Мечта о Бейкер-стрит: История Гарольда Вильяма

Глава Первая начало.

1889 год. Англия переживала золотую эру детективов, чьи имена, словно яркие звезды, сияли на страницах бульварных романов. Среди них особенно выделялся Шерлок Холмс, чьи дедуктивные способности будоражили умы читателей. Именно на этих захватывающих историях вырос и наш герой — юный Гарольд Вильям. Ему было всего 7. Он был не по годам любознателен, с головой погружаясь в книжные миры, где смелые герои распутывали самые сложные загадки. Гарольд мечтал однажды оказаться на их месте, но его главным кумиром, затмившим всех остальных, был, конечно же, великий сыщик с Бейкер-стрит. И это неудивительно, ведь в те времена слава Шерлока Холмса гремела по всей стране.

Годы шли, и вот уже школьная пора осталась позади. И ему уже стукнуло 16 лет. Родители, следуя общепринятым представлениям о будущем, настойчиво советовали ему продолжить обучение в колледже. Однако сердце Гарольда уже сделало свой выбор. "Я стану детективом!" — твердо решил он. Его родной город, небольшой портовый Уэльс, казался слишком тихим и провинциальным для столь дерзкой мечты. В воздухе витал запах моря и соли, но не приключений и тайн, которые так манили юношу. И тогда Гарольд понял: его судьба ждет его в шумном, полном загадок Лондоне. С тяжелым, но полным надежд сердцем, попрощавшись с родными, он отправился в путь навстречу своей заветной цели.

Прежде чем отправиться в Лондон, Гарольд поехал в ближайший крупный город Уэльса — Кардифф, где проходила железнодорожная линия. Там он закупил продукты на скромные сбережения, накопленные благодаря школьным подработкам, и на небольшую сумму, которую дали родители. Этих денег едва хватало на билет до Лондона и скромную аренду помещения под будущее агентство. О последствиях своей беспечности, когда накопления иссякнут, он пока не задумывался.

Наконец он прибыл на шумный вокзал Кардиффа. После тишины родного портового городка многолюдье и гомон оглушали Вильяма. Голос кондуктора едва пробивался сквозь вокзальную суету, объявляя прибытие поезда на Лондон. Пассажиры спешили занять места. Вильям с трудом нашел свободное купе в конце вагона. Его попутчиками оказались двое мужчин и молодая девушка. Седовласый мужчина лет сорока, одетый в строгий костюм той эпохи, помогал девушке разместить ее вещи в рундук под нижней полкой. Сама девушка, ровесница Вильяма или чуть старше, уже устраивала свой багаж. Напротив расположился еще один молодой человек, чуть старше Гарольда, о чем говорили его длинные усы, хотя седины в них не было. Последовав примеру соседей, Вильям разместил свою скромную сумку на верхней третьей полке и улегся, погружаясь в чтение очередного детективного романа. Напротив него тот самый джентльмен, помогавший девушке, тоже увлеченно читал свою книгу. Незаметно для читающего Вильяма поезд тронулся. Вскоре усталость от насыщенного дня взяла свое, и он уснул, предвкушая короткий отдых.

Вильям проснулся, чувствуя легкую затеклось в шее после непродолжительного сна. Спустившись с верхней полки, он обнаружил, что его попутчики все еще мирно посапывают. Яркий солнечный свет заливал купе сквозь оконные занавески. Лишь место усатого джентльмена оставалось пустым. Не зная, как скоротать время до прибытия в Лондон, Вильям решил размять ноги и пройтись по вагону.

Выйдя в узкий коридор, он невольно залюбовался мелькающими за окном пейзажами Уэльса. Зеленые холмы, словно бархатные складки, плавно перетекали друг в друга, а вдалеке величественно высились седые вершины гор, сверкающие под лучами полуденного солнца. На несколько минут Вильям погрузился в ностальгические воспоминания о родных краях, образы детства один за другим вставали перед его глазами.

Внезапно тишину коридора разорвал пронзительный женский крик, полный ужаса: "Аааа!" Сердце Вильяма бешено заколотилось. Инстинктивно бросившись на звук, он лихорадочно пытался представить, что могло случиться. В голове рождались самые мрачные картины, но одна мысль пульсировала настойчивее других: "Убийство... Это точно убийство!"

Добравшись до места происшествия, Вильям увидел небольшую толпу взволнованных пассажиров, среди которых уже маячила фигура запыхавшегося кондуктора. В центре внимания оказалась дородная пожилая дама, чья дорогая меховая накидка свидетельствовала о ее высоком положении. Ее лицо искажала гримаса отвращения и гнева, а взгляд был прикован к мерзкой находке у ее ног — дохлой крысе.

- Что это такое?! — взвизгнула она, обращаясь к кондуктору. — Как эта отвратительная тварь оказалась здесь?! Немедленно уберите ее!

- Прошу прощения, мадам! Сию минуту, — залебезил кондуктор, — я немедленно распоряжусь о тщательной проверке всего вагона. Быть может...

Дама презрительно скривилась и, не дослушав оправданий, надменно удалилась в сторону вагонов первого класса, словно боясь замарать подол своего платья. Кондуктор брезгливо подцепил крысу носовым платком и выбросил ее в ближайшее окно. В воздухе повисло неловкое молчание, нарушаемое лишь вздохами облегчения остальных пассажиров. Вильям же почувствовал легкое разочарование от того, что тревога оказалась ложной, но в то же время испытал облегчение, что никто не пострадал. Он решил вернуться в купе и выпить чаю. Быть может, его случайные попутчики уже проснулись и составят ему компанию.

По пути по вагону Вильям столкнулся с тем самым усатым джентльменом, который, как оказалось, возвращался из уборной, о чем свидетельствовал легкий запах мыла и одеколона. Обменявшись вежливыми кивками, Вильям с юношеской непосредственностью предложил ему выпить чаю в их купе и познакомиться поближе.

В купе их уже ждала оживленная картина: молодая девушка с румяными щеками и большими, немного встревоженными глазами, и представительный седовласый мужчина в добротном шерстяном костюме мирно беседовали, согревая руки о горячие кружки. Мужчина, заметив новых гостей, приветливо махнул рукой:

- Присоединяйтесь, молодые люди! Не откажетесь от чашки чая и приятной беседы?

Усевшись, девушка по имени Элизабет с готовностью налила еще две порции ароматного напитка. Джордж Уилсон, как представился седовласый мужчина, с отеческой улыбкой посмотрел на двух молодых джентльменов:

- Итак, позвольте представить вам мою племянницу, Элизабет. Мы направляемся в Лондон, чтобы навестить старых друзей

- Очень приятно — тихо произнесла Элизабет, бросив на них мимолетный взгляд.

- Взаимно— отозвались оба молодых человека.

- А вас какая оказия занесла в столицу? — поинтересовался Джордж, с любопытством разглядывая двух своих новых попутчиков.

Усатый мужчина расправил свои пышные усы и с заметной долей бравады заявил:

- Я еду в Лондон, чтобы покорить ринг! Собираюсь записаться на бой и начать карьеру профессионального боксера - он сделал небольшую паузу и добавил, протягивая руку одному из молодых людей - Кстати, меня зовут Карл - его слова прозвучали весомо, и все невольно бросили взгляд на его крепкое телосложение.

Теперь настал черед второго молодого человека. Он почувствовал, как к щекам приливает кровь под пристальными взглядами попутчиков. Будучи самым младшим и неопытным в их компании, он никогда прежде не делился своей сокровенной мечтой ни с кем, кроме родителей. Даже дальние родственники гадали о цели его поездки, зная лишь, что он планирует открыть в Лондоне какое-то дело, но какое — оставалось загадкой, благодаря его просьбе к родителям хранить молчание. Сделав глубокий вдох и собравшись с духом, Вильям, стараясь говорить как можно увереннее, произнес:

- Меня зовут Вильям. Я еду в Лондон, чтобы основать свое детективное агентство...

В купе повисла тишина, нарушаемая лишь мерным стуком колес поезда. На лицах его новых знакомых отразилось неподдельное удивление, смешанное с легким недоумением. В конце концов, в их представлении, для борьбы с преступностью существовала полиция, а частные сыщики казались скорее персонажами дешевых романов, чем реальной необходимостью. К тому же, все многообещающие умы, обладающие дедуктивными способностями, стремились поступить на службу в полицию, привлеченные стабильным заработком и авторитетом власти.

Что ж, очень приятно познакомиться, Вильям — первым нарушил молчание Джордж, в его голосе звучало скорее любопытство, чем скепсис.

Разговор постепенно возобновился, когда в дверь купе постучал кондуктор.

Билеты, пожалуйста — произнес он будничным тоном, протягивая руку. Пассажиры начали спешно доставать свои проездные документы. Лишь Элизабет занервничала, лихорадочно перебирая содержимое своей небольшой дорожной сумочки. Ее брови сошлись на переносице, а на лице появилось выражение нарастающей паники.

Ох, нет! Их нет! — вырвалось у нее отчаянное восклицание - Они точно были здесь, в этом кармашке! Неужели я их обронила... или, что еще хуже, их кто-то украл?

Кондуктор строго посмотрел на расстроенную девушку:

- Сожалею, миледи, но если вы не предъявите билеты в ближайшее время, на следующей станции вам придется покинуть поезд - с этими словами он прошел дальше по коридору, проверяя билеты в других купе.

По щекам Элизабет потекли крупные слезы.

Но как же так? Они же были здесь... — бормотала она сквозь рыдания, а дядя Джордж участливо похлопывал ее по плечу, пытаясь успокоить:

- Тише, тише, Элизабет. Уверен, мы их найдем. Давай посмотрим еще раз, внимательно.

В этот момент Вильям почувствовал, как внутри него что-то щелкнуло. В его глазах загорелся азарт. Ситуация с пропавшими билетами показалась ему не просто неприятностью, а самой настоящей загадкой, первым делом, которое он, пусть и неофициально, мог бы расследовать. В его мозгу уже начали мелькать первые предположения.

Глава 2. В объятиях незнакомого Лондона

Вильям, с не угасаймым любопытством, уже открыл было рот, чтобы спросить:

-А где вы...

Как вдруг лицо Элизабет озарилось радостью.

-Так вот же они! — воскликнула она, держа в руках злополучные билеты.

- Представляете, я машинально переложила их во внутренний карман платья, чтобы не помялись! Какая же я растяпа!

- Ну вот видишь, а ты чуть ли не похоронила наши планы — с легким укором проговорил Джордж, но в голосе его звучало облегчение.

- Ах ты... — шутливо пригрозила ему пальцем Элизабет, и тут ее взгляд случайно встретился с виноватым взглядом Вильяма.

- Ой, вы что-то сказали? — спросила она, заметив его смущение.

-Да нет, что вы, ничего важного, не обращайте внимания — пробормотал Вильям, чувствуя, как краска заливает его щеки.

В этот самый момент в купе появился кондуктор, его строгий взгляд скользнул по предъявленным билетам, и он удалился, не проронив больше ни слова.

Оставшуюся часть поездки они провели в непринужденной беседе, обмениваясь впечатлениями и шутками, пока за окном вагона медленно гасли краски заката, уступая место ночной темноте. Вильям долго ворочался на своей полке, вспоминая свою едва проявившуюся детективную прыть и последовавшее за этим неловкое разоблачение. Усталость все же взяла свое, и он погрузился в беспокойный сон.

Пробуждение было резким — яркое утреннее солнце безжалостно било в окно, а хриплый голос кондуктора уже разносился по вагону, объявляя о скором прибытии на вокзал Виктория. Сон как рукой сняло. В купе царила деловая суета: Джордж и Элизабет ловко укладывали свои вещи, предвкушая встречу со знакомыми. Вильям, кое-как приведя себя в порядок в тесной уборной, поспешно собрал свой скромный багаж. Поезд плавно затормозил, и долгожданное объявление о прибытии прозвучало как долгожданный финал.

Простившись с милыми попутчиками, чьи лица за время поездки стали почти родными, Вильям шагнул на шумный перрон. Его взгляд лихорадочно скользил по толпе встречающих, пока не наткнулся на знакомую фигуру. Дядя Питер, слегка постаревший, но с той же доброй улыбкой на лице, махал ему рукой. В руках он держал свернутую газету.

- Вильям! Вот ты и приехал! Ну и вымахал же ты! — воскликнул Питер, заключая племянника в крепкие объятия.

- Дядя Питер! Рад вас видеть! Вы тоже... выглядите хорошо — с улыбкой ответил Вильям, чувствуя тепло родного человека в этом огромном и незнакомом городе.

Они сели в потрепанный кэб, чей кучер неторопливо погнал единственную лошадь по мощеным улицам. Дорога до дома миссис Браун, где снимал комнату Питер, заняла не больше четверти часа. Вильям с интересом разглядывал проплывающие мимо витрины магазинов, элегантных прохожих и величественные здания, чувствуя, как сердце его наполняется волнением и надеждой.

Миссис Браун, добродушная старушка с лучистыми морщинками вокруг глаз, встретила их на пороге своего уютного дома.

- Ах, Питер, наконец-то твой племянник приехал! Обед уже на столе, мальчик, проходите, не стесняйтесь!

Питер помог Вильяму занести его чемодан на второй этаж, в небольшую, но светлую комнату с видом на тихий дворик.

- Я уже обо всем договорился с миссис Браун, Вильям. Можешь пока пожить здесь, пока не найдешь что-нибудь более подходящее... ну и место для твоего... предприятия — с хитрой улыбкой подмигнул дядя.

Закончив распаковывать вещи и освежившись, они спустились вниз, где их уже ждал ароматный домашний обед.

За столом царила уютная тишина, нарушаемая лишь аппетитным бульканьем ароматного бульона, который они не спеша потягивали, заедая тонкими, хрустящими ломтиками хлеба. Питер с теплотой в голосе расспрашивал Вильяма о новостях из дома, предаваясь приятным воспоминаниям о прошлом. Вдруг его осенило:

- Знаешь, Вильям, я тут вспомнил... У меня есть один знакомый, весьма интересный джентльмен. Джон. Он журналист, настоящий энтузиаст своего дела. В основном пишет о всяких криминальных историях и загадках, публикуя свои изыскания в местной газете. Тиражи у него, правда, не ахти, но зато читатели ценят. Сейчас он как раз увлечен одним довольно громким делом, берет интервью у полицейских, но, похоже, зашел в тупик — никаких следов, никаких зацепок. Позволь мне тебя познакомить. Думаю, ему будет интересно пообщаться с будущим коллегой, а тебе это может пригодиться для будущих публикаций о твоих успехах. Связи, знаешь ли, в нашем деле — вещь незаменимая — произнес Питер с надеждой, что сможет подарить племяннику полезное знакомство.

- Замечательная идея! — с энтузиазмом воскликнул Вильям, предвкушая новую встречу - Тогда завтра же наведаемся к нему. А тебе сейчас нужно отдохнуть после дороги. Утомился наверняка — заботливо сказал Питер.

- Еще бы! — с улыбкой ответил Вильям и, поблагодарив за вкусный обед, поднялся в свою комнату. Устроившись на кровати с любимым детективом, он незаметно для себя погрузился в глубокий сон.

Пробуждение было неожиданно поздним. Яркие лучи солнца уже вовсю заливали комнату, а за дверью слышался приглушенный голос дяди. Вильям взглянул на часы и поразился — он проспал целых тринадцать часов! Смущенно спустившись вниз, он столкнулся с Питером, который с добродушной усмешкой произнес:

- А вот и соня проснулся! Мы уж начали волноваться, не случилось ли чего. Ты спал как убитый! - Вильям, чувствуя, как щеки заливаются румянцем, попытался оправдаться:

-Простите, дядя, сам не пойму, что на меня нашло. Видимо, вчерашняя поездка вымотала - Ну да ладно, умойся, позавтракай, и поедем знакомиться Джоном.

Приведя себя в порядок и насладившись простой, но такой желанной после долгого сна овсяной кашей, Вильям был готов к визиту. Питер уже ждал его у двери, поглядывая на карманные часы. Вскоре они уже тряслись в неторопливом кэбе, направляясь вглубь незнакомого Лондона. Вильям с живым интересом разглядывал мелькающие за окном многолюдные улицы, поражаясь бурлящей жизни огромного города.

Дом Джона оказался типичным для центра Лондона — узкий, кирпичный, с небольшим палисадником. Питер постучал, и дверь распахнул энергичный мужчина с взъерошенными волосами и горящими глазами.

- Питер! Старина! Сколько лет, сколько зим! Как сам? Как миссис Браун поживает? — с радушием воскликнул он, крепко пожимая руку дяде Вильяма.

- Джон, рад видеть! Позволь представить тебе моего племянника, Вильяма. Он недавно приехал в Лондон и пока еще осваивается — представил Питер юношу.

