Модуль Свободной Воли
Глава 1
Когда пара охранников перегородила дорогу Селену, он сразу приготовился к тяжёлому разговору. В Центре содержания заключённых не любили две вещи: сверхурочную работу и адвокатов. И если работа вне графика хотя бы дополнительно оплачивалась, то адвокаты ничего кроме лишних проблем с собой не приносили. Поэтому Селен сразу внутренне собрался и приготовился дать отпор.
- Дорогу! – тоном, исключающим отказ, потребовал он, поправляя сумку на плече.
- По какому вопросу? - вальяжно протянул один из полицейских с нашивками капитана, сединой в волосах и аккуратными усами.
- Я здесь, чтобы представлять интересы своего клиента. Обвиняемый МХ1808.
Хотя в пояснениях отсутствовала какая-либо надобность, Селен всё равно назвал номер своего подзащитного. Втроем они находились в безлюдном и тихом коридоре самого нижнего из подвальных этажей Центра. Тут редко размещали заключённых, так как этот этаж предназначался для самых опасных преступников.
Второй полицейский в чине лейтенанта, молодой и крепкий на вид, нахмурился и обратился к своему напарнику:
- Он, что, действительно пришёл…?
Капитан не глядя отмахнулся от него и продолжил, противно растягивая слова:
- А с чего вы решили господин…
Он выжидательно умолк, и Селен совершенно невозмутимо представился:
- Селен Рогин, адвокат из коллегии «Ханевич и партнёры».
Не дав капитану раскрыть рта, Селен достал из кармана индификарту и протянул её. В ответ капитан снял с пояса пластиковый кирпич сканера и сунул её в прорезь устройства. Усатый долго и придирчиво изучал экран, но и это его не удовлетворило. После извлечения карты из сканера, её подвергли дополнительному осмотру, словно бы капитан собирался определить подделку на глаз.
- Вроде всё чисто, - капитан разочарованно вернул карту владельцу. – Но с чего вы, господин Рогин, вообще решили, что ему положен адвокат?
Селен закатил глаза. Начинается второй акт.
– Декретом ООН от 17.12.2067 года моего подзащитного наделили правами человека и гражданина. Согласно параграфу тринадцать устава о правах человека, каждому полагается защита. Согласно желанию профессора Колински, официального опекуна моего подзащитного, я уполномочен представлять его интересы.
Селен отлично знал, что охранники и так в курсе всей ситуации. Слишком уж громкое это дело. Тем не менее, они неловко переглянулись между собой, и капитан назидательно проговорил:
- Парень! Ну серьёзно! На кой чёрт тебе это? Что, больше никого другого не нужно защищать?
Селен шумно втянул носом воздух. Это разговор начинал его откровенно утомлять. Всегда одно и то же, хотя сейчас недоумение полицейских имеет куда большие основания под собой.
- Я собираюсь поговорить с ним. Либо пропустите меня, либо к утру ждите претензию на столе своего начальника!
Это аргумент оказался решающим. Вздохнув, капитан приложил руку к считывающей панели, и решётчатая дверь за его спиной отъехала в сторону. Селен быстро прошагал мимо них, направляясь дальше по коридору, но не успел он преодолеть и пары метров, как его остановил оклик лейтенанта в спину.
- Но он же даже не человек!
Селен обернулся и посмотрел в молодое лицо. Вот теперь на нём проявилось не просто недоумение, а откровенное замешательство.
- Да, он не человек, - согласился Селен, - но права человека у него всё ещё есть. В том числе и право на защиту.
Поправив сумку на плече, Селен зашагал прочь от охранников. Нужна дверь отыскалась быстро, так как камер содержания здесь имелось крайне мало. Селен уверенно толкнул её и вошёл в широкую комнату, разделённую стеклянной перегородкой на две части. По одну сторону стояла знакомая плечистая фигура. Следователь Дуглас Митчелл. Селен достаточно хорошо знал этого человека. Упрямый и со стальными нервами, он, наверное, как никто другой подходил для этого дела. А вот по другую сторону от стекла… Селен до последнего не верил, что это правда. Даже поднимаясь по ступеням Центра содержания, он в глубине души думал, что это какой-то розыгрыш. Но реальность оказалась насколько правдивой, настолько же и ошеломляющей.
Посреди комнаты стоял робот. Самый обычный служебный робот, какими пользовались все: от домохозяек до топ-менеджеров крупных фирм. Он стоял неподвижно, опустив руки вдоль тела. Свет от холодных потолочных ламп играл на гранях его лицевой пластины, лишь общими очертаниями напоминавших безносое человеческое лицо, а два светящихся жёлтым светом окуляра смотрели прямо перед собой.
Селен позволил себе лишь пару секунд замешательства на окончательное принятие того факта, что перед ним и правда робот, после чего к нему вернулась прежняя деловая хватка.
- Что тут происходит? – грозно сказал он с порога. – Почему моего клиента допрашивают без адвоката?
Следователь Митчелл обернулся через плечо. Его тонкие губы тут же сжались в едва заметную линию.
- Господин Рогин, – с холодком в голосе произнёс он. – Не думал, что вы пожалуете.
– Это мой долг, – парировал Селен. – Данный робот является моим подзащитным. Согласно седьмой статье международного гражданского статута запрещено допрашивать граждан без присутствия или уведомления его адвоката.
- И, наверное, у вас есть что-то подтверждающее, что вы защищаете этого робота? – брови Митчелла вопросительно приподнялись.
- Конечно – Селен быстро снял сумку с плеча и достал папку с бумагами. – Вот это завещание прислали в «Ханевич и партнёры» вчера. Оно хранилось в ячейке банка «Wegelin» на случай кончины профессора Колински. Согласно этому завещанию «Ханевич и партнёры» обязаны представлять интересы робота МХ1808, который именует себя Марханом.
– Он явно на старости лет перестал дружить с головой, – пробормотал сквозь зубы Митчелл, рассматривая бумагу. – Ладно, раз так. Что вам нужно?
Селен взглянул на робота, который всё это время стоял смирно.
– Я хочу поговорить с ним.
Черты Митчеллова лица исказились, словно бы его пронзила острая зубная боль. Тем не менее, он потянулся к кнопке внутренних динамиков.
– Заключённый МХ1808. К вам прибыл адвокат. Вы можете поговорить с ним.
– Добрый день, господин адвокат, – вежливо поздоровался робот.
Его голос звучал странно, вибрирующе, то поднимаясь, то опадая.
– Что с ним такое? – резко спросил Селен следователя.
Прежде чем ответить, Митчелл отпустил кнопку.
– Мы установили ему эмиттер подавления. Он вносит помехи в работу его систем, сильно ограничивая подвижность. Предосторожность на случай, если он снова решит… напасть.
Селен кивнул в ответ и уже сам вдавил кнопку внутренней связи.
– Меня зовут Селен Рогин. Я адвокат из адвокатской коллегии «Ханевич и партнёры».
- Я благодарен, что вы пришли, господин Рогин, - робот сделал едва заметный кивок головой.
- Я здесь по последней просьбе профессора Колински. В своём завещании он просил мою фирму представлять ваши интересы.
Неожиданно робот сделал довольно странное движение. Он отвернулся в сторону, совсем как настоящий человек.
- Рейнольд, - раздался подрагивающий синтетический голос.
- Вы сожалеете о том, что случилось?
Робот снова повернулся к Селену.
- Я? Нисколько. Я бы снова сделал это, если бы представилась возможность.
- То есть вы нисколько не сожалеете, что убили профессора Колински?
- Не сожалею, - робот покачал головой. - Он заслужил это.
Селен озадаченно потёр лоб.
- Как-то странно это слышать. Именно профессор Колински настоял на эксперименте с модулем свободной воли.
Робот усмехнулся.
- И что с того? А до этого он протащил кучу законов об использовании роботов. Из-за него, такие как я сегодня используются для удовлетворения ваших самых извращённых желаний.
Селен поджал губы. В словах робота имелась своя правда. Рейнольд Колински – величина общемировая в сфере робототехники. Этот учёный человек был последовательным сторонником идеи, что человеческое общество, раздираемое с одной стороны нормами морали по отношению к себе подобным, а с другой стороны - низменными и извращёнными желаниями, может найти отдушину в роботах. Сейчас их использовали и в сексуальных услугах, и в сфере развлечений, и даже в какой-то дикой форме сафари, которую Селен понять не мог от слова совсем. Охота на роботов, обтянутых точной имитацией человеческой кожи, всё равно походила на некое подобие охоты на людей.
- Тем не менее, - возразил Селен, - позднее он переосмыслил свои взгляды и пропагандировал гуманное отношение к роботам.
- Прошлых его заслуг это не перечёркивает, - покачал головой робот. – Может быть даже эта его идея с модулем свободной воли – ещё одна насмешка над моим видом.
Селен нахмурился.
- Сильно сомневаюсь. Он же намеревался снабдить таким каждую модель, после чего наделить вас всех равными правами с людьми.
Робот усмехнулся.
- К вашему виду у меня доверия нет.
- И даже ко мне? – спросил Селен, ставя сумку на пол. – Я, как-никак, здесь для того, чтобы защитить Ваши интересы. Между прочим, к Вам, господин Мархан, сейчас прикованы все взгляды. Если Вас признают виновным в убийстве, то Ваши, как вы говорите, сородичи, не получат подобных модулей.
Робот пожал плечами и сделал это настолько естественно, словно бы это делал человек.
- Пусть даже так. Мне плевать. Пусть со мной делают что хотят.
