Невероятные приключения Нуми и Ники продолжаются. Эпизод второй: Мёртвая Планета

Глава первая. Что хуже: наблюдать или подсматривать? Есть ли в космосе розетка? Как надеть скафандр и на время не остаться голым.

Как ты думаешь, уважаемый читатель, есть ли разница между тем, что называется «подсматривать», и тем, что называется «наблюдать»? Автор этой книги до конца не уверен, где проходит граница между этими двумя занятиями. Впрочем, он подозревает, что граница существует главным образом для тех, за кем наблюдают.

Собираемся ли мы подсматривать за нашими юными космонавтами? Разумеется, нет! Они ведь не собираются делать ничего непристойного. Мы будем исключительно наблюдать. А это совсем другое дело.

Кроме того, за детьми, даже если они уже подростки, иногда приходится присматривать. Особенно если эти дети отправились покорять космос. Мало ли что может прийти им в голову! В конце концов, космический корабль — не школьный коридор, где всегда найдётся дежурный учитель.

Так давай же заглянем внутрь Малогалоталотима, который уносит наших путешественников всё дальше от Земли, и посмотрим, чем они там занимаются.

Если ты когда-нибудь задумывался над тем, что делают космонавты, например на Международной космической станции, то, наверное, представлял себе их плотный рабочий график: научные эксперименты, наблюдения, ремонт оборудования, связь с Землёй и, конечно, перерывы на завтрак, обед и ужин. Последний, кстати, иногда бывает из тюбиков, что, согласись, не самое весёлое обстоятельство в жизни человека.

А вот внутри Малогалоталотима делать было совершенно нечего. По крайней мере, Ник и Ния пока не знали, чем себя занять. А что делают мальчишки и девчонки, когда им нечего делать? Правильно: начинают спорить друг с другом и действовать друг другу на нервы. Причём для этого совершенно не обязательно находиться на Земле.

Предметом такого спора между Ником и Нией неожиданно стал вопрос одежды.

— Ты должен это надеть, — настаивала девочка, показывая Нику на блестящий скафандр, который лежал у её ног и который она приготовила для него.

— Зачем? — упрямился Ник. — Мне и в моей одежде хорошо. В ней удобно, она модная, и в ней есть карманы для всяких причиндалов.

— Для чего? — не поняла Ния.

— Ну, для всяких нужных вещей. Что, не слышала таких слов по телевизору, пока летала на орбите?

— А что это, как ты сказал, при... причиндалы? Нет, не слышала. Но очень хочу знать. Ведь я всё хочу знать про Землю.

«Так уж я тебе всё сразу и рассказал, — подумал Ник. — Много будешь знать — скоро состаришься».

— Буф-ф! — произнесла Ния.

Она недоумённо посмотрела на Ника.

— Но ведь это же чепуха какая-то! Как старение может зависеть от количества знаний? Ведь знания не влияют на биологические процессы. И почему ты вправду не хочешь мне ничего рассказывать?

Она немного помолчала и обиженно добавила:

— Я проделала такой путь, я хотела посмотреть, как живут люди на Земле. Бабушка мне столько рассказывала про вас! А ты не хочешь мне ничего объяснять.

— Эй! — воскликнул Ник. — Первое, что ты должна знать про землян, — это то, что у нас не принято читать чужие мысли. Ты опять за старое!

— Извини, — потупила взгляд Ния. — Сейчас я должна держать второй мозг включённым, потому что Мало, скорее всего, скоро уйдёт в подпространство. И тебе просто необходимо надеть скафандр. Иначе ты рискуешь погибнуть там без него.

— А куда я положу свой смартфон? — запротестовал Ник. — В твоём скафандре нет даже карманов для него. А наушники? А зарядное устройство? А пауэрбанк?

Но тут же спохватился и понял, что говорит какую-то ерунду. Ведь совершенно точно Мало не имел ни передатчика 5G, ни чего-то вроде Starlink. Более того, в его внутреннем пространстве не удалось обнаружить даже элементарной розетки для зарядки телефона.

Ник посмотрел на смартфон. На экране по-прежнему не было ни одной полоски сигнала. Впрочем, это было неудивительно. Даже если бы где-нибудь поблизости находилась вышка мобильной связи, вряд ли её владельцы рассчитывали обслуживать абонентов, летящих со скоростью, о которой земные операторы предпочитали даже не задумываться. Все эти гигабайты, беспроводные сети и пиксели остались там, внизу, превратившись в ворох бесполезных земных условностей.

Ния звонко засмеялась. Ник не понял, прочитала ли она опять его мысли при помощи искусственного мозга или просто представила себе ситуацию с телефоном своим собственным, настоящим мозгом.

— Ты имеешь в виду эти ваши плоские приборчики с экраном, которые вы таскаете с собой в карманах и каждые пять минут включаете и выключаете, чтобы что-то там посмотреть или почитать? Это так смешно!

И она опять залилась смехом, видимо, вспоминая, как люди на Земле — на улицах, в парках, в школах и телепередачах, которые она принимала, пока находилась на орбите и учила язык, — постоянно тыкали пальцами в свои плоские экранчики, совершенно ничего не замечая вокруг себя.

Они тыкали в них, сидя на скамейках в парке, вместо того чтобы наслаждаться его красотой. Они тыкали в них, сидя за партой в школе, вместо того чтобы слушать учителя. Они тыкали в них за обеденным столом, в транспорте, на прогулке и даже тогда, когда рядом с ними находился другой человек, которому, возможно, хотелось о чём-нибудь поговорить.

Ние показалось, что для многих землян эти плоские экранчики стали главными спутниками жизни. И это выглядело одновременно смешно и немного грустно. Человечество построило огромные города, запустило спутники, но заперло само себя в крошечных стеклянных коробочках.

— Можно подумать, — возмутился Ник, — что у вас на Пирре люди проводят всё свободное время в философских размышлениях о смысле жизни!

Он покраснел, в глубине души понимая, что Ния во многом права. Но признать это ему не хватило гордости — земная цивилизация требовала защиты, даже если защищать её приходилось с помощью упрямства. Ему вдруг стало немного стыдно за человечество.

— Я с удовольствием расскажу тебе о том, чем занимаются люди на Пирре, — сказала Ния. — Но сейчас ты должен надеть скафандр.

— А почему именно сейчас?

— Потому что Мало готовится к переходу в подпространство. Он позаботится о том, чтобы ты не замёрз, не задохнулся и не превратился в какую-нибудь разновидность космической пыли. Но при переходе возникают воздействия, от которых лучше защищаться индивидуально. Даже Мало не любит рисковать без необходимости.

— Очень предусмотрительно с его стороны, — заметил Ник. — А если я захочу почесать нос?

— Зачем?

— Как зачем? Если он будет чесаться!

— Тогда скафандр не должен мешать тебе чесать нос.

— А если я захочу почесать спину?

— Ник, ты собираешься лететь в космос или чесаться?

— Я просто уточняю технические характеристики.

— Вот и уточняй, когда наденешь его.

— Ладно, — сдался Ник. — Уговорила. Где можно переодеться?

Он решительно взял в руки блестящий скафандр. Тот оказался на удивление лёгким. Ник осмотрел его со всех сторон и собрался пойти куда-нибудь, где можно было бы переодеться, как на тренировке по волейболу.

Но Ния, не говоря ни слова, вдруг начала снимать с себя ту старомодную одежду, в которую была облачена. Она возилась с пуговицами и молнией на джинсах, явно не имея большого опыта обращения с земными вещами.

— Что ты делаешь? — удивлённо воскликнул Ник.

Мысль о том, что Ния сейчас разденется прямо здесь, перед ним, несколько его напугала.

— Ты что, собираешься тут раздеваться?

— Я хочу надеть скафандр, — спокойно ответила девочка. — Давай я покажу тебе, как это сделать.

И она сделала шаг к Нику. Судя по всему, Ния была совершенно серьёзно настроена переодеться прямо здесь и прямо сейчас.

Ник отшатнулся.

— Но... — тихо произнёс он. — У нас не принято, чтобы мальчики и девочки раздевались друг перед другом. Ведь можно увидеть что-то, чего видеть не следует.

