Мискоко

Глава 1

15 января.

Голос человека, говорившего по телефону, был настолько спокоен, что у Сергея не оставалось сомнений в том, что он выполнит все свои... Нет, даже не угрозы. Было понятно, что хозяин голоса выше всех этих детских игр с раздуванием щек. Он просто предупреждал. О том, что нужно делать и чего делать нельзя. И в случае малейшего отклонения от предлагаемых неизвестным правил поведения и хода событий итог будет один: Сергей больше никогда не увидит свою жену – Юнну, и своего младшего сына – полуторагодовалого Юру. Продолжая слушать инструкции, Сергей вдруг неожиданно и не к месту, и не ко времени, подумал о том, что слава Богу, что старший сын Сева, сейчас вместе с бабушкой – мамой Юнны, и не здесь, в Москве, а гостит у подруги на юге Франции.

"С чего вдруг "Слава Богу?!"" – осадил он сам себя.

В общем, наверное, по делу. Ситуация была – хуже некуда. И каждый пункт, излагаемый неизвестным, только подтверждал полную безнадежность и абсолютную безвыходность предлагаемых обстоятельств.

–– Мне нужно три дня, пока товар не пройдет через границу. Поэтому – сидите тихо. Никаких звонков. Никуда. Я имею в виду не только полицию, но и вообще кого-либо. Никто не должен знать. Нарушите – убью жену и сына. Мне терять нечего. Телефон должен быть всегда при вас и всегда заряжен. Если вдруг попытайтесь сослаться на то, что разрядился – убью. Если не ответите на мой звонок – убью...

И дальше все в том же категорическом духе и с одним и тем же финалом: убью! Без какого-либо просвета! Вежливо и на "Вы". Но, ведь не может же так быть, чтобы совсем ничего?! Должна же быть хотя бы малюсенькая дырочка, через которую пробивается лучик солнца?!

"Луч света в темном царстве! Катерина. "Гроза". А.Н. Островский! – услужливо подсказал Сергею мечущийся в поисках решения мозг, и тут же покрыл себя же матом за ненужную сейчас эрудицию. – Б...дь! Какая на хер Катерина! Тоже мне – луч!"

–– Погодите, погодите! А что я скажу, когда будут звонить ее подруги, к примеру? Родители? У нее же телефон отключен. Они же сразу мне начнут звонить? Будут волноваться, спрашивать. – мозг включился по-настоящему.

Неизвестный задумался лишь на мгновение.

–– Скажете, что отправили на югА.

–– Так неожиданно?

–– Да, так неожиданно. Проявили заботу. Зачем, мол, жене и ребенку сидеть в январе в холодной Москве? Пусть погреются на солнце.

–– А телефон?

–– Забывает в номере. Вы же с ней говорите каждый день. Все у них в порядке. Мне вас учить? В конце концов, это в ваших интересах. Это – ваши проблемы. Сделайте так, чтобы эти три дня никто не волновался.

Все это время голос неизвестного ни разу не изменился ни по тону, ни по высоте, что могло бы быть признаком волнения или неуверенности.

" Не прошибешь!" – запечалился мозг.

И все-таки на излете, на флажке, в последний момент перед тем, как выбросить полотенце на ринг, серая масса с миллиардами операций в секунду, выдала, может быть, единственную возможность и надежду на этот самый лучик.

–– Погодите! Погодите! К нам сегодня должен Юра зайти!

–– Какой еще Юра?

–– Конев. Крестный Юры. В общем, в честь него сына и назвали.

–– Кто он?

–– Креативный директор...

–– Рекламщик что ли?

–– Ну, да!

–– А когда должен будет прийти?

–– Через час.

Впервые в разговоре неизвестный задумался больше, чем на секунду.

–– Нет. Так не годится. Мне нужно, чтобы вы прямо сейчас поехали на работу. Петелин вас там ждет. Нужно подписать все бумаги.

–– А как же...?

–– Слушайте! – теперь впервые за время разговора голос сменил тональность, дав пару ноток вверх. – Позвоните прямо сейчас, отмените эту встречу. Перенесите на завтра!

–– Да, хорошо! – Сергей поспешно согласился, предупреждая возможное недовольство неизвестного.

Покорность Сергея успокоила хозяина голоса.

–– И помните, я все слышу, что вы говорите!

–– Да, помню!

–– И хватит уже носиться по комнате! Сядьте уже! В глазах рябит!

Сергей инстинктивно резко обернулся к окну, пытаясь что-либо рассмотреть в январской темноте.

–– Да! – усмехнулся голос. – Я вас еще и вижу. Так что – без шуток. Звоните! И через сорок минут у Петелина должны быть все подписанные бумаги со всеми печатями. Не приведи Господи, если какая-нибудь ошибка, к которой прикопаются на таможне!

–– Тогда через час! – потребовал Сергей.

–– С чего вдруг? – неизвестный чуть не присвистнул такому явному непослушанию со стороны Сергея.

–– Потому что я должен буду раз десять пересмотреть все бумаги, чтобы никакой ошибки. Это же в моих интересах?

–– Похвально! – согласился неизвестный. – Хорошо. Через час. Вас нужно предупреждать, что, если по дороге на работу вы куда-нибудь свернете, то...?

–– Нет, не нужно. Я уже понял, что шаг вправо, шаг влево...

–– Да, именно так!

–– Я все сделаю, как вы того хотите, но где гарантия, что Юна и Юра останутся живы и вы вернете их мне?

–– Никаких гарантий, только мое слово. Придется верить, что я его не нарушу, если все пройдет гладко.

–– А почему я должен быть уверен, что они еще... – Сергея пробила дрожь, – живы?

–– Потому что они еще живы.

–– Доказательства?

–– Мое слово.

–– Нет! – Сергея уже трясло. – На этот раз вашего слова недостаточно. Дайте мне с ней поговорить.

–– Поговорить не дам! – казалось, что неизвестный был весь отлит из высокопрочной стали. – Но передам ее записку, например. Устроит?

Сергей усмехнулся.

–– Это ничего не докажет. Как я пойму, что она написана сегодня, а не вчера, например?

–– Поймете. Это не проблема. А потом, что вам даст телефонный разговор? С таким же успехом, как только вы поговорите, я смогу убить ее. Разве не так?

"Да, из стали! – подумал Сергей про себя. – И логика железная!"

–– Да, так. – вынужден был согласиться.

–– Конечно, так! – теперь усмехнулся неизвестный. – Все. Звоните крестному.

И отключился.

Сережа листал телефонную книгу. Вот он – Юра Конев. Сережа нажал вызов. Понес телефон к уху. Молился.

"Господи, только бы Юра догадался! Господи...!"

2 января.

Новый Год Юра встретил, как никогда до этого. И, если у кого в голове после фразы "как никогда до этого" возникла некая феерическая и веселая картинка, то зря потратили силы воображения на эту самую картинку. Все – наоборот. Встретил один в своей квартире.

По правде, у него уже был в детстве примерно такой же опыт. Но – примерно и не совсем по правде. Было ему тогда лет 7-8. И надо было такому случиться, что родители аккурат 31 декабря днем разругались в такой "дрызг", что встреча столь любимого праздника оказалась под угрозой. Елка оставалась наряженной наполовину. Стол не накрывался. Дулись друг на друга по разным комнатам. Юра мало что понимал, конечно, кроме того, что привычный для этого дня ход событий и действий совсем не соблюдается. В половине двенадцатого начал сильно волноваться. Скоро куранты пробьют, а на столе – ничего. Кроме оливье. Да и тот накрыт пищевой пленкой. Побрел к маме. Заныл. Мама вздохнула. Встала. Начала накрывать на стол. Пошел к папе. Не ныл. Просто сказал, что, наверное, пора уже садиться и встречать Новый Год. Папа вздохнул. Поднялся. Вместе вошли в комнату. Сели за стол. Папа явно демонстрировал, что не намерен помогать маме. Но мама и не велась на эту угрозу. Молча швыряла блюда на стол. Потом села. Оба молчали, друг на друга не смотрели. Ни к еде, ни к напиткам не притрагивались.

Без десяти двенадцать Юре все это надоело. Праздник был испорчен бесповоротно. И он не желал более сидеть и наблюдать за родителями в этой "гнетущей тишине". Чуть подумав, решил пойти в ванную. Помыться. Встал из-за стола, пошел в ванную. Родители даже на это не отреагировали. Так и продолжали сидеть, делая вид, что с интересом смотрят телевизор.

"Встречу Новый Год чистым! – думал, наполняя ванную. – Хоть что-то".

Поплескаться не успел. Бой курантов привел родителей в чувство. Бросились искать "сынулю". Не без удовольствия юный Конев отметил нотки страха в их голосах, когда они стучались в дверь и наперебой выкрикивали его имя. Пока Юра вылезал из ванной, родители уже не выдержали. Папа, следуя приказу мамы, да и собственным пожеланиям, дверь выломал. Застали сыночка в недоуменной позе, голого, уже протянувшего руку к защелке. Тут же заверещали, мол, Юрочка, Новый Год, куранты, давай скорей! Можно подумать до этого момента они про Новый Год и не знали?! Быстренько вытерли его насухо. Одеваться времени уже не было. Так обмотанного в полотенце за стол и усадили. Папа успел хлопнуть пробкой до последнего удара. Видимо, счастье родителей было столь велико, что в первый раз Юре налили в бокал не компот, а самое настоящее шампанское. Пару глотков, конечно, но, как недавно отметил Юра – хоть что-то. Выпили, пожелали друг другу счастья. Расцеловали сыночка. Потом, чуть подумав, родители и сами сблизились в поцелуе. Почему-то короткий поцелуй привел их в замешательство. Оба засмущались. Продолжали стоять обнявшись. Папина рука начала гладить мамину спину.

–– Ну, ладно! – мама похлопала отца по плечу, призывая остановиться.

Но сама же, прежде чем оторваться, прижалась к папе. Поцеловались еще раз. После чего, наконец, сели. И, наконец, праздник вошел в свое привычное русло. Даже было лучше и веселее, чем в предыдущие годы, которых у Юры пока было совсем немного. Но из того немного, что он помнил про Новый Год, этот без сомнения был самым веселым. Может, и пара глотков шампанского сделала свое дело, и вскружила юную голову. Не без этого. Но – какая разница? Было хорошо. Все были счастливы. Родители не дулись, а, наоборот, весь вечер старались угодить друг другу. Сына беспрестанно хвалили за проявленную находчивость и сообразительность. Сын сначала не понимал, о чем это они? Потом догадался: родители посчитали, что он специально заперся в ванной, чтобы таким образом их помирить. Юра не стал разубеждать их в этом, и с охотой принял на себя лавры миротворца...

...По истечении тридцати лет с того самого памятного Нового Года Юра накануне наступающего всех ввел в заблуждении. Или – всем соврал. Родителям сказал, что будет встречать Новый Год с Кузей. Кузе и друзьям сказал, что, соответственно – с родителями. Сам же с бутылкой шампанского всю ночь тихо и грустно просидел напротив телевизора. Тем самым сам себе напомнил персонаж известного анекдота с бородой, вождя мировой революции, который Наденьке сказал, что идет к Инессе, Инессе, что к Наденьке, а сам – на чердак: учиться, учиться и учиться!

Бодрость возвращал только в те моменты, когда отвечал на звонки всех обманутых, убеждая, что все хорошо, весело и празднично. Ну, вот такое было у него состояние. И врал – во благо. Совсем не хотел своим подавленным видом портить праздник родителям и друзьям. Они же ни в чем не виноваты.

Вообще за эти два года, как Юра остался один, его состояние и образ жизни выкристаллизовались в такую смиренную форму, что могли бы служить наглядным примером бессмертного стихотворения Ф.И. Тютчева:

Не рассуждай, не хлопочи!..

Безумство ищет, глупость судит;

Дневные раны сном лечи,

А завтра быть чему, то будет.

Живя, умей все пережить:

Печаль и радость, и тревогу.

Чего желать? О чем тужить?

День пережит – и слава Богу!

Поэтому в его нынешнем состоянии Новый Год для Юры был всего лишь очередным днем, который следовало пережить, а совсем не праздником. Как и все остальные дни и праздники. За исключением двух величайших: Пасхи и Дня Победы.

Так вот и пережил Новый Год: один с бутылкой шампанского. И, в общем, остался доволен.

А с первого января, как это и бывает, закрутилась обычная круговерть встреч и бесконечных походов по гостям. Вечером первого похмелялся с Кузей. Второго вечером был зван к Юне.

Подготовился основательно. Надел костюм, подарки красиво упаковал. Сева свой получит позже. Конев знал, что он с мамой Юны. Сверх того, конечно же, цветы для Юны, и пара бутылок по интересам: т.е. шампанское для Юны, а для Сережи и себя более крепкий напиток. Из такси, одним словом, выбирался долго, пока разобрался со всеми пакетами и с большим букетом.

Дверь открыла Юна. Юра успел отметить про себя, что Юна, кажется, чем-то озабочена, прежде чем вынужден был переключить внимание на уже бежавшего к нему крестника.

–– Юра! – крестник уже разбросал руки в ожидании объятий.

Крестный еле успел всучить букет Юне и сбросить пакеты тут же на пол. Потом подхватил тезку.

–– Здорово, пацан! – нежно прижал к себе.

–– Привет, Юра!

(Юна поначалу пыталась урезонить сына в его фамильярном обращении к крестному, требуя, чтобы он называл Конева "дядей". Но Юра только фыркнул, сказав, что "Юра" его вполне устраивает и, более того, только так и следует его называть своему крестнику.

–– Хорохоришься? – съязвила тогда Юна. – Все в молодые рядишься?

–– Не без этого. – признался Конев.

–– Хорошо. - согласилась Юна. – Как не порадеть родному человеку?

И больше к этому вопросу не возвращались.)

–– Как ты? – спросил Юра, когда с объятиями покончили.

–– Хорошо!

–– Подарки принимаешь?

–– Да! – малыш не скрывал своей радости.

–– Тогда слезай!

Юра опустил крестника на пол, выудил нужный пакет.

–– Держи!

Мальчик взял пакет, и тут же предупредил очевидный вопрос мамы.

–– Спасибо!

–– Пожалуйста! Давай, помогу!

Юра, не церемонясь, разорвал ленточку и упаковку. Глазам мальчика предстала яркая коробка, сообщавшая, что в ней лежит радиоуправляемый вездеход. Потом еще несколько минут ушло на то, чтобы достать вездеход, пульт и показать, как все это работает. Уже демонстрируя, как работает пульт, Юра поднял глаза испросил Юнну о том, что по прошествии такого количества времени после его прихода нельзя было не заметить.

–– А где Сережа?

Прежде чем ответить, Юна глубоко вздохнула.

" Значит, не показалось – подумал про себя Юра, вспоминая самую первую секунду после того, как Юна открыла дверь. – Что-то не так".

Ответ Юру пригвоздил.

–– На работе.

–– Какая на... – Юра еле нашел в себе силы, чтобы удержаться от ругани, которая, к слову, была совершенно к месту, ко времени и к ситуации, если бы не маленький Юра – работа?!

Юна опять вздохнула. Отвечать не стала, только руки развела. Юра внимательно посмотрел на нее. Потом решил дать себе возможность для полномасштабного изъявления чувств.

–– Ну-ка, пацан, давай, гони в комнату.

Маленького Юру не нужно было просить дважды. Он уже весь был в новой игрушке. Помогая себе голосом, направил вездеход в комнату. Проводив малыша взглядом и убедившись, что он ничего не услышит, Юра обернулся к Юне.

–– Что-то случилось?

–– Не знаю.

–– Юна! – Юра заводился. – Он что, опять...?

Юна вскинулась в недоумении, не понимая, что имеется в виду под этим "опять"? Потом поняла, что Юра намекает на очередную измену Сережи.

–– Да ну тебя! Нет, конечно. – выдохнула. – На руках носит!

–– Тогда что?

–– Ну, ты же знаешь его работу?

–– Да.

Хотя Юра и знал всего лишь то, что Сережа занимается международными перевозками. Без особых подробностей.

–– Ну, вот. Какой-то важный груз. Что-то там с документами. Поехал разбираться.

–– Значит, все в порядке?

–– Ну, да! – вроде, согласилась Юна.

–– Юна! Сейчас по башке получишь! – Юра не церемонился. – Если все в порядке, что тогда?

Юна опять вздохнула.

–– Юр, я не могу тебе это объяснить. Да, вроде все в порядке. И он так говорит. Но я чувствую, что что-то не так. Он последние две недели сам не свой. Пеняет только на этот важный груз. Но я же его знаю. У него этих важных грузов по нескольку в месяц. И ничего. А тут... Курить опять начал. Ночами не спит. И ни в чем не признается. Мол, все в порядке, и это скоро закончится, не волнуйся.

–– Ну, и не волнуйся!

–– Юра! – Юна осуждающе посмотрела на друга.

–– Юн, он нормальный мужик и поступает так, как и должен поступать нормальный мужик. Так, чтобы любимая жена не волновалась по пустякам. Что не так?

–– Все так. Не знаю. Может, и вправду, напридумывала. Ладно, пойдем в комнату.

–– Ну, хочешь, я поговорю с ним? – предложил Юра.

–– Поговори. Только я уверена, что он и тебе соврет! – усмехнулась Юна, и тут же переключилась. – А где мой подарок?

Юра рассмеялся.

–– Вот теперь я узнаЮ милую моему сердцу девушку! Держи!

Юра протянул небольшую коробочку.

–– Ой! – Юна зашлась в предвкушении. – По размеру или духи, или...

–– Не умничай! Открывай!

Юна, также не церемонясь, разорвала упаковку. Счастливого крика не удержала. Подарок заслуживал такого всплеска: золотой ключ от Tiffany.

–– Юра! – бросилась в объятия и затараторила. – Спасибо! Спасибо! Спасибо!

–– И на секунду оставить нельзя, уже висит на шее у другого мужчины. – неожиданно раздался сзади насмешливый голос Сережи, стоявшего на пороге квартиры.

–– Сережа! – Юна тут же поменяла шею, повиснув на муже. – Посмотри, что мне Юра подарил?

–– О! – оценил Сережа. – Ключ от своего сердца?

–– Мое сердце и без ключа принадлежит ей! – парировал Конев.

–– Ну, на это даже не надейся! – "пригрозил" Сережа.

–– А ты тогда не расслабляйся! – держался Конев.

–– Нет у тебя шансов! – заключил Сережа.

–– Вот, дураки! – смеясь, остановила перепалку Юна.

Воспользовавшись тем, что Юна, наконец, сползла с его шеи, Сережа сделал шаг к Юре.

–– Здорово, кум!

–– От кума и слышу!

Мужчины обнялись.

–– Как ты?

–– Ничего. А ты, как я погляжу, геройствуешь? Это ж где такое видано, чтобы 2 января человек по своей воле на работу поехал?! – начал свои изыскания Юра.

–– Наябедничала уже? – Сережа кивнул на супругу, которая, впрочем, сейчас была занята тем, что рассматривала себя в зеркале прихожей, поглаживая подарок Конева.

–– Вот еще! – Юна отвлеклась на мгновение, чтобы фыркнуть. – Просто сообщила факт.

–– А наш подарок Юре?

–– Нет, конечно! Тебя ждала.

–– Она меня ждала! – Сережа чуть не "прослезился". – Святая! Пойдем, кум, за стол, дерябнем! Сил нет, как хочется!

–– Ну, слава Богу! – Юра поддержал друга. – Я уж думал, не дождусь этого незамысловатого, но столь приятного предложения!

–– Слышь, святая, а стол накрыт? – Сережа снимал пальто.

–– Дурак опять! – было ему ответом.

–– Все понял! Тогда – вперед, на штурм!

Двинулись в комнату.

–– Юн, а это уже какой по счету? – Сережа спрашивал про ключ.

–– Ну, четвертый! – Юна скрывала смущение вызовом в голосе. – А что?

–– Да, так... – Сережа улыбался.

–– Ну, нравятся мне эти ключи. Ничего с собой не могу поделать. Что теперь: казнить?

–– Да, успокойся. Я без задней мысли. Так, чтобы знать, если вдруг делить придется.

–– Фигушки тебе с маслом! Дырку от бублика, а не Шарапова!

–– Другого ответа и не ждал. А наследник где? – вдруг всполошился Сережа.

–– Гоняет! – ответила Юна.

Войдя в комнату, Сережа понял, о чем идет речь.

–– Тоже твоя работа? – спросил у Конева.

–– А то!

–– Вот, спасибо! Я сам о таком мечтал, хотел погонять! Ее боялся. – кивнул на Юну, которая уже раскладывала еду по тарелкам. – Теперь-то вволю наиграюсь!

–– Ты бы вместо того, чтобы жену мегерой представлять, принеси подарок! – посоветовала "мегера".

–– Тебе же будет приятней самому забрать из-под елки? – справедливо предположил Сережа. – Я пока разолью.

Юра кивнул. Встал. Подошел к елке, под которой лежала также красиво упакованная коробка. На мгновение замер.

–– Ну, чего ты? – Юне не терпелось.

–– Приятно! Давно уже... Прямо, как в детстве.

После чего начал разбираться с подарком.

Здесь уже аккуратно снял ленту и праздничную упаковку. Обнаружилась большая коробка с самым полным из возможных набором детской железной дороги.

–– Бог мой! – Юра с улыбкой покачал головой. – Та самая! Всю жизнь мечтал!

–– Угадали? – спросила Юна.

–– Да! Спасибо! Большое спасибо!

–– Отлично! – Юна улыбнулась. – Будете на пару с крестником развлекаться.

–– Я разлил! – сообщил Сережа.

–– Тогда, начнем! – Юра сел за стол.

Было весело. Очень весело. Хотя весь вечер Юру не покидало ощущение, что беспокойство Юны по поводу супруга все-таки имеет под собой какое-то основание. Не было доказательств. Но то, как Сережа пил, Юре было достаточно, чтобы чувствовать подвох. Сам был в таком же расположении духа, когда пьешь, чтобы быстрее унять внутреннюю дрожь. Чтобы перестал уже тебя терзать тот голос, который монотонно излагает и описывает печальную картину твоего нынешнего положения. Поэтому, когда сделали перерыв, чтобы выйти на балкон и покурить, Юра не стал ходить вокруг да около.

–– Чего, вдруг, закурил?

Сережа не ответил. Коротко отмахнулся.

–– У тебя все в порядке?

–– Нажаловалась? – усмехнулся Сережа.

–– Довел. – констатировал Юра.

–– Не бери в голову. Обычное дело. Просто – сложный заказ и много подводных камней. Справлюсь.

–– Давай уже, быстрей справляйся. Я же вижу: она вся на нервах. Да и на тебя без слез не глянешь.

–– Да. да. – Сережа был в своих мыслях. – Пара недель. Там все закончится.

–– И куришь зря.

–– Кто бы говорил!

–– Ты не сравнивай. У меня нет детей.

–– А, кстати... – Сережа тут же уцепился за возможность поменять тему.

–– Не начинай. – Юра тут же безжалостно обрубил концы.

–– Слова не дадут сказать в родном доме! – Сережа искал поддержку в небесах. – Ладно, пошли, продолжим наши игрища.

Продолжали не долго. Из-за Сережи. Он все-таки целенаправленно напился. До чая не "дожил". Откланялся, пошел спать. Маленький Юра тоже уснул. Так что пили чай вдвоем. Особо не разговаривали.

–– Ну, что? Соврал? – только поинтересовалась Юна.

–– Так, вроде и не скажешь... – задумался Юра. – Но и всей правды не сказал.

–– А я о чем?!

–– Зато сказал, что за пару недель разберется, и все будет хорошо!

–– Дай-то Бог! – вздохнула Юна.

–– Да! – согласился Юра.

Вот и все, что имелось у Юры на руках к моменту звонка Сережи. А точнее – ничего конкретного, кроме ощущения какого-то подвоха, недосказанности. И нервной дрожи, которую необходимо как можно быстрее унять и заглушить. Не важно, каким способом. Например – напиться.