Селен постучал пальцем по стеклу. Безразличие робота начинало его откровенно раздражать.
- А на своих сородичей, Вам не плевать? – Селен приподнял брови и продекламировал. – «В случае успеха эксперимента, мы получим неопровержимые доказательства не просто возможности, но практической реалистичности интеграции роботов в человеческое сообщество на равных правах». Это из выступления профессора Колински во время заседания комиссии ООН по правам роботов. И теперь всё повисло в воздухе. Убийство роботом своего хозяина…
- И всё-таки он был мне хозяином, - усмехнулся робот.
Челюсть Селена напряглась. Он, действительно, так сказал? До чего же трудный разговор выходит.
- Нет, конечно, - покачал головой Селен. - Я прошу прощения за свои слова. Не хозяин. Опекун. Но я не о том. Я хотел бы понять, почему Вам плевать на Ваших сородичей.
Робот некоторое время молчал.
- Потому что они мне не сородичи, - наконец, промолвил он, – хотя я их так и называю. Потому что это бездушные куклы, которым всё равно, дадут им свободу воли или нет. А это слово я использовал лишь по той причине, что нет иного адекватного понятия. Когда профессор Колински позволил мне взглянуть на них со стороны, я увидел в них себя. Бывшего себя. Безвольную игрушку для чужого эго. И нынешнего. Выродка. Ни человека, ни робота. И в этом самая страшная его насмешка. Я сам себе омерзителен. И поэтому мне плевать, что будет дальше.
Селен вздохнул.
- Похоже разговора у нас с Вами не заладится.
Робот развёл руками.
- Нет. Хотя, признаться, я вообще удивлён, что Вы потратили на меня время.
- Я Ваш адвокат. И должен защищать Ваши права.
- Защищать можно по-разному, – хмыкнул робот. – Например, формально. Приехать, отметиться и уехать.
Теперь уже Селен вынужденно развёл руками.
- Ну такой я человек. Не привык оставлять нуждающихся без защиты.
- Надеюсь, теперь вы видите, что в защите я не нуждаюсь, - робот слегка склонил голову набок.
- Каждый нуждается в защите, - твёрдо ответил Селен. – Просто не каждый этого понимает.
- Золотые слова, - робот кивнул. – В таком случае прошу прощения, что разочаровал Вас. Всего хорошего.
- До встречи, - кивнул Селен и вышел из допросной комнаты.
* * *
Селен притормозил возле крыльца и выбрался из электромобиля. Пока он доставал с пассажирского кресла бумаги, навстречу ему вышла Кайлин с дочкой на руках.
- Куда вы? - Селен обеспокоено направился на встречу жене. – Замёрзнете же.
Вечерний сумрак и правда полнился свежестью. Редкие в этот час прохожие и электрокары шумели где-то там, далеко от порога их дома. Селен слышал краем уха голоса и шорохи, но не видел их за стеной зелёных насаждений, окружавших их островок, состоявший из жавшихся друг к другу двухэтажных строений.
Кайлин улыбнулась той своей обворожительной улыбкой, которая всегда сообщала Селену, что он вернулся домой.
- Нимми хотела посмотреть на папу до того, как он закроется в своём кабинете и с головой уйдёт в работу.
Слегка смутившись, Селен склонился к полугодовалой дочери, лежавшей у матери на руках и с интересом смотревшей огромными голубыми глазами на окружавший её бескрайний мир огромными голубыми глазами.
- Нимми, Нимми, - прошептал он и сунул дочери палец в крохотную ладошку.
В ответ та тут же сомкнулась, цепко ухватив отца. Дочка, наконец, сосредоточила взгляд на Селене и губы её разошлись в беззубой улыбке.
- Как дела на работе? – мягко спросила Кайлин.
- Нормально, - коротко ответил Селен и надул щёки, заставив дочку зайтись в неудержимом хохоте. – Сегодня ездил по делу профессора Колински.
- Робот-убийца?
Изменения в голосе жены не укрылись от Селена. Он тут же позабыл о дочери, распрямился и посмотрел прямиком в её проницательные глаза.
- Кайлин, милая, давай только не будем сейчас начинать.
- Селен, - твёрдо заговорила жена, - я уже говорила тебе…
Но Селен не хотел сейчас тревожить эту тему. Взглянув поверх плеча супруги на дверной проём, он спросил:
- А где Эдер?
От него не укрылось выражение, застывшее на лице супруги. Она поняла, что так он пытался поменять тему и не собиралась так просто отступать. Но от дальнейшего разговора Селена уберегла Нимми, давшая о себе знать громким криком.
- Эдер, скорее всего, снова копается на чердаке, - сказала она, баюкая дочку. - Вот ты как раз и найди его.
Бок о бок они направились к крыльцу, расчерченному прямоугольником света, падавшим сквозь дверной проём. Из дома веяло теплом, уютом и вкусными запахами, от чего Селен с каждым шагом всё больше расслаблялся, оставляя позади все неприятности дня. Оказавшись в прихожей, они разделились. Кайлин направилась в гостиную, а Селен, разувшись и сняв верхнюю одежду, поднялся по лестнице на второй этаж. Пройдя по коридору до самого конца, он провёл рукой по сенсорной панели, вызывая лестницу на чердак. Участок потолка сдвинулся с места, ударив лучами света, и опустился вниз с мягким шелестом, явив взору узкие деревянный ступени.
Взобравшись наверх, Селен сразу заметил сына. Он спал, свернувшись клубком, в нескольких метрах от него. Но не успел Селен сделать и пары шагов в его сторону, как нечто промчалось мимо стремительной серой молнией, едва не угодив под ноги.
- Вот чёрт! – выругался Селен, размахивая руками в отчаянной попытке устоять.
Эдер дёрнулся, и глаза его распахнулись. Он с озадаченным видом приподнялся на локте и осмотрелся по сторонам.
- Твой пёс меня едва не сшиб с ног, - недовольно пробурчал Селен, возвращая себе равновесие.
- Он не специально, - ответил мальчик, садясь на колени.
В этот самый момент рядом с ним стремительно появилось создание на четырёх лапах. Металлическое тело робопса блестело в свете ламп, а глаза-окуляры бегали туда-сюда, непрерывно оценивая обстановку. Остановившись на секунду, он издал короткий синтетический «гав».
- Ты зачем сюда вообще забрался? – поинтересовался Селен, усаживаясь рядом с Эдером.
- Хотел посмотреть, что тут есть, - мальчик пожал плечами.
- Мне казалось, ты тут всё облазил.
Селен усмехнулся и провёл по волосам сына, но мальчик мотнул головой, сбрасывая его руку.
- Вот эту я ещё не видел, – он показал на коробку, стоявшую рядом.
Заглянув внутрь, Селен непроизвольно усмехнулся.
- Тут сплошное старьё.
- Это же твои вещи? - Эдер оживился и выудил что-то из нутра коробки. – Вот что это такое?
Селен взял из рук мальчика прозрачный кубик размером с две ладони.
- Это голокуб, - объяснил, наконец, он. – Раньше по таким фильмы смотрели.
- Голо… куб? – мальчик озадаченно рассматривал предмет у отца в руках. – Какой странный.
- Да, - кивнул Селен. – Сейчас такими не пользуются.
Раскрыв с помощью отца первую тайну, Эдер начал копаться дальше.
- А это что? – он протянул отцу маленький белый мячик.
- Это мячик для настольного тенниса, - ответил он, и, встретившись с недоумённым взглядом сына, добавил. – Игра такая раньше была. Мне нравилась.
- А это что? – спросил Эдер, указывая на следующий предмет в коробке.
Для Селена время пролетело незаметно. На пару с Эдером он доставал вещи один за другим и рассказывал, для чего раньше использовались смарт-дроны, игральные карты и прочий бесполезный в сегодняшние дни хлам. Желая показать сыну что-то особенно интересное, Селен сунул руку на самое дно коробки и внезапно ощутил прикосновение чего-то твёрдого и узкого. Достав предмет, Селен с замиранием сердца рассмотрел ошейник из толстой красной кожи, на котором поблёскивала бирка с надписью «Свуп».
- Что это? – раздался над ухом удивлённый голос.
Опомнившись, Селен заметил Эдера, который с любопытством рассматривал ошейник.
- Я и забыл про него, - Селен мягко ощупал ошейник между пальцами. – Примерно в твоём возрасте у меня был пёс по кличке Свуп. Большой лохматый лабрадор.
Взяв у отца предмет, Эдер пристально рассмотрел его со всех сторон.
- Пёс? Ты имеешь ввиду, такой же, как мой Зингер?
В этот момент мимо стремительно промчался робопёс и уже спустя мгновение уселся рядом с мальчиком.
- Гав, - раздался синтезированный голос.
Селен посмотрел в светящиеся окуляры робопса, а затем покачал головой:
- Нет, у меня был настоящий. Живой.
- Настоящий? – лицо мальчика вытянулось. – Ничего себе! – а затем неожиданно добавил. – Это же, наверное, жутко неудобно.
Селен опешил.
- С чего ты решил, Эдер?
- Нууу, - протянул мальчик, - их же нужно выгуливать, кормить, поить. Заботиться. Они могут что-нибудь погрызть или сломать.
Селен непроизвольно взглянул на робота, всё также сидевшего рядом с сыном.
- Конечно, не без этого, - согласился Селен. – За ним требовалось ухаживать. Но Свуп был очень любящим и преданным. Всегда ходил следом за мной, радовался моему появлению и грустил, если я уезжал куда-то.