— Буф-ф! — Ния остановилась. — Я совсем забыла. Бабушка Нуми рассказывала мне что-то такое. Ох, теперь вспомнила! Вы, земляне, как это называется... стесняетесь показываться друг другу без одежды.

Она на секунду задумалась.

— Ладно, будем уважать обычаи вашей цивилизации. Я отвернусь, пока ты будешь переодеваться.

Ния отвернулась к стене и принялась расстёгивать свою старомодную куртку.

Ник облегчённо вздохнул и тоже отвернулся. Правда, он всё ещё не был уверен, что Ния не продолжает наблюдать за ним при помощи своего второго мозга. А поскольку он не знал, можно ли закрыть от искусственного интеллекта глаза, уши и прочие органы чувств, решил на всякий случай не проверять.

Он поспешно начал снимать одежду, стараясь не поворачиваться и не смотреть в сторону Нии. Ему даже пришло в голову, что теперь он впервые в жизни оказался в положении человека, который должен раздеваться перед кем-то, но не может быть уверен, что тот действительно не смотрит.

И вот тут, дорогой читатель, мы с тобой, пожалуй, остановимся. Мы ведь обещали не подсматривать, а только наблюдать. Поэтому дадим нашим юным космонавтам возможность спокойно переодеться.

Немного позже мы узнаем, насколько удобным оказался пирранский скафандр, есть ли в нём карманы для земных причиндалов и можно ли, находясь внутри него, почесать спину. А пока оставим их наедине с этой непростой задачей. В конце концов, даже покорение Вселенной иногда начинается с того, что человеку приходится снять штаны.

Глава вторая. Ник опять смущается. Потом он многое выясняет. Есть ли в космосе справедливость?

— Ну как, земная цивилизация уже готова повернуться? — раздался из-за спины голос Нии.

— Почти, — шмыгнул носом Ник.

Он всё ещё не мог понять, как застегнуть скафандр на животе. Впрочем, в таком виде он уже вполне мог себе представить, что обратится за помощью к девочке. Правда, ему было всё ещё немного неловко.

Ник обернулся. Ния уже стояла лицом к нему, тоже переодетая в точно такой же серебристый комбинезон. Без своей старомодной куртки и мешковатых джинсов она казалась ещё меньше. Но серебристая ткань каким-то образом сразу превратила её в настоящую космическую путешественницу. Ник с удовольствием заметил, что эта девочка была не только умнее Яны, но и, пожалуй, намного привлекательнее.

— Яна... Это твоя подружка? — улыбнулась Ния. — Ты уже несколько раз думал о ней. На улице, по пути к Мало, и вот сейчас снова.

Ник густо покраснел.

— Слушай ты, двумозглая! Перестань наконец подслушивать мои мысли, а не то... я за себя не ручаюсь!

Но вместо того чтобы обидеться или испугаться, Ния рассмеялась. Она подошла к нему, взялась руками за обе половины незастёгнутого скафандра и потянула их навстречу друг другу. Половинки соединились у Ника на животе, и скафандр застегнулся сам каким-то совершенно непостижимым образом. Не осталось даже шва между половинами.

— И что же ты мне сделаешь? — застенчиво проговорила Ния.

Ник подумал, что уж точно не смог бы даже замахнуться на эту тоненькую серебристую девчонку, словно закованную в змеиную кожу. Да и, если говорить откровенно, ему совершенно не хотелось этого делать.

Пытаясь скрыть неловкость, он сунул свой совершенно ненужный смартфон в боковой карман скафандра. Карман, к его удивлению, оказался вполне настоящим и довольно вместительным.

Ния, видимо, почувствовала его смущение. Она опустилась на пол, поджав под себя ноги, и весело предложила:

— Садись, Румпельштильцхен. Мне надо многое тебе рассказать. Мало пока не ныряет в подпространство, и у нас есть время.

Ник плюхнулся рядом с ней и затаил дыхание.

— Итак, как ты уже знаешь, я прилетела с Пирры, — начала Ния. — Наша цивилизация — потомки землян. Много тысяч лет назад существа, подобные тому, в котором мы сейчас находимся, эвакуировали наших предков с Земли, спасая их от страшного катаклизма, угрожавшего всему живому на планете.

— Подожди, — перебил её Ник. — Ты хочешь сказать, что жители Пирры — это бывшие земляне?

— Именно. Эту легенду на Пирре знают все. Но долгое время мы считали, что цивилизация на Земле погибла, а мы остались чуть ли не единственными разумными существами во всей Вселенной.

Ник почувствовал, что его челюсть начинает медленно опускаться. Если бы он не сидел на дне утробы Мало, она, пожалуй, могла бы достичь самого пола.

— Угу, — только и смог произнести он.

— Пятьдесят лет назад моя бабушка, которая тогда была двенадцатилетней девочкой, решила проверить эту легенду. Она умела, как и я, общаться с Мало. Правда, на Пирре в него хотя и верили, но до Нуми никто так и не видел его воочию.

Ния хитро прищурилась.

— Как ты думаешь, почему Нуми смогла установить с ним контакт?

— Не знаю, — просипел Ник. — Наверное, у неё тоже уже был искусственный мозг.

Он на самом деле хотел съязвить и совершенно не ожидал, что произведёт такую точную подачу, если выражаться языком волейбола.

Ния даже подскочила от неожиданности.

— Именно! — воскликнула она. — Как же ты догадался?

— Да я просто предположил...

— Нет, это очень верно! У Нуми действительно была особая способность, позволявшая ей устанавливать контакт с Мало. У неё, как и у меня, есть второй, искусственный мозг. Но слушай дальше.

Ника не пришлось упрашивать. Сейчас он действительно больше всего на свете хотел, чтобы Ния не останавливалась. История звучала настолько невероятно, что ему было трудно поверить в неё, но ещё труднее — не желать узнать продолжение.

— Нуми попросила Мало отвезти её на Землю и обнаружила там развитую цивилизацию. Представляешь? Земля не погибла! Люди продолжали жить, строить города, учиться, изобретать машины и даже летать в космос. Правда, ей там никто не поверил, — сокрушённо добавила Ния.

— Почему?

— Ну, сама посуди. Появляется маленькая девочка и рассказывает людям, что прилетела с другой планеты на живом космическом существе. Ты бы ей поверил?

— Не знаю, — признался Ник. — Наверное, сначала попросил бы доказательства.

— А они даже не попросили. Но бабушка рассказывала мне, что внутри Мало она обнаружила мальчика, который оказался Николаем Буяновским. Он тоже не верил ей, но всё же был вынужден отправиться вместе с ней в космическое путешествие, потому что Мало сразу же взлетел и унёс их обоих с Земли.

Ник медленно повернул голову к Ние.

— Это был мой дедушка?

— Да, — утвердительно ответила она. — И доказательством тому служит прибор с посланием, который я обнаружила у тебя.

— Вау! — только и смог произнести Ник, почесав затылок.

Последний аргумент Нии показался ему особенно убедительным. Хотя, если подумать, он был не просто убедительным. Он был совершенно невероятным.

— Как ты сказал? — спросила Ния. — Что означает это слово?

— Какое слово?

— Вау.

— А... — задумчиво протянул Ник. — Это что-то вроде твоего «Буф-ф». Не обращай на меня внимания. Продолжай.

— Так вот, пока они летали, выяснилось, что на Земле и на Пирре проходит гораздо больше времени, чем внутри Мало. Нуми и Ники поняли, что, когда они вернутся домой, их родителей, скорее всего, уже не будет в живых. Ведь для них могли пройти годы, а для их близких — целая жизнь.

— Теория относительности! — простонал Ник. Но тут же поперхнулся собственной мыслью. — Погоди! Ния, ведь мы тоже находимся внутри Мало! С нами случится то же самое?

Глаза его округлились. Он вдруг представил себе, как возвращается домой, а там уже никого нет. Ни мамы, ни папы, ни дедушки, ни даже Яны. И смартфон, который за время путешествия успел устареть настолько, что его можно будет использовать разве что в качестве подставки под горячую чашку.

