Неуловимые Мстители: фальшивые блёстки

Глава 1

1

Двигатели заревели, самолет задрожал и взял, наконец, разбег. С опоздание на пятнадцать минут, как отметили косыми взглядами на часы окружающие бизнесмены. Одинаковая реакция – это и есть единство нации? – ухмыльнулся про себя Корф. Затем ему стало не до смеха. Оказалось, что его старым костям очень неудобно в аэрофлотовском кресле. Фридрих повертелся, устраиваясь на длинный четырехчасовой перелет до Москвы. В свои неполные 77 лет Корф сохранил достаточно бодрости, чтобы заниматься бизнесом, но обычно путешествовал по делам в пределах Европы. И вот, впервые после Второй мировой войны, он едет в Россию в компании немецких коммерсантов.

Когда-то, в 41-м, ему повезло выскочить из юзовской авантюры живым. Случай, удача вознаградили его за упорство, с каким Корф добирался до клада, завещанного отцом. Зато пришлось пожертвовать именем: гестаповец Альберт Вернер, участвовавший в захвате Юзовского гестапо, перестал существовать. А лейтенант Корф – фантом, придуманный для того, чтобы заманить партизан в ловушку, обрел вдруг плоть и кровь. Немалая часть денег ушла на то, чтобы устроиться в тылу с чистым послужным списком. Служил Корф честно, потому что за воровство расстреливали, а взятки давал из своего кармана. Война затянулась, и капитан Корф закончил ее в американской зоне оккупации уже не богатым, но еще вполне обеспеченным человеком. Основав собственное дело, Фридрих женился, чтобы было кому передать бизнес и семейную историю. Сын Алекс, названный в честь деда, стал ученым-химиком и делами отца интересовался мало.

Взлет закончился, и стюардессы стали развозить напитки. Корф взял коньяк "чтобы не поддерживать конкурентов", ведь с начала 70-х основную часть его бизнеса составляло производство водки "Корф". Последнее время дела шли не очень, а невероятная популярность в Европе водки "Горбачев" (названной, кстати, в честь какого-то царского генерала) грозила еще большими потерями. Это и послужило одной из причин, почему Фридрих отправился в Москву. Но кроме нового рынка, ему было любопытно увидеть единственную на континенте крупную столицу, куда не дошла гитлеровская армия. Где-то там же затерялись и следы Мстителей, хотя одно время Корф часто встречал в русских газетах фамилии ответственных работников Даниила Ларионова и Валерия Мещерякова. Теперь они, конечно, умерли, а с ними ушла память, ушли и все их враги, и все друзья...

2

Поспать Ксанка любила, но сегодня специально пришла в школу пораньше. Они договорились с Андреем, чтобы он помог ей по алгебре. Каждый раз она давала себе слово, что сама разберется, но и почти каждый раз ей приходилось просить помощи у друга. Ксанка никогда не видела Андрюшку над раскрытым учебником, разве что когда объяснял что-то ей, но он всегда прекрасно разбирался в уравнениях или теоремах про углы. Сама Ксанка точные науки не любила, но, чтобы попасть на конкурс, полагалось иметь хорошие оценки. Девчонка находила повод гордиться хотя бы тем, что не скатилась до простого списывания домашнего задания. Родителям она этого не говорила, так как те были инженерами и хорошая учеба для них была делом естественным. Один старый дед Даня (если точно, то Ксанке он – прадед) принимал ее сторону, заявляя, что в его время, чтобы быть "правильным человеком", образования не требовалось. Аргумент слабый, поскольку старик успел повоевать в гражданскую, но ксанкины родители старались деду не перечить с одной стороны уважая авторитет патриарха, с другой, опасаясь все еще горячего нрава. "Это Валеркина порода из вас прет," – ворчал Даниил Иванович, имея в виду, что бабушка Наташа была замужем за дедом Юрой Мещеряковым. До сих пор Ларионов-старший помнил, что его друг Валерка когда-то бросил службу в ЧК ради того, чтобы выучиться на горного инженера. Кстати, это дед Даня приучил всех звать ее Ксанкой, хотя, в отличие от прабабки Оксаны – его сестры, девушку звали Ксения.

Андрей не подвел и уже ждал ее, сидя на подоконнике в коридоре на третьем этаже. Его лицо, обычно чуть флегматичное, расплылось в улыбке, которую умела вызвать только она.

– Привет, – сказал Андрей, – хорошо, что не опоздала, я все успею тебе объяснить.

Вот так: ни тебе "хорошо выглядишь", ни "рад тебя видеть"... Ксанка вздохнула и приготовилась слушать очередную лекцию, произносимую усталым тоном знатока. Стараясь сосредоточиться, она не замечала, что ее друг чаще смотрит на нее, чем в учебник, который он успел выучить наизусть.

– ...Поняла? Особенно важно, где говорится о...

– Все, все, все. Спасибо, Андрюша, мне пора.

– Но ты поняла?

– Ага, – Ксанка подхватила рюкзачок и побежала к своему классу. С Андреем они учились в параллельных, а дружили уже года два. Зато раньше, в детстве, они друг друга недолюбливали.

На втором этаже Ксанка заскочила в туалет, достала из кармашка пузырек с таблетками и проглотила две штуки, запив из-под крана. Инна ее уверяла, что таблетки эти помогли ей похудеть на три килограмма, а стоят не так уж дорого. Скоро конкурс и Ксанка, хоть и не слишком беспокоилась, решила, что еще одно средство не повредит. Тем более, что долго пить эти таблетки она не собиралась, купила всего один пузырек из Инкиных запасов. Вот Инка, та совсем на этих таблетках зациклилась – по десятку в день ест.

Вдруг Ксанка сообразила, что слышит из кабинки тяжелый рвотный звук. Она осторожно приоткрыла дверь и увидела свою подругу, склонившуюся над унитазом.

– Ларисочка, тебе плохо? Что с тобой? Ты отравилась?

– Уже хорошо, – подруга разогнулась, вытирая губы. – Просто я решила, что завтрак был слишком обильным.

– Ты же ешь только диетическое!

– Все равно, – сказала Лариса, – согласись, проиграть конкурс из-за лишнего бутерброда глупо. А потом еще укорять себя за то, что ты не сделала для победы все, что нужно.

– Ладно, пошли в класс, – поторопила подругу Ксанка, и ее голос тут же заглушил пронзительный звонок.

Лариска прополоскала рот, и подруги побежали в кабинет математики.

– А вот и наши красавицы: Мещерякова и Кравченко! – воскликнула учительница, жестом удерживая девчонок в дверях. – Все прихорашиваетесь? Только о конкурсе красоты думаете? А вы не думаете о том, что схлопочете "двойку" по алгебре или геометрии и ни на какой конкурс уже не попадете?

– Извините, Тамара Михайловна, – попросила Лариса.

– Мы думаем, Тамара Михайловна, – заверила Ксанка, потупив глаза, чтобы меньше был заметен легкий след туши.

– Значит, думаете? – ехидно переспросила учительница, – тогда прошу к доске... Кравченко.

Лариса осталась, а Ксения совершенно спокойно заняла свое место за партой. Спокойно, потому что нельзя показать особенной радости, тогда следующий вопрос достанется ей. А спокойствие Ксанки было продиктовано тем, что она лишь пару раз позволила Тамаре Михайловне заподозрить, что плохо разбирается в ее предметах. Именно благодаря этому она избегала частых вызовов к доске. И сейчас выбор пал на Ларису потому, что учительница считает ее более слабой. Ксанка одна знает, что это не верно, их способности в этой области приблизительно одинаковы, но, в конце концов, они опоздали из-за Лариски, которая совершенно не вовремя вызывала у себя рвоту.

Подружка отвечала довольно бойко, она не меньше ксанкиного старалась в последнее время получать только хорошие оценки. Даже сильнее старалась, так как теперь они больше общались в школе, чем вне ее, несмотря на то, что жили в одном доме и даже одном подъезде. Лариса, а особенно ее мама, все чаще говорят Ксении, что она занята уроками, ей некогда развлекаться. Ксанку это не слишком обижало, у нее и без Лариски друзей много.

А кроме них был еще троюродный брат Степан Ларионов, ее ровесник, который жил в соседнем дворе и учился в другой школе, но чуть не каждый день приходил в гости. "Вот это моя порода," – говорил дед Даня и трепал белобрысую голову подростка. Он любил рассказывать мальчишке о подвигах Мстителей и его деда Петра, а Степан любил слушать эти истории, уже изрядно надоевшие всем остальным домашним. За это Даниил Иванович показывал хлопцу именной маузер, подаренный еще Буденным и, как подозревала Ксанкина мама Ирина, возил Степку за город пострелять из редкого оружия.

Дверь решительно распахнулась и на пороге возник директор. За ним гуськом вошли двое милиционеров и один человек в штатском. Загремев стульями, школьники встали, самые хулиганистые из них недоуменно переглянулись. Не из-за потасовки же на вчерашней дискотеки такой сыр-бор?

– Извините за вторжение, Тамара Михайловна, а ты, Лариса, садись... Вы тоже... – махнул рукой директор. Класс сел. – Дело в том, что в нашей школе случилось большое несчастье, сегодня утром погибла ученица параллельного с вами класса Инна Сурикова.

По классу метнулся испуганный гул.

– Вот товарищи из милиции, они будут по очереди вас вызывать и расспрашивать. Прошу вас оказать помощь следствию и рассказать все, что знаете. После этого вы свободны, на сегодня уроки отменяются. У меня все, Тамара Михайловна.

– Владимир Васильевич, а как это случилось? Ее убили, да?

– Товарищи из милиции вам все объяснят. – Директор вышел, и слово взял штатский.

– Здравствуйте, меня зовут Карпов Николай Николаевич, я расследую убийство вашей соученицы Суриковой.

Класс ахнул.

– А как...

– Никаких подробностей о происшедшем я, в целях тайны следствия, разглашать не могу. Единственное, что скажу, преступление было совершено, когда Инна шла утром в школу. Прошу вас пока не разговаривать на эту тему, мы будем вызывать вас в соседний класс по очереди. Постарайтесь пока припомнить все, что вы знаете о Суриковой. Пожалуйста, трое человек с первых парт, пойдемте с нами.

– Тихо! – погасила возникший сразу после ухода милиционеров гомон Тамара Михайловна. – Помолчите оставшиеся от урока полчаса.

– Но Тамара Михайловна! О, другом-то можно?

– Нельзя! Хотя бы перед ликом смерти имейте совесть! – твердо сказала учительница, подтверждая и без того прочную репутацию стопроцентной дуры.

Ксанка сидела в шоке, словно попала под прозрачный, но непроницаемый колпак. Инна! Такая жизнерадостная всегда, такая веселая. Никак не верилось, что ее нет, что умерла... Еще вчера они болтали, обсуждая предстоящий конкурс красоты, Инна должна была участвовать там вместе с Ксанкой и Ларисой. Она еще дала ей эти таблетки, хоть у Ксении и не было с собой нужной суммы...

На стол перед Ксанкой упала записка. "Какой ужас, правда?"

– прочла девушка и оглянулась, узнав почерк. В Ларисиных глазах стояли слезы, сквозь которые читался неподдельный испуг. Ксения чуть кивнула и отвернулась. Перебрасываться записочками, словно из-за того, что кто-то с кем-то в кино не пошел, ей не хотелось. Случилось действительно страшное, непонятное и темное дело. Инночку, стоящую перед глазами живой и улыбчивой, было отчаянно жалко. Лариса за спиной начала тихонько всхлипывать, у Ксении от этого тоже защипало глаза.

Очередь продвигалась неожиданно быстро, и минут через двадцать к милиционерам вызвали Ксанку. Она попала на допрос к Николаю Николаевичу.

– Как вас зовут?

– Ксения Мещерякова.

Сыщик записал ее фамилию в простой блокнот.

– Вы хорошо знали погибшую?

– Да, как и все. Знакомы с первого класса.

– Вы были подругами?

– Да, но не очень близкими.

– Когда вы в последний раз разговаривали с Инной?

– Вчера.

– Заметили ли вы, Ксения, – глянул в блокнот Николай Николаевич, – вчера что-нибудь необычное?

– Нет.

– Инна не волновалась, не высказывала никаких опасений? К ней никто не приставал?

– Нет.

– О чем вы говорили?

– О конкурсе красоты.

– Это самая популярная тема последнего времени, как я понял?

– Да, мы обе должны были в нем участвовать.

– Значит, вы были конкурентками?

Ксения пожала плечами.

– Я как-то не задумывалась. Всего участниц будет около двадцати, от нашей школы – двое. Моя лучшая подруга Лариса Кравченко и я. Инна считалась как бы запасной, будет ли она принимать в конкурсе участие должно было решиться перед самым его началом.

– Знаете ли вы еще что-то, что может представлять для следствия интерес?

– Нет, ничего особенного я не знаю.

