Непробиваемый

Глава 1

# Глава 1. Туман, новости и незнакомец

## Версия 2

Непробиваемый проснулся в сторожке ровно в шесть утра.

На нём были семейные трусы, майка-алкоголичка и домашние тапочки. Он молча встал, налил себе в металлическую кружку крепкий чёрный кофе и вышел на крыльцо.

По хвойному лесу стелился густой туман.

Лагерь был закрыт на пересменок. Дети ещё не приехали, вожатые не вышли на работу, корпуса стояли пустыми. На территории не было никого, кроме него самого.

Непробиваемый стоял на крыльце, пил кофе и смотрел на лес.

Немного задумавшись, он решил заняться обычными обязанностями. Вернулся в сторожку, надел рабочую форму, взял метлу и начал подметать крыльцо.

Но почти сразу пошёл дождь.

Капли быстро намочили доски, а листья, которые он только начал сметать, снова разлетелись по крыльцу. Непробиваемый посмотрел на это, отложил метлу и решил, что продолжать бессмысленно.

Он вернулся в сторожку, сел на старый стул, запрокинул голову и стал смотреть в потолок, ожидая сменщика.

В семь утра приехал другой сторож.

Непробиваемый коротко передал ему ключи, сел в машину и поехал домой.

Дождь шёл сильно. Дворники с трудом разгоняли воду по лобовому стеклу. По обеим сторонам дороги стояли высокие сосны, исчезающие в сером тумане.

Но когда он выехал из леса, дождь начал слабеть.

Сквозь тяжёлые тучи пробилось солнце.

Над дорогой появилась радуга.

Непробиваемый на секунду задержал на ней взгляд, потом снова посмотрел вперёд и включил радио.

— Сегодняшнее утро не самое доброе, дорогие радиослушатели, — прозвучал голос ведущего. — Сегодня в шесть часов утра ушёл из жизни молодой человек двадцати лет. Следователи предполагают, что трагедия была самоубийством. Дверь квартиры была закрыта изнутри, а источник пожара находился в его комнате. При себе у погибшего нашли зажигалку. Также был найден небольшой фрагмент прощальной записки. Полностью восстановить её содержание не удалось — это всё, что осталось после пожара.

Непробиваемый нахмурился и переключил волну.

На другой станции рассказывали о похожем происшествии.

Он переключил ещё раз.

Там снова говорили о смерти, о человеке, который в последние дни перестал выходить из дома, почти не разговаривал с близкими и выглядел так, будто ему стало всё безразлично.

Он переключил ещё раз.

Опять похожая новость.

Непробиваемый выключил радио.

Некоторое время в машине слышался только шум шин по мокрому асфальту.

Прежде чем ехать домой, он решил заехать в торговый центр за продуктами.

Он набрал в корзину всё необходимое. За весь день он ел только утром: хлеб с кусочком сыра и пил чёрный кофе. Поэтому, закончив с покупками, он решил зайти на фудкорт.

Фудкорт был на седьмом этаже.

Непробиваемый поднимался на эскалаторе с шестого на седьмой, когда заметил мужчину средних лет у ограждения.

Тот пристально смотрел вниз.

Сначала Непробиваемый подумал, что мужчина просто задумался. Но затем увидел, как тот начал перелезать через ограждение.

— Стой! — крикнул Непробиваемый. — Остановись!

Мужчина будто не слышал его.

Он сорвался вниз.

Непробиваемый бросился за ним.

Этажи мелькали один за другим. На мгновение перед его глазами пролетела вся жизнь: кадетский корпус, армия, форма, жена, погибшие бойцы, пустая квартира, детский лагерь.

Когда до земли оставалось около пяти метров, он успел схватить мужчину и перевернуть его в воздухе.

Непробиваемый прижал его к себе, принимая удар на собственное тело.

Падение прогремело на весь торговый центр.

Мужчина приземлился сверху на него. Сам Непробиваемый с такой силой врезался в пол, что в плитке осталась глубокая вмятина, повторявшая очертания его тела.

Несколько секунд вокруг стояла тишина.

Потом люди начали кричать.

Непробиваемый осторожно снял с себя мужчину и быстро осмотрел его. Тот был жив, но тяжело дышал. У него были сломаны рёбра.

Сам Непробиваемый не получил ни одной травмы.

— Вызовите скорую, — громко сказал он. — Быстро.

Вокруг уже появились телефоны. Кто-то снимал мужчину, кто-то вмятину в полу, кто-то самого Непробиваемого. Наверху висели камеры наблюдения торгового центра.

Он понял, что надо уходить.

Пока люди смотрели на спасённого мужчину и ждали скорую, Непробиваемый быстро покинул торговый центр.

Все продукты остались у эскалатора.

Он сел в машину и поехал домой так быстро, как позволяла дорога.

Поднявшись на свой этаж, он открыл дверь квартиры и только тогда заметил, в каком виде выглядит. Одежда на спине была разорвана почти полностью. После падения на нём уцелели только брюки и бельё.

Он вошёл внутрь, швырнул ботинки в угол обувницы, снял остатки разорванной одежды и пошёл в душ.

Он долго стоял под горячей водой, смывая с себя пыль и грязь.

Потом надел халат, сел в кресло и решил почитать газету.

Но на первой же странице были плохие новости.

Очередные смерти. Очередные происшествия. Очередные люди, которые в последние дни резко изменились, замкнулись, перестали отвечать на звонки и общаться с близкими.

Непробиваемый скомкал газету и бросил её в урну.

Тогда он включил телевизор.

Там говорили о том же.

Полиция, скорые, растерянные родственники, сообщения о новых трагедиях, кадры с мест происшествий. Никто не мог объяснить, почему это происходит.

Он выключил телевизор.

Сел за стол, включил лампу, подошёл к полке с книгами и достал старый детектив о Шерлоке Холмсе.

Он начал перечитывать книгу заново.

Когда он оторвался от чтения, было уже три часа дня.

Непробиваемый жутко проголодался.

Он открыл холодильник.

Там почти ничего не было. Бутылка воды, старая банка соуса, немного масла — и пустые полки.

Тогда он вспомнил продукты.

Пакеты остались у эскалатора в торговом центре. Скорее всего, после падения, паники и приезда скорой их уже давно увезли, выбросили или оставили где-то у охраны.

Он закрыл холодильник.

Пришлось снова одеваться и выходить.

Возвращаться в магазин он не хотел. В торговом центре наверняка уже были полиция, охрана, журналисты и люди, которые обсуждали мужчину, пережившего падение с седьмого этажа.

Он решил зайти в кафе около дома.

Но едва вошёл, как увидел телевизор.

На экране показывали вмятину в полу торгового центра.

Внизу бежала строка:

> «Неизвестный мужчина спас посетителя торгового центра после падения с седьмого этажа и скрылся до приезда полиции».

Непробиваемый сразу развернулся и вышел.

Он пошёл искать другое место, где можно поесть.

По дороге он заметил торговца с небольшой уличной лавкой. Там продавались зонты, кепки, очки, куртки, дождевики и другие недорогие вещи.

Непробиваемый купил плащ и очки.

Надел их поверх своей одежды, чтобы не так бросаться в глаза.

Пока он искал, где можно поесть, уже начинало темнеть.

Он свернул в какой-то переулок.

Там оказалось не кафе.

Там был бар.

Непробиваемый вошёл внутрь.

За столами сидели суровые мужчины. Байкеры в кожаных куртках, панки, металлисты, пьяные компании. Кто-то пил пиво, кто-то играл в карты, кто-то просто молча смотрел в кружку.

В дальнем углу двое мужчин дрались.

Остальные не пытались их остановить.

Непробиваемому даже показалось, что кто-то начал принимать ставки.

Он уже хотел сделать шаг к барной стойке, но женщина за ней вскрикнула:

— Ты куда идёшь? Это приличное заведение. Здесь верхнюю одежду снимают. Вон вешалка на стене, если не видно.

Она говорила это так, будто он был тупым.

Тон её голоса был мерзким. По ней было видно, что она не очень любит свою работу.

Непробиваемый ничего не ответил.

Он снял плащ и очки, повесил их у входа и сел за барную стойку.

Он огляделся.

Никому не было до него дела. Все были заняты выпивкой, картами, разговорами или дракой в углу.

— А что у вас есть из еды? — спросил он.

Барменша даже не посмотрела на него.

— Вам что, не видно? Меню слева висит. Для слепых.

Он стерпел.

За весь день он ел только хлеб с кусочком сыра и пил чёрный кофе. Поэтому он почти не думал о том, сможет ли вообще всё съесть, и заказал почти всё меню.

Когда еду принесли, он набросился на неё жадно. Ел быстро, почти не думая о манерах. В таком месте всё равно никто бы не обратил на это внимания.

Через несколько минут рядом с ним сел большой, высокий мужчина.

Он выглядел спортивно. Мышцы были заметны даже под длинной кожаной курткой с подолом почти до икр. Он был блондином, но настолько светлым, что волосы казались почти белыми, только с лёгким желтоватым оттенком. Волосы доходили до плеч. У него была короткая борода.

На голове у мужчины были солнцезащитные очки.

Он снял их и убрал во внутренний карман кожаной куртки.

Барменша заметила его и уже хотела сказать, чтобы тот снял верхнюю одежду.

— Мужчина, у нас…

— Заткнись, — перебил её незнакомец.

Барменша замолчала.

Мужчина повернулся к Непробиваемому.

— Ну здравствуй.

Непробиваемый перестал есть.

— Здравствуйте. Мы знакомы?

— Нет, — ответил мужчина. — Я просто к вам присел. Как вам это заведение?

Непробиваемый посмотрел вокруг.

Шумные компании, пиво, карты, драка, ставки.

— Мне не очень. Шумно. Музыки нет. Контингент ещё такой… не мой, понимаете?

— Понимаю, — кивнул незнакомец. — Обычно я тоже в более спокойных кафе. Но ввиду ситуации мне приходится есть здесь.

— А какая ситуация?

Мужчина пожал плечами.

— Да там подрался с одним мужиком. Можно сказать, проиграл. Теперь стараюсь там не появляться, по крайней мере пока он там. Понимаете? Он был большой и сильный. А я человек неконфликтный.

Непробиваемый посмотрел на его огромные руки, широкие плечи и тяжёлую фигуру.

— Ты? Неконфликтный?

Незнакомец усмехнулся.

Затем без спроса взял с тарелки Непробиваемого куриную ножку, макнул её в соус и начал есть.

Выражение лица Непробиваемого резко изменилось.

— Что, вкусная курица? — спросил он.

— Да, — спокойно ответил мужчина.

— А ты хорошо подумал, прежде чем это сделать?

Незнакомец прожевал, вытер пальцы салфеткой и сказал:

— Я думаю, мы можем решить этот вопрос.

Непробиваемый медленно поднялся.

— Выйдем.

Они вышли из бара в переулок.

Свернули за угол.

Переулок продолжался дальше. Слева и справа тянулись высокие стены. Над ними висела большая, яркая луна.

Непробиваемый встал у одной стены.

Незнакомец — у другой.

Они смотрели друг на друга.

**Конец первой главы.**

---

# Глава 2. Падение вверх

В неизвестном помещении несколько людей в строгих костюмах смотрели на экран монитора. На записи с камеры торгового центра было видно падение: мужчина сорвался вниз, другой бросился за ним, а затем с огромной силой врезался в пол.

За монитором сидел мужчина в больничном халате.

— Такого я ещё не видел, — сказал он. — А я видел многих.

Один из людей в чёрном костюме ответил:

— Кто бы он ни был, мы решим эту проблему.

В комнате стояли двое людей в костюмах и один сидел у монитора. За дверью, в коридоре, стоял ещё один человек в строгом костюме. Он прижался к стене и подслушивал разговор. Услышав то, что хотел, он сделал два шага вперёд. Перед ним была бетонная стена, но он прошёл сквозь неё, будто её не существовало.

