МЕТОД_МАСКА

Глава 1. Актер второго плана

Александр Соболев, сорок три года, актер областного театра драмы и по совместительству владелец риелторского агентства «Дом-Люкс», стоял перед зеркалом и репетировал улыбку. Улыбка была нужна для собеседования с новой клиенткой. Не для театра — для жизни. За двадцать лет сцены он так и не стал великим актером. Критики писали: «Соболев техничен, но холоден. Ему не хватает жизни в глазах». Если бы они только знали. Жизни в его глазах было столько, что хватило бы на десять криминальных сериалов. Просто эту жизнь нельзя было показывать со сцены. — Улыбка номер три, — сказал он своему отражению. — Добрый, но занятой профессионал. Зазвонил телефон. На экране высветилось: «Куратор». — Слушаю. — Новая задача. Девочка, шестнадцать лет, сирота. Квартира в центре. Документы готовы. Завтра к ней придет соцработник, потом ты. Уболтай, подпиши бумаги, отправь по адресу. Все просто. — Адрес девочки? Куратор назвал. Саня замер. Это был тот самый адрес, где убили Игоря Борисовича. — Ты там? — спросил Куратор. — Да. Все понял. Саня положил трубку и посмотрел на свое отражение. Впервые за долгие годы он не знал, какую роль ему играть.

Глава 2. Девочка с глазами оленя

Квартира находилась в старом доме в центре, с высокими потолками и лепниной на фасаде. Такие квартиры стоили миллионов по десять, но продавались за бесценок, если хозяевами становились неприкаянные сироты. Дверь открыла девушка. Худенькая, светлые волосы собраны в хвост, огромные серые глаза. Алиса. Фамилия — Ветрова. Саня вошел. Квартира поражала запустением. Дорогая мебель покрыта пылью, на стенах — пятна от снятых картин. В гостиной на полу валялась разбитая фоторамка. Саня машинально поднял ее. На фото — Алиса и мужчина. Тот самый Игорь Борисович. — Это мой папа, — тихо сказала Алиса. — Его убили три дня назад. Саня обернулся. Девочка смотрела на него в упор. Ни слез, ни истерики. Только странное, немигающее внимание. — Соболезную, — механически сказал Саня. — Я по поводу квартиры. Вам нужно подписать некоторые бумаги. Для опеки. — Вы риелтор? — И риелтор, и помогаю с документами. Ваш папа... он обращался ко мне незадолго до смерти. Это была правда. И одновременно ловушка. Саня сам не знал, зачем сказал это. Может быть, хотел увидеть ее реакцию. Алиса вдруг улыбнулась. Странно, не по возрасту спокойно. — Папа говорил, что если с ним что-то случится, я могу обратиться к вам. Сказал, вы умеете находить людей, которые не хотят, чтобы их нашли. Саня почувствовал, как по спине пробежал холодок. Игорь Борисович знал. Знал, что Саня не просто риелтор. Но зачем он сказал об этом дочери? — Я помогу, — сказал Саня, сам не веря своим словам. — Но сначала ты должна подписать бумаги. Алиса кивнула и достала из ящика стола папку. Саня раскрыл ее и едва не выронил. Внутри были не документы на квартиру, а фотографии. Много фотографий. На них — люди, которых Саня «отправлял по адресам» за последние пять лет. И среди них — лица, которые он надеялся никогда больше не увидеть. — Папа собирал это, — сказала Алиса. — Он знал про вас все. И про Куратора тоже. Поэтому его и убили. Саня поднял глаза. Девочка стояла в дверях, и в руке у нее был пистолет. — Садитесь, Александр Викторович. Нам нужно поговорить. Если хотите жить.