Глава 2

22 декабря

Груз, детское питание, водитель Беляев получил на складе под городком, с ласкавшим русское ухо названием: Прущ-Гданьский. Знатоки географии сразу поймут, что недалеко от Гданьска и, что Польша. И знатоки, и все остальные, конечно, догадаются, что между водителями городок этот звался попросту – Прыщ. Что поделаешь? Трудно удержаться. Да и разумно, экономит время. Не будешь же отвечать на вопрос: "Ты куда?", или "Ты откуда?", что из (в) Пруща-Гданського?! Ответишь просто: "Еду в Прыщ", или "Еду из Прыща". Но так называли только между собой, конечно. Местных не раззадоривали неправильным произношением. И так, по правде, поляки к нам не питают особо нежных чувств. Чего ради тогда давать им лишний повод для проявления этой самой нелюбви? Обойдутся.

Беляев не любил польское направление. Не мог толком объяснить – почему? Да, дороги, конечно, похуже, чем в Германии, но гораздо лучше наших. И, вообще, после наших дорог – уже нигде не пропадешь. Подозревал, что, скорее всего, от того, что всегда был в напряжении из-за ожидания какого-то подвоха и мести со стороны свободолюбивого польского народа за многовековое царское притеснение и постоянные разделы. А по иронии судьбы ни разу за все время его уже пятнадцатилетней практики водителя международных перевозок, в Польше у него не было ни одного казуса и неприятности. Все всегда проходило гладко. В отличие от той же Германии, например, где пару раз подловили за нарушение режима. А в этом случае штраф такой, что мама не горюй! А один раз бравый и внимательный постовой углядел капающее масло. Но тогда хоть без штрафа обошлось. Просто остановился и пока не исправил поломку, двинуться не мог. Но все равно, по Германии ездил с удовольствием, а в Польше всегда испытывал дискомфорт. Тут никакие доводы разума и опыта не помогут. Сердцу не прикажешь!

Поэтому Беляев, получив груз около пяти вечера, надеялся, что за положенные девять часов, по прошествии которых водитель такого рода транспорта обязан лечь спать, он успеет доехать до Гродно. Но когда подавал машину на склад, чувствовал, что надежда пустая. Это, если бы с утра, да по хорошей погоде, еще можно было рассчитывать на то, что план сработает! А в пять вечера в декабре, когда уже темно. И ладно бы только это! Неожиданно и резко похолодало. Так резко, что с нуля до минус восемнадцати! И тут же, конечно, гололед. Когда поехал, все-таки надеялся, что распогодится. Распогодилось. Только не в ту сторону. С каждым часом становилось все хуже и хуже. В общем, еле плелся. Когда через четыре с половиной часа остановился на положенные сорок пять минут отдыха, окончательно стало ясно, что о Гродно можно забыть. Тут бы уж до Белостока доехать и переночевать нормально! Так ведь и этого не случилось!

Когда до Белостока оставалось километров сто пятьдесят, поднялась метель. Да еще и участок дороги был узкий. По обе стороны – лес. Темно. Фары еле пробивались через метель.

"Все! Нужно останавливаться! – думал про себя Беляев. – На первой же стоянке!"

Как только эта хорошая мысль пришла ему в голову перед машиной метнулась чья-то тень. Действовал инстинктивно. Изо всех сил нажал на тормоза. Звук удара по бамперу. Потом машину понесло. Тяжелый прицеп уже не держался на дороге. Его резко швырнуло вправо. Прицеп сразу же пробил ограждение и начал сползать с дороги. Наверное, помогло, что деревья подступали к самой дороге. И что это был подлесок, а не большие деревья с крепкими стволами. Приняли удар на себя. И в то же время – смягчили его. Потом несколько секунд, когда одновременно еще раздавались звуки, каждый из которых совсем не услаждал слух. Но профессионализм Беляева подсказывал, что от удара в деревья – большая вмятина. Что несколько деревьев – "скошены". Что задние двери – нараспашку. Что груз – посыпался. Что сигналит ехавший сзади небольшой грузовик из местных. И уже также резко тормозит, пытаясь избежать столкновения. Беляев теперь ждал звук удара этого местного в свою фуру. Но нет. Пронесло. И тут же навалилась тишина.

"Господи, неужели человека сбил?" – Беляев, быстро выбирался из кабинки.

Краем глаза успел заметить в зеркало, что и поляк выходит из своего грузовичка. Что-то орет. Матерится, наверное. Но – не до него. Беляев осматривал дорогу. Пока ничего не мог разглядеть. Бросился смотреть под фурой. Но подошедший поляк призвал его не тратить на это время и ткнул в сторону леса. Сказал всего одно слово.

–– Jelen.

Беляев сначала подумал, что он произнес имя "Елена". Потом проследив за пальцем поляка понял, о чем идет речь: олень. Мертвый олень. Которого от удара отбросило так, что и он, как и прицеп, в полете сломал несколько молодых деревьев.

"Слава Богу!" – Беляев выдохнул.

И тут же его пробила такая дрожь, что он сам не смог достать из пачки сигарету. Поляк пришел на помощь. Отобрал пачку, достал и вложил в губы сигарету, дал прикурить.

–– Спасибо! – прохрипел Беляев.

Но дрожь не прекращалась, хоть и затягивался часто, без перерывов. Совсем не слушал, что настойчиво ему в это время говорил поляк.

–– Да, да! – только и повторял.

Поляк махнул рукой, понимая, что от Беляева ничего сейчас не добьешься. По-хозяйски залез в кабину, включил аварийку. Равномерное помигивание аварийных огней привело Беляева в чувство. Бросился выполнять необходимые операции. Достал предупреждающий знак, выставил на дороге. Поляк удовлетворенно кивнул. Потом вместе стали осматривать ущерб. Прицеп засел плотно. Самому Беляеву было не выбраться. В общем, словоохотливый поляк, видимо, это сейчас и говорил. Понять было не трудно. Все-таки общие корни у языков. Кроме того, поляк помогал себе жестами, как раз сейчас указывая на то, что необходимо прицеп вытащить из кювета.

–– Трактор нужен! – сказал Беляев.

Поляк кивнул. Потом жестами дал понять, что сейчас отъедет, и позовет кого надо.

–– Хорошо. Спасибо. – кивнул Беляев.

Поляк быстро пошел к своему грузовику. Проезжая мимо, счел нужным громко крикнуть в раскрытое окно, чтобы Беляев ждал, и, улыбаясь, махнул рукой. Беляев махнул в ответ. Когда грузовичок поляка исчез за поворотом, Беляев закурил еще одну сигарету, и уже внимательно все осмотрел еще раз. Только к оленю не подходил. Не мог. Не человек, конечно, но все равно – живая плоть. Была. Уже ничем не поможешь.

Тут уже порадовался, что поздний вечер, потому что машин на дороге, практически, не было. И то! В такую погоду все почли, наверное, за благо не садится за руль. Так что за все время, пока все это происходило, от силы проехало с десяток машин. Притормаживали, выглядывали. Но никто не останавливался и не выходил. Холодно. Спрашивали, нужна ли помощь? Беляев благодарил, отвечая, что не нужно, что скоро помощь подоспеет.

Осмотр показал, что все не так страшно, как могло бы быть. Конечно, вмятины на бампере, сбоку и одна дверь, сорванная с петель – не самое приятное. Но зато машина явно на ходу, и с грузом почти ничего не случилось. Выбросило несколько коробок. И по счастью только одну раскурочило так, что банки с детским питанием рассыпались. Беляев быстро собрал все эти банки. Не хватало только одной. Огляделся. А! Вот она! Лежит на дороге. Только смятая. Наверное, когда выскочила из коробки, попала под колеса поляка. Беляев выдохнул еще раз: всего одна банка! Повезло! Пошел за ней. Смятая, не смятая, а пусть будет! Наклонился, чтобы поднять. Замер. Из банки наполовину торчал небольшой запаянный пакет. Сначала Беляев подумал, что, может быть, теперь так детское питание производят. Как порции гречки, например. Удобно. Забросил пакетик. Чуть подождал, и гречка готова. Потом Беляев осадил себя, понимая, что это бред. Вытащил пакет из банки. Версия о бреде подтвердилась, потому что на дне банке еще оставалось немного порошка детского питания. Потом Беляев подошел к той самой коробке, которую только что собрал, достал из нее еще одну банку. Достал нож. Открыл банку. Сверху – детское питание. Беляев запустил руку в банку, и выудил еще один запаянный пакет.

Он не был напуган. Вдруг, улыбнулся даже каким-то своим мыслям. Потом достал мобильный, и позвонил менеджеру фирмы, отвечавшему за груз – Павлу Ларионову. Ларионов, конечно, чуть поохал. Но когда понял, что, ни машина, ни груз особо не пострадали, успокоился. Сказал, что в этом случае ничего страшного. "Плохо, конечно, но ничего страшного". Потом спросил, точно ли Беляев сам доберется, или...? Беляев ответил, что сам. Потом напомнил, что пломба сорвана. Ларионов его успокоил, сказав, что свяжется с заказчиком груза и, скорее всего, как обычно, проблем с таможней не будет. Заказчик все сам и решит. Так что, Беляев может спокойно ехать. После этого Ларионов отключился.

Беляев стал ждать. Через пять минут раздался звонок. Беляев посмотрел на телефон. Усмехнулся. Звонил зам. генерального: Олег Борисович Петелин. Был явно взволнован. Спросил про груз, все ли цело? Беляев бодро рапортовал, что все, за исключением одной коробки.

–– Целая коробка? – переспросил Петелин.

–– Нет. Только две банки не смог отыскать. Тут же лес, да и снег приличный. Видимо, с концами.

–– Две банки? – опять переспрашивал Петелин.

–– Да, две. – подтвердил Беляев. – Всего две!

–– Точно не найти?

–– Олег Борисович, ну, наверное, если прочесать каждый сантиметр... Но тут же метель. Я пока все остальные собрал, уже весь промок. Что ж мне теперь ради двух банок?! Да и поляки сейчас подъедут. Мне машину нужно вытаскивать. Ехать дальше. Нет, конечно, если скажете, я тут еще пороюсь...

–– Нет, нет! – поспешил успокоить Петелин и, придав голосу бодрости, закончил. – Конечно, возвращайся! Две банки! Чего уж там!

–– Хорошо! – ответил Беляев.

Петелин отключился.

–– Ты-то мне и нужен! – Беляев опять усмехнулся, и поднял глаза от телефона, заслышав вой полицейской сирены.

Поляк с грузовичка к делу спасения русского собрата подошел основательно. Кроме наряда полиции, прибыл еще и необходимый трактор. А, кроме того, с ним в грузовике приехал какой-то здоровяк, который не стал принимать участия в деле вызволения прицепа из кювета. Он сразу направился к убитому оленю. Судя по всему, был мясником. Или опытным охотником. Потому что за то время, пока трактор возился с прицепом, а полицейские составляли акт, этот здоровяк лихо освежевал оленя, грамотно и аккуратно разделал, уложил части туши в большие пакеты. После чего пакеты эти были разделены по справедливости: один трактористу, два – полицейскому наряду, два – ему и водителю грузовика. По чести предлагали и Беляеву. Но тот, конечно, отказался.

Когда прицеп вытащили, Беляев сначала еще раз все внимательно осмотрел. Нет, явно повезло: даже ни одно колесо не спустило. Потом завел машину, тихо тронулся, прислушиваясь. Нормальный звук. Точно можно проехать пару километров до стоянки, о которой предупредили полицейские, не боясь за последствия. А уж утром можно будет все осмотреть основательно. Наверняка, кто-то из коллег обязательно ночует на этой стоянке. Помогут. Беляев заглушил мотор. Выскочил из кабины и бросился благодарить разношерстную бригаду поляков, особо выделяя своего ангела-хранителя, водителя грузовичка. Поляки с охотой приняли все благодарности, а полицейские сказали, что, уж так и быть, проводят до стоянки. Мало ли... Так Беляев до стоянки и доехал: за полицейской машиной с включенными огнями.

Спать сразу не лег. Сначала разобрался с пакетами. Спрятал в надежном тайнике, который ни разу не подводил. Благо, места эти пакеты почти не занимали. Потом занялся той самой коробкой. Когда переставлял в самый конец прицепа, заметил, что на этой коробке, в отличие от других, по нижнему краю одной из граней проведена тонкая зеленая линия. Не поленился, пересмотрел все 160 коробок. Такая же линия была еще на трех коробках.

"Смотри, какие гринписовцы!" – усмехнулся про себя.

Когда ложился, подумал о том, что это судьба так распорядилась, когда из всего числа коробок выбросила на дорогу именно эту, одну из четырех, с зеленой линией. Точно – судьба! И – знак!

23 декабря

Утром еще раз осмотрел машину. Ночной вердикт подтвердился: ничего страшного, ехать можно без опаски. Так и сделал. На подъезде к границе раздался звонок. Опять усмехнулся, увидев фамилию звонившего.

–– Да, Олег Борисович!

–– Все в порядке?

–– Да. Еду. Скоро граница. Что с таможней по поводу пломбы?

–– Все нормально.

–– Хорошо.

–– Когда думаешь быть в Москве?

–– Если, тьфу, тьфу, тьфу, все будет гладко, ждите завтра утром.

–– Хорошо. Будем ждать. Если что, звони.

–– Конечно.

Отключился.

–– Жди, жди! – с улыбкой проговорил вслух Беляев. – Я тебе подарочек везу!

24 декабря. Утро.

В дороге, тьфу, тьфу, тьфу, ничего больше не случилось. И, как Беляев и рассчитывал, 24 с утра его грузовик въезжал на склад временного хранения. Петелин, лично встречавший машину, подумал, что, наверное, радостная улыбка Беляева связана с тем, что пришел конец этому мучительному маршруту. Так и спросил, после того, как поприветствовали друг друга.

–– Ну, что: конец мучениям?

–– Да, конец! – подтвердил Беляев. – Не думал, что последняя ездка будет такой.

–– Почему последняя? – удивился Петелин.

–– Да, думаю, заканчивать с этим. Свое дело хочу открыть.

–– Какое?

–– Не знаю, пока. Думаю.

–– Жаль. – сказал Петелин. – Такой стаж, опыт...

–– Ты вот что, Олег Борисович, приходи вечерком ко мне, выпьем. Отметим, так сказать, мой уход. Заодно и поговорим. Может, посоветуешь, чем мне заняться?

Петелин удивился такой фамильярности. Пристально посмотрел на Беляева. Но Беляев по-прежнему улыбался и весело смотрел на зам. генерального.

–– И я тебе расскажу кое-что интересное про те самые две банки. – Беляев не стал больше держать Петелина в неведении. – И про четыре коробки с зеленой полоской.

–– Значит, они не пропали? – после долгой паузы спросил Петелин.

–– Нет, не пропали. Одну случайно раздавило. Вторую сам открыл, чтобы убедиться. – Беляев уже не улыбался. – Ну, так как: выпьешь с простым водилой?

–– Говори адрес. – ответил Петелин.

24 декабря. Вечер.

...Беляев жил один, в съемной квартире на Преображенке. Хотя, всего полгода назад жил в прекрасной трехкомнатной в Сокольниках. С женой и с младшим сыном. Старшая дочь жила отдельно с мужем. И все было хорошо у Беляева. Работа, достаток. И все рухнуло за какие-то полгода. И дернул же его черт тогда остановиться на трассе голосующей женщине возле машины с включенной аварийкой?! Ехал тогда на своей машине. С дачи, куда отвез жену с сыном. Сам возвращался в Москву, потому что с утра нужно было выходить на маршрут, в любимую Германию. И, ведь дело было совсем не в желании проявить благородство, и помочь попавшему в беду водителю! Дело было в совсем другом желании, которое возникло, когда уже на подъезде были отмечены про себя впечатляющие внешние данные этой особы. Вот и остановился. Вышел, чтобы помочь. Помог, конечно. С его-то опытом и знаниями! Но только любовь, наверное, действительно, некая химия, которая очень часто не подчиняется разумным доводам. И в таком случае она кого хочешь с ног собьет, и с прежнего пути свернет, и потащит за собой. А там уже как знать: может, и обретешь счастье на всю жизнь, а, может, и нет? Да еще и прежнюю к чертям разрушишь! Так вот с Беляевым и случилось. Влюбился так, что... Так, что расхожее "седина в бороду, бес в ребро", совсем не отражает масштаба и этой любви, и тех самых разрушений. И на все про все ушло всего полгода. И за эти полгода невиданного счастья Беляев заплатил сполна: все потерял.

Часто, когда сидел один в этой самой съемной квартире, корил себя за то, что так поддался, ни о чем не думал. Не оставил себе никаких путей для отхода. Ведь, даже от жены не стал скрываться! Так бы, когда бросила его любовь всей жизни, ну поохал бы, зато под бочком у жены. А так? Жена терпеть не стала, выгнала. Еле уговорил, чтобы, пока работает, не подавала на развод. И, ведь, все равно! Покорив себя, признавался себе же каждый раз, что случись с ним подобная история еще раз, вернись обратно тот самый день, все равно остановился бы, и все равно бы пошел за этой женщиной до конца! Даже зная наперед, что через полгода все закончится, и он окажется у разбитого корыта. Но эти полгода стоили того! Любовь! Химия! Ничего ты с этим не поделаешь!

Но, воспоминания – воспоминаниями, а жить дальше как-то нужно было. И Беляева совсем не устраивало его нынешнее существование. Было бы ему лет тридцать, еще можно было смириться, зная, что пока молод, что успеет еще все наладить. А, когда уже под шестьдесят... Поэтому, как увидел тот самый запаянный пакет, сразу все про себя и решил. Как тогда, в тот самый летний вечер, когда возвращался с дачи, и заприметил на обочине мигавшую машину и ее, стоявшую рядом и голосующую, удивительную хозяйку.

...Петелин пришел, как и договаривались, в 8 вечера. Прежде, чем открыть дверь, Беляев долго смотрел в глазок. И даже после этого, приоткрыв дверь, не открыл ее нараспашку, пока не убедился, что зам. генерального стоит на площадке один. Осторожность, что там говорить, похвальная. Но сопровождавших Петелина двух здоровяков он и не мог видеть. Один стоял этажом ниже, другой – этажом выше. После того, как Петелин переступил за порог, Беляев запер дверь. Стояли в прихожей.

–– Раздеваться не будешь? – поинтересовался Беляев.

–– И обувь не сниму. – предупредил Петелин. – Давай быстрей все закончим.

–– Хорошо. Быстрее, это хорошо! – отметил Беляев. – Проходи.

Петелин пошел вперед. Обувь, как и предупредил, не снял. Также не снял и перчатки.

Сели на кухне.

–– Выпьешь? – спросил Беляев.

Петелин не ответил, только пристально посмотрел на Беляева.

–– Понял! – усмехнулся Беляев. – Тогда и я не буду.

Отложил бутылку в сторону, и придвинул к Петелину листок бумаги с какими-то цифрами.

–– Что это? – спросил Петелин.

–– Это, Олег Борисович, я примерно подсчитал, сколько товара было в моей машине. Если и ошибся, то – чуток. – Беляев водил пальцем по листку, указывая на цифры. – Дальше я посчитал, сколько товара могло быть во всех машинах, которые перевозили детское питание. Здесь, конечно, могу и больше ошибаться. Но тоже не так уж и важно. Ясно, что работаете с размахом. По моим подсчетам получается, что килограммов тридцать-сорок вы уже перевезли. Я упираться не буду. Пусть будет тридцать. Это – примерная стоимость товара за все это время...

–– Чего ты хочешь? – перебил его Петелин.

–– Я на ваши килограммы рот не разеваю. Но я хочу продать тебе всего два небольших пакета. Всего два! И дальше – разойдемся, как в море корабли.

Беляев выложил на стол один пакет.

–– Ну, так как: купишь?

–– И почем ты его оцениваешь? – усмехнулся Петелин.

–– Всего – ничего! – улыбнулся Беляев. – за два пакета – один миллион евро!

Петелин набрал воздуха. Сдержался.

–– Как я понимаю, торг здесь неуместен?

–– Нет. Неуместен. Олег Борисович, один миллион – отличная цена!

–– А если не заплатим?

–– Отнесу в другое место, к другим покупателям. Там, правда, ничего не дадут. Ну, разве что грамоту почетную. Но зато будет мне всеобщее уважение. Тебе, боюсь, грамоты не видать.

–– Хорошо. Договорились. Давай второй пакет.

–– Олег Борисович, ты меня за дурака-то не держи! Принесешь деньги – получишь второй. А если вдруг со мной что случится, пока ты будешь нести деньги, или после того, как ты мне отдашь деньги – я все равно получу почетную грамоту! Посмертно, правда, понимаю. Ну, так за дело умру. Вас всех с собой прихвачу. Так что, не дури. Сделка честная. Мне деньги нужны, тебе – эти пакеты. А дальше – молчок!

Петелин задумался.

–– Такую сумму... – начал было.

–– Олег Борисович, – перебил его Беляев, – еще раз прошу, не держи за дурака. Знаю, что за день такую сумму не соберешь. Но за три должен успеть! Я уверен в этом! Как раз сделаешь мне новогодний подарок. Я прав про три дня?

–– Прав, прав!

Петелин встал. Прихватил пакет, положил его в портфель. Пошел к выходу. Беляев шел следом. На пороге Петелин обернулся.

–– Сам позвоню. Так что, сиди тихо. Через три дня в это же время!

–– Буду ждать, Олег Борисович! – говорил Беляев, отпирая замок и открывая дверь.

...Петелин в лифт не сел. Начал спускаться по лестнице. На площадке этажом ниже его уже ждали те самые двое. Дальше действовали быстро. Петелин снял пальто, которое проследовало в спортивную сумку в руках одного из встречавших. Из этой же сумки достали неприметную черную куртку. Пока Петелин надевал куртку, один из парней быстро приклеил ему бороду и усы, надел очки и вязаную шапку. Так что – через полторы минуты Петелина было уже не узнать. После этого один из парней подхватил сумку, пошел впереди, высматривая, нет ли кого этажами ниже. Второй шел рядом с Петелиным.

–– Ну? – спросил он.

–– Один. Второй не дал. Грозится, что, если что...

–– Врет! – уверенно сказал сопровождающий. – Он из дома никуда не выходил.

–– Может, позвонил? Или записку оставил.

–– Нет. Не звонил. Думаю, блефует. Ему деньги очень нужны. Что с замками?

–– Один. Обычный.

–– Хорошо.

Второй уже стоял у раскрытой двери подъезда. Кивнул. Петелин быстро вышел из подъезда. Прошелся вдоль дома, свернул за угол. Сел в поджидавшую его машину. Двое последовали за ним только через пару минут. Там же на дороге их ждал закрытый фургон, минивен. Сели. Но никуда не уезжали. Внутри уже сидел третий, колдовал над компьютером.

–– Ну, как? – спросил, по-видимому, главный.

–– Все в порядке.

–– Сейчас-то включи.

–– Уже. Что дальше?

–– Ждем. Должен позвонить.

Тут же звонок и раздался.

–– Да. – ответил главный.

–– Петелин рассказал. – Ты уверен, что блефует?

–– Да, уверен.

–– Хорошо. И сам так думаю. Тогда – действуйте. Но пока второй пакет не найдете...

–– Знаю...

–– На всякий случай. И без следов.

–– Как обычно.

–– Хорошо.

На том конце сбросили звонок.

Оба посмотрели на главного.

–– Часа через три пойдем. – сказал он, раскладывая кресло, чтобы улечься. – Когда пойдем, не отключай. Поставь на паузу. Сможешь?

–– Да, без проблем. – ответил тот, который был с компьютером.

Глава 3

25 декабря.