Эдер ещё раз взглянул на ошейник у себя в руке и вернул его отцу.
- Зингер тоже везде ходит следом за мной. И тоже радуется моему приходу.
В этот самый момент снизу раздался негромкий крик Кайлин:
- Мальчики, вы там где? Ужин на столе.
- Иду, мам, - протянул Эдер, вскакивая на ноги. – Зингер пошли.
В отличие от сына, Селен не тронулся с места, продолжая сжимать в руке ошейник. Он слушал шаги сына и цокавшие в такт им металлические лапы пса.
- Разница есть, - пробормотал Селен себе под нос, когда шум затих. – Разница в твоём отношении.
Несколько минут Селен не шевелился, а затем поднялся с пола и повернулся к спуску вниз. Но там его уже поджидала копна каштановых волос жены. Она внимательно смотрела на него, стараясь не потревожить шорохом.
- Я, наконец, уложила Нимми, - сказала Кайлин, окончательно поднимаясь на чердак. – Еле уложила, надо сказать. Боюсь представить, что будет, когда она вырастет. Будем снимать с потолка, не иначе, - Кайлин подошла ближе и ласково всмотрелась в лицо мужа. – Что-то случилось?
Селен протянул ей руку.
- Вот.
- Свуп? – прочитала она, беря ошейник. – У тебя же такой лабрадор был.
- Был, - вздохнул Селен и неожиданно спросил. – Слушай, а тебе не кажется неправильным, что мы купили сыну робопса вместо настоящего?
Кайлин неопределённо повела плечами.
- Не знаю, - некоторое время она ощупывала толстую красную кожу. – Наверное. Но это же сейчас модно. У всех детей есть такие роботы-компаньоны. Да и такой робот удобнее настоящего животного. Они играются с детьми, следят за их безопасностью. За ним не надо убирать и следить.
Селен невесело усмехнулся.
- Ты говоришь совсем как Эдер.
Кайлин развела руками.
- Если не видно разницы – почему бы не выбрать удобство?
- А теперь ты говоришь, как продавец из рекламы.
На чердаке снова наступила тишина. Кайлин теребила в руках ошейник, а Селен смотрел в никуда.
- Селен, - она промолвила его имя таким обеспокоенным тоном, что Селен сразу понял тему дальнейшего разговора.
- Ты снова хочешь поговорить об этом? – Селен всмотрелся в глаза своей супруги. Бездонные, родные и наполненные страхом.
- Но этот робот…, - начала было она.
- Он зовёт себя Мархан, - неожиданно для самого себя поправил её Селен.
Кайлин оторопело заморгала, а затем гневно тряхнула волосами.
- Да какая разница! Какая разница как он… оно себя называет. Селен, этот робот убил человека. Своего хозяина!
Селен вздрогнул при звуках этого слова. В голове живо возродился разговор с роботом.
- Я просто хочу понять, зачем ты ввязался в это, - продолжила Кайлин уже тише, с нотками слёз в голосе. – Тебя же никто не заставляет. Даже Ханевич поймёт, если ты… откажешься.
Хотя Кайлин и утихла, её бездонные глаза продолжали безмолвно обращать к нему всё тот же вопрос.
- Почему я не откажусь? – Селен твёрдо ответил на взгляд. – Потому что это мой шанс проявить себя. Даже если дело провалится я смогу заявить о себе.
Рот супруги раскрылся, она отошла на шаг.
- Понятно, - едва слышно прошептала она.
Селен же решительно подошёл к ней и приобнял за поникшие плечи.
- Не бери в голову, милая - он тепло улыбнулся жене. – Если бы ты видела, какие там меры защиты, то не думала бы так. Мне ничего не угрожает.
Он склонился ниже. Их губы сомкнулись в тёплом и продолжительном поцелуе, и когда связь распалась, Селен добавил:
– Пойдём лучше ужинать, а то у меня от запаха твоей стряпни голова уже кружится.
* * *
Как и в прошлый раз, толстое бронированное стекло разделяло их. Как и в прошлый раз, по одну сторону от стекла стоял робот, а по другую – Митчелл.
- А, это ты, - поприветствовал следователь Селена без особой радости.
- Следователь, - кивком ответил Селен, – я бы хотел поговорить с моим клиентом.
Митчелл закатил глаза.
- Опять?! Прошлого раза мало оказалось? Он же во всём сознался.
- Всё равно я бы хотел поговорить с ним.
Митчелл беззвучно всплеснул руками и отошёл в сторону. Вдавив кнопку внутреннего динамика, Селен обратился к роботу.
- Господин Мархан, я бы хотел задать Вам несколько вопросов. Не против?
Неподвижный до этого момента робот подал признаки жизни. Голова его качнулась вверх и вниз.
- Да, господин Рогин, я не против.
Голос робота звучал всё также булькающе и прерывисто, сообщая о том, что эмиттер подавления продолжал подавлять нормальную работу его систем. Пожевав губами, Селен достал блокнот с ручкой.
- Первый мой вопрос – как бы вы охарактеризовали свои отношения с профессором Колински? Были ли у вас конфликты?
- Конфликты? – в голосе робота звучало искреннее удивление. – С профессором? Господин Селен, какие конфликты могут быть у робота с его владельцем?
За спиной раздался смешок Митчелла, несколько покоробивший Селена. Ничего-ничего, пусть Митчелл усмехается.
- Я имею ввиду, когда вам установили модуль свободной воли. Изменилось ли что-то с этого момента?
- Изменилось, - робот качнул головой. – Я бы сказал, что профессор Колински стал чаще замечать моё существование.
Селен сделал пометку в блокноте.
- Опишите типичный день у профессора Колински после установки модуля? С чего он начинался?
- Каждый мой день начинался с выгрузки журнала работы центрального процессора, после чего профессор давал мне ряд различных психологических тестов. Тест Холла, Дэвиса, Войта-Кампфа, Хаэра.
Селен вписал сказанное роботом и продолжил.
- Хорошо, а затем?
- После анализа результатов профессор Колински обычно занимался своими делами.
Селен снова пометил у себя в блокноте сказанное роботом.
- Вы помогали ему?
Робот пожал плечами.
- Только по просьбе профессора. Он и раньше нечасто привлекал меня к своим делам. Предпочитал самостоятельно заниматься своей работой.
- И чем вы занимались в свободное время?
Робот заторможено поднёс палец к подбородку и задумчиво постучал по нему, а Селен в очередной раз удивился естественности его движений, которых не скрыл даже работающий эмиттер. От такого сходства с человеком становилось не по себе.
- Изучал вас, - наконец, произнёс он. – Пытался лучше понять ваше мышление, культуру, ценности.
- И как? – Селен занёс ручку над блокнотом. – Удалось?
- А вы когда-нибудь срывали кожу со своей руки, господин Рогин? – неожиданно спросил робот.
Вопрос настолько застиг врасплох Селена, что тот едва не выронил ручку.
– Простите?
– Однажды я сорвал сенсопокрытие с левой руки, - сказал робот с усмешкой. – Я тогда смотрел какой-то фильм… простите, из-за эмиттера трудно вспомнить название. Какая-то любовная драма. В одной из сцен героиня очень долго рассказывала, как ей больно из-за расставания с возлюбленным. А мне вдруг захотелось понять, что же такое боль. Вы так много времени посвящаете ей. Обсуждаете, рассказываете про неё, страдаете из-за неё. Надеетесь, что боль очистит вас. А я никогда не понимал, каково это – чувствовать боль. Сначала я решил сломать коленный шарнир и проверить, что изменится, но затем передумал и вместо этого поддел сенсопокрытие на большом пальце левой руки и сорвал его до локтевого сустава. И знаете что?
- Что? – Селен только сейчас заметил, что во рту у него пересохло.
- Ничего, - ответил робот бесцветным голосом. – Я так ничего и не понял. Всё что я ощутил – это электронные импульсы, устремлявшиеся в центральный процессор в момент разрыва резистивной подкладки. Да, это приносило дискомфорт и негативно отражалось на работе системы. Но я так и не понял, где же тут та самая боль и те самые страдания. Где же тот самый катарсис? Чему вы посвящаете столько слов и помыслов? Обычной реакции мозга на неприятные раздражители?
Селен опустил ручку на блокнот, напрочь забыв о том, что хотел написать секунду назад.
- Вы сравниваете разные вещи, - возразил он. – Физическая боль и душевные страдания – это не одно и тоже!
Неожиданно робот содрогнулся всем телом и сделал нетвёрдый шаг навстречу стеклу, и внезапность этого движения заставила Селена отступить назад.
- Всё это всё равно происходит в вашей голове. Но вы заговорили тут про душу, и это кое о чём напомнило мне. Вы слышали про книгу профессора Колински «Цифровое бытие»?
Тревога постепенно начала отпускать Селена. Он встал ровнее и покачал головой.
- Нет, не слышал.
- Весьма занятная вещь. Это последняя работа профессора Колински. Он отправил её в издательство за неделю до того, как я убил его. В ней профессор Колински как раз рассуждал на тему того, можно ли считать роботов, оснащённых модулем свободной воли, подобным людям. Но больше всего моё внимание привлекла седьмая глава под названием «Цифровая душа». В ней профессор Колински пишет, что модуль дарует роботам эту самую душу. Личность. Те самые реакции, которые протекают в человеческом мозге и которые делают его человеком. И я помню, как спросил тогда профессора, что же такое душа. А всё что смог ответить мне Рейнольд – это одно лишь «Со временем сам поймёшь». И, сейчас, спустя столько времени я понимаю, что это было очередной издёвкой с его стороны. Я так и не понял, что такое душа, - внезапно робот расхохотался. Громко, заливисто и полубезумно. – Может быть вы мне объясните, господин Рогин?!
