Не видя зла

Глава 1

Город встретил нас полуденным жаром начала августа, и приятным шелестом резины по нагретому асфальту. Разбитая грунтовка и тряска на сиденье с пылью во рту остались позади. А желание съесть холодного пломбира, только усилилось, как и желание ощутить холод во рту. Последние полчаса пути я только и делал, что ждал, когда смогу откусить огромный кусок мороженого, до боли в переносице. Стоило Икарусу остановиться возле перрона, как я устремился к ближайшему магазину. Благо он находился в самой автостанции. Но желаемого продукта в холодильнике не оказалось, имелась в наличии водка, сигареты, пара завалявшихся пирожков, хлеб, и хозтовары. На мой запрос, продавщица одарила меня презрительной ухмылкой и закатыванием глаз. А-ля: откуда вы такие дураки беретесь.

Вздохнул и, разворачиваясь, увидел свое отражение в витрине, волосы взъерошены, костюм-двойка явно с чужого плеча, а конкретно с дядиного. Плащ и портфель в руках как атрибуты неудачной жизни. Вот так и не скажешь, что я сотрудник всемогущего и всеми уважаемого (или ненавистного, но страшного) комитета государственной безопасности, сокращённо КГБ. Да только окончил институт, и едва набрался практики за неполный год. Но как говорит мой наставник и по совместительству начальник, я должен соответствовать должности. Я бы и рад, но пока не получается.

Вышел на улицу, и сразу заметил Ивана Петровича, моего непосредственного начальника. Высокий, сутулый, с грустным лицом и пышными пожелтевшими от сигарет усами. В отличие от меня в хорошо сидящем костюме, и без всяких обременительных предметов в руках. Зажатая между пальцами сигарета марки «Астра» не в счет. Он стоял в сторонке и чуть кривясь рассматривал, как подростки что-то выламывали по ту сторону реки. Что-то текла в десятке метров от автостанции.

- Ну, мороженого, как я понимаю, нет? - полувопросительно, полуутвердительно спросил он, стоило мне приблизиться.

- Нет, - привычно ответил я. Наставник любил, когда на его вопросы отвечаю, даже если они риторические.

- Оно и понятно, что нет, - голос, несмотря на почти сорокалетний стаж курения у бывалого оперативника оставался приятным обволакивающим. Курить, к слову, Иван Петрович начал сразу после войны, в возрасте одиннадцати лет, сим фактом он даже гордился, - мороженое в центре будет, или же в спецмагазине. Провинция.

Я кивнул, и только потом понял, что мой жест для наставника остался невидимым. Стою-то я у него за спиной.

- День добрый, - послышалась справа.

Мы синхронно развернулись. В трех шагах от нас стоял запыхавшийся лейтенант, фуражка в руках, форма расстёгнута, лицо пухловатое, покрыто потом, дыхание сбито. Он явно последние несколько метров пробежался.

- Доброе! - мня сигарету между пальцами, ответил Иван Петрович.

- Лейтенант Добрыня, фу… прибыл вас встречать. Чуть припозднился, но так и автобус раньше пришел. Так бывает. Аркашка за рулем, мы с ним вместе учились…

- Стоп, - отдал приказ мой начальник, и наконец подкурил сигарету, от спички, - конкретнее.

- А чего конкретнее, - молодой сотрудник милиции посмотрел на меня, ища поддержки, не нашёл и продолжил, - встречаю я вас, значит, и провожаю. Так капитан Соврасов приказал. Мне фото ваше из личного дела показали, я вас значит сразу и опознал, как увидел.

Мой начальник прикрыл глаза ладонью, явно про себя досчитал до пяти и после проговорил:

- Веди.

- А куда? В смысле в морг или же в отделение? Мне сказали на ваше усмотрение.

- Вначале к машине, - никакого времени на раскачку Иван Петрович как обычно не просил, и начинал действовать сразу с колес.

- Тут такое дело, - замялся лейтенант, сдавливая фуражку в пальцах, - машины нет, она сломана. Так что только на автобусе. То бишь если в морг, то на семнадцатом поедем, если в управление, то на пятом.

Иван Петрович долго смотрел на лейтенанта, то поджимая, то расслабляя губы, тем самым создавая непередаваемую игру усами.

- В морг, - оно и верно, если ехать в отделение, то всё одно после отправимся на мертвецов смотреть, а так время сэкономим, при такой жаре, полезно, - рапорты и дела пострадавших, надеюсь, там?

- Эээ, нет, но я позвоню сейчас и все организую. Катька тут работает, бывшая моя, мы с ней плохо расстались, но для милиции не откажет, даст позвонить, а если нет…

- Кхм, - остановил его словесный поток наставник.

- Вон, видите, остановка, ну, где знак ещё кривой, идите туда, а я мигом, до нужного автобуса еще минут двадцать, аккурат успею,- и убежал в сторону автовокзала.

Иван Петрович еще раз посмотрел на пацанов за рекой, те тащили поломанные ветки куда-то вглубь полуразрушенного здания, он затянулся и тихо произнёс.

- Будет тяжело.

Его вердикт поверг меня в легкое уныние. У наставника слова никогда не расходились с делом. Раз сказал, что будет сложно, значит будет, и никакого преувеличения. Пусть я и приписан к нему не полный год как, но уже уяснил столь простую истину. Следователь он неплохой, дотошный, не боящийся рисковать и говорить, что думает, но в то же время неуступчивый, к тому же любил указывать на ошибки всем и каждому. Оттого никто с ним и не мог сработаться. И как бонус очень плохо пишет отчёты. Меня же к нему спихнули по одной простой причине, в КГБ я попал по блату, дед подсуетился. Таких как я не любят, особенно если не прослеживаются явные таланты к сыскному делу. Вот так я и попал в подчинение к Ивану Петровичу. По бумагам все красиво тружусь рядом с почетный следователь, с большим опытом, на деле же скука и печаль, без перспектив. Петровичу в основном спихивали то, что другим лень разбирать, или что-то муторное им малопонятное. Или же как сейчас, явный глухарь.

Мы подошли к остановке, и прождали встречающего нас лейтенанта почти пятнадцать минут. За это время мимо прошло три автобуса, с ненужными номерами. Наконец-то лейтенант быстрым шагом прошел и с ходу затараторил:

- Бумаги в морге? - вертя початую пачку, спросил наставник.

- Да. Я там с Катькой за… в общем задержался чуть-чуть, - посерьёзнел он, - автобус через пять минут подойдет.

Так и вышло. Усталого вида Икарус подъехал в обозначенные сроки. Зашли в душное нутро, к нам сразу выдвинулась контролёрша, заспанного вида.

- Денег не надо я договорюсь, - высказался сопровождающий и поспешил навстречу работнице контроля.