- Здравствуйте! — с волнением произнес Вильям.

- О, юный джентльмен! Очень рад знакомству! Проходите же, не стесняйтесь! Извините за беспорядок, тут у меня вечный творческий хаос — с виноватой улыбкой сказал Джон, жестом приглашая их в гостиную.

Комната действительно напоминала поле битвы: на столе громоздились стопки газет и рукописей, на полу валялись исписанные листки, а в воздухе ощущался легкий запах типографской краски и пыли. Усадив гостей на видавший виды диван, Джон поспешил предложить чай и скрылся на кухне.

-Ну и беспорядок — шепотом заметил Вильям, оглядываясь.

- Он говорит, что у него просто нет на это времени. Привык уже — тихо ответил Питер. Вскоре Джон вернулся с подносом, на котором дымились две чашки чая и стояла сахарница. Разлив напиток, Питер поинтересовался:

- Ну что там с твоим нашумевшим делом, Джон? Есть какие-нибудь подвижки?

Лицо журналиста мгновенно омрачилось.

- Да никак! Тупик полный! Кого ни спросишь — все в один голос твердят, что ничего не видели и не слышали. Заколдованное место какое-то!

Вильям, не в силах сдержать профессиональное любопытство, подался вперед:

- А что именно произошло?

Джон вздохнул и начал рассказывать, жестикулируя руками:

- Представляете, ограбили ювелирную лавку. Но как! Окно витрины разбито вдребезги, все украшения разбросаны, а забрали... только ценники! Ни сами драгоценности, ни деньги из кассы не тронули! И самое странное — никаких следов взлома, никто не видел ничего подозрительного, даже звука бьющегося стекла никто не слышал!

- И давно это случилось? — живо поинтересовался Вильям.

-Да дня три назад. Полиция там до сих пор копается, но пока безрезультатно. Владелец магазина вне себя от ярости, требует немедленно найти виновных, грозится жалобами. Боюсь, если так пойдет и дальше, дело просто закроют за неимением улик.

- Позвольте мне взглянуть на место преступления! — не удержавшись, выпалил Вильям, вскакивая с дивана. Джон удивленно вскинул брови - Ты? Зачем тебе это?

Питер с улыбкой объяснил:

- Видите ли, Джон, Вильям приехал в Лондон не просто так. Он намерен открыть здесь собственное детективное агентство.

Глаза Джона загорелись неподдельным интересом и азартом.

- Вот это да! Так почему же ты молчал?! Тогда пошлите немедленно! Пока там еще ничего не тронули! — воскликнул он, подскакивая с места, и они все вместе поспешили к выходу, где их уже поджидал терпеливый кэбмен.

Кэб быстро доставил троицу к фешенебельной улице, где располагался ювелирный магазин "Бриллиантовая россыпь". Даже спустя три дня после происшествия, любопытные прохожие замедляли шаг, пытаясь заглянуть за полицейские ленты, натянутые у входа. Несколько мрачных констеблей все еще дежурили поблизости, их лица выражали скорее скуку, чем рвение в поисках преступника.

Джон, предъявив какое-то удостоверение одному из полицейских, жестом пригласил Вильяма и Питера пройти за ограждение. Вильям с волнением оглядел место преступления. Разбитая витрина зияла черной дырой, осколки стекла мерцали на мостовой под утренним солнцем. Внутри магазина царил хаос: перевернутые подставки для украшений, рассыпанные бархатные подушечки, словно опавшие лепестки дорогих цветов. Сами драгоценности оставались нетронутыми. Лишь места, где они лежали, теперь пустовали. Никаких следов борьбы, никаких оброненных вещей — лишь зияющие пустоты на бархатных подложках. Преступник забрал исключительно ценники.

- Полиция совсем в тупике, — пробормотал Джон, качая головой — Они опросили продавца, соседей, но никто ничего не видел и не слышал. Как будто вор растворился в воздухе.

Вильям, не обращая внимания на его скепсис, снова сосредоточился на разбитой витрине. Его взгляд скользил по острым осколкам, блестевшим на солнце, затем остановился на зияющей черноте проема.

- Где сейчас продавец? — спросил он Джона.

Журналист кивнул в сторону взволнованного мужчины, беседовавшего с одним из констеблей.

- Это месье Анри, владелец магазина. Пойдемте.

Они подошли к месье Анри, который, увидев инспектора, снова заволновался.

-Инспектор, ну что там? Есть хоть какие-то продвижения?

Пока нет, — ответил Брэдли.

— Но мистер Вильям хотел бы задать вам несколько вопросов. Не могли бы вы подойти к витрине?

Владелец магазина послушно подошел к разбитой витрине, с тоской глядя на причиненный ущерб.

- Вот, смотрите, какая ужасная картина. Все мои лучшие украшения были здесь...

- Месье Анри, скажите, на ваш взгляд, нет ли чего-то странного, что бросается в глаза? — спросил Вильям, внимательно наблюдая за реакцией продавца.

Месье Анри растерянно оглядел разбитую витрину и разбросанные бархатные подушечки.

- Ну, кроме разбитого стекла и пропавших ценников... вроде бы все как обычно. Он запнулся и добавил:

- Ах да, вот что странно. Осколки стекла в основном валяются снаружи. Разве это не говорит о том, что стекло разбили изнутри?"

- Не обращайте на это внимания, месье Анри, — спокойно сказал Вильям — Мне кажется, это может быть сделано специально, чтобы отвлечь внимание от более важных деталей. Лучше присмотритесь к раме витрины. Нет ли чего-то необычного в ней? Может быть, какой-то узор, отличие в размере?

Месье Анри внимательно осмотрел раму, провел по ней пальцем.

- Рама... она очень похожа на мою. Но знаете, что? Теперь, когда вы обратили на это внимание... я точно помню, что вот этого резного узора по краю раньше не было. И, кажется, она немного толще, чем была.

В глазах Вильяма блеснул триумф.

- Элементарно! — воскликнул он, слегка склонив голову в подражание своему кумиру - Это не ваша витрина! Эту витрину разбили заранее, именно поэтому никто не слышал звука бьющегося стекла. А осколки... если присмотреться, то можно заметить, что среди них есть осколки разного типа стекла, да и их количество явно больше, чем должно было быть от одной разбитой витрины!

Инспектор Брэдли удивленно покачал головой.

- Понятно... весьма рассудительно, молодой человек. Но что тогда с ценниками? Зачем менять витрину ради ценников?

- Вот над этим нам еще предстоит подумать, инспектор, — ответил Вильям — Но мы уже знаем, что принести и незаметно установить такую большую витрину ночью было бы крайне сложно, их бы наверняка заметили. Значит, ее привезли днем и где-то спрятали, чтобы под покровом ночи совершить замену.

- На что крепились стекла витрины? — спросил Брэдли у месье Анри.

- На клей, как и везде, — ответил продавец.

- Значит, для замены им наверняка понадобился бы растворитель, чтобы удалить старую витрину, и клей, чтобы установить новую — заключил Вильям.

Инспектор Брэдли, явно впечатленный проницательностью юного детектива, повернулся к своим подчиненным.

- Сержант, опросите всех торговцев и прохожих, кто мог видеть, как днем приносили большую витрину. Лейтенант, выясните в местных строительных магазинах и аптеках, не продавал ли кто-нибудь в последние дни большое количество растворителя и клея.

Инспектор кивнул Вильяму.

- Хорошая работа, мистер Вильям. Похоже, у нас наконец-то появилась зацепка.

Прошло несколько томительных часов. Вильям, Питер и Джон остались в ювелирном магазине, наблюдая за работой полиции. Месье Анри нервно расхаживал взад и вперед, то и дело заламывая руки. Инспектор Брэдли то и дело выходил на улицу, чтобы переговорить со своими подчиненными, возвращаясь с хмурым лицом.

Наконец, ближе к вечеру, в магазин вошел запыхавшийся сержант.

- Инспектор, мы опросили торговцев на улице. Несколько человек припоминают, что пару дней назад видели большую крытую повозку, выгружавшую большой стеклянный лист неподалеку от переулка за магазином. Они подумали, что это для ремонта.

- Отлично, сержант! Запишите их показания. Лейтенант? — обратился Брэдли к другому офицеру, вошедшему следом.

- Инспектор, мы опросили все местные строительные лавки, хозяйственные магазины и аптеки, как вы и приказали, — доложил лейтенант — К сожалению, никто не припомнил крупных покупок растворителя или клея. Были лишь обычные приобретения — один тюбик клея, небольшая бутылка растворителя... ничего особенного.

Вильям нахмурился.

- Сколько магазинов вы опросили?

- Десять или пятнадцать, мистер", — ответил лейтенант.

- И во всех этих магазинах были случаи покупки клея и растворителя, пусть и в небольших количествах? Вам не кажется это странным? — спросил Вильям, с уверенностью глядя на полицейского.

- Я убежден, лейтенант, что это дело рук целой банды воришек. Один человек не смог бы незаметно принести и установить такую большую витрину. Они могли покупать необходимые материалы понемногу в разных местах, чтобы не привлекать лишнего внимания.

- Действуйте! — скомандовал инспектор Брэдли лейтенанту.

Затем Вильям повернулся к инспектору и Джону.

- Пока ваши люди заняты опросами, давайте еще раз пристально подумаем, зачем преступникам понадобились именно эти ценники. У кого какие свежие идеи?

Несколько минут все молча обдумывали этот странный аспект преступления, словно пытаясь разглядеть скрытый смысл в этой абсурдной краже. Инспектор Брэдли, потирая уставшие глаза, выдвинул пару дежурных предположений, Джон пожал плечами, признаваясь в творческом тупике. Ни одна из версий не звучала достаточно убедительно, чтобы объяснить всю сложность совершенной аферы.

Тогда Вильям обратился к месье Анри, чье лицо все еще хранило печать пережитого потрясения:

- Месье, скажите, на этих ценниках были какие-нибудь особые пометки, фирменные знаки, что-то, что могло бы безоговорочно подтвердить их подлинность?

Месье Анри энергично закивал.

- Разумеется, молодой человек! Наш дом "Бриллиантовая россыпь" десятилетиями поддерживает безупречную репутацию. Мы предлагаем исключительно высококлассные и сертифицированные изделия. И на самих драгоценностях, и на их изящных ценниках стояли гравированные подписи прославленных лондонских ювелиров, чьи имена известны каждому ценителю. Кроме того, указывалась точная проба металла или каратность камней, а также информация о происхождении самоцветов, порой весьма экзотическом.

- Значит, подделать такие ценники, сохранив все нюансы, было бы крайне затруднительно? — уточнил Вильям, чувствуя, как в голове зреет новая догадка.

- Весьма! Даже если бы кто-то и смог воспроизвести внешний вид, опытный глаз оценщика или знатока сразу бы выявил фальшивку — с убежденностью ответил месье Анри.

- Все становится яснее — медленно произнес Вильям, словно собирая рассыпавшиеся пазлы - Ценники им нужны как легитимное "лицо" для поддельных украшений. Они планируют сбыть эти искусно выполненные копии на черном рынке, выдавая их за оригинал благодаря подлинным биркам. Они, вероятно, рассчитывали на то, что полиция не придаст особого значения пропаже каких-то бумажек. А если бы они просто украли сами драгоценности, то немедленно начались бы активные поиски скупщиков и возможных покупателей. Этот сложный план с подменой витрины и кражей ценников, как ни странно, выглядит весьма продуманным. В случае поимки с подделками, наказание могло бы показаться менее серьезным, чем за открытое ограбление".

- Хм... пожалуй, в этом есть своя логика, — задумчиво протянул инспектор Брэдли, впервые взглянув на юного детектива с неподдельным уважением. Он повернулся к месье Анри:

- У вас сохранились какие-либо дубликаты этих ценников или подробный список украшений, чьи бирки были похищены?

- Да, к счастью, у меня есть подробные учетные книги, — облегченно ответил владелец магазина.

Превосходно — сказал инспектор, подзывая ближайшего констебля - Сержант, немедленно отправляйтесь на все известные комиссионные магазины, ломбарды и антикварные лавки. Опросите владельцев и завсегдатаев, не появлялись ли у них подозрительные лица, предлагающие украшения из этого списка с новыми, но выглядящими подлинно, ценниками.

Затем инспектор Брэдли повернулся к Вильяму и Джону, в его взгляде теперь читалось явное уважение.

- Джентльмены, думаю, на сегодня мы исчерпали возможности осмотра места преступления. Предлагаю вам пока отдохнуть и дождаться новостей. Кстати, Вильям, ваша наблюдательность и логика впечатляют. Не хотели бы вы рассмотреть возможность сотрудничества с нашим управлением? Такие таланты нам очень нужны. Я мог бы...

- Инспектор, я глубоко признателен за ваше предложение, — вежливо, но твердо перебил его Вильям, — однако я полон решимости открыть собственное детективное агентство в этом районе. Если Скотленд-Ярду когда-нибудь понадобится нестандартное мышление, вы знаете, где меня найти.

- Эх, понимаю — вздохнул инспектор, в его голосе звучало легкое разочарование - В таком случае, желаю вам удачи в вашем начинании. Будем на связи.

И они разошлись, каждый погруженный в свои мысли о хитроумном плане похитителей ценников и подмене драгоценностей.

Глава 3 ​Тень за маской

Герои с удовольствием уплетали остывший обед в доме миссис Браун. К ним, по уговору Питера, присоединился Джон: несмотря на занятость, он пошел на уступки и согласился пропустить по чашечке чая за обеденной беседой.

Закончив со своей порцией супа, Питер с улыбкой заговорил о том, как поражен способностями Вильяма в дедукции. Вильям же в это время был погружен в раздумья, рассеянно помешивая ложкой чай. «Как именно они смогли поменять раму окна? Даже если стекло они сломали заранее, их бы наверняка кто-нибудь увидел. К тому же непонятно, как они успели растворить клей. Ведь для того, чтобы справиться с таким объемом засохшего вещества, нужны часы, а они не могли себе позволить столько времени... Хм, остается один вариант: они начали размягчать клей еще днем. Но ведь днем Анри был в магазине — он заметил бы, если бы кто-то возился с рамой...»

— Вильям! Ты меня слушаешь? — окликнул его Питер, заметив, что племянник витает в облаках.

Вильям вздрогнул и, покраснев, виновато посмотрел на дядю:

— Ой, простите, вы что-то сказали?

— Вот негодяй, даже не слушает, как я его хвалю! — рассмеялся Питер, откидываясь на спинку стула.

Вдруг кто-то постучал в дверь. «Иду, иду!» — крикнула с кухни миссис Браун. На пороге оказался старый друг Питера — мистер Томас, управляющий прокатным цехом металлургического завода.

— Добрый день, миссис Браун! Вы сегодня, как и всегда, прекрасно выглядите, — начал льстить он с порога.

— Ой, да будет вам, — смутилась старушка, поправляя фартук. — Проходите внутрь. Питер в гостиной наверняка уже услышал ваш голос и ждет, а я заварю чай.

Не дожидаясь, пока друг зайдет в гостиную, Питер уже встал, чтобы поприветствовать его.

— Томас, друг мой, как поживаете? Что-то не слышно вас в последнее время.

Томас устало вздохнул и пожал плечами:

— Не было времени, друг мой. Вся эта рабочая суета, ни минутки передышки — едва удалось выкроить свободный час, чтобы навестить дорогого друга.

— Ну, оно и неудивительно с вашей-то работой! Прошу за стол. Это мои дорогие друзья: с Джоном вы уже наверняка знакомы, а это мой племянник Вильям, я про него уже рассказывал, он...

— А-а, тот самый, что хотел открыть свое агентство? — перебил его Томас, прищурившись. — Я наслышан о вас.

— Приятно познакомиться, — вежливо ответил Вильям, сжимая в руке салфетку. «Интересно, кому он еще разболтал?» — подумал он.

После знакомства все сели за стол, и Томас начал рассказывать новости. Одна из них шокировала всех, особенно Вильяма: как оказалось, на улице рядом с его работой был ограблен ювелирный магазин, причем украли только ценники. Это преступление было совершенно идентично тому, что произошло в «Бриллиантовой россыпи». После минутной тишины Вильям вытаращил глаза, выронил ложку и пробормотал:

— Неужели...

— Господа, кажется, я знаю, кто преступник! — воскликнул он, подаваясь вперед. — Не могли бы вы мне помочь собрать доказательства и убедиться в моих догадках?

Джон с готовностью кивнул:

— Да, конечно же, мы поможем!

Томас в замешательстве опустил чашку, которую только поднес ко рту:

— Да что происходит, джентльмены? Я не понимаю!

— Мы расскажем все по дороге, — сказал Питер, уже накидывая пальто.

Герои вышли из дома, и Вильям ввел всех в курс дела.