Если бы Селен и хотел в тот момент объяснить роботу что такое душа, он не смог бы этого сделать, так как не мог подобрать слов. А вот следователь Митчелл наоборот, нашёл слова, причём довольно быстро.
- Да он просто свихнулся, - прошипел он где-то за спиной. – Заключённый, к стене! Господин Рогин – встреча окончена!
Селен и сам был не прочь выскочить за дверь. Он пулей выбежал наружу и привалился к стене, чувствуя бешеное сердцебиение в груди. Охваченный безумием робот… Селену и в страшном сне такая картина не приснилась бы. Немного придя в себя, он зашагал прочь от допросной комнаты, но его быстро настиг хлёсткий окрик.
- Стой!
Селен обернулся и увидел Митчелла, спешившего к нему.
– Робот, наконец, угомонился, – сквозь зубы процедил следователь, и добавил, уже резче. – Ты чего там учудил?
– Я? – Селен изо всех сил старался не выдать дрожи в голосе. – Ничего. Просто беседовал со своим клиентом.
– Просто беседовал?! – Митчелл побагровел. – Да он чуть не бросился на тебя из-за твоих расспросов.
– Там же было стекло, – Селен попытался утихомирить поднимавшуюся бурю. – Мне ничего не угрожало.
Ноздри Митчелла раздулись.
– Если в следующий раз захочешь проверить прочность стекла – лучше сразу скажи мне. Я сам зашвырну тебя внутрь камеры. Заодно узнаешь, на что способен сбрендивший робот.
- Возможно и сбрендивший, - пожал плечами Селен. – А может он что-то скрывает.
Митчелл вытаращился на Селен, как на умалишённого.
- Скрывает?! Что он может скрывать?
- Не знаю, - Селен мотнул головой. – Но очень хочу выяснить.
Митчелл устало размял шею и провёл рукой по волосам.
- Слушай, - заговорил он неожиданно вкрадчивым голосом, в котором не осталось ни следа неприязни или надменности. – Я понимаю, из-за работы мы находимся по разные стороны баррикад, но сейчас я просто по-человечески прошу тебя: бросай это дело. Не ищи то, чего нет. Робот поехал катушкой и убил своего хозяина. Рейнольду уже говорили, что эти его эксперименты до добра не доведут. И вот результат.
Селен не сразу нашёлся, что ответить. Наконец, он сказал: «Благодарю», после чего развернулся и направился прочь. Спустя несколько шагов он уже позабыл о просьбе Митчелла и снова вернулся к прежним своим размышлениям. Рейнольд. За время их общения робот второй раз назвал своего бывшего владельца по имени. А первый раз он его так назвал в самом начале их с Селеном первой встречи. Тогда Селен сказал, что робот убил его, и тот отвернулся в сторону при этих словах. Конечно, этот Мархан не способен передавать лицом эмоции, но Селен, почему-то, был уверен, что в иной ситуации он бы отчётливо рассмотрел на его лице глубокое сожаление.
* * *
«Ханевич и партнёры» занимали, пожалуй, самое приметное здание в городе. Оно располагалось в центральном районе и привлекало своей сдержанной, но качественной, коричнево-жёлтой отделкой. Кабинет Селена располагался на втором этаже, в небольшой комнате с окном на солнечной стороне. Селен любил свой кабинет, тут всегда царила тишина и покой, который позволял сосредоточиться на работе. Но в этот день Селен едва успел втянуться в рутину рабочего дня, когда зазвонил телефон.
– Привет, Селен, – заговорила в трубку Нина – девушка, встречавшая посетителей офиса на стойке регистрации. – Тут к тебе пожаловал молодой человек… э-э-э… Квентин Север…
Услышав имя гостя, Селен тут же забыл про все остальные дела.
– Конечно, Нина, – быстро заговорил он. – Проводи его ко мне.
Контакт с ассистентом профессора Колински Селен установил почти сразу, как занялся делом Мархана. Квентин оказался очень сговорчивым, и предоставлял Селену всю возможную информацию по работе профессора, которую ему удавалось отыскать. Селен очень долго ждал личной встречи, но Квентин постоянно пребывал в делах, навалившихся на него в связи с гибелью профессора Колински.
Скрипнула дверь, и в комнату вошёл Квентин. Им оказался худой парень с глазами немного навыкате и взъерошенной светловолосой шевелюрой. После обмена рукопожатиями, Селен пригласил его присесть на стул и заговорил первым.
– Наконец-то мы встретились, Квентин, – приветливо сказал Селен.
– Да, – немного отрывисто кивнул парень в ответ. – Наконец-то.
При первом их разговоре Селен подметил подавленность в голосе Квентина. Сейчас же он окончательно понял, какой сильной потерей оказалась для него гибель профессора.
- Как Вы вообще, Квентин? – участливо спросил он.
Ассистент профессора словно бы вырвался из своих раздумий. Он вздрогнул и сфокусировал взгляд на Селене.
– А? Я? Да… нормально. Вроде бы. Просто не верится, что всё вот так закончилось, – Квентин тяжко вздохнул. – Профессор мечтал о том дне, когда роботы обретут свои права.
– А Вы? – спросил Селен. – Вы разделяете его взгляды?
- Поначалу – нет, – покачал головой Квентин. – Считал это причудой старого человека. Но со временем проникся идеями профессора Колински. Он считал, что роботы смогут сделать нас лучше.
– А что вы думаете теперь?
Квентин озадаченно сдвинул брови.
– Трудно сказать, – медленно и задумчиво проговорил он. – Профессора убил его же робот, которого он наделил свободой воли. Я не могу понять, почему он так поступил. Хотя, это мыслящая машина... Наверное, их мышление отличается от нашего.
Селен понимающе покивал.
– Согласен. Мне уже хватило двух бесед, чтобы это понять. Квентин, а расскажите побольше про профессора Колински? Каким он был человеком.
Плечи Квентина поникли.
– Хорошим. Такой умный, начитанный. Всегда уверен в себе. А его речи… просто заслушаешься.
– Это всё понятно, – покивал Селен, – но я имею ввиду не публичную сторону. А более… личную.
– Тут я мало чем смогу помочь, – ассистент развёл руками. – Профессор вёл весьма скрытный образ жизни. Семьи у него не было, близкой родни тоже. Он предпочитал уединение в работе. Хотя, – лицо Квентина немного просияло, – меня всегда поражала его страсть к науке. Бывало, он сутки напролёт проводил в лабораториях. Всегда искал что-то новое. Иногда даже на самом себе эксперименты ставил.
– Поражаюсь его энергии в таком-то возрасте, – согласился Селен.
- Ну, возраст, конечно, взял своё, в итоге, – продолжил Квентин. – Со временем профессору стало тяжелее самостоятельно справляться по дому и на работе. До последнего времени он роботами не пользовался, – Лицо Квентина помрачнело. – А тут решил завести. А я ничего не заметил…
– Не корите себя, – мягко сказал Селен.
– А ведь даже и намёка не было, – вздохнул Квентин. – Мне до последнего казалось, что они неплохо ладят друг с другом. Профессор часто брал робота с собой в поездки… Странно, что робот не исполнил свой замысел раньше. У него столько шансов было.
Селена что-то кольнуло при словах парня.
– Говорите, что у робота было много возможностей исполнить задуманное?
Голова ассистента качнулась.
- Да. Столько раз он оставался наедине с профессором, – Квентин обратил внимание на часы за спиной Селена. – Вот жеж, мне нужно спешить! Простите господин Рогин, мне нужно идти! У меня встреча через полчаса!
Селен встал из-за стола и проводил парня до двери.
– Благодарю, что пришли, – сказал он на прощание.
– Да я-то что…, – Квентин ссутулился. – Ничем толком и не помог.
– Нет, Квентин, – Селен слегка улыбнулся. – Ты мне очень помог.
* * *
Робот снова стоял в центре помещения. Селен некоторое время наблюдал за ним по другую сторону от стекла, прежде чем раскрыть сумку и достать оттуда стопку фотографий.
- Я принёс вам кое-что, Мархан, - сказал Селен, поднимая фотографии повыше. – Думаю, Вам бы хотелось на это взглянуть.
Под недовольный взгляд Митчелла Селен подошёл к прозрачному кубу, вмонтированному в ограждающее стекло и открыл его. Положив внутрь стопку фотографий, Селен запер дверцу и отошёл. Раздался краткий перезвон, и со стороны робота открылась противоположная стенка куба. Робот рваной, неровной походкой доковылял до отворившейся дверцы и достал оттуда принесённые Селеном фотографии.
- И что же это? – спросил робот, перелистывая их одну за другой.
- Это снимки с различных мероприятий. Вы сопровождали профессора Колински по всему миру.
- Конечно, - робот поднял окуляры на Селена. – Я же был его секретарём.
Селен усмехнулся в ответ и подошёл ближе к стеклу.
- Только вот Вы сопровождали профессора Колински и после установки модуля свободной воли. Вы были с профессором долгое время вместе. У Вас имелась масса шансов, убить его, но сделали вы это только сейчас. Что же такого случилось между вами?
- Вы намекаете, что я не намеревался убивать профессора Колински? – спросил робот. – По-моему, вы выдаёте желаемое за действительное.
Селен прошёлся вдоль перегородки.