Мы расположились на относительно чистых сиденьях, пятна пыли по окружности протертого брезента не удивляли, как и протертые поручни. Автобус проскрипел дверями и двинулся по давно наезженному маршруту. Я с интересом уставился на провинциальный пейзаж города. Не знаю, откуда во мне этот неиссякаемый оптимизм, всегда жду от нового места приятных впечатлений, и неожиданных сюрпризов. Наверное, сказывается моя ранняя любовь к приключенческим книгам. Но городок в средней полосе нашей страны ничем порадовать пока не мог. Да и не было у него такой задачи, радовать туристов, тут все подчинено градообразующему заводу химволокна. Поэтому за окном, унылые пятиэтажки, немного запущенные парки, и редкие праздно шатающиеся пешеходы.

Проехали пять остановок прежде, чем Добрыня позвал на выход. Выгрузились в малоприметном районе. Вокруг одноэтажные дома, деревья и множество тропинок, как официальных с уложенным асфальтом, так и несанкционированных с натоптанными по траве. На одну из таких мы и свернули.

- Ща, квартальчик пройдем и будем на месте, - просветил нас лейтенант и поспешил вперед.

Подошли к одноэтажному зданию с лицевой стороны оштукатуренной и выкрашенной в желтый цвет. Спустились вниз по лестнице, в подвальное помещение, и, преодолев длинный коридор, вышли в кабинет, наполненный сыростью и влагой. За офисным столом сидела усталого вида женщина, и пила чай из граненого стакана в мельхиоровом подстаканнике. При виде нашей компании дама в блузке и возрасте близком к бальзаковскому, вздохнула и убрала недоеденные печенья в шкафчик. И сбив крошки с ладоней вопросила.

- Столичные?

- Они самые. Вот сопровождаю. А вы нам Нина Филипповна все покажите?

- Покажу, куда я денусь. Начальник твой только через час явится, его там главный вызвал.

Мы с Петровичем молчали. Нет смысла разводить беседы, если мы к завтрашнему утру погрузимся в автобус и повезем еще один глухарь в столицу.

Следующим помещением оказалась большая комната, полностью уложенная кафелем до потолка. Да, со следами ремонта, но всё выглядело достаточно презентабельно. Ближе к выходу стояли три металлических стола, с телами, укрытыми мутно-белым покрывалом.

- Знакомьтесь, жертвы, - проговорила Нина Филипповна, и по очереди стянула ткань с трупов.

М-да, зрелище предстало отвратное. На миг подумал: стошнит, но нет только мыслями и ограничился. На столах лежало три располовиненных тела, в примерной последовательности: грудь, живот, пах. Медперсонал сложил их как мог, и почистил от крови и внутренностей. Иван Петрович приблизился к телам, что-то тихо проговорил, едва шевеля губами. После уже обратился к бледному лейтенанту, стоящему возле входа:

- И как это их так?

- Абсолютно непонятно. Да вы отчеты прочитайте, - натужным голосом ответил местный милиционер.

Нина укрыла трупы, мы вернулись в кабинет. Мой начальник без лишних слов занял единственное место за столом, и погрузился в чтение предоставленных бумаг по делу. Местный патологоанатом забрала остывший чай и печенье и ушёл в подсобку. А я несмотря на холод и недавнее зрелище расчленённых трупов, по-прежнему хотел мороженого.

- Иван Петрович, можно я схожу в магазин. Я туда и обратно.

- Лимонада мне купи, - буркнул следователь.

Я кивнул и вышел. Все одно ничем сейчас не помогу, только буду раздражать, стоя над душой. Наставник любил погружаться в отчеты в одиночку. После уже будут разговоры, вопросы, и логические цепочки, а сейчас тишина и изучение отчётов. Увидел курящего возле скамеек лейтенанта, спросил, где ближайший магазин с мороженым.

Получил краткую инструкцию, пошел в нужном направлении. Магазин находился в конце небольшой аллеи, кирпичное здание с проржавевшей крышей, возле входа отирался неприятного вида мужик, в кепке и с велосипедом в руках.

- Слышь дай на пиво, - крикнул он, стоило мне только поравняться.

- А, собственно, чего не на работе? - задал я угрожающий вопрос, - статью о тунеядстве никто не отменял.

Он ожег меня злобным, чуть затуманенным взглядом и сплюнул и сказал:

- А я на работе, грузчиком тут. А пиво надо, чтобы опохмелиться и не сдохнуть. Понял?

Я кивнул и прошел в магазин. Тратить время на подобные элементы не хотелось, для этого есть участковый. За прилавком оказалась миловидная девушка лет двадцати. Я приобрел два пломбира и бутылку «Буратино». И попутно ввел девчонку в краскукомплиментами. Ничего пошлого, обычное: вы красивы, милы, очаровательны и с ваших рук хоть яд. Довольный собой вышел на улицу и уселся на скамейку в стороне от прохожих. Уложил вещи рядом и принялся за первое мороженое. Съел, быстро поглощая лакомство большими кусками, и морщась от боли в переносице. Со вторым уже никуда не спешил, наслаждался в полной мере. Делиться с начальством и не думал, он только лимонад попросил. Старый зануда никогда не возвращал мне деньги за покупки, аргументируя это тем, что я мажор и деньги у меня есть.

Пока ел замороженное лакомство обратил внимание на трех девчонок лет десяти-двенадцати. Они в нескольких десятках метров от меня что-то сосредоточенно рисовали на стене и фундаменте дома. Школьная форма выглядела чуть потрёпанной, подолы юбок в белом, явно девчонки руки обтирали. Волосы тоже находились в лёгком беспорядке, складывалось впечатление, что юные особы, едва избавившись от школьной обузы, решили похулиганить. Доев мороженое, направился к начинающим вандалам, надо их если не направить на путь истинный, то хотя бы попугать последствиями такого поведения.

- Ага, занимаемся мелким вандализмом, - проговорил укоризненно, подходя к хулиганкам.

- Дядя, а тебе какое дело, чем мы тут занимаемся? - съязвила ближайшая ко мне девчушка, с мелком в руках и недовольным прищуром.

- А такое, я милиционер, и ваши рисунки это… это неправильно. Рисовать надо в альбомах, а не на стенах.

- Ты не милиционер, а комитетчик, - продолжала дерзить мелкая, - к тому же зануда и трус.

Пока я подыскивал ответ, девчонки метнулись в сторону, бросив портфели. В принципе логично, не унесу же я их имущество в участок, и сторожить тоже не буду. Ну и какой итог от моего служебного порыва? Да никакой, девчонки вернутся и продолжат портить стены. Еще и мне кости перемоют. Я посмотрел на каракули, ничего не понял, линии, кривые штрихи, и десятки овалов закрашенных то на треть, то на половину. Что-то в этом было, но они явно только начали и до конца ещё далеко.

Махнув рукой, я отправился в морг, вкусное мороженое подтерло воспоминания о уродливых трупах, и вернуло мне приятное расположение духа. Застал Иван Петровича, курящего прямо в кабинете. Он щурил правый глаз от сигаретного дыма, держа помятую картонную папку в другой руке. Я поставил бутылку лимонада на стол, и сам уселся на небольшую тумбочку, подвинув к кувшину с водой. Наставник свинтил пробку, сделал большой глоток газированной жидкости и крикнул:

- Добрыня, - через минуту послышались шаги из коридора, и спустя ещё минуту пришёл запыхавшийся лейтенант.

