Месседж с того света

Глава 1

Вспыхнувший свет настенного бра разрезал сумрак комнаты. Что-то скреблось в шкафу, стоящем в углу возле двери, и это нарушило покой сна. Бледная рука потянулась к ручкам шкафа. Страх быстро завоевывал тело, часть за частью, клеточка за клеточкой, и это демонстрировали и трясущаяся рука, и полчище мелких мурашек на ногах. Что же производит шум? В шкафу ничего нет, кроме одежды!

Ручка поддалась, потянулась вниз, дверца открылась. Сперва ничего не было видно, кроме костюмов и платьев, висящих на плечиках плотным рядом, но… Нет! Что-то есть в углу шкафа! Оно двигается. У него длинные когти и красные сияющие глаза. Оно медленно приближается, скребя по деревянному днищу гардероба. Ближе и ближе. «Смерть!» – чудится в рыке чудовища, когда оно бросается вперед, готовое вонзить свои острые длинные клыки в податливую плоть…

Я хихикнула, рассматривая монстра, который предполагался быть страшным, и выключила телевизор, возмущаясь про себя, зачем начинать снимать фильмы ужасов, ежели нет умений создавать нормальную графику. Откинув пульт, встала и подошла к окну.

Ненавижу октябрь. Впрочем, не только октябрь – все холодные месяцы, начиная с конца сентября и заканчивая апрелем. Но октябрь самый мерзкий: ты еще помнишь, каково это – носить только футболки и джинсы с кедами (а не эти жуткие бесформенные пуховики, колючие свитера, шарфы, от которых нежная шея покрывается прыщами, и вечно промокающую обувь) и радоваться солнцу, вместо того чтобы видеть повсюду лужи и грязь. А еще ненавижу, что из-за отсутствия витамина D начинаешь походить на зомби. Вот кем надо пугать в фильмах – осенней мной!

Но я даже не хихикнула над собственной шуткой, продолжая осматривать депрессивный вид окрестностей. Вот еще что плохо в октябре – ты понимаешь, что лета ждать целый год! Этим конец зимы гораздо приятнее, пусть даже с растаявшим снегом и пронизывающим ветром.

По этой причине, когда позвонила лучшая подружка Катька Любимова и предложила куда-нибудь сходить, я сморщилась, будто порезала палец. Даже купоны на бесплатную выпивку в день открытия ночного клуба, которые ей достались от ее бывшей сокурсницы, вместо того чтобы подкупить меня, оттолкнули сильнее: я не употребляю алкоголь и являюсь глубоким интровертом, так что места наподобие баров, караоке и ночных клубов обхожу за пару километров. К тому же клуб находился далековато от нас – почти в центре мегаполиса, тогда как мы жили в пригороде.

Но моя хитрая подружка отлично меня знала и припасла туз в рукаве:

– Слушай, Юлёк, в соседнем здании проходит выставка картин какого-то современного художника. Скину ссылку.

Да, искусство я люблю. Анонс выставки был интригующем, и я согласилась посетить местность на том условии, что восемьдесят процентов времени мы потратим на галерею, а оставшиеся двадцать – на открытие ночного клуба.

– К твоему сведению, я давно уже бросила пить, и тебе, как моей лучшей подруге, следовало это заметить! – Хихикнув, я спросила, зачем нам вообще тогда туда идти. – Мне нужно увидеть Веронику, ну ту, что купоны прислала. Дело в том, что у нее мой диплом. Я на вручение не поехала, лень было, и она, как староста группы, забрала.

– Господи, Катька, три месяца прошло.

– Знаю, но мне было лень все эти три месяца…

– А оформлять доверенность на нее тебе не лень было?!

– Не пришлось, она там методистом подрабатывала в то время, своя, короче, потому спокойно за меня расписалась и ей спокойно отдали. Знаешь, как это в России делается, всем плевать на законы и правила… Короче, сходим туда, выпьем по диетической коле, заберем корочку, перемолвлюсь с ней из вежливости парочкой слов, и сбежим.

Пару часов спустя мы выходили из галереи, держа курс на ночной клуб, который взаправду оказался всего через дорогу.

Сумерки обняли город. Однако это лишь добавляло ему жизни: неоновые вывески горели все ярче, а веселой молодежи становилось все больше. Стена клуба привлекала внимание огромным постером, говорившим, что сегодня день открытия, и симпатичные девушки в сексуальных нарядах раздавали всем желающим бесплатные купоны – точно такие же, какие лежали сейчас в Катькиной сумочке. Музыка в клубе играла так громко, что мы могли ее слышать, едва выйдя из галереи, и даже шум трафика не мог ее перебить.

– А ты не хочешь написать ей и вызвать на улицу с твоим дипломом? – испытывая неясные предчувствия при виде пьяного народа возле входа, предложила я подружке.

