Нечисть. Глава 2

Глава 1

Глава 2

Октябрь 1947 года.

Утренний туман ещё сползал с крыш бараков и двухэтажных домов, а солнце не могло пробить свинцовые тучи, затянувшие небо юного города на окраине уральских гор вблизи Казахских степей, где полным ходом шло строительство металлургического завода, где каждый горожанин был занят своим делом. Знали своё дело и военнопленные, трудившиеся в этом городе, ведь воскресный день не был поводом для выходного дня.

В это хмурое утро, пережёвывая ржавую грязь колёсами, грузовик «полуторка» въехал на окраину города Новотроицка. Минуя несколько первых домовых кварталов и множество бараков, похожих друг на друга, он остановился возле двухэтажного дома по улице Пушкина, на пересечении улиц Клубная и Садовая.

С кузова слезли двое очень юных молодых людей, одетые как геологи или альпинисты, и помогли спуститься с грузовика девушке в таком же образе, как они.

— Ну что, Антонина, позволь проводить всё-таки? Мы и так все перепугались за тебя, — сказал крепкий юноша, здоровяк, с доброй улыбкой.

— Да ну что ты, Витя, не нужно, правда, — смущаясь, ответила курносая девушка, кудрявая, с карими глазами, всеми силами пытаясь не показывать боль, которую она испытывала.

— Ну, смотри! Тогда до завтра. Если надо, скажи — пригласим врача.

— Всё нормально, всё пройдёт, — с улыбкой ответила девушка.

— Завтра тебя навестим, если не придёшь, — улыбнулся второй парень, пытаясь скрыть собственное волнение и тревогу.

— Увидимся, пока, ребята! — махнула рукой девушка на прощание.

— Тоня, поправляйся! — почти хором крикнули все остальные с кузова грузовика.

С трудом поднявшись на второй этаж по подъезду, девушка не выдержала и сбросила рюкзак у порога, а только потом попыталась открыть дверь, но её опередила мама.

— Тонька, ты вернулась! — воскликнула с порога женщина, обнимая дочь, и, заметив её выражение лица, спросила:

— Что с тобой?! Что случилось?

— Ой, мам, — входя в квартиру, затаскивая за собой рюкзак, ответила девушка, — Пройдёт! Наверное.

— Как это «наверное»?! Что за «наверное»? Что произошло?!

— Да уже вот тут, неподалёку от города, нашла какой-то… да больше колодец, что ли, заброшенный, чем пещеру. Ну и вот, поскользнулась, — раскаянно развела руками дочь.

— Как поскользнулась?! Туда прям?

— Ну да, камни-то мокрые, и вот…

— Ты упала вниз?! — вскрикнула мама. — Ты что?! Так больше никаких твоих этих походов. Давай помогу раздеться, идём мыться и отдыхать.

— Давай! — улыбаясь сквозь боль, ответила девушка.

Мама помогла ей избавиться от верхней одежды и пошла в ванную подготовить воду. Вернувшись к дочери, помогла довести её умываться.

— Так, ну-ка раздевайся, давай, и это всё снимай с себя! Господи! Тонька! — ужаснулась мама. — Да это что?! Это надо врачу показывать! Это же какой синяк! А если бы ты сломала себе чего? А руки! — мама расплакалась, прижав ладони к лицу. — Ты вот скажи! Ну вот для чего тебе всё это?!

— Мам, ну всё, хватит, ну не начинай!

— Ну как не начинай?! — возмущённо воскликнула мама. — Вот отец приедет сейчас с работы, всё расскажу, чтобы тебя отвадил от этого. Нечего тебе этим… Удумали, геологи они, исследователи!

— Мама, ну перестань! Ну прошу… Фу, — выдохнула Тоня.

— Что «фу»? Тебе плохо? — мама приложила ладонь ко лбу дочери. — Да ты горишь! Ну-ка быстро, давай ополоснёмся, ну и синячище, и давай будем лечиться!

Мама уложила дочь на сухую постель, а сама прошла на кухню, чтобы приготовить чай на травах. Девушка осталась одна в комнате: наконец она могла лечь и не скрывать ту боль, что терпела при друзьях.

Чуть позже мама принесла ей кружку горячего ароматного напитка.

— Я уже позвонила отцу на работу.

— Ну-у, скоро начнётся, нравоучения, — сквозь зубы проговорила девушка.

— Давай не ворчи, отдыхай, пей чай! Папа сказал договориться с врачом, чтобы тебя осмотрели.

— Мам, да это просто ушиб!

Сдерживая слёзы от переживания за дочь, мама вышла из комнаты.

— Свет погасить? — обернувшись, спросила она.

— Угу, — пробормотала девушка.

Женщина протянула руку и погасила свет, чуть прикрыв дверь комнаты. На часах было около полудня, а за окном была темень: своё делал туман, никак не растаявший, от него было не столько темно, сколько пусто.