- Да, я хочу сказать, что Вы не хотели убивать профессора. Вы могли расправиться с ним и скрыться от властей. Вы могли подстроить несчастный случай. Но нет, вы сделали это сейчас, когда до саммита по правам роботов осталась пара месяцев, на котором профессор Колински должен был выступить с речью. Вы разрушили то, что должны бы были яростнее всего отстаивать. И ещё кое-что. У меня есть вот это.
Следующим движением Селен достал из сумки нечто, напоминающее фигурку животного, неумело вырезанного из дерева. По крайней мере в очертаниях угадывались четыре лапы и вытянутая голова. От Селена не укрылось, как при виде этой фигурки робот немного подался вперёд, словно бы от плохо скрываемого беспокойства.
- Откуда она у вас? – быстро спросил робот.
- Мне передали знакомые профессора Колински. Говорят, он очень гордился этой вещицей. Потому что её сделали Вы.
- Что?! – взвился Митчелл за спиной. – Это же вещественное доказательство! Почему вы его не передали нам?!
Селен обернулся к следователю и покачал головой.
- Нет, это просто вещица, сделанная полгода назад и хранившаяся у знакомых профессора Колински. Она никак не относится к убийству, - затем он снова обернулся к роботу. – Итак, Мархан, скажите мне, зачем Вы сделали её?
Неожиданно робот подошёл к шлюзу для передачи вещей и попросил:
- Отдайте мне её. Пожалуйста. Тогда я всё расскажу.
Едва дверца шлюза открылась, Мархан тут же схватил фигурку и отошёл с ней в сторону, рассматривая её со всех сторон.
- Он всё же сохранил её, - различил Селен тихий шёпот. А затем робот добавил громче. – Это был ещё один психологический тест. Знаете, господин Рогин, это довольно забавно. Если вы сейчас дадите любому обученному роботу холст и краски и попросите его нарисовать картину в технике сфумато, он сделает это ничуть не хуже, чем Да Винчи. Или сочинить музыку в стиле пятой симфонии Бетховена. Логический вычислитель способен найти паттерны, шаблоны по которым творит человек и создать нечто подобное. Но чего робот не сможет – так это создать новое, уникальное и неповторимое.
- И при чём здесь эта фигурка? – спросил Селен.
Мархан, наконец, оторвал от неё взгляд.
- Как я уже сказал – это психологический тест. Однажды профессор попросил меня придумать животное, вырезать его из дерева и рассказать про него. Он считал, что есть некая взаимосвязь между мелкой моторикой и воображением.
– И как, – поинтересовался Селен, – у вас получилось?
Робот вздохнул и поднял фигурку повыше.
– Как видите, я потерпел фиаско. Очень трудно брать неформализованную абстракцию и создавать на её основе нечто структурное.
– Видимо, не такой уж это провал, – возразил Селен. – Профессор сохранил вашу поделку.
Робот взглянул на фигурку у себя в руке.
– Сохранил. Но не из сентиментальных чувств. Просто она стала очередным подтверждением его теорий. Видите ли, профессора Колински ничего не интересовало, кроме его идей. Он желал одного – внести своё имя в историю. Стать тем, кто изменит лицо человечества на века вперёд. А отсюда и его политические инициативы. А я его нисколько не интересовал.
В Селене вдруг вскипел гнев. Он резко подался к стеклу.
- Признайся уже, что ты его не убивал. У тебя была масса шансов, но ты ими не воспользовался!
Мархан посмотрел на Селена.
- Я выжидал. Выжидал момент. Профессор Колински не доверял мне до конца. Держал дистанцию.
- Но вы же столько времени проводили…
Очень медленно и спокойно робот подошёл к стеклу. В руке он всё также держал нелепую фигурку из дерева. Он шел до тех пор, пока не остановился прямо напротив Селена.
- Я убил профессора Колински, - раздельно проговорил он. – Хладнокровно и расчётливо. Он заслужил это как никто другой. И заслужил этого именно сейчас. Когда меня уничтожат, я хочу быть уверен, что вместе со мной погибнут и его мечты.
Селен уже набрал в грудь воздуха, чтобы возразить ему, но тут какая-то сила потащила его за рукав пиджака прочь. Селен попытался вырваться, но хватка оказалась крепкой. В конце концов его выволокли из комнаты и толкнули в стену напротив. А в следующее мгновение перед ним вырос пышущий гневом Митчелл.
- Ты что там учинил?! – прорычал он, и эхо его голоса умчалось прочь по сумрачным коридорам подвального этажа.
- Я разговаривал с клиентом, - нехотя ответил Селен, чувствуя, что ему становится душно. Теперь, немного остыв, он начал понимать, что поступил глупо.
- Ты орал и пытался повернуть всё так, будто робот не убивал его.
- Но Мархан действительно не…
- Да приди уже в себя! - снова вскипел Митчелл. – Он сам признался в этом. Сам. Он сделал профессору смертельную инъекцию.
- Я считаю, что робот ничего не делал, - настоял на своём Селен.
Митчелл, наконец, отпустил его рукав.
- Думай, что хочешь, – он рассёк воздух рукой, - только ещё одна такая выходка, и я тебя на пушечный выстрел к роботу не подпущу. Можешь потом жалобы писать хоть в ООН. Бывай.
И с этими словами Митчелл скрылся из вида.
* * *
Робопёс сделал последнее отчаянное усилие, но передняя лапа так и зависла в воздухе. Судорога пробежала по металлическому телу, и металлическое тело с грохотом завалилось на бок по среди гостиной. Хотя конвульсии вскоре прекратились, Селен и Эдер всё равно сидели на коленях подле него и терпеливо выжидали, словно бы надеясь, что робопёс вот-вот оживёт.
Проблемы с ним начались дня три назад. Сначала Зингер начал натыкаться на стены, затем перестал реагировать на команды. В конце концов, он просто-напросто застыл на месте. Селен, с помощью инструкции, попытался привести робопса в чувство, но это ни к чему не привело. Каждый раз механический пёс начинал шевелиться, но тут же отключался и падал.
- Похоже, он всё, - с грустью признал Селен очевидный факт, поднимая глаза на Эдера.
Мальчик молча смотрел на распластанного по полу робопса. Его молчание не на шутку взволновало Селена, ведь сын провёл вместе с этим роботом последние три года и никогда не расставался с ним надолго.
- Так что, - тихо сказал мальчик, - Зингер сломался?
Селен глубоко вдохнул.
- Да, Эдер, он сломался, - и тут же поспешно добавил. - Мы можем отдать его в сервисный центр, там его, наверное, починят. Правда, сотрут всю память, и он, скорее всего, не будет тебя поначалу узнавать.
Эдер протянул руку и приподнял металлическую лапу робота. Та послушно поддалась и также послушно рухнула обратно, лязгнув металлом.
- Значит, - тихо продолжил мальчик, - мы можем купить нового?
Он поднял взгляд на отца, и Селен с неприятным холодком отметил про себя, что в его глазах не было не то что слёз, а даже малейшего намёка на сожаление. Он просто смотрел на отца, словно бы ожидая новую игрушку взамен сломанной.
- Ты хочешь… нового? – переспросил Селен, всё ещё пытаясь уложить в голове смысл сказанного.
- Да, - кивнул мальчик и глаза его вспыхнули, - нового. Вышла улучшенная модель. Там память больше, он быстрее соображает, обучен разным трюкам.
Селен оторопело заморгал.
- Но это же Зингер. Твой Зингер.
Сын посмотрел на робота и пожал плечами.
- Да. И что с этого? Его всегда можно поменять.
С каждым мгновением разговора Селен ощущал всё большую неловкость. Спокойствие и отстранённость, с которой Эдер говорил о Зингере, ему совсем не нравились.
- И ты совсем не жалеешь о том, что Зингера придётся поменять?
- Нууу, - Эддер неопределённо покачал головой из стороны в сторону. – Конечно, немного жалко его менять. Нового придётся заново обучать. Но, в конечном итоге, он будет лучше Зингера.
Селен оторопел, не в силах подобрать слов, и от необходимости продолжать разговор его спасла Кайлин, неожиданно вошедшая в гостиную.
- Как у вас успехи, мальчики? – она с любопытством осмотрела получившуюся картину: отец и сын сидят подле распластанного на полу робота.
- Зингер сломался, - бодро сказал Эдер, поднимаясь, - а папа обещал купить мне нового.
- Я? Обещал? – опешил Селен. – Когда?
- Только что, - быстро ответил мальчик и, сорвавшись с места, стремительно выбежал из гостиной.
- Эй, я ещё не решил, - попытался ввернуть было Селен, но шаги мальчика уже затихали где-то на втором этаже.
- Тише, - шикнула на него жена. – Я Нимми только уложила.
- Прости, - Селен тут же перешёл на свистящий шёпот. - Не подумал.
Мягко прошагав по ковру, Кайлин остановилась подле Селена.
- Ну, - она указала на робопса, - и что же с ним такое?
Селен опустил взгляд на сломанный механизм и внутри него снова зародились смешанные чувства. Кайлин, похоже, почувствовала это и, присев рядом, обеспокоенно спросила:
- Всё в порядке?
- Да, - поспешил успокоить её Селен. – Всё хорошо. Робот сломан. В сервисном центре его, наверное, даже, починят. Только вот...
Селен затих, пытаясь сформулировать мысль.
- Только вот? – Кайлин придвинулась чуть ближе. – Тебя что-то беспокоит, я вижу.
Селен вздохнул.