– Я знала это! – усмехнулась та в ответ. – Как только ты видишь отдыхающих людей, ты пугаешься до смерти.

– Я не пугаюсь, я просто… Ладно, – вздохнула я, – идем, раз пришли.

Зажегшийся зеленый человечек намекнул двум подружкам, что они могут пересечь наконец дорогу, и уже через минуту мы были внутри.

Толпа, смех, танцы, музыка и какой-то дурманящий запах резко вызвали у меня тошноту, но я успокаивала себя мыслями, что это всего на пятнадцать минут. Мы сели за барной стойкой, и Катя спросила про Веронику. Тут началось что-то странное. Бармен сказал, что он ее сегодня не видел, да и вообще, это не ее смена. Катя стала ей звонить, однако трубку никто не брал.

– Пошли домой! – я решительно поднялась, но моя подруга не из тех, кто так быстро сдается.

– Подожди. Она хоть малость безответственная, но обещания держит всегда.

Последующие десять минут я пила колу, а Катька отхлебывала клубничный дайкири, попутно пытаясь дозвониться до приятельницы. Как только я задумалась над тем, а стоит ли корочка таких невыносимых мук, Катя получила от Вероники сообщение. Та написала, что ждет нас в двух кварталах отсюда, на улице Ленина.

– Почему там? – удилась я.

– Я спросила ее то же самое.

– И?

Катерина не успела ответить, потому что, стоило мне это сказать, ее телефон издал короткий звук: пришло новое сообщение. Я никогда не считала себя любопытным и тем более беспардонным человеком, напротив, всегда презирала тех, кто читает чужую переписку, но в ту секунду вытянула шею, чтобы подсмотреть, что ответила Вероника.

«Я нагрубила боссу и свалила, пока не уволил. Жду тебя. Быстрее».

– Странно, – поделилась я своими думами.

– Это ж Вероника, – пожала Катька плечами. – Она странная.

Моя подруга энергичный человек и всегда предпочитает действия словам, потому она шустро покинула стул и понеслась в гардеробную. Благо мы успели расплатиться.

– Мы действительно пойдем туда? На улице темно! – пыталась я внушить хоть немного осторожности в маленькую, покрытую густой коричневой шевелюрой головку. – А у этого района дурная слава. Там полно заброшенных фабрик и домов. Я слышала, на этой улице кого-то живьем загрызли собаки!

Надевая красное полупальто (она обожает яркие цвета и всегда высмеивает меня за неброскость), демонстрирующее идеальную фигуру, лучшая подружка засмеялась.

– Когда? Сто лет назад? Брось, глупые байки.

Я с негодованием покачала головой, осознавая, что ни один аргумент не победит упертость моей подруги, застегнула молнию на своей серой куртке, и мы вышли на улицу.

Через пару минут, когда мы проделали почти половину пути, Катя получила еще сообщение.

«Я горю в аду. Это наказание за то, что я сделала».

– Она совсем невменяемая? – воскликнула я, читая это.

– Я бы сказала, совсем пьяная. Это единственное, что могло ее заставить поругаться со своим боссом.

– Странно это все. Что делать будем?

– Ничего. Заберем мой диплом, и пусть отправляется к черту.

Я напомнила:

– Судя по присланному тексту, она уже у него.

Катька задорно хихикнула, и это немного растопило лед страха в моей груди. Говорю «немного», потому что я все еще ощущала, как нечто холодное и неприятное сковывает тело.

Район оказался еще мрачнее, чем я себе представляла. Уличные фонари были разбиты. Везде грязь, даже там, где ее по естественным причинам быть не могло, например, на стенах зданий. Так как было воскресенье, в этот поздний час и в этом отставшем от жизни районе трафика почти не наблюдалось: здесь проживал рабочий класс, который уже вовсю готовился к новой трудовой неделе – дома, разумеется. Так что и на улице было малолюдно. Трудно поверить, что всего лишь в двух кварталах отсюда кипела жизнь. Впрочем, все мегаполисы такие же противоречивые.

– Ну вот мы и пришли. Это улица Ленина. – Я встала на месте, не желая сдвигаться дальше. – И где же она?

Катерина пожала плечами и попыталась еще раз дозвониться. Телефон молчал. Тогда она написала сообщение с моим вопросом.

Через две минуты пришел ответ.

«В АДУ. И ты следующая».

– Чего?! – завопила моя подружка, взмахнув рукой и едва не уронив в лужу телефон, так как именно этой рукой она его и держала. Катька – натура эмоциональная.

– Пошли домой! Пожалуйста! – А я – натура пугливая…

– Я не уйду, пока не врежу этой алкашке по наглой размалеванной физиономии! Это уже за гранью!

Подруга стала набирать текст, так сильно вдавливая пальцы в экран, что, казалось, он сейчас треснет. «Выходи или мы уходим!»