- О! Я попью?! - и с ходу схватил бутылку и отпил почти половину под нашими недовольными взглядами.

- Ты в курсе дела? - задал вопрос наставник.

- Конечно, я же к вам приставлен. Меня капитан во всём просветил.

- Хорошо. Значит, кратко пройдёмся по делу. Поправляй, если что не так. Тела нашли на складе готовой продукции, на химволокне. Все трое были располовинены на месте. Орудие убийства не найдено. Свидетелей нет, нас вызвали, потому что тройное убийство и ничего не понятно. Так? - лейтенант закивал, подперев стену спиной. - Как думаешь, что могло их вот так располовинить?

- Ну, саблей можно так. Мой дед когда-то был казаком, так он с коня и на всём скаку, сказывал, мог человека напополам развалить.

Иван Петрович нахмурился и подался вперёд. Добрыня сжался и затравленно бросил на меня взгляд, поняв, что ляпнул глупость.

- Товарищ капитан, вы это… не подумайте, он в Красной армии служил и этих буржуев давил… ага, там, ну, на Дону. Честно, у меня и справка есть. Кхм, так вот, моё мнение: одного человека можно перерубить, но трёх за раз точно нет. Да и одного без коня не получится. Тут техническая приблуда нужна.

- Почему техническая? – вопросом уколол капитан.

- Да как же. В отчёте же патологоанатом сразу написал, что их словно поездом переехало и раны как одна тянутся. Вот только где поезд в цеху взять? - он пожал плечами.

- Негде, это так, - наставник взял бутылку и медленно отпил, но из рук не выпустил, заметив, как лейтенант сдвинулся ближе к столу.

- А тогда такой вопрос: есть ли на заводе станок по обрезанию ткани?

- Есть, у меня тётка Галя на таком работает. Хм, и если постараться, то туда троих можно приспособить, чтобы того… Вот только тела и, так скажем, внутренности всё было на складе. А следов крови нет.

- Вопрос лишь в том, можно ли это лезвие снять и на складе применить?

- Ну, в теории можно, но ведь звучит как бред. Это же пару часов демонтировать, потом нести, потом того рубить, и назад устанавливать. Это же шума столько что всех сторожей разбудишь.

- Но с чего-то начинать надо. Верно? Верно.

Я скривился и едва подавил вздох разочарования. Явный глушняк. Мы даже понять, как произошло убийство, не можем, уже не говоря про того, кто это сделал. Карьеру Петровича явно закапывали, ну и мою в придачу. Надо звонить деду и просить о помощи.

- Ладно. Сейчас обедаем и на завод. Где у вас столовая поприличнее?

- Да на заводе и есть.

- Опять на автобусе поедем? - допивая лимонад и пряча бутылку под стол, спросил мой начальник.

- Не, зачем на автобусе, тут пройти всего три квартала.

Быстро собрались и вышли наружу. День по-прежнему пылал жаром, желание съесть мороженое вернулось. В голову даже закралась соблазнительная мысль сбегать в магазин и купить сладость. И дабы не ворчали остальные, им тоже прихватить. Но сдержался, денег и так впритык. Лучше позже и в одиночестве. Прошли вдоль аллеи, я глянул на испорченную стену: портфели всё так же лежали горкой, мазня на стенах не изменилась. Дальше мимо жилого массива, вдоль бетонного забора, к проходной. Где нас отказались пропускать без нужных бумаг. Добрыня долго ругался, куда-то звонил с телефона-автомата, стоящего на углу. Но таки добился, чтобы нас впустили. Правда, прежде у каждого проверили документы с предельной тщательностью, разве что на экспертизу к криминалистам не отправили.

- Сначала перекус, потом всё остальное, - безапелляционно заявил мой начальник.

Лейтенант без лишних слов провёл нас в столовую, двигался уверенно, явно не в первый раз в этих коридорах. Ещё на подходе к двухстворчатым дверям я уловил устойчивый запах борща. И стоило пройти в обширное помещение с рядами столов и стульев и со стенами, облицованными наполовину крашеной вагонкой, как запах перешёл в категорию вони. Одинокий парнишка в белом халате флегматично устанавливал кверху ногами стулья на столы. М-да, тут явно только что закончился обед. Я поджал губы и поспешил к раздаточному месту. Начальник уселся за ближайший стол, лейтенант же быстро семенил впереди меня.

На раздатке стояла приятного вида женщина в белом халате и аккуратной шапочке, что прятала пышные чёрные волосы.

- Чего вам? - спросила она, стоило нам замереть возле пандуса с подносами.

- Да вот перекусить бы товарищам из столицы. Весь день на ногах, без крошки хлеба. Только лимонада и выпили. Пару глотков. А они тут по важному делу, - и, понизив голос, продолжил: - Убийцу ищут, ну того, что ваших… того.

Женщина прикрыла ладонью губы, придавая выразительным глазам испуганный вид.

- Так что, Тома, накормишь?

- Конечно. Директор-то в курсе?

Лейтенант важно кивнул.

Нам быстро заполнили подносы тарелками и стаканами. Добрыня от еды отказался и поспешил искать директора завода. Сели за ближайший стол, наставник охнул и послал меня за забытым хлебом. Роль своеобразного мальчика на побегушках раздражала, и с каждым разом всё больше и больше. Но это входило в договорённость с Иваном Петровичем. Я выполняю мелкие поручения, он обучает меня премудростям следственного дела из тех, что не преподают в университете. Премудростей пока было маловато, а вот поручений всё больше и больше.

Петрович пододвинул к себе тарелку с макаронами и гуляшом и, лихо орудуя вилкой, спросил:

- Что думаешь про убитых?

Я же не спеша принялся за борщ, попутно делясь мыслями:

- Мне кажется, нужно искать мотив, а уже потом и способ убийства. Не случайно же кто-то располовинил их. А если случайно, то почему перенесли на склад? Хотя эксперты говорят, что убили их именно на складе. Я бы ознакомился с личными делами убитых и поговорил с коллегами и с начальством.

- Правильно, этим ты и займёшься. А я осмотрю место преступления и поговорю с директором завода. А сейчас кушай, - спустя минуту он нейтральным тоном спросил: - Твоя зазноба на даче что сейчас делает?

- Не знаю, - честно признался я, - убирает что-то. Я как к вам поступил в распоряжение, так почти и не появляюсь у себя на шести сотках.

- А у меня тёща с огородом этим долбаным возится. А по осени заставит всё убирать, в смысле что народилось. А я это страсть как ненавижу, так что в следующем году…

Договорить ему не дали громкие спешащие шаги. Спустя минуту в дверном проёме показалась крепко сбитая низенькая фигура в костюме-двойке серого цвета. Никак директор собственной персоной. Он быстро нашёл нас взглядом и поспешил к столу. Паренёк в белом халате, оставил свое занятие и поспешил с глаз долой.