---

Действие вернулось в переулок.

Непробиваемый стоял у одной стены, незнакомец — у другой. Между ними лежала узкая полоса мокрого асфальта, освещённая яркой луной.

Незнакомец первым сорвался с места. Он набежал на Непробиваемого и занёс кулак из-за спины. Непробиваемый заметил движение плеча и корпуса, чуть отклонил голову вправо, пропуская удар, и ответил быстрым, чётким джебом в подбородок.

Голова незнакомца лишь слегка качнулась. Но он уже двигался вперёд и после промаха потерял равновесие. Непробиваемый шагнул в сторону, встретил его плечом и перенаправил инерцию к стене.

Незнакомец врезался в бетон, чуть не упал, но удержался. Перед глазами на мгновение поплыла картина. Он тряхнул головой и выпрямился.

Он понял, что обычным обменом ударов Непробиваемого не возьмёт. Тогда решил использовать главное преимущество — рост, вес и силу.

Он снова разогнался, схватил Непробиваемого за корпус и начал давить всей массой, желая повалить его на землю. Непробиваемый умел бороться: расставил ноги, опустил центр тяжести, занял выгодную позицию и попытался удержаться. Но разница в росте, силе и массе сыграла ключевую роль. Его обувь начала скользить по мокрому асфальту, и через секунду его спиной прижало к стене.

Незнакомец одной рукой взял его за голову и прижал к бетону. Вторую завёл за спину и с размаха ударил в живот.

Он посмотрел Непробиваемому в лицо, ожидая увидеть боль или страх. Но тот только тяжело выдохнул и будто ухмыльнулся. Никакой крови. Никакой трещины в коже.

Непробиваемый ударил носком ботинка в живот незнакомца.

Тот стерпел и тут же перехватил его обеими руками за горло. Тело Непробиваемого нельзя было повредить, но воздух перестал поступать в лёгкие.

Незнакомец пытался оттащить его от стены, чтобы затем бросить на асфальт. Но Непробиваемый упёрся ногами в землю и ни в какую не хотел отходить от стены. Руками до противника он не доставал: руки незнакомца были длиннее. Оттолкнуть его тоже не мог. Он пытался ногами выбить опору, но тело незнакомца стояло как скала.

Тогда Непробиваемый начал наносить ногой серию коротких ударов по корпусу.

Незнакомец терпел удары, не ослабляя хватку. У Непробиваемого заканчивался кислород. Оба держались как могли. Непробиваемый мысленно отсчитывал секунды. Лицо сначала покраснело, затем начало темнеть, перед глазами поплыли тёмные пятна.

Наконец незнакомец стиснул зубы и сорвался на крик. Каждый следующий удар по корпусу становился невыносимее предыдущего. После десятого боль ощущалась так, будто живот пронзали изнутри.

Он отпустил захват за шею и перехватил Непробиваемого за талию, пытаясь лишить его возможности бить ногами. Затем попытался поднять его, чтобы перебросить через себя и впечатать головой в землю. Непробиваемый понимал: тело не разрушится, но от сильной инерции можно потерять сознание.

Свободной рукой Непробиваемый одновременно надавил тремя пальцами у челюсти и шеи противника. Незнакомец дёрнулся и на миг ослабил контроль. Непробиваемый снова упёрся ногами в землю.

Он понимал, что обычной силой противник его не поднимет. Чтобы бросить его, тому пришлось бы ослабить захват.

Но вдруг земля ушла из-под ног.

Непробиваемый почувствовал, как его тянет вверх. Сначала почти незаметно, потом всё сильнее. Он увидел, что поза незнакомца не меняется: тот не пытается поднять его руками. И заметил, что мужчина тоже больше не касается земли.

Они начали подниматься вдоль стены. Скорость нарастала так, будто они не поднимались, а падали — только падали в небо. Мир будто перевернулся с ног на голову. Стена скользила рядом, асфальт быстро удалялся.

Когда они поднялись примерно на уровень двадцатого этажа, Непробиваемый отпустил противника и обеими ладонями нанёс удар по ушам. Удар походил на две одновременные пощёчины. Незнакомец был дезориентирован, в ушах стоял сильный звон, хватка ослабла.

Непробиваемый оттолкнулся от него обеими ногами. Сам он полетел в сторону и с грохотом врезался в мусорный бак.

Незнакомец не падал вниз. Он будто начал падать в сторону, притянулся к стене здания и спокойно стал спускаться по вертикальной поверхности.

В одной из панельных квартир происходил хаос. Мужчина сидел вечером за столом и ел суп, когда неведомая сила заставила его падать вперёд. Тарелка сорвалась со стола, ложка ударилась о стену, стул поехал в сторону, предметы за ним улетали по комнате.

Незнакомец спустился на землю и подошёл к мусорному контейнеру. Непробиваемого не было видно: он лежал за мешками с мусором и обломками.

Незнакомец наклонил голову, поставил обе руки на край контейнера и сказал:

— И что ты притих? Ты где?

И тут Непробиваемый резко схватил его за ухо, оттянул назад и процедил:

— Ты кто такой, чёрт возьми?

**Конец второй главы.**

---

# Глава 3. Фотография из лагеря

Непробиваемый и Гравитация снова сидели в баре за барной стойкой. Гравитация пил пиво прямо из бутылки, а Непробиваемый держал большую кружку.

Гравитация потрогал своё ухо и поморщился.

— Слушай, у меня до сих пор ухо болит. Разве нужно было его так оттягивать?

— А разве нужно было есть мою курицу? — ответил Непробиваемый.

Гравитация усмехнулся.

— Я увидел тебя по телеку. Сначала не поверил глазам: мужчина падает с седьмого этажа и остаётся не то что живым, а вообще невредимым. Я решил проверить, так ли это на самом деле. Сам не хотел показывать то, на что способен. Хотел проверить тебя в обычной драке. Но ты вынудил меня запустить тебя на высоту двадцатого этажа.

Он повернулся к барменше:

— Эй, женщина, у меня пиво кончилось. Повторить.

Непробиваемый спросил:

— Ну что, проверил? Доволен?

— Да, доволен.

Гравитация сделал глоток и продолжил:

— Ты же понимаешь: в этом мире всё не просто так. Доллар растёт. Ухо у меня болит. Люди сами уходят из жизни.

— Это к чему? — спросил Непробиваемый.

Гравитация посмотрел на телевизор в углу бара, где снова шли плохие новости.

— Куда ни посмотри — везде плохие новости. И я не думаю, что всё это связано только с тем, что время сейчас неспокойное. Раньше бывало хуже: кризисы, войны, бедность, беспорядки. Но люди так массово не уходили из жизни. Раньше уровень таких смертей в нашей стране был где-то на двадцатых или тридцатых местах, а сейчас — на первом. И в соседних странах цифры тоже растут. Но именно у нас всё происходит быстрее.

Непробиваемый нахмурился.

— И ты хочешь сказать, что кто-то или что-то заставляет людей уйти из жизни?

— Почти в точку. Оно не заставляет напрямую. Оно каким-то образом делает людям очень плохо. Не физически, а морально. Сначала начинается тоска. Потом человек цепляется за худшую мысль в своей голове: за старую вину, страх, потерю, ненависть к себе. И эта мысль становится для него всем. Я изучал этот вопрос. Я видел таких людей.

Непробиваемый некоторое время молчал.

— У меня была какая-то депрессия. Что-то похожее. Я вроде бы, если можно так сказать, с ней справился.

— И как это было? — спросил Гравитация.

— Неизвестная тоска. Ни о чём. Просто очень плохо.

— Я не про это. Скажи, когда это было? Где ты был?

Непробиваемый пытался вспомнить.

— Не так давно. Наверное, прошлым летом. В лагере. Точнее не скажу. Я потом пил от горя, поэтому у меня всё как в тумане.

Гравитация достал ручку и маленький клочок бумаги, написал номер телефона и положил его на барную стойку.

— Как что-нибудь вспомнишь, позвони вот по этому номеру. Я владею некой информацией, но чувствую, что уже близок к разгадке. Поэтому если что-то вспомнишь, пожалуйста, позвони.

— Ну хорошо. А мне тебя хоть как называть?

Гравитация будто только сейчас об этом вспомнил и протянул руку.

— Точно. Совсем забыл. Меня зовут Виктор.

Непробиваемый пожал ему руку.

— Меня зовут Максим.

Витя положил деньги на барную стойку.

— Я плачу. Можешь взять себе ещё что-нибудь на сдачу. Давай, удачи. Ещё увидимся.

— Ну, пока, — сказал Максим.

Как только Витя ушёл, к барной стойке подошла барменша.

— А кто платить будет? Мужчина ушёл.

Максим кивнул на деньги.

— Да вот тут деньги. И сдача, можете оставить себе.

Барменша посмотрела на купюры.

— В смысле, сдачу оставить? Здесь ещё больше половины не хватает.

Максим повернул голову в сторону выхода.

— Ах ты тварь…

— ЧТО?! — резко спросила барменша.

— Это я не вам.

Максим оплатил счёт сам, взял пальто и пошёл домой. Он был жутко уставшим. Как только зашёл в квартиру, рухнул на кровать.

Он лежал и думал: «А всё-таки, что я делал прошлым летом?» Вспоминать было бесполезно, поэтому он сел за компьютер и начал искать в интернете фотографии с прошлого лета в лагере.

Там был он, вожатые и дети. Все лица казались знакомыми. И тут он нашёл фотографию: на ней он стоял с девочкой, у которой не было пальцев. Она правой рукой держала мишку, а Максим правой рукой держал её за кисть, на которой не было пальцев.

Его будто ударило током. Что-то внутри переключилось. Ему вдруг стало тяжело и тоскливо.

На часах было половина первого ночи. Он решил, что вспоминать бесполезно, и лёг спать.

Но в четыре часа ночи резко вскочил. Он залез в брюки, где лежала бумажка с номером, и позвонил Вите.

— Алло, здравствуйте. Привет, это Максим. Я знаю, в чём дело.

— Кто это? — сонно спросил Витя и отключился.

Максим сразу перезвонил.

— Алло, это я, Максим.

— Вы знаете, сколько сейчас времени? Мне рано вставать. И вообще… стоп. Это кто?

— Я тот мужчина в баре.

Витя резко проснулся.

— А. Привет. Что-то известно?

— Да. Я хотел сказать… кар…

— Стой, — перебил его Витя. — Это не телефонный разговор.

Он назвал адрес и номер домофона.

— Поднимаешься в квартиру, я тебе открою. Там всё обсудим. Будь на связи.

Максим будто вдохновился. Он налил себе кофе, на ходу выпил его, сел в машину и поехал к Вите.

**Конец третьей главы.**

---

# Глава 4. Проникновение

Четвёртая глава начиналась в сыром подвальном помещении. Под потолком висела одна-единственная лампочка без плафона, такая старая, будто висела здесь ещё с сороковых годов.

В комнате собралась компания людей. Кто-то сидел на старом стуле, кто-то — на полу у стены, кто-то облокотился о бетонную перегородку, кто-то устроился на подоконнике.

В центре стоял старый растрёпанный диван с продавленными подушками и облезшей обивкой. На нём сидел человек, которого все называли боссом. Он был чуть ниже среднего роста, но никто не воспринимал его маленьким. Его лицо и тело покрывали старые боевые шрамы, а тяжёлый взгляд будто смотрел каждому в душу.

— Итак, что мы выяснили? — спросил он.

Парень, упёршийся в стену, ответил:

— Есть информация о неком мужчине. Как я понял, он имеет какую-то информацию о том, что происходит. Или хотя бы частичную.

— И всё-таки эта информация сделает нас на шаг впереди, пусть даже и незначительно, — сказал человек на подоконнике. — Тот, кто владеет информацией, владеет миром. Но мы минималисты.

Босс посмотрел на мужчину, сидевшего на ковре.