– Спасибо вам, Ксения, до свидания. Но если что-нибудь вспомните...

– Обязательно сообщу. До свидания.

3

Ксанка не помнила, как дошла до дома, не отвечая на вопросы деда, она прошмыгнула в свою комнату и упала на диван. В одиночестве слезы нашли выход, и девушка разрыдалась.

Поглядев через полуприкрытую дверь на худенькую спину, вздрагивающую от приступов плача, дед Даниил решил, что дело плохо, и вызвал на помощь любимого правнука. Сам он никогда не умел утешать, да и в молодости его народ был покрепче. Наверняка все эти трагедии из-за какой-нибудь ерунды. Хоть бы и так, а плачущую девчонку все равно жалко.

Степан примчался через десять минут, еще минуту пытался отдышаться, ловя ртом воздух, а потом, осторожно постучавшись, вошел в комнату.

– Ксанка!.. Ксаночка... Что случилось? – брат положил руку на плечо. – Что-нибудь с конкурсом?.. Так ты наплюй.

– Инну... убили! – прорыдала девушка.

– Кого? – растерялся Степан. – Убили?

– Да!..

– Не плачь, пожалуйста. Дать тебе водички?

Ксанка отрицательно помотала головой.

– Спасибо, мне уже лучше... Ты откуда взялся?

– Дед Даня позвонил... Расскажи все по порядку. Убили твою подругу?

– Инну Сурикову – девочку из параллельного класса. Мы с ней знакомы с детства, дружить особенно не дружили, но часто разговаривали. Она очень хорошая была... Я сегодня пошла в школу пораньше, дела были, потом начался урок алгебры. Прошло минут пятнадцать, вдруг входит к нам директор, с ним трое из милиции. Директор говорит: уроки на сегодня отменены, потому что сегодня по дороге в школу погибла Инна Сурикова.

– Может это просто несчастный случай? Погибла – не значит убита. Может, под машину попала?

– Да какие там машины, она у нас во дворе живет, мы в школу с третьего класса сами ходим, она же рядом. Да не в этом дело. Потом нас по одному вызывали в другой кабинет и там допрашивали: не боялась ли чего Инна? какое настроение было? не преследовал ли кто ее?.. Понимаешь?

– Значит, убийство получается, – кивнул Степан.

У Ксанки снова навернулись слезы.

– Мне кажется, – поспешно сказал парень, – я ее не видел.

– Видел как-то на моем дне рождении, – Ксения приподнялась и села. Одной рукой она пригладила растрепавшиеся волосы, а другой взяла с письменного стола альбом.

– Вот фотография с новогоднего вечера. Это Инна. А здесь мы вместе – на чьем-то дне рождения. – Девушка стала перелистывать страницы назад, все дальше погружаясь в прошлое. Там не было никаких смертей, на фотографиях все были счастливы и веселы. Слезы просохли.

А Степану хотелось еще раз посмотреть на последние фотографии, но он боялся, что Ксанка снова примется плакать. Он женских слез не любил (да и кто любит?) и утешать не умел, хоть дед его и вызвал.

– А Инна на тебя похожа, – осторожно сказал Степа, опуская глагол "была".

– Очень, – кивнула Ксения, – нас в детстве даже путали, если мы в одной компании были. Теперь, конечно, нет, но тип лица, волосы. Даже фигуры, потому что Инна в последнее время здорово похудела. – Девушка снова погрустнела, но не расплакалась, хоть и пришлось для этого прикусить губу.

Дверной звонок прервал невеселые мысли, но, когда в комнату вошел Андрей, настроение к лучшему не изменилось.

– Привет, – протянул ему руку Степан. – Ты из школы?

– Ага, нас дольше допрашивали, – Андрей покосился на Ксанку.

– Ничего, – сказала девушка, – я уже немного успокоилась.

– Говорят, что на Инну напали прямо на выходе из двора, в этой длинной темная арке между домами.

– Знаю, – сказал Степа. – А еще что?

– Вроде бы ее ножом ударили, но болтают разное. Свидетелей-то нет.

– Откуда ты знаешь?

– Если бы были, милиция так долго общие вопросы не задавала. Их в школе шесть человек сидит. А ведь и по другим местам тоже должны сыщики бегать.

– Логично, – согласился Степан.

– Интересно узнать, в чем причина? Что за мотив у преступника?

– Интересно? – возмутилась Ксения. – Тебе интересно?!

– Не шуми, – успокаивающе сказал брат. – Андрей не точно выразился. Нам важно знать мотив. Вдруг это маньяк?

– Что ты имеешь в виду?

– Если это случайное убийство или грабеж, то убийца на пушечный выстрел к вашей школе больше не подойдет, но вдруг дело в другом? Мы беспокоимся.

– Я к Инне очень хорошо относился, если я не плачу, то ты не думай, что мне легко об этом говорить, – сказал в оправдание Андрей. – Но если версия маньяка не исключается, то возможен рецидив.

– Вы серьезно, мальчики?

– Лучше перестраховаться, – солидно сказал Степан. – Мы действительно беспокоимся. С этого момента мы постараемся не выпускать тебя из поля зрения ни на минуту. Вне дома, конечно. Но и здесь ты должна принимать меры повышенной безопасности. Входная дверь, к сожалению, у вас не бронированная.

– Погоди, – сказала Ксанка, – что ты говорил про слежку?

– Не про слежку, а про охрану. Инна, между прочим, была на тебя сильно похожа, а маньяки, бывает, клюют на определенный тип. Так что теперь в школу и из школы тебя будет провожать Андрей.

– Но это же смешно...

– Ничего страшного, вся школа и так знают, что он твой поклонник.

Андрюшка чуть покраснел, но напористому приятелю возражать не стал.

– После уроков я могу ходить с тобой на репетиции по конкурсу красоты или куда-то еще. Хотя пока, мне кажется, лучше гулять поменьше. Если мы с Андреем будем заняты этим делом, то с тобой может побыть Витя. Он парень надежный, к тому же спортсмен.

– Стоп, – сказала Ксанка. – Каким это делом вы собираетесь заниматься? Что за шпионские игры?

– Что за намеки? Я ничего такого не говорил. И, если хочешь знать, игра в сыщиков–разбойников мне надоела еще в шестом классе.

– Как играли, так и надоела, – Ксения пристально посмотрела на одного и другого парня. Андрюшка потупился.

– Как это? – не понял Степа.

– Понарошку. А всерьез, я думаю, поиграть очень хочется.

– Найти убийцу и отомстить за Инну нам тоже хочется, – сказал Андрей. – А тебе – нет?

– И мне хочется, – подумав, призналась Ксения. – Только, боюсь, у нас ничего не выйдет.

– Не бойся, выйдет, когда за дело берутся Ларионовы!

– Вам, Ларионовым, – отозвалась Ксанка, – лишь бы шашкой махать!

– Предупреждаю, – напомнил Степка, – мы родственники!

– У нас есть небольшая фора перед милицией, – сказал Андрей, заминая спор, – мы хорошо знаем Инну и ее окружение и, с другой стороны, ребята скорее нам расскажут какие-то факты, чем сыщикам.

– Верно, – подтвердил Ларионов–младший. – К тому же у милиции много дел, а у нас одно и масса времени.

– Это у тебя, а мне к конкурсу готовиться надо, – сказала девушка.

– Основную работу мы возьмем на себя, – благородно пообещал брат. – Итак, сколько есть версий? Грабеж, маньяк, случайное, не мотивированное убийство. Последняя версия практически бесперспективна.

– Заказное убийство, – предложил Андрей.

– Почему бы нет? Принимается. Что еще?

– Любовь и ревность, – сказала Ксения.

– Хорошо, – согласился Степка, стараясь не показать своего высокомерного отношения к подобным идеям, почерпнутым из женских романов. – Пока достаточно. По всем этим версиям нужно определиться с кругом подозреваемых и искать улики. Не помешало бы узнать какие следы оставил преступник, и как он убил Инну. Часто такие преступления раскрываются по горячим следам, когда еще...

– Степка, прекрати, пожалуйста, – не сдержалась Ксения. – Давай сегодня больше об этом не говорить!

– Но мы договорились...

– Извини, – перебил приятеля Андрей, – мы лучше между собой переговорим, ладно?

Ксанка махнула рукой, зная, что если Степа разошелся, то его и из пушки не остановишь.

– А ты не думай о грустном, – попросил девушку кавалер, – посмотри телевизор, например. Там сейчас как раз КВН показывают.

Ксения послушно оставила мальчишек шептаться в своей комнате, а сама включила в гостиной телевизор. Там, действительно, показывали КВН. Она с этой передачей познакомилась заочно, и ах, как давно это было.

4

Классе в пятом играли они в школе в КВН. Даже не так, КВН был тогда закрыт, и учителя называли игру викториной. Делились на команды и отвечали на вопросы, придуманные преподавателями. Наверное, те полагали, что дети хотя бы ради победы будут учить географию с биологией. Вопросы, кажется, касались именно этих тем. Еще каждый участник должен был приготовить свой вопрос команде соперников. Ксанка вопрос подсмотрела в детской энциклопедии, до сих пор у нее есть этот оранжевый трехтомник "Что? Где? Когда?", совпавшим названием с другой передачей, ставшей популярной чуть позже. Но основную часть приготовлений составил особенный бант, который умела повязывать только ее мама.

По украшения ее команда с самого начала оказалась лучше. Так как учителя старались не провоцировать вражду между классами, то команды делались смешанными. Таким образом, рядом с Ксенией оказалась такая же хорошенькая Инна из параллельного "Б". Когда к ним присоединили еще и Ларису, которая только недавно пришла в их класс, победа стала полной. Лариску мать нарядила словно на новогоднюю елку, да и сама девочка походила на нее, столько блесток и бусинок сияло на платье. Галина Викторовна единственная из родителей пришла болеть за свою дочь на викторину. Учительница географии Светлана Георгиевна разрешила ей присутствовать, но невольно посматривала в угол, где сидела трепетная родительница. В новой школе, да еще в присутствии матери, Лариса зажалась и не могла выговорить даже то, что знала. Галина Викторовна этого не замечала и радовалась, что ее дочь самая нарядная. Светлана Георгиевна нарочно отправила Лариску к географической карте. Говорить не может, так хоть покажет, что спросят.

Италию та нашла, не задумываясь, но умненький мальчик в сером костюмчике (Ксанка даже запомнила, что подумала тогда: только очков на носу не хватает!) спросил: где находится государство Андорра? Ксении было очень жаль растерявшуюся новенькую девочку, а вредного Андрюшку из команды противника она была готова поколотить прямо тут же.

Так она впервые обратила внимание (отнюдь не благосклонное, стоит заметить) на своего будущего кавалера. Судя по коварной улыбке, несостоявшийся очкарик был очень доволен своим вопросом. Драку Ксения решила про себя отложить, потому что вдруг поймала на себе растерянный взгляд Ларисы. Светлана Георгиевна как раз отвлеклась к другим ребятам, и Ксанка исподтишка сумела показать правильное направление. Указка Ларисы сдвинулась влево и наткнулась на пятно меньше копеечной монеты.

– Не честно! Не честно, она подсказывает! – палец Андрюшки указывал на Ксанку.

Он еще и ябеда! Ксения презрительно отвернулась и надула губы. Ну и пусть они проиграют, во всем будет виноват этот ябеда-корябеда.

Светлана Георгиевна обратила внимание на крик мальчишки.

– Посмотрите, как моя дочь справилась с заданием! – воскликнула Галина Викторовна.

Вместе с безразличным видом Ксении это убедило учительницу, что все в порядке. Тем более, что ее главной задачей было не выявить лучшую команду, а свести дело к ничьей. Ксанкина команда заметно отставала, Галина Викторовна волновалась по этому поводу больше всех участников викторины.

– Какое морское животное имеет "кошачье" имя?

Ничья никак не выходила, скривилась Светлана Георгиевна, не слишком сложный вопрос задала Мещерякова, ведь обязательно кто-то скажет, что это...

– Кошачья акула! – громко сказал Андрей.

– А вот и нет, – позлорадствовала девочка.

– Андрюша, разве ты не знаешь о морском котике? – с улыбкой облегчения спросила учительница.

– Знаю, – насупился Андрейка, – но кошачьей называют акулу.

– Неужели? – вздернула брови Светлана Георгиевна.

– Ничего подобного, мальчик, – поспешила заявить Галина Викторовна. – Я тоже не слышала ни о какой такой "кошачьей акуле"!

– А я слышал, – пробормотал маленький игрок.

– Надо уметь признавать свои ошибки, – назидательно сказала учительница и, нарушая обычное правило, объявила команду Андрея Смирнова проигравшей из-за пререканий с судьей.

– Ура! – закричала Галина Викторовна.