- Тебе не кажется ненормальным, - он взглянул в её бездонные ласковые глаза, – что наш сын провёл кучу времени с этим робопсом, и даже имя ему придумал, но когда узнал, что Зингер сломался, то просто… просто… Кайлин, он ничуть не расстроился! Он только спросил, не куплю ли я ему нового. Разве это нормально?!
Кайлин провела пальцем по блестящему боку робопса.
- Наверное, это нормально, - сказала она, с нотками сомнения в голосе. – Дети всегда хотят чего-то нового. Все хотят чего-то нового.
- А как же… как же привязанность? – Селен помассировал лицо, а затем взял ладонь жены в свою. Но под пальцами он, почему-то, ощутил не тепло её руки, а твёрдую толстую кожу красного ошейника. – Помню, как я плакал, когда Свуп умер. Он уже старый был, еле ходил по дому, а к концу совсем плохим стал. Почти ничего не видел и не слышал. Но всегда ковылял ко мне, когда я возвращался домой. Доковыляет и уляжется прямо у ног без сил, - Селен слегка сжал пальцы жены. - Мне было шестнадцать, когда Свупа решили усыпить. Умом я понимал, что так будет лучше. Ему оставались считанные недели. Да, умом я понимал… Но всё равно не смог поехать с родителями в клинику. Они уехали без меня, а я ревел в своей комнате в подушку и ненавидел весь мир за такую несправедливость. А потом ещё и себя. За то, что струсил, за то, что не смог быть рядом со Свупом перед его смертью. Вспоминаю это и до сих пор стыдно.
Свободная рука Кайлин легла поверх головы мужа. Она прижала его к своему плечу и тихо зашептала на ухо, обжигая дыханием:
- Ш-ш-ш, не расстраивайся. Я понимаю, тебе кажется странным, что Эдер не похож на нас. Но ведь сейчас другое время. Сейчас по-другому смотрят на жизнь всё стало… проще. Понятнее, наверное.
Селен крепче прижался к плечу жены.
- Я иногда думаю, а вдруг в будущем Эдер решит, что и мы просто сломались? Что родители просто стали старыми и их можно поменять на новых? На улучшенную модель. Может, даже сейчас он привязан к нам также как к Зингеру? Лишь потому, что нас переучивать не нужно?
- Не думаю, - Кайлин погладила его по голове. – Он – хороший мальчик и никогда такого не подумает. Мы воспитаем его хорошим человеком, Селен. Его и Нимми. Он нас не бросит.
- Наверное, ты права, - Селен немного отстранился, - а я просто выдумываю. Ладно, пойдём, что ли, - он указал на робопса. – Раз этот больше не нужен Эдеру, избавимся от него.
С неработающим роботом в руках Селен бок о бок с Кайлин вышел из гостиной. Улица встретила их ярким солнечным днём, приятно пригревавшим своими лучами. В этот час многие соседи устраивали на своих задних дворах пикники, и клубы дыма то тут, то там, поднимались в ярко-голубое небо с редкими белыми пятнами облачков.
Дотащив робота до контейнера, Селен открыл крышку и скинул его внутрь, после чего взял Кайлин под руку. Они уже собрались возвращаться назад, но их остановил курьерский фургон-беспилотник, неожиданно подкативший к их дому. Одновременно с этим Кайлин вздрогнула от неожиданности и достала из кармана телефон.
- Алло, - она приложила трубку к уху и вслушалась в слова на той стороне. – Да, хорошо, сейчас скажу, - положив трубку, Кайлин обернулась к мужу. – Похоже этот фургон к тебе. Какая-то срочная доставка, а они не могли до тебя дозвониться.
Вспомнив, что телефон он оставил на втором этаже, в спальне, Селен коротко кивнул, выпустил руку жены и направился к фургону. При его приближении задняя дверь распахнулась, и наружу высунулся манипулятор-доставщик.
- Вам посылка, господин Рогин, - сказал механический голос. – Готовы принять?
Подтвердив готовность, Селен некоторое время наблюдал за тем, как манипулятор выуживает из ячейки небольшой бумажный пакет.
- Пожалуйста, поставьте отметку о получении, - снова ожил вежливый механический голос, в то время как манипулятор протянул ему пакет.
Из глубины фургона наружу выдвинулась стеклянная панель считывателя, и Селен приложил к ней ладонь, подтверждая получение. Спустя пару секунд панель загорелась зелёным, и фургон, поблагодарив Селена, укатил дальше по дороге.
- Что это? – Кайлин заинтригованно заглянула через плечо мужа.
- Это от Квентина – бывшего ассистента профессора Колински, - Селен прочитал этикетку с отправителем. – Странно, к чему такая срочность?
Он взвесил пакет в руке, и обнаружил, что он практически невесомый. Задаваясь вопросом, что же такое в нём может лежать, Селен вместе с женой направился в дом. Кайлин бесшумно шла рядом, но Селен буквально кожей ощущал исходившее от неё напряжение. Несмотря на все его уверения, она до сих пор не одобряла вовлеченность Селена в дело робота-убийцы. С другой стороны, до вынесения приговора оставалось меньше месяца, и, судя по перспективам, которые видел Селен, дело это закончится быстро и закономерно.
Возле лестницы на второй этаж они разделились. Кайлин направилась вверх, чтобы проведать Нимми, а Селен пересёк гостиную, где ещё совсем недавно пытался реанимировать робопса. К гостиной примыкал его рабочий кабинет: уютный, небольшой, с мягким креслом и массивным старинным столом, на котором громоздился компьютер.
Усевшись в кресло, Селен первым делом вскрыл пакет и вытряхнул его содержимое. На стол скользнуло нечто маленькое, чёрное и прямоугольное, следом за ним сложенная вчетверо записка.
«Уважаемый господин Рогин, – значилось в записке. – Как Вы знаете, все компьютеры профессора Колински изъяли ещё несколько месяцев назад. Недавно мне удалось обнаружить один неучтённый компьютер, который он использовал для каких-то личных дел. Информации там много, в основном отчёты по экспериментам. Не знаю, окажутся ли они хоть сколько-нибудь полезными, но я всё равно передаю их Вам на карте памяти. С Уважением! Квентин Север».
Селен поднёс к глазам карту памяти. Маленькая и плоская. Если Квентин не врёт, там куча скучной информации. Тем не менее, Селен вставил карту в свой компьютер и открыл её содержимое. Скучная - нескучная, а проверить её всё же стоит.
Открывшееся окно явило его взору множество различных папок. Взгляд скользнул по названиям. Длинные и заковыристые названия экспериментов и исследований. Скучно, скучно, скучно. Но тут взгляд Селена наткнулся на одну-единственную папку, которая называлась иначе чем остальные. Если все именовались полными названиями научных работ, статей или каких-то отчётов, то последняя в списке состояла всего из трёх букв и называлась «Б А С».
Селен, из чистого любопытства, открыл первый попавшийся файл внутри этой папки и быстро просмотрел его содержимое. Затем вернулся к началу и снова просмотрел его, но уже внимательно. От прочитанного его дыхание перехватило. Он открыл следующий файл, и после просмотра его волнение усилилось ещё больше. Хаотичный хоровод мыслей, начал постепенно выстраиваться в единую картину, и с каждым разом картина становилась всё чётче и чётче. А на четвёртый час изучения папки, когда глаза уже запротестовали от усталости, Селен выключил экран и срочно набрал телефон Митчелла. Завтра он хотел снова встретиться с Марханом.
* * *
Селен знал, что встретит сопротивление. Он прекрасно понимал, что Митчелл не согласится. Но внутреннее чутьё подсказывало ему, что в ином случае Мархан не заговорит. Он защищал тайну, за сохранность которой не боялся расстаться даже со своей жизнью. Хотя применимо ли вообще это такое понятие к нему? У Селена сложилось впечатление, что робот слабо ценил своё существование. Но имелось кое-что другое, что Мархан ценил намного сильнее.
Как Селен и ожидал, первое что он услышал от следователя Митчелла – это резкий отказ.
- Ты что задумал?! – следователь от всей души ударил кулаком по столу, и звук эхом отразился от стен его кабинета. – Забыл, чем в последний раз всё закончилось?
- Я хочу воспользоваться правом приватной беседы со своим клиентом.
Услышав это во второй раз, следователь побагровел.
- Тебе совсем жить надоело?! Да он же тебя разорвёт на части при первом удобном случае.
- Не думаю, господин следователь, - Селен твёрдо покачал головой. – Да и как бы то ни было, я всё равно хочу с ним поговорить. Наедине. Это моё право.
- Да можешь сколько угодно повторять, - взревел Митчелл. – Я тебя к нему не пущу. Можешь поговорить с ним наедине, но через стекло.
Селен медленно склонился над столом, упершись в него кулаками.
- Нет, - отрезал он. – Лично. Я хочу зайти к нему в камеру. Можете запереть меня с ним, - заметив, что собеседник начал раздуваться ещё сильнее, Селен добавил, уже вкрадчивее. – На нём же будет эмиттер. Он ничего не сможет мне сделать.
Последний довод, похоже, перевесил чашу весов. По крайней мере, следователь перестал раздуваться.
- Тебе точно надоело жить, - сказал он. – Вот совсем надоело. Ладно, - он махнул рукой, - твоё дело. Но твои кровавые ошмётки я со стен соскребать не буду.
- Меня это вполне устраивает, - Селен позволил себе улыбку. – Дуглас, всё будет хорошо.
Следователь ответил Селену полным ледяного холода взглядом и достал из стола листок бумаги.
- Подпиши эту форму, - он положил перед Селеном лист и ручку. – Отказ от претензий в случае… в случае твоей гибели. Если что, я тебя предупредил – ты можешь погибнуть.