Глава 3. Зритель в первом ряду

— Откуда у тебя это? — голос Сани сел до хрипоты. — Папа оставил. На случай, если не вернется. Он знал, что вы придете. Знал, что Куратор пошлет именно вас. Саня медленно сел в кресло. Пистолет смотрел ему прямо в грудь. Девочка держала его уверенно — явно не первый раз. — Ты понимаешь, что сейчас происходит? — спросил Саня. — Если я не вернусь с подписанными бумагами, сюда придут другие. Они не будут церемониться. — Понимаю. Поэтому вы не уйдете, пока мы не договоримся. — О чем? Алиса подошла ближе. В ее глазах не было страха — только холодный, расчетливый ум. Саня вдруг понял, что ошибался. Она не была жертвой. Она была хищником, который притворялся жертвой. — Мой папа работал на Куратора десять лет. Строил ему бизнес. А потом захотел выйти. Знаете, что бывает с теми, кто хочет выйти? — Знаю, — тихо сказал Саня. — У папы был компромат. На Куратора, на его партнеров, на чиновников. На всех. Я знаю, где это. И я хочу, чтобы вы помогли мне это опубликовать. — Ты сошла с ума? Тебя убьют раньше, чем ты успеешь открыть рот. — Меня все равно убьют, — спокойно ответила Алиса. — Рано или поздно. Я единственная, кто знает про папины дела. Вопрос только — когда. И я предпочитаю выбрать время сама. Саня смотрел на нее и не верил своим глазам. Ей шестнадцать. Она должна бояться, плакать, звонить в полицию. А она сидит с пистолетом и предлагает сделку профессиональному убийце и торговцу людьми. — Почему я? — спросил Саня. — Потому что папа вам верил. Сказал, что вы — единственный в этой системе, у кого есть совесть. Что вы актер, который заигрался в бандита, но в душе — не убийца. Саня усмехнулся. Совесть. Он забыл, что это такое лет десять назад. — Я не герой, девочка. — Я не прошу быть героем. Я прошу сыграть роль. Вы же актер. Сыграйте честного человека. На один вечер. За окном стемнело. В квартире зажглись фонари, отбрасывая длинные тени на стены с фотографиями пропавших людей. Саня смотрел на лица тех, кого отправил в ад, и впервые за много лет чувствовал что-то похожее на стыд. — Что за роль? — спросил он.

Глава 4. Сценарий

План Алисы был безумным. Но в этом безумии чувствовалась логика, достойная профессионального режиссера. — Завтра в девять утра сюда придет Куратор, — говорила она, расхаживая по комнате. — Он хочет лично убедиться, что я подписала бумаги и готова к отправке. Ты будешь здесь. Вы будете вдвоем. А я спрячусь в спальне с пистолетом. — И застрелишь его? — Саня покачал головой. — Деточка, это не кино. У Куратора охрана внизу. Если он не выйдет через час, поднимутся остальные. Нас просто пристрелят. — Я не собираюсь его убивать. Я хочу, чтобы он сам все рассказал. На камеру. Алиса достала из-под дивана небольшую видеокамеру. Профессиональную, студийную. — Папа готовил интервью. Хотел вывести Куратора на чистую воду. Но не успел. Камера осталась здесь. Мы поставим ее в тайнике. А ты должен будешь спровоцировать его на откровенность. — Как? — Ты скажешь, что я сбежала. Что нашла компромат и ушла. Он начнет злиться, говорить лишнее. А камера все запишет. Саня смотрел на эту девчонку и понимал, что в ней погиб великий режиссер. Или великий преступник. — А если он не купится? Если просто пристрелит меня на месте? — Тогда мы оба трупы, — пожала плечами Алиса. — Но я готова рискнуть. А вы? Саня молчал. Он думал о театре, о своей никчемной жизни, о людях, которых отправил на смерть. И о том, что сейчас у него есть шанс сыграть роль, которая действительно что-то значит. — Я согласен, — сказал он. — Но при одном условии. — Каком? — Камера будет не одна. Я тоже кое-что подготовлю. Он достал телефон и показал Алисе приложение. Оно транслировало видео в облако в реальном времени. — Если меня убьют, запись уйдет в полицию и в несколько новостных редакций автоматически. Это моя страховка. Хорошо? Алиса улыбнулась — впервые за весь вечер по-настоящему, по-детски. — хорошо.

