амулет тамплиеров.

Серебрянный размером с ладонь он мерцал в свете аварийной подсветки. Крест тамплиеров, выгравированный с ювелирной точностью, был окружён странными символами — то ли рунами, то ли древнеегипетскими иероглифами. По легенде, этот артефакт некогда носил сам Жак де Моле, последний великий магистр ордена, перед тем как взошёл на костёр. Говорили, он хранил частицу его души...

— О нет, только не снова! — мелькнуло в голове у Ниля.

И тогда мир взорвался.

Не болью — светом. Ослепительной, всепоглощающей вспышкой, что разорвала реальность на тысячи осколков. В ушах зазвенело, будто кто-то ударил в огромный колокол. Глаза Ниля закатились назад, и он увидел...

Трое фигур в чёрных балаклавах, скользили по залу, как тени. Их движения были точны и профессиональны. Лазерный резак с противным шипением прожег стекло витрины, но сигнализация молчала — кто-то отключил её заранее. Один из грабителей, высокий мужчина, взял амулет дрожащими руками.

— Валар будет доволен, — шепчет он, пряча артефакт в бархатный мешочек.

И тут Ниль замечает, что в дальнем углу зала, в тени колонны, стоит... Марсель? Да, это он, его коллега! Но почему он не поднимает тревогу? Почему просто стоит и наблюдает, скрестив руки на груди?

— Гласс! Ты где пропал? — прошипела рация на поясе, заставив его вздрогнуть.

Сознание вернулось к Нилю болезненным толчком. Он сидел, прислонившись к стене, сердце колотилось так, будто пыталось вырваться из груди.

— Твой GPS маячок уже 10 минут не двигается с места. Ты все еще в зале Древнего Египта или в туалете уснул? У нас здесь датчики движения на одной из витрин сработали.

Ниль, приходя в себя, машинально потянулся к рации. Его пальцы дрожали, когда он нажимал кнопку передачи.

— Да... показалось, — прошептал он, стараясь говорить профессионально ровным голосом, как учили на инструктажах, но предательская дрожь все равно прокрадывалась в слова. — Проверял... э-э... датчики на витрине 14-Б. Ложь была очевидной - витрины проверяли только днем технические специалисты.

В эфире повисла напряженная пауза - те самые три секунды молчания, которые в их работе часто значили больше, чем слова. В наушнике раздались помехи, потом - неожиданно мягкий ответ:

— Иди выспись, — сказал Марсель, и в его голосе вдруг появилось что-то... новое. Не обычное раздражение, а какая-то натянутая, неестественная доброжелательность. — Я тебя сменю. Через пять минут буду на месте.

В кабинете начальника охраны пахло дорогим кофе, кожей кресел и чем-то еще. Чем-то металлическим и холодным — возможно, оружием в сейфе. Лучи утреннего солнца, пробивавшиеся сквозь жалюзи, рисовали на столе полосатые тени, напоминающие тюремную решетку.

— Это вышло случайно, — начал Ниль, нервно потирая ладонь о ладонь. — Я просто задел витрину, когда...

Бернар Рено откинулся в кресле с видом человека, который уже слышал все возможные отговорки. Его руки медленно сложились на груди, классическая поза «я тебя слушаю».

— Ночные видения значит? — он растягивал слова, будто пробуя их на вкус. В голосе звучала ядовитая сладость. — Гласс, давай-ка начистоту. У меня тут два варианта: либо ты пьешь на работе... — он сделал драматическую паузу, — ...либо тебе нужен хороший психиатр. Что думаешь?

— Я не пью! — Ниль вскочил со стула, кулаки сжались сами собой. — Я видел, как его украдут! Амулет тамплиеров — эту серебряную пластинку с крестом и теми символами! Трое в черном, лазерные резаки... — он обернулся к Марселю, — И он был с ними!

Марсель, до этого момента молча наблюдавший за сценой, поднял бровь. Его глаза были пусты и холодны, как саркофаг фараона после тысячелетий забвения.