— А вот оно что, — Томас побледнел, осознав масштаб услышанного.

Питер нахмурился, скрестив руки на груди:

— Значит, ты думаешь, что продавцы магазинов сами совершают эти преступления? Но зачем?

— Для начала давайте проследим за другими премиальными ювелирными магазинами поблизости. Если моя догадка верна, в скором времени они тоже будут ограблены, — уверенно сказал Вильям.

Команда разделилась. Томас и Джон отправились следить за магазином на Бонд-стрит, а Вильям с Питером — на Итон-сквер. Не прошло и получаса, как кэб остановился у нужного здания.

— Приехали, — сказал Питер, выходя из кэба.

— Вон он, идем наведаемся внутрь, — отозвался Вильям.

Магазинчик внутри оказался красивым и ухоженным. Вильям не мог не заметить фирменные этикетки с подписями популярных ювелиров.

— Господа, какого вида украшения желаете приобрести? — потирая руки, спросил продавец, одарив их дежурной улыбкой.

— Пока просто осматриваемся, — ответил Питер.

— О, у нас большой ассортимент, позвольте, я вам его покажу.

Пока Питер отвлекал внимание продавца, Вильям украдкой осмотрел раму окна. «Запах растворителя свежий, видимо, его нанесли недавно. Значит, мои опасения оправдались», — подумал он.

После выхода из магазина Вильям и Питер решили дождаться ночи и поймать нарушителей с поличным. Джон и Томас предприняли то же самое, но, как оказалось позже, ювелирный магазин на Бонд-стрит не участвовал в этой афере. Обеспокоенные отсутствием Вильяма и Питера, они отправились на их поиски на Итон-сквер.

Тем временем, за несколько часов до этого, у магазина на Итон-сквер:

— Вот они, смотри, Вильям! — прошептал Питер, указывая на тени у окна.

— Вижу. Нужно срочно позвать инспектора! — ответил Вильям.

— Ты иди, позови инспектора, а я останусь на страже и, если что, задержу их.

— Но...

— Не волнуйся, твой дядя и не на такое способен! — отрезал Питер, выпрямляясь.

— Хорошо, только береги себя, я скоро! — сказав это, Вильям побежал к ближайшему полицейскому посту.

В это время преступники начали снимать раму и разбрасывать осколки стекла. Вдруг кто-то крикнул: «Что вы делаете, негодяи?!» Это был местный дворник. Однако бандитов было много, и один из них ударил старика по голове. Питер не смог сдержать себя, выскочил из укрытия и пригрозил полицией. Преступники выхватили ножи. К счастью, крик дворника разбудил соседей, а подоспевшая полиция вместе с Вильямом застала злоумышленников с поличным.

— Спасибо за сотрудничество, — сказал офицер, скручивая преступникам руки. В этот момент на место прибежали Джон и Томас.

Джон, тяжело дыша от бега, проговорил:

— Вы... вы в порядке?

— Да, мы поймали преступников, — ответил Вильям.

— Не могу понять, зачем продавцу надо было помогать преступникам? — спросил Питер, недоуменно хмурясь.

— Это мы узнаем после допроса, — ответил Вильям, оглядываясь на увозящий преступников кэб.

На следующий день в доме миссис Браун все четверо снова собрались за чашкой чая.

— До сих пор не могу поверить во вчерашнее: пришел поговорить с другом, а в итоге ввязался в такую авантюру! — с улыбкой рассказывал Томас.

— Это еще что, ты бы видел, как я их одного за другим... — Питер начал размахивать руками, воодушевленно описывая схватку. Джон делал наброски статьи и поглядывал на часы

Вильям слушал их с самодовольной ухмылкой. И также, как и все, ждал результатов допроса, хотя уже давно понял, в чем дело. Единственное, что вызывало у него сомнения — он не знал, кто же дергает за все ниточки, кто был тем, кто управлял всем из тени?

И вот он — долгожданный стук в дверь... За порогом стоял инспектор в парадной форме лондонской полиции.

— Прошу внутрь, господин инспектор, — пригласила его миссис Браун. Все четверо мужчин встали, чтобы поприветствовать его, ибо им всем не терпелось узнать, что в итоге удалось выяснить.

— Ну что, как оно там? — спросил Джон у своего друга-полицейского.

Инспектор тяжело вздохнул, поправил фуражку и вытащил из своего портфеля подробности дела и результаты допросов преступников.

— По просьбе моего дорогого друга Джона и за неоценимую помощь детектива Вильяма я пришел рассказать о результатах расследования, — начал он, обводя взглядом присутствующих. — Как оказалось, эти преступления были сделаны по инициативе самих продавцов. По их словам, какой-то неизвестный человек с закрытым лицом предложил забрать ценники с его товаров и предложил за это круглую сумму. На вопрос, зачем они ему нужны, ответ не последовал, но он рассказал, как можно получить еще большую выгоду с них, и предложил авантюру с кражей. Ибо если что-то в магазине будет украдено, а полиция не сможет найти преступника, то продавец может попросить компенсацию в страховой компании и получить новые ценники с маркировкой подлинности на свой товар. И это еще не все: неизвестный также сказал, что он сам позаботится о том, чтобы их выкрали без следов. Единственное, что они должны были сделать — это добавить растворителя на раму окна, чтобы его было легко снять.

Самое удивительное, наверно, даже не это. В других крупных городах, как оказалось, также начали появляться такие аферисты. Нам приходили похожие донесения из Ливерпуля и Манчестера, сейчас мы массово ловим продавцов таких магазинов, — пересказав все детали, закончил говорить инспектор.

Все были в шоке от услышанного, ибо никто не мог подумать, что дело с ценниками может быть настолько масштабным. Кроме Вильяма: он уже все понял, когда только узнал, что есть похожие магазины с такими случаями. «Кто же тот неизвестный?» — это все, о чем он думал.

— А что сказали преступники, которых мы поймали? Они ведь люди того неизвестного, они ведь могут знать, кто он? — спросил Вильям, пытаясь утолить свое любопытство.

Инспектор помрачнел, его плечи опустились, а в глазах читалась тревога:

— А... насчет их... Кто-то помог им сбежать сегодня утром. Мы нашли два трупа охранников у тюремной клетки, где сидели заключенные. Боюсь, у этого неизвестного есть люди даже в полиции, — с грустью выговорился он.

«Как так?!» «Не может этого быть!» «Какой нахал сделал это!» — слова с недовольством так и срывались с их уст.

— Мы хотели начать расследование по поводу этого, но по приказу сверху дело закрыли и сказали больше в это не лезть, — сжав кулаки, сказал инспектор. — Что же, меня ждут другие дела, не буду задерживаться, прошу меня простить, — попрощался инспектор.

— Мне тоже пора, статья не ждет, еще увидимся, джентльмены! — сказав это, Джон тоже ушел.

— Ну-с, меня тоже уже, наверное, ждут на работе, и я пойду, — встав со стола, сказал Томас. — Да и, кстати, Вильям, я нашел неплохое местечко под твое агентство. Аренда там невысокая, и район хороший, только здание довольно старое, но за такую цену, думаю, можно и прибраться. Вот адрес, — протягивая приятелю листок с адресом, сказал Томас.

— Спасибо большое, как раз сейчас и пойду туда! — ответил с благодарностью Вильям.

Проводив друзей, Питер ушел в свою комнату, где в тайне от всех писал свою книгу.

Вот уже через несколько часов езды Вильям доехал до адреса на бумажке. Отдав кэбмену плату за поездку, он начал разглядывать район: он оказался довольно далеко от центра, рядом стоял металлургический завод, где работал Томас. Комната под аренду была в одном из старых зданий в переулке. Он нашел владельца, который сдавал помещение, и уже договорился об оплате.

И наконец, когда он зашел внутрь своего будущего агентства, на его лице читалось истинное счастье. Хотя само помещение было довольно грязным и больше похоже на кладовку, он все равно не мог скрыть свою радость. И вот уже в течение целого дня он то и дело делал, что убирал мусор и приводил все в порядок. Уставший и вымотанный после тяжелой физической работы, Вильям, наконец, добравшись до дома, не дожидаясь ужина, спешно лег на кровать и уснул.

«И вот он уже, как детектив, сидит на кресле за столом, а к нему то и дело приходят люди с их немыми проблемами. Так он сидел, не заметив как уже прошел целый день и на дворе была ночь. И он уже собирался уходить, как вдруг увидел через свое пыльное окно, как преступники, которых они с Питером поймали в ювелирном магазине с ножами и ломами, начали заходить в здание, где он работал. В панике Вильям взял в руки первую попавшуюся доску, но по какой-то причине силы в его руках покинули его. И вдруг — жесткий стук в дверь: "Тум-Тум-Тум", и потом щелчок, и из двери входит дядя Джон. Вильям успокоился, ведь это же был его приятель-журналист. Он подошел к нему и начал хлопать по плечу, говоря, как же он его напугал. И только он хотел сказать: "Не видел ли ты бан...", как вдруг его очень хороший знакомый, с которым он уже довольно сильно сдружился за последние дни общения, бьет его в живот ножом. И потом, злобно смеясь, будто его лицо просто маска, сдирает ее, и на месте Джона там оказывается неизвестный мужчина, которого Вильям видит впервые».

И вдруг, наконец-то, Вильям просыпается в поте лица и понимает, что то, что он видел, было всего лишь кошмарным сном.

Снизу послышались крики миссис Браун:

— Вильям, Питер, ужин готов, идемте за стол!

Утро следующего дня выдалось тяжелым: Вильям так и не смог нормально выспаться после вчерашнего кошмара и чувствовал сильную усталость. Однако мысль о том, что настал его первый день в качестве частного детектива, подогревала в нем азарт и желание поскорее приступить к работе.

— Как ты, Вильям? — поинтересовался Питер за завтраком.

— Да, все в порядке, просто немного не выспался, — с улыбкой ответил Вильям, стараясь скрыть ночную тревогу.

Немного погодя они сели за стол, и миссис Браун подала им завтрак.

— Я сегодня ухожу на смену, приду только завтра, — вдруг проговорил Питер, доедая свою порцию.

Вильям только сейчас сообразил, что до этого момента никогда не спрашивал, кем именно работает его дядя. Как оказалось, тот был сторожем на большом предприятии за городом и ему приходилось время от времени ночевать там.

— Вы можете не волноваться, Питер, я пригляжу за вашим племянником, — успокоила его старушка, заметив отчаяние на лице мужчины. И это было неудивительно: никому не захочется расставаться с родным человеком, которого не видел очень долгое время, тем более что, помимо Вильяма, в Лондоне у Питера больше не было родственников.

— Спасибо за заботу, миссис Браун, — с улыбкой и облегчением ответил Питер.

Доев завтрак, они попрощались и разошлись по своим делам.

Наконец, доехав до арендованного помещения, Вильям начал обустраивать его под свои нужды. Стол и стулья ему предоставил владелец здания, а вывеску он заказал в местной типографии. «Детективное агентство Гарольда Вильяма» — красовалось на табличке, которую он прикрепил над дверью. Также ему очень помогло то, что его друг Джон наконец выпустил статью, в которой говорилось о недавнем деле с аферистами; он, конечно же, не забыл упомянуть имя своего друга в числе тех, кто раскрыл это дело. Это обеспечило Вильяму неплохую рекламу.

Однако, несмотря на статью, газета, в которой она публиковалась, не была широко известна, так что вплоть до полудня посетителей не было.

Тишину прервал легкий звук — дверь в агентство приоткрылась.

— Здра... — уже было начал Вильям, но замер. На пороге стоял черный уличный кот. Немного смутившись, Вильям вдруг широко улыбнулся и позвал гостя к себе. Кот без колебаний прыгнул на стол и улегся, словно это было его законное ложе.

— Если придешь и завтра, дам тебе что-нибудь поесть, сейчас у меня, к сожалению, ничего нет, — приговаривал Вильям, поглаживая кота.

В этот момент Вильям вспомнил, как матушка когда-то говорила: «Черный кот приносит неудачу». Вильям в приметы не верил и подумал про себя: «Если мое агентство не сможет сделать даже самого „неудачного“ кота счастливым, то зачем я его открывал?»

В этот же момент дверь снова открылась. На пороге появился его приятель Томас.

— Ну, как там поживает наш юный детектив? — с улыбкой спросил он.

— Да вот, пока только осваиваюсь, — ответил Вильям с той же улыбкой.

— О, а это твой новый друг? — спросил Томас, кивнув на кота.

— А... похоже, что так.

— А имя ты ему дал?

— Нет, еще не успел.

— Как насчет Ватсон? — Томас произнес это с таким серьезным лицом, будто это была самая обыкновенная кличка для кошки.

— Ватсон! Пха-ха-ха! — не сумев сдержать эмоций, Вильям начал хохотать во весь голос.

— Ну, пусть будет Ватсон, — все еще посмеиваясь и вытирая слезы, еле выговорил он.

Глава 4. Преступление в Бакс-Роу

Где‑то в заброшках Лондона. — Босс, я привёл её. — Отпусти меня, негодяй! — Не рыпайся, это хуже будет. Удар. — Аа… х… — вырубилась. — Что теперь с ней делать, босс?!

Из темноты блеснул пронзительный взгляд. — То же, что и с остальными…

Кабинет начальника полиции Лондона Роберта Винсена

— Как такое понимать!? — со всей силы ударив по столу, выкрикнул начальник полиции, увидев доклад о происшествиях. — Немедленно позовите детектива Саймона! — крикнул он своему секретарю, зажигая французскую сигару. — Так точно! — испугавшись крика, секретарь немедленно побежал выполнять приказ.

В это же время — бюро расследований детектива Вильяма

— Ты слышал новости, Ватсон? Какой‑то маньяк из Уайтчепела убил четырёх молодых девушек, — читая газету, говорил Вильям своему новому питомцу. — Полиция в тупике: ни улик, ни зацепок, — он покачивался на стуле, предвкушая новое дело.

Вдруг дверь в бюро распахнулась, и Вильям от неожиданности с грохотом упал со стула. — Эй! Вильям, ты слыша… л… — Джон остановился, увидев друга на полу. — Ты чего на земле лежишь? С тобой всё хорошо? — Да, всё в порядке, — сказал Вильям, вставая и отряхивая пыль. — Что случилось? Ты мне чуть дверь не выломал. — Аа, да, точно! Я же пришёл… там такое… — Ты про убийство девушек на Бакс‑Роу? — перебил его Вильям. — Да… А как ты понял!? — В газетах только про это и пишут. — А, ну тогда не удивительно. Я ведь газеты не читаю… — Что, серьёзно? Ты же вроде как журналист, нет!? — с недоумением посмотрел на него Вильям. — Ну так поэтому и не читаю — я и без этого все новости знаю, — со смешинкой ответил Джон, хлопнув приятеля по спине. — Если серьёзно, возьмёшься за это дело? Полиция в тупике, так что готова на любую помощь. У меня есть связи, нас пропустят к месту преступления.

Глаза Вильяма загорелись. — Не будем медлить! — сказал он, схватив своё пальто.

"Прффф" — звук остановившегося кэба.

— Выходим, Вильям, мы прибыли.

— Мяу…— Аа, а ты откуда!? — удивлённо спросил Джон.

— Видимо, забрался на кэб, пока мы не видели, — не обращая внимания на удивление друга, ответил Вильям и сразу направился к месту преступления.

Конюшня в Бакс‑Роу

Тяжёлый, удушающий запах лошадиного навоза смешивался с металлическим запахом крови и разложившейся плоти. Полицейские отцепили участок, где лежали тела, и вели расследование.

— Детектив ещё не прибыл? — спросил один офицер у сослуживца.

— Нет пока, но говорят, он лучший в своём деле.

— Даже если так, будь здесь хоть Шерлок Холмс — без улик тут нечего ловить.

— Эййй! Вы там! — раздался голос у границы оцепления.

— Кто это кричит?.. — инспектор всмотрелся в силуэты. — Ой, так это же Джон с Вильямом, — узнал он друзей и поспешил к ним.

— Инспектор, что же вы так долго!? — недовольно спросил Вильям, не в силах сдерживать эмоции.

— Ну… — начал инспектор, но Вильям уже шагнул к ограждению.— Эй… постойте! — остановил его полицейский. — Мы сейчас не можем пускать посторонних. Приказ сверху, прошу прощения, но я…

— Друг мой, мы же давно знакомы. Сделай исключение. К тому же Вильям — детектив. Ты не забыл, кто помог тебе раскрыть дело с ограблением магазина? — настойчиво перебил его Джон.

— Эм… эх… ну ладно. Только не трогайте ничего, — сдался инспектор.