Мама Антонины уселась на стул в кухне, облокотившись на подоконник, пытаясь рассмотреть, что творится на улице. Было слышно, как ходят большие маятниковые часы в коридоре. Дождь стучал по оконному отливу, отбивая такт, лужи наполнялись водой.

Так прошёл час, другой, в непонятном ожидании: когда приедет домой супруг и как быстро поправится дочь? Где-то в глубине квартиры скрипнула половица, как будто кто-то тяжёлый продавил её. Женщина оглянулась, прислушалась.

— Тонь, это ты? — спросила она, насторожившись.

В ответ стояла тишина, и только механизм часов давал знать о себе. Снова половица скрипнула, но в этот раз звук показался протяжным, медленным, как если кто-то опирался на неё не торопясь.

Женщина встала со стула, обняв себя руками, и волнительно всматривалась в коридор.

— Тонь? Фёдор?! — позвала мама, ожидая отзыва, и пошла навстречу звуку. Подойдя к повороту коридора рядом со входной дверью, женщина услышала, что ещё раз раздался скрип половицы, от чего она нахмурилась и решила, что её игнорирует дочь и пытается самостоятельно дойти до кухни. В этот момент она заглянула за угол, но там не оказалось никого.

Мама увидела, что в комнате дочери горит свет, и, удивлённо приподняв бровь, подумала, что там ходит Антонина. Мама подошла ближе и через дверной проём воочию убедилась, что свет в комнате горит, но дочь лежала на кровати. Сделав ещё один шаг, свет в комнате погас, и в ту же секунду дверь в спальне захлопнулась. Женщина вздрогнула, затаив дыхание.

Уже за её спиной снова раздался звук скрипящей половицы. Обернувшись, она поняла, что звук доносился из её спальни. Она осторожно вошла в свою комнату, взглядом осмотрев все углы. Повернувшись к настенному зеркалу, женщина увидела в нём силуэт обнажённой дочери: сутулая, кривая, с дряблой кожей, а все её кости переломаны и не хватает пальцев на всех конечностях.

Женщина резко обернулась, не увидела никого, и в этот момент в дверь постучали так, что она вздрогнула, от неожиданности зажав ладонью рот, дабы не разбудить дочку. Успокоившись, она выдохнула и собралась подойти к двери, но в дверь постучали ещё сильнее и настойчивее. Затем снова раздалась серия ударов, затем будто кто-то в разных комнатах постучал по окнам. И снова постучали в дверь.

Так же быстро в квартире стало снова тихо, послышался звук ключей в замке. Женщину окутал звериный страх, зрачки увеличились. Дверь открылась, на порог прошёл мужчина, протянул руку вдоль стены и включил свет.

— Милая моя, я дома! — раздался голос, знакомый и родной, отчего стало легко.

— Фух! — выдохнула мама. — Я не ожидала. Уже так много времени?

— Я ушёл пораньше. Ты напугана?! Что случилось?

— Да всё нормально, — отмахнулась супруга.

— Точно?

— Абсолютно. Что там за шум?

— Там непогода разбушевалась. Так, а Тонька как? Что-то серьёзное? Я позвонил доктору, может, вечером, но, скорее всего, утром зайдёт. Как она? — отец бросил взгляд в комнату дочери.

— Да вон она лежит, не встаёт. Я и не знаю, как быть. Синяки ужасные на теле, как бы ни перелом, а она ещё ходит по подъездам сама. Я переволновалась, уже ерунда всякая в голову лезет.

— Дорогая моя, ну не тараторь, прошу тебя, — сказал тяжёлым печальным голосом отец, большой и грузный мужчина средних лет, и прошёл в комнату дочери. Мужчина зажёг настольную лампу в комнате — от неё свет был мягкий и уютный.

Девочка лежала на боку, в полудрёме; по виду боль не давала ей покоя. Отец подошёл ближе, присев на её кровать, спросил, гладя по волосам:

— Эй, чернобровка моя, ты чего тут во тьме?

— Устала. Было хорошо всё, а сейчас устала. Будешь ругать?

— Да ну что ты. Мама позвонила, сказала, ты сплошной синяк, и двигаться не можешь, а я весь день себя поторапливал, вот и приехал пораньше.

— Всё неправда, — подмигнула дочь. — Я не сплошной синяк, а только кусок.

— Ну‑ну. Ладно, отдыхай, поспи, — улыбнулся отец. — Завтра доктор будет, разберёмся.

Родители вышли из комнаты и прошли на кухню. Мама не унималась и продолжала хныкать.

— Мне всё это не нравится. Кто придумал эти походы? Им пятнадцать лет, им учиться надо, им к жизни готовиться надо! А теперь что? Что теперь? Врач с Орска? Её надо в Москву, слышишь, в Москву! Мне не нравится этот город!

— Татьяна, прекрати, я тебя умоляю. Всякое бывает. Но сейчас она дома, сама пришла, значит, уже поводов для беспокойства меньше. Я попросил товарища Бессонова прислать к нам этого немецкого врача. Если что — отвезём в Орск. Хочешь — в Москву, но если нужно будет.