Ксения тогда почувствовала легкий укол совести, ведь она тоже нарушила правила, но викторина уже закончилась. Ябедой быть хуже, решила про себя она, значит он правильно проиграл! Галина Викторовна громко говорила, что если бы не Ларисочка и "та девочка", то их команда бы проиграли, а потом позвала Ксению с ними в кафе-мороженое. Где они и наугощались до полного к пломбиру равнодушия. Так Ксения подружилась с новой девочкой Ларисой.

Позже, когда Галина Викторовна вышла замуж в третий раз, их семья купила квартиру прямо в Ксанкином доме и даже том же подъезде. Почти всегда подруги вмести ходили в школу и из школы, вместе делали уроки, правда обычно у Ксанки. Так продолжалось до тех пор, пока Ксанка вновь не столкнулась с Андреем. Но это была уже совсем другая игра.

5

Утром в офисе Игоря Петровича раздался звонок и капитан Карпов сообщил, что с Инной случилось несчастье. Суриков прыгнул в свою "Тойоту" и примчался к месту происшествия, когда тело дочери увозили в морг. В него тут же клещом вцепился милиционер.

– Позвольте выразить вам мое сочувствие, Игорь Петрович. Я понимаю, что вам сейчас очень тяжело, но все–таки прошу вас, Игорь Петрович, ответить на некоторые вопросы. Это может помочь нам в скорейшем розыске преступника, что называется – по горячим следам...

– Маша знает?

– Мария Романовна, ваша супруга? Нет. Я не решился по телефону... Вы понимаете?

– Надо ей как-то сообщить, – Суриков достал сигарету и судорожными движениями пытался добыть огонь из зажигалки. – Я должен поехать к ней.

Капитан поднес ему огонек своей зажигалки.

– Все же давайте сначала поговорим, – настойчиво попросил он.

Игорь Петрович косо поглядел на милиционера.

– Все ответы – "нет".

– Что вы имеете в виду? – оживился Карпов.

– Я никого не подозреваю, в плохих компаниях Инна не бывала, врагов у дочери не было, наркотиков она не употребляла. Что еще?

– А у вас есть враги? – спросил Николай Николаевич, нисколько не смутившись.

– Конечно, в бизнесе, – ответил Суриков между двумя глубокими затяжками.

– Вам угрожали?

– Нет.

– У Инны были карманные деньги?

– Да, но не столько, чтобы из-за этого стоило убивать.

– Это рассуждение богатого человека, – заметил капитан, – знаете, в наше время убивают не за состояние. А некоторые и сотню считают состоянием.

– Не читайте мне лекций о современном экономическом положении, я иногда смотрю телевизор.

– Извините.

Суриков достал новую сигарету и прикурил, а милиционер тем временем приготовил новый вопрос.

– У вашей дочери был постоянный друг?

– Подруги, вы имеете в виду?

– Друг, мальчик, поклонник?

Игорь Петрович задумался.

– Насколько я знаю – нет.    Но лучше спросить у Маши, может быть она знает лучше.

– Обязательно спрошу, – пообещал Карпов. – Еще: ваша дочь всегда одна ходила в школу?

– Она взрослая девочка, школа в двухстах метрах. Конечно... Кто бы подумать мог...

– А скажите, Игорь Петрович...

– Хватит, – сказал Суриков, швыряя окурок. – Разрешите, я поеду к жене.

– Она сейчас на работе?

– Да.

– Хорошо, – кивнул милиционер. – Я пойду в школу, а днем, если позволите, снова зайду к вам.

– Заходите, – бросил Суриков не слишком гостеприимно и сел в машину. Он был рад отвязаться от назойливого милиционера, тем более, что перед разговором с Машей ему нужно хоть немного собраться...

Глаза жены последовательно отразили испуг, недоверие, ужас и пустоту. В тот момент, когда она поверила в кошмар, глаза ее словно остекленели. Игорь Петрович обнял жену, довел до машины, усадил. Мария двигалась механически, как робот. Суриков старался что-то говорить, но потом замолчал. Подходящие слова найти было трудно, а, главное, жена его, кажется, вообще не слышала. Единственная перемена, которая произошла – из невидящих ничего глаз потекли слезы. Может, проплачется, подумал он, трогая машину. По дороге он тревожно посматривал назад – картина не менялась. Маша смотрела перед собой, слезы катились... Словно плачущая икона: лик недвижен, слезы бесконечны...

Суриков остановился поближе к подъезду, потому что зеваки, оказавшиеся на месте убийства, не успели разбрестись и теперь они заметили новый объект для наблюдения.    Игорь Петрович вытащил жену из машины, завел в дом. В квартире он посадил ее в кресло, затем вызвал "скорую".

– Типичный шок, – сказала врач, уколола Марию в плечо и, велев уложить, исчезла без лишних разговоров. Игорь Петрович уложил жену в спальне, а сам снова закурил.

Что теперь? Ехать в агентство ритуальных услуг? В морг? Думать об этом было невыносимо тошно. Как же так получилось? Еще сегодня утром все было хорошо, жила семья... Единственная дочь, в которую они столько вложили, девочка моя, которую так любил... Что-то нужно делать.

Игорь Петрович снял трубку и набрал номер еще одной "скорой помощи".

– Слава? Это Игорь. Инна погибла, приезжай.

Брат жены примчался с другого конца города через пятнадцать минут. К его приезду Суриков успел выпить стакан коньяка. Обняв его за плечо, Слава коротко расспросил о случившемся, зашел в спальню и, выйдя на цыпочках, сказал, что Маша спит.

– Я все сделаю, – пообещал Слава.

Суриков достал из секретера упаковку пятидесятитысячных купюр.

– Хотел евроремонтом заняться, – сказал Игорь Петрович, – Зачем теперь?

– Я все сделаю, – снова повторил Слава и ушел.

Через пару часов, как обещал, явился капитан Карпов. Его попытку поговорить с женой Суриков пресек в корне, но заверил в его лице следственные органы, что расспросит ее сам и все доложит лично капитану.

– Ладно, – с трудом согласился милиционер, – пусть Марья Романовна спит.

Затем с самым серьезным видом он поинтересовался, когда Игорь Петрович видел Инну в последний раз. А узнав, что утром, спросил в каком она была настроении. Затем он осмотрел комнату дочери, забрал пару ее личных тетрадей и ушел, поблагодарив за содействие.

Укол продолжал действовать, машино лицо перестало быть застывшей маской, превратившись в обычное родное спящее лицо. Когда, тихо ступая, Суриков вернулся в комнату, в дверь позвонили. Слава молча прошел в комнату и присел к журнальному столику. Вынул из кармана остатки денег и положил с краю. Игорь Петрович достал из бара вторую бутылку и вторую рюмку.

– Как Маша? – спросил Слава, оглядываясь на прикрытую дверь спальни.

– Спит, – Суриков налил. – Помянем девочку.

Они выпили.

– Я все сделал, – отчитался Слава. – Ритуальные дела, там, гроб, его сейчас привезут, место на кладбище рядом с матерью нашей – Инниной бабушкой – нашел, договорился, в морг за телом поедем завтра, они там экспертизу еще сделают, обед в кафе заказал на послезавтра.

– Спасибо тебе, Слава.

– Чего там, я же ее как родную... Менты-то были?

– Были. Два раза я уже с капитаном одним разговаривал. Карпов, не слыхал?

– Нет. Но могу справки навести.

– Наведи. Может, ты есть хочешь?

– Я сам, – Слава сходил на кухню и принес хлеб, сыр, ветчину. – Ну и что?

– Ничего, по-моему. Были ли враги, сколько карманных денег давали, с кем дружила, спросил. Судя по всему, никаких зацепок у милиции пока нет.

– Значит, может и не появится. Если очевидных подозреваемых нет... Я знаю, как они сейчас работают: "глухарем" больше, "глухарем" меньше – все равно.

– Я бы этого гада своими руками, – Игорь Петрович сжал кулаки так, что суставы хрустнули.

– Я тоже об этом все думал, пока по городу мотался. Казнил бы не задумываясь, но вот как найти?

– Сами можем...

– Не можем, – махнул рукой Слава. – Здесь требуется профессиональная работа.

– Что ты предлагаешь?

– Нанять частного сыщика из агентства. Стоят они дорого, но если возьмутся за такое дело, то шанс есть.

– Деньги не вопрос, – Игорь Петрович задумался. – Если бы они нас вывели... Слава, ты знаешь таких ребят?

– Поищем. Говорю тебе, за деньги сейчас многое можно сделать.

– Я согласен.

Глава 2

6.

В пунктуальности Андрея Ксанка нисколько не сомневалась. Ровно в восемь он уже позвонил в дверь.

– Привет, проходи.

– Привет, ты готова?

– Конечно, вот только позавтракаю, оденусь и все.

Кавалер пришел в ужас, и был отправлен на кухню пить кофе.

– Я завтра в семь приду! – пообещал он оттуда.

Девушка скинула домашние джинсы и надела платье.

– Я пошутила, – сказала она, заглядывая на кухню, где также появился дед Даня. "Буржуазный" кофе употреблять он так и не выучился, а пил чай. "В партизанах мы и травяной пользовали, и морковный, и без всякого кофию бодрость имели", – ворчал иногда дед, впрочем, вполне беззлобно, для поддержания разговора.

– Что за мероприятия по утрам? – спросил Даниил Иванович.

– В школу идем, – пожала плечами правнучка.

– Ой, мудрите вы что-то, – пробормотал дед, – я ведь вас насквозь вижу.

– Ну, тогда и объяснять ничего не надо, рентген и сам все знает... Пошли, Андрей, сколько тебя ждать можно?

– Я давно... я готов.

– Пока, дедушка!

Ксанка знала, что дедово ворчание – это выражение его беспокойства за нее. После того, что случилось с Инной...

– Доброе утро!

Дверь на площадке второго этажа вдруг распахнулась и на пороге возникла Галина Викторовна.

– Здравствуйте, тетя Галя.

– Хотя какое оно доброе, – запричитала Ларискина мамаша, – такое горе случилось, такое горе! А родителям каково? Единственная ведь была кровиночка! Кто бы мог подумать, кто бы мог... Слава богу, что с вами, девочки, все хорошо. Ведь с тобой, Ксаночка, ничего не случилось?

– Нет, тетя Галя. А почему именно со мной?

– Да я так просто спросила. Я за всех беспокоюсь, все ведь мне дороги. И мальчишки тоже, – кивнула соседка в сторону Андрея. – На моих ведь глазах выросли... А вы куда? В школу?.. Уж как я довольная была, что тут школа рядом, а теперь и здесь ходить боязно, правда?

– Потому мы решили вместе ходить, – сказал Андрей.

– Если что, я его защищу, – мотнула головой Ксанка и шагнула вниз.

– Ой, какие молодцы! – воскликнула соседка, но дорогу не уступила. – Правильно решили, вместе – оно спокойнее. А вот я не могу Ларисочку проводить, на работу спешу, да и отчим ее с утра до вечера трудится. Может, она в вами пока походит?

– Да пожалуйста, – доброжелательно сказала Ксанка, – только, тетя Галя, нам пора, а то опоздаем. Лариса! Где ты там?

– Привет, – появилась в дверях подруга со свежеумытым лицом, – до свидания, мамочка, – Лариса чмокнула мать в щеку, та ее приобняла.

– Ну, идите, а то правда опоздаете.

Когда дети спустились на пролет ниже, Галина Викторовна перекрестила спину дочери.

– Вы теперь всегда решили вместе в школу ходить? – спросила по дороге Лариса.

– Пока походим,  – неопределенно ответила Ксанка.

– Вдруг это маньяк был? – сказал Андрей.

– И ты можешь с нами, мы тебя будем по дороге захватывать.

– Спасибо, – Лариса отстранила Андрюшку в сторону. – Послушай, – шепнула она Ксанке, – ты мочегонное пить не пробовала?

– Нет, зачем? – удивилась Ксанка. – Я же всегда такая худая была, мне не нужно.

– А мне нужно, – вздохнула Лариска.

– Да брось ты, у тебя нормальная фигура.

– Хорошо тебе говорить, – чуть отстранилась товарка. – А я что только не перепробовала, а все никак не могу добиться правильных пропорций.

– А ты пила таблетки для похудания "Идеал"? – спросила вдруг Ксения. – Мне такие Инна предлагала.

– Горстями, – пожаловалась Лариса, – а сколько денег я на это убила, ты не представляешь... А что ты вдруг спрашиваешь? У нас полшколы их пьет. Все модными хотят быть, не ты одна.

– Да я особенно и не стараюсь, – как бы извиняясь за свою от природы "модную" фигуру, сказала Ксения.

Вспомнив про таблетки, которые дала ей Инна, Ксанка вдруг сообразила, что забыла их принять, но тут же передумала. На какое-то время она поддалась всеобщему ажиотажу по поводу похудения, но вообще-то спецсредства вроде этих таблеток не в ее характере. Девушка решила, что больше к бутыльку с "Идеалом" она не притронется.