Все четыре тела лежали в густой луже крови у ворот конюшни. Атмосфера была жуткой, но ещё хуже выглядели сами тела: выколотые глаза, переломанные руки и ноги. Вся сцена напоминала кадр из жестокого ужастика.

— Уфф… ну и запах, — сказал Джон, закрывая нос платком.

— Можете подробнее рассказать о жертвах, инспектор? — Вильям присел на корточки, чтобы лучше рассмотреть тела.

— Мы опознали всех. Но они никак не связаны друг с другом. И пропали в разное время. Одну уже считали пропавшей без вести — Королина Крос, её родители заявили о пропаже ещё в прошлом году. Вторая — Мария Смит — исчезла в прошлом месяце, её тоже считали погибшей. Третья — София Вилсон — пропала на прошлой неделе. И наконец Ванесса Виллер, дочь одного влиятельного бизнесмена, пропала вчера ночью… а сегодня нашли её труп… — инспектор поник, глядя на изуродованное тело.

— Понятно… — тихо сказал Вильям, тоже огорчившись от увиденного.— Думаю, их убили вместе. Причём с особой жестокостью. Пока одной ломали кости и выкалывали глаза, другие наблюдали. Это видно по выражению ужаса на их лицах… и по поседевшим от страха волосам.

— Какая жестокость… — ошеломлённо прошептал Джон.

— Но мне интересно другое: почему у этой дев…

— Кто это!? Почему посторонние на месте преступления!? — перебил Вильяма громкий голос пожилого, тучного офицера, который явно был старше инспектора по званию.

— Это детективы, они…

— Детективы!? — офицер зло фыркнул. — Что здесь забыли какие‑то безымянные детективы? Немедленно вывести их отсюда!

— Но…

— Ничего, — сказал Вильям. — Я уже увидел, что нужно. Мы пойдём.

— Понаехали тут… тьфу, — пробурчал офицер.

— Господин, детектив прибыл! — сказал один из рядовых, указывая на мужчину в строгом костюме, быстро приближающегося к месту преступления.

— Это вы главный офицер Винстон? — спросил Саймон.

— Д‑да… это я. А вы, я так полагаю, детектив, которого прислало начальство? — растерянно ответил офицер.

— Да, так и есть.

— Прошу за мной, я покажу вам, где лежат трупы.

Снаружи оцепления

Инспектор проводил друзей и выглядел расстроенным.

— Хватит, инспектор, тут нет твоей вины. У тебя не было выбора. Уже то, что ты смог показать нам тела хоть на короткое время — очень помогло. Спасибо, — успокаивал его Джон.

— Да, друг мой, не расстраивайся. Я уже нашёл зацепку, которая приведёт нас к убийце, — неожиданно сказал Вильям.

— ЧТО!? — хором воскликнули Джон и инспектор.

— Нечему удивляться. Увидев трупы, я сразу понял, что тут не ладно.

— И что же? — спросил инспектор.

— Не торопитесь, мой друг. Сейчас всё расскажу. Дело в том, что одна из девушек была убита не вместе с остальными. Её убили после и быстро.

— И какая же это была? — спросил Джон.— Разве не понятно? Та, что пропала вчера ночью — дочь бизнесмена.

— Почему вы решили, что её убили не со всеми? — уточнил инспектор.

— По выражению её лица. Она не была столь же напугана, как остальные. Я подозреваю, что цель прошлых убийств — лишь прикрытие. А истинный мотив — именно она.

— То есть вы думаете, что это заказное убийство? — удивился инспектор.

— Это вполне возможно. Как‑никак она дочь влиятельного бизнесмена, — сказал Джон.

— Но это ещё не всё. Я также предполагаю, что конюшни выбрали не случайно, — сказал Вильям с самодовольной ухмылкой.

— И почему же? — спросили мужчины.

— Потому что украсть человека при свете дня сложно. Но девушка пропала ночью, после прогулки. А что делает дочь богатого человека по ночам? Гуляет по пабам, клубам и подобным местам. В этот момент её и выкрали, — щёлкнул пальцами Вильям.

— Хорошо, но это не объясняет, почему трупы выбросили у конюшен, — сказал инспектор.

— Как раз-таки объясняет, мой дорогой друг, — хлопнул его по плечу Вильям. — Они бросили трупы здесь, чтобы никто не учуял запах алкоголя!

— Но как запах алкоголя может привести нас к преступнику? — спросил Джон.

— Всё очень просто. Нам всего лишь нужно опросить местные бары и пабы, где могла быть девушка, и узнать, куда она заходила до похищения.

— Ах вот оно что… — понял инспектор.— Я немедленно скажу своим людям, чтобы опросили местные пабы!

— Не стоит торопиться, мой друг. Ваше начальство решает, что делать. За самоуправство вас могут наказать. Мы сами позаботимся об этом деле.

— Хорошо. Тогда рассчитываю на вас, — с улыбкой сказал инспектор.

В то же время Саймон уже прибыл на место преступления и осмотрел тела.

— Офицер! — крикнул Саймон.

— Да!? — отозвался старичок.

— Скажите своим людям, чтобы опросили пабы, где в последний раз видели эту девушку, — он указал на дочь богача. — А я отправлюсь к мистеру Джейсону Виллеру. Думаю, у него или у его дочери были скрытые враги…

Несколькими часами ранее — у дома миссис Браун

"Кнок‑кнок" — раздался стук в дверь.— Иду, иду, — отозвалась миссис Браун из кухни.

Дверь со скрипом открылась.

— О, это вы, Питер. Проходите в дом, я заварю чаю, — улыбнулась милая старушка.

— Будьте любезны, миссис Браун, — вежливо ответил Питер, заходя и вешая пальто.

— Вильям ещё не пришёл? — спросил он, усаживаясь в своё любимое кресло у журнального столика.

— Ещё нет. Видимо, раскрывает какое‑нибудь новое дело, — сказала старушка, неся поднос с чаем.

Питер взял свежую газету и, попивая чай, начал читать."Ужасное убийство молодых девушек на Бакс‑Роу!" — прочитав заголовок, он заметно помрачнел.

— Какое зверство… какой негодяй сделал это… — подумал он, сжимая газету. — Наверняка Вильям занят именно этим делом…

"Тыдыщ!" — внезапно что‑то опрокинуло чайник на столе.

— Мяуу…

— Что здесь делает этот кот!? — возмутился Питер, стряхивая горячий чай с костюма.

— Это кот Вильяма. Он принёс его вчера, когда вас не было, — поспешила объяснить миссис Браун. — Правда, я думала, он ушёл с ним… Когда он только успел прийти? — удивилась она.

— Чёртов кот… если бы не Вильям, я бы тебе шкуру спустил, — проворчал Питер, вытирая одежду.

— Мяуу…

— Ватсон, а ну слезь со стола! — прикрикнула старушка.

— Ватсон!? Ахаха! — Питер, ещё секунду назад злой, внезапно расхохотался. Несколько минут он смеялся, пока наконец не успокоился и не заметил странный конверт на столе.

Это была телеграмма от человека по имени Джейсон Виллер, адресованная Питеру.

Открыв конверт, он прочитал:

"Дорогой Питер. Хоть мы давно не общались, прошу тебя принять приглашение на похороны моей дочери, погибшей в недавнем инциденте. Похороны пройдут завтра после полудня. От старого друга — Джейсона Виллера."

Питер перечитал письмо несколько раз.Он сидел с озадаченным, тяжёлым выражением лица, не зная, что и думать…

Сент‑Джеймс — район клубов, пабов и развлечений

Сент‑Джеймс, известный как Клубланд, сиял огнями ночной жизни. Богачи стекались сюда в поисках удовольствий. Именно сюда отправились Вильям и Джон, чтобы найти зацепки по делу о похищении девушки.

— Вильям, мы уже несколько часов бродим по этим клубам. Даже если её кто‑то и видел прошлой ночью, они всё равно были пьяны и ничего не запомнили, — возмущённо и уставшим голосом сказал Джон.

— Даже если так, нам ничего не остаётся, кроме как искать зацепки, — упрямо ответил Вильям.

— Но…

"Тдщщ!" — раздался звук выстрела.

— Смотри, Джон! Нам туда! — Вильям сорвался с места и побежал на звук.

В переулке на полу корчился мужчина, держась за ногу.— Аа… йй… — стонал он от боли.

— Будешь знать, как разговаривать со мной в таком тоне, ничтожество! — кричал вооружённый полицейский, направляя пистолет на раненого.

— Что здесь происходит!? — спросил Вильям, подбегая.

— А тебя это не касается! Уходи по‑добру, по‑здорову, а то я и тебя застрелю! — огрызнулся офицер.

— Ну знаете ли… — начал было Вильям, но рядом с его ухом прогремел выстрел.

— Я повторять не буду! Если не уйдёшь, то хуже бу…

"Треск!" — Джон ударил наглеца по голове стеклянной бутылкой, лежавшей неподалёку. Офицер рухнул без сознания.

— Ты в порядке!? — спросил Джон.

— Да. Однако этот парень, не особо — сказал Вильям, глядя на раненого.

— Аа… й… — стонал мужчина.

— Джон, помоги‑ка, — Вильям начал перевязывать раненую ногу.

Несколько минут спустя.Перевязав раненую ногу мужчине, Вильям выпрямился и посмотрел на него серьёзным, требовательным взглядом.

— Так, теперь рассказывай, что случилось, пока тот офицер не проснулся, — сказал он, убирая окровавленный бинт в сторону. Мужчина сглотнул, поморщился от боли.

— Ну… этот человек… он задолжал денег в нашем пабе, — начал он, тяжело дыша. — Но из‑за своей должности офицера он угрожает закрыть наше заведение, если мы не будем давать ему выпивку бесплатно. Он приходит, буянит… а сегодня… сегодня совсем сорвался.

— А, ну понятно, — кивнул Вильям. — Классическая история. Власть в руках идиота — хуже некуда.Он на секунду задумался, затем спросил:— Кстати, не видел ли ты вчера девушку по имени Ванесса Виллер?

Мужчина покачал головой.— Нет. Мы обычно не спрашиваем имён наших посетителей… чтобы не портить им репутацию. Особенно тем, кто приходит тайком от родителей или начальства.

— Вот как… — протянул Джон, задумчиво почесав подбородок.

— Ладно, — сказал Вильям. — Мы поможем тебе добраться до больницы. В таком состоянии ты далеко не уйдёшь.Он подхватил мужчину под руку, Джон — с другой стороны, и вместе они повели его по тёмной улице, освещённой лишь редкими газовыми фонарями.

У особняка Виллеров

Каменные ступени особняка были холодны, а окна — погружены в траурный полумрак."Топот" туфель эхом разнёсся по крыльцу.

Стук в дверь.Через несколько секунд дверь открыл дворецкий — высокий, сухощавый мужчина с безупречно ровной осанкой.

— Здравствуйте, господин. Чем могу быть любезен?

— Я детектив из отдела по борьбе с преступностью. Пришёл расспросить мистера Виллера по поводу недавнего инцидента, — сказал Саймон, показывая удостоверение.

Дворецкий слегка нахмурился.— Господин Виллер сейчас в трауре. Думаю, он не сможет сегодня с вами поговорить.

— Даже если так, я настаиваю, — твёрдо сказал Саймон. — Как‑никак мы ищем убийц его дочери.

Дворецкий вздохнул.— Я спрошу.

Он исчез в глубине коридора. Через минуту вернулся.

— Входите, господин. Мистер Виллер ожидает вас в гостиной. Я вас провожу.

Особняк был тих, слишком тих — будто дом сам затаил дыхание.В гостиной, у камина, сидел мужчина лет сорока: немного седоватый, крепкий, с тяжёлым, выжженным горем взглядом.

— Мистер Виллер, я детектив Саймон. Мне нужно задать вам кое‑какие вопросы.

— Хорошо, — бездушно, почти механически ответил он.

Саймон сел напротив.

— Есть ли у вас враги, мистер Виллер?

— Да у кого же их нет… — устало произнёс он, глядя в огонь.

— Кого бы вы подозревали, если бы я сказал, что это дело не маньяка… а заказное убийство?

Мистер Виллер резко поднял голову.— Что!? Неужто кто‑то заказал убить мою дочь? — его голос дрогнул, но глаза остались такими же стеклянными, будто он уже выгорел изнутри.

— Это пока догадки, но маловероятно, что она стала случайной жертвой. Поэтому прошу: скажите, кого вы подозреваете.

Мужчина сжал подлокотники кресла так, что побелели костяшки пальцев.

— Есть только один человек… один, кто мог опуститься до такого… это…

Он замолчал, будто борясь с собой.Саймон наклонился вперёд, не отводя взгляда.

— …это человек, который давно желал мне зла. Тот, кто потерял всё из‑за моего решения. Тот, кто поклялся, что однажды я заплачу. Его зовут…

Он произнёс имя — тихо, но с такой ненавистью, что воздух в комнате будто стал тяжелее.

В то же время Вильям и Джон, отправив раненого мужчину в больницу, уже собирались продолжать поиски улик. Они только сделали несколько шагов по тёмному коридору приёмного отделения, когда за их спинами раздался хрипловатый голос:

— Эй… стойте… неужели вы думаете, что можете уйти, пока я вас не поблагодарил?

Вильям обернулся. Мужчина, бледный как мел, лежал на каталке, но всё же попытался приподняться на локтях.

— Чем же ты можешь нас отблагодарить? — спросил Вильям, подходя ближе. — Ты и так уже ранен. Лежи спокойно, нам от тебя ничего не нужно.

— Нет… вы не понимаете… — мужчина покачал головой. — В месте, откуда я родом, честь — выше всего. Если тебе помогли, ты обязан отплатить. Хоть у меня и правда нет ничего ценного… но я могу подсказать, где узнать про вашу девушку.

Джон и Вильям переглянулись.

— И где же? — спросили они почти одновременно.

Мужчина глубоко вдохнул, будто собираясь с силами.

— В пабе «Худая Устрица». Там есть старик по имени Лютер. На вид — обычный нищий, но в подпольном мире его знают как короля попрошаек и бездомных.

— И чем же нам поможет король бедняков? — прищурился Вильям.

— Тем, что его люди — везде, где обычные прохожие ничего не видят и не слышат. Во всех тёмных переулках, под мостами, у задних дверей пабов… глаза и уши Лютера повсюду. Он знает всё, что происходит в ночном Лондоне.

Вильям кивнул, и на его лице появилась лёгкая, довольная улыбка.

— В таком случае мы туда и отправимся. Спасибо за сотрудничество. Выздоравливай.

Он слегка хлопнул мужчину по плечу, и они с Джоном направились к выходу из больницы. За дверями их встретил холодный ночной воздух, пропитанный запахом сырости и дыма. Лондон не спал — и где‑то в его тёмных закоулках скрывалась правда, которую им предстояло найти.

Глава 5. История дружбы и предательства.

В гостиной особняка стояла тишина, нарушаемая лишь редким потрескиванием поленьев в камине. Пламя отражалось в стеклянных дверцах шкафа, где стояли старые семейные фотографии, и казалось, будто прошлое наблюдает за каждым движением. Детектив Саймон сидел в кресле напротив Джейсона Виллера, ожидая, когда тот заговорит. Мужчина выглядел так, будто время перестало для него существовать: взгляд неподвижный, руки сложены на коленях, осанка прямая, но в этой прямоте чувствовалась не сила, а привычка — привычка держаться, когда внутри всё рушится.

Саймон не торопил его. Он знал: такие люди говорят только тогда, когда готовы.

И наконец Джейсон медленно поднял голову. Его лицо оставалось спокойным, но в глазах была пустота, от которой становилось холодно.

— Вы хотите знать правду, детектив, — произнёс он ровным голосом. — Тогда слушайте. Я расскажу всё. Но предупреждаю: в моей истории нет места эмоциям. Они давно покинули меня.

Он сделал короткую паузу, будто проверяя, готов ли сам продолжать.

— Начну с самого начала.

Я родился в Ливерпуле, в городе, где туман был таким же постоянным, как бедность. Люди там привыкли жить среди сырости, угольной пыли и бесконечного шума доков. Мой отец работал на верфи, и однажды балка, сорвавшаяся с креплений, раздавила его. Мне было пять. Я не помню его лица — только запах смолы и грубую ткань его куртки, в которую я когда‑то уткнулся, пытаясь спрятаться от грозы.

Мать осталась одна с тремя детьми. Она работала прачкой, стирала бельё богатых семей, и её руки всегда были красными от холодной воды. Она никогда не жаловалась, но я видел, как тяжело ей приходилось. Мы жили бедно, но она старалась, чтобы мы не голодали. Иногда ей это удавалось.

Когда мне исполнилось двенадцать, она заболела. Болезнь пришла внезапно — кашель, слабость, жар. Врач сказал, что ей нужен покой и лекарства. Но где взять деньги? Я бросил школу и устроился на две работы: разгружал ящики в порту и чистил конюшни. Я был ребёнком, но обязан был стать взрослым.