— Ты важный член нашего сообщества. Ты и ещё один наш товарищ добываете для нас важную информацию. Но ты, как никто другой, можешь справиться с этой задачей. Принеси человека, который знает необходимую нам информацию, в таком виде, чтобы он смог нам её рассказать.

Он бросил ему ключи.

— Это от машины в гараже. А это ключи от гаража.

— Есть, босс, — ответил мужчина.

Он встал с ковра, но пошёл не к двери справа. Он побежал в противоположную сторону, разогнался и прыгнул в стену обеими ногами вперёд, будто собирался снести её. Но стена не остановила его. Он прошёл сквозь бетон, будто самого его на мгновение не существовало.

---

Максим гнал по ночной дороге на всех парах. По радио играла «Volga Boatman» группы Gorky Park.

Витя жил на другом конце города, на окраине. Но была ночь, пробок не было, и Максим добрался быстро. Дом был обычной пятиэтажкой. На парковке стояло много машин, но людей не было.

У старого тёмно-серого седана стоял мужчина. Он опирался одной рукой на капот и курил. Максим его даже не заметил. Но читатель уже знал: это был человек, получивший задание от босса в подвале.

Максим припарковал машину и почти бегом направился к домофону.

Курящий мужчина затушил сигарету и начал обходить парковку, чтобы зайти с другой стороны здания. Вход в подъезд находился выше уровня парковки, к нему вели несколько ступеней. Первый этаж располагался чуть выше земли.

Мужчина разогнался и прыгнул в стену двумя ногами вперёд. Он прошёл сквозь бетон, но не учёл перепад высоты и оказался не на первом этаже, а на цокольном.

Он осмотрел тёмный коридор.

Максим достал бумажку, нажал кнопки домофона. После гудков раздался голос Вити:

— Да, алло. Это кто?

— Я мужик из бара. Давай открывай.

— Слушай, у меня домофон пока не работает. Я сейчас сам спущусь и открою дверь.

— Хорошо. Жду.

На цокольном этаже включился свет. Мужчина побежал к двери, ведущей к лестнице, и прошёл сквозь неё. Он начал подниматься. Сверху послышались шаги: Витя спускался вниз.

Мужчина уже почти поднялся на первый этаж и едва не попал в поле зрения Вити. В последний момент он бросился в сторону и прошёл сквозь стену ближайшей квартиры.

Он оказался в ванной. Перед ним сидел взрослый лысый мужчина. Тот увидел человека, появившегося из стены, застыл от удивления и не успел ничего сказать. Оперативник ударил его коленом в челюсть. Мужчина потерял сознание.

— Поспи, поспи, времени мне должно хватить, — сказал оперативник.

Из коридора раздался женский голос:

— Дорогой, там что, с унитаза свалился?

Оперативнику снова пришлось прыгать в соседнюю квартиру.

Он прошёл сквозь стену, влетев вперёд обеими ногами, и приземлился на те же ноги, оказавшись на корточках. Сначала он увидел домашние тапочки, затем поднял глаза.

Перед ним стояла старушка.

Он резко выпрямился, но первой заговорила она:

— Вы за мной пришли? Судить меня по делам моим? Честно скажу — грешила.

Оперативник на секунду растерялся.

— Да, я за вами.

Старушка кивнула, будто давно ждала этого ответа.

— Ой, что же вы в коридоре стоите? Проходите, пожалуйста. Можете не разуваться.

Она провела его в гостиную. Слева стояла тумба, а на тумбе — ваза. Старушка начала раскладывать сервиз.

— Старенькая я, уже давно пора. Вот только дочь моя… двое детишек у неё. Мальчик и девочка. Вот только мужик её бросил. Вот ей и приходится, бедненькой, пахать на работе круглые сутки. Папка её ещё в том году ушёл. Поэтому с внуками приходится сидеть мне. И я ей денежкой помогаю.

Оперативник взял вазу. Он был готов ударить старушку по голове. У него было уже много возможностей вырубить её или даже убить.

Но старушка не смотрела на него. Она продолжала раскладывать сервиз.

— А вы вообще чай пьёте? — спросила она.

Оперативник задумался, затем опустил вазу.

— Да нечего мне с вами чаи гонять. И так дел полно. Ваза у вас, кстати, хорошая.

Он поставил её обратно на тумбу.

— Эх… Ну всё тогда, я готова, — сказала старушка.

— Вот честно скажите мне, сколько вам лет?

— Семьдесят девять.

— Я знаю. Вот вы и перевесили свои плохие грехи на хорошие. И вообще семьдесят девять лет — это ещё не возраст. Я-то знаю, поверьте мне. Вам ещё внуков воспитывать. Кто-то же должен с ними нянчиться, пока мама на работе. И вообще много что знаю. Например, что у этой семьи всё будет хорошо. Скажите, вы спать хотите?

— Ну да, есть немного.

— Так вот, вы сейчас засыпаете. Сейчас шесть часов утра. А я, пока вы спите, тут своими делами займусь, дома вам очищу и так далее.

— Правда? Ох, радость-то какая. Ещё с внуками понянчусь.

Оперативник довёл старушку до постели. Она легла. Он накрыл её одеялом.

— Вы сейчас глаза закройте, минуту посчитайте, и у вас всё будет хорошо. Меня здесь уже не будет. Договорились?

— Договорились. Раз… два…

Оперативник пошёл к выходу, посмотрел в глазок — никого. Затем прошёл сквозь дверь двумя ногами вперёд.

---

Одновременно с тем, как оперативник прыгал по квартирам, Максим дошёл до квартиры Вити. Витя спустился и открыл ему дверь.

— Слушай, там… — начал Максим.

— Стой, тише, тише, тише, — перебил его Витя. — Во-первых, о таком нужно говорить не здесь. Давай поднимемся ко мне. Во-вторых, люди ещё спят.

— Хорошо. И давай быстрее, пока не забыл.

Они поторопились наверх. Всё это видел оперативник, смотревший в глазок двери соседней квартиры.

В квартире Вити Максим сразу заметил хороший евроремонт: светлые ровные стены, новую плитку, дорогой ламинат, встроенную мебель и аккуратное освещение. Всё выглядело слишком свежим и дорогим для старой пятиэтажки на окраине.

— Вот здесь разуваешься, — сказал Витя. — Возьми вон те тапки.

Максим надел тапки.

Из кухни доносился приятный запах жареной картошки. Масло тихо скворчало на сковороде. На кухне стоял мужчина и жарил картошку.

Следом вошёл Витя.

— Знакомься, это мой товарищ Александр.

Мужчина у плиты повернулся.

— Здорово, дядь, — сказал он и протянул руку.

Максим пожал её.

— Тебя как зовут?

— Максим.

— Будем знакомы, Максим. Я ради тебя к пяти утра сюда приехал, а этот ещё и живёт у чёрта на рогах. Так что надеюсь, дело действительно интересное, дядь.

Максим посмотрел на обоих.

— Так что я хочу сказать… Я как-то встречал человека со сверхспособностью. Я бы это назвал сверхпроклятьем. Девочка. Примерно лет двенадцати.

За стеной, в соседней квартире, оперативник прижал стакан к стене и приложил ухо к его дну. Через бетон доносились приглушённые голоса.

В этот момент ему позвонили.

— Алло.

— Тебе же сказали быть на связи. Ты по-любому уже приехал. Босс хочет знать, куда ты приехал. Ты адрес не скинул.

Оперативник прошептал:

— Не звони мне. Я на задании. Всё, больше не могу говорить.

Он отключился.

В ту же секунду из соседней комнаты раздался испуганный мужской голос:

— Кто здесь?! У меня есть ружьё!

Оперативник повернул голову в сторону коридора.

— Да ладно…

Он разогнался и прыгнул сквозь стену двумя ногами вперёд. За этой стеной находилась квартира Вити. Оперативник специально держался ближе к ней, потому что оттуда лучше всего было слышно разговор.

И прямо перед ним стоял Максим.

Оперативник оказался за его спиной и мгновенно взял Максима в удушающий захват.

Они упали.

Саня схватил рядом стоящую табуретку, коснулся её руками и сделал резиновой. Он собирался ударить оперативника. Одна из ножек табуретки вытянулась в воздухе примерно на пять метров, превращаясь в гибкий хлыст.

Но удар прошёл насквозь.

Оперативник и Максим будто перестали быть материальными. Оперативник упёрся ногами в пол. Бетон под ними начал вести себя как зыбучий песок.

Витя и Саня бросились к Максиму. Пытались поднять его, схватить, удержать. Но оперативник был неосязаемым. И Максим вместе с ним тоже стал неосязаемым. Их руки проходили сквозь тела похитителя и героя.

В итоге оба ушли на этаж ниже.

Пол снова стал твёрдым.

В квартире остались резиновая табуретка, разбросанные вещи, Витя и Саня.

**Конец четвёртой главы.**

---

# Глава 5. Погоня по этажам

В квартире этажом ниже мужчина сидел в кресле у стола и читал газету. На столе перед ним стояла кружка горячего чая.

Он сделал глоток, поднял голову — и замер.

С потолка свисали две пары пяток.

Затем из потолка начали появляться ноги. Потом колени, туловища. Мужчина медленно опустил газету и увидел двух незнакомцев, проваливающихся сквозь потолок. Один удерживал другого в удушающем захвате.

— Что это такое?! Пошли вон из моей квартиры! — закричал хозяин.

Он вскочил и попытался толкнуть незнакомцев, но руки прошли сквозь них.

Тем временем этажом выше Витя решил действовать. Он встал точно на месте, где исчезли Максим и оперативник, и активировал способность.

Его самого начало тянуть вверх.

Внизу оперативник вместе с Максимом уже проваливался дальше. Максим потерял сознание из-за нехватки воздуха.

Но вдруг направление мира изменилось.

Для оперативника пол стал потолком, а потолок — полом. Неведомая сила резко потащила их вверх. Оперативник мог проходить сквозь поверхность только в выбранном направлении: чтобы пройти стену, ему нужно было прыгнуть в неё обеими ногами; чтобы уйти вниз, он должен был стоять на полу обеими ногами и начать проваливаться. Сейчас его тянуло вверх, и он не успевал сменить направление.

Оперативник ударился головой о потолок и рухнул на него.

Витя, который сам стоял вверх ногами на потолке, крикнул:

— Давай быстрее! Я же не вижу, что там происходит!

— Не кипишуй, всё решу, — ответил Саня.

Он подбежал к трубе отопления, просунул пальцы в узкую щель между трубой и полом и коснулся бетона.

Пол стал резиновым.

Саня натянул его вокруг трубы, расширяя отверстие. Поверхность растянулась, образуя проход, и он прыгнул вниз. Пол начал сжиматься за его спиной.

Провалившись на этаж ниже, Саня сразу увидел оперативника. Тот отпрыгнул в сторону, выходя из гравитационного поля. Для него всё вернулось на место: потолок снова стал потолком, а пол — полом.

Максим, всё ещё без сознания, висел на потолке в позе морской звезды.

Хозяин квартиры закричал:

— Я вызываю полицию!

Он начал набирать номер на телефоне.

Оперативник понял, что времени больше нет. Он встал обеими ногами на пол и начал проваливаться ниже.

Саня бросился за ним. Он снова подбежал к трубе отопления, просунул пальцы в щель между трубой и полом, сделал пол резиновым, оттянул его и прыгнул вниз следом за оперативником.

Этажом ниже молодая супружеская пара занималась любовью в постели, когда пол рядом с трубой отопления вдруг начал растягиваться.

Сверху, прямо сквозь пол, в спальню рухнул незнакомый мужчина. Он оказался между супругами на кровати.

Девушка сразу вскрикнула и натянула на себя одеяло.

Мужчина вскочил:

— Ты кто такой?! Что ты здесь делаешь?!

В этот момент через растянутый стык у трубы пролез Саня. Он стремительно бросился к оперативнику, пытаясь схватить его.

Но не успел.

Оперативник снова начал проваливаться вниз, становясь неосязаемым. Саня неудачно упал на край кровати рядом с парой.