— Фёдор, я волнуюсь, я места себе не нахожу. Давай уедем, а?!

— Тань, а мне что делать? У меня там вдобавок и стройка, и запуск цехов, и все жмут, мне вообще что ли… Но держусь… Держусь, и ты держись, нам как по-другому. Такая работа! И Москва твоя не сразу строилась, а тут город молодой.

— Ты как всегда на высоте спокойствия, неужели тебе всё безразлично? Ты хоть понимаешь?! Ты как бездушный тиран!

— Так, хватит! — повысил голос глава семьи. — Я, в конце концов, тоже человек, и мне неприятен этот разговор. Есть и обстоятельства. Я же не всемогущий, есть и повыше должности.

Женщина села за стол и, спрятав лицо руками, расплакалась. Отец семейства постоял с минуту, опершись рукой на стол, затем вышел из кухни и отправился в свою комнату переодеваться.

Всё остальное время они провели в тишине, не разговаривая, изредка заходя в комнату к дочери проверить её состояние. За окном усиливался ветер, дождь бил по окнам тяжёлыми каплями, листву обрывало с молодых деревьев, а провода на столбах должны были уже оборваться, если не заплестись между собой.

К ночи непогода утихла, становилось холодно. Все легли спать раньше обычного, но ближе к полуночи мама, Татьяна Евгеньевна, резко открыла глаза, оглядываясь по сторонам: она почуяла странный запах в доме. Муж, Фёдор Филиппович, лежал рядом, укрывшись одеялом с головой.

Встав с кровати и всматриваясь в открытый дверной проём, женщина ногами нащупала тапочки, ощущая волнение, вышла из своей комнаты проверить, как себя чувствует дочь. В комнате у Тони светила настольная лампа, но девочки на месте не оказалось. Ощупав кровать, женщина не поняла, как это могло случиться.

За её спиной раздался глухой стук, откуда-то из коридора. Мама замерла, сжав кулаки, пытаясь перебороть свой страх. Она выпрямилась, вышла в коридор. В коридоре, у входной двери, ей показалось, что кто-то стоял, не шевелясь, и чем дольше женщина всматривалась туда, тем страшней ей становилось.

Вот снова раздался стук, и она закричала на всю квартиру:

— Фёдор! Фёдор!

На крик супруги проснулся отец семейства и выбежал из комнаты, включив свет. Родители увидели, как в коридоре, уткнувшись лицом к входной двери, стояла их дочь в сорочке и стучалась лбом об дверь. Отец подошёл поближе и аккуратно взял её за руку; от этого девочка замерла, но не обернулась на отца. Глаза её были закрыты.

— Спит что ли? — шепнул в сторону супруги мужчина.

— Господи, что за дела-то такие? — проговорила женщина, вытирая слёзы. Руки её дрожали. Девочка продолжала стоять.

Отец принёс из ванной мокрое полотенце и бросил ей под ноги. Но пробуждения не произошло. Тогда он тихонько прикоснулся рукой к её щеке. Девочка упала в обморок, а в квартире запахло неприятным запахом, отчего мама прикрыла ладонью нос.

Отец взял дочь на руки, отнёс её в спальню. Как только он положил её, девочка открыла глаза и пыталась глубоко вздохнуть, от чего родители вздрогнули. Но девочка схватила крепко двумя руками отца, медленно подняв голову в его сторону, ничего не сказав.

— Тонька, Тоня, ты чего? — напугавшись, спросил отец.

— Господи, Фёдор, да что же происходит? — в очередной раз, не сдерживая слёз, прошептала женщина.

Девочка закрыла глаза и продолжила спать. Отец, не понимая, что происходит, встал и вышел от дочери к супруге.

— Я, пожалуй, выпью чего-нибудь, — устало и одновременно тревожно сказал отец, протирая лицо руками. — Я впервые в жизни вижу такое, но так… Ладно, надо держать себя в руках и собраться.

— Федь, я с ума так сойду. Может, в Москву её увезём?

— Успокойся ты, завтра для начала посоветуемся, какой нам нужен врач, и всё. А пока пошли спать, — произнёс отец.

— Я не могу так, Федь, — жалобно сказала женщина.

— Ложись спать, Тоня тоже спит, — сердито сказал Фёдор Филиппович. — Пойдём ложиться.

В доме погасили свет, и все легли спать. Отец уснул быстро, а женщина долго не могла: её мучила тревога и бессонница. В конце концов она прошла на кухню, убедив себя выпить успокоительное, иначе она не могла — переносить стресс давалось очень тяжело.

Вернувшись в комнату, она легла в постель. Несмотря на выпитое успокоительное, мама долго пребывала в тяжёлом состоянии, разглядывая потолок и считая, сколько раз молодое дерево, качаясь от ветра, стукнет в окно. Через несколько минут все звуки стали затихать.