И именно тогда я встретил его.

Чарльза.

Он был таким же мальчишкой, как я — худой, быстрый, с дерзкой улыбкой и умом, который всегда работал быстрее, чем у других. Его бабушка была единственным человеком, кто у него остался, и она тоже болела. Мы быстро стали друзьями — не потому, что хотели, а потому, что жизнь толкнула нас друг к другу. Мы оба знали, что такое голод, холод и страх потерять последнего родного человека.

Мы работали вместе, делили последний кусок хлеба, дрались плечом к плечу с уличными хулиганами. Мы мечтали выбраться из нищеты, построить что‑то своё, стать кем‑то большим, чем просто мальчишками с доков.

Но мечты редко сбываются так, как мы их представляем.

Моя мать умерла, когда мне было шестнадцать. Я помню тот день до мелочей: серое небо, дождь, который не прекращался ни на минуту, и её тихий, почти незаметный вздох, когда жизнь покинула её тело. Я стоял рядом, сжав кулаки, и чувствовал, как внутри меня что‑то ломается. Сёстры плакали, а я не мог — будто слёзы застыли где‑то глубоко.

Через год умерла бабушка Чарльза. Он пришёл ко мне ночью, весь в грязи, мокрый от дождя, и просто сел рядом. Мы сидели молча, потому что слова были лишними.

После этого мы решили, что должны изменить свою жизнь. Мы начали маленькое дело — торговлю древесиной и углём. Сначала всё было тяжело: нас обманывали, мы теряли деньги, нас пытались вытеснить конкуренты. Но мы не сдавались. Мы работали днём и ночью, и через несколько лет наше дело стало приносить прибыль. Мы поднялись. Мы стали уважаемыми людьми.

Но, как говорят, деньги меняют людей.

Чарльз начал тратить всё, что зарабатывал. Казино, клубы, женщины, сомнительные сделки — он будто пытался заполнить пустоту внутри себя. Я пытался говорить с ним, убеждать, просить, но он лишь смеялся и говорил, что «жизнь одна». Он стал непредсказуемым, вспыльчивым, иногда жестоким.

В конце концов я понял, что если останусь рядом, то потеряю всё, что мы построили. Я забрал свою долю и ушёл. Он же, оставшись один, быстро разорился. Его долги росли, репутация падала, и вскоре он исчез из города.

Я думал, что это конец нашей истории. Но я ошибался.

Когда погибла моя дочь… — Джейсон замолчал, его голос дрогнул. Он провёл рукой по лицу, будто пытаясь стереть воспоминание. — Когда её нашли… я понял, что это не случайность. Кто‑то хотел ударить по мне. И я уверен — это был он. Человек, имя которого я не хочу произносить. Не сейчас.

Он сделал паузу, затем продолжил тем же ровным голосом:

— Я не ищу сочувствия, детектив. Я не прошу мести. Я лишь хочу, чтобы правда вышла наружу. Чтобы тот, кто разрушил мою жизнь, понёс наказание. Я рассказал вам всё, что должен был рассказать. Остальное — ваше дело.

Он замолчал.

В комнате снова стало тихо.

Когда Джейсон замолчал, в комнате повисла тяжёлая, почти осязаемая тишина. Казалось, даже огонь в камине стал потрескивать тише, будто прислушиваясь к тому, что только что было сказано. Детектив Саймон сидел неподвижно, но его взгляд стал острее — он уже мысленно раскладывал услышанное по полочкам, выстраивая цепочку мотивов, связей, возможных подозреваемых.

Джейсон же оставался таким же спокойным, как и в начале разговора. Его лицо не выражало ни боли, ни гнева, ни отчаяния — лишь пустоту, в которой когда‑то жили эмоции.

— Благодарю вас, мистер Виллер, — наконец произнёс Саймон. — Ваш рассказ… важен. И он поможет нам.

— Я сказал всё, что должен был сказать, — холодно ответил Джейсон. — Остальное — ваша работа.

Саймон поднялся.

— Мы найдём того, кто это сделал.

— Надеюсь, — тихо произнёс Джейсон, но в его голосе не было ни веры, ни сомнения. Лишь усталость.

Детектив покинул особняк, и дверь за ним закрылась с глухим щелчком.Джейсон остался один.

Он сидел неподвижно ещё долго, глядя в огонь. Пламя отражалось в его глазах, но не согревало. Внутри него давно не было тепла.

Район Доллс‑Холлоу — рабочие кварталы

Лондонская ночь опускалась на город тяжёлым серым покрывалом. Ветер гнал по мостовой клочья тумана, и редкие фонари едва пробивали густую мглу. Вильям и Джон шли быстрым шагом, покидая центр и направляясь в район, куда редко ступала нога человека, привыкшего к чистым улицам и ровным мостовым.

Доллс‑Холлоу — так называли этот квартал.Место, где жили угольщики, грузчики, докеры, кузнецы, где запах пота и угольной пыли стоял в воздухе так же уверенно, как запах дешёвого рома. Здесь не было витрин, не было карет, не было приличных дам. Только рабочие, таверны, грязь и бесконечные тени.

— Не самое приятное место, — пробормотал Джон, оглядываясь. — Здесь даже крысы выглядят так, будто готовы ограбить тебя.

— Зато здесь живут те, кто видит всё, — холодно ответил Вильям. — А нам нужен человек, который видел слишком много.

Они свернули в узкий переулок, где стены домов почти сходились, оставляя лишь тонкую полоску неба. Из‑за угла доносились голоса, смех, звон бутылок. Рабочие возвращались после смены, шатаясь, ругаясь, споря о чём‑то, что им казалось важным.

— Похоже, мы пришли, — сказал Вильям, остановившись перед низким зданием с покосившейся вывеской.На ней едва можно было прочитать название: «Худая Устрица».

Паб «Худая Устрица» стоял в самом сердце рабочего квартала — тёмного, шумного, пропитанного запахом угля и дешёвого рома. Здесь жили те, кто возвращался домой только затем, чтобы снова уйти на смену. Узкие улочки были забиты грязью, а туман стелился так низко, что казалось — он пытается проникнуть в лёгкие.

Когда Вильям и Джон толкнули дверь паба, она скрипнула так громко, будто протестовала против их появления. Внутри стоял тяжёлый запах дешёвого пива, пота и табака. За столами сидели люди низкого сорта — рабочие, грузчики, мелкие воришки. Они громко смеялись, спорили, ругались, кто‑то уже спал, уронив голову на липкий стол.

Но стоило двум детективам войти, как шум начал стихать.Не полностью — но достаточно, чтобы почувствовать, что их заметили.

Вильям уверенно направился к барной стойке. Бармен — крепкий мужчина с широкими плечами и густой щетиной — протирал бокалы, будто не замечая гостей.

— Не знаете ли, где здесь человек по имени Лютер? — спокойно спросил Вильям.

В ту же секунду в пабе наступила тишина.Все головы повернулись к ним.

— Кто это такой храбрый, что ищет меня? — раздался голос из толпы.

Джон шагнул вперёд:

— Мы детективы, и нам нужна ваша помощь, мистер Лютер.

Толпа взорвалась смехом — грубым, неприятным, почти звериным.

— С чего это мне помогать ничтожным детективам? — хохотнул тот же голос.

Но Вильям даже не повернулся в сторону говорящего.Он смотрел только на бармена.

— Я тебя и не прошу о помощи, — сказал он ровно. — Мне нужен лучший информатор в городе. Тот, кто знает всё, что происходит в скрытых переулках Лондона. Мне нужен Лютер.

Смех оборвался.В пабе снова повисла тишина.

— И как ты понял, что это был не я? — спросил голос из толпы.

Вильям слегка наклонил голову, будто удивляясь простоте вопроса.

— Потому что Лютер сидит передо мной, — сказал он, глядя прямо на бармена, который всё ещё протирал бокалы.

Бармен замер.Толпа тоже.

— И как ты понял, что я — Лютер? — спросил бармен, подняв на Вильяма пронзительный взгляд.

Вильям выпрямился и сказал громко, отчётливо:

— Для детектива вроде меня найти достойного человека среди мусора не составляет труда.

Толпа взревела. Несколько мужчин поднялись со стульев.

— Да мы тебя щас… — начал один из них, уже собираясь броситься на Вильяма.

— Тихо, — произнёс бармен.

И весь зал мгновенно замолчал.

Он снял фартук, бросил его на стойку и кивнул в сторону двери за баром.

— Ладно. Вы мне по душе. Я выслушаю вас. Проходите в ту комнату.

Комната, куда Лютер провёл детективов, будто принадлежала другому миру.После вони дешёвого пива, грохота голосов и липких столов «Худой Устрицы» это место казалось почти нереальным.Тяжёлые шторы приглушали свет, свечи мерцали на столике, отбрасывая на стены длинные, дрожащие тени.Воздух пах табаком, древесиной и дорогим алкоголем — запахами, которые в этом районе были редкостью.

Лютер опустился на диван, небрежно положив ногу на ногу, словно был хозяином не только этой комнаты, но и всего квартала.

— И так, что вас привело ко мне, господа? — спросил он, слегка приподняв подбородок. Голос его звучал мягко, но в нём чувствовалась сталь.

Джон сел ровнее и слегка подался вперёд, будто стараясь говорить чётко, чтобы не упустить ни слова:

— Нам нужно узнать о недавнем происшествии с убийством четырёх девушек. Одна из девушек, а именно леди София Виллер, пропала в переулках где‑то в районе Сент‑Джеймс. Нам нужно узнать, где было похищение, кто за этим стоит.

Лютер медленно кивнул, будто взвешивая каждое слово.

— Вот как… — протянул он, поднимая бокал с дорогим шампанским. Пузырьки тихо потрескивали, отражая огонь свечей. — Я слышал об этом и знаю, кто за всем стоит, но вот только… — он сделал ленивый глоток, — я не раздаю информацию бесплатно.

Вильям не отвёл взгляда.

— Что вы хотите? — спросил он уверенно, будто заранее знал ответ.

Лютер улыбнулся шире — улыбкой человека, который привык диктовать условия.

— Я хочу вас, мистер детектив.

— Что? — одновременно сказали мужчины, переглянувшись.

Лютер тихо рассмеялся. Смех был коротким, сухим, без тени веселья.

— Вы неправильно поняли. Я имею в виду — вас в качестве работника. Мне будут нужны ваши способности в будущем, так что…

— Хорошо, — перебил его Вильям, даже не дав договорить.

Лютер на секунду замер, будто не ожидал такой прямоты, но быстро вернул себе уверенность.

— Вот и отлично, — сказал он, откинувшись на спинку дивана. Тень от его фигуры легла на стену, вытянувшись, как силуэт хищника. — А теперь давайте я вам расскажу подробности, что знаю сам.

Он поставил бокал на стол, переплёл пальцы.

— Как мне доложили, один человек в балаклаве схватил девушку в переулке и увёз на кэбе в одну из заброшек. Узнать личность человека не удалось, но вы можете отправиться на эту заброшку — может, вы что‑то там и найдёте.

Он протянул им листок с адресом. Бумага была помята, будто её держали в грязных руках.

— Отлично, так и сделаем, — сказал Вильям, резко поднявшись и направляясь к двери.

— Не забудьте наш договор! — крикнул им вслед Лютер. Его голос эхом прокатился по комнате, будто предупреждение.

Старый склад стоял среди ржавых ворот, словно огромный мёртвый зверь.Ветер свистел между металлических листов, заставляя их дребезжать, будто кто‑то стучал изнутри, пытаясь выбраться.

— Вот и оно, — сказал Джон, глядя на тёмное здание. Его голос прозвучал тише обычного — место давило.

— Поспешим, — ответил Вильям, толкая тяжёлые ворота.

Внутри было сыро, холодно и темно.Запах плесени и гнили висел в воздухе, будто склад давно перестал быть местом для людей.Пыль поднималась от каждого шага, а по полу метались тараканы и крысы, скрываясь в щелях.

— Обыщи всё в той стороне, а я — в той, — сказал Вильям, указывая направление.

Они ходили долго.Тишина была такой плотной, что казалось — стены слушают.

Пока вдруг:

— Вильям! Я что‑то нашёл! — крикнул Джон.

Вильям подошёл.На полу — капли крови.Тёмные, густые, ещё не успевшие полностью высохнуть.

— Вот, — сказал Джон, указывая на них.

— Кровь, — тихо произнёс Вильям. Его голос стал холоднее.

В это же время. Кабинет детектива Саймона

Кабинет был погружён в полумрак. Единственная лампа освещала стол, заваленный бумагами.

— Сэр, по вашему приказу мы обошли все клубы, но не нашли зацепок, — доложил офицер.

— Ясно, — коротко ответил Саймон, не поднимая глаз.

— А вот адрес Чарльза Гредтэ мы нашли. Он проживает в доме номер 16 на Дорсет‑Стрит.

— Хорошо, можете идти, — сказал Саймон, махнув рукой.

И остался один в тишине и раздумиях.

На улице уже давно опустилась ночь. Туман стелился по мостовой, обволакивая дома и фонари, будто скрывая от города всё, что произошло за этот день. Вильям и Джон вышли из тёмного переулка, где стоял заброшенный склад, и остановились на перекрёстке, где их пути расходились.

— Похоже, это всё, что мы нашли, — тихо сказал Джон, глядя на тёмное небо. — Только кровь… и ни одной зацепки.

— Завтра продолжим, — ответил Вильям. Его голос был усталым, но твёрдым. — Отдохни. Нам понадобится ясная голова.

Джон кивнул, поправил воротник пальто и направился в сторону своего дома, растворяясь в тумане.Вильям смотрел ему вслед несколько секунд, затем повернулся и пошёл в противоположную сторону — в сторону дома Миссис Браун

Когда он подошёл к дому, тишина улицы нарушалась только редким скрипом фонарей. Вильям поднялся по ступенькам и постучал.

Тук‑тук.

Дверь не сразу открылась. На пороге стояла миссис Браун, закутавшись в тёплый платок. Свет изнутри выхватил её обеспокоенное лицо.

— О, наконец‑то вы пришли! — всплеснула она руками. — Уже ночь на дворе, а вы где‑то бродите! Все давно спят!

Вильям устало снял пальто.

— Дело оказалось на удивление очень сложным, — сказал он, проходя внутрь.

Миссис Браун покачала головой, но голос её смягчился:

— Кстати… Питер просил вам передать, чтобы вы не уходили с утра, пока он не проснётся. Он хочет вам что‑то рассказать.

Вильям остановился, удивлённо подняв брови.

— Дядя Питер? Так он приехал!?

— Ну а как же, — ответила миссис Браун, уже направляясь в свою комнату. — Сказал, что дело срочное.

Дверь её комнаты тихо закрылась, оставив Вильяма одного в полутёмном коридоре.

Он стоял неподвижно, слушая, как дом погружается в ночную тишину.День был тяжёлым.Слишком тяжёлым.

Глава 6. Тяжелая жизнь, тяжелая смерть.

Утренний дождь, тяжёлый и вязкий, стекал с серого облака, будто кто‑то наверху медленно выжимал промокшую тряпку над Лондоном. Капли падали на камни, на крыши, на редкие прохожие фигуры, но особенно громко — на покосившийся навес у дверей старого домика мистера Чарльза Гредтэ. У порога стояли трое людей: двое офицеров в промокших шинелях и между ними — детектив Саймон, высокий, прямой, с лицом, которое дождь не мог сделать более мрачным, чем оно было от природы. Лондонская полиция редко приходила в такие трущобы без серьёзной причины, и жители улицы уже выглядывали из окон, пытаясь понять, кого настигла беда.

Тук‑тук.

Стук в дверь был звонким, резким, почти грубым — так стучат не в гости, а в жизнь человека, которому уже нечего терять. Дверь дрогнула, будто от страха, но никто не торопился открывать. Саймон постучал ещё раз, сильнее. Потом ещё. Только после десятого удара внутри послышались тяжёлые шаги, и дверь наконец приоткрылась.

На пороге стоял усталый мужчина лет пятидесяти, с глубокими синяками под глазами, с лицом, на котором бессонные ночи оставили больше следов, чем годы. Он кашлянул — хрипло, болезненно.

— Что привело статных офицеров к дверям моего дома… кх‑кх… — спросил он голосом, будто ржавым от долгого молчания.

Саймон сделал шаг вперёд.

— Мистер Гредтэ, знаком ли вам мужчина по имени Джейсон Виллер? — спросил он, не повышая голоса, но так, что вопрос прозвучал как приговор.

Лицо Чарльза на мгновение изменилось: морщина у переносицы дрогнула, взгляд стал острее, но затем всё снова утонуло в усталости.

