монастырские каникулы

Глава 1

Светлана ЗАЛЕССКАЯ

Монастырские каникулы

Рассказ

Комфортабельный микроавтобус «Мерседес» – все, что напоминало пассажирам о наступивших новогодних праздниках. И не только своим внутренним убранством по поводу этих торжеств, но даже серебристым цветом, хоть косвенно отождествляемым с блеском зимы. Так и хотелось с тоскою взвыть: «Ау, где ты, матушка-зима? Где генерал Мороз?», глядя на по-осеннему хмурые тучи, поникшие от дождей елки за окнами и фонтаны грязных брызг, разлетающихся из-под колес.

Неужели корпоративный отдых на природе, явно перепутавшей сезоны, удастся? По лицам дюжины пассажиров, вжавшихся в уютные кресла салона, этого не скажешь. Никому, похоже, не захочется выбираться наружу, в промозглую слякоть приозерной базы отдыха, стилизованной под монастырь. Чудак, право, владелец фирмы Игорь Петрович, забронировавший ее на рождественские выходные! Если бы не гарантировал отдых за счет фирмы, да еще с какой-то таинственной оригинальной программой, вряд ли собралась бы команда добровольцев. Сказались, безусловно, и сложности с выездом за границу из-за новых угроз коронавирусной пандемии. Посовещались и решили: лучше провести каникулы уединенно, маленьким сплоченным коллективом, на экзотической турбазе, чем рисковать здоровьем в заморских краях.

И только невеста Игоря Петровича Вика готова была к любому раскладу – хоть на родине, хоть за кордоном – при любой погоде, лишь бы рядом с женихом. Ее не смутило даже предупреждение хозяйки монастырской усадьбы: все двенадцать комнат в старинном здании одноместные, стилизованные под кельи. Ну что ж, своеобразный способ погружения в себя и глубь веков, отсекающий шансы на удовлетворение плотских соблазнов под недремлющим господним оком. Пусть это всего лишь игра фантазии, в определенной степени виртуальная, но начало интригует.

Несмотря на понурый день, новоселы монастырской усадьбы дружно высыпали из «мэрса», с шуточками и неуместным для этих мест, на взгляд Вики, игривым настроем. Выгрузили многочисленные сумки с провизией и одеждой, отпустили водителя, условившись, что ровно через трое суток снова будет здесь как штык и вернет честную компанию в город.

– Рада приветствовать вас на святой земле женского Успенского монастыря, процветавшего здесь до революции, – зычным голосом глашатая обратила всех в слух румяная толстая баба, вырядившаяся монашкой. – Пока хозяйка (мы зовем ее игуменьей Устиньей, но для прочих она Ульяна Сергеевна) заканчивает приготовления к общей трапезе, я проведу короткую экскурсию. Гостевой домик вы осмотрели, обжить его еще успеете. Там есть все условия для самостоятельного приготовления завтрака и ужина, для чаепития, а обед каждый день ровно три. Призывают к нему звоном вон с той старинной колокольни.

Она указала на полуразрушенную башенку с медной крышей, прикрывающей серый, как нынешний январь, колокол. Башенка чуть ли не вплотную приткнулась к просторной бревенчатой избе, весело играющей золотистым сиянием соснового сруба даже в пасмурную погоду.

– Это единственный новодел, не считая часовенки, – пояснила лжемонашка, перехватившая удивленные взгляды экскурсантов. – Там расположены хозяйские покои, большая столовая и маленький офис. Обслуга у нас приходящая из ближних деревень. Впрочем, не будем отвлекаться от сути.

И она деловито, со знанием предмета, поведала гостям краткую историю монастыря. Его воздвигли в середине ХYIII века в затерявшейся среди девственных белорусских лесов деревушке, на высоком берегу живописного озера. Основали обитель городской воевода с супругой, урожденной княгиней Радзивиловой. Говорят, отражался монастырь в глубоких водах белизной стен и золотом куполов. Благодаря железной воле барина и тяжелому труду его крепостных удалось в довольно сжатые сроки построить здесь церковь-крепость со стенами метровой толщины, бойницами и башенками-куполами. Увы, былая красота поглощена временем. До тогдашнегогубернского центра, а ныне областного, чуть более пятидесяти километров.