Школа гудела. Ксанке показалось, что сегодня все пришли в школу, как она вчера – на полчаса раньше, и с тех пор обсуждают убийство. Едва они с Андреем перешагнули школьный порог, как им сразу выложили несколько версий, выработанных с утра "сарафанным радио".

От обсуждения этих теорий Ксения уклонилась, к тому же уже зазвенел звонок. Шушуканье продолжалось и в классе, его не могли прекратить самые строгие окрики учителя физики. Новую тему никто не слушал, физик в конце концов сдался и дал задание по пройденному разделу. Подобная картина происходила во всех старших классах школы. Винить в том кого-либо было трудно и учителя решили, что это время придется пережить, как стихийное бедствие. А ученики сочли, что раз Ксанка отмалчивается, то знает что-то, чего не знают они. На первой же перемене ее обступили и потребовали рассказать все, что знает. Ксения еле отбилась. Да, она тоже собирается участвовать в конкурсе, но это не значит, что ей известно что-то секретное или особенное. Странно, что допрашивать по этому же поводу Ларису никому в голову не пришло. Она стояла в стороне и наблюдала за столпотворением вокруг Ксанки. Что у ее подруги за талант: ничего не говоря оказываться в центре всеобщего внимания? Кто еще может молчать так интригующе? Таким прямая дорога в дипломаты! Лариса не удивится, если подруга сделает такую карьеру. Ведь со связями ее родственников мало кто мог бы поспорить, – один дед Даня, руководивший когда-то Донецкой областью, а потом министерством в Москве чего стоит.

Кое–как ребята успокоились и отстали от Ксанки.

К концу дня, когда разговоры вокруг одной темы стали иссякать, в Ксанкин класс неожиданно пришел директор.

– Прошу минуточку внимания, – сказал он. – В связи со вчерашним происшествием я хочу передать вам просьбу милиционеров, занимающихся расследованием. Убедительная просьба: не надевать в школу ценные украшения и дорогую одежду. А еще лучше вообще не носить пока серьги, колечки и прочие дела. Я со своей стороны присоединяюсь к этому и напоминаю, что на улице следует вести себя осторожно и не гулять до темна.

После этого пересуды вспыхнули с новой силой. Какие же следы обнаружили сыщики, и что обозначает просьба директора?

7

Зря в Германии твердят об полном отсутствии в России сервиса. Он есть и даже чересчур навязчивый. А Фридрих никогда не любил гостиничных и ресторанных прилипал. В Европе за тобой ухаживают незаметно, а не подчеркнуто, словно делают невероятное одолжение. От этого только аппетит портится. Радушие здешних богачей тоже настораживает: улыбаются так, словно зубы показывают. А один банкир, у которого на галстуке была нарисована пальма, произвел среди немецкой делегации настоящий фурор. С ним перефотографировались все, кроме Корфа. Встречи с новыми русскими капиталистами Фридриху не понравились. Он бы предпочел иметь дело скорее с Мстителями, которые хоть и придерживались противоположных ему взглядов, но слово держали и сражались честно. Бизнес – это ведь тоже война, только крови поменьше. Знание языка, кстати, никаких тактических преимуществ не давало: русские употребляли слишком много сленговых слов. Может за эту непонятность их и прозвали "новыми русскими"?

Предложения обсудить возможность поставок его водки на русский рынок постоянно спотыкались об необходимость ехать на какие-то экскурсии и встречи. Только однажды вместо экскурсии Корф попал на переговоры в одну из префектур Москвы. В качестве "эксперта по русским" (под чем подразумевается знание трех и более русских выражений) его затащил туда приятель Рудольф. Руди был представитель одной крупной фирмы, производящей оборудование для спортзалов, и

они предлагали бесплатно оборудовать один зал в районе по

последнему слову спортивной науки. Расчет коллеги строился на

том, что, оценив качество современной технологии, русские

обязательно купят    кучу оборудования и "подарок" себя окупит.

Месяц назад Рудольф получил от заместителя префекта обещание выделить опытный спортзал, но вдруг что-то перестало стыковаться.

Они уже два часа сидели в кабинете, Руди горячо расписывал преимущества их оборудования, а заместитель тупо кивал в такт. Когда немец замолкал, чиновник вежливо улыбался и говорил о том, что есть некоторые сомнения и не беспочвенные замечания по поводу этого проекта. Бесплатно – хорошо, но ведь это не единственное соображение, главным для него является благо народа.

– Может переводчик что-то путает? – наклонился к уху Корфа раскрасневшийся от досады Рудольф.

– Вроде нет, – прошептал Фридрих.

– Тогда о чем мы говорим?

Корф пожал плечами. Во взгляде Руди читалось непонимание и даже некоторое презрение к нему, как эксперту по русскому вопросу. Фридрих постарался забыть о собственных проблемах и целиком сосредоточится на проблемах Рудольфа. Тот снова стал расхваливать свои тренажеры и снаряды, а Корф внимательно вгляделся в маску почти откровенной скуки, застывшей на лице заместителя. Он явно давно все понял, любой идиот бы уже сообразил, что к чему. Тогда чего он ждет?

Цикл повторился полностью. Руди сказал свою речь, а вице-префект вставил свои реплики.

– Фридрих, я в отчаянном положении, – сказал Рудольф. – Кем будет считать меня шеф, если я не смогу подписать бумаги, на которые получено предварительное согласие и до сих пор не приведено ни одного понятного довода против?

– Экспертом по русскому вопросу, – попытался отшутиться Корф.

В глазах приятеля мелькнуло отчаяние.

– Послушай, Руди, – неожиданно для себя сказал Фридрих, – раз он не прерывает переговоры, значит, чего-то ждет. А человек, который столько раз повторял фразу о благе для народа, ждет...

– Не может быть!

– Что ты теряешь?

Рудольф подумал несколько секунд.

– Господин вице-префект, я полностью исчерпал свои доводы в пользу проекта, но...

Чиновник встрепенулся и покосился на немца.

– Как говорят русские: лучше раз увидеть, чем сто раз услышать. Поэтому от лица фирмы приглашаю вас посетить Германию и лично убедиться в высоком качестве нашей продукции.

Губы вице-префекта тронула улыбка. С благодарностью, полной достоинства, он принял приглашение.

– Ваша решительность и открытость убедили меня в том, что ваше желание сотрудничать на взаимовыгодной основе является искренним и твердым.

Через каких-нибудь пятнадцать минут договор был подписан. Вице-префект вручил Руди папку с бумагами и проводил немцев до дверей кабинета, пообещав приехать в гости через месяц.

Корф в свою очередь получил от Рудольфа приглашение на ужин и признание его высочайшего авторитета в "русском бизнесе"...

На следующий день в префектуре был назначен прием в честь немецкой делегации. Вице-префект, увидев знакомое лицо, приобнял Фридриха и даже попытался расцеловать. Видимо он оценил по достоинству вклад Корфа в проведенные переговоры. Фридрих даже подумал: а не забросить ли свой бизнес и заняться посредничеством между немецкими коммерсантами и их русскими партнерами?

Вице-префект представил Корфа своим коллегам как исключительно толкового бизнесмена и прекрасного человека, ищущего таких же партнеров. Затем пошли тосты, взаимные похвалы и прочая пустопорожняя болтовня. Фридрих отошел в уголок и тут кто-то подхватил его под локоть.

– Господин Корф?

– Да.

– Очень приятно. Вице-префект по здравоохранению Волков Антон Петрович, – плотный мужчина с одутловатым лицом и очень цепкими глазами протянул немцу визитку. – Я слышал, что вы говорите по-русски.

– Немного.

– Вы не из тех, кто уехал в Германию в 70-е годы?

– Из других.

– Прошу простить, я не собираюсь задавать больше личных вопросов, – в успокаивающем жесте Антон Петрович развернул открытые ладони. – Я деловой человек. Простите, господин Корф, я не уловил, каким бизнесом вы занимаетесь?

– Протифоположный фам, – холодно сказал Фридрих. – Я торгую фодкой – это есть продукт фредный.

– Не всегда, – Волков взял со столика две полные рюмки и одну подал немцу. – Иногда он полезен для налаживания контактов. В том числе – деловых.

– Нихт, конкурентоф не пью, – Корф взял себе бокал шампанского.

Антон Петрович пригубил из рюмки.

– Вы человек принципов... Что выпросил у вашего друга мой коллега?

– Поездку в Германия.

– Валера все мелочится, – улыбнулся Волков.

– А вы хотите сразу в кругосветный круиз? – набычился Фридрих.

– Нет, – открыто рассмеялся вице-префект, – я бы сам его туда послал, лишь бы не мешался под ногами!

Корф не выдержал и тоже улыбнулся.

– Кажется, мы начинаем друг друга понимать, – заметил Волков. – Позвольте в таком случае привести русскую поговорку: продавать в Россию водку – это то же, что ехать в Тулу со своим самоваром. Или вы до Тулы не дошли?

– Я был на Украина, – сказал Корф. – Но что такое самовар понимаю. Что же фы хотите?

– У меня есть к вам деловое предложение, но уже по моему профилю, по медицине. Условия будут взаимовыгодными, потому никакие взятки не нужны. Более того, моя поддержка исключает бюрократические проволочки, таможенные и прочие проблемы.

– Заманчифо.

– Если вы не против, давайте встретимся завтра у меня, часов в двенадцать.

– Хорошо, – Корф чокнулся с новым знакомым в знак согласия. Похоже, что есть все-таки в России деловые и порядочные люди.

8

Когда Ксанка в сопровождении Андрея вернулась из школы, дома ее уже ждал Степка. Чтобы убить время, он сражался с дедом Даней в шашки. Дед дергал себя за редкий соломенный чуб, то наклонялся ближе к доске, то отодвигался. Счет был 2:2 и в решающей партии он не мог позволить этому малолетке одолеть героя гражданской!

– Ну, какие новости в школе? – спросил Степа, едва сестра перешагнула порог.

– Привет, а ты почему тут?

– Не отвлекайся, Степка! – приказал дед. – А то скажешь потом, что я победил, потому что ты отвернулся. Последняя же партия!

– Последняя? – еще подозрительнее спросила девушка. – Степа, ты в школе-то сегодня вообще был?

– Ага, – мотнул головой парень и двинул шашку в дамки.

– А мы ее дуплетом, – обрадовался Даниил Иванович. – Вот теперь можешь гулять, игра твоя – безнадежная.

– Сдаюсь, – поднял руки правнук. – Но реванш за мной.

– Он всегда за тобой, Степушка, – ласково сказал дед, довольный, что не посрамил звание буденновца.

– Привет, – Андрей пожал руку приятеля. – Наверное, у тебя был короткий день – четыре урока.

– Ага, географичка заболела.

Ксанка не возразила, и мальчишки переглянулись, довольные, что версия принята, как правдоподобная.

Ребята прошли в ксанкину комнату.

– Так что нового?

– Ничего, – раздражено сказала девушка.

– В школе что попало болтают, – пояснил Андрей. – Недостаток информации восполняется избытком фантазии.

– А точнее? – не отставал въедливый Степан.

– Последняя гипотеза касалась мафии.

– Ого, – присвистнул брат, – круто!

– Я молчала, так на меня знаешь как все набросились – думали, будто что-то знаю.

– Может и знаешь, – задумчиво пробормотал Андрей.

– Что ты хочешь сказать? – встрепенулась Ксанка.

– Ничего особенно нового. Просто я считаю, что всякие мафии и инопланетяне на тарелочках, которых приплетают к любому происшествию, тут не при чем. Убийство произошло именно по одному из тех мотивов, которые мы обсуждали вчера. Человеческая природа неизменна и причины поступков всегда повторяются. Зависть, жадность, ревность, злоба – и не стоит тут изобретать велосипед. Если мы сумеем отработать все свои версии, то преступник или преступники отыщутся.

– Совершенно согласен, – заявил Степан. – Не боги горшки обжигают, и не гении, а милиционеры расследуют преступления.

– Поскольку оба вы корчите из себя гениев, то ничего у вас не выйдет, – сказала Ксения.

– Но, но! – обиделся брат, – ты не очень-то.

– Кстати, самого главного Андрюшка тебе не сказал, – заметила девчонка, снимая золотые серьги с красным камушком. – Сегодня в конце занятий к нам в класс опять заходил директор и передал просьбу милиции не носить дорогих вещей.

– Что ж ты, Андрюха?!

– Забыл, – смутился парень. – Он к нам тоже заходил. Но я-то дорогих вещей не ношу.

– А вот я его просьбу и выполняю, – пояснила девушка.

– Они дорогие? – ткнул в сережки пальцем Степан.

– А то не знаешь, – хмыкнула Ксанка.

– Я в женских побрякушках не понимаю.

– Это бабкины еще серьги, старинной работы. Червленое золото с рубином.

– Значит милиция придерживается версии ограбления.

– И считает, что возможен повтор? – предположил Андрей.

– Возможно, что были и другие случаи налетов, про которые мы просто не знаем. Если они обошлись без убийства – то рядовое дело, ни один телеканал не заметит.