Глава 5. Выход на сцену

Утро выдалось серым и дождливым. Саня приехал в квартиру за час до назначенного времени. Алиса уже была там. Она установила две камеры: одну в книжном шкафу, вторую — за зеркалом в прихожей. — Волнуешься? — спросила она. — Я всегда волнуюсь перед премьерой, — усмехнулся Саня. — Это нормально. — А если не получится? — Получится. Я же актер. Ровно в девять раздался звонок в дверь. Саня глубоко вздохнул, надел маску спокойного профессионала и открыл. Куратор вошел в квартиру. Сегодня он был без своего обычного серого костюма — в черной водолазке и кожаном пальто. За ним стояли двое амбалов, но они остались в коридоре. — Где девка? — спросил Куратор, оглядывая пустую гостиную. — Ушла, — спокойно сказал Саня. — Ночью. Собрала вещи и ушла. Куратор медленно повернулся к нему. В его глазах мелькнуло что-то опасное. — То есть как — ушла? — А вот так. Я приехал утром — квартира пуста. Документы на столе, но не подписаны. И записка. Саня протянул листок, который они с Алисой написали ночью. Там было всего несколько слов: «Я все знаю. Не ищите. Видео уйдет в полицию, если со мной что-то случиться». Куратор прочитал, и его лицо потемнело. — Она знает? Откуда? — Понятия не имею. Но если она знает, у нас проблемы. — У нас? — Куратор шагнул к Сане. — Это у тебя проблемы, артист. Ты должен был ее уболтать и отправить. А теперь она шляется где-то с компроматом! — Я не волшебник. Она сбежала ночью. Я не мог предвидеть. — Ты должен был предвидеть все! — заорал Куратор. — Ты — мои глаза и уши в этом городе! А теперь из-за тебя вся схема летит к чертям! Он схватил Саню за грудки и прижал к стене. Прямо напротив зеркала, за которым была спрятана камера. — Слушай сюда, артист. Ты найдешь эту сучку за двадцать четыре часа. Или я найду тебя. И твою театральную труппу. Понял? — Понял, — прохрипел Саня. Куратор отпустил его и отошел к окну. Он был в бешенстве и не контролировал себя — идеальный момент. — Этот идиот Борисович, — прорычал Куратор. — Надо было сразу его валить, а не ждать. Но я хотел, чтобы он мучился. Думал, успею все вытрясти. А он, сука, дочке все слил. — Что именно слил? — осторожно спросил Саня. — Все! — Куратор резко обернулся. — Схемы, счета, имена. Он десять лет на меня работал! Знал, где трупы закопаны! В прямом смысле, между прочим. Помнишь ту стройку на окраине? Где три года назад рабочих хоронили? Саня похолодел. Он помнил. Это была его сделка. — И что теперь? — Теперь мы ищем ее. И молимся, чтобы она не успела ничего передать мусорам. Если это всплывет — нам конец. Всем. И тебе, артист, в первую очередь. Потому что ты — исполнитель. Куратор достал телефон и набрал номер. — Поднимайте группу. Прочешите район. Она не могла далеко уйти. И найдите, кому она могла передать информацию. Перетрясите всех ее друзей, учителей. Если надо — валите всех. Времени нет. Он бросил трубку и снова посмотрел на Саню. — А ты сиди здесь. Вдруг вернется. И не вздумай дергаться. Я за тобой слежу. Куратор вышел, хлопнув дверью. Амбалы ушли следом. Саня стоял посреди комнаты и смотрел на зеркало. Скоро придут люди Куратора. Они начнут искать. Алиса где-то в городе с компроматом. А у него есть запись, на которой Куратор признается в убийствах. Он достал телефон. Приложение показывало, что запись успешно загружена в облако. Теперь это улика. Из спальни вышла Алиса. Она была бледная, но держалась. — Слышала? — спросил Саня. — Все слышала. У нас есть признание. — У нас есть бомба, — поправил Саня. — Вопрос — что с ней делать. Алиса подошла к окну и посмотрела на улицу. Внизу стояли черные машины. Люди Куратора начинали прочесывать район. — Надо уходить, — сказала она. — Через черный ход. У папы была квартира на другом конце города. Там мы переждем. — А потом? — Потом решим, кому отдать запись. Полиции? Прессе? Или продать подороже? Саня посмотрел на нее. В этой шестнадцатилетней девочке было что-то пугающее. Она думала как взрослый преступник. — Ты не боишься? — Боюсь, — честно ответила Алиса. — Но папа учил: если боишься, делай то, что должен, через страх. Иначе страх победит. Она протянула ему руку. — Идем, Александр Викторович. Вы теперь мой единственный союзник. Саня взял ее за руку. Впервые за много лет он чувствовал, что делает что-то правильное. Или, по крайней мере, не совсем неправильное. Они вышли через черный ход за пять минут до того, как люди Куратора поднялись в квартиру.