На работу Сережа ехал в приподнятом настроении. И объяснением этому было всего лишь две причины. Всего две, но самые важные для мужчины: в семье и в работе был полный порядок. С семьей – понятно. Жена – роскошь, дети – чудо. С работой же к концу года вышло неожиданно хорошо. Потому что в начале года из-за кризиса ожидал и предсказывал падение. Оно и случилось. Но столь мизерное, что на общем фоне нельзя было не радоваться. Теперь, как выяснилось, его прогнозы были чересчур пессимистичными. Радовался еще и потому, что предполагал реакцию сослуживцев, когда они узнают, что сегодня он всем им подпишет бонусы за прошедший год. Никто этих бонусов и не ждал. Сережа в самом начале года предупредил всех, что тут вопрос стоит о том, чтобы выжить, а уж совсем не о бонусах и премиях. Так что Новый Год все встретят весело. Хотя в первый раз – в офисе. Все-таки, Сережа решил не искушать судьбу по полной программе, и от аренды ресторана, что делали обычно в предыдущие годы, на этот раз решил отказаться. В общем – немалая экономия. Ничего! Зато на эти самые бонусы любой сможет отметить праздник, как вздумается. Практически, ни в чем себе не отказывая!

Чуть не омрачил надвигающиеся праздники случай с Беляевым. Но то, с какими минимальными потерями все обошлось, стал для Сережи еще одним знаком, что судьба явно благосклонна к нему в этом году. От серьезных бедствий ограждает.

Когда вошел в кабинет, тут же попросил последовать за ним Раису Марковну, верную секретаршу, начинавшую с Сережей, когда еще фирмы его и в помине не было. Не скрывая улыбки, сказал, чтобы захватила тот самый заветный список с расписанными премиями, для окончательного просмотра и утверждения. Раиса Марковна, конечно, вспорхнула со своего места. Ей уже самой не терпелось. Потому что о премии она знала всю последнюю неделю, но по просьбе шефа никому не проговорилась. Так Сережа хотел всех приятно ошарашить! А такая верность и стойкость – дорогого стоят.

Вот они и обсуждали список и размеры бонусов, когда по офису в одно мгновение пополз явно различимый гул голосов, в котором, всплесками, слышались еще и восклицания некоторых из сотрудниц. И характер этих восклицаний не оставлял сомнений в том, что случилось что-то неприятное. Сережа и Раиса Марковна переглянулись. Оба уже были готовы вскочить и броситься вон из кабинета, когда дверь бесцеремонно распахнулась, и на пороге встал озадаченный Ларионов.

–– Беда, Сергей Арсеньевич! – выпалил он. – Беляев повесился!

–– Господи! – вскрикнула Раиса Марковна.

"Твою мать! – подумал про себя Сережа. – Ну, почему?! Почему не может быть так, чтобы все хорошо было?! Почему обязательно..."

Но тут же осадил и пристыдил себя за такие несвоевременные мысли. Взял себя в руки, полагая спросить, что и как, но Раиса Марковна опередила.

–– Как повесился?

Ларионов пожал плечами.

–– Ничего не знаю. Просто только что позвонили из полиции, сообщили, что нашли его труп.

–– Сможешь поехать, все выяснить? – спросил Сережа.

–– Да, конечно!

–– И с семьей поговори. Скажи, что похороны мы возьмем на себя.

–– Хорошо.

Ларионов вышел из кабинета. Раиса Марковна и Сережа переглянулись. Потом одновременно посмотрели на заветный список.

–– Давайте, чуть подождем. – вздохнул Сережа. – После похорон...

–– Да, конечно, Сергей Арсеньевич! – Раиса Марковна забрала список и вышла.

Тут же раздался звонок мобильного. Юна.

–– Да, любимая! – ответил.

–– Что за голос? – удивилась Юна. – Умер кто?

"Посла Бог жену! Хрен, что утаишь!" – вроде и возмутился Сережа, но, вроде, и улыбнулся про себя.

Потом решил, что не будет Юне ничего говорить. Пусть хотя бы у нее все будет хорошо.

–– Нет, нет! Так, бумаги смотрел! – поспешно соврал Сережа, и тут же переключился. – Что, родная?

–– Ты про Юрин подарок помнишь?

–– Помню, конечно! Сегодня собирался как раз!

–– Хорошо! – одобрила Юна, но все-таки решила еще раз напомнить. – Немецкая должна быть! Классическая! Он про такую вздыхал!

–– Так! Жена! – Сережа говорил с угрозой.

–– Все, все! Молчу! – Юна тут же выкинула белый флаг. – Целую, пока!

–– Пока!

Тут вошел озадаченный Ларионов.

–– Ты еще здесь? – удивился Сережа.

–– Тут такое дело... – мялся Ларионов.

–– Что? Говори уже?

–– Ну, я позвонил его жене. Предупредить, что, оплатим похороны. Сказал, что сейчас подъеду. А она мне сообщает, что, оказывается, последние полгода они жили врозь! Он снимал квартиру на Преображенке. В общем, там его и нашли!

–– Разошлись, что ли?

–– Официально – нет. Сказала, что он попросил не подавать на развод. Боялся, что на работе проблемы будут. Хотя, она была уверена, что он просто надеялся, что они опять сойдутся. Что она простит его. И она уже была готова. Тут зарыдала, больше говорить не смогла.

–– Час от часу не легче! – вздохнул Сережа. – Ладно, поезжай на эту Преображенку. Адрес знаешь?

–– Да, полиция сказала. Только смысла нет.

–– Почему?

–– Сами приедут. Им все равно всех допрашивать, для порядка. Сказали, что им легче сюда подъехать, чем вызывать к себе по-отдельности. Сказали, чтобы никто не уходил. Через час будут.

–– Предупредил всех?

–– Конечно!

–– Спасибо!

Ларионов покачал головой, развернулся, собирался было выйти.

–– А с ним же, кроме тебя, практически никто больше не общался последние дни? – спросил Сережа. – Это же твой груз был?

–– Да, Сергей Арсеньевич. – согласился Ларионов. – Ну, еще Олег Борисович.

–– Олег? – удивился Сережа.

–– Да.

–– А он с какой стати?

–– Не знаю. – пожал плечами Ларионов. – Просто. ЧП, все-таки! Авария! Я же и вас предупредил.

–– Да, конечно. – согласился Сережа. – А с этой аварией... Ты же говорил, что обошлось? Ну, в смысле, и Беляев и груз в порядке. Черт! – Сережа злился на себя за то, что не мог правильно сформулировать вопрос. – Он в каком состоянии был, когда звонил?

–– Так в том то и дело, что в отличном! Пронесло же! Последствий, практически никаких! Был рад! – Ларионов сам удивлялся. – И утром, когда поехал, позвонил, голос был бодрый.

–– А когда приехал?

–– Так его Олег Борисович встречал!

–– Олег? – опять удивился Сережа.

–– Ну, да! Позвонил мне, и сказал, что сам встретит и все оформит.

–– О, как!

–– Ну, да! Сам удивился! Он сказал, что просто заказчик – его друг, и что он хочет быть уверен.

–– Ну, если заказчик – друг... – задумчиво произнес Сережа.

–– Ну, да.

–– Так получается, что Олег был последним, кто видел Беляева живым? – спросил Сережа.

–– Ручаться не могу. Но, скорее всего – так.

–– А он здесь?

–– Едет как раз.

–– Хорошо. Ладно, будем ждать полицию.

Ларионов вышел. Сережа взял в руки мобильный. Подумал сначала позвонить Юре Коневу. Потом решил, что не нужно Юре в его нынешнем состоянии сообщать мрачные новости. Пусть и у него все будет хорошо. Да и смысл? Сейчас полиция приедет, все и расскажет. Потом еще раз взглянул на телефон, набрал Олега.

–– Привет.

–– Привет. – ответил Олег. – Я уже знаю. Буду через десять минут.

–– Хорошо. Зайди ко мне сразу.

–– Ага.

Потом вызвал Раису Марковну.

–– Раиса Марковна, сейчас полиция приедет допрашивать. Вы, подготовьте, пожалуйста, переговорную.

–– Уже готова, Сергей Арсеньевич. – ответила выдающаяся сподвижница начальника.

–– Чтобы я без Вас делал! Спасибо!

Раиса Марковна улыбнулась.

–– Что-нибудь бы да делали, Сергей Арсеньевич!

До прихода полиции успел поговорить с Олегом. Тот сообщил про последний разговор с Беляевым. Что, да, говорил. Что, да, был весел. И что неожиданно: сказал, что последняя поездка, что хочет открыть свое дело.

–– И все? – поинтересовался Сережа.

–– Все. – ответил Олег. – Ну, я сказал, что жаль, потому что опытный водитель, пожелал удачи. На этом расстались.

–– Ты про семейные отношения его знал?

–– Женат, двое детей...

–– Нет. Что он, оказывается, последние полгода жил отдельно. Там измена была, жена его выгнала.

–– Вот, как?! Нет. Это для меня новость. Может, из-за этого и...? – Петелин явно не хотел произносить "повесился".

–– Может быть. Может быть.

Сережа задумался. Вспомнил свое состояние, когда Юна узнала об измене, улетела на Родос. Вспомнил те несколько дней, когда она не хотела общаться, и было непонятно, простит, или нет. И состояние его в те дни было страшным. И, если бы Юна его не простила, он понимал, что, скорее всего, конечно, счеты с жизнью сводить бы не стал, но и чтобы пережить все это, ему бы потребовалось много времени. Очень много. А там непонятно, что с человеком за такое количество времени постоянных переживаний может случиться, и что в таком положении может взбрести в голову. И мысль о веревке нельзя исключать. Может так и случилось, что у Беляева вчера все и свелось к одному решению.

–– Сережа! – вытащил его из раздумий голос Петелина.

–– Да, извини, задумался...

–– Это все?

–– Да. Там сейчас полиция должна приехать...

–– Я знаю.

–– Хорошо.

Петелин кивнул. Поднялся из-за стола. Вышел.

...Потом, позже, когда Сережа отматывал назад в голове пленку событий, которая привела его к этому разговору с неизвестным, он понял, насколько иногда мимолетный взгляд и простой случай могут в корне перевернуть твою жизнь. Всего лишь на излете подъема Петелина, бросил короткий взгляд на его запястье, и отметил про себя, что у его зама какие-то новые часы. Красивые. И все. Мелькнула мысль, и исчезла. Казалось бы. И, в общем, не было никаких причин, для того, чтобы после допроса полиции, когда уже и все были опрошены, и полиция уже покинула офис, вернувшись в свой кабинет, сунуться в поисковик. То ли от усталости и желания отвлечься, то ли от любопытства, то ли от того, что мысль эта оказалась тем червячком, который не дает покоя? Мимолетный взгляд сохранил только форму и приблизительный вид часов. Немного разбираясь в этом, предположил сразу, что, скорее всего, речь идет о часах марки Richard Mille. Когда открыл каталог, наткнулся на них сразу. Чуть поглядел, сравнивая с тем, что видел на запястье Петелина. Да, они. Потом бросил взгляд на цену.

Часы стоили 274 с половиной тысячи евро.

25 декабря - 15 января.

Сереже, раз уж он что-то заподозрил, безусловно, нужно было бы сразу звонить Юре, зная о его связях. Но были две причины, по которым он этого не сделал, что и привело его к самому худшему результату. Во-первых, это было только лишь намеком на подозрение. И с его стороны, как он полагал, и, наверное, полагал верно, тут же подставлять Олега, который был не только его замом, но и, в общем-то, приятелем, с которым он уже восемь лет шел в одной связке, было не совсем порядочно. Во-вторых, это пресловутое: "Чтобы все было хорошо". Канун Нового Года. И с какой стати дергать близкого ему и, особенно, его жене и сыну человека перед длинными праздниками?! С какой стати взваливать свои проблемы не только на Юру, но и на его друзей?! И, опять-таки, Сереже нельзя было отказать и в простой логике, и в мужском подходе к проблеме. Это потом, когда события закрутились так, что... Так что – к черту любой разумный довод, можно было бы сколько угодно пенять, орать, бить его по голове. Толку? Он сам себя казнил лучше всякого палача. Но в тот момент, когда он решил поглубже копнуть и попытаться разобраться с возникшими сомнениями, он, конечно, не мог знать какой улей он разворошит по итогу. Так что на любое "Чтобы все было хорошо", так похожее своей наивностью на "Тара... ра... бумбия... сижу на тумбе я... " Чебутыкина, почти всегда есть печальный ответ Ольги: "Если бы знать, если бы знать!"

И первое, что он сделал, когда поднял глаза от экрана компьютера, так это вызвал к себе Раису Марковну. Лучший ход в данной ситуации.

В глубине души Сережа точно знал, что он готов будет пожертвовать любым работником своей компании, но только не Раисой Марковной.

Их "роман" вспыхнул в первую же секунду, когда Сергея перекупили и назначили замом в очень крупной компании, занимавшейся интернет-торговлей. В тот момент, когда он в первый раз вошел в свой кабинет, на пороге которого владелец компании представил Сереже Раису Марковну. Когда они остались одни, Раиса Марковна тут же сказала, что она поймет, если Сережа хотел бы видеть на месте своей секретарши свою же креатуру. Но Сережа честно признался, что своего кандидата у него нет, и, что он надеется, что они сработаются. Они и сработались. Так, что когда Сережа уходил из компании, организуя свою, практически на ровном месте, когда не было никаких особых гарантий, что дело выгорит и будет успешным, Раиса Марковна, не сомневаясь ни секунды, покинула свое привычное место с гарантированным достатком и пошла за Сережей. Хотя Сережа и предупреждал, что ничего не может обещать, и что стоит семь раз отмерить... Раиса Марковна в своей манере лихо заявила, что – "прорвемся!". Так же лихо, как она управлялась со своим многочисленным семейством. У нее было четверо детей и уже два внука.

Их доверие друг к другу было настолько велико, что в тот самый злополучный год, когда он чуть не потерял Юнну из-за своей банальной и паршивой измены, Раиса была единственным человеком, с кем растерянный Сережа общался по этому поводу. И, ведь, не сам прибежал. Раиса Марковна догадалась сама, что у начальника случилась какая-то беда. И когда Сережа подтвердил это, ей не нужно было трех попыток для того, чтобы угадать, что произошло на самом деле. Сначала Раиса Марковна не преминула указать Сереже насколько это гадкий и идиотский поступок. Гадкий – потому что измена, идиотский – потому что – измена Юне. Той женщине, на которую нужно молиться каждый день, и радоваться, что такое счастье тебе привалило! Сережа молча кивал, не обращая внимания на нарушение субординации. И по делу получил, и, в общем-то, между ним и Раисой Марковной уже давно не было никакой субординации. Раисе Марковне, в отличие от всех остальных, было позволено многое, почти все! Достаточно сказать, что это только на людях Раиса Марковна обращалась к Сереже как полагается, по имени-отчеству. Когда они были вдвоем и никого рядом, она часто переходила на "ты" и на "Сережа", в чем-то обращаясь с ним, как со своим пятым ребенком. После того, как Раиса Марковна высказала свое "фи" поступку Сережи, она приняла на себя командование операцией по возвращению Юны, которую, к слову, обожала и, Сережа об этом не знал, ставила в пример двум своим дочерям, как образец настоящей леди, и с которой довольно часто, что называется, "шушукалась". Так что слияние Сережи и Юны направлялось с двух сторон: на Родосе Конев обрабатывал Юнну, в Москве Раиса Марковна наставляла Сережу. И, кроме того, Раиса Марковна сразу и навсегда разобралась с той самой, как она выразилась, "шалавой", которая уводит чужих мужей. С той самой, которая позвонила Юне и сообщила об измене и о том, что Сережа любит ее, а не Юнну, и чтобы Юна катилась к черту! Раиса Марковна позвонила с Сережиного телефона, представилась Юной, и... По характеру ее речь была сродни речи Юны, когда позвонил Сережа, и когда Юна простила его, но пообещала, что, если он еще раз выкинет подобный фортель, то она ему яйца отрежет! С той лишь разницей, что Раиса Марковна, конечно, по физиологической причине не могла "шалаве" яйца отрезать, но вырвать все "волосенки на ее дурной голове", это – милости просим! И это Раиса Марковна тут же после разговора Юны с Сергеем, когда речь шла об угрозе лишения причиндалов, купила билет и вытолкала Сергея на Родос, чтобы не дожидался следующего дня, как сказала Юна, а прямо сейчас ковал железо, стоя на коленях перед своей драгоценной супругой! Вот такие были отношения между Сергеем Арсеньевичем и его секретаршей – Раисой Марковной Рязанцевой! Так что, любое сравнение в диапазоне от "помощница" до "ангел-хранитель" было применимо по отношению к Раисе Марковне и ее роли в жизни Сергея.

Вопрос Сережи Раису Марковну совсем не удивил. Вообще, показалось, что она давно ждала этого самого вопроса: что она думает про Петелина?

–– Что я думаю, или какие слухи о нем у нас идут? – уточнила Раиса Марковна.

Сережа вздохнул, понимая, что попытка скрыть любопытство по поводу слухов в первую очередь – не прошла.

–– И то, и другое. – сдался Сергей.

–– Он мне не нравится! – по своему обыкновению, не строя обтекаемых фраз, высказалась Раиса Марковна. – Скользкий, ненадежный. Такого лучше не иметь в друзьях. Сдаст при первой возможности! То, что он этого не сделал за предыдущие восемь лет, говорит лишь о том, что его пока все устраивает.

–– Вот как! – удивился Сергей.

–– Да, Сережа, именно так!

–– И почему его пока все устраивает?

–– Ты ему полностью доверяешь, почти не контролируешь. Он делает все, что хочет.

–– И что такого он делает?

–– Точно – не знаю. Но точно знаю, что живет на широкую ногу. Это что касается слухов. У него новая машина, новая квартира. И недавно купил хороший участок между Одинцово и Рублевкой. И все это – только за последний год.

–– Ну, мало ли...

–– Совсем не мало. Совсем!

–– У него родители всегда были в порядке! – Сережа приводил доводы, защищая своего зама.

–– Все может быть. – согласилась Раиса Марковна. – Ты спросил, что я думаю? Я думаю, что это не родители. И как он все это проворачивает – тоже не знаю. Не моя епархия. Но на твоем месте поинтересовалась бы его сделками, которые ты подмахиваешь не глядя!

–– А что же вы раньше...? – спросил Сережа.

–– Я говорила. Ты просто не помнишь.

–– Когда?

–– Когда ты год назад подписывал его договор с очередными клиентами, которых он привел.

–– И что я ответил?

–– Ответил в духе Леонида Ильича Брежнева про Медунова... – улыбнулась Раиса Марковна.

–– ?

–– Ты и не помнишь, наверное. – рассказывала Раиса Марковна. – Но ходила такая, то ли байка, то ли – быль. В советское время был такой первый секретарь Краснодарского крайкома партии, некий Григорий Медунов. Жулик и хапуга – редкостный. Даже по советским меркам. Воровал так, что уже нельзя было на это глаза закрывать! Ну, Леониду Ильичу положили на стол его дело со словами, что дальше уже терпеть нельзя! А Леонид Ильич отодвинул папку и сказал: "Я Грише верю!"

Сережа рассмеялся.

–– И чем закончилось?

–– При Брежневе так и не тронули. Но как только пришел Андропов – тут же погнали.

Сережа кивнул.

–– Так что? Мне нужно стать Андроповым? – пошутил.

–– Иногда это необходимо, Сергей Арсеньевич. – серьезно ответила Раиса Марковна.

–– Хорошо, Раиса Марковна. Я понял. Спасибо. Вызовите мне, пожалуйста, Ларионова.

–– Да, конечно.

Глава 4

С Ларионовым говорил о грузе.

–– Паша, по поводу этого питания... Ты говорил, что это друзья Олега...

–– Да, так.

–– То есть ты о них был ни сном, ни духом?

–– Нет. Где-то полтора года Олег Борисович зашел и скинул мне этого клиента. Предупредил, что его друзья. Что в случае чего я сразу бы обращался к нему.

–– Много заказов?

–– Беляевская поездка была шестнадцатой за год. – сразу ответил Ларионов.

–– А по оплате ничего странного?

–– Нет. – опять, не задумываясь ответил менеджер. – Безусловно, есть скидка. Но очень хорошая скидка. Я имею в виду – для нас хорошая. Так что, заказ со всех точек зрения – очень выгодный.

–– А на следующий год?

–– Будет как минимум так же, если не больше!

–– То есть уже есть заказы?

–– Да только в январе две машины придут!

–– Когда?

–– Ну, если все будет в порядке, то 15 и 18. На февраль также забронировали две поездки.

–– Лихо! – признался Сергей.

–– Да! – согласился Ларионов.

–– А еще кого-то Олег скидывал на тебя за последний год?

–– Нет. Мне нет. Но Васе скинул одного. Из Германии. Там бытовые товары. Все подряд везут: от стиральных машин до телевизоров.

–– И этих Олег лично встречает?

–– Нет. Точно нет. – Ларионов был уверен.

–– Точно? – переспросил Сережа.

–– Точно! Потому что Вася как-то мне позавидовал, что не ему досталось это питание, и что у меня... – Ларионов замялся, – "полная лафа".

Сережа коротко улыбнулся, оценив искренность своего менеджера.

–– Ну, хорошо. Спасибо!

–– Да. – Ларионов встал. – А что-то случилось?

–– Все в порядке, Паша. Я – так. Просто из-за Беляева... Никак не приду в себя. – ответил Сережа.

–– Да, я понимаю! – посочувствовал Ларионов.

–– Ты поэтому никому не говори про наш разговор, пожалуйста. Хорошо?

–– Да, конечно! – можно было не сомневаться, что Ларионов сдержит данное обещание.

...До Нового Года успел заехать к следователю Колыванову. Тот, признаться, немало удивился такому рвению генерального. Но любезно рассказал только то, что мог рассказать. Что последним Беляева в живых видел, скорее всего, начальник охраны склада временного хранения. Потом Беляев поехал домой. Никуда не выходил, ни с кем по телефону не разговаривал. Ничего, указывающего на насильственную смерть – нет. Дело – закрыто.

...После похорон, вняв житейской мудрости человечества, высказанной Раисой Марковной, о том, что жизнь продолжается, Сережа подписал премиальные ведомости, и встречу Нового Года не отменил.

...Сразу после Нового Года поднял все бумаги по грузам Олега. Изучил вдоль и поперек. Без подвоха. Даже, наоборот. В том смысле, что Сережа должен был признать тот факт, что деятельность его зама за прошлый год принесла компании наибольший доход. Сережа выдохнул, решил, что все – пустое. Да, есть часы, квартира, машина, дача. Но, во-первых, это точно не потому что Петелин нажился на компании, и, во-вторых, считать деньги в чужом кармане – занятие неблагодарное.

...Качественный скачок, если можно так говорить о событии, которое привело к последующей катастрофе, произошел 12 января, когда Сережа навестил начальника охраны временного склада. И навестил-то, что называется, походя. Встречался с хозяином по поводу аренды. Уже уходил, когда решил сделать небольшой крюк и все-таки задать пару вопросов начальнику охраны. Все тот же червячок, который так и не успокоился. Спрашивал не сколько про Беляева, сколько про груз.

–– Груз, как груз. – пожал плечами начальник. – С утра Беляев сгрузил. А уже через час заказчик забрал.

–– Через час? В тот же день? – немного удивился Сережа.

–– Ну, да! – кивнул совсем не удивлявшийся начальник. – Разумно. Зачем лишние дни оплачивать за хранение?! Приехали на двух машинах – увезли.

–– На двух? – опять удивился Сережа.

–– На двух. – подтвердил начальник. – Хотя и одной хватило бы. Большой.

–– Что значит, одной, большой?

–– Обычный грузовик. А с ним еще приезжал небольшой фургон. – охотно разъяснял начальник. – Вот они небольшую часть и сгружали в фургон.

–– И так было каждый раз? – спросил Сережа. – Я имею в виду, что две машины.

–– Да. Каждый раз, когда привозили это детское питание.

–– И почему такие сложности?

–– Да я тоже удивлялся. Спросил один раз водителя фургона. Здоровый такой! Он сказал, что нужно прямо сейчас срочно отвезти в какой-то магазин.

–– Ну, да! – кивнул Сережа. – Тогда – понятно!

На том и расстались. И все бы, вроде, хорошо. Только Сереже не все было понятно. И он бы точно сказал бы, что все плохо, если бы знал, что зам. начальника охраны, который присутствовал при их разговоре, был одним из тех двух здоровяков, который сопровождал Петелина 25 декабря на встречу с Беляевым.