— Интересная фантазия, — процедил он. Голос звучал ровно. — Особенно про лазерные резаки. Фильмов пересмотрел?

Бернар Рено с театральным вздохом достал из папки бланк выговора. Бумага с шуршанием легла на стол, будто падающий лист осенью.

— И что, по-твоему, я должен сделать? — начальник игриво постучал пальцем по бланку. — Вызвать полицию? Экзорциста? Отправить запрос в службу «Охотников за привидениями»? Или может... — его голос внезапно стал ледяным, — Просто подписать тебе выговор и закрыть этот цирк?

Ниль почувствовал, как по спине пробежали мурашки. В кабинете стало заметно холоднее. Даже солнечные лучи будто потускнели.

— Подпиши, — Бернар подтолкнул бланк к краю стола. — И, если этот твой... — он поискал подходящее слово, — ...талант ясновидения проявится еще раз — можешь собирать вещи.

Марсель в углу едва заметно ухмыльнулся.

Глава 3 Сон, пицца и плохие новости

Ниль вышел из кабинета, сжимая в руках бланк выговора. Его голова гудела - то ли от унижения, то ли от остатков ночного видения. Когда он проходил мимо витрины с амулетами, стекло вдруг запотело - будто кто-то дыхнул на него.

—«Нельзя это так оставлять. Надо идти в полицию!» — решил он. Мысль казалась безумной, но еще безумнее было ничего не делать, зная о готовящемся преступлении.

Через два часа Ниль уже стоял в душном участке, напоминающем разворошенный муравейник. Крики задержанных сливались с треском раций. Воздух был густым от запаха дешевого кофе. За стойкой у входа сидел уставший дежурный, лицо которого выражало профессиональное безразличие ко всему на свете.

— То есть вы хотите заявить о... будущем преступлении? — дежурный офицер даже не поднял глаз от бумаг. Его пальцы устало барабанили по клавиатуре.

— Да! Я видел, как сегодня ночью из Лувра украдут амулет тамплиеров! Трое в черном, лазерные резаки и все такое…

Офицер медленно поднял взгляд, оценивая Ниля: мятая рубашка, тени под глазами, нервный тик на левом веке.

— Мсье... Гласс, да? — он потянулся к папке. — Это ведь вы в прошлом месяце звонили насчет «проклятой мумии Рамзеса»?

— Это другое! — Ниль стиснул зубы.

Полицейский вздохнул и откинулся на спинку стула.

— Послушайте. Если вас замучили видения — обратитесь к врачу. Если хотите защитить музей — поставьте сигнализацию. А если… — он понизил голос, — у вас богатая фантазия — пишите книжки. Но не тратьте наше время.

Ниль открыл было рот, чтобы возразить, но полицейский уже отвернулся, демонстративно уткнувшись в бумаги. Его пальцы застучали по клавиатуре, будто он выбивал на ней свой приговор.

Выброшенный на парижский тротуар, Ниль судорожно сжал в кармане монету. Со злости он швырнул ее об стену, и через секунду, поднял и сунул обратно в карман.

Квартира встретила его хаосом, который Жук гордо называл «творческим беспорядком». На полу валялись провода от дрона, экран ноутбука мигал голубым светом, а из кухни доносилось шипение — Жан явно разогревал еще одну пиццу.

— Ну что, Шерлок? Засадил грабителей за решетку? — Жук лениво помахал куском пепперони.

Ниль швырнул ключи на тумбу и плюхнулся в кресло, закрыв лицо руками.

— Все думают, что я псих... — Пробормотал он, входя в квартиру.

Жан, развалившись на диване в своей любимой позе (ноутбук на животе, ноги на спинке), хрустел чипсами. Его пальцы продолжали стучать по клавиатуре.

— Значит, официально подтверждается — ты у нас ясновидящий, — он лениво протянул руку к банке с колой. — Круто. Когда начнешь предсказывать лотерейные числа? Хотя погоди... — Жук притворно задумался, — ты же все равно купил бы на выигрыш старые книги и очередной билет в Египет?

