Неприятная история

Глава 1

Извилистая дорога, больше похожая на сельский тракт, чем на привычную нынешнему автовладельцу трассу, сделала поворот, и скучные, слегка припорошенные снегом поля сменились круглоголовыми холмами, подобными лысинам. Посеребренная инеем трава, обрамлявшая вершины, колыхалась под ветром, как седые волосы на висках великанов, закопанных в землю почти по самые макушки.

Сидевшая за рулем большого мощного джипа очаровательная рыжеволосая девушка с чуть широковатыми скулами, большими голубыми глазами и нежным овалом лица посмотрела в навигатор, где по сторонам зеленых и серых лент дорог виднелись редкие бурые квадратики детского конструктора – деревенские домики. До нужного места осталось проехать не более пятнадцати минут и трех поворотов.

Дело, которое вынудило Анжелику Воронищенко покинуть уютный дом, кабинет с темно-бордовыми шторами, мягким ковром на полу, бюстом Паллады и новехоньким ноутом на столе, было крайне неприятного свойства, но требовало безотлагательного решения и личного присутствия.

Известное издательство, опубликоваться в котором сочли бы за честь и всемирно известные авторы бестселлеров, приняло решение издать сборник стилизованных рассказов с отсылками к прославленным произведениям классиков. Был объявлен конкурс, в финал которого, вместе с девятнадцатью другими авторами, вышла и Анжелика Воронищенко.

Имя свое, данное бог весть какими причудливыми мотивами вдохновлявшимися родителями, Анжелика ненавидела с детства, потому и выбрала для грядущей публикации изысканный псевдоним – Энджи Найнтингейл. С таким не стыдно и в оглавление встать, рядом с заслуженно известными Крисом Бренни, Марианной Кристоу и прочими мэтрами и мэтрессами.

Единственное неприятное совпадение, возникшее как раз из-за упомянутого сборника, заключалось в том, что какими-то таинственными путями в число авторов попала дама, носившая переливающееся, как павлиний хвост, имя Елены Валериановны Лениной и довольствовавшаяся заурядным псевдонимом Кэтрин Смит.

Пять лет назад, будучи еще в начале писательского пути, но уже снискав успех среди признанных авторов и победив на значимых конкурсах, Анжелика впервые встретила Елену на одном из литературных сайтов.

Бытует мнение, что обитатели всемирной паутины любят сплетничать, но на самом деле они виноваты не в этом, а в куда более тяжком грехе – принятии на веру и распространении самых неправдоподобных и ничем не подтвержденных слухов, кои они почитают за достоверные, потому что всегда найдется кто-то, кто точно знает, как обстоят дела на самом деле, и с удовольствием несет это urbi et orbi.

Так и Анжелика узнала, причем из нескольких источников разом, что Елена, будучи старше, и, что естественно, начав писать раньше, считает себя непогрешимой и, прославившись – надо признать, заслуженно, как мастер формы, убеждена, что превзойти ее разноплановые рассказы и романы не дано никому. Дальнейшее общение лишь подтвердило тот факт, что опытный автор изрядно забронзовела, ибо имеет недостойную привычку на любую критику отвечать насмешками и глупыми выходками, игнорируя добрую волю тех, кто указывал ей на вопиющие ошибки. Ни известность собеседника, ни его звания и количество изданных книг не принимались во внимание: не вступая в споры и не делая ни единой попытки опровергнуть предъявляемое ей – привычка, недостойная уважающего себя писателя, самим своим ремеслом призванного раскрывать единственную истину и прояснять скрытое, - лишь отшучивалась, словно – если бы это было видно за экраном, - пожимала плечами и кривила рот с презрительной усмешке.

Несколько раз Анжелика в самой деликатной форме указывала Елене на несообразности в текстах и незнании основ различных наук, но так же, как и прочие писатели, удостаивалась ответов, граничащих с грубостью как по форме, так и по смыслу.

И вот сегодня, спустя пятнадцать, нет, уже чуть более десяти минут, Анжелика должна была лицом к лицу встретиться с Еленой, что, безусловно, не доставляло первой ни малейшей радости. Однако настоятельная просьба редактора сборника – почтенного Хьюго Гранта, - сославшегося на то, что все разногласия лучше решить в узком кругу, более никого не посвящая в это дело, - не оставила Анжелике ни единого шанса для отказа. Суть разногласий мистер Грант предпочел изложить при встрече, поэтому сейчас госпожа Воронищенко, точнее, ее вторая ипостась – Энджи Найнтингейл – могла лишь терзаться догадками, одна из которых, хоть и не подтверждалась доказательствами, представлялась наиболее близкой к истине. Кэтрин Смит не желала, чтобы ее имя в выходных данных стояло рядом с именем Энджи Найнтингейл. По неизвестным причинам, в числе которых может быть названа некоторая известность первой писательницы и несомненное дарование второй, редактор принял единственно возможное и, несомненно, верное решение: встретиться с обеими дамами и выступить в роли дипломата-переговорщика, дабы сборник вышел в указанный в редакционных планах срок ко взаимному удовольствию авторов и читателей.