...Червячок, получивший желанную пищу, тут же вырос в размерах. Настолько, что вечером 14 заставил Сережу позвонить Ларионову и поинтересоваться грузом. Ларионов ответил, что все в порядке, все по графику, и водитель будет на складе завтра не позже десяти утра. Тот же червячок погнал утром 15-го Сережу не на работу, а на склад.

Когда уже подъезжал к складу, внутри вдруг проснулись невесть откуда взявшиеся шпионские навыки. Решил, и решил справедливо, что сам грузовик его не может интересовать. Его больше интересует Петелин и те две машины, которые приезжают за этим самым грузом. Так что нет смысла торчать на самом складе. А вот небольшое кафе в административном корпусе – в самый раз. Окнами это кафе буквально нависало над главной дорогой, через которую все машины въезжали на территорию. Это потом грузовики "разбредались" по своим складам, но их прибытие Сережа точно заметит, сидя в кафе.

Так и поступил. Первым приехал Петелин. И тут же началась череда странностей. Как только заехал на территорию, остановился, вышел из машины. Через мгновение выяснилось – почему. К нему подбежал кто-то из охраны, кажется зам начальника, что-то коротко сказал и указал в сторону стоянки. Сомнений не оставалось, указывал он на машину Сережи. Петелин кивнул, достал телефон. Через мгновение ожил телефон Сережи.

–– Да, Олег. – Сережа собрался, говорил спокойно.

–– Ты на складе что ли?

–– Да. С Лосевым нужно договорить. А откуда ты знаешь?

–– Да въехал только. Машину твою заметил.

–– А у тебя что? – спросил Сережа, но потом "вспомнил". – А! Ты по поводу груза, который сегодня прибывает?

–– Ну, да!

–– Ээээ. Детское питание, из Польши?

–– Да!

–– А чего ты вдруг сам встречаешь? – "удивился" Сережа.

–– Да это для моего друга. Хочу, чтобы без сучка...

–– Понятно. Ну ладно. Вольному – воля! Давай.

–– Ага!

Петелин сбросил звонок. Сереже, конечно, было бы желательно услышать короткий диалог, который сразу после звонка состоялся между Петелиным и замом по охране. Увы, не мог.

–– Он к Лосеву приехал. – доложился Петелин.

–– Значит, врет. – спокойно отреагировал зам. – Лосев будет только после трех.

–– А Шкатов?

–– Этот здесь.

–– Ну, значит с ним.

–– Да, может быть... – сомневался зам. – В любом случае, позвоню хозяину.

–– Давай! Я на складе. Сообщи, что решите.

–– Да, хорошо.

...Грузовик, как Ларионов и предупреждал, въехал на склад в начале одиннадцатого. А уже через двадцать минут следом появился еще один грузовик, и за ним хвост в хвост – небольшой фургон.

"Мои" – почему-то присвоил себе эту пару Сережа.

Встал, расплатился, пошел на выход, к стоянке.

На склад вошел ровно в тот момент, когда вовсю сгружал коробки. И, как и говорил начальник охраны, часть коробок сгружалась в фургон. Петелин стоял тут же, наблюдал. Удивился, когда увидел Сережу.

–– Привет. Договорился? – спросил Петелин, как ни в чем не бывало.

–– Да, все в порядке. – кивнул Сережа.

–– И как договорился? Что сказал Лосев?

–– Сказал, что будем работать по прошлогодним ценам.

–– Отлично!

–– Ну, да!

–– А сюда что занесло?

–– Ну, подумал, раз уж ты здесь...

–– Ну, да! – диалог не отличался разнообразием в ответах.

–– Как я погляжу, какой-то важный у тебя друг, если ты ему сходу отгружаешь.

–– Друг – хороший. – согласился Петелин. – Это его инициатива – сразу забирать.

–– А зачем еще фургон? Все же в грузовик могло уместиться? – "удивился" Сережа.

–– Тоже – его прихоть. – пожал плечами Петелин. – Куда-то сразу увозит. Сам же говорил: вольному – воля.

–– Да. – кивнул Сережа. – Любую прихоть за ваши деньги!

–– Вот, вот! – подтвердил Петелин.

–– Ладно! Ты долго?

–– За час управлюсь.

–– Хорошо. Я тогда поеду.

–– Давай!

Сережа направился к машине. Как только отъехал, к Петелину подошел зам охранника.

–– Ну, что?

–– Да, врет!

–– А я говорил!

Охранник уже нажал кнопку вызова на своем телефоне.

–– Сейчас выедет. – только и сказал, сбросил звонок и тут же набрал другого абонента.

С этой секунды Сережа попал под круглосуточное наблюдение. А последующие события уже развивались со скоростью обрушившейся лавины.

...В большей степени лавина эта сошла не столько из-за действий Сережи, сколько из-за Петелина. Не хватило ему чуточку хладнокровия и выдержки. Ведь, по правде, ничего конкретного у Сережи не было. Только какие-то смутные сомнения. Будь что посущественнее, наверное, позвонил бы Коневу. А так, вечером того же дня, перед уходом, решил все-таки заглянуть к Петелину и задать пару вопросов. И думал не о том, чтобы прижать Петелина, а, наоборот, что развеет все эти сомнения, и, наконец, задушит червячка.

Петелин обрадовался, увидев входившего в его кабинет Сережу.

–– А я как раз к тебе собирался!

–– Чего?

–– Бумаги нужно подписать.

–– Какие? Опять по этому питанию?

–– Ну, да. Машина через три дня...

–– Давай...

Сережа подсел к столу. Петелин протянул бумаги. Сережа начал их смотреть.

–– И все-таки странная эта история с отгрузкой... – Сережа оторвался от бумаг. – Я понимаю, если бы один раз. Но этот твой друг каждый раз пригоняет маленький фургон за отдельной партией...

Петелин пожал плечами.

–– Ну, такая прихоть у барина...

–– Ну, да, ну, да...

Сережа опять углубился в бумаги.

–– Хорошие часы! – вдруг сказал он, кивнув на запястье Петелина. – Ну-ка, хвались!

Петелин был вынужден протянуть руку в сторону Сережи.

–– Уууу! – восхитился Сергей. – Не просто хорошие, а великолепные! Надо бы и себе такие взять. И сколько отдал?

–– Сережа, не знаю. – замялся Петелин. – Подарили друзья.

–– Этот друг? – Сережа указал на бумаги.

–– И он в том числе. – кивнул Петелин. – В складчину.

–– Хорошие друзья! – похвалил Сережа.

–– Да, не жалуюсь! – согласился Петелин.

–– Ладно! Пойду. – Сережа встал.

–– А, бумаги? – спросил Петелин.

–– Олег, давай завтра. Сейчас ничего не соображаю. Устал. Завтра прямо с утра заходи. Не горит же?

–– Нет. До утра не горит.

–– Вот и отлично! Пока!

–– Пока!

Сережа пошел к двери. Взялся за ручку... Не задай он следующий вопрос, может быть и ничего бы и не случилось. Но Сереже на пороге вдруг обернулся и...

–– А ты заметил, что те коробки, которые они сгружали в фургон, какие-то странные?

–– В смысле? – выдержка изменила Петелину, и было видно, какое напряжение он сейчас испытывает. – Коробки, как коробки...

–– Да, нет! – Сережа покачал головой. – На них была зеленая линия по одной из граней.

–– Не знаю. Не заметил. Может, брак какой?

–– Да, может быть... – задумчиво произнес Сережа. – А, может, и нет. Ты в этом друге-то уверен?

–– Да! Абсолютно! – не раздумывая, ответил Петелин. – Уже почти два года сотрудничаем. Никаких проблем!

–– Да?

–– Да! Я не понимаю, Сережа, что тебя не устраивает? – Петелин вскипал. – Клиент – отличный! Постоянные заказы! Платит – без задержек!

–– Да я понимаю: всем бы так! – согласился Сережа. – Ты чего так завелся?

Петелин не ответил.

–– Я понимаю, друг! Ты хочешь, чтобы все без сучка! Но – мало ли...? Как-то все это странно... Я же за фирму беспокоюсь, за тебя... Друзья всякие бывают. Некоторые и подставляют. Давай копнем его чуть-чуть? Я позвоню, у меня есть хорошие знакомые...

–– Не делай этого, Сережа! – Петелин похолодел.

–– Олег, ты чего?! – удивился Сергей.

–– Не делай этого! – повторил Петелин.

–– Я не понял: ты сейчас просишь или угрожаешь?!

–– Я – прошу! Мне угрожать не нужно!

Сережа внимательно посмотрел на Петелина, который в этот момент чуть не подскочил от ожившего телефона.

–– Олег, что происходит?

–– Извини! – Петелин подносил телефон к уху.

Дальше в течение минуты он восемь раз повторил в трубку только одно слово – "да". После чего разговор был закончен.

–– Олег? – Сергей ждал ответа.

–– Извини, Сережа. – повторил Петелин.

–– Что происходит? – повторил Сережа.

–– Ты поезжай сейчас домой. И я очень тебя прошу, и советую, пока не доедешь, не звони никому. – глядя куда-то в пол сказал Петелин.

...После этих слов Сережа тут же набрал Юнну. Телефон молчал. Наверное, уже догадывался, что могло произойти.

–– Если с ними что случится, я убью тебя! – предупредил он Петелина, и бросился вон из кабинета.

Пока ехал домой, набирал еще дважды. Без ответа. Дверь в квартиру была не заперта. Юны и Юры в квартире не было. Когда Сережа это выяснил, обойдя всю квартиру, ожил его телефон.

–– Да! – ответил Сережа.

И в первый раз услышал спокойный голос незнакомца.

...Голос человека, говорившего по телефону, был настолько спокоен, что у Сергея не оставалось сомнений в том, что он выполнит все свои... Нет, даже не угрозы. Было понятно, что хозяин голоса выше всех этих детских игр с раздуванием щек. Он просто предупреждал. О том, что нужно делать и чего делать нельзя. И в случае малейшего отклонения от предлагаемых неизвестным правил поведения и хода событий итог будет один: Сергей больше никогда не увидит Юнну и Юрку.

И только одной его фразы хватило, чтобы понять насколько он хорошо знает всю подноготную Сережи.

–– Ведите себя, как обычно. Вида не подавайте. Держите лицо. Особенно перед Раисой Марковной! Понятно?

–– Да! – покорно ответил Сережа.

Потом слушал дальше, лихорадочно пытаясь найти хоть какой-то выход. Просто – лазейку. Ничего. Он вдруг подумал, что все похоже на тот момент, когда ты на автомобиле въезжаешь в длинный тоннель. Ты ехал по трассе. По хорошей дороге, на хорошей скорости. У тебя по радио играет хорошая и веселая музыка. И тут тоннель. Ты сбавляешь скорость. Из света попадаешь в освещенную темноту. Музыка по радио сначала начинает прерываться, потом уходит в шипение, а потом – и вовсе ни звука. Вот так с ним и случилось, начиная с 25 декабря, когда Ларионов сообщил о смерти Беляева. Он въехал в тоннель. А прямо сейчас даже шипения из радио не доходило. И вдобавок, погасло освещение тоннеля, и фары собственной машины не работали. Полная темнота, ты едешь вслепую, ориентируясь только лишь на стоп-сигналы впереди идущей машины, которая тебя и ведет. Сам ты – бессилен.

Уже на излете, на флажке, в последний момент перед тем, как разговор с незнакомцем должен был завершиться, Сережа уцепился, наверное, за единственную возможность, которая давала надежду на то, что можно будет все-таки выскочить из этого тоннеля. Это возможность не давала гарантии на то, что сразу осветится весь тоннель, или начнут гореть фары твоей машины. Но, хотя бы можно было рассчитывать на то, что из радио пробьется шипение. Шипение – совсем не веселая музыка. Но шипение указывает на то, что тоннель скоро закончится.

Он звонил Юре Коневу. Делал то, что, по уму, должен был сделать еще до Нового Года, когда впереди показался этот тоннель. Но теперь то что? Теперь оставалось только молиться, что Юра все поймет. И Сережа молился:

"Господи, только бы Юра догадался! Господи...!"

Глава 5

15 января. Вечер.

Сережин звонок застал Юру в полураздетом состоянии. Только вернулся с работы. Переодевался. Как раз натягивал треники.

–– Сережа, привет!

–– Привет, Юра! – ответил Сережа, и, не давая опомниться, начал говорить. – Тут такое дело, у меня работа срочная, и мне нужно отъехать. Меня не будет. А Юну с Юрой я отправил на Родос. Подальше от этих холодов. Сможем мы нашу встречу отложить на завтра? Пожалуйста. Завтра в это же время. Будет как раз. Напьемся, как в старые добрые времена! Годится?

–– Да, конечно. – ответил ошарашенный Юра.

–– Все, отлично. Жду! Пока!

–– Пока! – ответил медленно приходящий в себя Юра.

Сережа тут же сбросил звонок.

Юра посмотрел на телефон.

–– Это что было? – спросил у него.

Телефон не ответил. Юра набрал Юну. Теперь не ответил телефон Юны. На пару минут Конев застыл. Наконец, пришел в себя. Медленно стянул треники. Потянулся за джинсами. Параллельно набирал Ковалева.

–– Юра! – радостно завопил Саша. – А я как раз думаю, с кем бы мне тяпнуть!

–– Саша! Какой "тяпнуть"?! Вся страна еще работает!

–– Гудит, как улей, родной завод? – весело спросил Ковалев.

–– Все понятно! – вздохнул Юра, понимая, что Ковалева сегодня не проймешь, и совесть его не разбудишь. – Нужно встретиться!

–– Так я о чем? – удивился Ковалев.

–– По делу встретиться! – настаивал на своем Юра.

–– А это что: помешает мне выпить?! – возмутился Ковалев.

–– Помешать выпить тебе не сможет никто и ничто на свете! – уверенно заявил Конев.

–– Это – да! – Ковалев был рад за свое умение.

–– Ну, ты же соображать сможешь? – поинтересовался Юра.

–– Случилось что? – Ковалев, наконец, прислушался.

–– Точно не знаю. Но – кажется...

–– Ну, зная твой талант, попадать во всякого рода криминальные ситуации, "кажется" – это почти точно! – усмехнулся Саша. – Ладно. Только давай уже сам подъезжай ко мне. Я сейчас с места не тронусь. Помнишь ресторан напротив моего дома? Мы там сидели как-то...

–– Да, помню.

–– Ну, вот.

–– Да, буду минут через сорок.

–– Жду!

Юра, наконец, застегнул джинсы. Натягивая свитер, успел сделать еще один звонок.

...Когда Юра вошел в ресторан, Ковалев уже сидел за столом. Безусловно – лучшим из всего семи столиков в не очень большом, но уютном помещении. И, безусловно, неподалеку стоял наготове официант, присматривающийся к любому жесту полковника. Все это было привычно и ожидаемо. Неожиданно было то, что рядом с Ковалевым сидел Андрей Миронов. Неожиданно, но приятно. Подходя к столику, Конев, несмотря на всю свою обеспокоенность, сдержаться не смог – улыбнулся. Причиной улыбки были образы его друзей. Ковалев что-то оживленно рассказывал, Миронов же сидел какой-то притихший и даже подавленный. К слову, Юра впервые видел Андрея в таком виде. Но вместе они сейчас напомнили Коневу парочку из "Мертвых душ": Ноздрева и "зятя моего Мижуева".

–– Я не понял? - удивился Ковалев. – Ты же говорил, что что-то случилось? А сам улыбаешься вовсю. Врал что ли?

–– Нет. Просто на вас без смеха не глянешь. Ты все время говоришь, руками размахиваешь, а Андрей сидит какой-то пришибленный. Просто Ноздрев и зять его Мижуев! – Конев объяснил причину своей реакции.

–– Допрыгаешься ты, Юра, со своими ассоциациями умными! – отреагировал Ковалев, параллельно наполняя рюмку Конева. – Ну, чего звал?

–– Погоди чуток. Расскажу. Будем!

–– Будем! – поддержали Конева друзья.

Выпили.

–– Андрей, а, действительно, ты чего такой пришибленный? – спросил Юра, хрустя огурчиком.

–– Да, ну! – Миронов, наконец, чуть ожил.

–– Его жена грозится выгнать из дома! – сообщил Ковалев, опять наполняя рюмки.

–– За что? – удивился Конев.

–– За это самое. – Ковалев указал на графин. – Вторую неделю не просыхает.

–– Что случилось, Андрей?

–– Да, б..., тесть гостит! – в сердцах выплеснул причину своих бед несчастный Миронов. – И я же еще и виноват! Ее же отец! А ты его видел?

Конев, конечно же, отрицательно покачал головой, поскольку никогда в жизни тестя Андрея не видел.

–– Он размером с танк! – Андрей расходился не на шутку. – И баки для горючего у него такого же размера! Он рюмок не признает. Они в его руках, как в моих – наперсток. Пьет стаканами. А я куда денусь?! Тесть же! Не обидишь! А она мне же и грозится! Можно подумать, что я по своей воле! Вот, правду говорят: бабы!

Конев во время этого пронзительного монолога держался изо всех сил, пытаясь на лице изобразить хотя бы какое-нибудь подобие сочувствия и понимания. Получалось не очень. Тем более что Ковалев, наоборот, приличий соблюдать и не думал: тихо смеялся, иногда похрюкивая.

–– Смейтесь, смейтесь, Александр Михайлович! – горестно заявил Андрей. – А только с ним даже вы пали бы смертью храбрых уже на второй день. А я вторую неделю терплю!

–– Ты выпей, Андрюша, полегчает! – сквозь беспрерывный теперь смех выдавил бессердечный и черствый Ковалев.

–– Саша! – Конев попытался призвать Ковалева к порядку. – А надолго он погостить приехал?

–– Завтра, слава Богу, обратно.

–– Ну, вот, видишь! Тем более, думаю, что сегодня все закончится. – Конев стал опять серьезным.

Друзья почувствовали эту перемену. Ковалев тут же утер выступившие слезы. Миронов так же стряхнул и отогнал от себя проблемы с тестем и угрозы супруги. Оба сейчас внимательно смотрели на Конева.

–– Саш, твой смех с улицы уже слышно! – отвлек их подошедший Свиридов. – Привет честной компании!

–– А! Конкурирующая фирма! – "насупился" Ковалев.

–– Какие вы нам конкуренты? – вяло отмахнулся Свиридов. – Ну, что? Раз всех собрал, значит, все, действительно плохо?

Конев пожал плечами.

–– Я расскажу, а вы уж решайте!

–– Ну, рассказывай! – предложил Ковалев, но прежде все равно поднял рюмку.

И Юра все рассказал, начиная с посещения семьи Юны 2 января и странном поведение супругов, заканчивая сегодняшним телефонным звонком Сергея. По факту – совсем немного. Настолько, что когда Юра закончил все без исключения с удивлением воззрились на него.

–– И все? – не выдержал Миронов.

–– Да. Все. – подтвердил Юра.

Миронов не счел нужным больше комментировать. Взглядом попросил поддержки у Ковалева и Свиридова.

–– Юр, а в чем подвох? – спросил теперь Свиридов. – Ну, проблемы на работе, ну отправил жену с ребенком подальше из холодной Москвы, ну встречу перенес. Ты из-за чего так разволновался?

–– Ну, наверное, из-за того, что никакой встречи на сегодня у нас и не планировалось. – спокойно выдал Юра.

На мгновение установилась тишина. После чего все одновременно выдохнули.

–– Юра! – Ковалев еле сдержался, чтобы не продолжить. – Что ж ты...?

–– Да, Саш, извини. – Конев оставался задумчивым. – И этот отъезд Юны. Бред. Юна обязательно позвонила бы мне и сообщила эту новость. И даже, если и улетела. Ну не на Родос же? Кто в январе полетит на Родос?! Я, вообще, уверен, что там в январе ни один отель не работает. А вот сказать мне в разговоре о Родосе, дело понятное. Лучшего способа предупредить – не придумаешь. И потом, он не дал мне и слова сказать. Будто боялся, что я его перебью, и выдам, что мы, мол, и не собирались встречаться сегодня. Просто выпалил всю информацию и тут же закончил разговор, отключился. Шанса мне не дал на то, чтобы что-нибудь ему сказать в ответ. Вы и теперь считаете, что все в порядке?

Все переваривали полученную информацию.

–– Юне ты, конечно, звонил? – спросил на всякий случай Свиридов.

–– Конечно!

–– Конечно, телефон не отвечает? – предположил Миронов.

–– Да.

Все опять замолчали.

–– Ладно! – призвал всех к порядку Ковалев. – Теперь говори, что думаешь?

–– Я боюсь, что все очень плохо. – чуть подумав, начал Конев. – Очень! Сережа занимается международными перевозками. Таможня, граница. Может быть все, что угодно. Я думаю, что его так приперли к стенке, что у него другого выхода не было, как только позвонить мне, и попытаться намекнуть на эту беду. И что, может, я догадаюсь и пойму. Я думаю, что он не может говорить впрямую, потому что Юна и Юра не на Родосе, а у этих людей в заложниках. Я думаю, что и он сам мог говорить чуть ли не под дулом пистолета. Либо и этого не нужно. И его просто держат на прослушке. В общем, достаточно Юну и Юру держать у себя. Пистолетов в этом случае и не нужно. Сережа за жену и ребенка сделает все, как ему скажут. И я не этого боюсь, что он все это сделает. Да и черт бы с ним! Я боюсь, что они даже в этом случае Юну и Юру не пощадят. И Сережа больше всего боится именно этого. Со всем остальным справится. С этим – не сможет.

Юра перевел дух. Все продолжали молчать.

–– Я очень люблю Юну. И крестника своего обожаю и люблю. – Конев говорил тихо. – У меня не так много людей рядом, которых я бы так любил. Трое из них сейчас за этим столом. Так что, давайте думать.

–– Все понятно, Юра. – вступил Свиридов. – Ты, давай, не падай раньше выстрела, как сам говоришь. Может, все и не так.

–– Может быть, Тема. Но я чувствую, что все так.

–– Если он так чувствует, значит, не зря! – вдруг заявил Миронов

–– Да, уж! – подтвердил Ковалев. – Ладно: пошли по порядку. Когда встреча?

–– Завтра в семь вечера договорились.

–– Да у нас времени – вагон! – обрадовался Ковалев. – Андрюш, тебе же все равно за что тебя жена выгонит: за пьянку или за то, что дома не будешь сегодня ночевать?

–– Ну, раз такая гулянка! – усмехнулся Миронов. – А что нужно?

–– Ты разузнай все про фирму этого Сережи, со всеми фамилиями и прочим. Чтобы завтра с утра Юра все выучил и знал, о чем речь, если Сергей вдруг сможет сказать, или намекнуть. И пошуруй там на предмет каких-нибудь левых грузов, или чего похлеще. Мало ли?

–– Хорошо, Александр Михайлович.

–– Теперь с этой прослушкой. Ну, допустим, поверю, что телефон его на прослушке. Но вы встречаетесь на квартире...

–– Я понимаю, о чем ты Саша. Тут несколько вариантов. Я просто представил себя на месте этого злодея. Мне нужно держать Сережу на коротком поводке, чтобы он ничего не смог сделать. Чтобы не шелохнулся. Чтобы исполнял все приказы. Но тут возникает некий Юра, с которым назначена встреча. Я бы вообще на его месте просто и не дал бы встретиться. Но он дал такую возможность. Ошибка? Может быть. Или он так уверен, что ничего страшного в этой встрече нет и быть не может? А быть таким уверенным он может только в одном случае: потому что все под контролем. Наверное, так. Он уверен, что все под контролем. Значит, он должен все слышать, что происходит в нашем разговоре. И в этом случае он, либо всю квартиру начинил жучками, либо завтра рядом с Сережей будет сидеть какой-то амбал, которого Сережа представит своим сокурсником, или коллегой по работе. И который ни на секунду нас не оставит, будет все время сидеть рядом, и следить за тем, чтобы Сережа ничего такого не сказал. Так?

Друзья задумались.

–– Похоже на правду. – кивнул Свиридов. – Только я на месте этого злодея старался бы своих людей на глаза не показывать. И я бы кроме жучков озаботился бы еще и камерами. Да и от встречи с тобой ему не было резона отказывать. Ему же нужно, чтобы Сережа вел себя, как обычно. Чтобы рядом никто не забеспокоился, не начал досаждать.