– Правильно мы сделали, что решили Ксанку охранять. Ты, кстати, всегда эти серьги носишь?

– Часто.

– А Инна что носила?

Ксения задумалась.

– Пожалуй, только дешевую бижутерию. Она как-то мне говорила, что драгоценности не в ее вкусе.

– Говорила лиса, что зелен виноград?

– Нет, это было сказано не из зависти. Ее отец мог бы купить дочери любые безделушки.

– Он богат? – быстро спросил Степан.

– Точно не знаю, но...

– Что ж вы молчали? Андрей, ты с ним знаком?

– Да нет, видел только.

– Постарайся разузнать о нем побольше, – попросил Степа. – У богатых родителей дети часто попадают в переделки не по своей вине. Заодно нам всем стоит порасспросить, не было ли в округе грабежей или налетов. Профессиональные бандиты вряд ли будут отлавливать школьниц перед занятиями. Рано да и не слишком прибыльно. Скорее это мог быть любитель.

– Или любители, – сказала Ксанка.

– Нет, – возразил Андрей, – думаю, что преступник был один. Двоим бы нож, чтобы удержать девушку, не понадобился.

– Если не наркоманы или алкоголики, – поправил в свою очередь Степан. – Не контролирующие себя люди могли ударить просто из злости, а не по необходимости.

– Выйдите, мальчики, мне надо переодеться.

К оживленно шушукающимся под дверью хлопцам подошел дед Даниил.

– Стратегия нацелена на победу? Врагу не уйти? Приз будет наш?

– Какой приз? – обалдел Андрюшка.

– Дед, мы по делу занимаемся, – сказал Степа.

– Знаю я все ваши дела буржуйские. Совсем очумели с перестройкой этой. Обабились! Неужели вам не совестно бегать за девкой, подол ей держать? Куда комсомол смотрит?

– Уже в никуда.

– Не может такого быть! Я бы все эти конкурсы красоты запретил!

– Дед Даня, ты чего? Печенку прихватило? Ксении сказать?

– Ты меня Ксанкой не пугай.    Она у вас главная вертихвостка, ей бы ремнем да пониже спины не помешало!

– Она ж не Лютый, – заметил правнук. – Чего ее пороть?

– А вот за то самое, чтоб не думала только о том, как без юбки на сцену попасть!

– Сейчас время другое... – начал Андрей.

– И раньше тяжело было, – не сдавался Даниил Иванович, – потерпеть надо, сплотить ряды!

– Есть, – вытянулся Степка.

– А ты не шути, хлопец, еще поглядим, чем закончится та дружба с вероятным противником.

– Ну это ты загнул, дедушка, – на пороге появилась Ксения с сумкой через плечо. – Пока, – она чмокнула деда в щеку и отстранила с дороги. – Кто со мной на репетицию?

– Я пойду, – отозвался Степан. – А ты разузнай, что можно.

– Договорились, – сказал Андрей.

Дед Даня исподлобья посмотрел на ребят. Вроде на одном языке они гутарят, а понять невозможно. До чего они все падки оказались на заграницу! Даже Степка и тот сковырнулся, взялся с Ксанкой таскаться. А ничего хорошего из этого не получится. Вспомнят его слово, да поздно будет.

9

– Здравствуйте. Вы – Вихров Александр Сергеевич?

– Добрый день, – кивнул детектив.

– Я от Славы, моя фамилия Суриков.

– Слава меня предупредил, садитесь.

Игорь Петрович устроился в полукресле и достал пачку "Мальборо". Вихров протянул зажигалку.

– Боюсь, что ничем не смогу вам помочь, – сразу предупредил сыщик.

– Что вам Слава наболтал по телефону? – вскинулся Суриков.

– Ничего. Просто у меня есть знакомые в горуправлении, а ваша фамилия упоминалась в сводке происшествий.

– Понятно, – Игорь Петрович глубоко затянулся. – Надеюсь, что смогу вас переубедить... Как вы знаете, у меня погибла дочь, милиция ведет расследование, но я не верю, что они смогут найти преступника.

– И вы хотите, чтобы его нашел я?

– Вот именно.

– Ничего не выйдет. Наша компетенция – это неверные супруги, деловая репутация и прочие мелочи.

Суриков запустил руку во внутренний карман и вытащил конверт.

– Игорь Петрович, я же сказал...

– Посмотрите сначала... Здесь пять тысяч долларов. Это аванс. Если вы найдете преступника, я заплачу вам еще десять.

Вихров заглянул в конверт с новенькими сотенными купюрами. Соблазн был велик. Как раз сейчас его дела идут неважно и такая сумма могла бы кардинально изменить ситуацию. Но и предлагаемое дело казалось типичным "глухарем", шансов его раскрыть было немного.

– Вынужден отказаться, – Александр отодвинул конверт, – я вам сочувствую, но не вижу смысла брать аванс под дело, не имеющее перспектив.

– У меня есть встречное предложение, – не сдавался Суриков. – Александр Сергеевич, давайте договоримся так: за эти деньги я покупаю у вас две недели рабочего времени. Аванс возвращать не нужно, просто вы пишите мне ежедневные отчеты, а по истечении срока мы или продлеваем контракт, или ставим точку. Накладные расходы я буду оплачивать дополнительно. Ну как?

– Уже лучше, – согласился Вихров. – Но если через две недели мы решим продолжать расследование, то вы платите мне еще десять тысяч на следующие две недели независимо от того, чем закончится дело. Идет?

– Согласен, – сказал Игорь Петрович. – У меня нет выбора.

– Не думайте, что я хочу нажиться на вашем горе, но...

– Это расследование – жест отчаяния, я понимаю, что результата скорее всего не будет, – Суриков бросил окурок в пепельницу и встал. – Спасибо, что не отказали, Александр Сергеевич.

Вихров сунул конверт в карман и поднялся вслед за клиентом.

– Зовите меня Саша.    В первую очередь я хотел бы осмотреть комнату вашей дочери.

– Тогда я – Игорь.    Когда назначим осмотр, Саша?

– Сейчас, если вы не против.

– Поехали.

По дороге Вихров расспросил Игоря Петровича о деталях, не вошедших в милицейскую сводку. Сурикову не понравилось, что его вопросы были словно под копирку сняты с милицейского про­токола. Посмотрим, будет ли разница в дальнейшем. Очень может быть, что он в жесте отчаяния просто выбрасывает деньги на ветер. С другой стороны, он себе никогда не простит, если не сделает всего возможного, чтобы наказать убийцу Инны. Да и рекомендация Славы кое–что значит. Он уверял, что Вихров свое дело знает, когда-то был опером и на хорошем счету.

* * *

Первым делом Саша осмотрел всю квартиру Суриковых. Хорошая четырехкомнатная, мебель дорогая наполовину, видно хозяин разбогател не слишком давно. А, может быть, просто никто семейным гнездышком не занимался. Дочь была мала, жена работала, как и сам Игорь Петрович. По крайней мере, сейчас дела у него идут неплохо, вон как долларами швыряется. За такой гонорар можно нанять целое агентство, хотя по убийству работать никто командой не будет. Если менты узнаю, то могут запросто капнуть куда надо, а там и лицензии лишиться недолго. Так что эти доллары поперек горла встанут. Вихров – другое дело. Он сейчас работает в одиночку и рискует только собой. В конце концов десяти тысяч вполне достаточно, чтобы заплатить долги и прожить, пока не найдется новой работы.

– А где мать Инны?

– Она временно у своей подруги. У нее случился нервный срыв, Маша не может здесь находиться.

– Я смогу с ней поговорить?

– Попозже, пожалуйста, – попросил Игорь Петрович. – К тому же милиция от нее ничего не добилась, почти ни на один их вопрос Маша не ответила.

– А дело кто ведет?

– Капитан Карпов, по крайней мере со мной и женой разговаривал он.

Саша кивнул, давая понять, что слышал про этого опера. Обычный парень, толковый, но опыта маловато.

Комната Инны отличалась более яркими красками, плакатами на стенах и хорошей стереосистемой. Тахта с ночником в головах, рядом – письменный стол, напротив стоял секретер, поделенный между учебниками, кассетами и безделушками, а в угол был задвинут большой платяной шкаф–купе с зеркалом во всю створку. Наряжаться девушка любила, тряпок в шкафу было много. Игорь Петрович в комнату дочери не вошел, поэтому Саша имел возможность спокойно обследовать все углы, полки и карманы на одежде. Затем пришла очередь письменного стола. Фотографии со школьными подругами, одна очень похоже на саму Инну. За неимением дневников (Суриков сказал, что пару тетрадей унес милиционер), Александр пересмотрел учебные тетради, перетряхнул учебники и ящики письменного стола. Немного косметики, опять какие-то безделушки, сувениры, многие прямо в магазинной упаковке. То ли Инне подарки не нравились, то ли сама любила дарить и закупала впрок.

На тахте сиротливо лежал модный кожаный рюкзачок, украшенный десятком блестящих молний. Наверное, с ним Инна ходила в школу. Саша расстегнул сумку и высыпал содержимое на покрывало. три учебника, столько же тетрадок в ярких обложках, дневник, пенал, снабженный, как и рюкзак, множеством отделений. Детектив добросовестно проверил все, опять пролистал тетради. Затем он расстегнул все молнии и проверил кармашки рюкзачка. Пусто. Только в одном – два одинаковых медицинских бутылька с таблетками. "Идеал" – прочел он этикетку. Одна емкость была почти пуста, другая под горлышко набита серыми круглешками. Для противозачаточных ни название, ни объем не походят, как, впрочем, и для заменителя аспирина тоже... А он их где-то уже видел. Подобный бутылек Вихров уже держал в руках... Именно подобный, потому что в том содержались анаболики или что-то похожее – для наращивания мышечной массы. Вряд ли Инна занималась бодибилдингом. При ее росте в 175 сантиметров это неблагодарное занятие, хотя она, на взгляд сыщика, была даже чересчур худа. Впрочем, это мода теперь такая. Саша сунул один пузырек в карман, остальные вещи сложил обратно в школьный рюкзачок.

– Ваша дочь болела чем-нибудь?

– Да нет. Она в конкурсе красоты собиралась принимать участие. А что?

– Она, похоже, принимала таблетки, – Вихров показал бутылек. – Видите, здесь осталось всего несколько штук.

– Это вам о чем-то говорит?

– Пока не знаю. Постараюсь сделать анализ этого препарата. Не думаю, что он имеет отношение к... происшедшему. Игорь, постарайтесь побыстрее устроить мне встречу с Марией Романовной.

– Обещаю.

– До свидания.

– Жду завтра ваш отчет, – напомнил Игорь Петрович.

– Я буду держать вас в курсе.

10

– Привет, Гера.

– Привет... Витька, ты что ли?

– Ага. Дело есть.

– Сколько раз я тебе говорил, чтобы ты имя сразу называл! Ко мне десятки людей звонят, я всех не упомню.

– Ладно, извини. Денег не займешь?

– Сколько?

– Тонны три. На полгода?

– Ну у тебя и запросы.

– Значит – да?

– Значит – нет. У нас в редакции второй месяц зарплату не дают, а я, сам знаешь, заначек на черный день никогда не де­лал. Сильно надо?

– Да не очень, прокручусь.

– Ну смотри.    Сам не одолжу, но найти смогу, правда с процентами. И залогом желательно.

– Спасибо, не надо пока.

Какие у него залоги? У самого Геры хоть квартира есть, да и то – это на самый край. Нехорошо у друзей одалживаться, но что делать? Впрочем, на Георгия Витя сильно и не рассчитывал, откуда у шалопаистого журналиста деньги? К тому же не на "Таймс" он пашет, а на местный листок. Гораздо больше надежды на Мишку, который забросил колледж и занялся бизнесом. А капитал он сколотил еще когда его старший брат держал видеосалон. Вошел в долю и через пару месяцев уже купил первую машину. Теперь Мишаня пополнил строй цивилизованных кооператоров и торгует теми самыми видиками, которых наконец-то завезли в страну в достаточном количестве. Витя попробовал было позвонить, но телефон кооператива, как и следовало ожидать, был хронически занят. К Михаилу лучше отправиться лично.

Витя сначала осторожно выглянул из подъезда, к счастью, та скамейка в кустах, где часто сидела компания Гвоздя во главе с атаманом, была пуста. Виктору не хотелось лишний раз попадаться Гвоздю на глаза. Он пересек двор, остановил маршрутку и поехал к Мишане. Офис приятеля находился на Остоженке, в бывшем проектном институте. Теперь он превратился в прибежище разномастных контор и кооперативов, каждый из которых оформлял свой угол по собственному разумению. Хуже всего выглядели общие коридоры – они были ничьи, следовательно никто их и не ремонтировал. Мишанин кооператив также начинался за порогом бронированной двери. Охранник в пятнистой форме косо посмотрел на посетителя, но слова не сказал. Витя огляделся. Сегодня в офисе было довольно тихо, обычно из комнаты в комнату метались какие-то молодые люди одетые как клерки из американского кино: галстуки, белые рубашки и брюки на подтяжках. Вите казалось, что, надев эту униформу, они не замечают общего драного коридора и чувствуют себя уже в Эмпайр Стейт Билдинг. С другой стороны, иронизировать легко, а вот научиться, как эти парни, зарабатывать деньги... Мишиной секретарши на месте не оказалось, и Виктор сразу вошел в кабинет преуспевающего друга.