– Сегодня это расстояние серьезным не сочтут, а в XVIII и XIX веках оно считалось довольно солидным. Посему монашеская обитель казалась удаленной от мирской суеты. Тогда в состав монастыря входило 5 фольварков, три десятка деревень и больше тысячи крепостных душ. Его центральным и, пожалуй, самым ярким сооружением был Успенский собор, воздвигнутый в униатском стиле. За егомощными стенами в случае необходимости можно было держать оборону, – увлеченно рассказывала странного вида экскурсовод. –Архитектурное направление вполне оправдано, ведь изначально обитель принадлежала униатским монахам базилианского ордена.

– А преступления за ними не водились? Может, какой свирепый монах до сих пор по округе шастает, пугая девиц? – выкрикнул кто-то из гостевой группы.

– Шутки шутите? За двести с лишним лет самое стойкое привидение растворилось бы, особенно в современных экологических условиях, – поддержала юмориста пышнотелый гид в церковных одеяниях. – Впрочем, католики, по сути, занявшие чужую обитель, не так уж долго правили здесь бал. Да-да, чужую, ведь в древности на этом самом месте стояла православная церковь во имя Успения Богородицы, отчего и монастырь получил название Успенского. Когда православие вернулось на наши берега, католический монастырь перешел в ведение православной церкви, но постепенно пришел в крайнее запустение. Новую жизнь в него вдохнули женщины за 30 лет до Октябрьской революции: Указом Священного Синода мужской монастырь был преобразован в женскую обитель. Сюда переселили монахинь Спасо-Преображенского Полоцкого монастыря. Управляла ими игуменья Анастасия, хорошо образованная дочь знаменитого русского генерала.

– Стало быть, привидение надо искать в дамском обличье? – не унимался шутник-экскурсант.

– Никто из нас с ним не столкнулся, но вам, быть может, больше повезет, – в том же духе отвечала хранительница седой старины. Кстати, история не лишена романтики. Согласно преданию, молодую дворянку, нареченную в монастыре Анастасией, привела сюда разбитая любовь. Будучи невестой, на балу она получила известие об измене жениха: он предпочел в супруги другую. Прямо с бала оскорбленная девица уехала в Полоцкий монастырь, где спустя несколько дней ее отыскали встревоженные родные и…жених. Оказалось, что слухи о его женитьбе – выдумка светских шутников. Никакие уговоры не могли убедить молодую девушку вернуться к мирской жизни. «Раз я переступила порог обители и отдала себя под защиту Бога, я в обители и останусь», – отвечала она.

– Ах, как трогательно! Так и просится на страницы романа! – съязвил все тот же голос.

– А его стоило бы, пожалуй, написать. Но сегодня я о других, скорее предпринимательских качествах игуменьи Анастасии. Она имела Божий дар хозяйствования, а вверенные ей монахини – трудолюбивы, что позволило при поддержке местных крестьян превратить монастырь в крепкое и зажиточное хозяйство. Заколосились нивы, расцвели сады, на лугах появились тучные стада. По инициативе игуменьи в соседнем селе открылись трехклассное училище для девочек и низшая школа для мальчиков и девочек. В обители находились две чудотворные иконы: Успения Пресвятой Богородицы и святителя Николая чудотворца, славящиеся своими исцелениями. Копии этих святынь висят в ваших кельях.

– Достойная последовательница Евфросинии Полоцкой, – одобрительно заметил Игорь Петрович.