–– Может быть. – кивнул Юра. – В любом случае завтра ни я, ни, тем более, он, скорее всего ничего напрямую друг другу сказать не сможем. Только намеками. Да и то: намеки должны быть такие тонкие и незаметные, чтобы ничего нельзя было бы заподозрить. Одно радует...

–– Что тут может радовать? – удивился Ковалев.

–– Если Сережа все-таки догадался так меня вытащить, то, значит, и он готов ко всем этим намекам, и будет внимательно слушать, и соображать.

–– Да, будет ловить каждое слово. – согласился Ковалев.

–– Ну, значит, понятно: будем исходить из того, что ничего напрямую ни спросить, ни сказать я не смогу. И он ничего такого не сможет. Как же тогда нам понять, что происходит?

–– Может, он выйдет тебя проводить? – робко предположил Миронов.

–– Может быть. Только нужно быть готовым к тому, что любое уединение со мной Сереже запрещено. – Юра отвечал быстро. – Нет! Давайте исходить из самой тупиковой и крайней ситуации. Потому что, если я накручиваю, то Сережа сам решит, что можно делать, а чего нельзя. Что можно говорить, а чего нельзя. Мы не знаем. Но мы должны быть готовы к самому худшему. Тогда, опять тот же вопрос: как нам понять, что происходит?

–– Ну, что ж: задачка. – ответил за всех Свиридов. – Сейчас, минута.

После чего позвонил Виктору.

–– Привет. Наш общий друг подкинул нам очередную задачку... Ну, да. Он самый! Кто еще, кроме него на такое способен? Поэтому, завтра тебе нужно будет заехать к нему на работу, и дать все необходимые указания, и всему научить... Это я тебе через часик скажу. Дождись меня. Ага. Ну, давай.

Свиридов сбросил звонок.

–– Зачем на работу? Какая сейчас к черту работа? – возмутился Конев.

–– Нет, нет, Юра. – Свиридов говорил с Коневым, как с ребенком. – Ты будешь теперь вести себя, как ни в чем не бывало. Как обычно. Чтобы никаких подозрений! Ты понял?

–– Да! – Конев покорно согласился.

–– Ты чего придумал? – спросил Ковалев у Свиридова.

–– Да, все просто. Пусть есть жучки и камеры. Вы насколько уверены, что эти жучки и камеры везде?

Никто не ответил.

–– Я, например, не уверен. Даже мы такое делаем в исключительных случаях.

–– Но мы не можем рисковать, Тема! – предупредил Конев.

–– А не будет риска! Витя тебя обеспечит таким небольшим прибором. Покажет, как с ним управляться, так, чтобы даже камеры этого не заметили. Пройдешься по квартире. Точно определишь, где эти жучки спрятаны. И точно определишь, где этих жучков нет. Готов поставить все, что угодно, но могу точно назвать идеальное место в квартире, где жучков нет, и где ваше поочередное присутствие не вызовет никаких подозрений!

–– Туалет! – хором ответила троица.

Глава 6

–– Конечно! – подтвердил Свиридов. – Когда убедишься, что там все в порядке, нужно, во-первых, оставить там листок бумаги и ручку, и, во-вторых, дать ему понять, что туалет необходимо навестить. А в конце беседы на дорожку сходишь еще раз, чтобы забрать этот листок. Ну, как?

Всех немного отпустило от того, что в бывшей до этого абсолютно черной комнате, чуть приоткрыли штору, пропуская свет с улицы.

–– Вот, недаром страна на тебя деньги потратила, разведчик! – похвалил Свиридова Ковалев.

–– Надеюсь! – скромно ответствовал Свиридов.

–– Остается только загнать Сергея в туалет! – предупредил преждевременное веселье Миронов.

–– Да и загонять не нужно. И так сходит! – был уверен Ковалев. – И царь воды не удержит!

–– Так то оно так, – покачал головой Свиридов. – Но на это рассчитывать никак нельзя. Так что Юра, думай, как это сделать, чтобы без подозрений, и чтобы обязательно!

–– Я придумаю! – Юра был уверен.

–– Я не сомневался! – улыбнулся Свиридов.

Подскочил официант.

–– Водочки повторить, Александр Михайлович?

Ответ Ковалева всех пригвоздил.

–– Нет, Дима! С водкой закончим. Чаю принеси.

–– Как обычно: черный с чабрецом?

–– Да.

–– Пока принесу три чайника, а там посмотрим.

–– Да, хорошо. Спасибо, Дима.

–– Без проблем, Александр Михайлович! – официант ловко забрал всю ненужную посуду со стола и удалился.

Некоторое время Свиридов, Конев и Миронов с удивлением смотрели на Ковалева.

–– Чего уставились? – недовольно проворчал Ковалев.

–– Это что было, Саша? – уже во второй раз за день повторил этот вопрос Конев.

–– Что не так?

–– Как, что не так?! – подхватил Свиридов.

–– Вы, Александр Михайлович, только что на наших глазах от водки отказались, и попросили чаю. – довершил "разгром" Миронов. – А такого за все время существования человечества еще не было. Готов, как Тема, поставить на это все, что угодно!

Друзья улыбались.

–– Что вы, как дети малые! – продолжал ворчать Ковалев. Этого ему показалось мало, и он усугубил. – Паяцы!

Этого уже выдержать было нельзя: все коротко рассмеялись.

–– Ты, кстати, поосторожней с этим чабрецом. – предупредил его Свиридов. – Он, говорят, на потенцию влияет не самым лучшим образом.

–– А нам с вами, ребятки, в ближайшие два-три дня лучше позабыть о плотских утехах. – Ковалев говорил серьезно. – Поверьте, не до этого нам с вами будет. Так что, присоединимся в своем воздержании к нашему дорогому и горячо любимому другу...

Тут Ковалев с усмешкой посмотрел на Конева. Все поступили так же.

–– Точно, паяцы! – не выдержал Конев.

–– Юр, ты серьезно, по-прежнему, до сих пор ни с кем ни-ни? – не удержался Миронов.

Конев не стал отвечать. Троица переглянулась.

–– А ты со своим тестем – танком! – пристыдил Миронова Ковалев. – А тут такое!

–– Да я и помыслить не мог! – оправдывался Миронов.

–– Может, закончим на этом? – с угрозой в голосе предложил Юра.

–– Как скажешь. – согласился Ковалев, но было видно, что еле сдерживается, чтобы не высказаться.

–– Да, говори уже! – вздохнул Конев.

Ковалев обрадовался, как ребенок.

–– Когда не можешь кончить, нужно заканчивать! – выдал он и засмеялся.

Миронов и Свиридов тоже не удержались. Конев возопил.

–– Твою мать! Полковник МВД! Майор МВД! Полковник ГРУ! Ржут над вялой, плоской и пошлой шуткой! Потом говорят, что в стране не порядок! А откуда ему взяться, если...

Но Конева уже не было возможности услышать. Речь его потонула в очередном взрыве хохота. Выручил Дима, явившийся с напарником, который помог донести три чайника и четыре чашки. Пока разливали чай, все и успокоились. А когда сделали первые глотки, Свиридов спокойно вернулся к делу.

–– Пойдем дальше. Мои за завтра выяснят все по поводу всех соседних квартир. Мало ли: вдруг сидят с микрофонами рядом. Если нет, то пока вы будете разговаривать, мои все поблизости осмотрят. Не думаю, что у них жучки работают на километры. Если они есть, то где-то рядом должны быть и они, чтобы все это слышать. Может, кого и определим.

–– Но только прошу тебя, осторожно! – предупредил Конев.

–– Обижаете, Юра! – Свиридов усмехнулся.

–– Да, извини!

–– Что еще можем? – спросил всех Свиридов.

–– Этот злодей... – задумчиво произнес Конев.

–– Что? – спросил Ковалев.

–– Я понимаю, что, может быть, все слишком накрутил. Что все гораздо проще. Но, если я прав, то он получается какой-то очень значительной фигурой с такими ресурсами и возможностями, которые трудно представить у, скажем так, обычного злодея. Даже просто представить, как ему удалось незаметно выкрасть Юну и Юрку. Дом, как вы понимаете, не простой. Там и шлагбаумы и консьержки и камеры. Как он все это обошел? Не так?

–– Ты на нас намекаешь, что ли? – усмехнулся Свиридов.

Здесь неожиданно выдал Миронов. Продекламировал.

–– На вас, на вас, душители свободы

Он намекает в этот грозный час!

И опять трудно было удержаться от смеха.

–– Да нет, конечно! – ответил Конев, отдышавшись. – Точнее, в третью очередь. В первую я бы грешил на ваших конкурентов – на ФСБ.

–– А во вторую? – спросил Ковалев.

–– А во вторую – на твоих подопечных. На серьезных людей, как ты говоришь.

–– Это к утру будет понятно. Поговорю, с кем надо. Хотя, уверен, что мои тут вряд ли замешаны.

–– Только я тебя прошу... – Юра был взволнован. – Я вас всех прошу... Это как на минном поле в игре. В "Сапере". Понимаете, любой неверный клик мышкой, и все! Мина! Взрыв! Вы сейчас начнете поднимать кучу документов, дергать за ниточки каких-то людей. Делать это можно только в одном случае, если вы на сто процентов уверены, что "кликнув" этот документ, или этого человека вы точно не наткнетесь на мину и не взорветесь. Если будет хоть малейшее сомнение, лучше пропустите. Можно будет зайти с другой стороны. Позже. Пусть у нас будет меньше информации, но зато мы будем уверены, что злодей ни о чем не догадывается. Если ошибемся, у нас уже не будет шансов. Это не "Сапер". Заново начать не сможем. Если взорвемся, то уже к чертям! Потеряем Юну и Юру.

–– Ну, понятно! – спокойно произнес Ковалев, и облек взволнованную речь Юры в простой народной мудрости. – Не тронь говно, не будет вони!

–– Да, так! – усмехнулся Юра.

–– Насчет этого злодея... – Свиридов наполнял себе чашку. – Если ты прав, то возможен еще один вариант. Какой-нибудь чинуша. Или бывший. Со связями. Ушел на покой. И наладил что-то гадкое.

–– И еще. – продолжил Конев. – Если он может все прослушивать, ломать телефоны...

–– То рядом должен быть какой-то спец, вроде Вити... – закончил за него Свиридов.

–– Да. Так. – согласился Конев. – Или какой-то крутой хакер. Ты же сможешь это выяснить? Такие же хакеры, как я понимаю... Их же по пальцам можно пересчитать? Они же все на учете?

–– Ну, не все. Да и особо крутым можно и не быть при таком круге задач. – отвечал Свиридов. – Он же не сервер Пентагона взламывает, а обычный телефон. Хотя... Кто его знает? Может, и покрупнее задачи решает. Выясним. Это не проблема.

–– А, кстати, о чем может идти речь? – спросил всех Миронов. – О какой "гадости"?

–– Об очень и очень больших деньгах. – уверенно произнес Юра. – А на свете не так много гадости, которая приносит очень большие деньги.

–– На наркотики намекаешь? – спросил Миронов.

Конев кивнул.

–– Ну, не обязательно. – задумался Свиридов. – Не обязательно. Мы не можем исходить только из того, что что-то едет к нам. Что-то и от нас может уходить.

–– Например, что? – спросил Миронов.

–– Ну, первое, что на поверхности. Может, те же наркотики. Только мы здесь, как перевалочный пункт. Исключать нельзя. Или ты точно уверен, что едет к нам?

Конев задумался, вспоминал.

–– Сейчас, секунду. – даже глаза закрыл. – Значит, пока Сережи не было, Юна сказала, что Сережа пеняет на какой-то важный груз. А Сережа мне сказал, что какой-то серьезный груз, и много подводных камней. Вот и все.

–– То есть, куда едет груз – точно неизвестно? – спросил Свиридов.

–– Точно – нет.

–– А сроки? Был про это разговор? – спросил Ковалев.

Юра опять задумался.

–– "Пара недель и все закончится" – так сказал мне Сережа.

–– Значит, 2 января... – считал Ковалев. – Ну, как раз. Пара недель и прошла. Так что...

–– Думаешь, уже поздно? – спросил Свиридов.

Ковалев пожал плечами.

–– К утру будет понятно. – уверенно сказал Миронов.

Все посмотрели на него, ожидая разъяснений.

–– Мне кажется, это легко. – Миронов продолжал оставаться уверенным и спокойным. – Просто нужно выяснить, сколько машин Сережиной фирмы сейчас в разъезде? Откуда-куда? Какой груз? Дальше – дело за тобой, Юра. Как хочешь, но выясни у Сережи, о какой машине или о каком грузе идет речь?

–– Или, или? – не понял Конев.

–– У тебя на руках будут фамилии шоферов и что за груз. А там уже решай, что можно выяснить, как ты говоришь, не взорвав мину. – пожал плечами Миронов. – Или ты намекаешь на фамилию шофера, или ты намекаешь на груз. И всех делов. Да мы с тобой завтра утром все и придумаем.

–– А! – Ковалев с гордостью посмотрел на Свиридова и Конева, требуя признать триумф своего подопечного.

–– Круто! – согласился Конев. – Если только этих шоферов и грузов не десяток.

–– Не десяток! – опять Миронов излучал спокойствие. – Ты же сам говорил, что у Сережи фирма не очень большая.

–– Ну, да.

–– А сейчас январь. Рождество, Новый Год. Весь мир только-только к работе приступает. Ну, пусть у них уже пораньше, чем у нас. Что с того? Наши-то только после 7-8 января начали приходить в себя. А по совести, только после старого Нового Года и начинаем работать. Так что, максимум, машины три-четыре будет. Вот, уверен!

–– Твоими бы устами... – вздохнул Конев.

–– Не ссы! – по своему обыкновению коротко и по-народному безупречно выразился Ковалев.

–– Я уж думал – не дождусь! – тут же среагировал Конев. – А то, ведь, без твоего ободряющего "не ссы" – с места не сдвинешься, никакого дела не начнешь.

–– Ну, вот, значит, и начнем дело! – спокойно ответил Ковалев.

–– Осталось только придумать название для операции! – усмехнулся Миронов. – Что же мы, и "операцию Ы" не переплюнем?! – воззвал он к подельникам.

Все вдруг поддались на детское предложение Андрея. Задумались.

–– Мискоко! – произнес Конев.

–– Что эта еще за мисс Коко? – удивился Ковалев.

–– Да не "мисс Коко", а "мискоко". В одно слово. Сокращение от наших фамилий: Миронов, Свиридов, Ковалев, Конев.

–– Ну, хоть не последним поставил, спасибо! – съязвил Ковалев.

–– И от меня спасибо! – поблагодарил Миронов.

–– Точно – как дети малые! – махнул рукой Свиридов.

–– А, вот, если бы тебя не было, вообще получилось бы очень красиво! – Ковалев ткнул в Миронова.

–– Ни хера себе! – Миронов нарушил субординацию и возмутился. – Это с какой стати, Александр, уважаемый, Михайлович?!

–– Ну, вообще, да! – улыбнулся Конев. – Тогда был бы просто - Кокос!

–– Вот, вот! – подтвердил Ковалев, и счел необходимым все-таки расставить по порядку. – Ковалев, Конев, Свиридов! И, если речь о наркотиках, то как раз в тему!

–– Ну, конечно! Давайте меня на перроне оставим, лишь бы Вы на первом месте стояли! – Миронов пытался пристыдить своего начальника.

Тут не выдержал Свиридов. С горящими глазами внес свое предложение.

–– А можно, как баллистическую ракету!

Все внимательно на него посмотрели, еле сдерживая смех. Свиридов не замечал этого. Весь был в своей догадке.

–– Вместо "Тополь М", будет "Кокос М"! – Свиридов явно гордился собой.

Ну и получил в ответ долгий не замолкающий хохот друзей, так его подловивших.

–– У, у! – Свиридов осуждающе посмотрел на троицу и вздохнул. – С кем я связался?!

Потом присоединился к ним.

...Четыре друга сидели за столом уютного ресторана. Смеялись. Но каждый из них прекрасно понимал, что в ближайшие несколько дней никакого смеха не будет. Они вступали в схватку, в которой, по правде, у них почти не было шансов на удачу и выигрыш, и ставкой в которой была жизнь двух самых главных представителей человечества: матери и ребенка. Они стояли на минном поле и просто подбадривали друг друга этим смехом.

Через десять минут они разъедутся, и начнут делать первые шаги по этому страшному минному полю...

Глава 7

16 января. Утро.

Первым в половине одиннадцатого появился Андрей. Судя по виду, если ему и удалось поспать этой ночью, то от силы часа два-три. Поэтому, поздоровавшись, Конев тут же предложил кофе.

–– Да. Кофе было бы неплохо. – ответил Андрей, не отвлекаясь от пристального осмотра кабинета Юры.

Юра пошел за кофе. Когда шел обратно предупредил всю свою творческую братию, чтобы к нему никто ни ногой.

–– Нет меня для вас сегодня! – так и сказал.

Благо, что Петя должен был вернуться с морей только через два дня. Иначе, конечно бы, не преминул пристать, как клещ, и выяснить причины такого демарша своего креативного директора. Хотя, даже если бы и был, козырей у Пети не было. Рекламный рынок только-только приходил в себя после январского "гудежа", и привычных оборотов пока не набрал. Ничего ни срочного, ни масштабного в агентстве пока не предвиделось.

Когда вернулся с двумя чашками, Андрей сидел на диванчике.

–– Аккуратненько тут у тебя! – сказал, принимая чашку.

–– Ты, как Саша! – усмехнулся Конев. – Он тоже в первый раз удивился. Ты тоже думал, что у меня тут творческий бардак?

–– Грешен! – кивнул Андрей. – А курить у тебя в творческом порядке можно?

–– Нет, конечно! Но сегодня для столь дорогого гостя сделаем исключение. – сделал широкий жест Юра, в душе еще раз обрадовавшись отсутствию Пети.

–– Вот, спасибо! – обрадовался Андрей.

Тут же закурил.

–– Что жена? – спросил Конев. – Не выгнала?

–– Обрадовалась! – усмехнулся Андрей.

–– Как так?!

–– Сказала, что лучше работа, чем пьянка!

–– Тоже верно. – согласился Конев.

Задумался.

–– Ты чего завис? – спросил Андрей.

–– Да так, подумал про ваших жен. Про твою Свету, про Сашину Нину... Как они все это...?!

–– Сам поражаюсь, как они все это терпят?! – согласился Андрей. – С нашей-то работой. Да и после работы. Вот, если бы ты был женат. Вернулся бы домой, и рассказывал бы жене о том, как день прошел. С какими людьми встречался, актерами. Какие истории придумывал. А я? Что я Светке могу рассказать?! Как очередной труп без головы нашли?

Андрей махнул рукой.

–– Значит, это любовь! – рассмеялся Конев.

–– Нет, Юра. – Андрей оставался серьезным. – Это уже больше, чем любовь. Ты бы видел Александра Михайловича, когда Нину с аппендицитом везли на операцию. С простым аппендицитом! Я глазам поверить не мог! Он же... Он же... – Андрей искал слова. – Он же настоящий герой! Он по молодости несколько пуль схлопотал. Ничего не боится. На любую воровскую сходку просто так может прийти! Ты же знаешь, как его все уважают? И все ведь по заслугам. А тут! Как ребенок. Я ведь с ним как оказался? Прихватил меня с собой, как Нина позвонила, что скорая едет. Всю дорогу дрожал. Нина уже на каталке ехала в операционную смеялась, просила меня забрать его подальше! Потом три дня от нее не отходил, пока лежала в больнице. И я точно знаю: он ничего на свете не боится, кроме одного: если что с Ниной случится.

–– Да! Ничего не скажешь! – согласился Юра. – А он давно с ней?

–– С детского сада! – усмехнулся Андрей.

–– Да ладно?!

–– Вот тебе и ладно!

–– А ты со Светой?

–– Нет. Мы не с детского сада.

–– Хочешь сказать: со школы?

–– Опять не угадал. – радовался Андрей. – Все проще. Десять лет назад, когда я еще был лейтенантом, приехали по вызову. Ее квартиру ограбили. Так и познакомились.

–– Смешно! – улыбнулся Конев. – Нашел грабителей?

–– А то! Иначе, как бы она за меня вышла, за бестолкового?

–– Не жалеет?

–– Нет! – не раздумывая, ответил Андрей. – Ноет, конечно, иногда. Или, вот как сейчас, грозится выгнать. Но, чтобы жалеть! Нет!

–– Ну, что ж, – улыбнулся Конев, – Нуми Рапас – Руни Мара!

–– Это на латыни, что ли? – удивился Андрей.

–– Похоже, правда?

–– Да, похоже. А как переводится?

–– А "переводится", как две актрисы. – объяснял радостный Конев. – Нуми Рапас – шведка, Руни Мара – американка. Просто обе сыграли одну и ту же роль. Ты читал про девушку с татуировкой дракона? Там трилогия про Лиз Саландер. Отличный детектив.

–– Нет, руки пока не дошли.

–– И кино не смотрел?

–– Сам-то как думаешь?

–– Ну, да. Ну так вот, в шведском фильме Лиз играла Нуми Рапас, а в американском, финчеровском – Руни Мара. Я просто подумал, что смешно звучит сочетание их имен рядом, особенно, если проговаривать быстро, практически, слитно. – и Конев не отказал себе в удовольствии еще раз просмаковать. – Нуми Рапас – Руни Мара. Ну, точно, как какое-то латинское выражение. Типа: Si vis pacem, para bellum. Хочешь мира, готовься к войне. А для меня их сочетание кажется вроде нашего – тип-топ, все в порядке, все ладно, все хорошо. Нет?

Андрей рассмеялся.

–– Ох, Юра! Прав Александр Михайлович! Допрыгаешься ты когда-нибудь со своими умными ассоциациями. Но, если честно, действительно, звучит ладно. Надо запомнить. Ну, что, вернемся к нашим баранам?

–– Да, давай. А то, чего-то я... Много там?

–– Было бы много, я бы с тобой про жен не разговаривал! – веско заявил Андрей. – Нет, учить придется все! Но! Но будет тебе, Юрий Сергеевич, послабление великое!

–– Ты решил латынь древнеславянским перекрыть! – рассмеялся Юра. – " Не лепо ли ны бяшет, братие, начяти старыми словесы трудных повестий о полку Игореве "?

Андрей с укором посмотрел на Юру.

–– Все понял! – Юра поднял руки вверх. – Ты хотел сказать, чтобы я не умничал.

–– Чтобы не вые... – сделал весомое уточнение Андрей.

–– Не буду. – пообещал Юра. – Так, какое послабление?

–– Просто я нутром чувствую, где собака зарыта! Нутром! – немного сонный до этого Андрей вдруг ожил. – Нет никаких доказательств. Только намеки! И все, что угодно не поставлю... Но процентов на 80 гарантию бы дал!

–– 80?! Это очень много! Ладно, рассказывай!

Андрей начал рассказывать.

–– Начну издалека. Потом поймешь, почему и откуда эти 80 процентов. 22 декабря прошлого года водитель Беляев загрузил на складе под Гданьском партию детского питания. Поехал. Вечер. Погода испортилась. Короче, недалеко от Белостока прямо на него выскочил олень. Сильный удар. Беляев, конечно тормозит. Олень – насмерть. Прицеп сваливается в кювет. Но все обошлось. Машина на ходу. Беляев 24 утром благополучно доезжает до Москвы, как полагается, сдает груз на склад временного хранения.

–– Захватывающая и душераздирающая история! – съязвил Конев. – А после твоего: "олень – насмерть", я чуть не зарыдал!

–– Ты же обещал, что не будешь умничать? – Андрей среагировал спокойно. – 25 декабря утром Беляева находят повесившимся на съемной квартире! Заключение судмедэксперта – самоубийство!

Андрей ответил Коневу таким же язвительным взглядом.

–– Ну, что, умник? Теперь история еще более захватывающая и душераздирающая?

–– Виноват, обосратушки! – признался Конев.