Дорога сделала еще один поворот, и джип вылетел на вершину холма, с которого открывался чудесный вид на деревушку. Каменные двухэтажные домики, выстроившиеся по обе стороны единственной улицы, покрытые красными крышами с шапками снега, походили на имбирные пряники в сахарной глазури. На дальнем конце деревни виднелось здание повыше, под серой, не красной крышей. По всей видимости, это и была местная гостиница, в наши дни носящая почти непристойное прозвище бэд-энд-брекфаст, где и должна была состояться встреча.

Выходя из машины во двор и словно воочию видя расставленные на нем столики под легкими зонтиками, освещенные неярким летним солнцем, Анжелика окинула быстрым взглядом парковку. Там стоял всего один автомобиль, из чего, без сомнения, следовало, что или мистер Хьюго Грант, или Кэтрин Смит еще не приехали.

Мисс Найнтингейл предпочла бы прибыть на место встречи первой, чтобы собраться с мыслями и подготовиться к неприятному разговору – соблюдая как свои законные права на публикацию, так и неукоснительную вежливость, для чего требовалось душевное спокойствие и чашка чая, однако ей не повезло: кто-то явился раньше нее. Оставалось надеяться, что это мистер Хьюго Грант, а не заносчивая мисс Смит, способная своими насмешками навредить будущему разговору больше, чем то допускалось обстоятельствами.

В просторной, однако из-за высоких потолков казавшейся непропорционально узкой гостиной жарко горел камин. Яркие сполохи пламени бросали неровные отсветы на поблекшие обои, сверкающий собственным и в то же время отраженным светом снег, видный сквозь квадраты окон, потертые кресла и фигурную решетку. За столиком в глубине гостиной сидели двое. Высокий худощавый мужчина со светлыми взлохмаченными волосами и голубыми, чуть навыкате глазами и стройная шатенка неопределенного возраста, которая не могла быть никем иным, как Кэтрин Смит.

Сбросив куртку на руки то ли официанта, то ли самого владельца гостиницы – неприметного низенького человечка в черном, с лицом, напоминавшим картошку, посреди которой росла еще одна картофелина - носа, - мисс Найнтингейл подошла к столику.

Ее несколько удивило, что человечек в черном, безропотно повесив куртку на вешалку, вернулся в гостиную и вместо того, чтобы убрать со стола или подбросить дров в камин, уселся в одно из кресел так, словно ему нечем было заняться. Впрочем, приветствия и знакомство с мисс Смит отвлекли более молодую писательницу от несвоевременных размышлений, к сожалению, не покинувших хорошенькую головку, а принявших иное направление. Вместо того, чтобы сосредоточиться на предстоящем разговоре, мисс Найнтингейл озаботилась мыслью, сколько же лет ее сопернице и не ухищрения ли пластических хирургов – причина ее привлекательности и моложавости.

- Перейду сразу к делу, - сказал мистер Хьюго Грант, дождавшись, пока обе дамы нальют себе чаю. – Безусловно, в случившемся есть немалая доля и моей вины, поскольку я, как редактор сборника, должен был быть внимательнее при подготовке рассказов-финалистов к публикации. Не буду лгать: я был утомлен и самим конкурсом, и другими, в то же время ведомыми мною проектами, однако ни то, ни другое не может служить оправданием, ниже смягчающим обстоятельством, равно как и то, что с рассказом мисс Смит я ознакомился в самом начале состязаний, а с рассказом мисс Найнтингейл – ближе к их финалу. Дело в том… - мистер Грант замялся, без нужды поправил ложечку на блюдце, сплел пальцы и продолжил с почти сверхъестественной решимостью:

- Как человек, много лет и сил проработавший на ниве книгоиздательства, я нередко сталкиваюсь с так называемыми «летающими в воздухе идеями», то есть с ситуациями, когда в двух независимо написанных текстах незнакомых между собой авторов встречаются сходные сюжеты или одинаковые фабулы. Задача редактора, в числе прочих, уметь отличить случайное совпадение от… выражусь деликатно, совпадения намеренного. Точнее, злонамеренного.

- То есть от плагиата, - усмехнулась мисс Смит.

Энджи внутренне возмутилась бесцеремонностью писательницы, не только прервавшей речь самого редактора, но и уничтожившей эвфемизм, которым мистер Грант - увы, безуспешно, - пытался прикрыть омерзительный поступок, недостойный всякого уважающего себя автора.