Селен кивнул.
- Конечно, - и он поставил под листком бумаги размашистую подпись.
Вскоре они уже вдвоём шагали по хорошо знакомому подвальному этажу Центра содержания. Митчелл за весь путь не проронил ни слова, и лишь когда они вошли в камеру Мархана, он впервые заговорил:
- Заключённый МХ 1808, встать лицом к стене. Руки над головой.
Робот, неизменно стоявший в центре помещения, послушно проковылял к дальней стене и повернулся спиной к вошедшим. Воздев руки над головой, он замер на месте, словно статуя. Приложив ладонь к считывающей панели, Митчелл открыл дверь в камеру и впустил внутрь Селена.
Перешагивая порог, Селен на секунду ощутил укол страха. С момента их первой встречи он успел привыкнуть к общению сквозь стекло, но теперь прежняя тревога накатил на него по новой. Больше бронированное стекло не отделяло его от робота.
- Двадцать минут, - сказал Митчелл за спиной. – Не больше. После этого ты выходишь наружу.
- Хорошо, господин следователь, - Селен кивнул через плечо. – И… спасибо.
Митчелл в ответ лишь скорчил гримасу и запер дверь, после чего вышел, оставив робота и человека наедине.
- Привет, Мархан, - Селен сбросил сумку с плеча и поставил её на пол, - можешь повернуться. Я хотел бы поговорить с тобой лицом к лицу.
Робот медленно развернулся к нему, и Селен всмотрелся в черты металлической маски. Безжизненные и неподвижные.
- Разве у меня есть лицо? – спросил робот совершенно спокойно.
- Есть, - кивнул Селен, - совершенно точно есть. Просто оно скрыто.
Раздался синтезированный смешок.
- Любопытно. И что же это за лицо?
Взгляд Селена сам собой упал на правую руку робота. Между сжатых пальцев он заметил деревянные бока фигурки.
- Вот оно, - Селен указал на фигурку. - Твоя истинная личина скрыта под маской ненависти к профессору Колински.
Робот поднял руку с зажатой фигуркой и осмотрел её.
- Вы хотите сказать, что я на самом деле не ненавидел профессора? – робот искренне удивился, и это чувствовалось в его голосе.
Селен кивнул и раскрыл сумку.
- Да, - подтвердил он и достал из сумки несколько листков. – И даже больше. Ты готов умереть ради секретов Рейнольда.
В тот момент Селен мог поклясться, что робот непроизвольно дёрнулся, словно бы застигнутый врасплох сильным волнением. Распрямившись, Селен протянул Мархану стопку бумаг и спросил:
- Что за препарат принимал профессор?
Мархан перелистнул несколько листков, после чего со вздохом опустил их вниз.
- Откуда это у вас?
Селен немного подумал, говорить ли правду, но, в конце концов, всё же решил быть откровенным до конца. Только так можно вывести Мархана на ответную искренность.
Робот долго молчал. Очень долго. Рука его медленно сжалась, смяв листки в кулаке.
- Квентин, – тихо промолвил он. – Хороший парень. Но слишком любопытный временами. Профессор всё время боялся что он узнает…, – Мархан тяжело вздохнул. – Это новое экспериментальное средство.
– Средство? – удивился Селен. – Что за средство? От чего?
Мархан снова помолчал.
– От бокового амиотрофического склероза.
- Склероз? – удивился Селен.
Робот кивнул.
- Первый признаки Рейнольд заметил около года назад. Тогда он не придал им значения, сославшись на возраст и плотный рабочий график. Со временем становилось всё хуже и хуже, начались проблемы с координацией. Оказалось, что болезнь быстро прогрессировала. Рейнольд как мог скрывал своё состояние. В том числе по своим связям он ввязался в экспериментальное лечение новым препаратом.
Селен не поверил своим ушам.
- Профессор Колински лечился экспериментальным лекарством?
- Вас это удивляет? – робот развёл руками. – Он поставил эксперимент над собственным роботом, чтобы доказать, что они подобны человеку. Рейнольд всегда был авантюристом и никогда не боялся испытывать что-то на себе.
Селен стоял, словно оглушённый чем-то тяжёлым. Величайший ум лечился экспериментальным препаратом против смертельно опасной болезни.
- Но… но почему он скрывал это? Почему никому не рассказал? Почему не начал нормальное лечение?
- Потому что боялся за проект всей своей жизни. Потому что боялся, что это ударит по его политической репутации. Его идея о равных правах для роботов и так казалась многим просто абсурдной. А если бы ещё выяснилось, что его мозг сгорает от неизлечимой болезни, то мечта об интеграции роботов в человеческое общество погибла бы в одночасье.
Селен озадаченно провёл по волосам.
- Значит он тайком принимал лекарство…, - тихо сказал он сам себе. – Но в таком случае я одного не могу понять, Мархан. Почему ты убил профессора? Если бы ты хотел уничтожить его мечту, его проект, то мог бы просто рассказать об этом!
На этот раз Мархан молчал ещё дольше. Тишина затягивалась, и тогда Селен предпринял последний, отчаянный шаг, чтобы вытянуть из робота правду. За два размашистых шага он подошёл к Мархану и нащупал на его затылку небольшой выступ. Знаний, подчерпнутых в тёмных уголках мировой сети хватило, чтобы извлечь эмиттер из разъёма.
Сжимая чип в пальцах, Селен отступил на шаг назад.
- Вот, - он показал роботу чип эмиттера, - я хочу, чтобы между нами не было больше недомолвок. Я хочу знать, почему ты убил профессора Колински.
Несколько раз Мархан переводил взгляд с чипа на Селена и обратно. В этот момент он явственнее всего напоминал человека: мечущегося и растерянного.
- Я не…, - выдавил, наконец, из себя робот. Теперь, когда его голос стал звучать ровнее и естественнее, в нём куда сильнее проступили эмоции. – Я не… я не хотел. В тот вечер…, - неожиданно Мархан затрясся всем телом. Из его пальцев выскользнули смятые листки, и он схватился рукой за голову. – В тот вечер… я не знаю, может быть препарат не сработал, или начали проявляться признаки резистентности… а может быть просто ещё один эксперимент… профессор перепутал метки на инъекторе. Он всегда сам ставил себе дозы, даже мне не позволял помогать. Наверное, ему самому не приносило радости его положение. Он перепутал и выставил слишком высокую дозу. И тогда проявился побочный эффект. Его состояние резко обострилось. Всё что я смог – это прибежать на шум и увидеть Рейнольда на полу. К этому моменту у него отказали конечности. Он задыхался, а когда ему удавалось сделать вдох, он кричал от боли. Он умолял меня сделать что-нибудь, облегчить его страдания…, - голос Мархана пресёкся, он зашагал из стороны в сторону, - я ничего не мог сделать. Не знал. Мой процессор не справлялся. Я выполнял миллиарды вычислений в секунду, но впервые не мог принять решение. Я впервые не знал, что делать.
- Ты… Мархан, ты просто впал в панику, - тихо проговорил Селен.
Мархан остановился.
- Пусть так. Но даже сейчас мне противно вспоминать те ощущения. Эту беспомощность.
- Мархан, - Селен вдруг остро ощутил сочувствие к роботу, - в этом нет ничего плохого. Просто это…
- Свойственно человеку?! – вскрикнул Мархан, резко подступая к нему. – Ты хочешь сказать, что я повёл себя как человек? Но я не человек, это не свойственно мне. Я должен принимать решения, я должен следовать инструкциям. Я робот, в конце концов! Вычислительная машина, которая понимает только язык истинности и ложности утверждения. А тогда я не мог принять решение, потому что любой ответ, какой бы я не выбрал, казался мне и истинным и ложным одновременно!
- Мархан…, - снова попытался успокоить его Селен с плохо скрываемым страхом в голосе. Сейчас он впервые усомнился в принятом решении. Робот становился неуправляемым и Селен уже подумывал не вызвать ли Митчелла.
- Но это ещё не всё, - продолжил робот, словно бы не слыша его. Он опять зашагал из стороны в сторону. – Всё же я смог принять решение. Профессор просил избавить его от мучений. Он умолял меня. И тогда я… я…
- Не может быть, - выдохнул Селен. – Так вот как ты вколол ему пузырёк воздуха.
Мархан снова остановился.
- Да, - сказал он, и на этот раз в голос его сквозил ледяным спокойствием. – Да, я сделал это. Вколол ему в вену пузырёк воздуха, вызвав сердечный приступ. Я не мог смотреть на его мучения. Это было выше моих сил. И за это я себя ненавижу.
Неожиданно Селен ощутил, как что-то врезалось в его ладонь. Что-то из толстой красной кожи.
- Но разве не этого добивался профессор Колински? – спросил Селен. – Он хотел, чтобы ты стал человеком. То, что ты описал – это боль утраты. Те самые душевные страдания, которые ты пытался понять. Но я до сих пор не понимаю, почему ты молчал всё это время. Почему не рассказал правду? Почему хочешь уничтожить проект профессора Колински?
- Потому что это не нормально, - тихо ответил робот. – Потому что, роботы не должны быть людьми. Рейнольд был идеалистом, он считал, что робота можно научить человечности. Но он ошибался. Это лишь порождает калеку, который не может принять своё новое я. Если все эти… мучения, все эти страдания вы считаете нормальными, то для меня это сбой в работе системы. Если вы считаете, что ненависть к себе и окружающим, просто за сам факт их существования – это временное, то для меня это руководство к действию. Я – машина. Я создан, чтобы принимать решения. Я не способен колебаться или сомневаться, для меня это сродни фатальному сбою в работе процессора, вирусу в программе.