Мужчина попытался его оттолкнуть, но Саня быстро спихнул его с кровати и, уходя, бросил:

— Слушайте, я ничего не видел.

Он натянул пол вокруг трубы и провалился этажом ниже.

На следующем этаже находилось нелегальное игровое помещение. За круглым столом сидела компания серьёзных мужчин, похожих на мафию. На столе были деньги, карты, рулетка и револьвер.

Оперативник провалился с потолка прямо на игральный стол. Рулетка, карты и деньги разлетелись в стороны.

Он не стал задерживаться: едва коснувшись пола обеими ногами, сразу начал проваливаться ниже.

Один из мужчин развернул револьвер в его сторону и выстрелил, но оперативник уже стал неосязаемым. Пуля прошла сквозь него, не причинив вреда.

Тем временем Саня оказался на первом этаже раньше оперативника. Ему повезло: он попал не на глаза игрокам, а в пустой коридор.

Оперативник очутился на первом этаже. Там было пусто. Он сразу побежал к выходу и уже хотел прыгнуть в дверь обеими ногами, чтобы пройти сквозь неё.

Но перед самым прыжком пол под ним провалился вниз.

Саня уже находился этажом ниже, на цокольном. Он держался за люстру в прихожей. Над ним было перекрытие первого этажа — тот самый пол, по которому бежал оперативник.

Он коснулся потолка рукой и сделал его резиновым.

Удерживаясь за люстру, Саня потянул перекрытие вниз.

Наверху оперативник провалился в глубокую резиновую яму.

Он понял: если Саня отпустит люстру, перекрытие резко сожмётся обратно и выбросит его вверх с огромной силой.

Саня уже собирался разжать руки.

Но оперативник успел стать неосязаемым и прошёл сквозь растянутое перекрытие. Через секунду он оказался на одном этаже с Саней.

В прихожей они стояли друг напротив друга.

Саня уже собирался драться, но только теперь понял, что не рассчитал. Оперативник был почти на целую голову выше него и смотрел сверху вниз.

Но, как говорится, глаза боятся — руки делают.

Правда, за Саню в этот раз всё сделали ноги.

Он ударил первым, вложив в удар всю силу, на которую был способен.

Оперативник сначала опустился на колени, затем завалился на бок. Но на его лице не было ни слёз, ни жалости к себе. Его губы растянулись в злой оскал. Зубы были стиснуты, челюсть напряжена. На лице была не просто злость, а дикая ярость.

Однако боль пока не давала ему пошевелиться.

Саня сидел у противоположной стены, облокотившись на неё спиной и пытаясь восстановить дыхание. Ответный удар в корпус не прошёл бесследно — каждый вдох давался тяжело.

Из коридора Саня заметил приоткрытую дверь. Из-за неё выглядывала испуганная мать с двумя детьми.

Он жестом показал им закрыться и, тяжело дыша, сказал:

— Закройтесь. Не выходите.

В ту же секунду оперативник нашёл в себе силы подняться. И не просто подняться — он вскочил с пугающей резкостью и рванулся вперёд, собираясь ударить ногой по сидящему Сане.

Первый удар пришёлся Сане в лицо.

Он ударился плечом о стену, но успел коснуться её ладонью.

Стена стала резиновой.

Оперативник попытался ударить снова.

Саня, собрав последние силы, резко отклонился в сторону и увернулся.

Оперативник со всей силы попал ногой по стене.

Стена сработала как мощная пружина и отбросила его назад. Он с грохотом ударился спиной о дверь.

Саня нашёл в себе силы подняться и побежал в противоположную сторону — к кухне. Чёткого плана у него не было. Он просто понимал, что в узком коридоре противник сильнее и опаснее.

Оперативник помчался за ним.

Саня забежал на кухню и уже хотел закрыть за собой дверь.

Но оперативник успел просунуть руку в проём и схватиться пальцами за дверной косяк.

Саня резко попытался захлопнуть дверь и прищемил ему пальцы.

Оперативник отдёрнул руку назад, держась правой рукой за больные пальцы левой.

Саня воспользовался моментом и резко ударил его ладонью в лицо.

Оперативник отшатнулся назад, закрываясь рукой.

Затем он решил пройти сквозь дверь. Он прыгнул в неё двумя ногами вперёд и оказался на кухне.

Саня исчез из поля зрения.

Оперативник резко встал и понял две вещи.

Во-первых, Сани нигде не было видно.

Во-вторых, он стоял в узком пространстве между стеной и радиатором. Слева и справа проходили железные трубы отопления.

Он успел только обернуться.

Саня отпустил натянутую решётку батареи.

Решётка, ставшая резиновой, резко сжалась обратно и с силой прижала оперативника к радиатору.

Он оказался зажат и не мог нормально выпрямиться, поставить обе ноги и прыгнуть в стену, чтобы снова пройти сквозь неё.

Из-за кухонного шкафа вышел Саня.

— Ну ты и профан, — сказал он. — Я спиной в стену упёрся, а ты сквозь меня прошёл и решётку батареи даже не заметил. Сейчас ты мне всё расскажешь. Знаешь, какой я сейчас злой? Я спал всего четыре часа, приехал сюда в свой выходной, а ты мне ещё, похоже, нос сломал.

Когда Саня начал подходить, оперативник снова стал неосязаемым.

Он начал медленно уходить под пол, но остановился почти сразу. В бетоне успели оказаться только его кроссовки. Ещё несколько сантиметров — и пол сомкнулся бы уже вокруг ног.

Оперативник резко наклонил корпус вперёд, выскользнул из зажима у батареи и оставил обувь в полу.

Теперь он был босиком, без носков, но свободен.

Он бросился на Саню и с силой прижал его к холодильнику. Затем оторвал от него и попытался удержать сзади.

Они начали падать.

Саня успел коснуться пола ладонью.

Пол стал резиновым.

Их обоих с силой выбросило вверх, к потолку.

Пока они находились в воздухе, Саня дистанционно отменил способность. Пол снова стал бетонным.

Они рухнули вниз. Сильнее всего падение досталось оперативнику, потому что он оказался снизу. Он отпустил захват.

Саня встал, опираясь одной рукой на стол. Он коснулся столешницы и сделал стол резиновым. Затем запрыгнул на него.

Стол сжался под его весом и резко выбросил его вверх.

Саня взлетел к потолку, вытянул руки и коснулся его ладонями. Теперь резиновым стал потолок, а стол сразу вернулся к обычным свойствам.

Потолок прогнулся под ним и натянулся вверх, будто огромная мембрана. На мгновение Саня словно провалился в него, натянув поверхность.

Затем потолок резко выпрямился и выбросил его вниз.

Саня полетел прямо в сторону оперативника.

Но не попал.

Оперативник успел откатиться в сторону.

Саня врезался прямо в пол. Он не успел правильно сгруппироваться или смягчить приземление. Боль пронзила ноги так сильно, что он потерял равновесие и упал. Стоять было почти невозможно.

Оперативник воспользовался моментом, поднялся и решил бежать.

Он уже побежал к выходу.

Но Саня схватил его за штанину. Пока оперативник бежал, штанина натягивалась.

Оперативник прыгнул двумя ногами к двери, собираясь пройти сквозь неё. Он стал неосязаемым, и Саня уже не мог держать его тело.

Но сама штанина не перестала быть резиновой. Она осталась натянутой и резко вернулась к исходному состоянию.

Энергии импульса хватило, чтобы оперативника развернуло в полёте. Он сделал сальто и полетел не ровно в дверь, а вниз.

Он ушёл сквозь пол.

Больше его никто не видел.

---

Максим снова нашёл в себе силы подняться и вышел в коридор.

В дверном проёме стояла хозяйка квартиры с удивлённым видом.

Саня посмотрел на разбросанные вещи, растянутый пол, дверь, холодильник и следы драки.

— Слушайте, у вас тут небольшой погром, конечно, после меня. У меня тут начальник, я отдам вам деньги. Я, наверное, пойду.

Он подошёл к двери.

— Слушайте, а можете ключи… Ай, да ладно, я сам.

Он взял угол двери, сделал её резиновой, оттянул и прошёл наружу через расширившийся промежуток.

Поднявшись на второй этаж, Саня увидел в окне полицейских. С ними общался Витя.

Саня начал спускаться вниз.

Уже в его сторону, открыв дверь подъезда, зашёл Витя.

— Это ты сейчас с полицейскими общался? — спросил Саня.

— Ну да. Мужик с четвёртого этажа, мой сосед, полицию вызвал. Понимаешь, мне сложно было объяснить мужику, почему сквозь его квартиру прошли двое мужчин, а потом ещё один висел на потолке в позе морской звезды.

— И что ты полицейским сказал? Ты как выкрутился? Мне сейчас вообще попадаться нельзя, я и так на условном.

— Да я им денег дал. Да и они замяли дело.

— Ну и отлично. Слушай, надо ещё денег. Ты можешь мне дать?

— Зачем, на что и сколько?

— Короче, много. Короче, наворотил я дел.

Витя достал кошелёк, взял целую стопку денег и дал Сане.

— Держи. И сдачу вернёшь. Давай там быстрее. Максим у меня в квартире ждёт, и ему не терпится рассказать очень важную информацию. Видимо, нормально пришёл в себя после того, как сознание потерял.

— Всё, спасибо. Сейчас всё сделаю.

Уже в квартире Вити Максим сидел на диване за стеклянным столом. Перед ним стояла кружка чая.

Слева и справа, на другой стороне стола, на стульях сидели Витя и Саня.

Максим посмотрел на них обоих и сказал:

— Слушайте, я вспомнил. Не обрывки, а ужасные цельные картины ужасного прошлого девочки. Вы приготовьтесь. Жизни печальней вы, наверное, ещё не слышали.

**Конец пятой главы.**

---

# Глава 6. Предыстория девочки

Она родилась с врождённой особенностью: на кистях её рук не было пальцев.

С самого рождения у неё была странная способность, но сначала она была очень слабой.

Девочка не умела объяснить, что именно с ней происходит. Иногда ей казалось, будто внутри есть что-то тяжёлое и болезненное, а затем это «что-то» выходит наружу. После этого ей становилось легче. Исчезала внутренняя боль, тревога и чувство, будто она одна во всём мире.

Но она не знала, что вместе с этим выпускает наружу свою способность.

До года родители относились к ней с любовью. Они держали её на руках, разговаривали с ней, покупали игрушки, улыбались. Отец называл её дочкой. Мать говорила, что любит её. Несмотря на отсутствие пальцев, они не считали её чужой или неправильной.

Но потом их поведение начало меняться.

Сначала почти незаметно.

Они перестали говорить ей тёплые слова. Перестали улыбаться. Перестали обнимать её просто так. Они продолжали делать всё необходимое: кормить, мыть, одевать, водить к врачам, укладывать спать.

Но делали это без эмоций.

Будто выполняли обязанности.

Мать и отец больше не обращались к ней как к дочери. Они называли её только по имени. Они не говорили: «Я тебя люблю». Не спрашивали, как она себя чувствует. Не играли с ней.

Девочка не понимала, что изменилось.

Для неё люди вокруг просто начали становиться грустными.

Когда девочке было три года, её способность усилилась.

Мать стала всё чаще сидеть в комнате одна. Перестала разговаривать с отцом. Почти не смотрела на дочь. Потом однажды ушла из дома.

Через неделю её нашли погибшей.

Отец после этого окончательно сломался.

Он впал в тяжёлое состояние, начал пить, перестал ходить на работу, перестал разговаривать с дочерью. Полгода он жил почти как тень. Потом он тоже покончил с собой.

Девочка осталась в квартире одна.

Но она не плакала.

Не потому, что ей было всё равно.

Она просто не понимала, как нужно реагировать.

Она копировала то, что видела у родителей, и продолжала жить на автомате. Чистила зубы. Умывалась. Пыталась готовить еду. Рисовала. Смотрела телевизор. Убиралась.

