Не тот поезд

Глава 1

Посадочники расположились каждый на своей полке. Одним низ достался, другим верх. Всяк сверчок знай свой шесток, как говорится. Кто-то не стесняясь сонных соседей, громко общался по телефону. Кто-то смердел рыбой на весь вагон, заставляя морщиться чуткие носы. Кто-то уныло смотрел в окно, устав от беспокойных детей, волей случая поселившихся рядом. Биомеханический проводник, скрипя приводом, обходил вагон, предлагая всем желающим приобрести какие-то купоны, в помощь детям-инвалидам. Он бормотал себе под нос, старый динамик хрипел и булькал. Железная клетка, в одной связке с дюжиной таких же, неслась куда-то сквозь темень, тарахтя колёсами по стыкам полотна, наигрывая железный марш. Пункт отправления – роддом, пункт прибытия – разрытая яма в земле, идесяток станций между ними.

«Скорый поезд Адлер-Саратов, прибывает на второй путь, нумерация вагонов с головы поезда, стоянка поезда пять минут». Выйти, что ли, подышать воздухом? На станции морозно. Состав горит огнями, будто маленький передвижной город, со своим мэром, полицией. Со своим рестораном… В вагоне нечем дышать.

Немного поддатый попутчик предлагал херес заспанному соседу, сидевшему напротив. Тот только проснулся и удивлённо оглядывался по сторонам. Сосед перегнулся через столик и похлопал парня по плечу.

– Ты куда едешь?

– В Волгоград.

– А я еду в Саратов, но отчего-то мне кажется, что никогда не доеду.

– Отчего так?

– Понимаешь, мы сели не в тот поезд...

– Как не в тот? Есть же билет, по нему все совпадает: номер поезда

такой-то, вагон такой-то. Плацкарт. Место нижнее, боковое.

– Я понимаю, что билет, – перешел на шепот попутчик, – и у меня билет, но, слушай, мы уже четыре дня несёмся по степи, иногда останавливаясь на каких-то одинаковых станциях, которым и названия-то ещё не придумали, и всем вагоном гадаем, куда деваются пассажиры, сошедшие на этих станциях. Думается мне, они тащат свои пожитки: чемоданы на колесиках, рюкзаки, – выходят из вагона, исчезают из виду за ближайшим поворотом, за дверью вокзала – и пропадают пропадом. И никто не сможет подтвердить обратного: больше этих выходцев никто не видит. Случайные люди в случайном поезде…

– Ты из Адлера едешь? – спросил вдруг полупьяного пассажира его собеседник, исключительно за тем, чтоб перевести тему разговора. В его голову закралась дурацкая мысль, что он не вполне осознаёт, когда именно сел в вагон и на какой станции.

– Неважно откуда я еду, важно куда, – отвечали ему. – А откуда – это в билете написано.

Электронный билет почему-то не раскрыл секрета, только окончательно запутал. Пунктом прибытия значился Волгоград, а в графе «отправление» стоял прочерк.

– Едешь себе и едь, – снова заладил попутчик, – тебе какая разница? Скоро выйдешь на какой-нибудь станции и больше никто тебя не увидит. Потому что мы сели не в тот поезд!

– Мне в Волгоград надо.

– Не, – качал головой попутчик, – сойдёшь на безымянной станции и пропадёшь в утреннем тумане. Или в вечерней мгле. Это уж кому как повезёт. Как карта ляжет. Я вот, например, решил: пока есть херес в сумке, нигде выходить не стану. До Саратова далеко-о.

Молодой человек никак не мог вспомнить, на какой станции вошёл в поезд его подозрительный попутчик. Более того – к своему ужасу он понял: все что было до того момента, как он проснулся, стерлось из памяти. «Еще раз заглянуть в билет!» – молнией мелькнула мысль. Прочерк. Да разве так бывает? Парень пытался собрать картину дней воедино. «Вчера я сел в поезд в Туапсе, – думал он. – Или не вчера? Или не в Туапсе?..»

– Надо спросить у проводника! – сказал он вслух, вызвав ухмылку соседа.

– Лучше хересу тяпни, полегчает, – завел свою песню подозрительный попутчик. – Мы сели не в тот поезд – и всё тут!