–– То-то же! – Андрей был удовлетворен. – Вернемся к 22 декабря. После аварии Беляев тут же звонит менеджеру фирмы, отвечавшему за этот груз. Некто, начинай запоминать, Павел Витальевич Ларионов!

Андрей достал еще и фото этого самого Ларионова.

Конев в этом месте рассказа подскочил, подошел к доске, висевшей у него на стене, стер все, что там было, и написал первую названную фамилию и должность.

–– Молодец! – похвалил Миронов.

–– Фото можно? – спросил Конев.

–– Конечно! – Миронов передал фотографию.

Юра прихватил ее магнитом напротив фамилии.

–– Беляев доложился. – продолжил Андрей. – И, так как, судя по всему, ничего страшного не произошло, Ларионов успокоился сам, и успокоил Беляева. Ну, там насчет сорванной пломбы и таможни.

–– Ничего страшного, имеется в виду только машина? – спросил Конев.

–– Молодец еще раз! – еще раз похвалил Миронов. – Нет, конечно, не только машина. Груз! По словам Беляева, груз, практически не пострадал. Выбросило несколько коробок. И только одну из них разорвало, и банки разбросало. Но Беляев эти банки собрал. Не досчитался только двух. Но все это уже известно не со слов Ларионова.

–– А кого же?

–– Записывай! – приказал Миронов. – Заместитель Сережи, Петелин Олег Борисович. Держи и его фотографию. Он позвонил сразу после Ларионова. Ему-то Беляев и рассказал про коробки и про две недостающие банки.

–– Ну, хорошо. – недоумевал Конев. – В чем подвох?

–– Зам. генерального лично звонит и интересуется обычным грузом! По-твоему здесь нет подвоха?

–– Мало ли. ЧП. Авария.

–– Да, ЧП. Авария. О которой ему доложил менеджер, отвечающий за эту перевозку. Добавил при этом, что все в порядке, что машина на ходу, груз – целый. Поводов для беспокойства нет.

–– Ну, болеет человек за дело! Решил сам все уточнить! – не сдавался Конев.

–– Ну, ну! – подбодрил его Миронов. – Так радеет за дело, что 24 утром, когда Беляев приехал на склад, он лично его там встречал! Да ему памятник надо поставить за такое радение!

–– Можешь иронизировать, сколько хочешь! Ничего такого и в этом факте нет!

–– Ладно, будь по-твоему! Но Петелин был последним из фирмы, кто видел Беляева живым. Последним, с кем Беляев разговаривал. Посмотрим протоколы допросов, которые были проведены 25 декабря в фирме Сережи моими доблестными коллегами из Преображенского РУВД.

Сережа, порывшись, достал несколько скрепленных протоколов.

–– Откуда у тебя за ночь появились эти протоколы? – воскликнул Конев.

–– Александр Михайлович! – объяснил Миронов. – Знаешь, я ни разу не видел, чтобы он сделал больше одного звонка, если нам что-либо срочно понадобится. Я ему сказал. Он ответил, хорошо. Позвонил. Через час мне привезли все эти протоколы. И так всегда! Значится, протоколы. Нам интересны свидетельства только этих двух: Ларионова и Петелина. Точнее, одного: Петелина. Про Ларионова ты все знаешь. Так вот, Петелин сообщил, что, действительно, лично встречал на складе Беляева. По его словам, Беляев был в хорошем настроении. Но неожиданно сказал, что это была его последняя поездка, что он уходит. Петелин выразил свое сожаление по поводу того, что водитель с таким стажем и с таким опытом работы собирается уходить. Пожелал ему, ну и так далее... А утром Беляева обнаружили повешенным на люстре.

–– И? – Конев пристально посмотрел на Миронова.

–– И даже, в общем, есть все основания предполагать, что Беляев, действительно, мог повеситься, поскольку, как выяснилось, и что не было известно никому в фирме, последние полгода у него были не самые лучшие в жизни. – Андрей, кажется, издевался. – Об этом нам говорят показания жены Беляева. Так! Вот они! – Андрей выудил очередной протокол. – Ольга Антоновна Беляева сообщила, что полгода назад выгнала Беляева из-за измены. Хотела подавать на развод, но Беляев, опасаясь неприятностей на работе, упросил ее не делать этого, и никому не сообщать о размолвке. Сам снял эту самую квартиру на Преображенке, где его и нашли повесившимся 25 декабря прошлого года!

–– И почему тогда твое нутро подсказывает тебе, что собака зарыта именно здесь?

–– С момента звонка после аварии, до момента последнего разговора у Беляева было отличное настроение! Отличное! И это слова не только Ларионова и Петелина. Нам нужно благодарить лейтенанта Колыванова, который не поленился и съездил на склад этого временного хранения, где Беляева последний раз видели живым. Так вот, начальник охраны показал, что, когда Беляев уходил, вид у него был очень счастливый. Он радостно рассказал этому начальнику историю про оленя, про то, как доехал. А в конце добавил, что больше баранку крутить не будет, а откроет свое дело. Ну, потом, как полагается, с Новым Годом и с новым счастьем. И разошлись.

–– Андрей! Ничего такого здесь нет! Ни-че-го! – Конев вошел в раж. – Я понимаю, на что ты намекаешь. Человек в прекрасном настроении накануне, а утром – висит на люстре. И что? Ты знаешь, что это такое, приходить в пустую квартиру?! Особенно, когда до этого у тебя была нормальная жизнь? Ты хотя бы, придя домой, можешь со Светой поговорить. И не важно, про оторванные головы ты говоришь, или о погоде. Главное, есть с кем поговорить... А тут приходишь домой, и никого!

–– Ты сейчас про Беляева говоришь, или про себя? – спросил, улыбнувшись, Андрей.

–– Какая разница?

–– Да нет, я – так. Просто. – Андрей не стал больше давить на больную мозоль. – Значит, ты считаешь, что Беляев в прекрасном расположении духа вернулся домой, и тут его так накрыло, что он решил повеситься?

–– Я считаю, что такое возможно. – ответил Конев – Да, на твои 80 процентов это выглядит странно. Но – возможно.

–– Все возможно на этом свете! – вдруг философски отметил Миронов. – Но мы еще раз поблагодарим следователя Колыванова, который опять-таки не поленился, и проверил камеру наружного наблюдения на подъезде Беляева. И вот ведь какая штука: в тот вечер с 18-45 до 19-20 с этой, подчеркиваю, только с этой камерой, вдруг случился какой-то неизъяснимый сбой. Просто выключилась сама, и потом сама же и включилась. Техники не успели даже дернуться. Может, конечно, и не пытались. Рукой махнули. Тем более, что опять заработала. И – никаких записей за это время! А мне помнится, что вчера кто-то удивлялся ресурсам этого злодея и тому, как это ему удалось незаметно выкрасть Юну и Юрку?

–– То есть ты намекаешь на хакера?

–– Не сколько на него, сколько на то, что, если его хотели убить, то, конечно, подготовились основательно.

–– Хорошо. Я поверю, что убийцы, если они и были, так все обставили, что – никаких следов. Я имею в виду Беляева. Но как они смогли так войти и выйти из его квартиры, что тоже следов не оставили. Как я понимаю, если они рылись в замке, то это же экспертиза покажет? Что было с дверями?

–– И еще раз – молодец! - Миронов сегодня на похвалы не скупился. – Дверь была заперта на замок. Ключи лежали в кармане Беляева. Никаких следов взлома.

Глава 8

–– Но, как я погляжу, это тебя ни в чем не убеждает? – спросил Юра. – И ты предполагаешь, что и с этим убийцы справились, не оставив следов? Может, разъяснишь, как такое вообще возможно?

–– Не скрою, когда узнал об этих дверях, сомневался сильно. – признался Миронов. – Но тут нужно отдать должное и поблагодарить майора Миронова, – Андрей явно упивался представлением, – который не поленился и позвонил нашему общему знакомому...

–– Знамени? – опередил Конев, чуть нарушив бенефис Миронова.

–– Ему, родимому. И задал тот же вопрос: возможно ли? Знамя сразу ответил, что возможно было бы только в одном случае: если бы у них были ключи! Отмычка – след оставляет всегда.

–– Ага! – обрадовался Конев.

–– Рано радуешься! – теперь Миронов притормозил Юру. – Во-первых, у них могли быть ключи...

–– А, во-вторых?

–– А, во-вторых, через полчаса Знамя перезвонил и рассказал один такой интересный случай про некую банду, которая на дело ходила с собственным станком для изготовления дубликатов ключей! Станок этот, как ты знаешь, совсем невелик по размерам.

–– Охренеть! – не без восхищения произнес Конев.

–– Именно так и я среагировал! – сказал Миронов. – Так что, возможно было обставить это дело так, чтобы никаких следов.

–– Хорошо! – Конев, кажется, смирился. – И что ты считаешь? Или, как ты говоришь, нутром чувствуешь?

–– Я считаю, что Беляев после аварии что-то обнаружил. Я считаю, что это что-то, как ты говорил, и есть то самое гадкое, которое приносит много-много денег. Я считаю, что Беляев, потерявший полгода назад нормальную жизнь, решил эту жизнь себе вернуть. Я считаю, что он вычислил, кто из этих двух, Ларионов или Петелин, имеет отношение к этой гадости. Я считаю, что он об этом им сказал, требуя свою долю. И долю немалую, если он решил больше не крутить баранку, а открыть свое дело. Я считаю, что вряд ли Петелин, или Ларионов, главные в этом деле. Не они – тот самый злодей, о котором мы говорили. Я считаю, что этот злодей и решил судьбу Беляева, и это по его приказу Беляева так ловко повесили, что даже судмедэксперт не нашел никаких следов убийства. И, наконец, я практически уверен, что это Петелин, а не Ларионов, потому что очень странное поведение. Вот и все, что я считаю! – Андрей отдышался. – Есть чем крыть?

–– Признаюсь: крыть трудно. Но быть абсолютно уверенным в этом нельзя!

–– Так, если мы вернемся к началу нашей беседы, я тебе напомню, что я говорил про 80 процентов, а не про сто!

–– Хорошо, убедил. Есть еще что-нибудь, подкрепляющие эти 80 процентов?

–– Не без этого! – Андрей хитро улыбнулся. – Касательно этого детского питания. Как ты понимаешь, Сережа брался за любой заказ. Особенно в последний год, когда не до жиру. Так вот, это детское питание, так получается, самый выгодный заказ за прошедший год! Потому что постоянный. В общей сложности, с учетом Беляева, фирма сделала 32 поездки за год. И, согласен, ничего подозрительного в этом быть не может, особенно с учетом того, что Сережа дал заказчику хорошую скидку за то, чтобы он работал только с ним.

–– Сережа?

–– Ну, как ты понимаешь, подписи на документах его. А глубже копнуть, было опасно. Не стал. Но, как ты догадываешься, заказчика мог привести...

–– Петелин... – продолжил Юра.

–– Или Ларионов. – закончил Андрей. – И это тебе нужно будет выяснить сегодня вечером.

–– Понятно.

–– Еще одно тебе облегчение! – Андрей выкладывал очередной козырь.

–– Поневоле поверишь, что Новый Год! – усмехнулся Конев. – И у меня в гостях дедушка Мороз с кучей подарков!

–– Согласен! – "скромно" ответил Миронов. – Как я и предполагал...

Андрей, видимо, решил уж до конца искупаться в лучах славы, и в этом месте сделал такую значительную паузу, что Конев вынужден был поаплодировать. Андрей коротким кивком одобрил реакцию друга.

–– Итак: как я и предполагал, в разъезде сейчас от фирмы всего три машины! Две – сюда, одна – отсюда. Отсюда водитель, не поверишь, Хачикян Артур Васгенович, везет в Витебск пару каких-то навороченных станков.

Конев послушно записывал за Андреем.

–– Оттуда. Из Германии едет водитель Говоров Федор Константинович. Телевизоры. И, внимание!

–– Из Польши едет детское питание. – догадался Конев.

–– Браво!

–– Водитель?

–– Поплавский Анатолий Анатольевич.

Юра записал и эту фамилию.

–– Так ты уверен, что речь именно о детском питании? – спросил еще раз.

–– Да, уверен. – ответил Миронов. – Но также уверен, что тебе все равно нужно будет спросить про всех. Я имею в виду крайний случай, если у вас не будет возможности ни поговорить толком, ни, тем более, получить от Сережи записку. Просто я подумал, что если у вас еще вдруг будет и ограничение по времени, то, как это и полагается, нужно выбрать направление главного удара. То, что нужно выяснить в первую очередь. Не так?

–– Так. – согласился Юра. – Хорошо. Что с вашей братией? Я имею в виду серьезных людей?

–– Я понял. – кивнул Андрей. – Когда я уезжал, Александр Михайлович еще разбирался. Но так же, как и я, на те же самые 80 процентов уверен, что это не их рук дело. Сказал, что чуть позже даст полное подтверждение: или-или.

–– Хорошо. Теперь, ты же наверняка выяснил, кто заказчик? Кому шло это питание?

–– Не устаю Вами восхищаться, креативный директор! – усмехнулся Андрей. – Конечно, выяснил. Некое ЗАО "Акаумена".

Конев записал. Застыл. Пристально смотрел на название. Миронов, не обращая внимания на очередной ступор друга, продолжал. Юра вынужден был обернуться от доски к Андрею. Но, кажется, все равно слушал вполуха, и, кажется, порывался снова обернуться к доске.

–– Генеральный директор Соболев Станислав Валерьевич. Из того, что можно было выудить без опаски, ничего необычного. С самого начала основания занимались этим самым питанием, ну еще пара-тройка названий. Но питание – основной продукт. Звезд с неба не хватают, но стойко и уже долго держатся в первой тройке поставщиков. По доходам – та же картина. Хотя и небольшой, но устойчивый рост по годам. Прибыль, конечно, не златые горы, но такой внушительный холм...

Дальше Андрей продолжить не смог. Его перебил Конев. Точнее – его резкий разворот обратно к доске. Андрей смотрел, не понимая причины, так как Юра сейчас ничего не записывал, а просто смотрел на доску.

–– Юра! – позвал Миронов Конева.

–– Ты гений, Андрей! Гений! – ответил Юра, качая головой. – И я теперь дам 90 процентов на то, что именно здесь собака и зарыта!

Заявление Юры, конечно, польстило Миронову, но своей неожиданностью все-таки ввергло в небольшое замешательство.

–– Ээээ. Спасибо, конечно, за столь высокую оценку моего скромного труда... – Андрей приходил в себя. – Но все-таки хотелось бы узнать, почему я гений?

–– Тебя не смутило такое название – "Акаумена"?

–– Ну, есть некий... – Андрей искал определение.

–– Ты хочешь сказать изыск, или вые...н?

–– Второе мне ближе, как определение. – решил Миронов.

–– Знаешь, ни то, и ни другое. Это такая изощренная издевка. И это, в общем, прокол. Это очень точное указание на масштаб нашего злодея. Соболев этот, как, по-твоему?

–– По тому, что есть, совсем не тянет. Но ты же знаешь – чужая душа... Рыть надо. Мало ли. С виду и по материалам – обычный. А там глядишь, окажется, что тот самый злодей!

–– Или зиц-председатель... – предположил Конев.

–– Может быть. Пока фактов нет. – согласился Андрей. – Так! Что ты мне голову морочишь?! Ты на вопрос не ответил!

–– Ничего это название не напоминает? – спросил Конев.

–– Ну, я только про Ойкумену подумал.

–– И не только ты. Уверен, что и все в первую очередь про нее и подумали бы. – успокоил Андрея Конев.

–– Но, как я погляжу в твои хитрые глаза, это совсем не так? – спросил Миронов.

–– Нет.

–– Юра, б..., Александра Михайловича на тебя нет! Не томи уже!

–– Самая высокая гора на земле? – спросил спокойно Юра.

–– Точно Ковалев по тебе плачет! – Миронов был уже не в себе. – Я, может и не читал про девушку с татуировкой дракона, но, блин, Юра, это уж и ребенок знает. Эверест – самая высокая гора на земле. Или – Джомолунгма, это ее тибетское название! А еще, чтобы ты успокоился, у нее есть еще одно название, на непальском – Сагарматха!

–– Уел! – рассмеялся Конев. – Сдаюсь!

–– Ну, и где связь? – Андрей чуть успокоился.

–– Высота Эвереста над уровнем моря, как ты, конечно, знаешь – 8848 метров.

–– Знаю.

–– А есть одна гора. Ее высота над уровнем моря всего 4205 метров.

–– Ну? – Миронов опять закипал.

–– Но, вот, если заглянуть вниз, под воду, то там эта гора тянется еще на шесть тысяч метров. Ну, если быть уж совсем точным, то на 5998 метров. Что в сумме дает...

–– 10203 метра. – быстро посчитал Миронов.

–– Что в свою очередь, – Конев упивался, – на 1355 метров выше Эвереста!

–– И называется эта гора Акаумена? – предположил Миронов.

–– Нет! Называется этот вулкан на Гавайях Мауна-Кеа! – закончил свой экскурс Юра. – И этот злодей на это и намекает. Мол, вы все думаете, что вы – Эверест и самые высокие на свете? Ан, нет! Это я самый высокий на свете! Просто не выпячиваюсь! Как айсберг! Все основное – под водой!

Миронов внимательно смотрел на название фирмы, записанное на доске, только краем уха слушая финальную часть выступления Юры, своеобразный апофеоз его изысканий.

–– Слышь, умник, а ты уверен, что это название получилось из перестановки букв в названии горы...?

–– Это называется анаграмма! – решил уточнить умник.

Миронов набрал воздуха, выдохнул и продолжил...

–– Ты уверен, что это анаграмма?

–– Знаешь, – Конев улыбнулся, – сейчас наш разговор напоминает мне беседу Балаганова с Паниковским, когда Паниковский сообщил, что гири у Корейко золотые. А Балаганов сомневается, и спрашивает, мол, а вдруг они не золотые? А Паниковский отвечает: "А какие же они по-вашему?". Так и я могу сейчас только так тебе и ответить: а что же это, если не анаграмма?

–– Случайность! Простая случайность! Мало ли? Например, сидели основатели фирмы, думали, как назвать. И один из них, с виду такой придурковатый, предложил собрать название из букв фамилий. – Андрей был явно рад, что смог "отомстить" Юре за его лекцию про горы. – Может так быть?

–– Может, может! – Конев признал право Андрея на эту шпильку в свой адрес.

–– А что касается гирь, то, как ты помнишь, они оказались не золотыми! – завершил разгром Миронов.

–– Даже если я ошибаюсь, мы же ничем не рискуем. – справедливо отметил Конев. – Пилить гири не придется! А, если не ошибаюсь, то это точно указывает на то, о чем мы и рассуждали: что злодей этот явно человек не простой и не дурак, и с ним справиться будет ой, как сложно!

–– Умеешь ты подбодрить и успокоить! – проворчал Миронов.

–– Поверь, сам иногда не рад своим догадкам!

–– Ладно, посмотрим. Так. У меня пока все. А подушка у тебя какая-нибудь есть? – спросил Миронов, по-деловому осваивая диванчик Конева.

–– Так, может, тебе лучше домой? Нормально бы в кровати поспал. – предложил Юра.

–– Да я бы с удовольствием. – ответил Миронов. – Витя попросил дождаться. Должен передать нам телефоны.

–– Какие телефоны?

–– Безопасные телефоны. По которым дальше только и будем друг другу звонить. – уточнил Миронов. – Так, что с подушкой?

–– Сейчас. – Конев бросился вон из кабинета в кабинет Пети, у которого по дивану были разбросаны три небольшие подушки.

Когда вернулся, Миронов уже спал. Конев тихо подложил ему подушку под голову. Тихо вышел из кабинета. Сделав грозный вид, предупредил всех, чтобы говорили шепотом, ходили на цыпочках. За нарушение пригрозил смертью. Вернулся в свой кабинет, стал напротив доски. Запоминал все фамилии. Думал.

Глава 9

16 января. День.

Картина не изменилась, когда через пару часов пришел Витя: Миронов высыпался на диване, Конев стоял напротив доски с записями. Несколько секунд, после того, как поздоровались шепотом, Витя с интересом все осматривал. Конев готовился к очередной оценке своего рабочего места и удивлению Вити по поводу аккуратной обстановки. Но Витя, осмотревшись, удовлетворительно кивнул.

–– Ну, да. Так я примерно и представлял твой кабинет: все аккуратно и по местам!

Так что на этот раз удивился сам Конев.

–– Давно дрыхнет? – Витя указал на Миронова.

–– Часа два уже.

–– Завидую. Будить будем?

–– Черт его знает? Вроде, и домой бы ему нужно, а, вроде будить спящего – себе дороже.

–– Согласен! Пусть спит. Сам проснется. Ну что, кофейком угостишь? Я пока разложусь.

Конев направился за кофе. Когда вернулся, Витя уже устроился в его кресле.

–– Не слишком? – спросил на всякий случай.

–– Нормально. – успокоил его Юра.

Витя указал на лежащий на столе телефон.

–– Это твой. Все наши номера я вбил. Звони спокойно. Но только нам, как понимаешь. – предупредил Витя.

–– Да, понимаю.

–– Теперь. – Витя отхлебнул глоток кофе и начал докладывать. – Все соседние квартиры – чистые. Их там нет. Значит, если будут слушать, то где-то рядом. Ты пока там будешь с Сережей, я осмотрюсь. Может, кого и вычислим. Мне бы, конечно, времени побольше. Часа два-три, чтобы наверняка. Но это – как пойдет. Тем более, что, если они такие серьезные, как ты предполагаешь, значит должны будут сидеть в каком-нибудь закрытом фургоне. Их и буду смотреть в первую очередь. Так! С этим понятно?

–– Да!

–– Хорошо! – кивнул Витя. – Дальше. Когда закончишь разговор, по своему телефону набери вот этот номер. Вбивай.

Конев схватил свой телефон и вбил указанный Витей номер.

–– Что это?

–– "Такси" – усмехнулся Витя. – Наше такси. Ответят, как полагается, милым женским голосом. Закажешь, как обычно. Я тебя и встречу, и заберу, чтобы посмотреть, нет ли хвоста. Поедем к Ковалеву на разбор полетов. Есть?

–– Есть!

–– Теперь, смотри!

Витя достал прибор совсем небольшого размера. Весь уместился на ладони.

–– Это он? Для жучков? – спросил Конев.

–– Он самый! – здесь Витя в первый раз улыбнулся. Не мог скрыть гордости. – Сам сделал! Таких маленьких ни у кого нет!

–– Круто! – оценил Конев. – Как работает?

–– Проще простого. Включаешь. – Витя показал. – Ходишь по квартире. Если что есть – на экране покажет. Он определяет все: и камеры, и микрофоны. Ну, кроме того и цифровое радио, интерком, Wi-Fi... Ну, в общем. Не заморачивайся. Твое дело: камеры и микрофоны. Я тут, пока ты за кофе ходил, установил у тебя один жучок и одну камеру. Давай, пройдись, попробуй найти.

Витя для чистоты эксперимента выключил антижучок, передал его Юре.

–– Давай! Вот он у тебя в кармане. Сделай так, чтобы я ничего не заметил. – Витя при этом поставил перед собой небольшой экран.

–– Ты меня сейчас видишь, что ли? – удивился Конев.

–– Ну, да. Я же сказал, что камеру поставил. Теперь посмотрю, как ты незаметно все провернешь. Давай, давай!

Конев вздохнул, в душе признавая редкий профессионализм и дотошность Вити. Встал. Руки заложил в карманы. Начал было...

–– Подожди!

Достал прибор. Внимательно еще раз осмотрел.

–– Что?

–– Как включается... Смотрю еще раз, чтобы на ощупь в кармане. – объяснил Юра.

–– Молодец! – похвалил Витя.

Юра положил прибор в карман.

–– Я готов. – вдруг полностью принял правила игры.

–– Смотрю! – ответил Витя.