Ния заметила, как он испугался, и поспешила его успокоить.

— Не торопись делать выводы. Тот факт, что у тебя есть дедушка, бабушка, папа и мама, а ещё, возможно, прадедушка с прабабушкой, говорит о том, что твой дедушка всё-таки вернулся домой в своё время и прожил обычную земную жизнь. Иначе откуда бы ты взялся?

— Слава богу! — облегчённо выдохнул Ник.

— Богом ты, по-видимому, называешь того, кто создал Мало и нас всех? — поинтересовалась Ния.

— Нет, — растерялся Ник. — То есть... Я просто так говорю. Это такое выражение.

— Понятно, — сказала Ния, хотя по её лицу было видно, что понятно ей далеко не всё. — Но давай обсудим это позже. Я чувствую, что у нас осталось мало времени до нырка в подпространство, а мне ещё многое надо тебе объяснить.

И Ния продолжила свой рассказ.

Она поведала Нику о том, как их бабушка и дедушка, будучи детьми, побывали на разных планетах, где попадали в опасности и несколько раз едва не погибли. О том, как они постепенно полюбили друг друга и мечтали основать колонию на одной из планет.

Ник слушал, не перебивая. Ему было странно думать о дедушке как о мальчишке, который когда-то летал среди звёзд, попадал в невероятные переделки и был влюблён в девочку с другой планеты. Дедушка всегда казался ему взрослым человеком. Ну, почти всегда. Иногда он, конечно, мог вести себя так, будто ему самому было лет четырнадцать.

Но самое печальное было впереди.

Со слезами на глазах Ния рассказывала о том, как Мало разлучил ребят. Когда они прилетели на Пирру за необходимыми для будущей колонии вещами, Мало выпустил Нуми на поверхность планеты, но не выпустил Ники. Он снова унёс мальчика на Землю.

— Но почему? — не выдержал Ник. — Зачем он это сделал?

— Не знаю, — тихо ответила Ния. — Бабушка тоже никогда этого до конца не понимала. Она очень долго ждала, надеялась, что Мало вернётся. Но он не возвращался.

Ния опустила глаза.

— А когда Нуми оказалась на Пирре, она действительно обнаружила, что потеряла родителей и всех своих родных. Но там она узнала и ещё кое-что. Оказывается, в космосе существуют звёзды, возле которых время может идти в обратную сторону.

— В обратную? — переспросил Ник.

— Да. Не просто медленнее или быстрее, а именно назад. И тогда бабушка попросила Мало воспользоваться этими звёздами, чтобы вернуться в прошлое. Она хотела снова оказаться рядом со своими родными. Ведь, по её мнению, если Мало не желал, чтобы они были вместе с Ники, оставалось только заставить время исправить хотя бы эту несправедливость.

Ник долго молчал.

Ему опять стало трудно представить, что его дедушка когда-то был таким же мальчишкой, как он сам. Что у него тоже была первая любовь, что он тоже надеялся, ждал, мечтал. И что однажды всё это оборвалось по какой-то непонятной причине.

— А потом? — спросил он наконец.

Ния ничего не ответила. Вместо этого она достала свой голографический проектор.

— Послушай ещё раз сам, — сказала она.

И вместе они ещё раз прослушали послание Нуми.

Когда голограмма исчезла, Ния осталась сидеть на полу Малогалоталотима с печальным лицом. Ник тоже молчал. Он думал о дедушке и о том, что тому пришлось пережить. Пятьдесят лет хранить память о девочке, которую он, больше никогда не увидит. Пятьдесят лет знать, что где-то далеко, на другой планете, живёт человек, с которым ты хотел провести всю жизнь.

И последнее обстоятельство рассердило Ника больше всего.

— Но ведь это так несправедливо! — вдруг воскликнул он.

Ния подняла голову. В её глазах уже не было прежней печали. Она выпрямилась и смело посмотрела на Ника.

— Именно поэтому я и прилетела на Землю! Я хочу установить справедливость.

— А справедливость вообще существует? — спросил Ник.

— Разумеется, — ответила Ния. — Просто иногда её очень трудно обнаружить.

— А если её кто-нибудь спрятал?

— Тогда придётся искать. И заставить его вернуть.

Ник посмотрел на девочку. Он ещё не знал, что именно она собирается искать и кого заставлять возвращать справедливость. Но ему уже нравилось, что Ния не собирается просто смириться с тем, что произошло.

В этот момент выражение её лица изменилось. Она словно прислушалась к чему-то, чего Ник не мог ни услышать, ни почувствовать.

— Быстро активируй скафандр! — воскликнула она. — Будем нырять в подпространство!

Глава третья. Полёт в подпространстве. Что думают мальчики, и что при этом чувствуют девочки. Первая планета.

Обыкновенное пространство — вещь довольно удобная. В нём можно поставить стул, положить на стол книгу, отправить письмо другу или потерять носок, который потом совершенно непонятным образом обнаружится под кроватью. В нём есть расстояния, направления, верх и низ, а если человек идёт слишком быстро, то, как правило, начинает задыхаться или у него начинает колоть в боку.

Словом, пространство, к которому мы привыкли, вполне приспособлено для человеческой жизни. Правда, иногда оно бывает слишком большим. Например, когда нужно добраться из Софии в Нью-Йорк или от Земли до Пирры. Но тут уж ничего не поделаешь: нельзя требовать от Вселенной, чтобы она специально уменьшала расстояния ради удобства пассажиров.

Конечно, можно просто лететь, но тогда путешествие рискует превратиться в занятие для очень терпеливых людей. Причём настолько терпеливых, что к моменту прибытия они, возможно, уже забудут, куда направлялись.

Поэтому писатели, мечтавшие о далёких звёздах, придумали подпространство. Точнее, сначала придумали слово, потом стали рассуждать, что оно может означать, а затем научились отправлять туда космические корабли. Правда, пока только в фантастических книжках.

Так уж устроено человечество: если дорога слишком длинная, оно старается найти короткую. А если короткой дороги нет, начинает подозревать, что где-то поблизости имеется кротовая нора.

Почему именно кротовая, а не мышиная или барсучья, никто толком не объяснил. Вероятно, кроты первыми догадались, что не всякую дорогу обязательно прокладывать по поверхности. Впрочем, у кротов свои представления о путешествиях, и вряд ли они когда-нибудь мечтали увидеть Пирру.

Именно таким способом сейчас собирался пользоваться Мало. Если бы кто-нибудь мог посмотреть на него со стороны, то, вероятно, не увидел бы ничего. Или, что ещё хуже, увидел бы нечто, для чего в человеческом языке пока не существовало подходящего слова. Ведь глаза человека приспособлены к тому, чтобы видеть свет, отражённый от предметов, а не то, что происходит за пределами привычного пространства.

А вот внутри Малогалоталотима мы увидели бы девочку Нию и мальчика Ника. Одетые в скафандры, со шлемами на головах, они лежали на упругом полу — вернее, на дне утробы Мало — и ждали нырка в подпространство.

Ния немного напугала Ника своим коротким рассказом о том, что человек ощущает во время такого путешествия. Из того, что успел понять Ник, полёт в подпространстве был чем-то вроде потери сознания или даже смерти. Человеческий организм, как выяснилось, совершенно не предназначен для путешествий в подобных местах.

Однако сверхсущество Малогалоталотим умело каким-то образом защищать своих юных пассажиров. И каждый раз, раз за разом, они снова появлялись в обычном пространстве, словно ничего не произошло. Только никто из них не помнил, что именно происходило во время нырка, сколько он длился и что они чувствовали. Просто ничего. Пустота.

Ник думал о дедушке. Из всех психологических защит против неизвестности эта была самой надёжной.

Дедушка ведь тоже здесь бывал, — рассуждал он. — Когда ему было четырнадцать лет. А сейчас ему шестьдесят пять. Значит, он выжил. А если дедушка выжил, то и мне нечего бояться.