Мы ждали полминуты.

«Я не могу никуда идти».

Катя спросила: «Почему?»

Еще одна драматическая пауза, более длинная, затем…

«Потому что я мертва».

Катька грязно выругалась и написала: «В последний раз спрашиваю: ГДЕ ТЫ?!»

Секунды до ответа тянулись до ужаса медленно. Мы смотрели то друга на друга, то на экран в ожидании ответа. Я, если честно, была готова бежать, так меня пугала данная непонятная ситуация. Вот у кого создателям хорроров стоило бы поучиться нагнетанию атмосферы и выбору локаций – у Катиной бывшей сокурсницы. Монстр из телевизора сейчас казался еще менее страшным, чем тогда. Наверно, я в тот час случайно переключила на детский канал.

«Идите прямо вдоль здания, затем сверните направо».

– Я прибью ее! – рыкнула подружка и, тяжело печатая шаг, стискивая зубы и сжимая левую ладонь в кулак, направилась к углу здания.

Я последовала за ней, нервно оглядываясь и ожидая, что вот-вот произойдет что-то плохое.

Мы свернули направо, как нам и было велено, и оказались в темном, пустом, узком переулке, который вывел нас в необитаемый двор. Двухэтажные домики с ненавистью взирали на гостей своими выбитыми глазами-окнами, и ах рты-входы были заколочены. Эти дома раннесоветской постройки готовились к сносу.

– Э… Вероника? – позвала Катька странно высоким голоском. Если уж она, широко известная своей безбашенностью и отвагой, была в ужасе, то что говорить про меня? Голова окуталась туманом, тело тряслось, и я не чувствовала ни рук, ни ног.

Медленно мы продвигались вперед, в центр двора. Луна высветила какое-то подобие виселицы, веревка с петлей, привязанная к металлической балке, плавно раскачивалась, словно на ней катался кто-то невидимый. Я почти уже вскрикнула от испуга, но тут поняла, что это просто остатки детской тарзанки, вон и деревянная палка валятся прямо под ней. За неимением нормальных качелей жителям пришлось импровизировать. А раскачивается она из-за легкого ветерка.

Больше ничего интересного здесь не было, и мы прошли чуть дальше, к сектору с мусорными баками, огороженному хлипкой на вид металлической сеткой от игровой площадки (если так можно назвать одну тарзанку и лавочку возле нее). Вначале я ничего не увидела, ну кроме разве что мусора, валяющегося не внутри баков, а под ногами, и копающихся там то ли крыс, то ли каких-то иных мелких зверей, но когда Катя включила фонарик на своем смартфоне, мы заметили… ноги. Да, одни лишь ноги, торчащие из-за последнего бака.

– Что… Что… – Я так и не смогла закончить вопросительное предложение и просто по традиции пошла за подругой, которая, точно загипнотизированная, шагала к телу.

Видя, что она собирается посветить лучом фонаря в лицо лежащему человеку, я отвернулась, мысленно убеждая себя, что это всего лишь уснувший пьяница, точнее, уснувшая, ведь ноги были обтянуты колготками.

– Ах! – издала Катя.

– Что? – Так как я все еще стояла отвернувшись, я не могла видеть, что ее напугало.

– Это Вероника! Она мертва! – То, что сделала дальше Катька, можно оправдать лишь помутнением рассудка на фоне стрессовой ситуации – она наклонилась и обследовала тело. После констатировала: – Ее задушили.

Это был, к сожалению, не первый наш труп. Подружка и ранее часто вовлекала меня в расследование убийств и странных происшествий, но я бы никогда не стала специально разглядывать мертвое тело. Так что в этом мы тоже были разными, в моей психике не нашло приют любопытство к смерти.

– Что ты делаешь? – возмутилась-таки я. – Вызывай полицию!

Стоило мне это произнести, Катин телефон вновь издал писклявый звук. Она вернулась ко мне, чтобы прочитать вместе. Присланный от Вероники текст звучал так: «Теперь вы мне верите?..»

* * *

– Итак, – протянул один из приехавших оперативников, пролистывая Катину переписку с ее телефона. – Это все?

– Да, – послушно изрекла я, а Любимова гаркнула одновременно со мной:

– Этого что, мало?!

Офицер вздохнул и вернул Кате телефон.

– Не нужно паниковать. Убийца забрал ее мобильный, это он пишет вам, а не призрак. Мы его отследим.

– Кто говорил что-то о призраках?! – возмутилась снова Катя, что было для нее типично, а затем, повернувшись ко мне, вспомнила: – Ах, ну да. Это была ты.

– Это выглядело именно так! – пыталась я оправдаться за свой первый разговор с полицией. – И вообще, я была напугана, поэтому всякая мистика полезла в голову… – Вздохнув, обратилась к оперуполномоченному: – А вы все сообщения проверили? Видели то, где призрак угрожает? Ой, то есть… Не призрак… Ну вы поняли.