Глава 6. Убежище

Квартира Игоря Борисовича на окраине оказалась обычной хрущевкой с облупившейся краской. Никто бы не подумал, что здесь живет человек, который владел недвижимостью на миллионы. — Конспирация? — спросил Саня. — Папа говорил: не свети тем, что у тебя есть, — ответила Алиса. — Здесь мы встречались с теми, кто хотел выйти из игры. Здесь же хранились копии документов. Она подошла к стене и отодвинула старый шкаф. За ним оказался сейф, вмонтированный в стену. — Смотрите. Сейф был набит папками. Фотографии, распечатки переговоров, банковские выписки. Имена, даты, суммы. Этого хватило бы, чтобы посадить половину городской администрации и всю верхушку криминального мира. — Боже мой, — выдохнул Саня. — Твой отец собирал на всех? — На всех, — кивнула Алиса. — Он был параноиком. Но, как видите, паранойя его не спасла. Она закрыла сейф и села на старый диван. — Что теперь? Саня задумался. Ситуация была патовой. У них есть компромат, но нет выхода. Если они отдадут его в полицию — неизвестно, кто там на зарплате у Куратора. Если в прессу — их найдут раньше, чем выйдет первая публикация. — Есть один человек, — медленно сказал Саня. — Следователь по особо важным делам. Полковник Громов. Он приходил ко мне года два назад. Хотел завербовать. Предлагал сделку: информация в обмен на свободу. — И что ты ответил? — Послал его подальше. Я не стукач. — А сейчас? Саня посмотрел на Алису. В ее глазах был тот же холодный расчет, что и вчера. — Сейчас у меня есть ты, — сказал он. — И есть шанс, что я смогу тебя защитить. — Защитить? — усмехнулась Алиса. — Вы пять лет продавали людей. Какая там защита? — Я не знаю, — честно ответил Саня. — Но я попробую. Алиса долго смотрела на него. Потом кивнула. — Звоните своему Громову. Но без меня. Я не буду светиться, пока не пойму, что ему можно верить. Саня достал телефон. Номер Громова сохранился еще с тех времен. Он нажал вызов. — Полковник Громов? Это Соболев. Помните, вы предлагали мне сделку два года назад? Пауза. Потом голос в трубке: — Помню. Что изменилось? — У меня есть информация. И есть свидетель. Но нам нужна защита. Полная. — Где вы? — Не по телефону. Встретимся завтра в полдень. В Театральном сквере. Я буду у фонтана. — Хорошо. Но если это провокация, Соболев, вы пожалеете. — Я уже жалею, полковник. О многом. Саня положил трубку и посмотрел на Алису. — Завтра решим нашу судьбу. А пока — сидим тихо. У них есть сутки, чтобы найти нас. Надо переждать. Они сидели в тишине старой квартиры, и каждый думал о своем. Алиса — об отце и мести. Саня — о том, что впервые за много лет ему страшно не за себя, а за другого человека. За окном темнело. Город готовился к ночи.