Что он несёт? Молодой человек направился к началу вагона. Услышав вопрос, биомеханический проводник уставился на пассажира зрительными сенсорами. Человекоподобное создание ростом под два метра, с лицом, впаянным в железный корпус черепной коробки, скрипучим голосом предложило ему взять купоны. Когда парень отказался, биомеханизм прохрипел что-то нечленораздельное и скрылся в соседнем вагоне.

– Железяка бестолковая, – проворчал ему вслед молодой человек без имени и принялся изучать карту маршрута, прикрепленную возле двери купе проводника. Десяток станций с непонятными названиями заставили его усомниться в реальности происходящего. Он вышел в тамбур. В застекленных меж-вагонных дверях, как в зеркале отразилось его лицо. На него с некоторым удивлением смотрел человек среднего возраста с усталым взглядом. Безымянный протянул руку к своему отражению, дотронулся пальцами до холодного стекла.

Вскоре проводник опять ввалился в тамбур. Он занял пост возле выхода, ожидая объявления диспетчера: время стоянки истекало. Раньше проводник считался почётной человеческой профессией, а теперь людей заменили на бездушные механизмы. Конечно, такие проводники выполняют свои обязанности без нареканий, они не ворчат, не ругаются. Однако конкретно эта устаревшая модель давно просилась на свалку.

Состав тронулся. Безымянный выглянул наружу: перрон пустовал, тусклые фонари освещали небольшое пространство, а вокруг, куда ни кинь взгляд – беспросветная темень сжимает чудовищные объятья.

«Скорый поезд Адлер – Саратов отправляется со второго пути, просьба провожающим выйти из вагонов», – прогремел механический женский голос, поезд качнулся и начал набирать скорость. На его плечо легла чья-то рука, Безымянный подпрыгнул от неожиданности, отпрянул и стукнулся затылком об стену.

– Чего ты такой нервный? – проворчал попутчик. – Пойдём расслабимся… В ресторане, говорят, подают неплохой борщ со сметаной.

Парень кивнул, поесть и впрямь не помешало бы. Но перед этим он вернулся к своему боковому месту и вытащил из-под койки чемодан. Если в билете не указано, как его зовут, так может паспорт прольет свет на эту загадку?..

Биомеханические проводники всегда соблюдали протокол. Они не брали лишних пассажиров и тщательно сканировали документы, чтобы в вагон не затесался кто-нибудь лишний.

Безымянный свои документы не нашёл. Как его сюда пустили? Почему ему нужно в Волгоград? Кто он вообще такой?

У него закружилась голова. На самом дне чемодана, под аккуратно сложенной одеждой обнаружилась фотография. Молодые парень с девушкой, нежно прижавшись друг к дружке, улыбались на камеру. Обычная фотография, сделанная по старинке.

«Катюша любила артефакты, и хранила старенький дедушкин «полароид», – мелькнуло в голове. Его словно током прошибло, он перевернул фотографию. Там красовалась надпись: «Павлику от Кати, на долгую память». Он снова вгляделся в лица на фотографии и побледнел. Безымянный обрёл имя: Павлик…

– Кажется, я забыл представиться, – попутчик увидел вошедшего в вагон-ресторан Павлика, встал из-за стола и протянул руку, – Анатолий. На столе уже дымились две тарелки борща со сметаной.

– Я не знаю, где мой кошелёк… – Павел безрезультатно похлопал по карманам.

– Да ладно, я угощаю, – замахал на него руками Анатолий.

Павел сел напротив своего собеседника и принялся хлебать из тарелки. Во время еды он изредка бросал взгляды на соседа. Его лицо начало казаться Павлику знакомым. Так бывает: видишь человека впервые в жизни, а кажется, знаешь много лет.

– Я начал жизнь в трущобах го-ро-одских, – запел себе под нос Анатолий, – и добрых слов я не слыхал…

– Слушай, прекрати петь, уши режет! – вдруг сказал Павел.

– Что, не нравится? – собеседник удивлённо поднял бровь.

– Не могу, когда фальшивят. Как ножом по сердцу!

– Ты музыкант, что ли?

Павел задумался. А с чего это он переполошился, обидел человека… Ну, поёт себе, и что такого. Пусть и фальшиво.