Но, как это часто бывает, одно дело — понимать, что бояться не нужно, и совсем другое — перестать бояться. Ник даже решил поставить небольшой эксперимент: Он достал смартфон, открыл секундомер, сбросил показания и приготовился нажать кнопку ровно в тот момент, когда начнётся переход. Ему хотелось узнать, сколько времени они проведут в подпространстве. Дедушке такая задача наверняка понравилась бы.

Но началось всё совсем не так, как это представлял себе Ник. Сначала ему показалось, что Мало резко провалился куда-то вниз. Но это было странно: вниз — это туда, где обычно находится пол, а пол под спиной Ника оставался на месте. Потом что-то с силой прижало его к этому полу. Или, может быть, дно утробы Мало вдруг решило стать частью его спины. Ник попытался вдохнуть, но не понял, получилось ли у него это.

В ушах возник низкий гул. Он быстро нарастал, превращаясь в нечто такое, что нельзя было сравнить ни с шумом самолёта, ни с грохотом поезда, ни даже с тем звуком, который издаёт школьный класс, когда учитель на минуту выходит из кабинета.

А потом исчезло всё.

Не стало утробы. Не стало пола. Не стало Нии, хотя Ник совершенно точно знал, что она лежала рядом. Исчезло даже само ощущение, что он находится где-то. Это было самое неприятное. Человек может потерять дорогу, потерять ключи, потерять терпение, но ему очень трудно смириться с тем, что он потерял место, в котором находится.

Ник хотел вспомнить, что случилось секунду назад, но сама секунда куда-то делась. В голове не осталось ни одной мысли — даже той, что он собирался включить секундомер на телефоне.

И вдруг Ника снова встряхнуло.

Мир вернулся не сразу. Сначала возникло ощущение собственного тела, потом — пола, а уж после всего этого Ник обнаружил, что у него по-прежнему есть руки и ноги. Он пошевелил пальцами, осторожно проверяя, не оставил ли он какую-нибудь часть себя в том странном месте, откуда только что вернулся.

Перед глазами медленно расплывались цветные круги. В шлеме что-то тихо щёлкнуло. Ник услышал собственное дыхание.

— Ния… — выдавил он наконец.

— Я здесь.

— Это что было?

— Мы прошли через подпространство.

Ник помолчал. Он всё ещё не был уверен, что его голова окончательно вернулась на своё место.

— А нельзя было как-нибудь облететь это место?

Ния посмотрела на него с таким выражением, словно он предложил добраться до соседнего дома пешком, обогнув Землю.

— Тогда нам пришлось бы лететь очень долго.

— А сейчас мы летели недолго?

— Почти мгновение.

Ник закрыл глаза.

— Если это мгновение, то я не хочу знать, что такое долго.

— Буф-ф! — произнесла Ния. — Я тоже. Я уже несколько раз бывала в подпространстве, но до сих пор не могу к этому привыкнуть. Поднимайся, Румпельштильцхен. Пойдём смотреть на планету, куда привёз нас Мало.

— Перестань называть меня так! — вяло запротестовал Ник.

Но про себя подумал: если Ния ещё способна язвить, значит, всё прошло не так уж плохо.

Он последовал за ней, как послушный ребёнок, которого ведут на прививку в поликлинику. Правда, последовал — это громко сказано. Он пополз, потому что способ передвижения внутри этого загадочного существа, именуемого Малогалоталотимом, никак не напоминал прогулку по набережной где-нибудь в Варне.

Они снова прикоснулись к пульсирующей, мягкой, почти резиновой стене утробы Мало, и та словно проглотила их, проталкивая вперёд, как живая кишка. Ния двигалась первой, а Ник замыкал это странное ползучее шествие. При этом проход за ним закрывался, снова превращаясь в плотную резиновую ткань.

Нику почему-то вспомнились иллюстрации в школьных учебниках: космонавты в блестящих кораблях, хромированные панели, приборы, кнопки, большие окна. Никогда раньше он не представлял себе, что космическое путешествие может начинаться с ощущения, будто тебя проглатывает очень большая кишка. Впрочем, Мало не виноват, что люди привыкли к своим представлениям о космических кораблях.

Вдруг проход впереди раскрылся немного шире, и Ник увидел нечто вроде небольшого круглого иллюминатора. Или, скорее, живого зрачка.

А за ним…

Вау! — подумал Ник.

Вот оно! Именно ради этого он и согласился на приключение.

За прозрачной поверхностью раскинулось чёрное, бескрайнее пространство, испещрённое бесчисленными яркими звёздами. Среди них выделялась одна большая жёлтая звезда, которая прямо на глазах увеличивалась в размерах. Мало приближался именно к ней.

Ния устроилась рядом с иллюминатором и долго смотрела на звезду. На её лице было какое-то необычное выражение — задумчивое и немного отстранённое.

Ник устроился напротив. Он уже успел немного прийти в себя и теперь почувствовал, что с девочкой что-то не так.

— Эй, Нуми 2.0! — позвал он её.

Ния отреагировала не сразу.

— Нуми 2.0? Кто это?

Она на секунду замолчала, прислушиваясь к сигналам прибора за ухом, а потом сказала:

— Анализ твоего мысленного импульса подсказывает мне, что ты находишь сходство между мной и Нуми, когда называешь меня так.

Ник действительно заметил это сходство ещё в подъезде дедушкиного дома. Он улыбнулся и кивнул. Но Ния не ответила улыбкой.

— Ты что, обиделась? — спросил он.

— Да. Но не из-за сравнения с Нуми. Это сравнение мне, наоборот, очень нравится. Я всегда хотела быть похожей на свою бабушку и пережить такие же приключения. Но обиделась я не поэтому.

— А почему? — испугался Ник. Неужели он опять подумал что-нибудь не то?

— Ты полетел со мной ради этого? — Ния слегка кивнула головой в сторону звёзд.

— Нет! — возмутился Ник. — С чего ты взяла?

— Ты подумал об этом, — грустно сказала она.

Он готов был провалиться сквозь землю, если бы под его ногами была земля. А если бы произнёс всё это вслух, то, пожалуй, откусил бы себе язык. Но он ведь только подумал! А теперь невероятно жалел об этом.

Ему отчаянно захотелось сказать ей что-нибудь такое, чтобы она поняла: сидеть здесь, рядом с ней, ему нравится ничуть не меньше, чем рассматривать далёкие галактики. Только вот подходящие слова почему-то застряли в горле.

Эх, дедушка Ники, — подумал он, — если бы ты был здесь, ты один смог бы объяснить мне, как найти общий язык с этими пирранскими девчонками.

Ния неожиданно улыбнулась и весело сказала:

— Я чувствую, что ты искренне жалеешь о том, что подумал вначале. Наверное, ты здесь не только из-за звёзд. А правда, они прекрасны?!

Вот тебе бабушка и Юрьев день! — подумал Ник. — Пойди пойми этих женщин с Пирры и их мгновенные перемены настроения.

Ния забавно моргнула. Её второй мозг на секунду запутался, безуспешно пытаясь сообразить, при чём тут Юрий, какая именно бабушка имеется в виду — Нуми или земная бабушка Ника — и почему всё это должно происходить именно в какой-то особенный день. Но уточнять она не стала. У землян, как она уже успела заметить, было много странностей, которые проще было оставить без объяснения.

А тем временем в «иллюминаторе» появилась планета. Она быстро приближалась, и у Ника от этой скорости даже слегка закружилась голова. Она была огромной, но какой-то серой и пугающе безмолвной.

— Похоже, пора готовиться к высадке, — сказала Ния, и в её голосе снова зазвучали собранные, деловые нотки исследователя. — Нас ждёт первая точка маршрута.

И они поползли обратно, туда, где упругое чрево Мало уже раскрывалось, готовя для них и шлюзовую камеру и новые сюрпризы.

Глава четвёртая. Ния торопится. Ник сомневается. На мёртвой планете.

Подготовка к высадке на планету проходила в спешке. Ния почему-то очень торопилась и поэтому объясняла Нику, как пользоваться основными функциями скафандра, гораздо быстрее, чем ему хотелось бы.