Ей казалось, что так и нужно жить.

Её нашли только потому, что соседи почувствовали сильный запах химии и разложения. Они подумали, что в доме утечка газа или какая-то серьёзная проблема, и вызвали службы.

Когда квартиру вскрыли, внутри нашли тело отца.

Девочка сидела перед телевизором и ела хлопья.

На вопросы она спокойно ответила:

> — Папа умер. Потом появился плохой запах, и мне пришлось его перебивать чистящими средствами.

Она говорила это не жестоко. Она просто не понимала смерти, потери и того, почему взрослые плачут, когда кто-то не возвращается.

---

После этого девочку отправили в интернат для детей с особенностями.

Там были дети, которые хотели дружить, и дети, которые хотели издеваться над теми, кто отличался от них.

Но рядом с девочкой никто долго не мог находиться.

Людям становилось тяжело.

Сначала они чувствовали лёгкую грусть. Потом становились вялыми, уставшими, раздражительными. У них не было сил играть, общаться или даже злиться на неё.

Дети отходили от неё.

Воспитатели старались не замечать.

Кто-то считал, что девочка слишком странная. Кто-то думал, что она тяжело пережила смерть родителей. Кто-то говорил, что другим детям неловко рядом с ребёнком без пальцев.

Но настоящая причина была другой.

Девочка жила одна.

Она ходила на занятия. Ела вместе со всеми. Рисовала. Убирала свои вещи. Но рядом с ней почти никогда никто не задерживался.

Ей казалось, что все люди просто такие: грустные, холодные и уставшие.

---

Однажды летом детей из интерната отправили в лагерь.

Там работал Максим.

Тогда он ещё не был лидером команды и не пытался расследовать эпидемию. Он просто работал сторожем, потому что хотел спокойной жизни. После армии, войны, предательства, потери семьи и одиночества ему хотелось только одного: чтобы дети были в безопасности.

Он заметил девочку почти сразу.

Она сидела одна. В руках у неё была игрушка. Другие дети играли вдалеке, но никто не подходил к ней.

Максим решил заговорить.

Как только он оказался рядом, ему стало тяжело. Появилась тоска, усталость, ощущение, что всё бессмысленно. Он не понял, откуда это взялось. Но всё равно остался.

Он надел привычную «маску» доброго человека.

Улыбнулся.

Спросил:

> — Привет. Как тебя зовут?

Для девочки это был обычный вопрос.

Для него — начало очень важного лета.

Они начали разговаривать каждый день.

Разговоры были простыми: о погоде, лагере, игрушках, рисунках, о том, почему дети не хотят с ней играть.

Максим не считал это чем-то особенным.

Для девочки это было огромным событием.

Впервые появился человек, который не ушёл после нескольких минут разговора.

Он приходил снова.

И снова.

Он подарил ей игрушку.

Она подарила ему рисунок.

Так прошло почти всё лето.

Около девяноста дней он находился рядом с ней по несколько часов в день.

Он не понимал, что каждый разговор медленно меняет его.

Ему становилось всё тяжелее радоваться. Он постепенно терял способность испытывать настоящее счастье. Его мысли становились холоднее. Внутри оставались долг, усталость, ответственность и тоска.

В последний день смены девочка рассказала ему свою историю.

Она рассказала про родителей, про то, как мама ушла, про отца, квартиру, чистящие средства, интернат и то, что рядом с ней люди всегда становятся грустными.

Максим сложил всё в голове.

Он сам обладал способностью. Он видел, что в мире есть люди с невозможными силами. И он понял, что девочка может быть причиной того, что происходило с её родителями и всеми людьми вокруг неё.

Он испугался.

Не только за себя.

За неё тоже.

Но он уже провёл рядом с ней слишком много времени. Он почти не мог нормально думать о будущем. Радость стала далёкой и чужой. Иногда ему приходили мысли о том, что было бы проще просто исчезнуть.

Однако его остановили принципы.

Он не хотел умирать не потому, что был счастлив, а потому, что считал: пока он жив, он должен что-то делать.

Когда пришло время уезжать, девочка спросила:

> — Ты ещё приедешь?

Он посмотрел на неё и сказал:

> — Увидимся следующим летом.

Это была ложь.

Он не хотел больше находиться рядом с ней. Он боялся, что окончательно потеряет себя.

---

Следующим летом девочка снова приехала в лагерь.

Она ждала его.

Но Максима не было.

Он не приехал.

Она не знала, что он боялся её способности. Не знала, что он ушёл не потому, что ненавидел её. Не знала, что он сам почти сломался рядом с ней.

Для неё всё выглядело иначе.

Единственный друг пообещал вернуться.

И не вернулся.

С тех пор друзей у неё больше не было.

Её способность продолжала усиливаться.

Чем более одинокой она становилась, тем тяжелее становилось людям рядом с ней.

Чем тяжелее людям рядом с ней становилось, тем быстрее они уходили.

Чем чаще люди уходили, тем сильнее девочка чувствовала боль.

Так замыкался круг.

---

Через некоторое время в городе началась массовая волна трагедий.

Люди начинали чувствовать тоску.

Потом вспоминали самое тяжёлое, что скрывали внутри: старую вину, потерянного человека, предательство, страх, ненависть к себе, ненависть к миру.

Одни начинали считать, что виноваты сами.

Другие — что виноват весь мир.

И многие больше не находили причины жить дальше.

Обычные врачи считали это вспышкой тяжёлой депрессии, связанной с обстановкой в стране и мире.

Правительственные учёные подозревали, что происходит что-то похожее на инфекцию.

Но даже они не знали, что это способность ребёнка.

Максим первым начал понимать, куда ведут следы.

Он собрал команду людей со способностями.

Но он не рассказал им всю правду сразу.

Потому что сам не знал, что делать.

Он пришёл к страшному выводу:

> Возможно, единственный способ остановить эпидемию — убить девочку.

Со временем воздействие девочки на него ослабло.

Но вместе с тоской исчезли и настоящие эмоции.

Он больше не мог чувствовать радость так, как раньше.

Всё, что он показывал людям, стало маской.

Внутри оставалась пустота.

---

Сейчас девочка всё ещё не считает себя плохой.

Если кто-то просит о помощи и она может помочь, она помогает.

Она может принести воду, поделиться едой, отдать игрушку, нарисовать рисунок, помочь найти потерянную вещь.

Но взамен она хочет только внимания.

Хочет, чтобы с ней поговорили.

Хочет, чтобы кто-то сел рядом.

Хочет, чтобы её не бросали.

Но в ответ она чаще всего получает холодное:

> — Спасибо.

А потом человек уходит.

Потому что рядом с ней становится слишком тяжело.

Из-за одиночества у девочки появилось сильное воображение.

У неё есть игрушки.

Для неё они — настоящие друзья.

Она разговаривает с ними, рассказывает о своём дне, спрашивает советы, обижается на них и мирится с ними.

Игрушки не уходят.

Не смотрят на неё с жалостью.

Не становятся грустными.

Не говорят, что вернутся, а потом не исчезают.

Она не знает, что является причиной смерти множества людей.

Но именно она — главный антагонист этой истории.

---

Кадр возвращается в квартиру Вити.

Максим сидит молча. Перед ним давно остыл чай.

Саня и Витя сидят напротив него за стеклянным столом.

Несколько секунд никто ничего не говорит.

— Господи… — тихо произносит Саня.

Витя смотрит в стол.

— Это самая печальная история, которую я когда-либо слышал.

Максим поднимает взгляд.

— Вы услышали не всё. Но главное вы должны понять: она не знает, что делает.

В комнате снова становится тихо.

**Конец шестой главы.**

---

# Глава 7. Босс и последнее сообщение

Босс ехал через город в машине.

Справа от него сидела супруга. На заднем сиденье были дочь и сын.

— Дорогой, ты паспорт взял? — спросила жена.

— Я забыл, — ответил босс.

— Чтобы ты без меня делал. Я взяла твой паспорт. Это из-за того, что ты всё время торчишь в своём клубе, а личная жизнь где?

Она посмотрела в окно.

— Вот мы наконец-то куда-то выбрались. Мы последний раз были в парке аттракционов года два назад.

— Пап, ну ты и растяпа, — сказала дочь.

— Пап, ну ты и башмак, — добавил сын.

Босс резко повернул голову.

— Чтобы я такого больше не слышал! А то будут папу обзывать. Мне что, спасибо надо ещё сказать, что меня лохом не называли?

— Дорогой, погоди, — перебила его жена.

— Пап, я просто пошутил, — тихо сказал сын.

— У людей за такие шутки между зубов бывают промежутки, — ответил босс.

Жена посмотрела на него тяжело.

— А насчёт клуба мы это обсуждали, — продолжил босс. — В будни я работаю, после рабочего времени иду в клуб, потом домой. А в выходные я полностью ваш.

— Вот только у тебя один выходной, — сказала супруга. — А нам хотелось бы видеть тебя не только ночью и в воскресенье, но и днём после работы. А ты пропадаешь в этом историческом клубе.

— Да пропадаю. Я у них там главный. Принимаю важные решения, учу новичков. У нас преподавателей не хватает, занятия ведём в подвале, нормального помещения нет, приходится его искать. И ты знаешь, что у меня там товарищи, с которыми я прошёл огонь, воду и медные трубы.

— А с нами ты разве не проходил невзгоды?

Босс замолчал.

— Иногда мне кажется, что мы для тебя просто функция, — тихо сказала жена.

Повисла неловкая тишина.

Босс не нашёл нужных слов. Молчание продлилось около пяти минут, потому что они уже подъезжали к парку, но эти пять минут длились как вечность.

Они припарковали машину и вышли на улицу. Было слышно крики ужаса с аттракционов, одновременно играла цирковая музыка, а воздух был наполнен приторным запахом сладкой ваты.

Босс не успел сделать и двух шагов, как ему позвонили.

Это был член его клуба.

— Да, — ответил босс.

— Здравствуйте. Это я. Звоню по поводу нашего товарища, который ушёл по вашему заданию.

— Говори быстрее. Я на отдыхе с семьёй.

— У нас плохие новости. И сами понимаете, это не телефонный разговор. Вам срочно нужно приехать.

— Через пятнадцать-двадцать минут буду.

Жена посмотрела на него.

— Только не говори, что ты сейчас нас бросишь.

— Мне срочно нужно ехать в клуб. У нас ЧП.

— Ну папа, — сказала дочь. — Ты же обещал меня покатать.

— Доча, прости. Папе нужно бежать. Мама тебя покатает.

Жена взяла детей за руки.

— Пойдёмте. У папы важные клубные дела.

Они начали уходить.

Босс развернулся к машине, сел в неё с безэмоциональным выражением лица, взялся за руль и начал его трясти. На лице была злость.

Выпустив пар, он завёл машину и поехал в клуб.

---

Следующий кадр — подвал.

Босс вошёл внутрь.

— Что случилось? — спросил он.

Один из членов клуба ответил:

— Наш товарищ, которого вы отправили за информацией, исчез.

— Как исчез?

— Его телефон перестал подавать сигнал в одном доме на окраине. Последняя точка — цокольный этаж.

Он показал пальцем на другого члена клуба.

— Он спустился вниз. Встал ровно на месте, где исчез сигнал, и пошёл под землю. Оперативника не нашёл. Но нашёл его телефон.

— Советую послушать, — добавил мужчина. — Он записал послание на диктофон.

Босс взял телефон. Остальные обступили его.

Он включил запись.

Сначала голос оперативника был на удивление спокойным.

> — Слушайте, товарищи. Я не сказал бы, что справился с заданием. Но информацию, которая может нам помочь, я могу вам донести.

>

> Девочка. Двенадцати лет. У неё способность, которая вызывает у людей тяжёлую тоску и внутренний надлом. Дальше у некоторых начинается состояние, похожее на депрессию. Возможно, она распространяется как вирус. Возможно, у неё есть радиус или поле. Я не знаю точно.

