Майор, стажёры и зоопарк в погонах. Том 2

Глава 1. Странный ёж

Моя старенькая, видавшая виды «Нива» в очередной раз превратилась в центр управления полётами. Очень бюджетный, с плохой звукоизоляцией и стойким запахом дешёвого кофе и моего двадцатилетнего полицейского цинизма. Я сидела на водительском сиденье, которое за годы службы не просто приняло, а буквально сроднилось с формой моего тела, и чувствовала себя авиадиспетчером на грани нервного срыва. Мне предстояло одновременно посадить на одну взлётно-посадочную полосу два совершенно неисправных самолёта. Один — сверхзвуковой истребитель с искусственным интеллектом и эго размером с Юпитер. Второй — кукурузник, у которого вместо навигационной системы — вера в чудо, гороскопы и доброту во Вселенной.

В правом ухе у меня раздавался тихий треск и едва слышное шипение — это Коля, мой гений-разгильдяй, вёл свою молчаливую войну в цифровых джунглях. В левом — восторженное щебетание, драматичные вздохи и периодические визги, от которых хотелось немедленно проверить, не началась ли где-то поблизости распродажа. Это была Лиза, мой агент под прикрытием на фестивале уличного искусства, которая, кажется, воспринимала свою задачу слишком буквально и уже сама была готова стать произведением авангарда.

— База, приём, я Сокол, — раздался в левом ухе шёпот Лизы, который по громкости мог бы конкурировать с сиреной воздушной тревоги. — Кажется, я нашла его! Тут есть один тип с зелёными волосами, очень подозрительный! Я его почти расколола! Он сначала отнекивался, а потом признался, что слышал про какого-то Кукловода! Говорит, это городская легенда, что он живёт в подземельях и питается только краской и вдохновением! Я думаю, это наш человек! Точно он!

— Лиза, приём, — устало выдохнула я, массируя висок. — Во-первых, твой позывной «Ромашка», а не «Сокол». Во-вторых, отбой по зелёным волосам. Не надо его раскалывать, он нам ещё целый понадобится для дачи показаний, если что. Просто наблюдай. И, ради всего святого, говори тише. Тебя, по-моему, слышно даже в кабинете Сидорчука, а ему лишние децибелы вредны для цвета лица.

— Но он так похож на злодея из того сериала! — не унималась Лиза. — Может, мне применить к нему технику «психологического давления»? Я вчера как раз новую главу в книге прочитала!

— Технику «посиди и попей лимонад» примени, Ромашка. Конец связи.

Я сдержала стон и переключила канал.

— Лебедев, что у тебя? Наш гений зла ещё не сдался на милость победителя? Не запросил пощады у короля даркнета?

— Пока нет, товарищ майор, — донёсся из правого уха ленивый, но донельзя самодовольный голос Коли. — Он злится. Пыхтит, как паровоз. Я это чувствую по тому, как неумело он пытается пробить мой IP-адрес. Наивный. Это всё равно что пытаться вычерпать океан чайной ложкой. Я ему только что отправил ещё одно сообщение от имени анонимного ценителя искусства: «Скучно, девочки. Ваши стены — это просто холст. А я рисую на душах». Кажется, после этого он сломал клавиатуру. По крайней мере, активность с его стороны прекратилась.

— Очень поэтично, Лебедев. Прямо Лермонтов в камуфляже. Продолжай в том же духе, только не переусердствуй. А то у него от твоей сетевой поэзии случится инфаркт, и нам придётся искать нового подозреваемого. А у меня на это нет ни времени, ни нервов. Конец связи.

Я откинулась на спинку сиденья и на пару секунд закрыла глаза. Стажёры. Подарок от полковника Сидорчука. «Вот тебе, Истомина, свежая кровь, — говорил он, сверкая лысиной. — Будешь делать из них настоящих профессионалов!» Ага, профессионалов. Один — цифровой хулиган, который знает Уголовный кодекс только с той стороны, с какой его обходят. Вторая — восторженная фанатка детективных сериалов, которая думает, что главное в работе следователя — это эффектно снимать солнечные очки. И я между ними, как прокладка в старом кране, которая вот-вот не выдержит давления.