– Увы, недолго процветал ее талант. В начале двадцатых годов прошлого века, аккурат сто лет назад, монастырь был закрыт под предлогом оказания помощи голодающим Поволжья. В монастырские помещения поселили детей-сирот, организовали приют, одним словом. А вторая мировая война довершила начатое разрушение: Успенский собор взорвали при отступлении немцы. Постепенно кирпичные строения местные жители разобрали на свои нужды. К девяностым годам руины превратились в пустырь, хотя основаниястроений сохранены. Уцелели полностью лишь малая звонница и корпус с кельями, где вам предстоит проживать, – завершила свой сказ пышущая здоровьем экскурсовод, исподволь подводя нас к столовой. – Теперь усадьбой владеет предпринимательница, занимающаяся туристическим бизнесом. Она выкупила строения и поместье, обязуясь сберечь уцелевшие исторические здания. Вон там, на холме, перед новенькой часовней, видите трехметровый крест бывшего монастыря? Там стоял Успенский собор. Чудом уцелевший в руинах крест отреставрировали и воздвигли на монастырском холме. Чуть поодаль в зарослях сирени – могилки с надгробными плитами настоятельниц и монахинь. А в противоположной стороне, ближе к дороге, водонапорная башня. Современное сооружение, возвращающее нас в нынешний век. Там же и хозпостройки. Только вышку мобильной связи наотрез отказались здесь устанавливать. Довольствуемся той, что расположена в деревне. В плохую, ветреную, погоду не всегда ловит сигнал, но возле часовни на горе практически идеально. Чу, колокол призывает! Милости прошу к нашему шалашу. Отведайте праздничной монастырской кухни.

Длинный тесовый стол, накрытый белой скатертью, украшал светлую просторную трапезную и ломился от яств, как сказали бы встарь. Горячие блюда и холодные закуски аппетитно манили гостей. Радовал глаз и шикарный старинный (или снова стилизованный под старину?) сервиз. Из большой супницы в центре шел пар и разносился аромат наваристого борща. На овальных блюдах по обе стороны от нее дымилось овощное рагу с бараниной, между ними – салаты и колбасная нарезка, кувшины с квасом и морсом, графины с домашними ликерами, миски с мочеными ягодами и подносы со свежими фруктами… Заправляла пиршеством по поводу приезда гостей и новогодних праздников дородная хозяйка лет пятидесяти, одетая, как и подчиненные, в рясу и клобук. Но строгость ее наряда аппетита приезжих отнюдь не уменьшала. Проголодавшаяся компания охотно отведала что бог послал, и градус настроения неуклонно пополз вверх.

Вечер первого дня пролетел незаметно. Выпив на ночь чайку на вместительной кухне гостевого корпуса, горожане разошлись по своим комнатам-кельям. Виктории досталась угловая в самом конце коридора. Напротив, по левую сторону, поселился Игорь Петрович. В таком же крохотном, очень экономно обставленном покое. Кровать, справедливости ради, мягкая со свежим постельным бельем, узкий платяной шкаф, маленький столик с зеркалом в простой раме из искусно состаренной древесины и образа в углу. Под продолговатыми, овальными сверху окнами, завешанными полотняными шторами, вполне современный радиатор. Здание отапливалось газовым котлом, потому было сухим и теплым, да и кухня обставлена вполне современно – от газовой плиты с грилем до микроволновки и вместительного импортного холодильника. Важно, что удобства (туалет и душ) тоже были внутри, хотя не в каждом номере, а общие для всех. В так называемых кельях помимо яркого верхнего света имелись крохотные ночники, а на подоконниках возвышались увесистые канделябры с непочатыми свечами.

– Что ж, вполне комфортно и даже чуточку романтично, – высказал мнение коллег самый спесивый из сотрудников тридцатилетний Адам.

Его называли за глаза вечным женихом, капризным, как барышня, переборчивым, как купец в торговых рядах, когда речь шла о девушке, тем паче потенциальной невесте. В этом отношении он переплюнул даже одногодку-шефа. Игорь, в отличие от Адама, остановил наконец свой выбор на новенькой сотруднице, весьма миловидной, если не сказать красавице, с идеальной фигуркой, но из разряда бесприданниц. Во времена основания этого монастыря Вика у свах не котировалась бы, несмотря на очарование, удивительную скромность и природный ум. Привлекательные, в общем-то, черты у женской половины офисного планктона вызывали раздражение. С подачи колких на язычок дам девушку окрестили Золушкой. Спасибо – не Замарашкой. Не склочная и уж тем более не сволочная, она не навязывала себя в подруги, не претендовала на лучшее место ни в офисе, ни здесь, на монастырской базе отдыха.