— Знаком, — коротко ответил он.

— У нас есть к вам несколько вопросов. Можем ли мы войти и обсудить их внутри? — продолжил Саймон.

Чарльз нехотя отступил, пропуская их. Дом был тесным, пахнуло сыростью, старым деревом и чем‑то ещё — смесью дешёвого алкоголя и одиночества. Он усадил гостей на два шатких стула, сам сел напротив, сцепив руки.

— И в каком деле вы меня подозреваете? — спросил он, нахмурившись, но уже понимая, что разговор будет неприятным.

— Нам нужно узнать, где вы были позавчера ночью, — сказал Саймон.

— Эх… — Чарльз вздохнул. — Я был, как и всегда после работы, в пабе «Нордский Носок».

— Видел ли вас там кто‑нибудь? — резко перебил его Саймон.

— Да. Я, как и всегда, заснул от дрянной выпивки и проснулся только к утру. Мисс Рона может подтвердить — она заправляет тем пабом.

— Кем вам приходится мисс Рона? — спросил Саймон с лёгким недоверием.

— Кем‑кем… никем. Разве что будильником после похмелья, — буркнул Чарльз, почесав голову.

Саймон жестом приказал одному из офицеров выйти и проверить алиби.

— Хорошо. У меня есть ещё вопросы. Какие…

— Что, ещё что ли? — перебил его Чарльз, поднимаясь. — Я, знаете ли, занятой человек. Мне пить надо, а то могу и отрезветь ненароком.

Он потянулся за бутылкой, но Саймон остановил его взглядом.

— Простите, что отвлекаю вас от важных дел, — холодно произнёс детектив, — но то, как вы ответите на вопросы, напрямую влияет на то, будете ли вы арестованы. Так что вам лучше сейчас отрезветь.

Чарльз замер. Слова об аресте подействовали сильнее, чем дождь, стучащий по крыше. Он медленно поставил бутылку обратно и сел.

— Итак, мистер Гредтэ, — начал Саймон, — какие отношения связывают вас с мистером Джейсоном Виллером?

Чарльз замялся.

— Я… я…

— Понятно, — перебил его Саймон. — Тогда расскажите, держите ли вы обиду на своего лучшего друга за то, что он бросил вас и ушёл со своей долей компании?

Чарльз покачал головой.

— То есть вы отрицаете, что были обижены?

И тут в его взгляде что‑то изменилось. Будто пелена спала. Он выпрямился, посмотрел прямо в глаза детективу.

— Конечно, я был обижен. Недолгое время. Но потом понял: если и искать виноватого, то только себя. Если мужчина прыгнул со скалы — скала ли убила его? — он усмехнулся. — Прочитал это в одной книжке. С тех пор обид не держу.Чарльз долго молчал, будто собираясь с духом.

— Я хочу, конечно, вам верить, — сказал Саймон уже менее строгим взглядом, — но давайте дождёмся офицера и узнаем, есть ли у вас алиби.

Чарльз, до этого сидевший с видом обречённого человека, вдруг слегка улыбнулся — не весело, а как‑то устало, будто хотел напомнить, что и он когда‑то был живым человеком, а не тенью.— Неужели такой статный детектив не может определить, лжёт человек или нет? — спросил он, приподняв бровь.

Саймон позволил себе короткий смешок — сухой, почти бесцветный, но всё же человеческий. В комнате на мгновение стало чуть теплее, будто напряжение ослабло. Однако это длилось недолго.

Тяжёлые шаги раздались за дверью. Офицер вошёл, стряхивая с шинели дождевые капли, и протянул записку.— Сэр, — начал он, запнувшись, — мы опросили посетителей паба и его владелицу, мисс Рону. Все подтвердили, что мистер Чарльз всю ночь спал за барной стойкой… после выпивки.

Саймон кивнул, взгляд его снова стал строгим и собранным. Чарльз же, услышав подтверждение алиби, лишь развёл руками, будто говоря: «Ну вот, я же говорил».

— Хорошо, тогда у нас больше нет вопросов, — сказал Саймон, поднимаясь из‑за стола. — Доброго дня, мистер Гредтэ.

Он уже повернулся к двери, офицеры за его спиной тоже приготовились выйти. В комнате повисла тягучая тишина, нарушаемая лишь дождём, барабанящим по крыше. Казалось, разговор окончен, и дом снова погрузится в своё привычное унылое молчание.Но едва Саймон сделал шаг, как за его спиной раздался хрипловатый голос:

— Простите… что обременяю, господин детектив.Саймон остановился. В голосе Чарльза не было ни пьяной дерзости, ни усталой насмешки — только тяжесть, будто человек несёт на плечах груз, который слишком долго боялся выронить.

— Но есть то, что я вам должен рассказать.Саймон медленно обернулся. Чарльз сидел неподвижно, но взгляд его был другим — трезвым, ясным, почти ледяным. Будто за несколько секунд он сбросил с себя всю алкогольную одурь, всю усталость, всю маску беспечного пьяницы. Перед детективом сидел человек, который наконец решился сказать правду, от которой сам же и дрожал.

Офицеры переглянулись. Один из них уже шагнул вперёд, но Саймон поднял руку, останавливая его.

— Ждите снаружи, — коротко приказал он.Офицеры подчинились и вышли, прикрыв за собой дверь.

В доме стало тихо, как в склепе. Саймон вернулся к стулу и сел напротив Чарльза. Дождь за окном усилился, будто подчёркивая, что всё важное теперь произойдёт здесь, в этой тесной комнате, где пахло сыростью, старым деревом и страхом.

— Говорите, — произнёс Саймон спокойно, но твёрдо.

Чарльз сглотнул, провёл рукой по лицу, будто стирая последние следы сомнений.

— Это… касается Джейсона, — сказал он наконец. — И касается того, кем он стал. И почему я больше не могу молчать.Он наклонился вперёд, и в его глазах мелькнуло что‑то такое, что заставило Саймона чуть податься ближе — не страх, не вина, а смесь ужаса и облегчения, как у человека, который слишком долго жил рядом с бездной.

— Джейсон… это очень страшный человек, — наконец произнёс он. — Хоть мы и были друзьями, со временем он стал меняться. Его живые глаза стали стеклянными, эмоции — редкими, как солнечный день зимой. Иногда он казался… пустым.

Он вздрогнул, будто от холода.

— Знаете ли вы трагичную историю сестёр Виллер? — спросил он.

— Нет, — тихо ответил Саймон.

— У Джейсона было три сестры. И все они умерли за день до своей свадьбы. Каждая — по разным причинам. Одну раздавил упавший кусок черепицы. Другая попала под колёса кэба. Третья упала с моста и разбила голову. Но ужас не в этом.

Чарльз остановился, чтобы перевести дыхание, и продолжил, голос его дрожал, но слова звучали отчётливо:

— Но ужас не в этом. Знаете ли вы, что Джейсон делал на похоронах всех своих сестёр?Он сделал паузу, сдерживая мандраж, и сразу же продолжил:

— Он улыбался… Улыбался отвратительной, неестественной улыбкой. И в то же время из его стеклянных глаз текли слёзы. Картина была жуткой, до дрожи.

Чарльз, собравшись, сделал несколько глотков алкоголя и, успокоившись, продолжил:

— Я спросил его, почему он улыбался. Он ответил, что обещал матери всегда улыбаться, когда ему плохо, даже когда больно. Но, буду честен, я в это не поверил. Я и раньше замечал в нём странные повадки. Мне казалось, что он не в себе.Он закончил рассказ и снова взял бутылку в руки.

Саймон поднялся.

— Ясно. Буду иметь в виду. А, кстати, не знаете ли вы что‑нибудь о его жене и дочери? — спросил он, обернувшись.Мандраж, только что ушедший, вернулся с новой силой. Чарльз чуть не захлебнулся выпивкой.

— Я… я лишь слышал, что говорили прохожие. Я тогда уже не был в контакте с Джейсоном, ушёл в затвор, — сказал он, вытирая рот рукавом.

— И что же говорили прохожие? — уточнил детектив.— «Проклятие женщин Виллера»… Вот что они говорили.— Что такого случилось, что они начали так говорить?— Помимо трагично умерших сестёр, его жена, молодая и красивая актриса, умерла, когда дочери исполнился год. Говорят, из зоопарка сбежал зверь и разорвал бедняжку. Я не был на её похоронах… но как представлю его улыбку — сразу плохо становится, — сказал Чарльз и снова залил в рот алкоголь.

Саймон поправил кепку.

— Что ж, раз это всё, прошу прощения, но мне пора откланяться. Спасибо за сотрудничество, мистер Гредтэ.

Он вышел из дома.Топ‑топ.

Медленным шагом Саймон направлялся к полицейскому кэбу, где его уже ждали офицеры.

Тдыш!

Вдруг со стороны дома Чарльза раздался выстрел.

Саймон мгновенно бросился назад, офицеры — за ним.

Тшшш… - Скрип выломанной двери.

Саймон вошёл внутрь и застыл.Окно было распахнуто, сквозняк гулял по комнате.

На стуле сидел Чарльз — голова запрокинута, в виске аккуратная дыра от пули. В его руке лежал револьвер.

Преступники хотели, чтобы всё выглядело как самоубийство. Но Саймон сразу понял, что это инсценировка.

— Прочесать округу! Немедленно! — приказал он офицерам.Те бросились выполнять приказ.

Саймон остался стоять в мрачной комнате, где ещё пахло порохом. На старых часах было четыре. А напротив него сидел человек, уставший от жизни, с нелёгкой судьбой, и теперь — с сквозной дырой в голове.

1889 год. Лондон. Город, где дождь смывает кровь, но не стирает следы.

Глава 6.1. Несостыковка

(несколькими часами ранее, дом миссис Браун)

Утро было тихим. Вильям сидел за столом, медленно помешивая чай и прислушиваясь к каждому звуку в доме. С вечера Питер оставил его в странном предвкушении, и теперь ожидание тянулось особенно долго.

Наконец на лестнице послышались осторожные шаги, а следом — мягкое, протяжное мяуканье. Кот, который по непонятной причине привязался к Питеру сильнее, чем ко всем остальным жильцам, снова следовал за ним по пятам.

— Не путайся под ногами, Ватсон, — проворчал Питер где‑то в коридоре.

Мяу.

Кот юркнул в кухню, ловко вскочил на колени Вильяму и жалобно протянул ещё одно «мяу», требуя завтрака.

— Сейчас, сейчас… — вздохнула миссис Браун, поднимаясь за миской с остатками вчерашней еды, которую она предусмотрительно оставила для пушистого попрошайки.

В этот момент в кухню вошёл Питер.

— Доброе утро, — сказал он, стряхивая с пальто дорожную пыль.

— Доброе, присаживайтесь, всё уже накрыто, — ответила миссис Браун.

Питер сел и принялся за завтрак. Вильям же, уже доевший свою порцию, сидел неподвижно, ожидая, когда друг насытится и наконец объяснит, что за дело у него на уме.

— Вильям, ты ведь сегодня свободен? — неожиданно спросил Питер, отставляя пустую тарелку.

— Вообще-то не совсем. А что? — насторожился Вильям, будто заранее чувствуя, что разговор коснётся его.

Питер отпил чай и сказал:

— Один старый друг позвал меня на похороны своей дочери. Честно говоря, я удивился — мы давно не общались.

— Что случилось? — спросил Вильям.

— Она погибла в недавнем происшествии.

Вильям резко поднял голову.

— Ты говоришь о том, что произошло в конюшне?

— Да. О том самом зверском случае.

— Как зовут твоего друга?

— Джейсон Виллер.

Имя прозвучало тяжело. Вильям на мгновение задумался, словно что‑то сошлось в его мыслях.

— Отлично. Я пойду с тобой, — сказал он резко, вставая из‑за стола и уже на ходу надевая пальто.

Питер от неожиданности поперхнулся чаем.

— Куда ты так спешишь… кх… кх… — выговорил он, откашлявшись, но Вильям уже не слушал. Он стремительно собирался в прихожей.

— Я жду тебя у двери, — бросил он через плечо.

Хайгейтское кладбище встретило их сыроватым полуденным светом и тяжёлой тишиной, в которой даже ветер казался неуместным. Вильям и Питер прибыли первыми, а по дороге подобрали Джона — так было условлено заранее. Пока они шли к месту церемонии, Вильям изложил друзьям всё, что узнал за последние сутки. Питер слушал, всё больше хмурясь: мысль о том, что зверское происшествие в конюшне могло быть не случайностью, а заранее спланированным покушением, потрясла его.

— Нам стоит сказать ему, что его дочь убили намеренно, — тихо произнёс Питер, когда они уже подходили к собравшимся.

— Нет. Слишком рано раскрывать карты. Я хочу услышать подробности от него самого, не называя себя детективом, — ответил Вильям.

Питер нехотя кивнул. Он понимал, что правда будет для его старого друга болезненной, но и скрывать её он умел плохо.

Они подошли к толпе людей, ставивших цветы и молча оплакивавших юную девушку. Воздух был пропитан запахом сырой земли и свежих венков.

— Соболезную, — прошептал Питер, подойдя к Джейсону, которого едва узнал после стольких лет.

— Благодарю за поддержку, Питер. Рад, что ты пришёл, — ответил Джейсон так, будто их общение никогда и не прерывалось.

— Соболезнуем, — добавили Вильям и Джон.

Церемония завершилась. Люди начали расходиться, но Джейсон оставался у могилы, неподвижный, словно приросший к земле. Он смотрел на надгробие так, будто пытался разглядеть в нём ответы.

И именно тогда Вильям заметил странность.

Губа Джейсона едва заметно дёргалась — не от рыданий, а будто он сдерживал… улыбку. Это было мимолётно, но достаточно, чтобы насторожить опытного наблюдателя.

Однако куда сильнее его поразило другое — сама могила. Она казалась неправильной. Слишком малая площадь рыхлой земли. Непропорциональный размер. И надгробие… оно выглядело так, будто стояло здесь уже много лет: потемневший камень, мох, старые трещины. Но Вильям лично видел тело леди Виллер — и знал, что оно не могло быть погребено в такой узкой яме. Что‑то здесь было не так. Слишком не так.

Мысли прервал Питер.

— Нам пора. Я поговорил с Джейсоном, предложил выпить чаю, вспомнить прошлое… но он отказался. Сказал, что хочет побыть один, — Питер хлопнул Вильяма по плечу. — Прости, что не смог помочь с расследованием.

— Ничего. Я уже узнал всё, что нужно. Можешь идти домой. Мне нужно поговорить с Джоном, — спокойно ответил Вильям.

— Но…

— Не беспокойся. Со мной ничего не случится. Спасибо за помощь, — Вильям улыбнулся, но в глазах его уже горела работа.

— Ладно… береги себя, — вздохнул Питер и ушёл.

У выхода из кладбища Джон спросил:

— Так о чём ты хотел поговорить?

— Объясню по дороге. Но сначала… у тебя дома случайно нет лопаты?

Глава 6.2. Комментарий от автора.

Уважаемые читатели, выражаю вам признательность, если вы дошли до этой части. Поскольку я пока лишь начинающий и недостаточно опытный автор, мне было бы чрезвычайно приятно, если бы вы оказали мне поддержку и поделились своими замечаниями по поводу совершенствования текста или указали на допущенные мною неточности. Я буду безмерно счастлив любой поддержке и готов продолжать творить, даже если у меня будет всего один читатель. Особую благодарность хочу выразить тем, кто включил мою книгу в свою библиотеку. В перспективе планирую приступить к написанию ещё одного произведения и надеюсь, что оно также придется вам по вкусу. С любовью, Gogoshor.

Глава 7. Паб "Нордский носок"

"Глубокой ночью у могилы Леди Виллера".

Ночь была вязкой, тяжёлой, как густой дым, осевший над Лондоном. Хайгейтское кладбище утонуло в темноте, лишь редкие фонари на дальних дорожках давали слабое, желтоватое сияние, не доходя до старых могил. Ветер почти стих, и от этого тишина казалась ещё более гнетущей — словно сам город затаил дыхание, наблюдая за тем, что происходит среди мраморных плит и чёрных крестов.

У свежей могилы, на которой значилось имя леди Виллер, слышались глухие, ритмичные удары.

Тыд‑тыд. Тыд‑тыд.

Звук лопаты, вгрызающейся в сырую землю, разносился по ночному кладбищу, будто приглушённый барабанный бой. Вильям, по щиколотку утопая в рыхлой почве, работал быстро и сосредоточенно. Его лицо было напряжено, взгляд — холоден и сосредоточен. Каждый взмах лопаты был точным, выверенным, без лишних движений. Он не отвлекался ни на шорохи, ни на собственные мысли.