– Покажите, – сказал он безэмоционально. Как будто на его практике сотню раз убийцы писали подругам жертвы от имени жертвы, и он ничего экстраординарного в этом не находил.

– Это ерунда, – отмахнулась Катя, но все же дала прочитать указанное мной сообщение про то, что она якобы следующая.

– Вы знаете кого-то, кто хотел бы навредить вам или вашей подруге, – кивок в сторону упакованного в мешок тела, которое как раз грузили в труповозку.

– Нет.

– Вспомните что-то – звоните.

Телефонами они уже обменялись, поэтому мы посчитали себя свободными. Сперва хотели вернуться домой, но вместо этого по пути завернули в тот самый клуб.

– Мы забыли сказать о ссоре с начальником! – сокрушалась я, когда мы заняли те же самые места. – Это зацепка!

– Водка-мартини, плиз, – заказала Катька и обернулась ко мне. Здесь, при свете, я заметила, что под ее ярко подведенными глазами наметились черные мешки, а пухлые губы были бледны и немного подрагивали. Да и вообще, ее лицо отдавало синевой. Может, освещение такое? – Мы не станем этого делать.

– Ты выглядишь как енот, задавленный подъемным краном. И, кстати, почему не станем? Это ты всегда настаиваешь на том, чтобы начать собственное расследование.

– Потому что в моей жизни сейчас и без того полно всякой дряни. И спасибо, блин, за енота!

– На что ты обиделась? Они же милые! – Катя уткнулась в коктейль, уже второй раз за сегодня забыв, что стала трезвенницей, а я заговорила серьезно: – Прости, я не знала, что вы были близки.

– Мы не были. Просто… Неделю назад какой-то парень умер у нас на глазах. И это нас немного сблизило, или мне так показалось. И теперь она тоже мертва. Это… слишком.

Я попросила рассказать все в подробностях. Вышло следующее. Вероника предложила Кате вместе заняться бегом, причем совершенно неожиданно: во-первых, Катя никогда не говорила, что любит спорт – и она, кстати, никогда им не занималась; во-вторых, они мало общались и никуда вместе не ходили. Однако в тот день я была занята, а Катин парень Женька уехал, и она от скуки согласилась. Вероника выбрала пустую асфальтированную дорогу, ведущую в какую-то деревню, куда пришлось добираться на автобусе. Но Катя выдержала и это. Они бежали какое-то время, пока не увидели, как машина, не вписавшаяся в крутой поворот, на полной скорости свалилась в глубокий кювет. Они бросились к месту аварии. Пока Катя набирала 112, Вероника спустилась туда. Ее родители врачи, и она, видимо, полагала, что сможет оказать первую помощь. Оттуда она прокричала, что водитель мертв.

– Вы друзья Вероники?

Мы так и подпрыгнули от неожиданности. Голос, казалось, возник из ниоткуда. Или я настолько углубилась в повествование? Подняв голову, я увидела девушку на том самом месте, где стоял минутой назад бармен. Она раздавала счастливые улыбки направо и налево: клуб был переполнен, и девушка, очевидно, надеялась на щедрые чаевые за свою доброжелательность.

– Да, – с подозрением ответила Катерина. – А что?

Вместо ответа девушка дала нам кожаный портфель, в каких обычно носят папки с документами. Видя наш непонимающий взгляд, все же пояснила:

– Вероника поймала меня возле входа еще до открытия, сказала, что не сможет встретиться с подругой и чтобы я отдала ей это. – И девушка вернулась к своим обязанностям, как будто ничего страшного или странного не происходило.

– Сказать ей? – предложила я.

Катька кивнула в сторону вошедшего тремя секундами ранее в двери клуба давешнего оперативника, который уверенной походкой продвигался к барной стойке, и ответила:

– Он скажет. – И поднялась. – А нам пора идти.

На улице мы остановились возле входа в метро, прямо под уличным фонарем, и расстегнули портфель. В нем лежал Катин диплом. И больше ничего.

– Что это значит? – нервно спросила Катька. Она ненавидит, когда не может чего-то понять сразу. – Она знала, что ее убьют?

– Или, – включилась я в игру, – у нее была назначена еще встреча. Понимая, что не успеет увидеть вас обоих, она отдала портфель сменщице, с тем чтобы та передала тебе, и отправилась прямиком убийце в руки.

Пискнувший телефон погрузил нас в состояние шока на небольшой промежуток времени.

– Может, это мама? – промямлила Катя так, будто не верила сама себе, и выудила телефон из кармана.

«Настанет твой черед гореть в АДУ, если не…»

На этом сообщение прервалось.