Прощаясь с притихшей к ночи компанией Вика доброжелательно улыбнулась, пожелав доброй ночи, и побрела по тускло освещенному несколькими бра коридору. До ее ушей еще долетали разговоры из распахнутой кухни – девичьи домыслы про привидения монахов-католиков и православной игуменьи. «И с чего эту ересь взяли, откуда подхватили?» – мысленно поразилась красавица. Однако крохотной занозой в мозгу глупая мысль засела.

Вике с самого детства не нравились темные прихожие и отворяющиеся внутрь их тяжелые двери. Казалось, в сумраке за массивной створкой таится некто с молотком или чем-то иным, увесистым, и ждет не дождется входящего, чтобы огреть его. Зачем? Дальше факта нанесения оглушительного удара мысли не распространялись. За дверью, открывающейся вовнутрь, таится зло – вот что предполагалось как данность. Таится страх. За 23 года жизни фантазерка с этим злом так и не встретилась, но подспудное опасение не переборола. Вопреки гордому имени Виктория в душе она оставалась маленькой трусишкой, готовой визжать при появлении мыши, прятаться под одеялом с головой от сомнительных шорохов и теней не только в незнакомой, но и в собственной комнате. В общем, с детскими страхами не распрощалась, хотя имела высшее техническое образование и могла дать разумное объяснение практически любому физическому явлению.

Может быть, поэтому с огромнейшей осторожностью девушка нажала ручку своей кельи и медленно отворила дверь, сто раз пожалев, что не оставила включенным ночник перед уходом на ужин. Когда глаза стали привыкать к темноте, нашарила справа, на уровне плеча, выключатель. Яркий свет тут же разогнал все страхи, однако в незанавешенном окне отразилось бледное, с огромными испуганными глазами личико. А через секунду тишину пронзил ее сдавленный крик. Там, за стеклом, возникла крупная мужская рука и раздался стук.

– Ты чего кричишь, глупышка? – послышался с улицы басовитый голос Игоря. – Извини, если испугал. Хотел пригласить тебя на вечернюю прогулку.

Он прижался лицом к стеклу и по-мальчишески задорно улыбался, явно развеселившийся от произведенного эффекта.

– Нет-нет! – решительно покачала головой Виктория. – Не сегодня. Я ложусь отдыхать.

Она послала жениху воздушный поцелуй и задернула штору.

С повторным предложением он явился утром, и уже через дверь.

– Быстрее собирайся! Отказ не принимается! – выставил Игорь свои условия все с той же веселой улыбкой. – Приглашаю в сказку…

– А он и не последует! – прозвучало в ответ.

Через пять минут оба были уже за дверью, на зеркальной ото льда площадке. От предыдущей слякоти и воспоминаний не осталось, зато следов – сколько угодно. Земля превратилась в сплошной каток и продвигаться обычной походкой было по меньшей мере рискованно. Стукнувший ночью сильный мороз на лету замораживал ручьи и капли, потоки, бежавшие с горок и крыш. Действительно, сказка. Даже стекавшая из бреши водонапорной башни струя превратилась в изогнутую хрустальную колонну, а кусты, до которых долетали брызги – в такие же волшебные сценические декорации. Казалось, тронь – и зазвенит хрустальным звоном фантастическая конструкция из тысяч сосулек разной величины. Тяжело обвисли оледенелые провода, угрожая оборваться в любую минуту. Но когда пробудившееся от спячки за мрачными тучами солнце вынырнуло из-за холма, все засверкало, точно гигантская театральная люстра включилась. Игорь уловил настроение подруги и подыграл:

– Ваш выход, спящая красавица!