Из темноты, чуть поодаль, послышался шёпот:

— Псс… ну как там? — голос Джона дрогнул. — Я, конечно, верю в твою детективную интуицию, но это разве не слишком?.. — он явно боролся с собой, разрываясь между страхом и любопытством.

Вильям не ответил. Он так сильно увлёкся раскопками, что просто проигнорировал слова друга и продолжил копать. Земля была тяжёлой, влажной, лопата иногда соскальзывала, но он не останавливался. Джон нервно переступал с ноги на ногу, оглядываясь по сторонам, будто в любую секунду ожидал увидеть полицейский фонарь или чью‑то тень между надгробий.

Прошло несколько секунд напряжённой тишины, нарушаемой лишь ударами лопаты, и вдруг Вильям резко вскрикнул:

— Вот оно!

— Тсс! Да тихо ты! — взбодораженный от резкого крика, журналист едва не подпрыгнул на месте. — Хочешь, чтобы нас услышали на другом конце кладбища?

— Помоги открыть, — махнув рукой, детектив подозвал друга.

Теперь в яме виднелась крышка гроба из чёрного дерева. Дерево было старым, потемневшим, с глубокими трещинами, будто этот гроб уже давно стоял в сырости. Это само по себе было странно: могила считалась свежей, а гроб выглядел так, словно пролежал здесь годы.

Джон, преодолевая страх, спрыгнул в яму. Земля под ногами пружинила, пахла сыростью и гнилью. Вместе с Вильямом они принялись отодвигать тяжёлую крышку. Доски скрипели, словно сопротивляясь, петли жалобно скрежетали.

Щелчок.

Крышка поддалась и распахнулась с глухим ударом. Внутри было то, что заставило обоих мужчин на мгновение застыть.

В гробу лежало изуродованное, грубо запиханное внутрь грязное тело какой‑то женщины. В её голове отчётливо виднелся след от пули в виске.

Лицо было частично закрыто прилипшими к коже волосами, одежда порвана, на руках — следы борьбы, ногти сломаны, под ними виднелась засохшая грязь. Казалось, её не просто убили — её унизили, лишили достоинства даже после смерти.

— Что это?.. Нет… кто это?! — Джон резко закрыл рот рукой, пытаясь не вырвать, и сдавленным голосом выдавил вопрос.

Вильям лишь слегка нахмурился, морщась от вида тела, но не отводя взгляда. Он внимательно осматривал каждую деталь: положение рук, угол входа пули, состояние одежды, даже то, как тело было уложено в гроб. Его лицо оставалось собранным, хотя в глубине глаз мелькнуло то самое холодное пламя, которое Джон уже научился узнавать — знак того, что детектив что‑то понял.

Несколько минут они молчали. Джон тяжело дышал, всё ещё борясь с тошнотой, а Вильям, словно врач на вскрытии, продолжал изучать тело. Наконец он выпрямился, хлопнул друга по плечу и коротко сказал:

— Хватит. Нас могут заметить. Закрываем.

Они аккуратно опустили крышку, снова задвинули её на место, засыпали яму землёй, стараясь вернуть могиле прежний вид. Вильям тщательно разровнял почву, чтобы не осталось следов свежего вмешательства. Даже следы их обуви он частично замёл, используя край лопаты и собственные шаги.

Когда они вышли за пределы кладбища, Джон, всё ещё потрясённый, выдохнул:

— Буду честен… в этот раз я был полностью уверен, что твои догадки окажутся ложными. Но теперь я в тебе вообще не сомневаюсь.

— Друг мой Джон, ты это уже не раз говорил, — устало усмехнулся Вильям.

— Но… но вот теперь точно не сомневаюсь, — журналист покачал головой. — А куда теперь?

Вильям шёл быстро, почти не глядя по сторонам, будто его мысли уже были далеко впереди.

— В Дорсет‑Стрит.

— Зачем? — Джон едва поспевал за ним.

— Та женщина в гробу оттуда, — спокойно ответил детектив.

— Как ты… Эх, ладно, — Джон уже привык к тому, что задавать лишние вопросы Вильяму — дело бесполезное. Он просто старался не отставать.

Дорсет‑Стрит ночью была пугающе тихой. Узкая, кривоватая улица лежала в полной тишине, будто вымерла. Ни шагов, ни голосов, ни света в окнах — только редкие фонари, дающие слабые, дрожащие пятна света на мокрый булыжник.

Тишина давила, словно сама улица наблюдала за ними.

Но стоило приблизиться к пабу, как тишина начинала трескаться.

Из‑за угла доносились глухие голоса, смех, звон кружек, хриплые песни — жизнь кипела только там, в пабе «Нордский носок», словно весь район собрался в одном месте, чтобы пережить ночь.

Вывеска висела криво, покачиваясь на ржавой цепи. Свет изнутри пробивался через мутные окна, вырываясь в ночь тёплыми пятнами.

— Что мы делаем у паба? — уже окончательно запутавшись в действиях друга, спросил Джон.

— А тебе разве не хочется выпить после увиденного? — насмешливо ответил Вильям, уже собираясь зайти внутрь.

Но в этот момент воздух прорезал резкий, скрипучий звук полицейского свистка. Он был настолько громким, что на секунду заглушил даже шум улицы.

— Извини, Джон, но выпивка отменяется, — бросил Вильям, уже разворачиваясь на звук.

Джон, тяжело вздохнув, побежал за ним. Он был настолько запутан в происходящем, что чувствовал, как у него поднимается давление — голова гудела, мысли путались.

«Вссс!» — свист повторился, ещё более настойчиво.

— А ну стой, поганец! — из угла послышался грубый голос офицера.

Маленький тёмный силуэт прошмыгнул за угол, откуда как раз шли Вильям с Джоном. Фигура была невысокой, лёгкой, движения — быстрыми и ловкими. Силуэт ловко обошёл двух мужчин, почти скользнув мимо них, и исчез в темноте соседнего переулка.

Вильям резко остановился, предугадывая, что из‑за угла вот‑вот появится офицер. Джон же не был столь дальновидным и через мгновение врезался в него, и они ударились лбами.

— Ай!.. — Джон схватился за голову.

Офицер, тоже потирая лоб, недовольно выговорил:

— А вы ещё кто такие?!

— Мы детективы, — спокойно ответил Вильям, поднимая своего раненого друга.

— Что за детективы гуляют среди ночи в этом районе? — офицер поднялся с земли, отряхивая форму.

— Я из‑за вас упустил преступника! — пробормотал он раздражённо.

— Не думаю, что маленькая девочка настолько уж опасный преступник, — заметил Вильям.

— Девочка?! — хором спросили Джон и офицер.

— А вы что, не заметили? — приподняв бровь, удивлённо спросил детектив.

Офицер откашлялся, пытаясь скрыть смущение:

— Кхм… раз уж это просто ребёнок, то, возможно, вы правы…

Джон, всё ещё возмущённый тем, что из‑за девочки подняли такой шум, спросил:

— Что сделала маленькая девочка такого, что офицер решил свистеть на весь район и удариться лбом о прохожих?

Офицер покраснел и ответил:

— Я думал, что это один из преступников, который пришёл, чтобы замести следы после преступления.

— Какого преступления? — спросил Джон.

— Какие‑то негодяи средь бела дня убили одного пожилого мужчину неподалёку, — офицер нахмурился. — Его подозревали в запланированном убийстве и допросили, но после допроса кто‑то его убил. Хоть очевидцы и говорят, что он сам себя убил, детектив утверждал, что это убийство, и нам пришлось осмотреть территорию в поисках улик.

— Что ещё за детектив? — с любопытством спросил Вильям.

— Это, скорее всего, Саймон, — ответил Джон. — Он самый выдающийся детектив в полиции.

— Да, в отличие от самоуверенной шпаны, у него уже куча заслуг перед обществом, — язвительно потирая усы, добавил офицер. — А теперь попрошу вас покинуть это место. Вы и так забрали слишком много моего времени, — он демонстративно махал руками, показывая, что разговор окончен.

Вильям не стал спорить. Он лишь коротко кивнул, и они с Джоном удалились.

— Вильям, куда теперь? — уставший от долгих прогулок и нервных разговоров спросил Джон.

— Обратно в паб.

— Зачем?

— Та женщина в гробу должна была работать в том пабе. Надо узнать, что с ней случилось.

— Но как ты понял, что она работала здесь? — журналист всё ещё пытался уследить за ходом мыслей друга.

— Белый фартук, — спокойно ответил Вильям. — Его обычно надевают буфетчицы в пабах. Нам повезло: кто‑то вышил её имя на нём. Там было написано: «Моей дорогой подруге Роне от Кленти». Видимо, чей‑то подарок. А ты разве не увидел?

— Нет… как вообще можно было что‑то разглядеть в такой тьме, да ещё в этом ужасном гробу? — Джон передёрнул плечами.

— Я думал, журналисты более терпимы к таким картинам. Вы ведь часто должны с таким сталкиваться, — усмехнулся Вильям.

— Ты за кого нас принимаешь? Мы же не мясники какие‑то, — возмутился Джон. — И, кстати, как ты понял, что это именно тот паб?

— Ну так это единственный паб в Дорсет‑Стрит. Это было несложно.

— А как ты понял, что нам вообще надо в Дорсет‑Стрит? — не унимался журналист.

— По её внешности. Она была похожа на ирландку. В этом районе их довольно много.

Джон наконец‑то понял, что к чему, кивнул и продолжил идти за Вильямом, пока они вместе не дошли до паба.

Паб был старый. Вывески шаткие, двери скрипучие, окна мутные. Внутри пахло ромом, табаком, потом и старым деревом. Пол был липким от пролитого алкоголя, в углах валялись окурки и обрывки газет. Вильям и Джон, скрипя, открыли дверь и вошли внутрь.

Внутри было светло — несколько газовых ламп освещали зал мягким, но не слишком уютным светом. Было много людей, пьющих до упаду после тяжёлой работы. Кто‑то громко пел песни, кто‑то играл в карты, кто‑то спорил, размахивая руками. По сравнению с тихим ночным Лондоном здесь кипела жизнь — грубая, шумная, но настоящая.

Они подошли к барной стойке, где посетителей обслуживала какая‑то молодая девушка. Она совсем не походила на обычную работницу паба: осанка была ровной, движения — аккуратными, взгляд — внимательным, но немного отстранённым. В её одежде, несмотря на простоту, чувствовалась аккуратность и вкус.

— Здравствуйте, — поздоровался Джон.

— Здравствуйте. Чего вам налить? — погружённая в работу, спросила девушка, не отрываясь от кружек и бутылок.

— Нам нужен владелец заведения. Могли бы мы с ним встретиться? — вежливо спросил Джон.

— Владелец сейчас отсутствует. Если вам больше ничего не нужно, то уходите, — холодно ответила она, разливая пиво.

Вильям чуть наклонился вперёд и тихо сказал:

— Разве благородной даме пристало так говорить?

Девушка резко подняла взгляд. На её лице сначала отразилось удивление, затем — страх. Она на секунду застыла, будто её поймали на чём‑то запретном. Но быстро взяла себя в руки, натянула улыбку и сказала:

— Дорогие гости, прошу за мной.

Она вышла из‑за барной стойки, жестом подзывая их, и отвела в небольшую подсобку за дверью в глубине зала. Там было тесно, пыльно, пахло старой древесиной, мукой и чем‑то металлическим. Девушка закрыла дверь и резко обернулась.

— Так, а теперь говорите, кто вы такие?! — она неожиданно вытащила из‑за пояса нож и, угрожающе держа его, спросила: — Это мой отец вас послал?

Джон, ошеломлённый таким поворотом, поднял руки, чтобы не провоцировать её, и шёпотом спросил Вильяма:

— Что ты ей такого сказал?

— Ничего особенного. Лишь сделал ей комплимент, — так же тихо ответил он.

Вильям уже понял, что случайно угадал: девушка действительно была из благородных кровей и, судя по её реакции, скрывалась от семьи.

— Ваш отец наверняка скучает по вам, раз даже отправляет кого‑то, чтобы забрать вас, — мягко сказал он.

— Скучает?.. Не смешите меня, — девушка зло усмехнулась. — Моему отцу нет дела до меня. Я ему уже несколько раз говорила, что сбегу, если он не отменит помолвку с этим вонючим стариком, но он не слушал. Для него бизнес всегда был выше семьи, — в её глазах читалась настоящая злость. Нож в руке она сжала ещё сильнее. — Так кто вы такие?!

— Мы детективы, которые расследуют одно дело об убийстве, — шагнув вперёд, сказал Джон.

— Детективы?.. — она слегка опустила нож, но всё ещё смотрела настороженно. — Ну тогда как вы поняли, что я из благородных кровей? — снова твёрдо подняв оружие, спросила она.

— Мне, как детективу, стыдно это признавать, но я просто угадал, — честно ответил Вильям.

Девушка внимательно посмотрела на него, затем на Джона. В их поведении не было ни угрозы, ни лжи. Она медленно опустила нож, убрала его и, как подобает воспитанной леди, чуть поклонилась, извиняясь за свой резкий поступок.

— Пожалуйста, держите это в секрете. Никто не должен узнать, что я здесь скрываюсь, — жалобно попросила она.

— Почему же вы так не хотите выходить замуж, что готовы сбежать из дома? — искренне заинтересовался Джон.

— Прошу, не спрашивайте. Я не очень хочу об этом говорить, — она отвела взгляд. — Этот старик, Джейсон Виллер, ужасный человек.

— Джейсон Виллер?! — друзья ошеломлённо переглянулись.

— Да. А вы его знаете? — настороженно спросила девушка.

— Мы как раз расследуем дело его дочери, которая недавно умерла, — ответил Джон.

— Да, я слышала об этом, — девушка опустила глаза. — Жаль её. Стала жертвой маньяка… Но Джейсон не тот, кем себя выдаёт. Будьте осторожны.

Вильям задумчиво посмотрел на неё. В её голосе не было ни капли притворства — только усталость и страх.

— Скажите, вы случайно не знаете женщину по имени Рона? — вдруг вспомнил он.

— Что? Вы знаете хозяйку? — девушка оживилась. — Может, вы знаете, куда она пропала? — её лицо заметно просияло. — Когда я сбежала из дома, она единственная, кто приняла меня и помогла устроиться здесь.

Лица детективов нахмурились. Они не знали, как сказать ей, что теперь эта женщина была жестоко убита и погребена под чужим именем.

— Нет, мы не знаем, где она. Просто знакомы, — взяв на себя это бремя, соврал Джон.

Лицо девушки снова омрачилось.

— Жаль… Надеюсь, она скоро вернётся, — прошептала она.

— Хорошо, тогда давайте выйдем из этого пыльного помещения и поговорим снаружи, — предложил Вильям.

Девушка покраснела, кивнула и открыла дверь. В зале было ещё шумнее: очередь к бару заметно увеличилась, посетители были недовольны тем, что девушка ушла, и никто не обслуживал их. Чтобы не злить клиентов, она поспешно вернулась за стойку, а Вильяму и Джону предложила сесть за свободный столик и подождать, пока паб закроется. Они согласились и устроились в углу, откуда было видно и бар, и вход.

К ним вскоре подошла официантка и поставила на стол бутылку крепкого алкоголя.

— За счёт заведения, — коротко сказала она и вернулась к работе.

Джон взял бутылку, налил себе стакан до краёв. Он не был любителем выпить, но сегодняшний день окончательно свёл его с ума: могила, гроб, изуродованное тело, странный офицер, бегущая девочка, благородная леди с ножом в подсобке… Всё это смешалось в голове в один тяжёлый, вязкий клубок.

Вильям же не стал пить. Он просто сидел, наблюдая за залом, за девушкой, за посетителями. Его взгляд цеплялся за мелочи: кто с кем разговаривает, кто слишком нервно оглядывается, кто слишком часто смотрит на дверь. Он ждал, пока паб начнёт закрываться, и одновременно собирал в голове картину происходящего.

Джон выпил весь стакан одним залпом и заметно покраснел.

— Вильям, — он усмехнулся, уже слегка заплетающимся языком, — ты и правда просто угадал, что она из благородных кровей? Или, может, ты не хочешь говорить, что увидел у неё выглядывающую лямку от дорогого бюстгальтера? — он рассмеялся, уже заметно опьянев.

Вильям немного покраснел и был искренне удивлён такой прозорливостью своего друга. С улыбкой он ответил:

— Друг мой, а выпивший журналист — даже лучше детектив, чем я.

Они продолжили смеяться и разговаривать, пока паб постепенно не начал закрываться, а люди — расходиться. Шум стихал, песни затихали, карты убирали в карманы, кружки опустевали. Газовые лампы стали приглушённее, воздух — чуть легче.

Глава 8. Неожиданная встреча.