– Если не что?! – заорала подружка с громкостью полицейской сирены, и несколько прохожих при входе в метро глянули на нас с недоумением пополам с раздражением.

Ничего не происходило по меньшей мере минуту, затем наконец новое сообщение обрушилось нам на головы.

«Если не отдашь что не твое».

Мы изучали лица друг друга какое-то время, пока Любимова не молвила задумчиво:

– Ее карманы были вывернуты наизнанку.

– Что?

– Ее карманы были вывернуты! Ты понимаешь? Кто-то что-то искал!

– Так, спокойно. Дыши. – Когда выражение Катиного лица вернулось к нормальному, а глаза потеряли искорки безумия, я продолжила: – Кто-то думает, что что-то, принадлежащее ему, попало к Веронике. Он убил ее (допущение: убил кто-то другой, а обыскал он, но скорее всего, он же и есть убийца), но своей вещи не нашел и потому обратился к тебе.

– Почему? Мы не были настолько дружны, чтобы она что-то мне отдавала!

– Может, он проверил список ее последних контактов? Не забывай, у него ее телефон.

– И это его главная ошибка. Или ее… Или их. Короче, полиция отследит сигнал, и их схватят.

– Да, но ты знаешь, как это бывает. На все свои сроки. Пока запрос отправят сотовому оператору, пока им ответят…

– И все это время ублюдок будет издеваться надо мной, посылая месседжи с того света! – И тут безумный блеск вернулся в ее темно-голубые очи. – Если только мы не найдем его первыми.

* * *

Мы находились в Катькиной квартире. Она живет с мамой и бабушкой, но обе отправились в речной круиз (в такую-то погоду!), поэтому мы могли свободно обсуждать случившееся. Я жила в однокомнатной квартире вместе со своими родителями, и там бы мы чувствовали себя более скованно.

Подремав пару часов – это все, что осталось от ночи, – утром собрались на кухне и за завтраком продолжили обсуждение.

– Ты не вспомнила ничего интересного, связанного с той аварией? – Вчера перед сном мы успели догадаться, что события, скорее всего, связаны.

– Да, – закивала Катька, наливая нам крепкий чай, чтобы взбодриться. – Когда она прокричала мне, что водитель умер, я полезла за телефоном и больше на нее не смотрела. Я увидела ее повторно, когда она уже выбралась из канавы и стояла рядом со мной. Вполне вероятно, что она умыкнула что-то из машины или из кармана водителя. Только вот что?

– Желательно выяснить что. Или нам несдобровать.

Любимова пожевала крекер, подумала, вдруг резко вскочила и понеслась в свою спальню, где оставила телефон. Вернулась уже с ним и при мне стала набирать текст: «Я хочу это вернуть. Где? Когда?»

– Что ты делаешь? – удивилась я, видя, как она отправляет сообщение на телефон Вероники. – У нас же ничего пока нет!

Но Катя не отвечала. Вместо этого, она пристально смотрела на экран смартфона, словно боясь проглядеть ответ и не надеясь на звуковое уведомление.

«Сегодня. В 23:00. Ленина, 114».

– Это почти то самое место, где мы нашли ее, – сообщила я, изучив карту. – Только это многоподъездный высотный дом с множеством людей, которые будут сновать туда-сюда. Думаю, это безопасно.

Любимова, однако, загрустила.

– Сразу за этим зданием, – вздохнула она, – начинается сектор частных гаражей. Несколько рядов кирпича и асфальта и ноль людей, тем более ночью.

– Ты думаешь, он хочет встретиться там? – ужаснулась я. – Давай позвоним в полицию!

– Подожди, я еще с ним не закончила.

Катя взялась за телефон и настрочила незримому собеседнику: «Но мне одной будет тяжело это тащить, я возьму с собой подругу».

На этот раз ответа мы дождались очень быстро.

«Че ты несещь ?!»

– Ага, парень занервничал! – обрадовалась моя чокнутая подружка, аж осклабилась во все тридцать два зуба. Я вот, например, не могла радоваться абсолютно ничему в этой ситуации. – Или девка?.. Короче, опечатался и лишний пробел забыл убрать, вот как его распирает. Отлично.

– Что отличного ты в этом нашла?! – сорвалась я.

– А то, что мы теперь знаем: этот предмет маленький и/или легкий.

Мы снова изучили портфель. Ничего. Наконец Любимова разорвала подкладку. И там она оказалась – флешка.

Мы вставили ее в Катькин ноутбук. Там был только один видеоролик. Подруга тут же включила его.

Кто-то записывал встречу двух людей в ресторане с очень близкого расстояния. В связи с этим предполагаю, что запись велась на скрытую камеру, тем более что качество у записи отвратительное и очевидно, что люди не имели понятия о том, что их снимают. Один из мужчин, высокий (это было видно, даже невзирая на то, что он сидел), в строгом костюме, получал толстый конверт от другого мужика бандитского вида, да еще и с анекдотическим шрамом во всю щеку. Короче, походило на то, что какой-то криминальный элемент передавал пачку денег…

– Боже! Это же…

– Да.