С хохотом, крепко держась за руки, они помчались, вернее заскользили, навстречу светилу, в сторону водонапорной башни.

– Вика, давай ты встанешь в эту ледяную арку, а я сниму тебя на память. Это будет первый сказочный кадр наших монастырских каникул. О, какое невообразимое сияние!

На том и порешили. Игорь отыскивал самый удачный ракурс, а Виктория – наиболее выигрышную позу. Наконец-то! Осталось только зафиксировать момент в его айфоне. И вдруг с невообразимым грохотом ледяная конструкция раскололась и сверху грохнулась оземь огромная глыба замороженной воды. Грохнулась как раз на то место, где стояла застывшая перед съемкой девушка. То ли шум крушащейся колонны, то ли выражение ужаса на лице друга, но что-то заставило ее сорваться с места навстречу к нему. Это ее спасло.

– Боже мой, я думала, у тебя судорога или что-то с сердцем! На тебя смотреть без страха невозможно! – выпалила недавняя фотомодель, обнимая нареченного.

– Это я за тебя испугался и просто остолбенел от того, что увидел в кадре!

Только теперь Вика оглянулась, и мурашки побежали по спине: ее судьбу решили доли секунды… Они не стали выяснять причину неожиданного обрушения, довольные уже тем, что никто не пострадал. А после обеда всю компанию ждала новая зимняя забава – катание на ватрушках. Благо, у хозяйки усадьбы в запасе было несколько тюбингов, позволивших повеселиться от души. Нашли довольно крутую обледенелую гору, одна сторона которой спускалась к обширной поляне у лесной опушки, а другая – прямиком к озеру. Водная гладь затянулась ледком, но чересчур тонким и опасным для прогулок, так что выбор направления спуска оставался один – к лесу.

Эх, хорошо быть молодым! Кататься по голому льду совсем не то, что по утрамбованному снегу, но раззадорившимся игрунам хоть бы что. Только хохот и визг на всю округу! Пока одни спускаются с ветерком, другие куда медленнее подтягивают свои ватрушки к вершине, чтобы снова стремительно промчаться вниз с детским азартом зимних соревнований. Иногда у площадки на вершине создавалась сутолока, но юноши тут же вспоминали о галантности и уступали дорогу девушкам к вящему удовольствию последних. Солнышко закатывалось за горизонт вместе с коротким январским днем, но уходить никто не спешил: успеют еще насидеться под крышей.

Игорь подравнял по самому центру площадки свой тюбинг, придерживая, пока в него усядется Вика, и почти разогнулся, чтоб отпустить красотку в свободный полет. Внезапно со стороны предстоящего спуска как из-под земли вырос Адам, высокий крупный, как медведь, но, оказалось, такой же неуклюжий на льду. Уже забравшись на вершину, парень поскользнулся и растянулся во весь рост, резко выбив ногами ватрушку из рук своего начальника. И вместо того, чтобы полететь к лесной опушке, та вихрем понеслась к озеру, темнеющему в надвигающихся сумерках. Никто охнуть не успел – Вику вынесло на тонкую кромку льда. Скользкая пластиковая камера для катания с гор и не подумала остановиться: набрав скорость, она удалялась от берега по зеркальной застывшей глади.

К счастью, легкая пассажирка ледяной корки не проломала, но и выбраться самостоятельно не могла. Веселые потехи закончились спасательной операцией. На турбазе нашлись доски и веревки, а в команде отдыхающих – смельчаки, так что Викторию скоро вернули на берег, напоили горячим кофе с коньяком, дружно поздравляя с боевым зимним крещением. «Сегодня явно не мой день», – думала она, засыпая в теплой постели своей угловой кельи.