Конев в кармане включил прибор. Вытащил руку уже с ним. Подчиняясь серьезности "учений", изобразил на лице безразличие, и стал ходить по своему кабинету. Осматривал его так, как будто впервые в нем оказался. Витя, наблюдая за игрой Юры, одобрительно кивал. Перестал это делать, когда Юра начал обходить кабинет по третьему кругу. Забеспокоился. То ли с прибором что-то не так, то ли ученик оказался не из способных и понятливых. Но обе версии были для Вити совершенно неприемлемы: он был уверен и в безупречности своего прибора, и в способностях Конева. Тогда, что же он так долго?

Тут же выяснилось, почему так долго? Конев не мог отказать себе в удовольствии поставить эффектную точку в этих самых учениях. Он краем глаза следил за Витей, и когда его беспокойство стало очевидным, Юра встал напротив двери, посмотрел чуть выше наличника и помахал рукой.

–– Ну, как я выгляжу? Правда, что камера толстит?

Витя рассмеялся.

–– Так ты обнаружил?

–– Почти сразу. – кивнул Конев. – Только ты говорил про один жучок и про одну камеру. Камера одна, согласен. А вот жучков – два. Один в лампе на моем столе. Другой – на полке, между книгами.

–– Молодец! – Витя был счастлив. – Да, жучков два. Проверял, насколько освоишь.

–– Знаешь, очень легко. Отличный прибор! И ребенок справился бы! Вынужден повторить то, что недавно говорил нашему дрыхнущему другу: ты гений, Витя!

–– Что на это ответил дрыхнущий?

–– Удивился. – улыбнулся Конев. – В отличие от тебя. Ты принял, как должное.

–– Нужно было потупить взор? Покраснеть?

–– Нет. Все – по заслугам!

Тут-то Витя и покраснел немного.

–– Было заметно? – Конев быстро поменял тему, чтобы вывести Витю из замешательства.

–– Нет. Провернул грамотно.

–– Знаешь, я подумал, что, в общем, установка жучков и камер, если она разумна, вполне определяема.

–– Что ты имеешь в виду?

–– Ну, согласись, только идиот поставит камеру где-нибудь у плинтуса. Камера должна быть в высокой точке, чтобы охватывать максимум. А жучки там, где может проходить беседа. Не так?

–– Прямо, с языка сорвал. – кивнул Витя. – Что ж, больше мне тебя нечему учить. Вижу – справишься. Но все равно – максимум осторожности. Если что почувствуешь неладное, лучше даже не включай, и не доставай этот прибор. Хорошо?

–– Да понял.

–– Отлично! Еще чашечку нальешь? – Витя указал на пустую чашку из-под кофе.

–– Айн момент!

Конев выскочил из кабинета. Все вскинули на него головы. Конев только сейчас понял, что весь офис, следуя его угрозе, действительно не производил никакого шума. Подавив в себе желание прыснуть, Конев, наоборот, принял как можно более угрюмое выражение лица, и сделал очередное внушение.

–– Чтобы так тихо и было!

Творческая публика, уже несколько часов лишенная своего главного козыря – громких и длинных разговоров – затосковала. Но перечить своему креативному – не смела. Идя обратно, Конев подумал, что вообще нужно в офисе ввести практику хотя бы одного тихого дня в неделю. Всем на пользу.

Как и в первый раз, сделав глоток, Витя был уже готов продолжить, но Конев опередил его, удовлетворяя свое любопытство.

–– А этот прибор... Ну, что сам сделал. Откуда такие навыки?

–– Папа! – просто ответил Витя. – Он был радиоэлектронщиком. Золотые руки были. С детства меня и приучил ко всему, все показал. Я уже в семь лет свое первое радио собрал.

–– И чего не пошел по его стопам?

–– Ну, частично пошел, согласись. – Витя усмехнулся. – Только на другом уровне. Все эти шпионские игры. Мне нравится. И потом, как ты понимаешь, в моей конторе – совсем другие масштабы и возможности. А уж когда Артемий Александрович стал начальником – у меня полный карт-бланш. Поэтому этот прибор сейчас и лежит у тебя в кармане. Ну, что, продолжим?

–– А что еще? – удивился Конев.

–– Еще одна глава из нашего недописанного пока романа. Называется она – "Хакер"!

–– Точно! – вспомнил Конев. – И что в этой главе?

–– Пока не густо. – признался Витя. – Есть всего лишь один полунамек.

–– Слушаю.

–– Они, хакеры, как ты понимаешь – элита. Очень закрытое сообщество. Ну, это и объяснимо: вертятся в таких сферах, что простым смертным... Короче, пробиться к ним трудно. Но у меня есть один знакомый хакер, сын давнего друга отца. Володя зовут. Как-то по молодости он влез, куда не надо. Там все чуть до суда не дошло. Я помог. По шапке ему, конечно, дали, но хотя бы остался на свободе. Не суть. Я поговорил с ним вчера. Не волнуйся, намеками, предположениями, ничего конкретного. Он сказал, что из всех знакомых никто и никогда не пойдет на такое грязное дело. "Западло" – так вот и сказал. Потом подметил, что тот круг задач, которые я описал, в общем, не требуют каких-то исключительных навыков. Мол, и ребенок справится. Ну, ребенок, конечно, не справится. Но ты понимаешь, о чем он...

–– Да, понимаю.

–– Я сказал, что возможно от него иногда требуется чуть больше, чем простая прослушка телефона. Что, все-таки возможно, что навыки должны быть значительными и на уровне. Он ответил, что все равно, готов поручиться за свое сообщество. Но под конец рассказал про одного бывшего дружка.

–– Почему бывшего?

–– Так получилось. Вертелся среди них один. Некто – Миша. Ни фамилии, ничего больше о нем и не помнит. Не без способностей был парень, но, все-таки не тянул на серьезного хакера. Искры Божьей не было, что ли? Но пыжился, старался. Без толку. И относились к нему снисходительно, и дальше порога, что называется, не пускали. А один раз кто-то в разговоре ловко над ним подшутил. Обозвал. Да так, что намертво приклеилось. И прозвище остроумное, и очень обидное.

–– Какое?

–– Ну, как бы ты сходу обозвал хакера? Ты же мастак по этой части...

Конев задумался.

–– "Херак", что ли его обозвали? – раздался сбоку голос Миронова.

Юра и Витя обернулись.

–– О, проснулся! – отметил Витя.

–– С вами поспишь, как же! – ворчал Миронов, приходя в себя. – Так, я прав?

–– Прав, прав! – улыбнулся Витя. – Так и прозвали – Херак!

–– Это называется – анаграмма! - блеснул познаниями Андрей, подмигнув Коневу.

Конев рассмеялся.

–– О, Господи! Бывает же? Хакер – Херак! – покачал головой. – Да, несчастный. Такое, если уж пристанет... А еще, наверное, и Хераклом называли?

–– И Хераклитом... – продолжил цепочку Витя. – И "Хераклит-барахлит!" В общем, как-то до него это все дошло. Тут же обиделся. Исчез.

–– На полунамек не тянет! – высказался Миронов.

–– Соглашусь! – высказался Конев.

–– Пока нет, не тянет. – согласился Витя. – Но перед самым Новым Годом Володя сталкивается с этим Мишей Хераклом на улице. Херак сам его окликнул. Как раз в машину свою собирался садиться. Наверное, уж очень ему хотелось похвастать. И было чем. По словам Володи, машина дорогая и новехонькая. Джип. Одет с иголочки. Хотя, тут Володя усмехнулся, все равно пыжился. А ты бы видел Володю: джинсы, майка, свитер, старая куртка, идет к метро. И все равно, стоит этот Херак, рассказывает, как у него все хорошо, как он весь упакован, а до Володи допрыгнуть не может. Володе же плевать на все это... В другом измерении живет.

–– Ты сам-то сейчас в другое измерение не уходи! – посоветовал Миронов. – Что дальше?

–– Ну, только то, что Херак этот сказал, что работает на очень серьезного человека...

–– Так и сказал: "на человека", а не "на фирму"? – Миронов, словно гончая, встал в стойку.

–– В том-то и дело, так и сказал. Именно что – на человека. Что решает крутые задачи. Что человек этот денег не жалеет. Короче, чувствует себя Херак отлично. Ну, Володя, сказал, что молодец. Тот предложил подбросить до метро, или даже до дома. Но Володя отказался. Сказал, что, как представил, что этот Херак всю дорогу будет ему мозги промывать своими рассказами про себя крутого, решил, что лучше десять минут померзнуть, пока до метро не дойдет. На том и расстались.

Витя замолчал.

–– На полунамек – тянет! – чуть подумав, решил Миронов. – Мало ли. Мир тесен.

–– А как этот Херак выглядит? – спросил Конев.

–– Мелкий. Первое, что сказал Володя.

–– Что конкретно? Низкий, щуплый?

–– Низким не назовешь. Со слов Володи – среднего роста. На уровне 1м70. И да – щуплый. Еще очки. Он близорукий. Поэтому – всегда в очках. Оправа – роговая. Вот, все, что есть!

На некоторое время установилась тишина.

–– Что ж, – хлопнул себя по коленям Конев. – Это гораздо больше, чем я рассчитывал. Спасибо, ребята!

Оба просто кивнули.

–– Вам бы отдохнуть! – посоветовал Юра.

–– Да, поедем! – сказал Витя. – Ты бы тоже прилег, что ли.

–– Да мне-то что! Я, в отличие от вас, ночью спал!

–– Ой ли? – прищурился Миронов. – Чтобы ты да в таком состоянии заснул? Не поверю!

–– Полночи! – сдался Конев. – Точно! Сейчас не вру!

–– А вот сейчас верю! – Миронов, наконец, поднялся с дивана.

–– Твой телефон! – Витя протянул ему трубку.

–– Ага! А...?

–– Номера вбиты! – Витя предупредил вопрос.

–– Ага! А, который час? – спросил Миронов у всех, посмотрев на свои часы. – Ага! Половина третьего! Времени навалом! Успеем еще придумать все твои уловки.

–– Не нужно, Андрей! – остановил его Конев. – Я уже почти все придумал! Честно. Поезжайте ребята, отдохните! Нам вечером еще – ого-го!

–– Точно? – допытывался Миронов.

–– Зуб даю! – ответственно заявил Конев.

–– Ну, ладно, поехали! – вмешался Витя. – Тебя подвезти?

–– Меня?! – Миронов фыркнул. – Александр Михайлович на все время операции выделил мне личный транспорт с водителем! Сам, кого хочешь, могу подвезти!

–– Слава Богу! – усмехнулся Витя. – Не нужно будет лишний крюк делать!

–– Ой, ё! – это Миронов, надев куртку, влез в карман и достал свой телефон. – 12 пропущенных. И все – от Светки! Точно выгонит! – говорил, лихорадочно набирая супругу. – Да! Прости, милая. Я у Конева был, заснул на диване. Витю нужно было дождаться! Все, все! Не волнуйся. Сейчас буду! Уже еду! Целую!

Закончил разговор.

–– Пронесло? – улыбнулся Конев.

–– Да! Все, побежали!

Конев вышел вместе с ребятами. Проводил до лифта. Когда вошел обратно в офис, стоял привычный шум, создаваемый изголодавшимися по общению коллегами.

"Все-таки, нужно будет установить один тихий день!" – думал Конев, становясь напротив полностью исписанной доски.

Глава 10

16 января. Вечер.

К моменту выезда все, кроме Ковалева, отзвонились. Спросили, что да как, готов ли? Юра всех уверил, что все в порядке. Витя лишний раз напомнил, что будет все время рядом. Свиридов и Миронов сказали, что будут ждать у Ковалева. То, что Саша не позвонил, несколько беспокоило Юру, но потом он подумал, что все это не зря. И наверняка Ковалев сейчас, как он это любил говорить, носом землю роет, что-то выясняет, о чем станет известно вечером. Когда открылись двери лифта, и Юра делал эти несколько шагов к квартире Сережи, он подумал, что весь поднятый им шум – затея пустячная. Дверь откроет Юна, и уже по коридору, раскрыв объятия, будет бежать маленький Юра. Потом – объятия и поцелуи, потом все будут смеяться, слушая рассказ Юры. Или, даже если Юны и Юры нет, то Сережа скажет, что, действительно, все в порядке. В общем – Юра мечтал, чтобы его домыслы – оказались бредом воспаленного мозга. Пусть лучше так! Пусть потом обязательно получит пендалей (в большом количестве) от Ковалева, и подзатыльников (не в таком большом, как пендалей от Ковалева) от Миронова и Свиридова, и молчаливый укор от Вити, чем сейчас подтвердятся все его самые худшие опасения. Пусть! Но лишь бы все было хорошо!

Когда Сережа открыл дверь, мало того, что мечты эти тут же испарились! Стоявший за Сережиной спиной некто явно указывал на то, что вечер будет разворачиваться по самому худшему из возможных сценариев.

"Херак!" – тут же пришло в голову Юре.

И Юра этим самым, конечно, не думал в эту секунду о пресловутом хакере. Просто, таким образом оценил удар судьбы.

Тут же в голову пришла другая мысль, чуть успокоившая его.

"Ну, хоть не амбал!"

Тут эти два определения – "херак" и "не амбал" – выстроились в одну линию, что, наверное, было неизбежно.

"Он же сказал, что Херак этот среднего роста, щуплый" – размышлял Юра, уже здороваясь с Сережей. – И зовут его..."

–– Знакомься, Юра! – Сережа указал на незнакомца. – Олег, мой коллега по работе!

"... Миша. А это – Олег" – додумал Конев.

–– Юра! Очень приятно!

"Но это точно – не Петелин" – Юра снимал пальто. – Плюс – борода! А Витя говорил, что Володя с Хераклом встретились до Нового Года. Может, забыл сказать о бороде? А, с другой стороны, за две недели вполне могла вырасти. Но зато – очки есть! И такие, как говорил Витя"

Уже направлялись в гостиную.

–– Я вам не помешал? – спросил Юра.

–– Нет, нет! – поспешил уверить его Сережа. – Только, к сожалению, у нас тут завал. И нам бы через часик-полтора нужно будет смыться по делам. Ты, прости, рад Бога, что я тебя так шпыняю! И вчера продинамил, и сегодня!

–– Ладно тебе! За час-полтора мы все успеем! Или тебе и пить нельзя?

–– Пить можно! – улыбнулся Сережа. – Напиваться нельзя!

–– А вы к нам присоединитесь? – спросил Юра у Олега.

–– Нет, к сожалению! – ответил Олег. – Мне тут срочно...

Он указал на компьютер, лежавший в его кресле.

–– Вы пейте спокойно. Я тихо, в сторонке. Просто очень нужно!

–– Да, Юра! – подтвердил Сережа. – Олегу нужно работать!

–– Ну, хорошо! – легко согласился Юра.

Все уселись вокруг небольшого столика. Олег тут же взялся за компьютер, склонился над ним, давая понять, что на него можно не обращать внимания.

"Все! – обреченно подумал Юра. – О приборе можно забыть. О туалете и записке – тоже!"

Ему вдруг стало обидно за ту тщательную подготовку, которую он провел перед встречей. Как он долго репетировал свои действия с прибором! Как он расписывал ручку, чтобы быть уверенным, что не подведет! Даже положил ее не в портфель, а сразу во внутренний карман пиджака! И смысл был не только в том, что потом не нужно было бы делать лишних манипуляций с этой самой ручкой. Юра еще подумал о том, что не дай Бог на морозе вдруг застынут чернила, и ручка перестанет писать! А так, в кармане, в тепле! Точно потом не подведет! Мелочь, но, ведь, подумал же! Приготовился! А тут!

"Да, злодей знатный!" – подумал Юра, принимая от Сережи рюмку. – Ну, ладно! Значит, так!"

–– Ну? Будем? – Юра поднял рюмку.

–– Будем! – ответил Сережа.

Выпили.

–– А ты что так неожиданно Юнну с Юрой выслал? – улыбнулся Конев.

–– Да, она ныть начала. – объяснял Сережа. – Холодно...

–– ...Голодно – продолжил Юра.

–– Ну, да. – кивнул Сережа.

–– И где они там?

–– Ты знаешь, я за всей этой работой – не знаю. Она все заказывала: билеты, гостиницу. А я даже не спросил.

–– А чего телефон все время в отключке? Никак не дозвонюсь.

–– Да! – Сережа махнул рукой. – Решила отдохнуть по полной программе! Чтобы еще и никто не беспокоил!

–– Ну, тебе, хотя бы звонит?

–– Да, конечно!

–– Что говорит?

–– Все нормально! – Сережа бодрился.

–– Ну, когда объявится в следующий раз, передавай мои объятия. Особенно мелкому.

–– Обязательно! – ответил Сережа. – Она завтра должна кровь из носу объявиться! Вот и Олег не даст соврать!

"Кажется, соображает" – обрадовался Юра.

Олег, удивился, но на мгновение оторвался от своего компьютера.

–– Да! Завтра обязательно!

"Ну, что ж, приступим! – Конев разлил водку по рюмкам. – "Начнем с Петелина"

–– Тогда, за Родос! За то место, где я познакомился с Юной! Вот ведь как бывает, скажи, Сережа! Простое знакомство! А в итоге?

–– А в итоге – ты сейчас мой кум! – улыбнулся Сергей. – За Родос!

Выпили.

–– Ты знаешь, – продолжал Юра, – я ее понимаю! Я сам скучаю по Родосу. Уж очень мне он понравился. Особенно эти улочки. Юна меня по ним водила. Рассказывала, что и вы с ней все там исходили. Помнишь их?

–– Да, конечно!

–– Они такие все уютные. Кривые! Петляют! Хотя, у них там все петляет! Особенно эта дорога от гостиницы. Помнишь? – Юра внимательно посмотрел на Сережу, пользуясь тем, что протянул руку с графином.

Сережа на мгновение застыл, взглянув на Юру. Юра кивнул. Вроде указал на то, что Сереже необходимо приподнять свою рюмку со стола. Сережа кивнул в ответ, поднес рюмку. Конев стал наливать.

–– Если честно, Юра, мне эта дорога!

–– Чего?

–– Да не люблю я такие! Стыдно признаться, но укачивает! Так что, мне лучше с ними не связываться!

–– Да, ладно?

–– Угу!

–– Ну, вообще, такое со многими бывает! – согласился Юра. – Хотя, если честно, иногда так происходит, потому что ты неправильно ведешь машину по такой дороге.

–– Вот еще! – оскорбился Сережа. – Ты на что намекаешь: что я водить не умею?!

–– Боже упаси! – улыбнулся Конев.

"Теперь – Хачикян" – подумал Юра и попытался изобразить армянский акцент.

–– Но вот если бы я был за рулем, я бы тебя так довез, что тебе было бы хорошо!

Сережа рассмеялся.

–– Ну, если такой водитель за рулем, тогда – конечно! Тогда никакой серпантин не страшен.

"Хорошо! Хачикяна исключим!"

–– Тогда, чтобы мы все были здоровы! И чтобы дорога нашей жизни была ровная и гладкая! – предложил Юра.

–– Отличный тост! – радостно заявил Сережа.

–– Олег! – Юра на мгновение отвлек Олега. – И ваше здоровье!

–– Спасибо! Пейте на здоровье! – вежливо ответил Олег.

"Не сомневайся, выпью, и здоров буду!" – подумал про себя Юра.

–– У тебя-то самого как? – спросил Сережа.

"Говоров! Телевизоры!"

–– Тишь, да гладь. Только-только в себя приходим после новогодних. Работы нет. Так что – телевизор целыми днями смотрю.

–– И чего интересного высмотрел?

–– Ну, фильмов – куча. А так: говорят и говорят! Будто, сам не знаешь?!

–– Да я телевизор редко смотрю. Неинтересно. Именно потому, что говорят и говорят! Да и с этой работой! Некогда. – равнодушно произнес Сережа.

"Так! И Говорова исключили! Остается Поплавский и детское питание! И еще Ларионов под вопросом. Давай, Сережа, давай! Не может же быть таких совпадений?! Ты же соображаешь?"

–– Ну, к слову, и я не особо. – Конев поддержал друга. – Просто эти январские... Так-то смотрю, если фильм интересный. Ну, или спорт. Что-нибудь значительное. Чемпионаты мира, Олимпиада. Очень люблю снукер смотреть. Просто – не оторваться.

–– Снукер? – переспросил Сережа.

–– Только не говори, что не видел ни разу! – удивился Конев.

–– Увы! – Сережа развел руки.

–– Да ты что? И Вы, Олег?

Олег опять вынужден был отвлечься.

–– Нет.

–– Господи, с кем я общаюсь?! – вздохнул Конев. – Люди снукер не видели! Вот, поверьте мне: мало что по зрелищности с ним сравнится! Да и по мысли! Хотя, о какой мысли я говорю?! С кем?!

Сережа рассмеялся.

–– Ну, да, где уж нам дуракам...? Нам бы, что попроще. Мячик где гоняют, или шайбу.

–– Шайбу! Шайбу! – подхватил Конев, схватившись за графин.

"Давай, Сережа, давай!"

Сережа тут же поднес свою рюмку.

–– Ну, вообще-то, и я хоккей люблю. – признался Конев. – Особенно, когда наши с канадцами рубились в стародавние времена. В сериях там, или на кубке Канады.

–– И кто у тебя был любимым игроком?

–– Крутов. – без раздумий ответил Конев. – А у тебя?

–– Нет. – Сережа с улыбкой посмотрел на Юру. – Я всегда Ларионова больше ценил...

"Есть! Есть! Он все понимает! Ларионов – чист!"

–– Все-таки недаром его "Профессором" называли. – продолжал Сережа. – К слову, о мысли. Вот тебе! Конечно, не твой снукер, но, знаешь, без мысли – тоже никуда!

–– Спорить не буду! – согласился Конев. – Тогда: за мысли! Чтобы они были прекрасными и умными!

–– Ура! – поддержал Сережа.

"Ура, Сережа, ура! Тогда, давай, убедимся, что все дело в детском питании"

–– А вы Севу, Юрку думаете куда-нибудь отдать? – спросил Конев, после того, как закусил. – Спорт какой-нибудь? Они же, тьфу, тьфу, тьфу, здоровяки!

–– Честно, пока не думали. – ответил Сережа. – Точнее, ее величество, пока не имеет на этот счет никаких мыслей.

–– Ты про Юнну? – улыбнулся Юра.

–– Ну, а кто у нас еще королевна? – ответил Сережа. – Ты же знаешь, как она решит, так и будет. Я-то, чего уж скрывать, чистый подкаблучник!

–– Ну, тебе же нравится?

–– Еще как! – согласился Сережа.

–– Да! – с грустью промолвил Конев. – Найти тот каблучок, под который ты с удовольствием ляжешь – великое достижение!

–– Не грусти! – предупредил возможное мрачное продолжение Сергей. – Найдешь!

–– Да, надеюсь! – ответил Конев. – Ну, за наших здоровяков! За Севу и Юру! А у вас нет детей, Олег?

–– Нет! – как обычно, раздался односложный ответ.

–– Дело наживное! – легко предположил Юра. – За детей!

Выпили.

–– Кстати, Юне, конечно, памятник нужно поставить за то, как она за ними следит! – отметил Юра. – Ну, оба: любо-дорого посмотреть. Кровь с молоком! Она их обоих грудью выкормила?

–– Ну ты же знаешь Юнну? – Сережа улыбнулся. – Она же как говорит? "Пока у меня есть грудь, в ней будет молоко! Пока у меня есть грудь и молоко, мои дети никакой другой гадости есть не будут!"

Конев расхохотался.

–– Ох, узнаю! В ее манере! Значит, только молоко?

–– Да. Никаких смесей не признавала и не признает! Мол, дети поэтому и болеют, и слабыми вырастают. И что материнское молоко – никакая смесь не заменит!

–– Ну, она же права, в общем?

–– Да и не в общем тоже! – уверенно рубанул Сережа. – Права, конечно! Стоит посмотреть на Севу и Юрку, чтобы в этом убедиться!

–– Тогда, за несравненную Юнну! – Конев поднял рюмку. – Не скрою, повезло тебе с ней. Не скрою, да и ты знаешь это, как я ее люблю! Не скрою, – Конев хитро улыбался, – не будь тебя у меня на пути...

–– Таак! Началось! – поддержал игру Сережа. – Ты же знаешь, что я тебе отвечу?