>

> Человек, которого я должен был похитить, знает её или знал. По его словам, тем летом он был с ней в одном лагере. В каком именно — он не уточнил.

>

> Его зовут Непробиваемый. После того как он ударился в потолок и пол, ему ничего не было. Но когда я лишил его возможности дышать, он потерял сознание.

>

> Ещё у них есть здоровый парень. Он каким-то образом заставил меня падать к потолку. Когда я отпрыгнул в сторону, я снова начал притягиваться к земле.

>

> И ещё один парень способен делать предметы резиновыми. Он также может удалённо убирать это свойство.

После этих слов на записи послышались всхлипывания.

Голос оперативника изменился.

> — Товарищи… попавшись на ловушку, я поставил себя в невыгодное положение. Я промахнулся. Я всю жизнь боялся, что промахнусь, застряну в стене и это приведёт к смерти. Но это даже хуже.

>

> Мне по-настоящему страшно. Я уже глубоко провалился вниз. Я не знаю, смогу ли вернуться.

>

> Пожалуйста, не забывайте, что я для нас сделал. Сделайте так, чтобы я ушёл не напрасно.

>

> У нас появился шанс дать отпор тем, кто нас не понимает. Тем людям в костюмах, для которых мы подопытные. У нас появился шанс получить силу, с которой можно будет вести переговоры. Шанс на независимость. На счастливую жизнь без пряток.

>

> Товарищи… друзья… я с вами прощаюсь.

После этой фразы на записи слышалось обрывочное дыхание, плач, несколько секунд тишины.

Потом запись закончилась.

Босс стоял и смотрел на телефон.

Но если приглядеться, было видно: он смотрел не на него. Его взгляд проходил сквозь экран, сквозь стол, куда-то далеко.

Остальные нахмурили брови и сделали такое лицо, будто готовы заплакать.

Кто-то и вправду плакал.

Босс взял слово.

— Я… мы должны почтить нашего героя.

Он говорил тихо и членораздельно.

— Поставьте в центр комнаты стол.

Один из членов клуба принёс старый стол. На него положили телефон и маленькое блюдце.

На одежде одного из членов клуба висела небольшая декоративная роза. Босс хотел уже подойти к этому парню, чтобы попросить его положить цветок на стол.

Но как только босс начал к нему подходить, парень опередил его.

Он сам двинулся к столу и положил розу рядом с телефоном.

Они пересеклись взглядами.

Это было только мгновение.

Но на лице босса читалось безмолвное «спасибо».

А на лице молодого парня было написано, будто это всё, что он может сейчас сделать.

Клуб встал полукругом перед боссом.

— Друзья, — сказал босс. — Я хочу почтить память нашего героя и друга.

Он посмотрел на телефон.

— Я и наши старшие товарищи знали его уже давно. Он был человеком слова. Сказал — сделал.

Босс сделал паузу.

— Этот замечательный человек подарил нам надежду на счастливое будущее взамен своей жизни.

Голос дрогнул, но он продолжил:

— Мне тяжело говорить с комом в горле, но я хочу и обязан почтить его память минутой молчания.

Босс обернулся к столу, сделал пару шагов вперёд. На столе лежали роза, телефон и блюдце.

Он вытащил из кармана маленький огарок свечи и зажигалку.

— Объявляется минута молчания.

Он зажёг свечу и пошёл к остальным.

Босс встал впереди, а остальные были за ним полукругом.

В комнате стояла гробовая тишина.

Печальные взгляды людей, смотрящих на пламя, проникали прямо в душу. Никто не мог пошевелиться. Даже всхлипывания звучали неуместно.

Прошла минута.

Но никто не сдвинулся с места.

Свеча продолжала гореть рядом с телефоном и розой. Пламя постепенно становилось всё меньше.

В тишине казалось, будто все они дышат одним ритмом.

Огонёк горел ещё около полутора минут.

Когда он окончательно погас и над фитилём поднялась тонкая струйка дыма, стоять молча дальше стало уже неуместно.

Из полукруга вышел молодой парень.

— Слушайте, а что дальше? — спросил он.

Босс поднял взгляд.

— А дальше будем решать проблемы по мере поступления.

Он сказал это уже более зло и серьёзно.

— Но сначала мы должны достойно проводить нашего товарища. Отложим наши планы. Мы сделаем всё, чтобы его семья получила понятное объяснение и смогла проститься с ним. Потом пойдём на похороны.

Кадр переключается.

Некоторое время спустя.

Холмистое кладбище. Раннее утро. Солнце ещё не взошло. Мокрая трава блестела от росы. Редкий туман по щиколотку стелился по земле. Вокруг было сине-голубое небо.

Стояла свежая могила.

Рядом с ней в несколько шеренг стояли родственники, коллеги с работы и друзья. Все были в чёрном.

А примерно в пятидесяти метрах стояли его одноклубники. Они тоже были одеты в чёрное.

Один из молодых членов клуба спросил босса:

— Босс, а вы разве не приглашены на похороны? Как и другие наши старшие товарищи?

— Приглашён, — ответил босс. — Но понимаешь, он был нам всем хорошим другом и товарищем. Поэтому я хочу быть в этот момент с вами.

Он посмотрел на молодых членов клуба.

— Вы же не приглашены. Там вы никого не знаете. Поэтому я и другие старшие товарищи сейчас стоим здесь, среди вас.

Кто-то из группы спросил:

— А что с командой, из-за которой он погиб?

Босс ответил:

— Пока ничего.

— Как ничего? — спросил другой голос.

— Мы простились с товарищем, но не должны превращать память о нём в слепую ярость. Пока они нужны нам живыми. Они знают о девочке. Они могут привести нас к ней.

Босс посмотрел на свежую могилу.

— А потом мы решим, что для них справедливо.

К могиле вышел священник.

Он медленно прошёл вокруг неё с кадилом, и в холодный утренний воздух поднялся тонкий дым. Туман смешивался с запахом ладана.

Гроб опустили в могилу, и рабочие начали засыпать его землёй.

Двое людей, стоявших впереди остальных, не выдержали. Особенно мать. Она упала на колени у края могилы и начала рыдать.

Священник начал читать молитву. Его тихий голос звучал над кладбищем, смешиваясь с плачем матери, шорохом земли и слабым ветром в мокрой траве.

Босс обратился к клубу:

— Товарищи. Этот день мы не забудем.

В этот момент из-за холма начало подниматься солнце. Его лучи ещё не были яркими — они казались расплывчатыми, золотистыми, почти прозрачными. Небо за спиной босса становилось ярко-розовым, постепенно переходя в голубой.

— Жертвой пал наш товарищ, давший нам надежду на лучшее будущее.

Он посмотрел на могилу.

— Мы должны исполнить его последнюю просьбу и не упустить этот шанс.

Босс стоял в утренних лучах.

— Сегодня для нас встало второе солнце. Золотое солнце.

Он говорил громко, но не кричал. Затем его голос стал тише.

— Если вы не готовы, я готов положить свою жизнь за нашу цель.

Он посмотрел на молодых членов клуба.

— И если я погибну, пытаясь исполнить её, похороните меня здесь же.

Последнюю фразу он произнёс без пафоса. Не как полководец, обращающийся к солдатам. А как друг, говорящий с друзьями.

Кадр переключается на Максима, Витю и Саню.

Они ехали в машине.

Спереди сидел Саня, за рулём был Витя. Сзади сидел Максим. У него был грустный вид: он смотрел в окно и молчал.

— Так зачем мы едем в спортзал? — спросил Саня.

— Нужно забрать одного человека, — ответил Витя.

**Конец седьмой главы.**

---

# Глава 8. Будущее

Витя вёл машину. Саня сидел спереди, Максим — сзади и смотрел в окно с грустным видом.

— Витя, я включу радио? — спросил Саня.

— Да, включай.

Саня нажал кнопку.

— Граждане, проводите больше времени с друзьями, радуйтесь жизни, не оставайтесь в одиночестве… — звучал голос ведущего.

Саня поморщился и переключил волну.

— Сегодня очередной человек… — начал другой голос.

Он сразу переключил дальше.

— На месте ДТП…

— Да вы издеваетесь, — пробормотал Саня и снова сменил станцию.

Наконец в машине заиграла Stray Cats — «Stray Cat Strut».

— Ну вот, — сказал Саня. — Наконец-то. Отличная песня. Отличная группа.

— Ну что, хорошая музыка? Или наши музыкальные предпочтения разнятся? — спросил он.

— Да нет, я согласен, музыка хорошая, — ответил Витя. — Только я больше по тяжёлому металлу. Или что-то в этом роде. Но рок тоже могу послушать.

Он повернул голову к Максиму.

— А ты что слушаешь?

— Да что он слушает? — тут же вмешался Саня. — «Что ж ты, фраер, сдал назад».

Максим сидел с грустным лицом и смотрел в окно.

Но после этой фразы вдруг громко рассмеялся.

Витя посмотрел на него секунду, а затем тоже начал смеяться.

Саня довольно улыбнулся и прибавил громкость.

— Слушай, а у тебя есть опыт в боксе? — начал Витя, обращаясь к Максиму.

— Осторожно! — резко перебил Саня.

На дороге стояла женщина.

Витя повернул голову и успел вывернуть руль. Машину занесло, она начала переворачиваться на бок.

Витя не мог захватить своим полем весь автомобиль. Но его полоса проходила через ту часть салона, где сидели он и Саня.

Он направил гравитацию этой части машины справа налево.

Вес внутри автомобиля резко сместился.

Машину дёрнуло в противоположную сторону. Она уже почти легла на бок, но получившийся перевес вернул её на колёса.

Автомобиль тяжело ударился о дорогу и остановился.

Саня не успел приготовиться. От резкого толчка его подбросило вверх, и он ударился головой о крышу машины.

— Ай… — выдохнул он.

Кряхтя, он начал подниматься и держаться за голову. На месте удара уже появилась шишка.

Максим опустил стекло и посмотрел на женщину.

Она была бледной, почти белой. Её взгляд оставался стеклянным и пустым.

— Вы стоите посреди дороги, — сказал он. — Отойдите, пожалуйста. Вас могут сбить.

Витя завёл машину.

— Поехали.

— Ты что, хочешь оставить её здесь? — резко спросил Максим.

— У меня есть предположение, что эта болезнь передаётся от человека к человеку, — ответил Витя. — Или хотя бы распространяется так же, как вирус. Я не посажу её к нам в машину.

— Её собьют. Если не мы, то кто-то другой.

Витя достал телефон.

— Я вызову экстренную помощь и передам адрес. А сейчас попробую поднять ей настроение.

Он подъехал к женщине примерно на два метра, опустил окно и бросил ей пачку денег.

— Не грусти.

После этого он нажал на газ, и машина поехала дальше.

Дальше они ехали молча, но с хорошей музыкой.

— Почти приехали, — сказал Витя.

Саня, всё ещё держась за голову, посмотрел в окно.

— Где это мы? Что за торговый центр?

— Здесь нам нужно встретить одного человека. Он сейчас в спортзале, на нулевом этаже.

— И зачем он нам?

— У него есть сила, которая нам необходима. Если честно, в бою он любого из нас сделает.

Витя подъехал к входу в торговый центр и высадил Максима с Саней.

— Идите в спортзал. Я пока найду парковочное место.

Он поехал дальше по парковке искать свободное место.

Максим и Саня спустились по эскалатору на нулевой этаж. Там находился спортзал.

Саня подошёл к стойке регистрации.

— Сколько стоит пробное занятие?

Девушка за стойкой улыбнулась.

— Сейчас акция: приведи друга — и первая тренировка бесплатно.

— Отлично, — сказал Саня. — Я как раз привёл товарища.

Девушка посмотрела на него и Максима.

— Вы сейчас планируете заниматься?

— Ну да.

— Тогда у вас проблема. Я не вижу сменной одежды и обуви. В таком виде я вас не пущу.