Мы обе узнали его даже на плохой записи. Это был мэр города.

– Мне это не нравится, – заявила подружка и стала кому-то названивать. У нее давно имелся поклонник журналист, оказалось, что звонила Катя именно ему. Прямо в процессе беседы Катька вырезала лицо бандита и скинула на почту приятелю. Тот был уверен, что это местный мафиози по кличке Шрам (как оригинально!), который контролировал наркобизнес во всем регионе. Клуб, где мы с Катькой были вчера, – его детище. Как хорошо, что мы смылись до того, как нам предложили что-то нелегальное. Мне-то что, я бы просто молча отвернулась, а Катька бы нарвалась на неприятности, начав отчитывать распространителя и угрожать ему тюремным сроком.

– Ты понимаешь, что все это значит? – заговорила я. – Скоро выборы. Если это видео просочится в сеть, он никогда не выиграет второй срок.

– Выиграет еще как! Прекрасно знаешь, что такое выборы в нашей стране. Но соглашусь, что скандал, который обязательно разразится вокруг этого мини-фильма, ему точно не нужен.

– В таком случае, все, кто это видел…

Катя хмуро кивнула.

Нам пришлось выпить три литра травяного чая, чтобы успокоить нервы. Мы никак не могли понять, что это была за машина и как Вероника умудрилась забрать оттуда флешку. Это было невероятным совпадением, что она работала на мужика, который оказался запечатлен на видеоролике, попавшем к ней случайно. Я верю в совпадения, но не настолько. Мозг подсказывал, что за всем этим кроется какая-то нехорошая история. В связи с этим я попросила подругу еще раз пересказать момент с аварией, в мельчайших подробностях. Вместо этого, Катька вспомнила, что у Вероники был парень.

– У нее был фингал под глазом, когда мы встретились. Она сказала, что поругалась с парнем, и он ее ударил. Мне кажется, ссора тоже как-то связана. Наверняка он что-то знает.

– Или просто застукал ее с другим, – простонала я от безысходности. Казалось, мы ходим по кругу. – Пошли в полицию.

– Да ты что! Мэр и есть полиция! Нам надо идти выше. А для этого нужны доказательства.

– Мы умрем до того, как их добудем. Давай лучше притворимся, что ничего этого не случилось! – снова заговорил во мне трус.

– Мы не можем! Таинственный собеседник знает, что флешка у нас есть! Мыуже в игре, и, чтобы сойти, нужно победить.

* * *

Единственным общим знакомым Кати и Вероники, согласившимся поболтать, оказалась Олеся – невысокая блондинка с кучерявыми волосами, модно одетая и вышагивающая на высоченных шпильках. Мы встретились с ней возле садика, откуда она забирала сына после работы.

– Да, у нее был парень Миша, встречались пару месяцев. – Пока Олеся говорила, она неоднократно перебивала сама себя, чтобы проверить ребенка, поправить ему вязаную шапочку, застегнуть курточку, натянуть перчатки, а также отвечать на всякие глупости, которые вечно громко «выстреливают» из детей. – Но он умер неделю назад или около того. Разбился на машине.

– Как?! – Мы с Катей переглянулись. Две аварии со смертельным исходом примерно в одно и то же время – еще одно невероятное совпадение, в которое не верилось совсем.

– Да. Были слухи, что авария подстроена, но, насколько я знаю, никого пока не привлекли.

– А какая у него была машина?

– Серый «Вольво». – По Катиному выражению лица я заключила, что автомобиль был тот же. – Странно она вела себя после этого, – продолжала откровенничать Олеся. – Я пыталась ее поддержать, но Вероника вела себя так, будто смерть ее парня совсем ее не волновала. Хоть она не грустила, но была сильно напугана.

– Напугана? – повторила Катя задумчиво. – Чем?

Та пожала плечами.

– Не знаю, она не сказала. Мне пора.

Оказалось, мы проводили Олесю и ее сына до самого дома. Уже через три секунды она скрылась за тяжелой металлической дверью.

– Что думаешь? – спросила я Катьку.

– Думаю, ее парень или они оба решили шантажировать мэра. – Видя мои расширенные глаза, подруга пояснила: – Вероника не была шибко умной, так что… А по поводу аварии… Получается, мы стали свидетелями смерти ее парня. Или серых «Вольво» пруд пруди? – Она пожала плечами, мол, сомневаюсь.

– Что будем делать?

– Встретимся с этим человеком. Попытаемся поговорить. Запишем разговор – на случай если сознается.