Глава 7. Охота

Ночью Саня не спал. Он сидел у окна и смотрел на пустынную улицу. Где-то там ходили люди Куратора. Искали. Алиса уснула на диване, свернувшись калачиком. Во сне она выглядела обычной девочкой-подростком — беззащитной, хрупкой. Саня накрыл ее пледом и вернулся к окну. Он думал о своей жизни. О том, как актер, мечтавший о славе, стал тем, кем стал. Когда это случилось? Где та точка невозврата, после которой он перестал быть человеком? Может быть, в тот день, когда он впервые согласился «помочь» знакомому с документами. Или когда впервые закрыл глаза на то, куда на самом деле уезжают люди. Или когда впервые увидел труп и не почувствовал ничего. Он посмотрел на спящую Алису. Она была права. Он не герой. Но может быть, у него есть шанс перед смертью сыграть роль героя. Хотя бы раз. В три часа ночи его телефон завибрировал. Сообщение от неизвестного номера: «Мы знаем, где вы. Ждите». Саня вскочил. Алиса проснулась от его движения. — Что случилось? — Нас нашли. Быстро, собирайся. Они схватили самое необходимое — папки, телефон, пистолет. Выбежали на лестницу. Снизу уже слышались шаги. — На крышу! — крикнул Саня. Они взлетели на последний этаж. Дверь на чердак была заперта. Саня выбил ее плечом. Они выскочили на крышу. Внизу уже стояли машины. Люди в черном окружали дом. — Что делать? — спросила Алиса. В ее голосе впервые прозвучал страх. — Играть, — ответил Саня. — Импровизировать. Он подошел к краю крыши и посмотрел вниз. Там, среди машин, стоял Куратор и смотрел наверх. — Артист! — крикнул он. — Спускайся! Разговор есть! — Какой разговор? — крикнул в ответ Саня. — Последний! Отдай девку и компромат — и можешь валить! Свободен! — А если не отдам? Куратор усмехнулся и кивнул своим людям. Те достали автоматы. — Тогда будем брать штурмом. Выбор за тобой. Саня обернулся к Алисе. Она стояла бледная, сжимая в руках пистолет. — Стрелять умеешь? — спросил он. — Учили. — Хорошо. Значит, так. Я спущусь и попробую выиграть время. А ты уходи по крышам. Там, через три дома, пожарная лестница. Спустишься и беги. Деньги есть? — Есть. — Тогда беги к Громову. Сама. Скажешь, что я погиб. И отдашь ему все. — А вы? — А я сыграю свой последний спектакль. Он повернулся и пошел к лестнице. — Александр Викторович! — крикнула Алиса. Он обернулся. — Спасибо. Он улыбнулся. Не той дежурной улыбкой, которую репетировал перед зеркалом, а настоящей. Живой. — Беги, девочка. Она исчезла в темноте, перепрыгивая с крыши на крышу. А Саня спустился вниз.