Однако и ночь душевного спокойствия и полноценного отдыха не принесла. Около двух часов девушку разбудили скрипучие шаги под окном. Выглянула. Чудеса! Вчерашний лед занесло поземкой и на небе ни звездочки – все затянуто тучами, хоть мороз и не отступал. Снова скрип, но не видать никого. Затаившись сбоку от окна, Вика стала наблюдать в тонюсенькую щелочку. Может, зверь? Нет, на свежем снегу появился высокий, в какой-то черной хламиде с капюшоном человек. Опираясь на грубый посох, он вынырнул из-за угла и застыл точно перед окном крайней кельи. «Неужели привидение монаха? – мелькнуло в девичьем уме. – Но разве привидения скрипят? Или они невесомые?» Пока она терялась в догадках, монах подошел ближе, зачем-то пошарил по стене и, вероятно, не удовлетворившись, убрался восвояси. Взволнованная Виктория нырнула под одеяло, и все же уснуть больше не смогла. Слышала, как усиливался, завывая, ветер, как разыгравшаяся вьюга охапками снега забрасывала старинный дом, временные жильцы которого мирно спали каждый в своей опочивальне. Слышала, если ей не чудилось от страха, скрипучие шаги и скрежет под окном.

Метель не утихала и на другой день, потому на обед пришлось пробираться по узкой тропе, пробитой в сугробах здешним дворником. Вика прислушивалась к разговорам за столом, но о призрачном монахе никто не упоминал. Коллеги по обычаю шутили, подтрунивая друг над другом. Ощущалось, что большинству не по вкусу торчать в глуши, в плену у русской зимы, о которой еще недавно мечтали. Вечер как-то быстро угас, сведя общение на нет. На удивление быстро все разошлись по номерам коротать последнюю ночь наедине с собой.

Засыпая, Виктория долго думала о странном поведении Игоря Петровича. То он весел, как подросток и мил, то задумчив и холоден, не разговорчив не то что с прочими – даже с ней. Лишь Адам зачем-то периодически заглядывает в его келью. Неужели так и не отрешились от дел? А ведь всем советовали на время обо всем забыть.Игорю не хочется уединиться с невестой? Все один да один! Может, он разлюбил или передумал жениться? Где еще побыть друг с другом, если не здесь? Ну и характер! И с таким бирюком под венец? Мысли путались, а голова тяжелела, окончательно проваливаясь в тревожный сон.

Виктории снился детский праздник. Он закончился поздним вечером и возвращались с него дети группами в сопровождении учителей. Первая быстро и весело прошагала через широкую пойму давнишнего городского ручья, превратившуюся в овраг, а в перспективе – в огромный природный котлован под гигантское сооружение. Взбудораженные собственными переживаниями, ребятишки и не заметили, что в котловане на ночь глядя начались строительные работы.

Это разглядела другая группа, испуганная ревом техники и стволами вековых сосен, сгружаемых в овраг с высоты насыпной дороги центральной городской улицы. Погрузчик поистине космических размеров хватал хищными железными зубами с кузова такого же мощного автомобиля сразу десятки толстых сосен, словно легкие цветные карандаши, и обрушивал в низину, наискось расчерченную тропинками. Шумная ватага едва успела отскочить в сторону от рассыпавшихся по траве бревен.

– Эй, вы там, в кабине! – пыталась докричаться до машиниста учительница. – Детей зашибете! Остановите работы! Дайте пройти!

Однако никто ее не услышал, хотя на вершине сгруженных на дорогу стволов маячил милиционер. Другой подскочил к взволнованному педагогу – поторопить: вот-вот закроется проход через пойму.

– Погодите! Нельзя! Сзади движется младшая группа. У вас же рация – свяжитесь с рабочими. Дайте малышам перебраться!

Служивый включил радиопередатчик, но как раз в эту минуту огромная створка металлических ворот перекрыла проход и тут же вниз посыпалась очередная порция сосен. Перепуганная донельзя учительница метнулась в обход котлована, к запасному выходу из него, напрямую соединенному утоптанной тропой с Домом творчества на противоположной стороне. И только тогда вздохнула с облегчением, когда увидела стайку ребятишек, метнувшуюся именно сюда от грохочущей массы рассыпающихся по оврагу бревен. Детей скорее развеселило, чем испугало приключение. А самое главное – никто не пострадал. Они дружно облепили наставницу, наперебой делясь впечатлениями от «землетрясения». Слава богу, выбрались все до одного. Но пережитый стресс долго еще не давал покоя клокочущему сердцу насмерть перепуганной учительницы.