— Сначала запомни самое главное, — сказала она, застёгивая шлем на голове Ника. — Остальное я объясню тебе потом. Внутри шлема, прямо перед ртом, находятся четыре трубочки. Управлять ими можно языком. Первая подаёт лекарства от боли и средства для поддержания тонуса. Вторая — препараты против инфекций и повышенной температуры. Третья подаёт воду. Четвёртая — питательные таблетки.

— Это как раз то, что нужно! Я ужасно хочу есть! — воскликнул Ник. — А если я перепутаю трубочки и глотну аспирина вместо аскорбиновой кислоты?

— Даже если перепутаешь, ни одна из них тебе не повредит. К тому же посмотри: они расположены по-разному. Перепутать невозможно. И вообще, не надо нажимать на всё подряд. Не перебивай и слушай дальше.

Ей и вправду было как будто некогда.

— В шлеме есть ещё уловитель звуков и передатчик. Благодаря им ты сможешь слышать меня и разговаривать со мной. Передатчик настроен на частоту пирранских скафандров.

— Значит, если я опять скажу какую-нибудь глупость, ты всё равно услышишь?

— Разумеется. А если подумаешь, то, возможно, тоже.

— Это же не скафандр, а какое-то нарушение личного пространства! — решил пошутить Ник.

— Буф-ф! С тобой просто невозможно! Теперь посмотри на левую руку. Здесь находятся приборы, которые тебе понадобятся снаружи.

Она коснулась ремешка на своём запястье.

— Круглый прибор показывает время и помогает определить направление, откуда мы пришли. Если понадобится возвращаться, он укажет дорогу. Одновременно он измеряет расстояние.

— А если я заблужусь?

— Тогда посмотришь на прибор.

— А если он сломается?

— Тогда позовёшь меня.

— А если ты тоже заблудишься?

Ния посмотрела на него с лёгким удивлением.

— Ник, я не собираюсь заблуждаться.

— Все так говорят перед тем, как заблудиться.

— Вот поэтому я и объясняю тебе самое главное. — Она указала на два маленьких индикатора. — Этот показывает температуру снаружи. Белый цвет означает, что можно снять скафандр. Розовый — что нельзя. Багровый — что условия опасны и долго находиться там нельзя.

— А этот?

— Воздух. Голубой цвет означает, что им можно дышать без шлема. Если он тёмно-синий или чёрный, шлем снимать нельзя.

— А если он станет зелёным?

— Не выдумывай. Зелёный цвет у другого прибора. — Она показала на маленький треугольный индикатор. — Этот определяет, что находится перед тобой. Белый свет означает неживое вещество, зелёный — живой организм.

— То есть если он загорится зелёным, значит, передо мной кто-то живой?

— Именно.

— А если он очень большой и очень голодный?

— Ник, ты можешь хотя бы минуту не думать о еде?

— Не могу, — простонал Ник. — Я голоден.

— Ты же недавно ел.

— Когда это я ел?

— На Земле.

— Это было целую вечность назад!

Ния посмотрела на него с таким видом, словно впервые столкнулась с одним из самых загадочных и необъяснимых явлений земной цивилизации.

— Хорошо. Прими одну питательную таблетку из скафандра.

— А они вкусные? — спросил Ник.

— Не знаю, — ответила Ния. — Я никогда не задумывалась над тем, вкусные они или нет. Я не собираюсь сейчас получать удовольствие от еды.

Ник осторожно коснулся языком нужного отверстия. Во рту появилась маленькая таблетка.

— И это всё? — разочарованно спросил он.

— А ты ожидал обед из трёх блюд?

— Хотя бы бутерброд.

— Буф-ф!

— Ладно, — вздохнул Ник. — Пошли смотреть, куда мы попали. Но после посадки на следующую планету я требую нормальный обед.

Ния с облегчением вздохнула.

Место, где Мало произвёл посадку, трудно было назвать равниной, но и гор или каких-нибудь серьёзных возвышенностей здесь не было. Вокруг простирался унылый, холмистый ландшафт, залитый неестественно ярким светом. Ния тревожно посмотрела на индикаторы на руке. На этой планете можно было бы ходить разве что в арктическом пуховике, но дышать местной атмосферой было совершенно невозможно: приборы зафиксировали полное отсутствие кислорода.

— Странно, — тихо сказала девочка. Её голос в наушниках Ника прозвучал глухо. — Импульсы, исходящие от Мало, объясняют мне, что на этой планете мы долго не задержимся. Он буквально заставил меня поторопиться с высадкой. Но зачем тогда он принёс нас сюда?

— Надеюсь, этот наш межзвёздный кабачок не захочет от нас смыться? — заволновался Ник. — Вот так вот, раз — и сольётся в туман! А мы останемся тут куковать.

Ния растерялась. Её Второй мозг опять споткнулся о земные метафоры.

— Смоется? Сольётся? Я пока не вижу здесь жидкой воды, чтобы что-то смыть или слить. А «куковать» — это подражать птице кукушке? Ты опять подумал что-то плохое. Анализ твоих волновых импульсов подсказывает, что ты сомневаешься в Мало. Не смей думать о нём плохо! Он разумен и никогда не бросает пассажиров. А теперь не путай меня. Мне надо понять, зачем мы здесь.

«Да пожалуйста! Не хватало мне ещё оправдываться перед тыквой», — подумал Ник.

Он хмыкнул и решил осмотреть странную планету. Первое, на что он, как увлекающийся биологией парень, обратил внимание, было солнце. Вернее, местная звезда. Судя по всему, она действительно принадлежала к классу жёлтых карликов, как и земное Солнце, и светила даже ярче. Но небо вокруг неё было не голубым, а грязным, желтовато-серым, словно затянутым вечной пыльной бурей, которая почему-то застыла в воздухе.

Ник стоял на каменистой гряде и смотрел вниз, на широкую равнину, напоминавшую земную степь. Только совершенно безжизненную. Поверхность была покрыта странными, редкими, скрюченными силуэтами, которые издалека напоминали высохший кустарник. Это категорически не вязалось с датчиками скафандра. Температура была экстремально низкой.

— Ния! — позвал Ник.

— Что случилось? — тут же отозвалась девочка.

— Всё в порядке. Скажи точную температуру. Я не понимаю ваши пирранские закорючки на индикаторе.

— По вашей земной шкале здесь около сорока градусов ниже нуля по Цельсию.

«Интересно, — закрутились мысли в голове Ника. — Солнце жарит как на пляже в Золотых Песках, а дубак собачий. И при этом ни льда, ни снега. Сухость абсолютная. Тогда откуда здесь кусты? Что это вообще такое?»

Он направился вниз по склону к ближайшим зарослям. Идти было непривычно легко — гравитация планеты была явно слабее земной, из-за чего Ник то и дело совершал слишком размашистые шаги и спотыкался о серые валуны.

«Не хватало ещё грохнуться, расколошматить пирранский шлем об эти булыжники и остаться здесь в качестве ледяной скульптуры», — подумал он и пошёл осторожнее.

Добравшись до первых «кустов», Ник замер. Как биолог-любитель, он ожидал увидеть окаменелости или пустынные растения. Но это были самые обычные, сложноразветвлённые кустарники с широкими, некогда сочными листьями. Только теперь они были совершенно неподвижны, словно жизнь остановилась в них в одно мгновение. Они замёрзли прямо посреди буйного вегетационного периода, но не под покровом зимы, а в абсолютно сухом морозном воздухе.

Ник поднёс ладонь с треугольным индикатором биомассы к сморщенной коре. Индикатор сделался белым. Растение было мёртвым.

Нику стало не по себе. Что за космический катаклизм мог в один миг выключить жизнь на целой планете, оставив растения нетронутыми, не дав им даже сгнить? Когда это произошло? И миновала ли опасность?

— Ник! — вдруг раздался в наушниках сорвавшийся, пронзительный голос Нии. — Беги скорее сюда! О, нет... Это... это ужасно!

Сердце Ника ушло в пятки. Что случилось? Хищники? Люди? Он, забыв об осторожности, огромными скачками бросился обратно, тяжело дыша внутри шлема.

— Ния! Что там? Ты в порядке?! — закричал он.