Глава 8. Последний монолог

Куратор ждал его во дворе. Люди с автоматами стояли полукругом. — Где девка? — спросил Куратор. — Ушла. Далеко. — Врешь. — Не вру. Я всегда говорю правду, когда играю главную роль. Куратор шагнул к нему. В его руке блеснул нож. — Ты знаешь, что я с тобой сделаю, артист? — Догадываюсь. Но перед смертью можно узнать одну вещь? — Какую? — Кто убил Игоря Борисовича? Лично вы или наемник? Куратор усмехнулся. — Лично. Душил. Медленно. Он просил пощады, сука. Кричал, что дочка останется одна. А я душил и думал: какая разница? Все равно вашу дочку скоро продадут в рабство. Такая у вас семейная участь. Саня кивнул. Краем глаза он заметил, как в окне напротив мелькнул огонек. Камера? Нет. Слишком далеко. — А про стройку? — спросил Саня. — Там правда рабочих закопали? — Правда. Двенадцать человек. Ты же их отправлял, забыл? Это твои клиенты, артист. Твоя работа. Саня почувствовал, как внутри все оборвалось. Он знал, куда отправлял людей. Но никогда не думал о том, что с ними потом. — Я не знал, — прошептал он. — А какая разница? — Куратор подошел вплотную. — Ты делал свою работу. Я делал свою. Мы одной крови. Он занес нож. — Прощай, артист. Раздался выстрел. Куратор упал. Саня стоял, не понимая, что произошло. Потом увидел Алису. Она стояла на коленях на крыше соседнего дома и держала пистолет. Люди Куратора открыли огонь. Саня бросился в подъезд. Пули свистели над головой. Он вбежал наверх, выбил дверь на чердак и перепрыгнул на соседнюю крышу. Алиса лежала за вентиляционной трубой. — Ты зачем вернулась? — закричал он. — Не смогла уйти. Вы же за меня остались. Снизу уже лезли люди. Саня схватил Алису за руку. — Бежим! Они побежали по крышам, перепрыгивая через провалы, уворачиваясь от пуль. Внизу выли сирены. Кто-то вызвал полицию. Над городом вставало солнце. Новый день. Новая жизнь. Или смерть. Эпилог: Антракт Они сидели в отделении полиции. Громов примчался через двадцать минут после начала стрельбы. Люди Куратора были арестованы. Сам Куратор — в реанимации. Алиса давала показания. Саня сидел в коридоре и смотрел на свои руки. Руки, которые отправляли людей на смерть. Руки, которые сегодня спасли девочку. Подошел Громов. — Ну что, артист, — сказал он. — Доигрался. — Похоже на то, — усмехнулся Саня. — Ты понимаешь, что тебе светит? Торговля людьми, соучастие в убийствах. Это пожизненное. — Понимаю. — Но есть вариант. Саня поднял глаза. — Ты даешь показания на всех, кого знаешь. На партнеров Куратора, на чиновников, на заказчиков. Садишься в программу защиты свидетелей. И сидишь тихо, пока мы все не почистим. А там, глядишь, скостят срок. — А Алиса? — Алиса — несовершеннолетняя. Плюс самооборона. Ей ничего не будет. Определим в хорошую семью. Саня долго молчал. Потом кивнул. — Я согласен. Но с одним условием. — С каким? — Я хочу, чтобы она знала. Что я не просто бандит. Что я пытался. Громов усмехнулся. — Она знает, артист. Она самая умная из всех нас. В дверях показалась Алиса. Она подошла к Сане и села рядом. — Уезжаете? — спросила она. — Далеко. И надолго. — Я буду писать. — Пиши. Я буду читать. Она обняла его. Крепко, по-взрослому. — Вы хороший человек, Александр Викторович. Плохой, но хороший. Саня улыбнулся. — Это самая лучшая рецензия в моей жизни. Его увели. Алиса осталась сидеть в коридоре. За окном шумел город. Где-то там остались люди, которые хотели ее убить. Где-то там остался компромат, который мог уничтожить полгорода. Где-то там осталась ее прошлая жизнь. В кармане зазвонил телефон. Неизвестный номер. — Алиса Ветрова? — спросил голос. — Да. — Меня зовут... Неважно. Я знаю, что у вас есть информация, которая может меня заинтересовать. Я готов заплатить. Много. Алиса посмотрела на дверь, за которой скрылся Саня. — Я подумаю, — сказала она и отключилась. Занавес. Конец первой части