В момент пробуждения Виктория не сразу сообразила, что это был всего лишь сон, как не поняла и того, что с нею происходит. Узкая комната была заполнена удушливым дымом, в котором растворился слабый свет затерянного за пеленой ночника. В горле першило, но ни слова вымолвить, ни шевельнуться скованная дремой девушка не могла.Из-за двери доносился грохот, топот ног, чьи-то возгласы. Что же случилось? Вика хотела позвать на помощь, но какая-то женщина, похожая на учительницу из ночного кошмара, опередила, явилась сама, будто материализовавшись из пелены дыма. Она наклонилась над постелью, протянула к Виктории руки и, не открывая рта, каким-то дивным образом, позвала за собой. Девушка поднялась, словно загипнотизированная, медленно подошла к двери, отомкнула, а удивительная гостья в белой рясе и таком же белоснежном клобуке проворно проскользнула сквозь створку, не дожидаясь, когда откроется настежь, и исчезла в чаду коридора.

Из распахнутых келий, оказывается, все уже выскочили, в суматохе позабыв о последней, где спала Золушка. Люди опасались пожара. Один крикнул «Горим!», другой поддал жару воплем «Все рушится!». Одеваясь на ходу, повыпрыгивали наружу кто в чем в надежде, что сосед разбудил соседа. Одурманенная дымом Виктория медленно пробиралась в сторону улицы, но зацепилась за оброненные кем-то вещи, упала и больше встать не смогла.

Ее отыскал и вытащил на воздух сноровистый дворник, еще вчера ловко расчищавший тоннель к столовой. Наскоро укутав в одеяла, он положил свою хрупкую находку прямо на снег. Доступ кислорода возымел действие: девушка порозовела, стала глубже дышать и очнулась окончательно.

– Всех спасли? – прошептала она еле слышно. – Игоря Петровича тоже?

– Все уже в столовой, отогреваются. И начальник ваш с ними. Его, похоже, кто-то в спешке оглушил, но ничего, оклемался. Сейчас отпаивают коньячком. Да и ты, красавица, жить будешь, – успокоил детина. – Ишь как переполошились, что даже таких девчат растеряли. Ну как, сама дотопаешь или отнести?

Она попыталась привстать, но мужик остановил:

–Погоди, вынесу сапожки с курткой. В пижаме несподручно. Твоя комната которая по счету?

– Последняя справа.

Деревенский спасатель вернулся к Вике через минуту, передал одежду.

– Ты сапоги обувай и шагай с богом. Куртку хоть на плечики набрось! Добежишь – не успеешь замерзнуть. Что-то в твоей келье от дыму не продохнуть. Может, там и загорелось чего? – размышлял вслух мужчина. – Следов огня совсем нигде не видно. Не пойму, откуда такой дымина.

Разобрались в происшествии значительно позже, с помощью профессиональных спасателей, прибывших на турбазу на пожар без огня по вызову хозяйки. Это они обнаружили дымовые шашки в кухне и коридоре гостевого дома, а под карнизом крайнего правого номера нарушенную кирпичную кладку, через щель в которой под подоконником в комнату буквально закачали удушающий газ. Вот над чем колдовал в морозную ночь давнишний монах!

Уличить лжемонаха труда не составило. Под нажимом офицеров МЧС, пригрозивших вызвать следственную группу, «шалун» из состава отдыхающих сам сознался.