Тот сидел за столом и пристально глядел в монитор компьютера.

– Привет, Миша.

– А-а, – поднял голову приятель, – привет.

– До тебя не дозвонишься.

– Да это я телефон в такой режим включил, – отвлекает.

– Ты занят?

– Не очень, у меня теперь только одно дело... Как поживаешь, Витя?

– По-разному.

– Аналогично, – Михаил перевел взгляд на экран и щелкнул мышкой. – Вот черт!

– Что – загубил финансовый отчет?

– Вроде того... Ты по какому делу?

– Видишь ли, так вышло, что у мне срочно нужны... – Витя заглянул в монитор. – Э-э-э... сигареты есть?

Миша протянул пачку. Витя взял сигарету, прикурил от тяжелой серебряной зажигалки в виде конской головы и перевел разговор на погоду. Михаил отвечал слабо и все чаще ошибался, говоря "черт". Видимо посетитель его отвлекал от важного занятия – раскладывания пасьянса "Косынка". С советами Виктор тем более не полез, а докурил сигарету и откланялся. Когда глава фирмы среди бела дня раскладывает в одиночестве пасьянс, то занять у него деньги так же невозможно, как лысого – подстричь.

В сотый раз перебирая в уме знакомых, у которых можно было бы попросить в долг, Витя не заметил, как очутился посреди двора, прямо напротив заветной скамейки, где сидела с кочующей по рукам бутылкой портвейна бригада Вальки Гвоздя.

– Эй, Шварц! Поди-ка сюда, – позвал его Гвоздь.

Кличка пристала к Виктору еще с той поры когда он первым из двора пошел заниматься в атлетический клуб "Богатырь". Шварц – это сокращение от Шварцнеггер. После него еще несколько парней ходило качаться, из тех, что занятия бросили, пара даже попала в банду Гвоздя.

– Чего мимо шагаешь – не здороваешься? – спросил дворовый атаман.

– Привет, Гвоздь, – Витя настороженно остановился в двух шагах.

– Привет, – Валька легко соскочил со спинки скамьи, на которой все сидели, и оказался рядом с протянутой рукой.

Витя пожал руку.

– А то ходит, как не родной! – обратился к дружкам вожак. Те стали по одному сползать со спинки и подходить поближе.

Улыбка, украшавшая, как думал Гвоздь, его лицо, никакого доверия у Витьки не вызывала. Он знал, что в любой момент Валька может дать команду и вся стая навалится на него скопом. От двух-трех он еще мог бы отмахаться, а когда толпа – бесполезно.

– Я хотел сказать, что пока денег не достал.

– Вот как?

– Мне нужна еще неделя.

– Ты же и так на счетчике, – безразлично оттопырил губу Гвоздь. – Чем отдавать собираешься?

– Это мои проблемы.

– Именно твои, – Валька приблизился еще на шаг, и хоть был на полголовы ниже, все равно чувствовал свое превосходство. Оно было даже не в том, что за спиной его стояли пацаны, а в том, что существовал долг и отдавать его давно пора. Витька сам виноват, хотел крутнуться на одной операции, да погорел. Деньги на нее не в банке брал, а у Гвоздя, с которым всегда поддерживались приятельские отношения. Валька не слишком наседал, но о долге напоминал регулярно, при каждой встрече.

– Ты только не зарывайся.

– Не бери пример с правительства, – посоветовал один из ватаги, – не перезанимай.

Гвоздь обернулся и взглядом оборвал умника.

– Неделя тебе ничего не даст, Шварц. Да и не в неделе дело. Я ведь деньги тебе давал не потому, что ты фарца хорошая или шибко крутой. Я пошел тебе навстречу, потому что мы друзья. Разве не так?.. А друзья должны друг другу помогать. Вот сейчас ты снова в трудное положение попал, а честно не признаешься своему корешу. Боишься, что ли?

– Не боюсь, – твердо глядя Вальке в глаза, сказал Виктор. Если бы он действительно чувствовал то спокойствие, которое постарался вложить в голос.

– И правильно, если друзей бояться – то зачем они нужны?..

– Валька достал сигарету и заодно угостил Витю. – Значит, гордость тебя заедает. А ты, Шварц, хоть и накачал банки – крутого-то не строй, а то заметят.

– Я не строю, – затягиваясь дымом, сказал Витя. И чего Гвоздь крутит? И бить вроде не собирается, и ждать долга не хочет.

– Я про долг готов забыть, – неожиданно предложил Гвоздь,

– но тебе помнить придется. Давай так: я тебе помог в твоих делах и еще помогу, а ты поможешь мне в моих.

– Отработать предлагаешь?

– Называй как хочешь.

– А сколько тебе эти должны? – кивнул за валькино плечо Витя.

– Много. Если бы я им дело не нашел, половина бы по хулиганке залетело. А так на свободе живут и не скучают. А с тобой мы в этой вот песочнице сидели все детство, я тебя на коротком поводке держать не собираюсь, понял? Но если я один долг прощу, мне мои же пацаны скажут: а чем он лучше? И правда, ты ведь, Шварц, не финансовый гений?

– Не–а, – усмехнулся Витя. Ему вдруг стал легко со старым приятелем по песочнице. Чего ему опасаться? В в конце концов они почти все нормальные ребята, по крайней мере Гвоздь. И денег он ему по первой просьбе дал, и процент небольшой назначил. А что такую сумму он в ближайшие дни не найдет – Валька прав. Так что, по сути, выбора уже не осталось. – По рукам, – сказал Виктор. – Чур, я занимаюсь только легальными делами, поскольку конспирации не обучен.

– Обижаешь, – улыбнулся Гвоздь, – какие дела? Считай, что просто снова в клуб вступил. Только не атлетический, а такой, где за участие не ты, а тебе приплачивают. А сейчас давай по стакашку – обмоем соглашение, выпьем за дружбу без долгов.

Удачный день, черт возьми. Хорошо, что денег снова не занял, а то голову бы еще полгода парил: где заработать?

А Валька обнял приятеля за плечо и потянул к скамейке.

Глава 3

11

Между занятиями в школе и репетицией у Ксанки было немного времени, она успевала перекусить и посмотреть телевизор. Но не для развлечения, как ворчал дед Даня (девушка подозревала, что в это время шел какой-то детективный сериал), а для учебы. Ксения в школе учила немецкий, поэтому смотрела "Алес гуте". И вообще, она еще не решила, может быть, после школы пойдет учиться на иняз. Уж, во всяком случае, становиться, как родители, инженером она не собирается. Язык ей давался довольно легко, так почему бы не сделать его своей профессией? Тем более, что теперь для этого возможностей больше, чем раньше, когда дед Даня всю жизнь за железным занавесом просидел. Хотя другой прадед и его друг Валерий Михайлович успел в 30–х съездить на стажировку в Германию. Об этом есть отдельная семейная легенда, причем в разных вариантах. Ксанка как-то до сих пор не освоилась с тем, что одни и те же события передаются разными людьми совершенно по-разному. Причем ни прадеды, ни прабабка Юлия, которая тоже участвовала в тех событиях, не стремились их исказить, и воевали, так сказать, по одну сторону баррикад... Как при этом сыщики находят преступников, если все свидетели говорят совершенно разное?..

В дверь позвонили, дед Даня прошаркал по коридору и впустил Степку.

– Опять твоя сестра в телевизор пялиться, – услыхала Ксения жалобу прадеда, – забьют ей голову эти бразильцы!

– А я думал, что Ксанка футбол не смотрит, – невпопад брякнул братец, занятый, похоже, другими проблемами.

– Я про сериалы говорю, – пояснил Даниил Иванович.

– А вы очередь установите, – предложил Степка, явно думающий о своем. Или наверняка, в отличие от Ксении, знающий о пристрастиях самого деда Дани.

Ксанка тоже не очень внимательно слушала ведущего, в голову лезли посторонние мысли. Больше всего вспоминалась Инна, ее веселая улыбка... Сумеют ли мальчишки довести расследование до конца? Ксения сомневалась, скорее уж это сделают милиционеры, это ведь их хлеб. И еще было одно опасение, которое не давало ей покоя: не слишком ли опасна их затея? Утешением здесь служило только то, что теперь они почти всегда ходят парами.

Все равно она отвлекается, решила девушка и выключила телевизор.

– Ага! – воскликнул Степка, успевший заметить только электронный "зайчик" на экране. – Прав дед Даня, ты тайком смотришь сериалы!

– А потом, плача, записываю в специальную тетрадку свои впечатления, – призналась Ксения.

– Предлагаю опубликовать под заголовком "Дерзкие и слезливые", – совершенно серьезно сказал Степан.

Ксанка рассмеялась. Кажется, наконец брат стал говорить адекватно.

– Ты готова?

– Посиди минутку, я сейчас.

Степан сел на место сестры, щелкнул пультом и стал искать спортивную программу, а девушка зашла в свою комнату, чтобы собраться на репетицию.

Неужели дед Даня всерьез подозревает ее в просмотре бразильских и прочих мыльных опер? Может быть потому, что когда-то она действительно любила смотреть передачу "Любовь с первого взгляда"? Тогда она казалась ей очень романтичной. И в чем-то так и оказалось, припомнила Ксанка...

...Дело было, кажется, в шестом классе. По телевизору прошла первая передача "Любовь с первого взгляда" и на следующий день вся школа только об этом и говорила, ну не вся, а ее девичья половина. Началась очередная школьная "эпидемия", какими до этого были другие увлечения: плевалки из ручек, хлопушки, на которые уходила в день целая тетрадь, игры в фантики и многое другое. Когда учителя поняли, что бороться с невниманием на уроках бесполезно, они решили выбить клин клином. Среди параллельных классов стали организовывать игры наподобие телевизионных. Ксения и Лариса, с которой они в ту пору были неразлучны, приняли в затее живейшее участие.

Организовывать мероприятие взялась молодая учительница биологии, которая и сама была бы не против поучаствовать в телепередаче. Здесь же она стала ведущей. Знакомить учеником между собой не нужно, достаточно было вспомнить у кого какое хобби и выяснить вкусы.

Ксанка находилась в приподнятом настроении, они с Лариской без остановки болтали и хихикали, но когда началась игра, внимание девушки привлек новичок из параллельного класса. Высокий, "художественно" лохматый (в отличие многих бритых затылков), одетый в моднейший батник. Присмотревшись, Ксения вдруг узнала в нем бывшего всезнайку в сером костюмчике – Андрея. Надо отдать ему должное – он изменился в лучшую сторону. Но это не повод, чтобы показывать ему свою заинтересованность. Едва мальчишка поймал ее взгляд, Ксения презрительно отвернулась. Она не забыла, как когда-то он на нее ябедничал, так что пусть не воображает. Хоть девочка больше не смотрела в сторону старого врага, которого она умудрялась не замечать целых два года, но старалась услышать все, что он говорит. И тут он опять поразил ее. Тем, что, во-первых, заменил общее "люблю ходить в кино", на "люблю театр", а, во-вторых, произнеся имя Франсуазы Саган. Ксанка не слишком любила читать, но последнее, на чем остановилось ее живое внимание была повесть "Немного солнца в холодной воде". Конечно, этот выскочка не мог ничего понять в этой замечательной книжке, но то, что он хотя бы держал ее в руках отличало его он многих. В том числе и от подруги Лариски, которую ей так и не удалось заставить прочесть повесть. Так что до сих пор обменяться впечатлениями Ксении было не с кем. А тогда для чего вообще читать?

– Заметила, как он вырядился? – прошептала ей в ухо Лариска.

– Кто?

– Ябеда.

– Нет. И видеть не хочу.

– Вот и правильно, – отозвалась подружка.

А ее какое дело? Неужели Лариска воображает, что только она имеет монополию на общение с Ксанкой? И нечего за ней следить, она смотрит на кого хочет. Ксения отвернулась от подруги, почувствовав укол обиды. А когда пришла пора выбирать себе пару и впервые за учебу написать мальчику записку под благосклонным взглядом учительницы, Ксанка из вредности написала имя "Андрей". На оба класса он, как и Ксения, единственный носил такое имя.

На удивление в ответ Ксанке пришло сразу три записки! Хоть мальчиков среди них и чуть больше, все равно это был настоящий рекорд. Несмотря на то, что записки еще ходили по классу, ища адресатов, Лариса слегка покраснела. Она, конечно, признавала первенство подруги, но не настолько же!