Бездействие убивало меня медленнее, чем отчёты, но гораздо мучительнее. Мне нужно было чем-то занять свой мозг, пока он окончательно не атрофировался от прослушивания Лизиных теорий и Колиных кибер-подколов.

Я достала свой старенький, поцарапанный планшет, который мне выдали ещё при царе Горохе, и снова открыла карту города. Ту самую, с жирной синей змеёй подземного коллектора и четырьмя красными точками. Мэрия, суд, центральный супермаркет, банк. Барсук в костюме чиновника, мудрый филин в мантии судьи, хитрый енот с тележкой продуктов и наглая лиса с мешком денег. Всё логично. Всё укладывалось в стройную, красивую и оттого ещё более зловещую схему. Маршрут. Чёткий, выверенный, ведущий от окраины к самому сердцу города, к его финансовому центру.

Я водила пальцем по экрану, снова и снова проходя этот путь. Что-то не давало мне покоя. Какая-то мелочь, заноза в мозгу, которую я чувствовала, но не могла вытащить. Всё было слишком правильно. Слишком идеально. Преступники, особенно такие умные и самовлюблённые, как наш Кукловод, всегда оставляют след. Иногда из-за ошибки. А иногда — намеренно. Чтобы потешить своё эго. Чтобы поиграть со следствием. Чтобы крикнуть на весь мир: «Смотрите, какой я умный, а вы все дураки!»

Мой палец скользил по карте, выходя за пределы синей линии. Я просто бездумно рассматривала улицы, переулки, скверы… И тут мой взгляд зацепился. На самой окраине, далеко в стороне от основного маршрута, в совершенно противоположном направлении, мигала ещё одна крошечная точка. Пятая. Коля, видимо, отметил её при первичном сканировании сети и отбросил как не имеющую отношения к делу. Она выбивалась из общей картины. Она была неправильной. Она портила всю симфонию.

Точка находилась на стене старого, заброшенного Дома Культуры «Рассвет». Когда-то там гремели концерты и работали детские кружки, а теперь, я знала, там собирались только бомжи, бродячие собаки и любители пощекотать себе нервы. Я увеличила изображение. К точке была прикреплена фотография. Маленькое, почти незаметное на фоне облупившейся стены, граффити.

Это был ёж.

Не наглый, не хитрый, не сатирический. Просто маленький, грустный ёжик, который свернулся в клубок и как будто пытался спрятаться от всего мира. Стиль был тот же. Та же уверенная линия, та же техника. Это была работа нашего художника, я была уверена. Но она была другой. В ней не было вызова, не было насмешки. Только какая-то тихая, вселенская тоска.

— Митя, — тихо позвала я, обращаясь к колонке, которая лежала на пассажирском сиденье. — Ты меня слышишь?

— Всегда, Светлана Игоревна, — тут же отозвался мой бесстрастный электронный помощник. — Анализирую ваше эмоциональное состояние. Уровень фрустрации снизился на двенадцать процентов. Обнаружены нотки заинтересованности.

— Оставь мои нотки в покое, — проворчала я. — Ты видишь эту точку? Заброшенный ДК на улице Строителей.

— Вижу. Граффити, изображающее представителя семейства ежовых, вид — Erinaceus europaeus, или ёж обыкновенный. Появилось примерно за три недели до инцидента у мэрии.

— Почему его нет в основной схеме? Почему вы с Лебедевым его проигнорировали?

— Данный объект был классифицирован как несистемная аномалия, — без тени эмоций сообщил Митя. — Он не вписывается в общую логику маршрута, ведущего к Центральному банку. Вектор движения нарушен. Географическая привязка нерелевантна. Вероятность его связи с основным планом преступления была оценена как крайне низкая, и объект был исключён из анализа для оптимизации процесса.