- Майор Гарин, - рявкнул подошедший и угрожающе уставился на нас.

Хм, я ошибся в своих выводах.

Я неспешно поднялся со стула, поправил пиджак, представился по форме. Мой же начальник так и остался сидеть, вертя стакан с чаем в руке.

- Встать, когда с вами разговаривает старший по званию, - покрываясь красными пятнами, потребовал пришедший человек.

- Во-первых, не старший, во-вторых, представьтесь по форме и покажите удостоверение, - Иван Петрович любил ставить на место провинциальных зазнаек, что свято верили, будто они тут всё и вся.

Крепыш открыл рот, после нахмурился и, поиграв желваками, быстро достал удостоверение из кармана, развернул и предоставил к осмотру. Петрович проделал ровно то же самое, вставая из-за стола.

- Чем обязан? - мягко спросил наставник.

- Обнаружили семь трупов. Нужно срочно выезжать.

- Опять рассечены? - деловито спросил Петрович.

- Хуже, - майор милиции схватил стакан с чаем и залпом выпил, словно фронтовые сто грамм, - семь трупов, у всех вырваны глаза. Мне лично доложили, и я сразу за вами.

Вот интересно как он нас так быстро нашел? Но это вопрос явно без ответа, ибо занимает по степени важности последние место.

- Что же, - Петрович мельком глянул на меня, явно собираясь оставить разгребать рутину на заводе, но, видимо, передумал и махнул головой: собираться.

Прежде чем выйти, нервный майор приблизился к испуганной поварихе, что явно слышала наш разговор. Схватил ёе за челюсть, приблизился и, сощурив глаза, холодно сказал:

- Кому хоть слово…

И мы покинули гостеприимную столовую, полную запаха борща. На полпути нас попытались перехватить Добрыня и высокий мужчина в роговых очках. Но майор отмахнулся от них, как от мух, что случайно залетели в коридор.

За проходной нас ждала чёрная «Волга». Явно государственная, но, скорее всего, используемая как частное транспортное средство. Майор уселся за руль, мой начальник спереди, а я, понятное дело, на заднее сиденье. Лихо тронулись и поспешили куда-то вглубь города.

- Так что случилось? - спросил Иван Петрович, закуривая без разрешения и со скрипом опуская стекло.

- Всё на месте, всё на месте, - протараторил тот в ответ.

Город за окном несущейся машины так и не начал меня удивлять. Обычный советский город. Я такие называю бытовыми. И вот в таком бытовом городе произошло два неординарных преступления с максимально жёсткими последствиями. И сто к одному, следующим нашим шагом будет вызов из столицы более компетентных специалистов. Но это потом.

Обогнув голый пустырь, мы ускорились перед жёлтым светом и таки проехали на красный. Ещё пару минут и оказались возле невысокого, но длинного здания. Где за кустами притаился милицейский «уазик» и пара-тройка людей в штатском.

- М-да, машин нет, катайтесь на автобусе, - тихо проговорил Иван Петрович.

- Что? - нервно спросил майор, уже наполовину выбравшись из салона.

Наставник ничего не ответил, и мы направились к входу, стиснутому двумя разросшимися тополями. Нервный майор без всяких приветствий дёрнул на себя массивную деревянную дверь, та проскрипела, натянулась отводная пружина. Мой начальник дёрнулся вперёд, перехватывая закрывающуюся дверь, я же кивнул слегка бледным милиционерам и так же прошёл в помещение. Небольшой холл, гардероб и кабинка с надписью «Касса», замах метала и нового года, тифу блин мандаринов. Нам явно дальше.

Мы прибыли в тир, ничем иным это помещение и быть не могло. Столы возле стены, проход, два отделения для стрельбы и семь трупов, лежащих на полу. Трое в зелёной пятнистой одежде, двое в спортивных костюмах, ещё двое в обычных брюках и рубашках. Лежат как солдатики, равномерно распределённые по полу.

- Это вы их так распределили? - спросил я майора, пока Иван Петрович рассматривал тела.

Тот зло глянул на меня, жёстко почесал подбородок и крикнул в коридор:

- Соболев, сюда, - в проёме показался сутулый мужичок в форме и с пшеничными усами. Он, глупо моргая, уставился на начальника, - вы что-нибудь здесь трогали?

- Никак нет. Нашли тела, всё опечатали и вам доложили.

- Кто тела нашёл? - поинтересовался я.

- Дык, я и нашёл. Мне тут по служебным делам надо было в тир. Вот и приехал. И нашёл, - косноязычно ответил служивый.

- Разбирайтесь, - буркнул безымянный для меня майор и поспешил на улицу.

- Как же разберёшься тут, - тихо буркнул я и уже громче добавил: - Надо вызывать экспертов-криминалистов.

Петрович кивнул на замечание, я отдал распоряжение Соболеву. Добавив, чтобы он никуда не пропадал и после дал показания. Сам же впервые решил более детально осмотреть трупы. Все мертвецы лежали на спине, вместо глаз рваные раны, сами же глазные яблоки находились в руках умерших. Почти со стопроцентной вероятностью можно сказать, что они сами себя ослепили, следы крови это подтверждали. Но лишить себя глазных яблок — это не то же самое, что самоубиться. Может, кто и умер бы от болевого шока, но не все же.

- Как-то ровно они лежат, - высказал я очевидное в попытке разогнать мыслительный процесс.

- То-то и оно. Словно выпали откуда-то. Ты когда-нибудь видел или хотя бы слышал, чтобы человек, вырвавший себе глаза, спокойно умирал от потери крови? Нет?! Вот и я нет.

- Может, опоили чем? - я присел возле ближайшего трупа в штормовке. Всё с телом в порядке, кроме вырванных глаз и отсутствия признаков жизнедеятельности.

- Может, и так. Но гадание - дело неблагодарное. Ждём экспертов. После будем думать, - рваными фразами ответил наставник.

Петрович, по всем признакам, находился в крайней степени озадаченности, крутил помятую пачку «Астры», то и дело кривил губы, отчего усы прыгали, будто дикая мышь. Оказавшись на улице, мы отошли от общей группы милиционеров. Чёрной «Волги» и след простыл. Укатило начальство. Петрович наконец-то закурил вонючую папиросу, запрокинул голову, наблюдая за макушкой высокого тополя.

- Как думаешь, Сергей, все эти убийства - закономерность или же совпадение?

- Следствие покажет, - спокойно ответил я, - как было сказано ранее, гадание - дело неблагодарное.

- А ты не гадай, ты версии выскажи. Хотя… - он махнул рукой и, как мне показалось, чуть разочаровался во мне. Правда, я ума не приложу, где я умудрился сплоховать. - Ждём криминалистов.