Саня наклонился к стойке.

— Ну то есть совсем никак? Мы же взрослые люди. Можем договориться.

Девушка кивнула.

— Можем. Вы переобуваетесь — я вас пускаю.

Максим попытался вмешаться:

— Девушка, вы поймите…

— Нет, не пойму, дедушка, — перебила она. — Не знаю, что сложного взять сменную обувь, если вам так не терпится потренироваться. Над нами магазин одежды.

Они вышли обратно в коридор.

— Чёрт, — выдохнул Саня.

Парням пришлось подняться наверх, в магазин.

Саня посмотрел на цены самых дешёвых кед.

— Сколько?!

— Да, дорого, — сказал Максим. — Но что поделать.

Саня почесал затылок.

— Слушай, у меня сейчас правда нет денег. Дай взаймы на кеды. Я отдам, как только появятся. Могу даже расписку написать.

Максим посмотрел на него несколько секунд.

— Да я тебе верю. Давай, куплю тебе кеды.

Саня широко улыбнулся.

— Спасибо тебе большое. Обещаю, верну.

Максим расплатился за обувь.

Они снова спустились в спортзал.

Саня чуть ли не бросил кеды на стойку регистрации, но всё ещё держал их в руках. Они приземлились с грохотом.

— Теперь вы нас впустите. Вот ваши кеды.

Девушка испуганно кивнула.

— Да, пожалуйста, проходите.

— Пошли, — сказал Саня.

Они зашли в раздевалку, переобулись и вышли в сам зал.

— Ну и как нам искать его? — спросил Максим.

— Смотри, — сказал Саня и указал в дальний угол.

На скамье для жима лежал Витя. Над ним находилась штанга с двумястами килограммами. Вокруг собрались несколько мужчин, готовых страховать.

Витя закончил жим, сел на скамье, тяжело выдохнул и встал.

К нему подошли Максим и Саня.

— Это ты так делом занят? — спросил Саня.

— Во-первых, у меня день груди, — ответил Витя. — А во-вторых, я не знаю, куда вы пропали.

Он кивнул в сторону зоны бокса.

— Парень, которого мы ищем, сейчас там. На беговой дорожке. Вон он.

Все трое подошли к зоне бокса.

На беговой дорожке бежал парень.

На нём были кеды, шорты и толстовка с капюшоном. В ушах — наушники. Пот стекал по его спине, оставляя на ткани два тёмных следа, похожих на крылья.

— Ну и что дальше? — спросил Саня. — Вот он бегает.

— Нужно с ним поговорить, — ответил Витя. — И убедить пойти с нами.

Максим посмотрел на подростка.

— А что он может? И зачем он нам нужен?

— Я посмотрел его статистику. Он долго не проигрывал вообще. Ни одного поражения. А потом всё резко изменилось — его начали побеждать.

— И что это значит?

— Не знаю. Но раньше он дрался так, будто заранее знал, что произойдёт. Я видел запись одного боя. Он на секунду закрыл глаза, ушёл от удара и сразу отправил соперника на настил. Будто видел атаку раньше, чем она началась.

Парень на беговой дорожке внезапно остановился.

Он сошёл с дорожки и направился к рингу.

— Парень, стой, — окликнул его Витя. — Здорово.

Он протянул руку.

Подросток пожал её, внимательно посмотрел ему в лицо и спросил:

— Мы знакомы?

— Не… Знаю, что нет, — перебил Витю Будущий.

Витя слегка удивился.

— Я просто хотел сказать: ты хорошо дерёшься. Я, может, и бугай, но драться не умею.

— Я могу чему-то научить, — ответил Будущий. — Но я не тренер.

В этот момент мимо него прошёл Саня и слегка задел плечом.

— Воу-воу-воу. Ты чего? Нарываешься? Думаешь, широкий — всё можно?

Витя нахмурился.

— Ты что делаешь?

Саня кивнул на Максима.

— Вон там мой приятель стоит. Сейчас позову, и будешь иметь дело с ним, а не со мной.

— Простите моего друга, — начал Максим.

— Да я понимаю, что с ним что-то не так, — спокойно сказал подросток. — Дедуля, я вам больно делать не буду.

Максим посмотрел на него.

— Что ты сейчас сказал?

— Дедушка, я всё понимаю. Старость, может, плохо слышите. Но не нарывайтесь.

Максим усмехнулся.

— Ты вроде боксёр?

— Да.

— Тогда надень перчатки. Три минуты спарринга.

— Без проблем, дедуль. Только потом по врачам не бегайте.

Они оба надели перчатки и вышли на ринг.

Будущий стоял в одном углу, Максим — в другом.

Витя встал между ними.

— Спарринг две минуты. Правила бокса знаете?

Оба кивнули.

Витя провёл рукой между ними.

— Начали.

Он быстро отошёл в сторону.

Прозвучал гонг.

Будущий даже не принял стойку. Он спокойно пошёл прямо к Максиму.

Максим, напротив, встал в стойку и начал осторожно сокращать дистанцию.

Он выбросил левый джеб, затем попытался добавить двойку в лицо.

Но Будущий будто заранее знал каждое движение. Он ушёл вправо, и оба удара прошли мимо.

Тут же он ответил ударом в корпус.

Максим даже не дрогнул.

На лице Будущего на мгновение появилось непонимание. Он ожидал другой реакции.

В потоке будущего он уже видел правый хук Максима. Но мозг на долю секунды завис, пытаясь понять, почему удар в корпус ничего не дал.

Этого мгновения хватило.

Максим выбросил правый хук.

Удар пришёлся в челюсть.

Сознание Будущего помутнело. Он едва не упал, но от падения на канвас его спасли канаты.

Будущий сразу выпрямился, поднял руки в стойку и снова сосредоточился.

Они вновь сошлись.

На этот раз Максим сам пошёл вперёд.

Он нанёс правый хук.

Будущий поставил блок.

Следом полетел левый хук, но он уклонился, сместился в сторону, оказался за спиной Максима и резко ударил левым апперкотом в нижнюю часть челюсти.

Максима немного подбросило, и он тяжело приземлился на канвас.

Но почти сразу поднялся, будто ничего серьёзного не произошло.

Будущий сделал пару шагов назад.

Максим попытался сделать шаг вперёд.

Но вдруг ему показалось, что канвас стремительно приближается к лицу.

Он потерял равновесие и упал прямо лицом на ринг.

Из носа не потекла кровь. На коже не осталось ни царапины.

Он поднял голову и посмотрел на Будущего.

Но лицо подростка будто распалось на размытые пятна. Мир вокруг выглядел так, словно его нарисовал художник-импрессионист.

Максим понял: сознание плывёт.

— Стоп. Две минуты прошли. По углам, — сказал Витя.

Он поднялся на ринг, взял Максима под руки и потащил в его угол.

Будущий мог бы возмутиться: он сам был ошеломлён и не понимал, почему взрослые так резко прервали спарринг. Но решил не спорить и просто ушёл в свой угол.

Витя посмотрел на Максима.

— Значит, тебя всё-таки можно вырубить.

Максим покачал головой, пытаясь привести зрение в порядок.

— Сам в шоке. А он, похоже, либо мысли читает, либо будущее видит. Я понятия не имею. Но что-то между этим.

— Всё, с меня хватит. Ты победил, — сказал Максим. — Дай ведро.

Витя быстро подал ему ведро.

Максима сильно затошнило.

— Но удар, конечно, был мощный, — сказал он, всё ещё тяжело дыша. — Скажи, а сколько тебе лет?

— Шестнадцать, — ответил Будущий.

Максим посмотрел на Витю.

— Отойдём на секунду.

Они отошли от ринга.

— Мы не будем брать его с собой, — тихо сказал Максим.

— Слушай, его никто не заставляет, — ответил Витя. — И, скорее всего, он видит будущее. Но не далеко. Максимум на секунду.

— Почему ты так решил?

— Если бы он читал мысли, он бы понял, что ты Максим и удар в корпус ничего тебе не сделает. А если бы он видел дальше, чем на секунду, он бы заранее понял, что эта атака не сработает. Он бы не удивился и не завис после удара.

— Даже если ты прав, я не позволю тебе подвергнуть его опасности.

— Его никто не заставляет. И, как видишь, он сильный боец. Тебя он уже почти уложил. Да и меня, скорее всего, уделает, если начнётся настоящая драка.

— Да причём здесь это?

— Если появится опасность, он увидит её раньше нас. Он первым среагирует.

Витя усмехнулся.

— Я уже придумал, как хорошо с ним можно будет играть в покер.

— Да причём здесь покер?! — резко спросил Максим. — За нами охотятся люди со способностями. И мы не знаем, зачем. Это не обычные хулиганы и не бандиты. Ни я, ни ты не можем отвечать за его безопасность.

Витя стал серьёзнее.

— Слушай. Если то, что мы думаем об эпидемии, правда, на кону жизни огромного количества людей. Даже если нас не найдут люди в костюмах, нас может уничтожить сама эпидемия.

Он посмотрел на ринг.

— С ним у нас больше шансов не попасться этим людям. Больше шансов найти девочку. И хотя бы попытаться остановить всё это.

Максим отвернулся и опустил взгляд в пол.

Не потому, что согласился.

Просто ему больше нечего было сказать.

Витя пошёл к Будущему.

— Слушай, парень, дерёшься ты, конечно, неплохо. А скажи: ты сейчас где живёшь? С родителями? В общаге?

— Я комнату снимаю, — ответил Будущий. — Из другого города приехал. Учусь в колледже физкультуры, скоро первая сессия начнётся. А вам зачем?

— Значит, будущий студент. Я знаю, что совмещать учёбу и деньги тяжело. Если пойдёшь с нами, я готов платить тебе до лета. Нормальную сумму.

Будущий сразу насторожился.

— Слушайте, вы мутный тип. Я вас первый раз вижу. Наверное, откажусь.

— Молодец, отказывайся, — вмешался Максим. — Вот я с ним хожу и тоже думаю, что не стоило.

Витя нахмурился.

— Не слушай его.

Он продолжил:

— Тогда скажу так. Все знают: люди уходят из жизни по собственной воле. Не знаю, знакомо ли это тебе, но ты как минимум об этом слышал. У нас есть шанс это остановить. Пойдёшь ли ты — решать только тебе. Но твоя помощь нам необходима.

— Вы сказали остановить это, — ответил Будущий. — А я хочу быть уверен. Есть ли гарантии?

— Никаких гарантий нет. Но план у нас есть. Тебя будут ждать опасности, и я не могу гарантировать, что ты будешь в безопасности.

Будущий помолчал.

— Значит, гарантий нет. И всё равно я согласен.

— Что? Одумайся, — сказал Максим.

Будущий посмотрел на него.

— Слушайте, я понимаю, это очень опасно. Да и мне шестнадцать лет, и мне особенно не стоило бы этим заниматься. Но из-за этой болячки у меня погиб друг.

Он опустил взгляд.

— В последнее время он перестал со мной общаться. Не выходил из дома. Не учился, не работал, не гулял. Просто закрылся от всех. Его родители нашли его слишком поздно.

Будущий посмотрел на троих мужчин.

— У вас, конечно, какой-то мутный бойс-бенд. Но я не хочу, чтобы люди гибли и теряли друг друга. По-моему, это иногда страшнее смерти.

— Так ты готов? — спросил Витя.

— Да. А когда выдвигаемся?

— Сейчас.

— Как сейчас? У меня с собой только спортивная форма, а обычная одежда в шкафчике.

— Ты отказался от зарплаты, — сказал Витя. — Но деньги на вещи и дорогу я дам. Собирайся.

Максим взял Витю за руку и отвёл на пару шагов назад.

— Ну и что ты наделал?

— Я всего лишь повысил наши шансы на успех, — ответил Витя.

Он вырвал руку из захвата Максима и громко крикнул в сторону Сани.

Саня в это время стоял, опершись о машину, и знакомился с девушками.