– Слушайте, Анатолий…

– Просто Анатолий, и не выкай мне, – с нотками обиды в голосе сказал попутчик, звякая ложкой о тарелку, – ты второе будешь? У них пюре есть с котлетой.

– Спасибо, но, пожалуй, откажусь. У меня… проблема. Со мной какая-то беда приключилась: я вообще ничего о себе не помню. Только знаю, что зовут меня Павлом. И была у меня девушка Катя…

– Не гонишь? – воскликнул Анатолий. – Это любопытно. А хотя бы где живешь, помнишь?

– В голове пустота Эридана, – признался Павел.

– Так! Ты не помнишь, где живешь, но знаешь про пустоту Эридана?

– Это случайно вырвалось, не знаю почему, – он пожал плечами.

– Давай рассуждать логически, – отодвинув тарелку в сторону, произнес Анатолий, – у тебя амнезия. Но иногда, совершенно случайно из тебя вырываются специфические фразочки. Это ниточки, за которые можно подергать и вытянуть наружу твои воспоминания. Может, ты хотел стать астрономом, а родители отдали тебя в музыкалку против твоего желания? Я, конечно, не психолог и не врач, но мог бы помочь. До Волгограда нам отсюда, как до пустоты Эридана. Время у нас есть.

Павел грустно посмотрел на соседа, и согласился, что помощь ему не помешает. А чего ему терять? Сейчас любая помощь кстати.

Поезд сверкающей стрелой разрезал густую тьму, повинуясь инерции. За окном начался дождь и капли, соревнуясь, кто быстрее, бежали по стёклам, оставляя мокрые дорожки.

– В детстве мне нравилось наблюдать за тем, как бегут по стёклам капли, – откровенничал Павел, – я выбирал себе фаворита и расстраивался, если моя дождинка проигрывала.

– У тебя не было видеовизора, и ты не мог смотреть гонки? – посочувствовал Анатолий.

– Не помню…

– Иногда хорошо не помнить детство, – продолжал попутчик, – меня вот в детдом сдали, когда мне десять лет исполнилось. Отец алкоголик был, мамку мою поколачивал. Она не выдержала и ушла от этого колдыря.

– И тебя с собой не взяла?! – возмутился Павел.

– Не-а. Пришлось мне до совершеннолетия в детдоме жить. А там, знаешь ли, не сладкое житьё. Я художником хотел стать, но какая уж там художка…

Внезапно Павел проникся рассказом попутчика. Что-то внутри сжалось от боли, и парень вдруг ударил кулаком по столу.

– Ты чего?

– Не знаю, – признался Павел, – вдруг будто накрыло что-то… У тебя херес остался?

– Конечно, – Анатолий достал из-под стола бутылку, – только давай понемножку, а то спать быстро захочется. А мы должны понять, что ж такое с тобой приключилось.

– Давай ты о себе расскажешь? – поразмыслив, сказал Павел. – Эта история про детдом меня почему-то зацепила. И про художку. Может и я детдомовский, как думаешь?

– Ну, уж это тебе лучше знать, какой ты, – Анатолий внимательно посмотрел ему в глаза. От этого взгляда по спине парня пробежал холодок.

– Ты сам говорил про ниточки, за которые можно вытащить наружу воспоминания! – не сдавался Павел. – Помоги, а?

Анатолий налил из термоса чаю, устроился поудобнее и начал говорить:

– Начну, пожалуй, не с самого детства, а с событий поближе, а то нам ночи не хватит. Последние пару лет я вертелся как белка в колесе. С работой вечные проблемы, дольше месяца ни на одной не задерживался. Приходилось браться за все подряд: и на стройке мешки с цементом таскал, и траншеи для укладки труб рыл…

– Вот напасть-то! – закивал парень. – Мы выскочили на новый виток прогресса, занимаем первое место в мире по уровню внедрения технологий, а траншеи приходится рыть вручную. Потому как там, где хозяева хотят проложить канализацию, то проходит интернет-кабель, то старые водопроводные трубы…

– К тому же нанять пару работяг стоит гораздо дешевле, чем заморачиваться со строительными компаниями и арендовать роботов для такой мелочи, как траншея у себя в огороде, – вздохнул собеседник.