–– Знаю, знаю! – вздохнул Конев. – Уж, и помечтать нельзя!

–– Да за ради Бога! Мечтай о чем и о ком угодно! В эту сторону даже не смотри! Убью!

–– Рад! Рад такой реакции! – похвалил Конев. – Ну, если честно, и я бы за Юнну, кого хочешь прибил бы! И все бы для нее сделал!

–– Я знаю! – Сережа поднял свою рюмку. – И, если честно, я очень рад, что ты рядом. Так спокойнее.

–– Ну, за нашу королевну!

Выпили.

"Молодец, Андрюша! Какой же он молодец! – вдруг подумал про себя Конев. – В точку попал! Все, как он и предполагал!"

Все, что было необходимо, Юра выяснил, и, можно было уже сворачивать поляну. Но тут он подумал, что это будет непорядок, если Олег так легко отделается.

"Ну-ка, дерну-ка я тебя! Ты у меня попляшешь!"

–– Покурим? – предложил он Сереже.

–– Да! – Сережа встал.

Олег в первый раз за вечер с беспокойством посмотрел на друзей.

"Ага! – обрадовался Конев, заметив этот взгляд Олега. – А я так и думал, что ты не куришь! Ну, и что будешь делать?"

Друзья отправились на балкон. Олег, чуть поразмыслив, отложил компьютер.

–– Я с вами!

–– Давай! – улыбаясь, ответил Конев.

Вышли. Юра и Сережа достали свои сигареты. Олегу доставать было нечего. Конев протянул ему пачку. Олег выудил сигарету. Конев дал ему прикурить.

"Ага! – обрадовался Конев еще раз. – А, ведь, мы точно не курим! И это еще ладно! Мы, ведь не пили! А тут совсем не тепло! Ты у меня померзнешь! Ты у меня так просто не отделаешься!"

По Сережиной улыбке было понятно, что и в его голове вертятся приблизительно такие же мысли. А, так как друзья думали в одном направлении, и мстительный порыв овладел каждым, то курили они сейчас на редкость вдумчиво, максимально продлевая сомнительное удовольствие от этой вредной привычки. И молчали, что сейчас было уж особо изощренной формой издевательства над Олегом. Олег старался виду не подавать. Держался, справедливо полагая, что когда-нибудь эта пытка закончится. Сколько не тяни, а век сигареты – недолог. Он только, конечно, не мог предположить, что Конев уже решил про себя не выпускать его живым с этого балкона. Поэтому, когда докурили, и Олег уже был готов рвануть в теплую комнату, Конев весело предложил выкурить еще по одной. Сережа, конечно, с энтузиазмом поддержал предложение друга. Конев тут же протянул пачку Олегу. Тому было деваться некуда.

"То-то же!" – Конев был удовлетворен.

И эту сигарету курили так же долго. До посинения Олега. И только потом вернулись к столу. И Конев, и Сережа тут же выпили. Олег должен был держаться. И его плачевное состояние хоть как-то подняло настроение друзьям.

Тут Конев решил пойти дальше.

"Дерну-ка я тебя еще раз!" – подумал он.

Конев встал.

–– Ты куда?

–– Туда, куда и царь пешком ходит! – напыщенно заявил Юра.

–– Тоже мне – царь! – усмехнулся Сережа.

–– А есть какие-то сомнения?

–– Нету, нету. – отмахнулся Сережа. – Иди уже.

Конев пошел. Но на этот раз Олег и не думал дергаться.

"Ну, значит, или совсем серьезные ребята, что камеру и в туалете поставили, или Сереже запрещено. – думал Юра. – Эх, прав Саша, когда говорит: "Не ссы!" Вот теперь из-за нарушения этого священного предписания придется делать все на виду, и вида не показывать!"

Конев остался доволен своим очередным экзерсисом, близком к литературному, поэтому в туалет вошел с улыбкой, и положенное действие произвел бесстрашно и даже – вызывающе. Искоса огляделся, конечно, пока журчала струя, но камеры не обнаружил. Пользуясь тем, что здесь же был умывальник с зеркалом, нарочито долго мыл руки, потом так же нарочито долго рассматривал свою физиономию в зеркале. Остался не очень доволен. Опять включил кран, и плеснул себе в лицо несколько пригоршней воды. Тщательно вытерся. И перед выходом еще долго осматривал язык, высунув его на максимально возможную длину. И только после этого, наконец, покинул уборную комнату.

Тактика "долгого сидения" оказалась оправданной. Когда шел к столу, было видно, что Олег находится в некотором напряжении, глаз не сводит.

"Ага! – возликовал Конев. – То-то же! А то сидит, блин, хладный, как труп! Вот теперь подергайся!"

Но Олег опять не оправдал ожиданий Конева. Даже, наоборот, перехватил инициативу.

–– Сергей Арсеньевич! – коротко так намекнул.

–– Что, пора? – догадался Конев.

–– Да, Юра, извини, но пора! – Сереже некуда было деваться.

–– Да, ладно тебе! Я понимаю! Ты тогда разливай на посошок, я пока такси вызову!

Сережа подхватил графин. Конев набрал номер. Все было, как в обычном такси. Женский голос, какой адрес, какой класс машины, когда подавать.

–– В ближайшее время! – сказал Юра.

–– Хорошо. Ждите. Вам придет уведомление! – ответил голос.

Через мгновение пришло сообщение, что машина будет подана через семь минут.

–– Семь минут! – сообщил Конев. – Как раз, чтобы выпить, закусить и одеться. Ну, давай. Спасибо за вечер. Выпьем за нашу дружбу, за взаимопонимание. Я надеюсь и верю, что все у нас будет хорошо!

–– Спасибо, Юра! Я тоже на это очень надеюсь! – поддержал Сережа.

Чокнулись. Выпили. Юра закусывать не стал. Запил морсом.

–– Ну, все, провожай! – сказал Юра, вставая.

Пошли в прихожую. Олег увязался следом.

"Ну, тут не подкопаешься! – думал Конев. – Вежливый, блин! Встал, чтобы проводить!"

Единственное, что мог себе позволить: долго натягивал ботинки. Набросил пальто.

–– Ну, что? Юне и крестнику мои поклоны. И ты уже заканчивай с этой работой: страна за тобой не поспевает!

–– Ну, с Божьей помощью, скоро закончу! – кивнул Сережа.

–– Олег! – Юра повернулся к Олегу. – Рад был знакомству. Надеюсь, в следующий раз сможете выпить!

–– И я! – коротко ответил Олег, видимо, справедливо полагая, что тем самым "покрыл" оба высказывания Конева. И что он тоже рад знакомству, и что он также надеется, что сможет выпить в следующий раз.

–– Ну, отлично! Пока!

Конев вызвал лифт. Войдя, махнул Сереже рукой.

..."Такси" стояло возле подъезда. Юра сел. Витя тронулся.

–– Я закурю? – попросил Конев.

–– Конечно, Юра! – кивнул Витя, внимательно всматриваясь в зеркало заднего вида.

Витя не торопил. Наверное, понимал, что нужно дать Юре сделать первые несколько затяжек спокойно, и дать ему прийти в себя. Поэтому некоторое время ехали молча, пока тишину не нарушил чей-то голос, доносившийся из рации.

–– Все чисто, Витя! Хвоста нет!

–– Да, вижу! – ответил Витя. – Отбой!

Конев даже на этот звук не среагировал. И потому что привык к профессионализму друзей, и потому что, действительно, приходил в себя, успокаивая нервы и пытаясь унять мелкую дрожь, которая также не прошла мимо внимания Вити. Пальцы Конева чуть подрагивали, когда подносил сигарету ко рту.

–– Ты же никого не обнаружил? – спросил, наконец, Конев.

–– Нет. – признался Витя. – Мне показалось, или это был не вопрос, а, скорее...

–– Он сидел там... – ответил Юра.

–– Кто?

–– Некто – Олег. По описанию, вполне смахивает на Херакла. Только с бородой. Твой Володя что-нибудь говорил про бороду?

–– Нет. Точно нет.

–– Не знаю. Может, и не он. Но рост, очки...

–– Что делал?

–– Молчал! Глаз не отрывал от компьютера.

–– Ты же не...?

–– Нет, Витя. Конечно, не включил, если ты о приборе. И даже, пока раздевался, незаметно из кармана переложил в портфель и оставил в прихожей.

–– Я так. В общем, был уверен. На всякий случай. – извинялся Витя.

–– Я понимаю.

Помолчали.

–– Все плохо? – спросил Витя.

–– Да. – ответил Юра. – Юна и Юрка у них. Сережа под круглосуточным колпаком.

–– Вообще просвета нет?

–– Есть. Кое-что есть! Кое-что есть! Приедем, расскажу.

–– Ну, значит, поборемся! – улыбнулся Витя. – Позвони, пожалуйста, Свиридову. Скажи, что будем минут через пятнадцать.

Глава 11

16 января. Ближе к ночи.

...Полученное задание было проще некуда. Нужно было сделать так, чтобы водитель крепко уснул. Так крепко, чтобы была полная гарантия, что до утра уже не проснется, даже если над ухом начали бы палить из пушек. Но при этом вначале нужно было убедиться, что никакого хвоста за водителем нет. Обсуждение способов не заняло много времени. Хотя Яцек справедливо заметил, что ночь на дворе, и водитель, с очень близкой для поляков фамилией Поплавский, так и так ляжет спать. Стоявший сбоку некто в штатском, кого было велено слушаться, и кто, в общем-то, и отдал такой приказ, отвечать не стал. Только бровью повел. Мариуш одернул коллегу.

–– Дело, наверное, серьезное! – шепнул на ухо.

–– Почему так думаешь?

–– Я знаю этого! – кивнул на человека в штатском, который сейчас с кем-то говорил по телефону. – Он из Интерпола.

–– Ну, ладно! – Яцека не нужно было уговаривать.

–– Пора! – сказал человек в штатском, закончив разговор.

Пошли исполнять. У Мариуша в кармане были таблетки, переданные этим в штатском. Наверное, какое-то убойное снотворное. В общем – разумный и безопасный способ. Не отключать же шофера до утра ударом по голове?! А так, Рута, официантка, их давняя знакомая. Сколько они здесь перекусывали, когда дежурили – не сосчитать! С ней заранее договорились. И Поплавский не подвел. Заказал обычную минералку. Для надежности растворили три таблетки, хотя в штатском сказал, что и двух достаточно. Нужно было слушаться! А так, Поплавский чуть в коридоре не свалился! Еле до номера дошел и тут же рухнул на кровать, не раздеваясь.

Когда стояли в номере над Поплавским, проверяя насколько крепко он спит, человек в штатском не преминул укорить.

–– Я же говорил – двух достаточно!

–– Мы и дали две! – Яцек, как всегда, влез, не подумавши.

–– Упаковку! – сказал в штатском, протягивая руку.

Марек, передавая упаковку, бросил короткий взгляд на Яцека, покачал головой. Яцека – не исправить. А человек в штатском тут же чуть не ткнул упаковку Яцеку в лицо. Поймал, будто мальчишку, крадущего яблоки. В упаковке отсутствовали три таблетки. Но Яцека этим было не смутить.

–– Он здоровый! Мы решили, чтобы наверняка!

–– И даже для такого здорового хватило бы двух! Ладно – на выход!

–– Что дальше? – спросил Марек, когда шли по коридору.

–– Ждем! – коротко ответил человек в штатском.

Ровно такие же действия с применение снотворного и с таким же результатом – Хачикян и Говоров спали без задних ног – были произведены группами в Белоруссии и Германии.

...Встретила Ольга Васильевна.

–– Проходите! Тема и Андрей уже там. Александр Михайлович скоро подойдет!

Конева так умилило это "Тема и Андрей" из уст Ольги Васильевны, что, когда вошел в кабинет Ковалева, предстал перед Свиридовым и Мироновым с широкой улыбкой.

–– Все хорошо? – был в этом случае естественный вопрос Миронова, который он высказал не без облегчающего придыхания.

Конев тут же стер улыбку.

–– Это я так! – оправдывался он. – Вас Ольга Васильевна называет по-простому: Тема и Андрей!

–– Ну, так, ведь, мать родная! – пожал плечами Миронов. – Значит, все плохо?

–– Плохо! – признался Конев. – Но не все! А ты, как это мне не тяжело признать – гений!

–– Ага! – возликовал Миронов. – Прав оказался?

–– Да! Во всем!

–– Стой, стой, не рассказывай! – смаковал Миронов. – Александр Михайлович требовал дождаться!

–– А где он?

–– У генерала! Что-то там... – Андрей руками изобразил нечто, должное обозначать либо "мутит", либо "проворачивает".

Вошла Ольга Васильевна с подносом, уставленным чашками и бутылочками с водой.

–– Я всем кофе сделала. Или, может, кто чаю хочет? – спрашивала, расставляя чашки.

–– Я бы не отказался. – попросил Витя. – Зеленый, пожалуйста.

–– Одну минуту.

На выходе из кабинета столкнулась с входившим начальником.

–– А вам, Александр Михайлович?

–– Кофе, пожалуйста!

–– Уже! – ответила Ольга Васильевна.

Ковалев направился к своему месту. Сделал глоток кофе.

–– Рассказывай! – приказал Коневу.

Юра доложился. Подробно, не упуская ни одной секунды из состоявшейся встречи. Никто его не перебивал. Когда закончил, все оглянулись на Ковалева.

–– Угу! – промычал Ковалев про себя, и только потом обратился ко всем. – Ну, что скажете?

Андрей скромно пожал плечами.

–– Ну, с тобой понятно! – сказал Ковалев. – Если этот Даже даже тебя так нахваливал за то, что ты так все и предполагал! Ты чего, Тема?

–– Не подкопаешься!

–– Витя?

–– Да, согласен!

Ковалев нажал на спикерфон.

–– Ольга Васильевна, соедините с Крупениным! С куревом ты хорошо придумал. – похвалил Ковалев Юру. – И, вообще, молодец!

–– Крупенин на второй линии, Александр Михайлович! – раздался голос Ольги Васильевны.

–– Валерий Петрович, тут многое прояснилось. Да, вот сидит тут. Доложился только что. Значит, белорусам и немцам отбой. Да. Поляки. Жду!

...Ждали не очень долго, полчаса. Наконец, зазвонил телефон у штатского. Слушал.

–– Хорошо! – ответил и закончил разговор. – Значит, так: ты, Яцек, сейчас поднимешься наверх, и будешь стоять возле двери водителя. Если что, предупредишь. Понятно?

–– Да! – кивнул Яцек.

–– Ты со мной!

–– Есть! – ответил Мариуш.

Вышли из машины. В штатском махнул рукой. Из соседнего микроавтобуса, которого, Мариуш готов был побожиться, еще полчаса назад не было на стоянке, вышло еще несколько людей в штатском. Молча пошли к грузовику Поплавского. Молча сломали пломбу. Забрались внутрь.

–– То же самое! – сказал человек в штатском Мариушу. – Если что – предупреди!

После чего закрыл дверь. Со стороны с трудом можно было догадаться, что сейчас внутри грузовика кто-то находится. Только если приглядеться, можно было заметить бледную полоску света от фонариков по нижнему краю прикрытой двери.

... –– Ты чего задумал? – спросил у Ковалева обеспокоенный Конев.

–– Успокойся ты! Это уже не твоя епархия! Что-нибудь еще есть? Тема, с этим Хераклом...

–– Займемся.

–– Ты про гору рассказать не хочешь? – спросил Миронов у Юры.

–– Что еще за гора? – заинтересовался Ковалев.

Конев рассказал.

–– Ох, Юра! – вздохнул Ковалев. – Мало нам проблем, ты еще и гору эту, будь она неладна, приплел. И что с ней нам теперь делать?

–– Не бери в голову! – успокоил Свиридов. – Мы займемся. На самом деле, может так статься, что именно на этой мелочи все и выяснится. Если Юра прав, то этот злодей, действительно, с названием прокололся. Посмотрим.

–– Спасибо!

–– Александр Михайлович, Крупенин! – опять сообщила Ольга Васильевна.

–– Да! – Ковалев поднял трубку. Слушал. – Вот как?! И сколько? Четыре! Угу! А как они...? Смотри-ка, сообразили! Хорошо, Валерий Петрович. Пусть ждут. Больше пока ничего не нужно! Сейчас решим.

Положил трубку.

–– Там героин в банках! – сообщил буднично. – В четырех коробках из всей партии. На этих коробках зеленая линия. По расчетам так получается, что вся партия потянет килограммов на пять-шесть. Вот вам и ваша гадость! Вот вам и ваши большие деньги!

–– А как это выяснили? – спросил взволнованный Юра.

–– Как, как? Залезли внутрь и выяснили! – Ковалеву все казалось очевидным.

–– Да вы что? – чуть не заорал Юра. – Я же говорил, что нельзя. Что нужно осторожно, что...

–– Юра! – остановил Конева Ковалев.

Конев посмотрел на Сашу. Успокоил дыхание.

–– Не ссать? – высказал догадку.

–– Вот именно! – улыбнулся Ковалев. – Все трое шоферов спят мирным и беспробудным сном. Машину осмотрели тихо и аккуратно. Но надо им отдать должное. Они когда первую коробку вскрыли – там ничего. Не горячились! Сообразили, пригляделись и обнаружили эту самую зеленую линию. Вскрыли эту коробку. Там и оказался героин в запаянных пакетиках. Все вернули на место. В том числе и пломбу, конечно. Тут теперь о другом нужно думать. Начальство копытом бьет! Что здесь, что там! Особенно – там! Поляков можно понять! Такое дело раскрыть!

–– Нельзя! – Юра опять вскипал.

–– Знаю! План действий?

Все задумались.

–– Если ее завтра выпустят... Я имею в виду машину. – начал Конев. – То, как я понимаю, послезавтра утром она будет в Москве?

–– Да, так. – подтвердил Миронов.

Юра задумался.

–– Этого нельзя допустить! Ни при каких обстоятельствах! – твердо сказал Конев.

–– Вот те раз! – удивился Ковалев. – Почему?

–– Мы ничего не успеем. Мы слишком мало знаем. – ответил Конев. – Нам нужен завтрашний день. И еще пара дней после этого.

–– Юра! Ты опять? – Ковалев высказался с угрозой.

–– Да, да! Объясняю. То, что Сережа в разговоре сказал о том, что получит завтра от Юны весточку – не случайно. Вспомните: он тут же потребовал от Олега подтвердить это.

–– Хорошо. И что? – спросил Миронов. – Что нам это даст? Ну, дадут ему поговорить с Юной. Убедится Сережа, что она и Юрка живы. А дальше?

Конев вздохнул.

–– Я понимаю, что, скорее всего, так оно и будет. Но это пока единственный шанс, за который мы можем уцепиться. Я просто надеюсь, зная Юнну, что она что-нибудь придумает. Нутром, как ты говоришь, чувствую.

–– Что ты имеешь в виду под этим "что-нибудь"? – спросил Свиридов.

–– Что-нибудь! – ответил Юра. – Какой-нибудь намек! На что угодно: на людей вокруг, на злодея этого, на место, где ее держат...

–– Хорошо, допустим! Допустим, что твое нутро тебя не подведет! – согласился Миронов. – Но тогда нам завтра опять нужен Сережа! И, если ты еще раз с ним встретишься...

–– Нет! – Юра отмел эту мысль. – Не пойдет. Точно – заподозрят!

–– Тогда – как?

–– Не знаю. Пока не знаю. Нужно думать.

Юра опустил голову. Тут же ее поднял, среагировав на короткий смешок Свиридова.

–– Есть? – спросил с надеждой.

–– Кое-что... – потянул Свиридов.

–– Да, мать вашу! – вспыхнул Ковалев. – Что вы все эту лошадиную манеру переняли: вола е...?! Тянут и тянут!

Все, из уважения к Ковалеву, изо всех сил пытались удержать смех. Миронов и Конев отвернулись, Витя опустил голову. Только Свиридов удержался.

–– Какой-то у тебя зоологический выпад получился, Саша! – оценил он содержание ковалевского высказывания.

–– Ты допрыгаешься, я тебе сейчас кулаком выпад сделаю! – пообещал Ковалев. – Рассказывай уже!

–– Нам нужно, чтобы машина послезавтра утром не пришла в Москву. И Юра в этом прав. У нас пока ничего особого нет. И нам нужно время, чтобы что-то из этого особого узнать. И нам нужно завтра обязательно увидеть Сережу, но так, чтобы злодей ничего не заподозрил. Так?

–– Так! – ответили все хором.

–– Вы не поверите, но эти обе задачи отлично связываются между собой! Ведь, как мы можем увидеть Сережу, чтобы без подозрений? – спросил Свиридов.

–– Как? – спросил за всех Конев.

–– Только официальным образом! – уверенно ответил Свиридов.

–– Не понимаю пока! – признался Юра.

–– Все просто: его нужно вызвать на допрос! – спокойно ответил Свиридов.

Все с некоторым беспокойством смотрели на Свиридова, боясь высказать правду о его умственном состоянии.

–– Но, Тема, – как можно мягче произнес Юра, – с таким же успехом...

–– Погоди, Юра! – Ковалев, в отличие от всех, кажется, понимал, к чему Свиридов клонит. – Продолжай!

–– Я не сошел с ума, Юра! – улыбнулся Свиридов. – Чтобы его вызвать, нужен железный повод. И вот тут-то нам и пригодится эта самая машина, которую нужно задержать!

–– То есть ты предлагаешь сейчас дать полякам отмашку, чтобы они обнаружили героин? – вскричал Конев. – На основании этого задержать машину и вызвать Сережу на допрос! Отличная идея, ничего не скажешь! Параллельно можно будет заказывать траурные венки для Юны и Юрки!

–– Юра, Юра! – Свиридов опять улыбался. – Если сам не соображаешь, не отказывай в этом другим. Но ход мысли правильный. Только почему обязательно нужно обнаружить героин?

Юра задумался.

–– Меня окружают гении! – с восхищением произнес он через паузу. – Ты предлагаешь что-нибудь подкинуть в машину? Какую-нибудь мелкую и незначительную контрабанду?

–– Умнеешь на глазах! – похвалил Свиридов. – Конечно! Я предлагаю подставить шофера. Этого...

–– Поплавский Анатолий Анатольевич. – подсказал Конев.

–– Да. Поплавского. – кивнул Свиридов. – Понимаю, помучается человек пару дней. Но, думаю, потом получит полную компенсацию. От того же Сережи. Так что, сегодня, пока, как Саша сказал, Поплавский спит беспробудным сном, ему в машину нужно что-нибудь подкинуть. Я бы подкинул тысяч десять евро. Куда-нибудь в запасное колесо. Там дальше решайте, кто его будет стреножить: поляки или белорусы. Лучше, если поляки, чтобы помеждународнее выглядел скандал. Дальше по протоколу, в обязательном порядке машину и шофера задерживают. Без подозрений можем подержать пару дней, как минимум. То есть, решаем первую задачу. Дальше твой генерал, или ты, вызывайте Сережу и обязательно Петелина с ним на допрос. Петелина – обязательно! Повод железный: за какие-то пару недель два ЧП с водителями. Один – повесился, другой – контрабандист. Дальше они приходят сюда. И тут нам нужно придумать, как их разлучить на время, чтобы без подозрений. То есть, решаем вторую задачу. Ну, как?

Свиридов выдохнул.

–– А сразу нельзя было? – ворчал Ковалев, улыбаясь.

–– А покупаться в лучах славы? – спросил Свиридов.

–– Покупаешься, покупаешься! – пообещал Ковалев. – Я тебе еще и салют забацаю. Ну, как идея, умник?

–– Наверное, единственная из возможных в данной ситуации! – высказался Конев.

–– Слова в простоте не скажет! – вздохнул Ковалев. – Андрей?

–– Отличная идея!

–– Вот, учись! – Ковалев указал Коневу на Миронова. – Просто и без затей! Витя?

–– Риск все равно остается... – произнес неожиданно Витя. – Но должно сработать!

–– Да, риск есть! Но и выхода у нас другого нет! – решил Ковалев. - Ольга Васильевна, опять Крупенин нужен!

–– Секунду! – тут же отозвалась Ольга Васильевна.