— Пошли! Давай! Хватит девчонок клеить! — крикнул Витя.

— Простите, девчонки, — сказал Саня. — Сами понимаете: бизнес, дела. У нас яхта арендована, я побежал.

Все они сели в машину вместе с новым членом команды — Максимом.

Они выехали с парковки и поехали в закат.

**Конец восьмой главы.**

---

# Глава 9

Саня бежал по небоскрёбам. Прыгнул с седьмого этажа на дорогу и отпрыгнул от неё, как от батута. Такими прыжками он добрался до робо-краба и врезался в него.

Внутри краба сидел злодей с большой головой. От удара его бросило на стенку кабины. Он выпал наружу и ударился об стену.

А Саня взял его и унёс в участок.

Потом он улетел к себе на съёмную квартиру, где его ждала девушка. Там он лёг к ней в кровать. Она ещё спала. Он разбудил её поцелуем в лоб и сказал:

— Просыпайся, солнышко. Нам пора в кафе. У нас сегодня годовщина. Забыла? Вчера будильник не завела.

— Доброе утро, зай, — ответила она. — Извини, вчера поздно легла, забыла. Что бы я без тебя делала. Мой герой.

— Ну вот, смотри: у нас есть ещё два-три часа в запасе…

— Целых два-три часа? — перебила она его. — Мы ещё успеем.

Она села на него лежачего сверху и наклонилась к его лицу — её волосы упали с одной стороны. Она поднесла свои губы к его губам, а он рукой убрал ей волосы за ухо.

И только они прижались друг к другу губами — машина, в которой он ехал, наехала на кочку. Он проснулся.

Посмотрел в телефон: час ночи. Посмотрел в окно и стал грустно смотреть на звёзды. Они ехали за городом, вдоль леса.

---

В машине на заднем сиденье ехали Саня и Максим, а спереди — Максим и Витя, за рулём.

Максим играл в игру на телефоне. Это заметил Саня и спросил:

— Ты во что играешь?

— В Angry Birds. Знаешь её?

— Обижаешь. Я прошёл её вдоль и поперёк, каждый уровень на три звезды. Вот смотри: здесь самое главное — точность и момент.

— Слушай, если не врёшь — можешь мне уровень пройти? А то я на нём застрял.

— Без проблем.

Саня взял у него телефон, натянул рогатку и уже был готов запустить птицу, как на телефон пришло уведомление — от контакта, подписанного «Зая» с тремя сердечками.

И Максим выхватил у него телефон.

Саня посмотрел на него и сказал:

— Это кто, мама твоя? Хотя… Слишком молодая для твоей мамы. Неужели девушка?

— Нет, пока просто друзья, — сказал Максим.

— Как это «пока друзья»? Она у тебя записана «Зая» и дофига сердечек. Что-то ты не договариваешь.

— Да она не девушка. Пока. Но я в процессе. Я к этому иду.

— Дай телефон, посмотрю, что ты ей написал.

Максим дал телефон, и Саня увидел переписку:

> **Максим:** привет

>

> **Максим:** как дела? слушай, не хочешь сходить куда-нибудь, в кино например

>

> **Девушка:** привет, знакомы? Я тебя, конечно, пару раз видела на лестнице, но мы учимся на разных курсах в одном училище. И ты, видимо, решил со мной так познакомиться. А подойти не смог, так?

>

> **Максим:** ну как мог. просто времени не было, дела были

>

> **Девушка:** ну давай пока. я с тобой никуда не пойду, я тебя не знаю. давай пока не будем торопить события

>

> **Максим:** ну давай. и что это значит? значит, мы не пойдём?

>

> **Девушка:** ты всё правильно понял. и давай пока, у меня сейчас пары начнутся

>

> **Максим:** а, ну хорошо. давай пока

Саня увидел дату: она была в сети последний раз три месяца назад.

— И это ты называешь «в процессе»? — сказал Саня. — Учись, пока я жив, и начинай печатать.

— Ну смотри, — Максим забрал телефон. — Обломаешь мне всё — я не знаю, что с тобой сделаю.

Тем временем спереди Максим разговаривал с Витей.

— Ты же знаешь, что я против того, что мы взяли того пацана. И скажи, куда ты нас везёшь? Было подозрительно то, что ты повёз к этому пацану, который видит будущее. А сейчас куда мы едем? Я понимаю: за ещё одним парнем, который что-то да может. Ну зачем? Я же знаю, в каком месте живёт девочка. Зачем нам ещё человек?

— Смотри: нас теперь уже четверо. Этот пацан ну реально сильный. Поскольку за нами охотятся какие-то негодяи, разумно подумать о том, что чем нас больше — тем мы сильнее. Я думаю, это факт. Да, ему шестнадцать. Но его не заставляли под дулом пистолета — это исключительно его выбор.

Витя посмотрел в зеркало на заднее сиденье:

— Вот смотри. Максим, а почему ты с нами пошёл? Тебе ведь всего шестнадцать. А мы — трое взрослых мужчин.

Максим, который весь сидел на нервах, сказал:

— Была у меня как-то ситуация. Встретил на улице подозрительного парня. Я в это время шёл по не очень людному переулку — где в час проходит по одному человеку. Он подошёл ко мне и попросил помощи. Сказал, ему нужно помочь с машиной — её нужно толкнуть. Я согласился. Пошёл, толкнул — и у него машина завелась. И он в качестве благодарности сказал, что обязан отвезти меня в бар. И он меня отвёз. И это был правда бар. Но поить он меня, видимо, не собирался. Мы заехали на задний двор этого бара, нам открыли ворота, и он направил на меня пистолет. Сказал выйти из машины. Его люди открыли — я так понял, одвал — что-то типа того. Он сказал мне идти за ним. А там, в комнате с решёткой, сидели люди. Примерно моего возраста: чуть помладше, чуть постарше. И тут всё было понятно. Он ещё задавал мне вопросы — почему я такой спокойный. И вправду, почему я был такой спокойный? А потому что я знал: он не может ко мне попасть. Я выбил из его рук пистолет. Сломал ему зубы, ноги, руки, пальцы. Побил его охрану. Вызвал полицию. Мне даже дали медаль героя. Это всё к чему: если это какая-то подстава — то я надеру вам задницы, заберу все ваши вещи и угоню вашу тачку.

Витя с удивлённым лицом сказал:

— А. Ну ладно.

— Тогда вопрос в другом: за кем мы едем? — снова спрашивает Максим.

А тем временем — на заднем сидении.

— На, держи, — Саня отдаёт ему телефон.

Максим читает: «Привет, малая. Пошли, я тебя на Порше покатаю, и т. д.»

Он пытается написать что-то в ответ — но ему пишут: «Вас заблокировали».

— Ты дебил? — Максим поворачивается к Сане. — Нет, ну реально, что ты сделал? Она меня заблокировала!

Саня тем временем чуть ли не задыхается от смеха.

Даже спереди.

— Что ты хочешь, чтобы мы там нашли? — через слово хихикает Максим.

— Погоди, — говорит Витя Максиму. И, с растянутой улыбкой, приготовившись к смеху, — уже на заднее сиденье: — Что там у вас?

— Этот полуфабрикат написал моей девушке от моего имени, — отвечает Максим, — и она меня заблокировала.

И от этого смешно становится всем, кроме него.

— Не. Ну реально. А что вы ржёте? — с уверенностью говорит он.

И весь кадр сейчас — снаружи: камера направлена на машину, которая едет по ночной дороге в тёмном лесу. Небо усыпано звёздами.

— Кому куда надо — сейчас будет остановка, нужно заправиться, — спрашивает Витя.

— Да я бы вышел в кусты, — говорит Максим.

И они делают остановку около такого места, где одновременно находятся хостел, кафе, сауна и платный туалет — а ко всему этому пристроена заправка.

Витя встал к бензоколонке и увидел: она полностью автоматическая. Вокруг никого не было — только терминал с приёмом денег.

Дальше к нему подошёл Максим, и они начали о чём-то спорить. Но слышно не было — они стояли далеко от Максима и Сани. Было лишь видно, как они сильно жестикулируют.

А Максим и Саня видели их спор, но не придали этому особого значения и пошли в туалет.

Саня дёргает ручку платного туалета, но он закрыт.

Саня: «Слушай, я, наверное, в кусты пойду, я не могу терпеть».

И Саня пошёл в кусты. Но вдруг встал и повернул голову.

Саня: «Слушай, а у тебя никакой бумажки нет?»

Максим: «А что, майка короткая?»

Саня: «Да иди ты со своими шутками, знаешь куда. Я сейчас серьёзней некуда».

Максим: «Так пошли, не знаю, в кафе, там в сауну. Ну там-то туалет по-любому есть».

---

А тем временем с другой стороны здания на заправке Максим и Витя договаривают.

Витя: «Договорились. Глаза боятся — руки делают».

Его перебивает Максим: «Закрыли эту тему».

Витя: «Как знаешь. Пошли в кафешку, что-нибудь перекусим. Я плачу, и парням что-нибудь возьмём».

Заправив машину, они пошли в кафе.

---

Дальше мы возвращаемся к Сане, который открыл дверь в сауну. Сначала шёл предбанник, он прошёл дальше. Дальше была сама банная комната, он прошёл ещё чуть дальше. Дальше его ждал душ длиной примерно 8 м, а в конце концов — дверь, за которой находился долгожданный туалет. А Максим пошёл искать уборную в кафе.

---

Там Максим встретил Витю и Максима, сидевших за столиком и евших грибной крем-суп.

Витя: «Садись к нам. Правда, с заказом придётся подождать: видимо, у них по ночам самообслуживание, и повар, и кассир, и все остальные работники — это один человек, который сейчас на кухне. И ещё — я плачу».

Максим: «Да, возьми мне тоже крем-суп. Я сейчас уборную найду».

Повар, выйдя в зал, сказал: «Уборная не работает. Вам придётся идти в сауну: как заходите — налево и прямо до конца, там будет туалет в конце коридора».

Максим: «Ну хорошо».

И он ушёл в сауну. А тем временем Саня, закончивший дела, вышел из туалета и пошёл на выход, и как только он открыл дверь, чтобы выйти из душевой в сауну, он снова оказался в душевой.

Сначала он подумал, что просто не заметил вторую душевую, и пошёл прямо, но история повторилась.

И, сказав «какого чёрта», с испугом в глазах он побежал назад, прошёл две двери и, открыв дверь, где был туалет с окном, обнаружил снова душевой коридор.

От безнадёги и испуга он побежал вперёд, открывая все двери перед собой, но выход так и не был найден. Встав перевести дух, он услышал звук приближающихся шагов из-за неоткрытой двери. Он встал спиной к соседней двери в конце коридора, подальше от двери, из-за которой доносились шаги.

Тут зашёл Максим и говорит: «А ты чего такой бешеный?» И одновременно с этим он закрывал дверь за собой.

Саня кричит: «Стой, не закрывай дверь!»

Максим не успел остановиться и закрыл дверь буквально на долю секунды, потому что её выбил Саня. Но на той стороне уже был коридор с душевыми. Саня закричал.

Максим: «Ты чего орёшь?»

И мы снова переключаемся на Максима и Витю, которые ели суп, а повар перед ними за кассой пересчитывал прибыль.

Максим заметил, что Витя уже минуты три просто пялится на него. И Максим, подняв глаза от супа, смотрит на него — и тот троится у него в глазах.

Максим берёт его за плечо и спрашивает: «Слушай, а ты...»

И после этого Витя упал лицом на стол. Максим хотел встать, но силы покинули его ноги.

Его язык начал заплетаться, и он, повернувшись к повару, пытается попросить о помощи: «Му-му, мужчина, ты... па-по-помоги!»

И Максим видит, как тот просто убирает купюры в карман, смотрит на часы и как будто не обращает на них внимания.

Максим: «Ублюдок, это ты...» — и он падает лицом на стол. Его веки тяжелеют, и он договаривает: «...отравил».

Конец девятой главы