Криминалисты приехали через полчаса, обследовали место преступления, после забрали тела в морг и отчалили. Сказали, что точный отчёт о причине смерти будет через час. Мы же забрались в милицейский «уазик» и отправились в отделение. Где обложились делами убитых в поисках связей и закономерностей. Вернее, этим занимался я, наставник укатил на завод, дабы расспросить местных про убитых и заодно посмотреть личные дела у завкадрами. Меня обеспечили всем необходимым: от личного кабинета до двух сотрудников, готовых, пусть и без энтузиазма, выполнить любое моё указание.

К двенадцати часам ночи приехал Петрович, усталый, с сильным запахом табака. Он потребовал кофе и буквально рухнул на свободный стул напротив меня. Бедная мебель затрещала, но справилась с нагрузкой. Постучав пустой пачкой сигарет, он на выдохе сказал:

- Сначала кофе, потом отчёт.

Горячительный напиток предоставили через пять минут, принёс стаканы Добрыня. Он едва установил посуду на стол среди кип бумаг, как тут же был отослан за сигаретами. Наставника не волновало, где он раздобудет «Астру» в час ночи.

- Начинай, - кратко приказал он, шумно делая глоток из стакана.

- Ну…

- Давай без «ну», следователи ведь, - тут же попенял меня, бывал следователь.

- Значит так. Все семеро умерли от разрыва сердца. Глазные яблоки были удалены до смерти. Следов сильнодействующих или же специализированных препаратов не найдено. У двоих имелся этанол в крови, явно со вчерашнего дня. Ещё, - я пробежал взглядом по заковыристым названиям препаратов и решил обобщить, - анальгина и парацетамола.

- Хм, ты вот мне скажи, что может разорвать сердце у взрослого и относительно здорового человека?

- Ряд заболеваний, сильный стресс. Н… и воздействие определённых волн… За подробностями к экспертам.

- Вывод? - делая ещё глоток, потребовал наставник.

- Вывод. Ни у кого не было никаких сердечных заболеваний. Скорее всего, какое-то излучение повлияло на их поведение. В километре имеется НИИ по изучению электромагнитных волн и земного магнетизма. И чего-то там ещё. Я бы съездил к ним с утра и поинтересовался.

- Поедешь сейчас. Добрыня, узнай, кто там у них главный по науке. И не на бумаге, а на самом деле. Справишься? - в ответ донеслось: «Так точно», и на стол легли две упаковки сигарет.

Я спорить с наставником не стал. Сейчас так сейчас. Разбуженная интеллигенция всегда нервная, скандальная, но в то же время подвержена более лёгкому слому под нажимом. Кофеина во мне предостаточно, чтобы провести первичный допрос в неформальной обстановке.

- Что у вас нового?

- Ни-че-го, - по слогам проговорил Петрович, - стало всё ещё непонятнее. В рапорте можно натянуть сову на глобус, но в реальности всё очень стра-нно. Но мы тут ещё и суток не пробыли, так что есть вариант, что ответ придёт. Я прям чувствую, что придёт. А сейчас в машину и на квартиру к учёному. Если местные заикнутся про автобус, разрешаю прострелить большой палец ноги.

- А почему большой? - вставая из-за стола, поинтересовался я.

- Можешь мизинец, но в него тяжелее попасть.

«УАЗ» мне предоставили, как и шофёра и помощника в виде вездесущего Добрыни. Как и адрес некоего Селезнёва Н. И., старшего научного сотрудника.

Тарахтящая машина одиноко ехала по буквально обезлюдевшему городу, рассекая ночь тусклым светом фар. Фонари в провинциальных городах освещают только центральные улицы. Наш же водитель предпочитал короткий путь комфортному.

«УАЗик» остановился перед малоприметной трёхэтажкой панельного типа, явно новодел. Шофёр во двор заезжать не стал, сославшись на простую причину: «Люди спят». А так как наше дело не является срочным, то мы можем и ногами пройтись с десяток метров. Выбрались с Добрыней из пропахшего бензином салона, дошли до угла дома, где сверились с номером и названием улицы. Дальше проще: последний подъезд и 28-я квартира. Прежде чем мой помощник с молодецким энтузиазмом забарабанил по двери, я сказал:

- Вон звонок. Когда крикнут: «Кто там?», скажешь: участковый. Мол, по жалобе от соседей.

- В час ночи? Не, давайте лучше скажу, что нужны показания. Они по-любому заинтересуются и откроют, - оживлённым голосом предложил провинциальный лейтенант.

Я кивнул, плевать что он скажет лишь бы открыли, без лишнего шума. И сам поднялся на несколько ступенек выше, чтобы, когда дверь приоткроется, не было видно. Сотрудник милиции сосредоточенно глянул на меня, кивнул и утопил чёрную кнопку звонка. Послышался резкий, противный звон. Палец перестал давить на кнопку спустя долгих десять секунд. Я жестом показал, чтобы он подождал минуту и повторил попытку. Второй трели не потребовалось. Из-за двери, обитой дерматином, послышался скандальный женский голос.

- Я буду жаловаться.

- Так точно, жалобы от вас и требуются. Откройте и распишитесь, - не растерялся лейтенант.

- На кого?

- Как на кого, на коллегу вашего. Мы как раз его заарестовали, и ваши показания требуются. Срочно, иначе придётся отпустить.

- Да какие ещё коллеги, нет у меня никаких коллег. Я дома сижу.

- Так давайте разбираться, - с напором и театральщиной начал Добрыня. - И документы приготовьте. Это дело под контролем самого… а вы мне тут препятствуете.

Тишина продлилась не более тридцати секунд, щёлкнул замок, и болтливый лейтенант, подмигнув мне, попытался открыть дверь. Его порыв попыталась сдержать мелкая цепочка, соединяющая полотно и коробку, но чрезмерная юная инициативность разорвала дверной союз. Ох, теперь жалобу напишут.

- Упс, - повинился пустым словом лейтенант и тут же: - Мы пройдём? Хорошо? Документы к осмотру.

По тени я заметил кивок женщины и спустился ниже, зашёл следом. Пахло апельсинами и чем-то сладким, квартира оказалась не из простых. Тяжёлые золотистые обои, дорогая, явно заграничная мебель, ковры с высоким ворсом.

- Галя, кто там? - послышалось из комнаты аккурат напротив входа.

- Милиция, - крикнула в ответ недовольная хозяйка квартиры.

Послышался шум падения, после удар и звон разбитого стекла. Мы с напарником рванули вперёд. Добрыня влетел в комнату первым, я чуть позже и замер, нащупав выключатель на стене. Вспыхнул свет, резануло по глазам, и, пока я озвучивал одно мягкое ругательство, зрение вернулось.

- М-да, - пожалуй, это выражение ярче всего опишет представшую картину.

Возле разбитого окна, под ночной шторой, сучил волосатыми ногами мужичок, силясь выбраться наружу. Также из-под шторы обильно текла кровь, уменьшая трение ног о паркет. За плечом охнули, и послышался шум падения тела на что-то твёрдое. Ещё раз м-да.