– Не нужно вмешивать милицию. Я ущерб оплачу. И ваши расходы тоже, – понуро опустив голову, пообещал сильно побледневший Адам. – Это я устроил переполох. Сюрприз команде был обещан, но ничего существенного не случилось. Вот я и сморозил глупость, разыграл народ… Получилась не детская шалость, а хулиганский поступок. Давайте замнем это дело. За расходами не поскуплюсь…

Замять дымный скандал получилось. Хозяйка усадьбы огласки не хотела, да и ущерба серьезного не нанесли. Пожарные тоже вроде как ничего не тушили. О том, что на самом деле планировал и чего добивался на рождественских каникулах Адам, Виктория узнала только в городе, после того, как разорвалась их помолвка с Игорем. У него хватило мужества самому разъяснить экс-невесте причину расставания.

– Ты очень дорога мне, Вика! Лучшей жены и желать не стоит. Но не хочу ломать твою судьбу. Я так мечтал изменить собственную, вообще измениться. И не выходит. Прости! – начал он.

Девушка сидела в кабинете шефа, непонимающе уставившись на своего начальника и не догадываясь, к чему тот клонит. Между тем, он продолжал:

– Та глупая выходка с мнимым пожаром в монастырской усадьбе – лишь вершина айсберга. Адам сознался мне, что умышленно оглушил меня в разгар паники, чтобы не бежал тебя спасать. Хуже того, он дважды покушался на твою жизнь накануне. Сначала пытался прибить ледяной глыбой с водонапорной башни…

– Так, значит, она сорвалась не случайно?!

– И в тот же день, тоже совсем не случайно, столкнул тебя с горы в озеро.

– Третья попытка – удушение?..

– И она, на счастье, провалилась.

– За что же он меня так ненавидит?

– Вовсе нет. Это он меня настолько любит… Из ревности готов смести с пути любого, точнее любую.

– Выходит… Вот почему ни один из вас никак не женится!

– Прости. И его, если сможешь, тоже. Да, к слову, Адам уволился. Он не будет тебе досаждать. Надеюсь на твою природную скромность, и разговор останется между нами.

Да уж, такими новостями не бросишься делиться направо и налево. Впрочем, в офисе сочувствия Золушка (прозвище намертво прилипло к ней) не получила бы. Обращаться в милицию – значит, заведомо согласиться на возбуждение уголовного дела о покушении на убийство. Но так ли просто будет его доказать? Не откажутся ли от своих слов Адам и Игорь? Виктория сочла за лучшее забыть монастырские каникулы как страшный сон. Высокая нагрузка, если не перегрузка на работе вполне способствовали тому: на прочие мысли и развлечения попросту не оставалось ни времени, ни сил. Только по ночам, в редких тревожных снах, ее по-прежнему навещали то злобный монах, то добрая игуменья. Иногда она наталкивала на размышления: а не податься ли по стопам княжны, укрывшейся от мирских треволнений за стенами монастыря, не стать ли господней невестой, если земные женихи перевелись? Однако приходил новый день, с новыми заботами и спешкой, с новыми целями и маетой. Все ночные раздумья отступали перед этим валом на задний план.

Как-то весной Вике приснилась игуменья Анастасия с ангельской улыбкой на устах. Она протянула девушке букет белых роз, внутри которого – белый конверт.

– Вот и ты дождалась добрых вестей! – прошептала не размыкая рта монахиня. – Жди перемен. Твое счастье от тебя не уйдет. Ради этого стоило выжить.

Белая фигура растаяла, словно растворившись в пространстве, но перемена действительно стояла на пороге, как принято говорить. С самого утра Викторию пригласил к себе Игорь Петрович и вручил конверт, весьма схожий с тем, что лежал в розовом букете, во сне.

– Не хотел будоражить тебя раньше времени, но вот вопрос решился положительно. Полагаю, тебе это понравится, – произнес он, протягивая сотруднице депешу. – Здесь официальное приглашение именно тебя, Виктория, на стажировку в США. Длительная зарубежная, заметь, оплачиваемая командировка. Ты достойная кандидатура и перспективный сотрудник.

Шеф направил Вику за океан – оттачивать профессионализм в крупной айтишной сети. Впереди у девушки маячила весьма привлекательная карьера, в которой пока не просматривалось места для замужества. Тем не менее, кто мог бы поручиться, что даровитая красавица не найдет там свое счастье?