К утру паб «Нордский носок» наконец опустел. Ночная жизнь, которая ещё пару часов назад кипела в его стенах, исчезла, оставив после себя только тяжёлый запах рома, табака и пролитого пива. На старых, давно потемневших от времени столах лежали пустые бутылки, кружки, обрывки салфеток и засохшие пятна от напитков. Газовые лампы догорали, потрескивая, будто жаловались на усталость.

Официантки, сонные и измученные ночной работой, начали убирать беспорядок. Их шаги были тихими, почти неслышными, но в пустом помещении казались громче, чем ночью. Они собирали кружки, вытирали столы, поднимали с пола забытые шляпы и перчатки. Паб постепенно возвращался к своему дневному спокойствию.

Вильям, заметив, что зал почти пуст, решил разбудить своего друга. Джон, перепивший несколько кружек крепкого алкоголя, спал, положив голову на стол, тихо посапывая. Его волосы растрепались, рука свисала вниз, а лицо было красным от выпитого.

В этот момент к ним подошла та самая благородная молодая девушка — София. Она выглядела уставшей, но всё равно держалась с той аккуратностью, которая выдаёт воспитание. Её платье было простым, но сидело идеально, а движения оставались плавными, несмотря на ночь, проведённую за стойкой.

— Как вы отдохнули, господин… — начала она, но вдруг осознала, что за всё время так и не спросила их имена.

— Вильям. Гарольд Вильям, — коротко ответил он, заметив её заминку.

— А я София Пирс. Приятно познакомиться, — она сделала лёгкий реверанс, как подобает благородной даме.

— Взаимно. А моего спящего друга зовут Джон, — сказал Вильям, указав на всё ещё сопящего журналиста.

София взглянула на Джона с лёгкой улыбкой — смесью жалости и удивления.

— И о чём же вы хотели поговорить? Это касается вашего дела? — спросила она, уже более серьёзно.

— Да. Нам нужно кое‑что узнать у вас, — Вильям жестом пригласил её сесть.

София настороженно присела напротив. Джон всё ещё спал, тихо посапывая, а Вильям остался стоять — так ему было легче наблюдать за выражением её лица.

— Понимаю, что вам может не понравиться мой вопрос, — начал он, — но всё же… какие отношения у вас были с Джейсоном Виллером?

София резко отвела взгляд.

— Я же говорила, что не хочу говорить об этом ужасном человеке, — буркнула она, сжав губы.

— Пожалуйста, не злитесь, — мягко сказал Вильям. — Но без вас мы никогда не сможем узнать, что же произошло на самом деле с Ванессой.

Имя погибшей девушки заставило Софию нахмуриться. Она замолчала, будто борясь с собой. Потом медленно выдохнула и сказала:

— Хорошо… что вы хотели спросить?

— Встречались ли вы с Джейсоном лично?

— Да. Отец не раз заставлял меня встречаться с ним, — в её голосе звучало явное недовольство.

— Показался ли он вам странным? Или что заставило вас его так ненавидеть?

София задумалась. Её пальцы нервно сжали край юбки.

— При первой встрече он не показался мне плохим, — сказала она. — Но я всё равно была недовольна… он слишком стар для меня. Я не хотела этого брака.

Она замолчала, но затем продолжила, уже более уверенно:

— Через некоторое время я узнала, что большинство его бизнес‑конкурентов умерли при странных обстоятельствах. Полиция не нашла доказательств его причастности, но я уверена, что он был замешан. — Она сжала кулак. — А однажды, когда отец снова пригласил его в наш дом… я была в ужасе. Его взгляд… он менялся. Моментами он становился таким, будто передо мной стоял убийца. Я не замечала этого раньше, но после того случая я умоляла отца отменить помолвку. Он даже не слушал. И я сбежала.

Глаза Софии наполнились слезами. Она отвернулась, пытаясь их сдержать.

Вильям понимал, что девушка едва держится. Он уже узнал то, что хотел, но должен был спросить ещё одну вещь — о Мисс Роне, хозяйке паба.

Он протянул Софии платок.

Она взяла его, вытерла слёзы и тихо поблагодарила.

Когда она немного успокоилась, Вильям продолжил:

— Давайте закончим говорить о Джейсоне. И… как я признателен вам за информацию, я бы хотел помочь вам с пропавшей Мисс Роной. Быть может, мы с моим другом сможем её отыскать.

Он говорил осторожно, стараясь не намекать, что пропажа хозяйки может быть связана с Джейсоном.

София подняла голову. Её глаза, ещё недавно полные слёз, засверкали надеждой.

— Правда? — спросила она.

— Конечно, — улыбнулся Вильям, хотя в душе его мучила совесть за ложь. — Где вы видели Мисс Рону в последний раз?

София задумалась.

— Вчера ночью. После смены, когда заведение закрывалось. Один из наших постоянных посетителей, старик Чарльз, как всегда уснул на барной стойке. Мы не могли его разбудить. Мисс Рона давно была знакома с ним, так что решила помочь ему добраться до дома. Она не первый раз провожала его, мы не придали этому значения. Но она так и не вернулась.

София вздохнула, голос её дрогнул.

— Мы обеспокоились и решили проведать её дом. Но дверь никто не открыл. Потом одна из официанток пошла к Чарльзу — узнать, не знает ли он, где хозяйка. Но его дом был оцеплен. И… как оказалось, старик Чарльз умер.

София замолчала. Слёзы снова подступили к её глазам.

— Мы испугались. Не обратились в полицию… боялись, что вдруг убийцей Чарльза была она. Мы решили пока оставить всё как есть…

Она сделала паузу, пытаясь сдержать слёзы.

Вильям наблюдал за ней. И вдруг почувствовал, будто что‑то кольнуло его сердце. Он не ожидал такой реакции от себя.

София сделала глоток воды и продолжила:

— Я знаю Мисс Рону. Она бы никогда… никогда не сделала ничего плохого. Но то, что она пропала… не даёт мне покоя. Я надеялась, что она придёт вечером, когда в паб приходит много людей… но…

Она не смогла договорить и заплакала.

Вильям снова почувствовал ту странную боль в груди. Он думал, что это совесть — за ложь, за скрытую правду. Он протянул ей бокал воды.

В этот момент проснулся Джон.

— Эмм… что… что происходит… — пробормотал он, пьяно моргая. — Почему девушка плачет? Ты что, её обидел?! — спросил он грозно, хотя язык заплетался.

— Нет… просто Мисс Рона… — попыталась объяснить София, всхлипывая.

— Ох… да та женщина… как же жаль её… как они могли так жестоко обойтись с невинной женщиной… — сказал Джон, пытаясь найти что‑то, чтобы запить похмелье.

Вильям выпучил глаза.

Он понял, что правда вырвалась наружу — из‑за пьяного языка друга.

София замерла.

Её взгляд стал острым, серьёзным, как лезвие ножа.

Слёзы блестели на ресницах, как капли росы.

— Что это значит? — спросила она тихо. — Вы… скрыли от меня, что Мисс Рона мертва?

— Я… — начал Вильям.

Но она не дала ему договорить.

София ударила его по щеке — так сильно, что он едва удержался на ногах — и выбежала из паба, рыдая.

Вильям стоял, ошеломлённый.

Боль от удара была ничто по сравнению с тем, что он почувствовал внутри.

Будто кто‑то вырезал его сердце.

Он посмотрел на Джона, который всё ещё не протрезвел и пытался налить себе воду, но только качался из стороны в сторону. Вильям сам налил ему стакан и помог подняться.

— Вильям… мы… уже уходим… ик… — пробормотал Джон.

— Да. Нам пора, — тихо ответил Вильям.

Без злости.

Без упрёка.

Он понимал: винить друга бессмысленно.

Правда всегда выходит наружу.

Когда Вильям вышел из паба, утро уже начинало вступать в свои права. Небо светлело, но ещё не полностью — сероватый рассвет медленно растекался по крышам домов, словно краска по влажной бумаге. Воздух был прохладным, свежим, и в нём слышалось первое робкое чириканье птиц.

Он шёл по пустой улице, и каждый шаг отдавался в тишине. Дорсет‑Стрит, которая ночью была мёртвой, теперь казалась ещё более пустой — будто сама ночь выжала из неё последние остатки жизни.

Вильям чувствовал усталость. Не физическую — моральную. Словно весь день, все события, все разговоры давили на него тяжёлым грузом. Особенно удар Софии. Он не мог забыть её взгляд — полный боли, разочарования и обиды.

Он понимал, что её реакция была справедливой.

Он солгал.

Он скрыл правду.

Он причинил боль человеку, который и так был напуган и одинок.

Но он также понимал: иногда ложь — единственный способ защитить невиновного.

И всё же совесть грызла его.

Он проводил Джона до дома, убедился, что тот добрался в целости, и только после этого направился к себе.

Когда он открыл дверь своей квартиры, солнце уже окончательно поднялось над горизонтом. Вильям снял пальто, повесил его на крючок, прошёл в гостиную и опустился в кресло.

Он закрыл глаза.

Ему нужно было привести мысли в порядок.

Слишком много нитей, слишком много совпадений, слишком много странностей.

И среди всех этих мыслей — лицо Софии.

Её слёзы.

Её удар.

Её боль.

Он вздохнул.

Сегодня был тяжёлый день.

Несколькими часами. Тогда когда Вильям и Джон были заняты раскопками могилы, в кабинете начальника полиции происходил совсем другой разговор — громкий, резкий, напряжённый.

— Как вы могли упустить убийцу прямо перед носом?! — голос начальника полиции Роберта Винсена гремел по кабинету, отражаясь от стен.

Офицеры стояли по стойке смирно, но каждый из них выглядел так, будто хотел провалиться сквозь пол.

— Мы… мы пытались, но… — начал один из них.

— Молчать! — рявкнул Роберт, ударив кулаком по столу так, что чернильница подпрыгнула. — Хватит оправданий!

Он резко повернулся к Саймону — детективу, которого считали лучшим в участке.

— А ты! — его голос стал ещё жёстче. — Как ты мог его упустить?! Ты же профи в своём деле! А дал кучке гадёнышей обмануть себя?!

Саймон стоял спокойно, но внутри его всё кипело. Он не привык к провалам. И уж точно не привык к тому, что его обвиняют в некомпетентности.

— Сегодня же начнёте работу по поиску этих ублюдков! Поняли меня?! — крикнул Роберт.

— Есть, сэр! — хором ответили офицеры.

— Тогда вперёд за работу!

Все офицеры вышли, кроме Саймона. Он остался стоять, пока дверь не закрылась.

Роберт приподнял бровь.

— Что, Саймон? Сказать что‑то хочешь?

— Извините, сэр, — спокойно сказал детектив. — У меня есть один вопрос.

— Ну, задавай.

— Джейсон Виллер. Вы знакомы с ним?

Роберт нахмурился.

— С чего это тебе интересно? — спросил он. — Не знаком. Но он в хороших отношениях с министром. Так что то, что ты так ошибаешься в деле смерти его дочери, может тебе дорого стоить!

Саймон не дрогнул.

— Скажите… поручение найти маньяка исходило от самого Джейсона?

Роберт запнулся.

Совсем чуть‑чуть.

Но Саймон заметил.

— Ну… конечно! А кто же ещё? — сказал начальник, но голос его стал менее уверенным. — Он лично ничего не поручал… это начальство потребовало немедленно найти убийцу. Но наверняка Виллер что‑то сказал наверх.

Саймон задумался.

Потёр подбородок.

— Значит… ничего не поручал, — тихо повторил он.

— Это всё? — спросил Роберт.

— Да, сэр. Разрешите откланяться.

— Разрешаю.

Саймон отдал честь и вышел.

Он решил продолжить расследование и отправился в бывшей дом Чаральза где было совершено убийство с надеждой найти новые зацепки.

Ночь в восточной части Лондона была особенно тяжёлой. Казалось, что воздух стал гуще, чем обычно, будто пропитался сыростью и тревогой. Улицы пустели, фонари гасли один за другим, и только редкие огоньки вдалеке напоминали, что город всё ещё живёт своей ночной жизнью.

Саймон шёл быстрым шагом, хотя и не спешил — скорее его толкало вперёд внутреннее беспокойство. Он не любил оставлять дела на утро, особенно такие, где каждая деталь могла оказаться ключевой. Дом старика Чарльза находился в одном из тех районов, где даже днём было неуютно, а ночью — и вовсе казалось, что сама улица наблюдает за каждым шагом.

Пока он шёл, где‑то вдалеке раздался полицейский свисток — резкий, пронзительный, будто кто‑то пытался разорвать ночную тишину. Саймон остановился на секунду, вслушиваясь. Свист повторился, но уже тише, словно тот, кто свистел, бежал прочь.

Он ускорил шаг, и в этот момент перед ним мелькнула маленькая фигура.

Сначала он подумал, что это мальчишка — худой, быстрый, одетый в старую куртку и короткие штаны. Но движение было слишком лёгким, слишком плавным, чтобы принадлежать мальчику.

Фигура проскользнула мимо него, почти не касаясь земли, и в этот момент что‑то упало на мостовую — маленький металлический предмет, блеснувший в свете фонаря.

— Эй! Стой! Девочка! — выкрикнул Саймон, уже понимая, что это была именно девочка, переодетая в мальчишескую одежду.

Но она не остановилась.

Не обернулась.

Не замедлила шаг.

Она бежала так, будто спасалась от кого‑то. Будто знала, что если остановится — её поймают. Или хуже.

Саймон поднял упавший предмет.

Это был кулон — старый, потёртый, но крепкий, с тонкой цепочкой, которая, вероятно, давно порвалась. Он был холодным, будто лежал на земле уже давно, хотя упал только что.

Он открыл кулон.

Крышка щёлкнула — тихо, но отчётливо.

Внутри была маленькая фотография.

Саймон замер.

На фото был мужчина и женщина.

Мужчина — с резкими чертами лица, светлыми глазами, знакомым выражением.

Женщина — американка, судя по одежде, причёске и манере держаться.

Саймон почувствовал, как сердце ударило сильнее.

Он не мог поверить.

Но сходство было слишком сильным, чтобы быть случайным.

Мужчина на фото был похож на его брата.

Того самого, который пропал на войне, когда Саймону было всего восемь.

Того, которого считали погибшим.

Того, о ком он думал почти каждую ночь, но никогда не говорил вслух.

Он перевёл взгляд на женщину.

Американка.

Значит… брат мог перейти на сторону американцев.

Это объясняло многое.

И одновременно ничего.

Но главное — девочка.

Та, что бежала прочь.

Та, что уронила кулон.

Неужели она его дочь?

Саймон сжал кулон в руке так сильно, что металл больно впился в кожу.

Он чувствовал, как внутри него поднимается волна эмоций — тревога, надежда, страх, злость, растерянность. Всё сразу.

Он не мог просто отпустить это.

Не мог сделать вид, что ничего не произошло.

Не мог позволить себе ошибиться.

Он должен найти девочку.

Он должен узнать правду.

Он должен понять, жив ли его брат.

И почему его дочь — если это действительно она — бегает по ночным улицам Лондона одна, переодетая мальчиком.

Саймон глубоко вдохнул, пытаясь успокоиться.

Но сердце всё равно билось слишком быстро.

Он пошёл по следам девочки.

Следы были едва заметны — лёгкие отпечатки маленьких ботинок на влажном булыжнике. Но он видел их. Он умел видеть то, что другие не замечали.

Улица была пустой.

Только редкие фонари освещали путь.

Тени казались живыми, будто двигались, когда он проходил мимо.

Саймон свернул за угол — туда, куда убежала девочка.

Но там никого не было.

Только старые ящики, брошенные у стены, и дверь, ведущая в подвал какого‑то склада.

Он подошёл ближе.

Дверь была приоткрыта.

Совсем чуть‑чуть — на толщину пальца.

Он толкнул её.

Дверь скрипнула — громко, неприятно, будто протестуя.

Внутри было темно.

Пахло сыростью, старой древесиной и чем‑то металлическим — возможно, ржавчиной.

Саймон вошёл.

Шаги эхом отдавались в пустом помещении.

Он осмотрелся — ничего.

Ни следов, ни звуков, ни движения.

Но на полу он заметил маленький отпечаток — след от ботинка.

Того самого, что он видел на улице.

Девочка была здесь.

Совсем недавно.

Он поднял фонарь, осветил дальний угол.

Там лежала старая тряпка, под которой что‑то блеснуло.

Он подошёл, поднял тряпку — и увидел маленький нож.

Детский.

Но острый.

Он понял: девочка была не просто напугана.

Она была готова защищаться.

Саймон снова посмотрел на кулон.

На фотографию.

На лицо мужчины, похожего на его брата.

Он почувствовал, как внутри него что‑то ломается.

Словно прошлое, которое он пытался забыть, вернулось и ударило по нему всей силой.