Женщину лет пятидесяти в махровом халате привели в чувство быстро, стоило только поводить открытой бутылкой водки под носом. Алкоголь после честно вернули в холодильник. Мужика с аккуратной, почти военной причёской извлекли из-под шторы, он слеповато щурился, зажимая повреждённую руку. Порезался бедолага явно о стекло, тут и без образования следователя понятно. Жена подозреваемого, стоило вернуть сознание, запричитала, как старая бабка, и отправилась на кухню, где налила в стакан разных плохо пахнущих лекарств. И только после пошла к мужу, что покорно сидел на краю ванной, держа порез под тёплой водой. Подозреваемый ученый, в своей наивности пытался сбежать через окно на третьем этаже. Чем озадачил меня неимоверно.

Вроде сейчас самое время давить и ломать для протокола, но я не спешил. Видно, по поникшему виду учёного: он уже готов всё рассказать и даже больше. Жена разве что может попереть дуром, знаю такую породу женщин, но на этот случай у меня есть крайне болтливый и находчивый Добрыня.

- Ну, рассказывайте, как вы докатились до жизни такой? - спросил я, указывая на рану беглеца-неудачника.

Расположились мы за круглым столом: сжавшийся практически в комок кандидат наук с толстыми роговыми очками на носу. И я, агент КГБ, молодой, наглый и самоуверенный до безобразия, пусть и внешне.

- Хотел бы сказать, что не виноват, но не могу. Я пусть и в малой степени, но причастен к сотворённому злу. В своё оправдание могу сказать: никто из нас не ожидал такого результата, разве что Аркадий Митрофанович мог что-то подозревать. Готов понести наказание по всей строгости закона.

- Никиточка, так я могу позвонить главному, мы решим этот вопрос, ты ни в чём не виноват, а всё это… это случайно, у них нет доказательств, они ничего не докажут… - затараторила женщина, припадая к плечу мужа.

- Молчать, - тихо припечатал супругу учёный, - с совестью не договоришься.

Ага, то-то ты пытался сбежать и тихенько сидел все эти дни, пока нечто людей убивало. Все вы о совести вспоминаете, когда напротив видите слугу закона. Будь он умнее, хотя не так, более расчётливым и храбрым, то у меня точно возникли бы сложности его расколоть, а так… смелым благоволит удача.

- Рассказывайте по порядку, в деталях, только без лишней лирики, по возможности.

- Галя, сделай гостям чаю, - распорядился хозяин дома и начал рассказ. - Начну издалека, так мне проще все события увязать в общую линию. Года три назад образовался у нас клуб любителей хорошего коньяка. Вернее, хороший коньяк нас собрал. Было нас человек десять, после резко стало четверо, но Константин Егоренко отвалился в процессе, ибо закодировался. Так мы и остались втроём. Я, Аркадий Митрофанович и Сергей Орлов. Почти каждую субботу мы собирались у Аркадия Митрофановича в кабинете, пили и вели всевозможные разговоры, всё больше о книгах, науке, исследованиях и путешествиях. Никакой банальщины в виде политики, женщин и погоды. Сергей Орлов, опытный археолог, частенько катался по раскопкам, иногда пропадал на месяц, но из-за слабого здоровья мало времени проводил на раскопах. Но это не мешало ему быть везде своим человеком и уважаемым экспертом в узких кругах. Вот он нас и баловал всякими авантюрными историями и артефактами. Не просто палка-копалка, а обязательно с историей.

И вот год назад привёз он нам шаманский бубен, и за ним тянулась кровавая и мистическая история. Рассказывать? Нет, к делу она не имеет отношения. Хорошо, тогда потом. Я смеха ради попытался разложить эффект транса при использовании бубна и звуковой волны. В эту игру включился и Аркадий Митрофанович. И вот таким образом мы поразвлекались несколько вечеров, попутно я сделал несколько научных выкладок о влиянии волн на психику человека. Аркадий Митрофанович почитал нужную литературу, ну а Орлов нашёл практиков и пообщался с ними. В итоге мы провели эксперимент. Попытались с помощью науки, смешно сказать, войти в астрал. Ничего не вышло, но вроде как Орлов где-то побывал, но это не точно. И мы пришли к выводу, что шаманизм без… ммм, специальных химических средств не работает. Но никому из нас не хотелось искажать сознание психотропными средствами. А чего вы чай не пьёте? Горячий, понятно.

И вот буквально четыре месяца назад Аркадий Митрофанович показал нам некие исследования… ммм, как сказать… в общем как вызвать тёмную силу. Написаны они психологом Татищевым из Красноярска. Не скажу, что мы согласились сразу, но филолог умел убеждать. Да и как атеисту, мне хотелось проверить все эти мистические догматы.

Доктор наук замолчал, склонив голову, немного пожевал губами, безвольно глянул на меня.

- Вы пейте чай, вкусный ведь.

Я кивнул, но к напитку не притронулся. Снотворное эта дамочка может подкинуть на раз-два.

- Продолжайте, - настоял я.

- В общем, три месяца упорного труда, и мы смогли воссоздать условия призыва демона по выкладкам Татищева. После три недели корректировок и испытаний, и мы вызвали его. Представляете, вызвали, - в голосе учёного не было восторга, только обречённая усталость. - Звучит смешно, но факт остаётся фактом. Я поясню. Не было ни вони серы, только поганый цитрус, ни огня, ни человека или звероподобной фигуры. Это всё средневековые предрассудки из-за ограниченности мышления. Просто большую часть города заволокло нечто. Неощутимое, неосязаемое, но реальное, датчики и приборы это фиксируют. У меня в лаборатории есть выкладки. Оно настолько большое, что даже не замечает нас, мы для него ничто, даже не муравьи, а так, малопривлекательные фрукты. Нас и есть не нужно, только при великом голоде, а подавить и покрошить — это да. И то просто попутный ущерб при, скажем так, «телодвижениях». Но присутствие нечто губит нас, губит город. И с этим ты ничего не поделаешь.

- Почему тогда не уехали? - спокойно спросил я, не выказывая весь тот скепсис, что заполонил мою душу. Как говорил Иван Петрович, даже в бреде сумасшедшего есть своя логика, и если её распознать, то можно получить немало объективных данных. Так запросто демон может быть каким-нибудь ядрёным излучением. Просто учёный кукухой поехал на религиозной почве. Фанатичный атеист тоже может превратиться в фанатичного верующего. Такие люди иногда сами ищут способ уверовать.

- Не выйдет. Призвав демона, мы таким образом продали свои души… ммм, вернее, отдали во владение. Сергей Орлов пытался бежать и умер на Заводской улице от инсульта. У него буквально взорвался мозг. Да и остальных, кто пытался бежать или уехать, постигла та же участь, то бишь смерть. Немного, всего семь человек. Но будет больше, когда начнётся паника.

- Понятно, - я закрыл блокнот с пометками и встал из-за стола, - собирайтесь, поедем в отделение.

- Никитушка, я звоню Евсееву, это дело нельзя вот так оставлять, - со звоном в голосе от начинающейся истерики заявила хозяйка квартиры.