- Именно так, - склонил голову Хьюго Грант. – Ваши рассказы, леди, имеют одинаковые фабулы, сюжеты и развитие действия. Однако есть и различия, в данном случае, к сожалению, несущественные. В рассказе мисс Смит, - редактор привстал и сделал легкий полупоклон писательнице, - поступки персонажей опираются на причины, скажем так, физического, реального свойства, как то голод, любовное томление, страх, ненависть. В рассказе мисс Найнтингейл, - легкий полупоклон повторился, но уже будучи обращенным в сторону Энджи, - представлены причины исключительно психологические, а именно: душевный разлад, депрессия, неудовлетворенность нынешним состоянием, триггеры детства и прошлого. Это первое различие. Второе – в окончании рассказов. В рассказе мисс Смит главные герои умирают, что представляется печальной необходимостью, вытекающей из всей логики повествования; основная же проблема укутана сумраком открытого финала. В рассказе мисс Найнтингейл финал также открыт, однако оставляет читателю шанс и надежду, что герои выживут, а хэппи-энд возможен. И то, и другое характерно для вашего творчества, уважаемые леди. Но один из рассказов мне придется изъять из сборника. О нет, - и мистер Грант приложил руки к груди, а голос его приобрел вибрирующие нотки глубины и понимания, свойственные человеку, произносящему слова, в которые он сам не верит, - это никаким образом не повлияет на наше будущее сотрудничество. Я также не жду от вас признательных заявлений. Надеюсь, что мы все здесь – благовоспитанные люди, - и сумеем решить нашу маленькую проблему без скандалов и взаимных обвинений. Прошу вас.

И редактор повел рукой, охватывая широким жестом и огонь в камине, и накрыты й стол, и самую гостиную и, казалось, всю деревушку с окрестными лысыми холмами и пустынными полями.

Энджи еще раздумывала, как ответить на речь редактора, когда мисс Смит, резко поставив на стол чашку, небрежно обронила:

- Убирайте мой, - встала и вышла из гостиной.

Спустя минуту хлопнула входная дверь: мисс Смит покинула не только коллектив прославленных авторов сборника и гостиницу, но и, как можно было предположить, намеревалась как можно скорее покинуть деревушку.

- Ну вот, дорогая моя мисс Найнтингейл, все и решилось самым простым образом, - бодро сказал мистер Хьюго Грант и потер руки, как человек, удовлетворенный простым и быстрым разрешением сложной проблемы.

Затем взъерошил свои и без того лохматые волосы, глубоко вздохнул, отвел глаза в сторону – в стороне был ярко горящий камин, - как человек, совсем не уверенный в том, что ему надлежит сказать и сделать, и продолжил:

- Жаль, что так вышло. Мисс Смит – исключительно талантливый писатель. Льщу себя надеждою, что она еще вернется в наше издательство, хотя не смею надеяться, что вернется ко мне.

- Нет, - негромко отозвался маленький человечек.

Энди буквально подскочила на стуле: она, признаться, совсем позабыла, что в комнате, кроме них троих, был кто-то еще.

- Кто вы такой? – от изумления мистер Грант растерял свойственную ему вежливость и умение быстро откликаться должным образом на изменившиеся обстоятельства.

Человечек, не отвечая, выбрался из кресла, которое, как и черная поношенная хламида, казалось, было слишком велико для такого коротышки.

Помаргивая, он подошел к столу. Энджи не могла не отметить, как контрастирует комичная фигурка, похожая на еще одну большую картофелину, с серьезностью, даже трагичностью происходящего: только что известная писательница, пусть и обладающая неприятным характером, но имеющая незапятнанную репутацию, призналась в столь недостойном поступке, как плагиат.

- Мне кажется, мистер Грант, что была допущена ужасающая ошибка. Прошу простить, надеюсь, вы не сочтете меня излишне бесцеремонным, но все случившееся кажется мне неестественным, неправильным. Знаете, так бывает, когда на сцене в комической пьесе внезапно вместо Панталоне появляется Ричард-горбун. Тогда комедия превращается в трагедию, и мы – зрители – начинаем опасаться за жизни невинных людей.

- Я не понимаю… - начал редактор, но оборвал себя на полуслове, ибо, пожалуй, впервые за время своей работы в сфере, где так высоко чтилось Слово, не мог сформулировать, чего именно он не понимает.

- Видите ли, я имел удовольствие читать произведения как мисс Смит, так и мисс Найнтингейл. Нет, нет, конечно, я не знаю, о каком именно рассказе идет речь. Я наслышан о вашем конкурсе и с нетерпением ждал выхода сборника так же, как ждал благополучного разрешения вашей дилеммы. Вероятно, теперь меня не будет в числе покупателей этой книги. Потеря небольшая и неважная. Гораздо важнее то, что вы допустили ужасающую ошибку, которую, впрочем, еще можно исправить.