– Конечно! – засмеялась я, а подруга обиделась за свой план. – Слушай, это безумие. Если ты боишься обращаться в полицию, давай позвоним Женьке. – Евгений – Катькин парень, владеющий каратэ. Такой сообщник нам бы не помешал.

– Ни в коем случае. Он запретил мне расследовать. Если ты помнишь, несколько раз нас чуть не убили.

– Ах вот что тебя беспокоит! Неоконченное дело. Ладно, давай хоть на этот раз умрем!

Подружка вздохнула печально, словно признавая, что я права в своем сарказме, но ничего не ответила.

* * *

В метро было душно и многолюдно. На удивление мы нашли два пустых места по соседству и приготовились путешествовать почти с комфортом. А ехать было всего пять остановок.

В общественном транспорте я обычно прячусь за экраном смартфона, как и большинство пассажиров, или медитирую, глядя в одну точку и представляя, будто я здесь одна, но почему-то сегодня я подняла глаза на человека, что сидел напротив, и меня словно током ударило. Это был наркобарон из видеоролика! Он почесывал свой уродливый шрам, заставляя его краснеть, и злобно гримасничал, демонстрируя отвратительные желтые зубы – то ли пытался улыбаться, то ли готовился откусить мне голову. Я вздрогнула, поспешно пряча взгляд. Как такое может быть, чтобы настолько крутые люди пользовались метро? У него нет дорогой тачки с личным водителем и двух джипов с охраной в придачу? Я снова посмотрела в лицо мужчине. Он все еще пялился на нас, но на этот раз его глаза покраснели, и белки, и зрачки, будто налились настоящей кровью. В ужасе я наклонилась к Катьке и зашептала:

– Смотри! Ты видишь? Его глаза!

– Что?

– Наркобарон! Шрам! Он здесь, и у него кровавые глаза! – я не сразу поняла, что ору на весь вагон.

Катины глаза едва не вывалились из орбит. Она глянула, куда указывал мой палец, но место пустовало. Через две секунды его заняла какая-то старушка.

– Он исчез! Испарился!

– Юль, на этом месте никого не было!

Господи, я схожу с ума…

* * *

Любимова оказалась права. Как только мы написали, что прибыли на место, пришло новое сообщение с указанием пройти двор насквозь и выйти к гаражам. Несмотря на то, что обе высотки, окружающие нас, были заселены, местные считали, что это не время для прогулок, так что на улице, кроме нас, никого не было.

– Мне страшно, – призналась я подружке, стуча зубами. – Почему ты не позволила мне позвонить по 02?

– Помолчи, пожалуйста, – ответила Катька чуть слышно, из чего я сделала вывод, что она тоже борется со страхом.

Ее телефон снова противно пискнул.

«1-й ряд, ворота № 3».

– Он что, всерьез полагает, что мы войдем в гаражный бокс? – возмущенно крикнула я.

– У нас нет другого выхода. Уже поздно вызывать подмогу.

– Мы все еще можем убежать!

Но моя упрямая подруга не послушалась и просто шла прямо навстречу неизвестности. Я держалась на шаг позади. Когда мы оказались возле третьих ворот, они начали медленно, с пугающим скрипом открываться. Уличный фонарь был далеко отсюда, в конце ряда, но каким-то образом мы умудрились разглядеть высокое существо, вышедшее к нам оттуда. Оно имело голову медведя, с коричневой шерстью, покрывающей ее целиком, и мистически сверкающими глазами, и держало какую-то металлическую палку в руках. С нее что-то капало на асфальт, возможно, чья-то кровь…

– А-а-а! – синхронно выдали мы на пределе голосовых связок и бросились в противоположную монстру сторону, однако существо громко заговорило человеческим голосом.

– Эй, куда?! Это я!

Мы замерли в нерешительности. Голос был незнакомым, тем не менее звучал вполне вменяемо.

– Что ты такое? – спросила Катька, тяжело дыша.

– Это я вам писал. А теперь верните мне мою вещь.

– А, то есть это маска? – указала подруга на голову медведя. – Ты не хочешь, чтобы мы запомнили твое лицо, это понятно. Но к чему монтировка? Ты что, испугался двух хрупких девушек, грязный убийца?

– Не провоцируй его, – взмолилась я.

– Я никого не убивал, ясно?! Я нашел Вику на земле! Мертвой! И флешки не было!

– А откуда тебе известно, что флешка была?

– Слушай, – медведемужик разозлился, – я взял монтировку для собственной безопасности, так как не знал, кого вы с собой приведете, но я ведь могу и забить тебя ею до смерти, усекла? Так что отдавайте флешку и проваливайте!

Что-то зашевелилось позади старой, ржавой машины без колес, оставленной кем-то в середине ряда. Мы пригляделись и узрели, как кто-то поднимается и выходит к нам.