- Успокойся, - Никита Иванович ласково потрепал жену за плечо, после поднял руки ладонями вверх, изображая весы, - как думаешь, что перевесит: чувство самосохранения или же мои посиделки и забавные истории по субботам?

Хм, и где в этой системе совесть? Как обычно, в отделе праздных упоминаний.

Собрался учёный человек быстро, не прошло и пяти минут. Погрузились в «уазик» и почти за десять минут добрались до участка. Молча, без всяких происшествий.

Возле здания творился бедлам: множество машин, часть с заведёнными моторами, суетились люди в форме и строгих костюмах. Я продрался через кордоны бдительных милиционеров только благодаря корочке КГБ. Добрыня и подозреваемый отстали. Как я понял, болтливый милиционер повёл учёного в камеру. Мне требовалось переговорить с Иваном Петровичем. Во-первых, доложить о мрачном эксперименте, во-вторых, понять, что за суета в неурочный час.

Своего непосредственного начальника обнаружил в выделенном нам кабинете. Зашёл без стука, оттеснил плечом заспанного служивого.

- Куда?! - послышалось возмущение за спиной.

Поздно кричать, я уже внутри. Кабинет окутывал плотный табачный дым. За столом сидел худой лысоватый человек с большим носом и впалыми глазами, слева стоял наставник, усталый и раздражённый, если судить по дёрганым движениям, когда он стряхивал пепел с сигареты. Правее, опираясь на подоконник, стоял давешний майор, и, как мне показалось, он изрядно поседел за неполные полдня.

- Ты кто? - спросил скрипучим голосом худощавый.

Я представился.

- Подожди за дверью, тебя позовут.

Я и не подумал коситься в сторону наставника в поисках подтверждения приказа. Бывают люди, которым веришь с полуслова, и, главное, спинным мозгом понимаешь, что лучше подчиниться.

Вышел, получил злобный взгляд от охранника в милицейской форме, он даже дёрнул рукой в попытке напугать меня имитацией удара. Я размазал его снисходительной улыбкой и не спеша отправился искать кофе.

Через полчаса, когда я с трудом вталкивал в себя вторую кружку бодрящего напитка, попутно борясь с рвотными позывами - кофе не пломбир, его бесконечно употреблять не получается, - меня нашёл Иван Петрович.

- Рассказывай, только кратко, времени в обрез.

Ну я и рассказал, как понял, без особых комментариев. Лишь заострил внимание на убеждённости подозреваемого в мистической стороне дела.

- Понятно. Разберёмся. А ты найди себе закуток и отоспись. Смотреть на тебя страшно.

- Хорошо. Только скажи, что тут происходит, отчего такой бедлам?

Наставник взялся за дверную ручку, постоял несколько секунд спиной ко мне и после таки решился меня просветить.

- На складе одиннадцать человек сгорело. Очевидцы говорят, что было самовозгорание, откуда в запертом помещение появились эти… эти самоубийцы не понятно. В центр уже звонили за помощью из райобласти, ну и я тоже. Помощи раньше, чем послезавтра, нечего и ждать. Так что я опрошу твоего чудика и тоже вздремну чуток.

Наставник ушёл, я же, найдя пухленькую уборщицу, которая в тихом ужасе пряталась в коморке, выпросил у неё указать место, где можно завалиться и поспать. Подсобка с древнего вида раскладушкой приняла моё тело, как пуховая перина, сознание отключилось, наверное, ещё раньше, чем я коснулся головой смятого в рулон одеяла.

Разбудил меня удар холодной воды в висок. Я вскочил, зафыркал и несколько секунд не понимал, где нахожусь и что происходит. После распознал относительно бодрого Добрыню с чайником в руках.

- Тебя начальство требует. Не, не общее, а конкретно твоё, Иван… Петрович. Ты поспеши, а то я тебя уже добрых двадцать минут как ищу, ещё пять будил, вот только чайник и помог.

Я моргнул, протёр уставшие глаза ладонями и спросил:

- Куда идти?

- На улицу. Хотя… Пошли, провожу, а то ты ещё полчаса будешь гулять не пойми, где, а прилетит кому? Правильно, мне.

В коридорах по-прежнему суетились люди: кто-то куда-то бежал, что-то нёс, с кем-то спорил в углу возле большого фикуса. Но всё это напоминало неорганизованный хаос, словно люди изо всех сил имитировали бурную деятельность. Напоказ, так, чтобы все видели и никто не мог бы упрекнуть в бездействии.

На улице рассвело, солнечные лучи бодро рассекали листву сырых тополей, ветер гнал свежие потоки воздуха и обёртку от шоколадки. А природа обещала хороший день. Добрыня потянул меня в сторону, обогнули общий корпус, прошли под аркой и после пересекли небольшую площадь, подходя к навесу в углу дома. Чистого вида курилка. На потёртой и некогда зелёной скамейке сидел Иван Петрович, нехотя курил, смотря на разложенную карту города, по углам прижатую стаканами с недопитым чаем.

- Попросили не мозолить глаза, - прокомментировал он своё нахождение на улице и без всяких переходов продолжил: - Выслушал я твоего подозреваемого. На мой взгляд, не врёт, и если убрать всю мистику из слов, то получается: они создали некое устройство, что негативно влияет на людей. Понимаю, самовозгорание и само… ммм… саморазрезание не вписываются в теорию волнового воздействия, но если мы найдём сам аппарат, то после изучим. Думаю, ответ сам собой появится. Вопрос в следующем: где они этот аппарат установили? Этот наш умник напрочь неспособен запоминать имена и, как следствие, названия улиц. А проводить он нас не сможет, потому что его в оборот взяли местные силовики, - последние слова он протянул сквозь зубы.

- А мы? - наклоняясь над картой, спросил я.

- Мы не у дел, Столица распорядилась. Местный чинуша нажаловался. Так что не удивляйся выговору, пусть и устному, - он поднялся и раздавил окурок о край стола, - думай, Серёженька, ищи.

Я почти полчаса рассматривал карту, молча, сосредоточенно. Пытался понять, где может прятаться устройство. И мысли меня привели к одному интересному вопросу.

- Добрыня! - крикнул я, подзывая слоняющегося неподалёку милиционера. Он резво подбежал и кивнул, сразу соглашаясь с моей просьбой. - Скажи, что здесь находится.

Я ткнул пальцем в карту. Лейтенант почесал подбородок, после сбил фуражку на затылок и, немного нервно смотря мне в глаза, сказал:

- Пустырь.

- Давно?

- Да сколько я себя помню.

- А по карте жилой квартал. Как так?

- Э-э-э, никак, - он беспомощно посмотрел на моего наставника, - карта старая?

- Не, прошлого года, - самодовольно отметил я.

Иван Петрович хмыкнул, подумал с минуту и твёрдо приказал.

- Веди туда.

Добрыня начал отнекиваться, но против приказа пойти не осмелился. Сначала пытался вести окольными путями, но благодаря карте и строгости капитана КГБ всё же привёл куда просили. Ну почти. Замер неунывающий милиционер на перекрёстке и заканючил, чтобы мы бросили эту мерзкую затею. Чем убедил нас в правильности решения.