- О чем вы говорите? – недоумение и раздражение, копившиеся в душе мистера Гранта, наконец излились наружу коротким вопросом, выкрикнутым куда громче, чем следовало, причем голос редактор в конце сорвался на непристойный фальцет.

- Иногда то, что находится слишком близко, сложно разглядеть. Не могу сказать, что я хорошо знаю обеих дам. В сущности, и своя душа нередко окутана потемками, что уж говорить о чужих. Однако я имел возможность наблюдать их беседы в том, что сейчас принято называть соцсетями и форумами. Боюсь, я не вполне понимаю, почему место, где люди не способны вести себя разумно и сдержанно, именуют форумом, а не агорой. Одним из немногих людей, никогда не теряющих спокойствия и здравого смысла, хотя не без иронии, которую я нередко не мог одобрить, была мисс Смит. Я, в силу профессии, немного разбираюсь в человеческой душе и психологии, так вот мисс Смит всегда казалась мне спокойно сидящим на высокой ветке орлом, наблюдающим, как под деревом кудахчут куры и горланят петухи. Я вовсе не хочу сказать, что она одержима гордыней, как это порой случается с истинными талантами. Вовсе нет. Ей просто скучно разговаривать с теми, кто не способен или не желает понять ее. Единственный ответ, который она в состоянии дать скучным людям, - смех.

- Но какое отношение общение мисс Смит на сайтах имеет к факту плагиата, признанного ею самой? – не сдержалась Анжелика, хотя некий тайный голос, шедший из глубины души, советовал ей промолчать. Однако счастливая своей победой (и кто бы осудил молодую женщину за это?), она предпочла не расслышать тихого шепота.

- Прошу прощения? – маленький человечек близоруко сощурился на мисс Найнтингейл и заморгал, словно взгляд на симпатичное личико писательницы причинял ему физическую боль. – Мисс Смит не могла признаться в том, чего не совершала. Она повела себя так же, как привыкла в этих странных сетевых спорах и ругани: вышла из комнаты и из сборника, как выходила из разговора.

- Но почему? – мистер Хьюго Грант воздел руки к потемневшему потолку гостиной. – Почему она не защищалась? Пожалела начинающего автора? Нет, этого не может быть: любой автор счастлив получить возможность издания своих произведений. Тем более, да простится мне неуместная в данном случае скромность, - в нашем издательстве и в таком сборнике.

- Разумеется, не может. Боюсь, вы плохо понимаете характер одного из ваших лучших писателей. Прошу меня извинить, но она просто не будет тратить время на такую бесполезную и ненужную вещь, как доказывание своей правоты. Ей достаточно быть правой перед собой и узким кругом тех, чье мнение для нее важно.

- Писателю не может быть неважно мнение выпускающего редактора! От этого зависит его будущее в издательстве. А мисс Смит… - вновь не сдержалась Анжелика.

- А мисс Смит с радостью примут в другом издательстве. А если и не примут, у нее останется главное: уверенность в том, что она ни в чем не виновата, и уважение тех, кто ей дорог и ценит ее по заслугам… Прошу меня извинить, мне пора на поезд.

Маленький человечек надел на голову черную шляпу, подхватил старый потрепанный зонтик и вышел в заснеженный, посеребренный мир, наполненный белой магией и чудесами, заметными лишь тем, кто умеет видеть их за обыденным и простым.

- Странный тип. Такое чувство, что мисс Смит специально привезла его с собой, чтобы он тут сплясал с зонтиком вместо пипидастра, - сказав это, Анжелика тут же мучительно покраснела, как человек, допустивший непростительную оплошность. Так краснеет дипломат, поклонившийся адмиралу прежде, чем венценосной особе, или легкомысленный юноша, назвавший некрасивой девушку, которую тайно любит его товарищ.

- Вы не знаете его? – в голосе мистера Гранта прозвенела медь; кустистые брови грозно сошлись на переносице.

- Нет, не знаю. А вы?

- Очень хорошо знаю. Только не знаю, да, вероятно, никогда не узнаю, как он здесь оказался… Впрочем, мне есть за что поблагодарить его. Что я не премину сделать, если мы когда-нибудь встретимся еще раз, что кажется невероятным, но вполне возможным.

- Это как? – Анжелика окончательно растерялась.

Выпускающий редактор словно не услышал вопроса, но в ответ задал свой – внезапный, как удар грома в ясный солнечный день, как выстрел из пушки на безмолвном берегу, как компрометирующее письмо, брошенное на стол на светском рауте.

- Так что же, мисс Воронищенко, чей рассказ мне следует убрать из сборника?