— Это не смешно! — Ниль схватил первую попавшуюся подушку и запустил ею в друга. Жан даже не пошевелился — подушка мягко шлепнулась рядом. — Я реально видел, как его украдут! В деталях!

Жук наконец оторвался от экрана. Его "усмешка тролля" (как называл ее Ниль) растянулась еще шире.

— Ладно, допустим, ты не сошел с ума... — он потянулся за упавшей пачкой. — Тогда план действий, о великий провидец?

Ниль разжал ладони и уставился на свои руки — обычные, дрожащие, с чернильным пятном на указательном пальце.

— А что я могу... — прошептал он так тихо, что Жук наклонился вперед. — Только надеяться, что в этот раз я действительно ошибся.

Жук удовлетворенно щелкнул языком, откинувшись на спинку дивана:

— Ну вот видишь! Если ситуация неразрешима — расслабься. Завтра утром проверим новости. А пока... — он швырнул Нилю банку колы, — выпей, успокойся. Или хочешь, я тебе свою теорию про инопланетян расскажу? Всегда помогает.

Ниль поймал банку, но не открывал, перекатывая ее в ладонях:

— Ты вообще понимаешь, что если я окажусь прав, то завтра утром меня первым вызовут на допрос?

— О! — Жук оживился. — Значит, наконец-то увидишь полицейский участок изнутри! Ты же столько про это писал в своем детективе.

— Это не смешно!

— А я и не шучу, — Жук потянулся за пиццей. — Если что — взломаю систему и докажу твою невиновность. Ну или хотя бы сделаю мемас с твоего допроса. Выбирай.

Этой ночью Нилю снилось, будто он бежит по залам Лувра, спасаясь от оживших статуй. Их каменные лица были неумолимы. Аполлон Бельведерский и Боргезский гладиатор пытались его задушить, Версальская Диана палила в него из лука, разбивая древние вазы, а со стены за всем этим с загадочной улыбкой наблюдала Джоконда.

Но хуже всех был рыцарь-тамплиер с серебряным амулетом. Он выехал из-за угла на боевом коне и прохрипел:

— Ты видел ограбление Гласс и ничего не сделал! Кто поверит неудачнику?!

Конь зловеще заржал. Ниль споткнулся о невидимую преграду и рухнул прямо в открытый саркофаг. Крышка с грохотом захлопнулась над ним.

— Нет-нет-нет-нет-нет! — закричал он, в отчаянье.

Он проснулся с этим криком, беспомощно запутавшись в одеяле.

— Жук?! — хрипло позвал он, вырываясь из тканевых объятий.

Из соседней комнаты донеслось довольное чавканье.

— Ты опять ешь мою пиццу?!

— Ну на ней же не написано, что она твоя! К тому же она вчерашняя — раздался довольный голос

Ниль с трудом оторвал себя от кровати, почесал шишку на лбу и побрел на кухню. В микроволновке ждала его «участь» — одинокий кусок пепперони, который Жук, видимо, счел слишком скучным для поедания.

— Мог бы и подогреть, варвар, — пробормотал Ниль, суя пиццу в микроволновку.

Жан, не отрываясь от ноутбука, протянул ему пульт от телевизора.

— Включи, там новости. Может, про твое «видение» уже говорят.

— Да брось, никто не…

Экран ожил.

— Сенсационное ограбление в Лувре! — вещал бодрый ведущий. — Неизвестные похитили редкий артефакт эпохи тамплиеров. Полиция рассматривает все версии…

Ниль замер с куском пиццы на полпути ко рту.

— Чёрт.

Жук медленно повернулся к нему, подняв обе брови.

— Ну что, пророк? Теперь ты официально главный подозреваемый.

Ниль швырнул пиццу в тарелку.

— Мне надо в музей. Срочно.

За три минуты Ниль умудрился: Надеть рубашку задом наперёд, запутаться в рукавах куртки и пнуть ногой дверь, забыв, что она открывается во внутрь.

— Ты выглядишь как учёный, которого подожгли, — прокомментировал Жук, записывая этот перфоманс на телефон.