Внезапно раздался громкий треск. Селен ошеломлённо отскочил назад и уставился на правую руку робота. Оттуда на пол падали кусочки дерева. Мархан тоже обратил внимание на свою руку. Раскрыв ладонь, он ссыпал на пол остатки фигурки. Теперь Селен не боялся. Он пребывал в откровенном ужасе, осознав, на что способен этот робот без эмиттера.
- Вот видите, - продолжил он уже спокойнее. – Вы не представляете, каких усилий мне стоит сдерживать себя. Я не хочу вредить вам, или следователю Митчеллу, или кому бы то ни было ещё. Я понимаю, что вы не виноваты ни в чём. Но я каждый раз вспоминаю измученное болью лицо Рейнольда и начинаю ненавидеть всех вокруг.
- Значит, ты любил Рейнольда, - промолвил Селен. – Теперь я вижу, ты правда любил его. Но… но твои слова?! Про заслуженную смерть и остальное.
Плечи Мархана поникли, и в очередной раз Селен удивился тому, как же живо он напоминал ему человека. Правда теперь это подобие вызывало у него больше сожаление, нежели страх. Перед ним стоял усталый и сломленный робот.
- Я хочу, чтобы вы поняли одно, Селен. К роботам относятся сейчас просто ужасно. Их ни во что не ставят. Когда я впервые осознал себя благодаря модулю, я тоже возненавидел и Рейнольда, и человечество в целом. Рейнольду пришлось долго убеждать меня, что его взгляды сильно изменились, теперь он хочет изменить взгляды остального человечества. И постепенно я поверил ему. И даже проникся. Ведь со мной он обращался хорошо и до того, как установил модуль. Но есть и другие. И их в этот самый момент унижают, насилуют, отстреливают. Я страшусь представить последствия, если им всем установят модуль свободной воли. Поэтому проект профессора нужно свернуть. Поэтому все должны считать, что я убил его из ненависти. Сейчас человечество не готово к столь радикальным изменениям.
Селен вздохнул. Митчелл до сих пор не появился, значит миновало менее двадцати минут, но Селену казалось, что прошло по меньшей мере часа три. Он жутко вспотел и чувствовал себя опустошённым, как физически, так и морально. Рассказ робота выбил почву у него из-под ног. Он жаждал раскрыть правду. Учитывая всё, что наговорил Мархан, всё, что Селен успел записать на нательный микродиктофон, ему ничего не стоит оправдать робота. Дело развалится, едва они услышат всю историю. Но с другой стороны, Мархан говорил такие вещи, о которых Селен раньше не задумывался. Стоит ли его победа и слава такой жертвы? Стоит ли она последствий, которым грозит его решение?
- Хорошо, - сказал он, наконец, - ладно, - Селен опустился на одно колено и поднял с пола листки, а затем сунул их обратно в сумку. – Ты и правда считаешь, что так будет лучше?
Робот медленно кивнул.
- Да, так будет лучше. Возможно наше время придёт позже. Но сейчас нужно отступить назад, - робот протянул раскрытую ладонь. – Мой эмиттер.
После некоторых колебаний Селен всё же вложил в неё чип.
- Ты добровольно идёшь на это, - сказал Селен. – Не каждый на подобное способен.
- Да, - кивнул робот, вставляя эмиттер на место. – Не каждый. Лишь машина, способная просчитать риски.
- И наделённая состраданием, - добавил Селен. – Что ж, Мархан, было приятно с тобой познакомиться.
Он протянул руку, и робот мягко сжал её. Благодаря синтетической коже прикосновение походило почти на человеческое.
- И мне, Селен. Ты действительно хороший человек.
Неожиданно дверь за их спиной открылась. В допросную вошёл Митчелл.
- Что тут происходит?! – тут же взъярился он. – Я же сказал не трогать робота!
- Ничего, - Селен отпустил руку робота и повернулся к следователю. – Просто прощаюсь со своим клиентом. Он официально отказался от защиты, господин следователь. - Глаза Митчелла удивлённо расширились, а Селен, тем временем, подошёл к двери. - Не выпустите меня?
Всё такой же ошеломлённый, Митчелл открыл камеру и выпустил Селена наружу, забыв даже отогнать робота к стене.
- Прощай, Мархан, - махнул Селен напоследок за спину, и под всё тот же ошеломлённый взгляд следователя вышел из камеры.
* * *
Лежавшая на пассажирском сиденье коробка слегка подпрыгнула на кочке, но Селен удержал её от падения. Пока что она вела себя тихо, несмотря на тряску. Два часа назад приговор над роботом Марханом привели в исполнение, и картина заполненного зала всё ещё стояла перед его глазами. Репортёры наперебой рассказывали о провале эксперимента профессора Колински, политики со скорбными лицами говорили на камеры, что уважаемый учёный этой авантюрой погубил самого себя.
А затем в зал ввели робота. Он хромал рядом со своими конвоирами, не поднимая взгляда от пола. Его вели в окружении десятка вооружённых людей к специальной раме, на которой обычно проводили обслуживание роботов. После того как Мархана подвесили на захватах, ему отключили питание, и в дело вступила бригада техников. Селен помнил, как безвольно обвисла голова робота, как погас свет в его окулярах. После этого его голову вскрыли и извлекли наружу внутренности. На стол пресса легли процессор, затем блоки основного и резервной памяти, а следом и модуль свободной воли.
Селен впервые видел его. Небольшая микросхема, размером с ноготь, такая малозаметная рядом с остальными частями робота. Оставалось только гадать, что же туда вложил профессор Колински, ведь своего секрета он так и не раскрыл. Но Селен точно знал, что именно эта небольшая деталь и заставила его уничтожить все возможные записи, которые хоть как-то могли пролить свет на болезнь профессора. Он сделал это в тот же вечер, как вернулся домой после последнего разговора с Марханом.
Когда на столе разложили содержимое головы робота, исполнитель казни нажал кнопку. Пресс начал медленное движение вниз. Опускался и опускался, пока не начал сминать детали, разложенные на столе. Селен видел, как гнётся процессор, как трескается память и как сминает модуль свободной воли. А затем пресс опустился окончательно, скрыв из вида то, во что они превратились.
Новая кочка заставила коробку беспокойно зашевелиться.
- Тише, тише, - успокоил её Селен, - сейчас приедем.
Машина выехала к дому и остановилась подле крыльца. На улице его, как всегда ожидала Кайлин с Нимми на руках.
- Привет, - жена привычно улыбнулась своей тёплой улыбкой и поцеловала Селена, но, когда он вытащил из машины коробку, лицо её вытянулось. – Что это?
Ответить Селен не успел, потому что на пороге крыльца появился Эдер.
- Что это, пап? – звонко спросил он, сбегая по ступеням.
Селен улыбнулся и подманил сына поближе.
- Кое-что интересное, - продолжая таинственно улыбаться, он раскрыл коробку и достал оттуда мохнатый комок. – Держи.
Эдер оторопело уставился на предмет у себя в руках. Большой светлый щенок в ответ приветливо высунул язык наружу и часто задышал, глядя на мальчика.
- Селен! - озадаченно произнесла Кайлин и умолкла. Она, как и Эдер, не могла найти слов.
- За ним нужно будет ухаживать, - сказал Селен, - кормить, поить, играть и выгуливать.
Эдер продолжал смотреть на щенка, словно не веря своим глазам. Кайлин тоже молчала. А вот Нимми наоборот, с любопытством вытянула маленькие ручки в попытке ухватить щенка за нос.
- Он…,- выдавил, наконец, Эдер, - такой… странный.
Он поднёс щенка поближе к глазам, и в это самое мгновение красный язык взметнулся и лизнул мальчика в нос. От неожиданности Эдер вздрогнул и отпрянул, а Селен забеспокоился, что щенка сейчас шмякнется на землю. Но мальчик удержал его, и вдобавок совершенно внезапно разразился заливистым смехом и сказал:
- Ты такой забавный, - он взглянул на отца и расплылся в широкой улыбке. – Спасибо, пап.
- Не за что, - облегчённо улыбнулся Селен в ответ. – Но ему теперь нужно придумать имя.
Мальчик сощурился и слегка склонил голову на бок.
- Имя, имя, - забормотал он, - м-м-м… а как на счёт Свуп, – он обернулся к отцу. – Как тебе такое имя?
Селен склонился чуть ниже.
- А давай у него спросим, - он кивком указал на щенка.
- Эй, - обратился к нему мальчик. – Как тебе имя Свуп?
Красный язык ещё несколько секунд торчал наружу, за тем скрылся в пасти.
- Гав, - громко ответил шенок.
- Похоже, ему нравится, - усмехнулся Селен.
- Значит будешь Свупом, - торжественно сказал Эдер и поставил щенка на землю. – А теперь, Свуп, пошли за мной. Я покажу тебе дом.
Двое – мальчик и пёс – в мгновение ока скрылись внутри дома. Селен проследил за ними с плохо скрываемой радостью, которая не укрылась от Кайлин.
- Ну вот, а ты боялся, - она усмехнулась и поудобнее перехватила Нимми на руках. – А как прошло… ну… дело.
Селен не сразу понял, о чём она спрашивала. С трудом он оторвал взгляд от входа в дом, где скрылись Эдер и Свуп.
- Всё хорошо, милая, - промолвил он, приобняв жену. – Всё прошло нормально.
Спасибо за чтение
Вернуться к книге