Пустырь через дорогу выглядел уныло и чужеродно: голый квадрат без мусора, растительности или хотя бы жалких потоков ветра, что поднимают пыль. Мёртвое место.

- Оно, - сглотнув ком, сказал наставник.

Я кивнул, чувствуя, как к горлу подступает изжога. Наставник шагнул вперёд, я следом. Как пересекли проезжую часть, не помню, вроде кто-то сигналил из машины и даже материл нехорошими словами. После мы ступили на твёрдую, как бетон, землю. Глаза заслезились, в ушах послышался мерзкий писк. Но я продолжил движение. И даже когда тело охватила дрожь и спина промокла от пота, я не остановился. Тут всё просто, с одной стороны, это как идти в атаку по приказу: страшно, понимаешь, что можешь умереть и на первом, и на сотом шаге, а всё одно идёшь, ибо такова судьба, ибо Родина так велела, ибо долг превыше жизни. Резко я почувствовал холод в животе, словно льдина в желудок упала. Миг и вот мерзлота внутри превращается в руку, что изнутри хватает за гортань и давит в попытках лишить тело кислорода.

Я закашлялся, протёр глаза и увидел многоэтажку и длинное прямоугольное здание сбоку. Дышать тяжело, но я справлялся с, казалось бы, привычным и естественным действием. Возле распахнутых дверей стоял наставник опираясь на стену, ему явно было не лучше чем мне. Петрович выжидающе смотрел на меня. Я кивнул и после махнул рукой, подтверждая, что я все еще в деле. Словно пьяный подошёл к низкому зданию с надписью над дверьми «Шахматный клуб» и кое-как спустился в полуподвальное помещение. Вокруг царил беспорядок: бумаги на полу, частицы еды, перевёрнутые столы, все двери распахнуты, часть стёкол побита, отсюда явно бежали впопыхах.

Мы прошли дальше, в небольшое помещение, явно кабинет маленького начальника, все в казённой мебели. И обнаружили на столе металлическую коробку, от неё выходило множество проводов и трубок. Все они подсоединялись к другим агрегатам, те сверкали лампочками и вроде как мигали непонятными жёлтыми огнями. Наставник подошёл к огромной, почти во всю стену, письменной доске с кучей формул и расчётов и завис, поглощённый запечатлёнными знаниями. Я узнал часть закорючек, такие рисовали девчонки тогда в аллее. Хорошо, что просто мазнул взглядом, иначе бы остался стоять соляным столбом как наставник.

Ледяная рука всё сильнее замораживала гортань, казалось, ещё десяток вздохов и я окончательно перестану получать воздух в лёгкие. Глянул на аппарат с всего лишь одним тумблером, указывающим на «Вкл.» и «Выкл.». Дрожащей рукой, на удивление легко, перевёл его во второе положение. Хватка ослабла, но мистическая рука никуда не делась. Сбоку послышалось падение тела. Наставник рухнул на спину, даже не подумав выставить руки для смягчения падения. Я тяжело вздохнул, понимая, что ни в какую не смогу вытащить его наружу, сил на то, чтобы стоять, едва хватало. Самому бы выбраться. И поковылял на выход.

Едва поднялся по ступенькам, трясь плечом о стену. Вдалеке через дорого увидел Добрыню, махнул рукой. Он, словно и не было до этого страха перед неведомым пустырём, подбежал ко мне.

- Чего? – без каких-либо признаков удивления появившемуся зданию, спросил он.

- Помоги вытащить Ивана, - воздуха в лёгких на отчество у меня не хватило.

Лейтенант кивнул и посеменил вниз, словно никакой мистики с минуту назад и не было. Не знаю, сколько прошло времени, прежде чем мы оказались в парке на скамейке. Причём я туда пришёл последним. Пока мы сидели и пялились в светлое голубое небо, Иван Петрович, сильно хрипя, сказал:

- Добрыня, нам нужен транспорт, срочно, хоть автобус, неважно. Дело государственной важности. Все последствия беру на себя.

Лейтенант исполнительно убежал, и наставник продолжил, немного сипя, словно после забега:

- Бежать надо отсюда, Сергей, бежать. Иначе попадём под карантин, а это смерть, - больше он ничего объяснять не стал. То ли сил не хватило, то ли и так выдал больше, чем должен. Всё же уровни секретности не просто так придумали.

Добрыня раздобыл нам изрядно проржавевший РАФ. Наставник с моей помощью забрался на обшитое синей тряпкой водительское сиденье, я примостился рядом. Машину при нажатии газа подёргивало, но при этом не отказывалась ехать, правда, её изрядно тянуло влево, но это мелочи. И мы направились в сторону выезда из города, я глянул в зеркало заднего вида на расстроенного и печального Добрыню.

- Может, его возьмём?

- Нет. Он уже обречён, как и все в городе, кто был при облучении. А у нас есть шанс. Возможно, мы ещё не собралась критическая масса излучения. Я видел, я видел расчёты и… это антинаучно, это античеловечно, это антиматериально, - лишённым жизни голосом проговорил наставник, сжимая рулевое колесо крепче, чем утопающий спасательный круг в бушующем море.

Я вздохнул и придержал десяток рвущихся вопросов. Понимаю, что наставник точно на них не ответит, и тут дело не в «хочет или не хочет», а в «не может и не знает». Пока ржавая машина пересчитывала колёсами колдобины, у меня в голове возникла определённая картина мира, и тут уже я молчать не стал.

- Нас назначали на столь… необычное дело неспроста. Ведь так?

- Так.

- И оно не последнее. И далеко не первое, - подытожил я.

Вспомнилась глупые дела: поездка в деревню, где мы допрашивали девяностолетнюю бабку, почему это её соседи померли необычным способом. Все как один убились об местный рогатый скот. До правды мы так и не докопались, а старая хихикала нам в спину, когда садились в машину. И ещё припомнились две ночи в подъезде со странными символами и непонятным сквозняком. Под предлогом поиска домушника. Или когда помогали поймать мутного типа в спальном районе. Вроде обычный гопник, а пропадал в подъездах получше Гудини, и мороки с ним было столько, что почти неделю не спали, а после ещё и пневмонию подхватили все как один. Да и те две ночи возле водохранилища очень подозрительные. Ну кто в рабочее время даст двум следователям из КГБ рыбу ловить в июньские деньки? Имелись у нас дела с мистическим душком, и чем дальше, тем больше их становилось.

Советский Союз - страна науки и преобладающего атеизма. Но этот факт не отменяет мистику и паранормальщину. Поэтому и есть мы.

Резолюция

Поместить город Н под жёсткий карантин. Никого не впускать и не выпускать. Обнести выделенную на карте область полосой отчуждения, выставить кордоны. Объявить о радиоактивной опасности. Ожидать полного окончания любой биологической активности. Любые исследования прекратить, все первичные документы уничтожить.

Имя и подпись вычеркнуты.