– Черт! Они нашли меня! – «Медведь» заметался, но сбежать не смог, так как с одной стороны мешали проходу мы, а с другой приближался таинственный мужчина.

– Эй! Ты кто? – крикнула Катька, стараясь звучать грозно. – У меня пистолет!

Мужчина был все ближе, теперь его фигуру можно разглядеть. Довольной высокий, широкоплечий, волосы светлые, бликующие под лучом уличного фонаря.

– Сомневаюсь, – хмыкнул он в ответ.

– Женька? – Катька открыла рот, узнав своего бойфренда. – Как ты здесь очутился?

Пришлось признаваться:

– Это я ему написала.

Я боялась, что подружка взбесится, но на самом деле она испытала облегчение. Как я уже говорила, Женька – знаток боевых искусств, так что он быстро развязал «медведю» язык.

Вот что выяснилось. У Михаила, парня Вероники, есть брат по имени Алексей, он-то и предстал перед нами. Как мы и предполагали, они вдвоем решили шантажировать мэра (гении, блин), но Вероника сперва об этом ничего не знала. Наоборот, Михаил специально с ней познакомился, зная, что она работает официанткой в ресторане, где мэр уже однажды встречался с наркобароном (она из ресторана перешла работать в новый клуб). Вероника влюбилась в Мишу и плясала под его дудку. Записала встречу мэра и момент передачи денег (повесила веб-камеру и на шторку, которой ВИП-столик отделяется от остального зала, и даже под столешницу, а там как раз, под столом, они и произвели обмен). При обсуждении ее доли выяснился прискорбный момент: ее функция выполнена, и Мише она больше не нужна. Он бросил ей пару тыщонок и велел забыть о том, что видела. Тогда она догадалась, что ее использовали, и попыталась отвоевать свою флешку. В тот момент и получила в глаз. Но она не собиралась так просто отпускать обидчика. Вероника проследила за ним до его домика в деревне, где он собирался отсиживаться это время, и, пока он мылся, подрезала оба тормозных шланга (это предположение Алексея, доказательств у него не было). Чуть позже в тот же день Вероника предложила Кате пробежку и выбрала дорогу, которая вела в деревню (это, кстати, аргумент в пользу версии безутешного брата, ведь она знала, во сколько Миша обычно уезжает на работу и будто была уверена, что станет свидетелем аварии). Выезжал он из деревни медленно, поэтому ничего не случилось, но на дороге перед тем самым оврагом всегда разгонялся, а потом резко тормозил, чтобы красиво вписаться в крутой поворот, и это знали все, кто с ним ездил. В этот раз оба шланга лопнули, и поворот с оврагом сделали свое смертоносное дело. Дальше мы знаем, она просто взяла флешку из кармана мертвого водителя (как объяснил брат, дом Михаил всегда запирал, а на окнах решетки, поэтому иначе выкрасть она не могла, а машина стояла сразу за низким забором). Когда до Алексея дошло, что случилось, он преследовал Веронику (поэтому она выглядела напуганной), но нашел ее мертвой. Обыскал труп – флешки не было. Тогда переключился на нас в надежде, что она успела нам ее передать.

– Мы отпустим тебя, – постановил Жека, – но только если ты пойдешь в ФСБ и все расскажешь.

– Что? – Катька не была готова так быстро расстаться с историей.

– Дорогая, все кончилось. Так что, будь добра, отдай парню флешку. Я не могу ежедневно следовать за вами по пятам, боясь, что вас тоже кто-то задушит.

Любимова надулась, но флешку послушно сунула Алексею в карман, пока Женька резал веревку, которой связал его двадцатью минутами ранее.

Выяснив, что УФСБ находится в нескольких кварталах, я предложила проводить пленника до нужного здания. Мы шли вместе какое-то время, пока Алекс резко не бросился бежать через дорогу, и, пока мы стояли в ступоре, темная иномарка, выскочившая из ниоткуда, на огромной скорости метнулась к застывшему в ужасе парню и переехала его. Катя и я коротко вскрикнули, а Женька тут же схватил нас в охапку и залег с двумя барышнями в кусты. Через лишенные листвы ветви мы видели, как невысокий мужчина, вышедший из авто, отдал команду двум другим сунуть тело в багажник. На миг он повернулся к нам лицом, и свет фонарей удачно высветил шрам через всю щеку. Я хотела позвонить в полицию, но Женька отговорил. Если мэр и его дружок Шрам захотят узнать, кто стал свидетелем очередного убийства, у них это займет пару минут. Мы догадались, кто убил Веронику, но мне, если честно, не очень ее жалко. Если Алексей был прав и она убила его брата, только чтобы самой шантажировать мэра (а зачем иначе ей потребовалось забирать флешку?), тогда она получила по заслугам. А мы трое заслужили жить долго и счастливо и не отвечать за чужие грехи.

2018, 2019