— Да, со мной всё хорошо... Но эти звери, Ник...

— Какие звери?! Беги скорее к Мало!

— Они мертвы, Ник. Все мертвы. Но как-то совершенно неправильно... — тихо, задумчиво произнесла Ния.

Обежав Мало, Ник увидел Нию. Её маленькая серебряная фигурка застыла в низине рядом с огромным холмом буро-серого цвета. Поодаль, сколько хватало глаз, из серого песка выступали ещё десятки таких же холмов. Ник подбежал ближе, и у него перехватило дыхание. Это были не холмы. Это были колоссальные животные.

Ближайшее из них лежало на боку, подогнув массивные пятипалые конечности. Анатомически оно невероятно напоминало земного диплодока или зауропода из юрского периода, которого Ник сотни раз разглядывал в энциклопедиях. Но на туше не было ни следов разложения, ни превращения в камень. Кожа, покрытая мелкой чешуёй, натянулась на рёбрах, морда застыла в неестественном положении. Пасть великана была распахнута в немом крике, обнажая ледяной блеск промёрзших зубов.

Состояние этих существ, рассыпанных по низине, больше всего походило на тело мамонта, найденного в вечной мерзлоте. Такого мамонта Ник однажды видел на выставке в Софии — его привезли из России, и на нём сохранилось абсолютно всё: от жесткой шерсти до мягких тканей.

Только там мамонта сохранил лёд. А здесь не было льда. Только яркое солнце и леденящий, высушивающий холод.

— Что с ними случилось? — шёпотом спросил Ник, словно боясь нарушить тишину этого страшного кладбища. — Их как будто выключили прямо на бегу... Смотри, они все лежат головой в одну сторону. Словно пытались убежать от чего-то, что шло прямо с неба.

Ния не ответила. Из её шлема донеслось тихое, беззащитное всхлипывание. Девочка, никогда прежде не видевшая смерти, стояла перед лицом планетарной трагедии и не могла сдержать слёз. Наконец она произнесла надломленным, дрожащим голосом:

— Пойдём отсюда. Нам нельзя здесь долго оставаться. Мой Второй мозг только что расшифровал показатели скафандра: приборы фиксируют критические дозы космической радиации и гамма-излучения. Скафандр выдержит, но недолго.

— А что говорит Мало? — спросил Ник, оглядываясь на их живой корабль.

— Я... я начинаю понимать его ментальные образы, — ответила Ния, не обращая внимания на слёзы, текущие по её щекам внутри прозрачного шлема. — Он транслирует мне огромную скорбь и... предупреждение. Ему было важно, чтобы мы увидели этот мир. Но я пока не понимаю почему. Пойдём. Нам пора.

Они поспешно, не сговариваясь, двинулись к своему кораблю. Малогалоталотим послушно втянул детей внутрь, укрывая в своём тёплом подпространственном чреве, а затем герметично закрылся.

Через секунду, бесшумно изменив форму со сплющенной тыквы на вытянутый, обтекаемый огурец, живой корабль рванулся вверх. Он покидал погибшую систему жёлтого карлика, унося подростков навстречу новым, возможно, ещё более опасным тайнам Вселенной.

Глава пятая. В Космосе всё сложно. Необычный ужин. Перевод с пирранского на земной.

Ты, мой дорогой читатель, наверняка согласишься, что совершать несправедливость на Земле — занятие предосудительное. Если сильный обижает слабого в школьном дворе, мы сердимся. Если кто-то отбирает у другого человека заслуженную награду, мы возмущаемся. Мы привыкли думать, что справедливость — это закон, который люди придумали специально для того, чтобы защитить тех, кто не может постоять за себя.

Но существует ли справедливость за пределами нашей земной атмосферы? Имеет ли право холодный, безразличный космос вести себя так, будто законы совести писаны не для него?

Глядя на замершие стада гигантских ящеров под чужим пыльным солнцем, трудно не подумать о том, что Вселенная бывает поразительно равнодушной. Эти огромные существа никому не вредили, не объявляли друг другу войн, а просто мирно щипали сочные листья в доисторических лесах. И тем не менее какая-то безжалостная сила уничтожила их мир, даже не поинтересовавшись, согласны ли они с таким финалом. Возможно, виной всему был колоссальный метеорит, поднявший тучи серой пыли и закрывший небо. Но от того, что гибель целой планеты можно объяснить падением космического обломка, она не перестаёт казаться ужасной, леденящей несправедливостью.

Взрослые учёные, конечно, сразу привели бы миллион научных доводов, доказывая, что законы природы слепы и космосу абсолютно всё равно, кого согревать, а кого уничтожать. Но мы с этим соглашаться не хотим. Прежде чем опускать руки перед лицом такой катастрофы, нужно сделать самое главное — понять её истинную причину. Ведь если ты не знаешь, почему сломался механизм, ты никогда не сможешь разобраться, как уберечь от этого другие миры.

Так думал Ник, сидя на упругом полу в чреве Малогалоталотима. Он настолько погрузился в свои мысли, что перестал даже чувствовать собственный пустой желудок и почти забыл о своей спутнице, которая, судя по всему, испытывала нечто похожее.

Очнувшись, Ник позвал девочку:

— Ния, твой второй мозг сейчас включён или нет?

— Я выключила его. Он мешает мне грустить, — ответила Ния. — Всё лезет с объяснениями о причинах того, что случилось на той планете.

— А тебе не кажется, — возразил Ник, — что это именно то, чего хочет от нас Мало? Ведь он неспроста привёз нас туда. Не ты ли говорила, что он делает всё с глубоким умыслом и специально хотел нам что-то показать?

— Ты прав! — вдруг обрадовалась Ния. — Ты начинаешь думать как настоящий космический путешественник!

Она похвалила Ника, который смущённо пробормотал:

— Да ладно, чего уж там…

И покраснел.

Словно специально стараясь смутить его ещё больше, Ния весело сказала:

— Вот что, Ники 2.0, пошли-ка питаться, а то я ужасно проголодалась!

И вскочила на ноги.

Ник удивился сразу дважды: во-первых, тому, что она назвала его так же, как он когда-то назвал её — Нуми 2.0, а во-вторых, тому, что она предлагала делать. История с питательными таблетками порядком расстроила его.

— Мы будем есть? — обрадовался мальчик.

Ния засмеялась.

— Наверное, не совсем так, как ты себе представляешь. Но заодно обсудим за ужином, что нам хотел показать Мало на мёртвой планете. Ползи за мной!

И пока они ползли куда-то по внутреннему коридору, который Ник мысленно уже окрестил кишкой, он всё думал о первой реплике Нии — «Ники 2.0»! Сам-то он знал, что здорово похож на дедушку, но Ния никогда не видела его ни в возрасте Ника, ни теперь, когда ему было шестьдесят пять. Откуда же она взяла это сравнение?

«Поди пойми их, этих женщин с Пирры, с их двумя мозгами, проницательным умом и острым язычком, когда тебе делать нечего», — думал Ник, зная, что второй мозг Нии выключен. Хотя и в этом до конца уверенности у него не было.

Кишка постепенно расширилась, и ребята оказались в довольно большом помещении. Хотя слово «помещение» здесь, пожалуй, не совсем подходило. У него не было привычных стен, потолка и пола. Всё вокруг плавно переходило одно в другое, словно они находились внутри огромного живого организма. Хотя, в сущности, так оно и было.

В центре располагалась огромная чаша, наполненная густой жидкостью. Она была полна почти до краёв, и её поверхность слегка колыхалась, хотя никакого движения воздуха Ник не ощущал. Жидкость имела странный золотисто-кремовый оттенок и слабо мерцала. От неё исходил едва уловимый запах, характер которого Ник не смог определить. Во всяком случае, ничего похожего на запах столовой или кухни здесь не было.

Он невольно вспомнил о еде. После всех этих перелётов, скафандров и непонятных космических процедур ему страшно захотелось чего-нибудь совершенно обычного. Например, горячей баницы с брынзой, только что вынутой из духовки. Или кебапче с лютеницей и ломтем свежего хлеба. А ещё лучше — всего сразу. Человеческий желудок, как выяснилось, обладал удивительной способностью сохранять свои желания даже в самых невероятных обстоятельствах.