– Но согласись, – нахмурился Павел, – если бы роботы заняли все ниши на стройке, то оставили бы нас без куска хлеба! Им-то хлеб не нужен, так же как борщ…

– А ты сечёшь! – одобрительно закивал Анатолий. – Будто бы сам траншеи рыл… А ну, покажь ладони!

Павел протянул руки ладонями кверху: они оказались мозолистыми и шершавыми.

– Братуха! – воскликнул Анатолий. – Свой значит… Ну, слушай про мою жизнь дальше. Зачастую наниматели оказывались непорядочными. Плевать они хотели на контракты. Мы, к примеру, договоримся, чтоб каждый день платили вечером, а они то завтраками начинали кормить, то ещё что придумывали… а мне ведь деньги нужны каждый день, чтоб в холодильнике всегда продукты водились, вот и…

– Погоди! – замахал руками Павел. – Остановись! Мне что-то совсем нехорошо...

С каждым словом собеседника чувство тревоги нарастало, сердце пыталось выпрыгнуть из груди и убежать. Ладони вспотели, голова закружилась…

– А дома меня ждала беременная девушка! – выдал попутчик. – К сожалению, не успели мы расписаться…

Что-то чёрное поднялось из нутра Павла, непроглядной тоской заволокло разум. Внезапно он понял, что не хочет ничего вспоминать. Этот Анатолий каким-то образом сложил у него в голове картинку из пазлов. И картинку эту стоило сжечь, растоптать!

– Что-то ты какой-то бледный, земеля, – похлопал его по плечу собеседник, перегнувшись через столик, – может, пойти спросить у проводника нашатырь, а?

– Нет, нет. Я в порядке. Просто вспомнилось кое-что…

– Так это ж хорошо! – восхитился Анатолий. – Ты обретаешь себя, мой друг. А это, что ни говори, болезненный процесс!

Он налил Павлу чаю с сахаром, а сам продолжил:

– Девушки нуждаются в нашей заботе, беременные – в стократном размере. И если ты неудачник, который не может себе найти достойную работу, то и нечего к ним соваться. Вот я – такой неудачник!

По щекам Павла текли слёзы наперегонки с каплями за стеклом. Его трясло. Беспомощным взглядом он смотрел на своего мучителя и шептал молитву.

– Однажды я вернулся домой, а там Катя… кто-то нанёс ей десять ножевых ранений! – голос Анатолия заполнял все пространство вагона, давил на сознание стотонной глыбой. – Я испугался, подался в бега. Меня, конечно, поймали, но доказать ничего не смогли. Прямых улик не было. Этот подонок действовал хладнокровно, он все просчитал! Никаких отпечатков, нож куда-то спрятал, одежду сжёг.

– Она… она… – всхлипывал Павел, – Катя! Я приходил с работы уставший, так, что ноги тряслись. Я все для неё делал. А она все время хотела больше… И больше и больше… Они все такие…

– Катя была беременная, – раскатисто раздавался в голове голос попутчика, а может голос совести.

– Мы часто скандалили… а потом на меня что-то нашло… Черт, я не выдержал…

– Что ты сделал?! – атомным взрывом взорвалось подсознание.

– Я… убил ее.

– Остановить программу! – рявкнул Анатолий.

Поезд тут же замер, голоса соседей по вагону смолкли, попутчик растворился в воздухе, а Павел остался лежать на койке, свернувшись калачиком.

Анатолий открыл глаза. Он сидел в кресле, подключённый к аппарату «Правда 2100». Сержант Потапов в белом халате орудовал перед мониторами, сохранял информацию, добытую у подозреваемого.

– Слышь, Потапов, – Анатолий потянулся, все мышцы затекли, – теперь этот перец не отвертится. Признался, гад!

– Это вышка, сто пудов!

– Пошли обедать, Потапов, – Анатолий встал с кресла, от которого змеились толстые жилы проводов к корпусу агрегата. Кожа вокруг разъема в шее капитана милиции Анатолия Звягинцева слегка чесалась. Надо обратиться к лаборантам, пусть подкорректируют скорость передачи данных. Не хватало вывести из строя имплант.

Подозреваемый сидел в соседнем кресле. Потапов и Звягинцев решили его пока не отключать от системы, пусть еще немного побудет в поезде, который едет в никуда.