– У нас совпало! – раздался голос одного из мальчишек.

А Ксения, не обращая ни на кого внимания, развернула записки одну за другой. Третья оказалась от Андрюшки.

– Совпало! Совпало! – крикнула девчонка, – у нас с Андреем тоже пара совпала!

Она не заметила, как побагровела Лариса, только боковым зрением увидела, как метнулась тень. Глядь – а рядом пустое место. Подруга выбежала из класса, стараясь сдержать рвущееся наружу рыдание. Ксения, не задумываясь, отправилась следом. "Погоди, постой!" – звала учительница, на лице Андрюшки вспыхнула и погасла недоуменная улыбка, девочке было все равно. Она нашла плачущую подружку в закутке за гардеробом.

– Что с тобой, Ларисочка? Что случилось?

– Я... я тоже ему написала... – между всхлипами произнесла Лариса, – ты же его точно не любишь...

– Кого?

– Ябеду... Я не хотела, чтобы мы соперничали...

– Ну, не плачь, я же так Андрея вписала, это же просто игра, – Ксанка успокаивающе гладила Ларису по плечу. Надо же, та специально выбрала такого мальчишку, чтобы только не вызвать ссоры с ближайшей подругой. И из-за глупой прихоти Ксанки конфликт все–таки случился. Она впредь должна внимательнее относиться к Ларисе, которая выбирала себе пару не какую хочется, а учитывая мнение подруги. Кто ж виноват, что подруга так легкомысленна?

– Не трогай меня! – воскликнула вдруг Лариса и, оттолкнув руку, убежала.

Ксанка ее снова нашла, снова утешала, и подруга вроде успокоилась. В это время игра уже закончилась. Зато, когда Ксения собралась домой, то увидела, как в школьном дворе два ее неудачливых поклонника изо всех сил мутузят Андрея. Несколькими точными ударами тяжелого портфеля она отбила свою "пару" у более сильных соперников, которые, впрочем, еще пообещали мальчишку подкараулить.

– Тебе нужно в секцию бокса записаться, – сказала Ксения.

– Зачем? – улыбнулся Андрей, и от этого на разбитой губе выступила капелька крови.

– Не всегда же кто-нибудь будет рядом, – пробормотала девочка.

– А почему нет? Я не против.

Они вместе вышли со школьного двора и впервые Андрей проводил ее до дома. Так что обмен мнениями про книжку Саган все же состоялся, видно судьба. Ксанка поначалу испытывала неловкость перед Ларисой, но Андрей так к ней приклеился, что все скоро к этому привыкли. А Ксения вдруг поняла, что общество мальчишки может быть также интересно, как и компания подруги...

– Ты готова? – крикнул из гостиной Степан по окончании "Футбольного клуба".

– Иду, – отозвалась сестра, быстро забрасывая в сумку тренировочный костюм. Некогда заниматься воспоминаниями, так и на репетицию опоздать не долго.

12

Оказалось, что планы придумывать гораздо легче, чем их исполнять. Минут двадцать уже Андрей болтался на площадке над квартирой Суриковых. Первые пять минут он провел непосредственно перед дверью, но так и не решился нажать кнопку звонка. Поэтому поднялся выше и застрял там. По плану выглядело все просто: под каким-нибудь предлогом попасть в квартиру Инны и, по возможности, осмотреть ее комнату. Раньше он бы не задумался над такой мелочью, но сейчас парень никак не мог придумать этот самый предлог, любая идея казалась ему дурацкой и надуманной. Может быть, если уж готовишь план, то стоит придумать и все детали? Хорошая мысль, но как объяснить Степке его нерешительность? Тот обязательно обвинит Андрея в трусости. Но это неправда. Просто он понял, что в обязанности сыщика входит необходимость вмешиваться в жизнь других людей, ловчить, врать и, не обращая внимания на чужие чувства, добывать нужную информацию.

Вдруг дверь, в которую Андрей так и не решился позвонить, распахнулась. Парень отпрянул к стене, из квартиры вышел мужчина и, обернувшись на пороге, сказал:

– Не беспокойтесь, Игорь, я сделаю все, чтобы раскопать это дело. До свидания.

– Не забудьте про отчеты. Счастливо.

Дверь захлопнулась, щелкнул замок. Мужчина стал спускаться по лестнице. Поколебавшись секунду, Андрей двинулся следом. Может и хорошо, что он в квартиру не сунулся.

Мужчина держался спокойно, он вышел во двор и сел в синий "Москвич". Андрею пришлось пройти мимо, пока тот заводил мотор. Заметив, что машина двинулась из двора, хлопец вытянул руки и остановил частника. Водитель косо посмотрел в ответ на просьбу держаться за синей машиной, и Андрюшке пришлось авансом отдать единственный и последний полтинник. "Москвич" сильно не петлял и только раз застрял у магазина запчастей.

Парень терпеливо дождался мужчину, и слежка продолжилась. Глупо, конечно, таскаться за первым встречным знакомым Сурикова, но слова "раскопать дело" вначале показались очень интригующими. Правда на стоянке перед автомагазином Андрей успел подумать, что мужчина может быть бухгалтером, у которого не сходится баланс, или прорабом, озабоченном осыпавшимся котлованом. Но когда синий "Москвич", проехав несколько улиц, остановились перед зданием с вывеской на подъезде, парень почувствовал в своих руках настоящую удачу. "Детективное агентство "Альтаир"" – было написано на доске. Значит, Игорь Петрович тоже в успех милиции не верит. Есть ли у него твердые для этого основания?

* * *

– Все, все, все! – воскликнула Римма Ивановна, – занятие окончено, до свидания!

Преподавательница сценического движения упорхнула из зала раньше, чем девчонки успели уйти со сцены. Она сегодня куда-то спешила, так что репетиция закончилась на пятнадцать минут раньше. Лариса тоже спешила, она быстро переоделась, махнула рукой Ксанке и умчалась, потому что у крыльца ее уже ждет отчим, который должен был отвести Лариску к какому-то кутюрье. Судя по приготовлениям, затевался какой-то грандиозный наряд для конкурса, но подруга отказывалась заранее назвать даже в каком доме моды она шила платье. Что уж тут спрашивать про фасон...

Ксанка решила, что тоже про свой не расскажет, но Лариса так была погружена в собственные хлопоты, что чужими делами не интересовалась. Ксения вместе со знакомой портнихой реализовывала фасон собственного изобретения и готова была поспорить с любым модельером. А Лариску наверняка подведет любовь ее матери к блесткам и избытку аксессуаров. Ведь Галина Викторовна держала под контролем все приготовления дочери. Ксения даже была уверена, что за тонированными стеклами отчимовой машины наверняка находится старшая Кравченко.

Ей торопиться некуда, Степка всегда шляется по окрестным магазинам точно до окончания занятий. Скучно ему сидеть в маленьком парке, разбитом напротив Дома культуры швейников. Ксения собралась и вышла на крыльцо. К Юдашкину или Зайцеву ездит Лариска? Ксанка была уверена, что выбор Галины Викторовны был сделан в пользу одного из них, цена тут значения не имела, Ларискин отчим был человеком обеспеченным.

Ксанка вдруг заметила фигуру подростка, сидящего на скамье в парке. Видимо Степка осмотрел окрестности раньше, чем рассчитывал. Девушка направилась к брату, который оставался на месте, словно не замечая ее. О чем это он так глубоко задумался? Наверняка об этом своем расследовании, другие дела его теперь не занимают. Зря она согласилась на то, чтобы они с Андрюшкой занимались этим опасным делом, но, с другой стороны, если что братцу втемяшется, то его ничем не переубедить. Он упрямее еще деда Дани. Так что ксанкины протесты ни к чему бы не привели. Если Степан решил стать сыщиком, то так оно и будет. Вон, даже шапку натянул...

– Степка, чего сидишь? – позвала Ксения, минуя последний разделяющий их куст. Нет, это не шапка, а... скорее маска. И парень – не Степан, только похож. Девушка остановилась, словно стукнулась в стеклянную стену. Человек в маске вдруг вскочил со скамьи и шагнул к Ксанке, выбросив из-за спины руку. Ксения инстинктивно отпрянула. Перед ее глазами мелькнуло лезвие ножа. Девушка бросила в нападающего сумку и кинулась бежать по аллее. Неширокая юбка сковывала движения. Ксанка оглянулась – бандит не отставал. Еще пара секунд и он ее настигнет. Девчонка уже видела занесенную для удара руку, как вдруг сбоку из-за кустов торпедой вылетела поджарая фигура и сбила преступника с ног. Спасителем оказался Степка. Вместе с противником они покатились по газону. Оба тут же вскочили на ноги. Бандит, падая, нож не выпустил и теперь целился ударить ксанкиного брата.

– Степа! – в ужасе крикнула Ксения.

– Не лезь! – коротко бросил брат.

В этот момент преступник прыгнул вперед. Степан отбил руку с ножом, но получил чувствительный пинок в бок. Он отступил, а нападающий снова бросился в атаку. Он попытался повторить маневр, но теперь брат увернулся, отскочив в сторону, и сам ударил противника по уху. Тот замер на секунду, потом сделал обманное движение и снова ткнул ножом. Степка едва успел поймать его руку в захват на болевой прием. Неожиданно враг расслабил кисть, нож упал, а рука выскользнула из захвата. Левой он ударил Степана в челюсть и... исчез. Подросток потряс головой и сообразил, что несколько мгновений он был в нокдауне. Он подобрал нож, огляделся и только теперь понял, почему человек в маске бежал – у ближайшего бордюра с визгом тормознула "Волга" с проблесковыми маячками, и сквозь кусты к нему бежали милиционеры в пятнистой форме. Первый, кто приблизился, взмахнул дубинкой и нокаутировал Степку ударом по голове. Милиция, сообразил парень, половчей преступников будет. А ксанкин крик он уже не услышал...

13

– Что вы делаете?! – закричала Ксанка, – не бейте его!

– Тебе ж помогаем, – проворчал милиционер, убирая дубинку,

– нечего было звонить.

Второй подбежал и остановился рядом. Он огляделся, но больше сражаться было не с кем. Пришлось закурить.

– Степка! – девушка подошла к брату и опустилась на колени. Хлопец лежал, словно спал: лицо спокойное, дыхание ровное, будто это не он только что дрался.

– Так вы знакомы?

– Это мой брат.

– А чего же он тебя бил?

– Степа меня защищал!

– Вот этого подтвердить не могу, – на газоне вдруг появилась тетка в бигуди, из под наброшенной куртки у нее торчали полы халата.

– Это я вам звонила, – с гордостью сказала она. – Меня зовут Маргарита Егоровна, я вон в том доме проживаю, мои окна – те три с зелеными переплетами. Мне кажется, что рядом со сквером это наиболее гармонично, правда?

– Так как было дело, гражданка? – нетерпеливо поинтересовался милиционер.

– Я из-за кустов не все разобрала, но разглядела, что вот этот парнишка негра бьет. Я вам тут же и подала сигнал.

– Негра? – переспросил милиционер, не слишком, впрочем, удивляясь.

– Да он просто в черной маске был! – воскликнула Ксения. – И это он на меня напал, а Степа меня защищал.

– Где это видано,  чтобы негры нападали? – заметила тетка.

– Не в Африке живем, так что бы лучше своего дружка не выгораживай, – посоветовала Маргарита Егоровна.

Ксения легонько похлопала брата по щеке. Степан шевельнулся.

– Где этот черный? Его поймали?

– Удивительная агрессивность, – всплеснула руками тетка, – даже в бреду негров ловить собирается.

– Все ясно, – констатировал милиционер. – Будем грузить, пока спокойный.

– Вы ей не верьте, – попросила Ксанка. – Степа меня защищал!

– С помощью этого? – второй милиционер поднял нож, лежавший под рукой подростка.

– Это не его нож, честное слово.

– В отделении разберемся.

Один милиционер отнес нож в машину аккуратно держа за лезвие. Второй поднял Степана на ноги и повел к машине.

– За что!? Не имеете права.

– Еще как имеем, – успокоил милиционер. – Сама пойдешь или тебя тоже вести?

– Глядите – убежит, – предупредила тетка в халате.

– Вы тоже с нами, – распорядился милиционер.

– Да куда ж я с бигудями-то? Мне и ужин готовить пора.

– Не бойтесь, показания запишем и все. Дело-то минутное.

– Это если негр не заграничный. А то международный скандал может быть.

Ксения села в "Волгу" рядом с едва пришедшим в себя братом, и машина поехала в ближайшее отделение.

Когда девушка убедилась, что Степан чувствует себя нормально, она постаралась рассказать всю историю по порядку. Милиционер выслушал ксанкино заявление молча, а потом покачал головой.

– Плохая версия, не убедительная. Ты лучше скажи, что негр этот приставать к тебе стал, а брат вступился. Так правдоподобнее, а главное объясняет откуда на ноже отпечатки Степана. Можно еще сказать, что негр здоровенный был. Если он не объявится, то брат твой много не получит. Разве что за ношение холодного оружия. Поняла?