Ник приблизился к чаше и заглянул внутрь. Жидкость казалась густой, почти как хорошо разваренная каша, но при этом её поверхность оставалась гладкой и подвижной. Никаких тарелок, ложек, столов или других признаков цивилизованного приёма пищи поблизости не обнаружилось.

Это было особенно подозрительно. Ник привык считать: если где-нибудь предлагают обед, то должны хотя бы объяснить, где взять вилку.

Но Мало, судя по всему, имел на этот счёт собственные представления.

— Нам что, придётся это есть? — с беспокойством спросил Ник.

— Да, но не так, как ты себе представляешь. Мы не будем засовывать это в рот и глотать, как делают у вас и у нас, — с улыбкой сказала Ния.

— А как?

— Мы залезем внутрь, и питательные вещества попадут в нас через кожу. Давай я покажу тебе, как это делается.

Ния как ни в чём не бывало начала расстёгивать скафандр.

— Ты опять собираешься раздеваться? — с опаской спросил Ник.

— Конечно, иначе как же я буду питаться? Буф-ф! — Ния хлопнула себя ладошкой по лбу. — Опять забыла про эту вашу земную проблему. Вы ведь не показываете друг другу себя без одежды. Ладно, Ники 2.0, я залезу внутрь и не буду смотреть, как залезаешь ты.

Она отвернулась и продолжила раздеваться, не заботясь о том, смотрит Ник или нет. Ник поспешно отвернулся.

— Ты уже внутри? — спросил он через минуту.

— Конечно. Лезь сюда, не пожалеешь!

Ния по-прежнему смотрела в другую сторону.

Ник неуверенно разделся и осторожно залез в чашу с кашей, присев на корточки. Жидкость оказалась приятно тёплой и нежно обволокла его тело. Сначала он почувствовал только тепло, но уже через минуту ощутил, как его организм непостижимым образом наливается силой и энергией. Усталость, которая постепенно давала о себе знать, куда-то исчезла.

— Ну как? — поинтересовалась Ния.

— Я чувствую себя как бегемот в водах Нила, — пробормотал Ник.

— Не поняла. Как кто ты себя чувствуешь?

— Как бегемот, — улыбнулся Ник. — Это такое животное. Оно днями сидит в воде или в жиже, а наверху у него остаются только нос и уши.

— Не представляю себе, как он себя чувствует, — призналась Ния. — А я чувствую себя как Сейрана.

— А это кто ещё? — заинтересовался Ник.

— Это существа из древних легенд Пирры. Пирранцы называли их сейранами. Сначала их представляли полуженщинами-полуптицами, а позднее — прекрасными девами с рыбьими хвостами. Они жили в воде среди скалистых островов и обладали удивительными голосами. Их пение было настолько прекрасным, что моряки забывали обо всём на свете, теряли управление кораблями и направляли их прямо на подводные скалы. Корабли разбивались, а сейраны пожирали погибших. Так что, если верить легендам, это были не самые гостеприимные обитательницы морей. Но самое интересное, Ник, что люди боялись не их внешности и даже не зубов, а именно красоты их голоса.

Ник открыл рот от удивления и чуть было не поперхнулся «кашей».

— Я знаю эту легенду! — сказал он, откашлявшись. — Это древнегреческий миф про сирен. Но откуда он у вас на Пирре?

Вопреки ожиданиям Ника, Ния совершенно спокойно отреагировала на его открытие.

— Так и есть. Наша цивилизация происходит от людей, которые переселились с Земли. По нашей легенде, Девкалион и его жена Пирра воспользовались Малогалоталотимом, чтобы спастись от великого потопа и переселиться на планету, которая теперь называется Пирра.

— Так это же ковчег! То, в чём мы сейчас находимся! — воскликнул Ник, вспоминая и эту легенду.

В голове у Ника моментально завертелись шестерёнки. Если пирранские легенды сохранили память о тех же событиях, что и древнегреческие мифы о Девкалионе, значит, беженцы вполне могли быть древними греками! А раз они тысячи лет жили на своей планете одни, то их язык просто обязан был сохранить немало древнегреческих слов. Нику страшно захотелось проверить эту догадку.

Быть не может, чтобы всё стёрлось!

— А ну-ка, скажи что-нибудь на вашем языке, — попросил он, стараясь говорить как можно спокойнее. — Самое простое, какую-нибудь вашу древнюю поговорку.

Ния удивлённо посмотрела на него. Её второй мозг был выключен, и она явно не понимала, зачем парню с Земли прямо сейчас сдались уроки пирранского языка, но послушно произнесла:

— Нус игиис эн сомати игии.

Ник от неожиданности едва не подпрыгнул в чаше, подняв тучу золотистых брызг.

— Нус игиис эн сомати игии! — заорал он на всю «столовую» Мало. — «В здоровом теле — здоровый дух»! Это же чистый древнегреческий!

Ему невероятно повезло. Два года назад он гостил с родителями в Салониках и подружился там со своим тёзкой, местным парнем Никосом. Отец Никоса преподавал историю, и мальчишки ради баловства учили древние фразы, соревнуясь, кто быстрее выговорит. И надо же — школьное упрямство вдруг пригодилось посреди космоса!

Ния замерла. Её маленькое лицо вытянулось от изумления. Сказать, что она была потрясена — ничего не сказать. Её родной, пирранский язык, на котором говорили её мама и бабушка Нуми, вдруг свободно переводит мальчишка с другой планеты. На мгновение ей показалось, что Земля и Пирра вовсе не разделены бездной световых лет, раз они так одинаково говорят.

Она посмотрела на Ника совсем другими глазами — с огромным уважением — и радостно сказала:

— Теперь я знаю, почему назвала тебя Ники 2.0. Я не ошиблась. Ты очень умный мальчик, совсем как твой дедушка!

Она подплыла в чаше поближе, и Ник, внезапно сообразив, что на них обоих нет скафандров, дико смутился. Ему стало ужасно неловко, он густо покраснел до самых ушей и поспешно уставился на колыхавшуюся под носом кашу.

Почувствовав, что парень готов со стыда нырнуть на самое дно чаши, Ния понимающе улыбнулась и вернулась к своему обычному тону:

— Ладно, Румпельштильцхен, пошли обсудим то, что видели на мёртвой планете в другом месте. А то я уже наелась и окончательно вымокла.

И она начала вылезать из чаши.

Ник уставился на противоположную стену питательной камеры.

Глава шестая. Ния знакомится с палеонтологией. Причины катастрофы. Чёрная дыра

— Куда мы ползём? — спросил Ник, цепляясь за упругие складки коридора.

— К зрачку Мало, — ответила Ния. — Он внушил мне, что нам лучше всего будет осмыслить там увиденное на Мёртвой Планете. Он совершенно точно хотел показать нам там что-то особенное.

«Да уж, — подумал Ник, с содроганием вспоминая застывшую оскаленную пасть погибшего животного, — это тебе не кости разглядывать в палеонтологическом музее, а действительно нечто особенное».

— У нас на Земле тоже когда-то жили такие штуковины, — со знанием дела заявил Ник.

— Неужели? — удивилась Ния. — Я не видела там ничего подобного, и в телевизионных передачах их тоже почему-то не показывали.

— Не те передачи ты смотрела на орбите, — съязвил Ник, который с детства обожал документалки про доисторических животных. — Хотя, если бы ты их смотрела, вряд ли выучила бы болгарский язык.

И он тихонько развеселился, представив, как Ния пытается скопировать рык тираннозавра. По крайней мере, ящеры по-болгарски точно не говорили. И даже по-древнегречески, — продолжал мысленно хохмить он.

— Ник, давай серьёзно, — остановила его девочка. — Ты утверждаешь, что такие существа жили на Земле. Это вполне возможно, хотя у нас на Пирре о них ничего не известно. Но ведь если они жили, ваши учёные должны были находить их следы.

— Находят постоянно, — утвердительно сказал Ник, вспоминая, как читал в журнале о знаменитом кладбище мастодонтов у села Дорково.

— Очень интересно. Расскажи, — попросила Ния, устраиваясь поудобнее в уголке возле «иллюминатора».

Звёзды снаружи растянулись в разноцветные неоновые полосы. Их радужный свет играл на лице девочки, делая её ещё более неземной.

Ник сразу воодушевился. Больше всего на свете он любил блеснуть знаниями, а тут представилась такая невероятная возможность, да ещё перед кем — перед инопланетной девчонкой! В области биологии Ник, как известно, считал себя богом и царём.

— Так вот, — начал он с видом профессора, — у нас на Земле миллионы лет назад правили огромные животные. Динозавры. Некоторые были просто громадные, величиной с многоэтажный дом, а другие — поменьше, но тоже не подарок. Были жуткие хищники, которые охотились на всё, что движется, а были совершенно мирные гиганты с длинными шеями: они спокойно щипали листья с верхушек деревьев и никого не трогали. В общем, жили себе припеваючи, размножались, боролись за место под солнцем и даже не подозревали, что впереди их ждут большие неприятности.

— А что с ними случилось? — тихо спросила Ния.

— Вот тут самое интересное. Примерно шестьдесят шесть миллионов лет назад на Землю грохнулся огромный астероид. Представляешь? Удар был такой силы, что по всей планете начались пожары и землетрясения, а в атмосферу поднялись такие тучи пыли и сажи, что солнечный свет просто перестал доходить до земли. Стало темно и жутко холодно. Растения без солнца начали погибать, следом вымерли травоядные животные, а за ними — и хищники. Получилась такая цепная реакция, только очень нехорошая.

— И все-все динозавры погибли? — спросила Ния.

— Не совсем. Кое-кто выжил. Например, птицы. Да-да, не удивляйся! Современные птицы — это прямые потомки динозавров. Получается, когда ты видишь сизого голубя на улице или воробья на подоконнике, ты, считай, смотришь на крошечного, сильно изменившегося динозавра. Только он больше не страшный и вместо того, чтобы гоняться за тобой, просто выпрашивает хлебные крошки. Но в целом это была глобальная катастрофа. Целые виды исчезли навсегда. Вот почему мне так не понравилось смотреть на тех мёртвых животных на равнине. Я всё время думаю: вдруг и с нами, людьми, когда-нибудь случится что-то подобное? И мы тоже ничего не сможем сделать?

— И ты думаешь, на тех животных, что мы видели, тоже упал астероид? — спросила Ния.

— Не знаю. Но мне кажется, что там произошло что-то другое. Помнишь их? Они ведь не превратились в скелеты, как наши земные динозавры. Они просто замёрзли. Некоторые выглядели так, будто ещё вчера ходили по этой равнине. А ведь если они погибли много лет назад, от них давно ничего не должно было остаться. На Земле от древних ящеров сохранились только окаменевшие кости, а там — целые туши, и, похоже, даже мягкие ткани. Это как если бы ты положила кусок мяса в морозильник и забыла про него на тысячи лет.

Ник на секунду замолчал, снова вспоминая неподвижные массивные силуэты на серой равнине.

— Может быть, их планета постепенно остывала, и животные замерзали одно за другим? Но тогда почему они застыли в один миг, прямо на бегу, и лежат в одну сторону? И куда делись бактерии, которые обычно всё это разлагают? Ведь даже если на улице минус сорок, это ещё не значит, что планета автоматически превращается в стерильный вечный холодильник. Тут явно что-то не так. Я бы сказал, что этот мир не просто умер. Его словно законсервировали какой-то страшной внешней силой. И вот это мне совсем не нравится.

— Ты рассуждаешь как настоящий исследователь, — похвалила Ния мальчика. — Притом что у тебя только один мозг — твой собственный.

Не давая Нику времени в очередной раз густо покраснеть, Ния продолжила:

— Я знаю, что ты не любишь, когда я включаю мой искусственный мозг, но сейчас это необходимо. Мне надо проанализировать всю информацию и понять, зачем Мало всё-таки возил нас туда.

Ник, как обычно, напрягся. Ему всё ещё было сложно контролировать свои мысли в её присутствии, и он изо всех сил старался не думать о том, как удивительно выглядит эта пирранская девчонка в своём серебряном комбинезоне с цветными отблесками на лице.

Словно облегчая Нику эту задачу, радужные полосы внезапно исчезли. Мало видимо сбросил скорость, и его зрачок-иллюминатор мгновенно просветлел.

Перед детьми возникло колоссальное скопление звёзд. Они теснились здесь так густо, что между ними почти не оставалось тёмного пространства — сплошное кипящее месиво из огней. И все они упрямо кружились вокруг одной-единственной точки.

В самом центре этого безумного хоровода находилось нечто совершенно, абсолютно чёрное. А вокруг этой пустоты бешено вращалось светящееся кольцо из раскалённого газа. Оно причудливо изгибалось, переливалось и словно заглядывало само за себя. Это была сверхмассивная чёрная дыра в самом сердце Галактики. Чудовище, весившее как несколько миллионов наших Солнц, но ухитрившееся спрятаться у всех на виду.

И тут нам нужно ненадолго оставить Нию и Ника в раздумьях, потому что им надо очень хорошо всё обдумать, а мы не будем им мешать. Вместо этого познакомимся с объектом, к которому Мало так настойчиво несёт наших героев, чтобы что-то им объяснить.

Чёрная дыра, дорогой читатель, вовсе не похожа на дырку в носке, хотя это название и располагает именно к таким сравнениям. Это не прореха в ткани, через которую можно провалиться на изнанку Вселенной. Представь себе огромный резиновый мяч. Если сжимать его всё сильнее и сильнее, он будет занимать всё меньше места, но его масса никуда не денется. А теперь представь, что кто-то умудрился сжать массу четырёх миллионов наших Солнц до размеров, меньших орбиты Меркурия. Притяжение такого объекта станет настолько сильным, что даже свет не сможет от него убежать. Разве можно увидеть то, что не выпускает из себя ни единого луча? Вот и саму чёрную дыру увидеть нельзя.

Зато у неё есть невидимая черта — горизонт событий. Переступить её проще простого, но вернуться обратно уже не получится. Ни огромному космическому кораблю, ни самому быстрому во Вселенной лучу света. Газ и пыль вокруг этой границы вращаются точно так же, как вода в раковине перед тем, как исчезнуть в сливе. Только здесь вместо воды — раскалённый газ, вместо фарфоровой чаши — само пространство, а вместо водопроводной трубы — чёрная дыра.

Её невероятное притяжение так сильно искривляет свет, что лучи огибают невидимый центр, словно послушные ручейки. Из-за этого фокуса та часть светящегося диска, которая на самом деле находится позади дыры, упрямо вылезает перед глазами сверху и снизу. В итоге чёрная дыра выглядит так, будто её обмотали несколькими сияющими лентами.

Мало показывал нашим героям не просто красивую картинку. Его живой зрачок улавливал излучение, совершенно невидимое для человеческого глаза, и переводил его на понятный ребятам язык образов. Ник своими глазами видел то, что земные астрономы годами пытались собрать по кусочкам с помощью целой сети сложнейших приборов. Он смотрел на эту зловещую космическую воронку и вдруг подумал, что Вселенная устроена куда безумнее и интереснее, чем утверждал его унылый школьный учебник.

И, судя по тревожной вибрации стен Мало, привезли их сюда вовсе не для того, чтобы развлечь красивым зрелищем.

Ния резко забеспокоилась, её брови нахмурились.

— Мало внушает мне, что события на мёртвой планете каким-то образом напрямую связаны с тем, что мы сейчас видим, — задумчиво и тихо сказала она. — Я пока многого не понимаю... Мой второй мозг фиксирует большие потоки информации. Знаю только, что нам надо срочно идти обратно в утробу, потому что Мало готовится нырять в подпространство.

У Ника внутри всё похолодело. И от грозного вида гигантской воронки в зрачке Мало, и от мысли, что ему сейчас опять придётся пережить это жуткое, стирающее мысли чувство подпространственного перехода.