– Нет, – Ксения старалась держаться твердо. – Нож Степка подобрал, когда тот, в маске, убежал. Брат вашу машину позже увидел.

– Ну кто поверит в эту вашу маску, – с досадой сказал милиционер.

– А как насчет того, что вы брата дубинкой избили, а ведь он вам сопротивление не оказывал?

– У него был нож, так что скажи спасибо, что мы его не подстрелили... И, кстати, когда вы насчет маски договорились? В машине?

– Это правда.

– У нас свидетель есть, так что отпираться глупо. Хоть вы с братом и даете одинаковые показания.

– Она же сама признается, что из-за кустов не могла ничего разглядеть!

– А ты – родственница и поэтому в любом случае будешь задержанного выгораживать. И хватит меня морочить. Где Степан живет?

Ксения продиктовала адрес.    И вдруг ей в голову пришла отличная мысль.

– Позовите, пожалуйста, капитана Карпова. Он занят делом, которое может быть связано с этим нападением.

– У нас такого нет.

– Он из Баумановского района.

– Карпов? Точно?

– Николай Николаевич.

– Спрошу. Но тебе советую врать поменьше, а то с братом за компанию привлечем.

Милиция, появление которой так обрадовало в первую минуту, стала казаться чуть ли не такой же опасной, как неизвестный преступник. Ксанка никогда себе не простит, если Степку арестуют из-за нее. Нашли, тоже, врага негров и хулигана. Приезд капитана девушка ожидала в коридоре, а брат в камере.

Карпов явился только через два часа. Он внимательно выслушал более спокойный и гладкий, но от этого ничуть не более правдоподобный, рассказ Ксанки.

– И ты думаешь, что он в черной маске сидел в сквере и караулил тебя у Дома культуры после репетиции?

– Да.

– Ты же не банкир и не авторитет, чтобы устраивать такую охоту. Можно, конечно, сказать, что этот парень – маньяк, но даже полный придурок не станет среди бела дня натягивать маску... Кстати, а как там оказался твой брат? Случайно?

– Нет, он меня последние дни провожает на репетиции и обратно.

– То есть ты хочешь сказать, что кто-то выслеживал тебя, видел, что ты все время ходишь в сопровождении брата и все равно отважился напасть? Я, скорее, поверю в негра.

Вдруг дверь в кабинет распахнулась, и в помещение семенящей походкой вошел толстый подполковник.

– Прошу, она здесь, – отвесил он двери полупоклон.

На пороге показалась сухощавая фигура в двубортном костюме, с таким набором орденских колодок, что позавидовал бы любой маршал. Даниил Иванович не торопясь вошел и остановился перед правнучкой. От домашнего дедушки не осталось и следа, Ксанка невольно подобралась на стуле, ожидая какой-нибудь военной команды.

– Второго приведите, – сказал Ларионов.

– Есть привести, – подполковник выкатился из кабинета.

– Познакомься, дедушка, – чтобы заполнить паузу, сказала уже пришедшая в себя Ксения, – это капитан Карпов.

Николай Николаевич невольно приподнялся.

– Он Степку "приголубил"? – сверля милиционера глазом, спросил Даниил Иванович.

– Нет, другой.

– Тогда ладно, – грозный старик отвернулся, и Карпов понял, что пронесло. – Пошли.

Дед Даня развернулся и вышел в коридор.

– До свидания, – Ксанка выскочила из кабинета вслед за дедом. Она засеменила за ним, впервые почувствовав власть, которую, оказывается, мог олицетворять прадед. И про орденские колодки она раньше думала, что это от юбилейных медалей. Похоже, это не совсем так.

Навстречу им уже двигался подполковник со Степкой, тот шел, свесив голову. Милиционер увидел Ларионова-старшего и остановил парня за локоть.

– Задержанный доставлен! – отрапортовал он.

– Можете идти, – сухо кивнул дед, а правнук поднял голову, не веря своим ушам.

– Дедушка?

– За мной, шагом марш, – Даниил Иванович отстранил Степку и широко зашагал дальше.

– Во – влипли, – шепнула Ксанка, – ну теперь он нам устроит!

– Все равно, я предпочитаю домашний арест, – сказал Степан на пороге отделения, не без тайного расчета на свое положение дедова любимца.

14

– Алло, Шварц?

– Да, слушаю.

– Привет, это Гвоздь.

– Здорово. Что так поздно?

– Дело есть.    Подходи завтра к нашей скамейке к полдвенадцатому.

– Вечера?

– Зачем? Утра конечно.

– У меня занятия в колледже. Попозже нельзя?

– Шварц, не было бы нужно, я бы вообще тебе ночью не звонил, понял?

– Понял. А зачем?

– Я ж тебя не спрашивал, зачем тебе деньги были нужны, – зло сказал Валька, – и не базарь по пустому.

Гвоздь позвонил ночью, во втором часу. Поэтому с утра все–таки пришлось тащиться на занятия. Витя отсидел первую пару, совершенно не понимая, о чем талдычит преподаватель. С какой целью позвал его Валька? Что это за дело, которое нельзя отложить на час? Понятно только, что пришла пора отрабатывать свой долг. Не деньги, которые Гвоздь простил, а то чувство благодарности, которое он должен был, по идее, испытывать к доброму Вальке. Японцы это чувство называют "гири". В силу российского, а не японского воспитания Витька испытывал не благодарность, а досаду. Получается, что долг его, перекочевав из области денег в область чувств, стал безразмерным. Его нельзя измерить, а значит и отдать. Не ошибся ли Виктор, когда согласился на "прощение"? Если бы удалось настоять на еще неделе... Не удалось, Валька знал, что делает. Может быть, даже с самого начала решил повесить на него эти "гири". Ведь чем-чем, а добротой Гвоздь точно не славился.

После звонка Витя отловил в коридоре старосту группы и договорился, чтобы тот его отсутствие отмечал только в крайнем случае.

– Молодец что вовремя, – похвалил его Валька, пожимая руку. – Шварц, у нас тут стрелка наметилась с Гуней, ты у нас будешь, как атомная бомба, – оружие устрашения. Куртку снимешь, да банками поиграешь, а то у нас по живому весу недобор.

– Валька, у тебя перо-то есть? – спросил первый помощник Зыря.

Гвоздь неопределенно мотнул головой.

– Возьми мое.

– Обойдусь, не на фронте. Все собрались?

– Все, – откликнулись присутствующие. А как могут заявить о себе те, кого нет?

Витя огляделся: банда Гвоздя, пожалуй, была в сборе. По крайней мере, кого он знал, уже пришли. Значит, с Гуней Валька чего-то не поделил. Дело обычное, они с детства враждовали с компанией пацанов из соседнего квартала. Последнее время ими командовал этот самый Гуня. Витька думал, что теперь эта вражда прошла, но оказалось, что нейтралитет легко может быть нарушен. Возможно, что Валька с Гуней теперь в чем-то конкуренты, по масштабом столицы живут-то они бок о бок.

Стрелка была назначена на пустыре – нейтральной территории, где в детстве они иногда играли, а иногда дрались. Гвоздь сказал правду, переговоры отправились вести сам Валька и Зыря, а от противника вышли Гуня и его подручный. Витька с остальными, как и гунинская братва, держался в тылу. Шварца такой подход вполне устраивал, влезать в валькины дела ему вовсе не хотелось. Меньше знаешь – меньше отвечаешь.

При разговоре Гуня сильно жестикулировал, а Гвоздь отвечал отрывисто, а руки держал в карманах. Красноречие противника разбивалось о непримиримое упорство Вальки. Гуня уже слюной брызгал. Вдруг он выхватил откуда-то из-за спины нож и ударил с широким размахом. Гвоздь, словно ждал, отпрыгнул назад, а Зыря зазевался, и лезвие разрезало ему кожу на груди. Судя по мгновенно выступившей крови, это была не просто царапина. Зыря скосил глаза вниз и упал. Обе банды бросились друг на друга. У некоторых оказались ножи и дубинки.

Витя в два прыжка оказался рядом с Гвоздем, который, ловко финтя, уходил от размашистых ударов. Видно, что Гуня учился орудовать ножом по дешевым американским фильмам. Витька обогнул Гвоздя слева, поставил блок правой, а левой коротко ударил в челюсть. Гуня шагнул назад, тряся головой от неожиданности. Валька без претензий уступил место боя. Гуня снова бросился вперед, но новый противник уже не уворачивался. Витька перехватил руку с ножом и вывернул ее болевым приемом. Гуня взвыл, разжал кисть, а сам упал на колени. Витя рубанул ладонью в точку за ухом, и противник плюхнулся носом вперед.

– Шварц, сзади! – предупредил Валька.

Витька обернулся и увидел летящую в голову дубинку. Он успел подставить руку и пнул нападающего наугад. Тот попытался ударить снова. Витя нырнул вперед и ударил в солнечное сплетение. На секунду он оглянулся и увидел, как Гвоздь стоит над телом Гуни и целится, чтобы побольнее ударить ногой. Гуня, кажется, стал приподниматься. Рассматривать сцену было некогда, еще один парень из вражеской бригады норовил приложить Витьку цепью. Драка кипела еще несколько минут, но тут завыла сирена и к пустырю подкатила милицейская машина.

– Атас!

Шпана бросилась врассыпную, инстинктивно придерживаясь направления каждый на свой двор. Милиционеры не торопились ловить пацанов, пока не подъехала подмога. Зачем сдуру нарываться на перо разгоряченного сопляка, пусть он лучше добежит до своего подвала и там успокоится. Хотя двое самостоятельно двигаться уже не могли.

– Валька, пошли, – Витя пробегал как раз мимо склонившегося над Зырей вожака.

– Погоди, Шварц, помоги. Он, кажется, просто с перепугу грохнулся, – Гвоздь оглянулся на неторопливо приближающихся милиционеров. – Бери его под руки.

В смелости Вальке не откажешь. Зыря действительно пришел в себя и лупал глазами вполне осмысленно. Витька подхватил раненного товарища и, вместе с Гвоздем, поволок его прочь. На пустыре остался лежать только оглушенный Гуня. Его свои бойцы бросили.

– Ты куда!? Давай на улицу.

Скрывшись от ментов за углом дома, Валька оставил приятелей на обочине, а сам вышел на дорогу. Витька встряхнул Зырю.

– Ты как?

– Нормально, – прошептал тот, стараясь не смотреть на кровавое пятно. – Я, наверное, много крови потерял.

Гвоздь встал посреди мостовой и заставил остановиться первую же машину.

– Пацан, ты чего под колеса лезешь?! Жить надоело? Так я сейчас выйду! – заорал водила.

– Заткнись, а то я тебе язык укорочу, – красноречивым жестом Валька сунул руку в карман.

Водила сразу обмяк.

– Да я ничего, ребята.

– Дверь открой! – скомандовал Гвоздь и махнул Витьке.

Витя дотащил Зырю до машины.

– Вы чего, парни? У меня дел полно.

– В больницу поедем, – распорядился Валька, садясь рядом с водителем и все держа руку в кармане. – Какая тут ближайшая?

– Пятнадцатая – травма. Это через два квартала, – вспомнил Витька.

– Слышал? Поехали!

Автолюбитель молча выполнил приказ, решив с этими психами больше не спорить. У приемного покоя Валька машину отпустил. Они втащили Зырю в помещение и положили на скамью. Навстречу им выпорхнула медсестра.

– Что с ним?

– Ножом полоснули.

– Игорь! – крикнула девушка дежурному врачу.

из-за перегородки появился парень в белом халате, Витьке показалось, что они почти ровесники.

Врач равнодушно глянул на пациента.

– Небольшое кровопускание, только кожу зашить.

– Вы уверены? – переспросил Витя.

– Да я таких каждый день вижу. Если бы глубоко зацепили, то ваш приятель давно бы уже отключился, а он все соображает, да?

– Да, – тихо отозвался Зыря, закатывая глаза.

– Переложите его на каталку.

Друзья выполнили просьбу врача.

– Как ваши имена? – спросила медсестра, – я должна зарегистрировать, кто доставил.

– Пошли, Шварц, – Гвоздь потянул Витьку за рукав, – без нас разберутся.

Медсестра, привыкшая к подобному поведению, за ними не последовала. Она и спросила-то просто для проформы. На крыльце Валька закурил.

– Спасибо, что помог, Шварц.

– Пожалуйста. Теперь мы в расчете?

– Да ты не бойся, стрелки редко бывают, тем более с такими разборками. Обычно мы мирно расходимся.

– Я не боюсь.

– Понимаешь, Витек, у меня с Зырей дела есть незавершенные, я хочу, чтобы ты мне помог. Все, как ты просил, бизнес легальный. Будешь зырину долю получать, пока он не выпишется. Поможешь?

– А потом – в расчете?

– Конечно.

– Ладно, договорились.