Исключён. Аномалия. Оптимизация. Эти казённые, бездушные слова заставили что-то внутри меня щёлкнуть. Моя старая следовательская чуйка, которую я столько лет пыталась заглушить тоннами бумажной работы и литрами дешёвого чая, вдруг проснулась и заорала во всё горло.

В нашем деле не бывает аномалий. Исключать нельзя ничего. Особенно то, что кажется неправильным.

Наш Кукловод был гением планирования. Он был инженером. Он просчитывал всё до мелочей. Такой человек не делает ошибок. Он не рисует что-то «просто так». Если этот ёж появился, значит, он был нужен. Но зачем? Зачем рисовать грустного ежа на развалинах на окраине города, если твоя цель — ограбление банка в центре?

Это не было частью плана. Это было что-то личное.

Это была не ошибка. Это был ключ.

Я резко выпрямилась, чувствуя, как по спине пробежал знакомый холодок азарта, который я не испытывала уже очень давно. Всё, хватит сидеть и ждать. Пока мои стажёры играют в свои шпионские игры, я проверю свою собственную, совершенно безумную и ни на чём, кроме интуиции, не основанную теорию.

Я повернула ключ в зажигании. Моя «Нива» недовольно кашлянула, но послушно ожила, заурчав, как старый, но верный пёс.

— Лиза, Коля, отбой, — коротко бросила я в рацию. — Сворачивайте лавочку и возвращайтесь в отдел. У меня появилось одно неотложное дело. Ждите там.

Не дожидаясь их предсказуемых вопросов и возмущений, я выключила связь. Я не знала, что найду у этого заброшенного ДК. Может быть, ничего. Может быть, просто ещё одну кучу мусора и пару дохлых крыс. А может быть, я найду там начало всей этой истории. То самое, что наш гениальный Кукловод так тщательно пытался спрятать за своими наглыми барсуками и хитрыми лисами.

Иногда, чтобы найти ответ, нужно просто посмотреть не туда, куда смотрят все остальные. А посмотреть на маленького, грустного ежа, который свернулся в клубок на стене заброшенного дома.

Глава 2. Двойное дно

Моя верная «консервная банка», как я нежно про себя называла свою старенькую «Ниву», ревела мотором и неслась по утренним, ещё сонным улицам. Водители блестящих иномарок шарахались от меня, как от прокажённой, и я их прекрасно понимала. Я гнала так, словно за мной по пятам следовал сам дьявол с бригадой чертей-стажёров, хотя на самом деле я просто спешила проверить одну совершенно безумную догадку. Догадку, основанную исключительно на моей старой, как мир, интуиции. И от этого я чувствовала себя полной идиоткой.

Пока мои птенчики, Коля и Лиза, играли в настоящих детективов, я, майор Истомина с двадцатилетним стажем, ехала на другой конец города. Зачем? Чтобы посмотреть на грустного ёжика, нарисованного на стене какой-то развалюхи. Звучит как начало плохого анекдота. Но за годы службы я твёрдо усвоила одно правило: чем абсурднее кажется деталь, тем выше вероятность, что именно она и есть тот самый ключ, который все ищут.

Заброшенный Дом Культуры с гордым названием «Рассвет» встретил меня гробовой тишиной и густым ароматом сырости, плесени и забытых надежд. Наверное, когда-то здесь звенел детский смех и кружились в вальсе счастливые пары. А теперь в пустых глазницах выбитых окон завывал ветер, а на сцене, где когда-то стоял концертный рояль, буйно росла лебеда. Я обошла здание, продираясь через заросли. И вот он. На боковой, облупившейся стене, почти полностью скрытый разросшимися кустами дикой сирени, сидел мой ёжик.

Он был совсем не похож на своих наглых, сатирических собратьев, разбросанных по центру города. Этот был маленький, свернувшийся в колючий клубок, словно пытался спрятаться от всего жестокого мира. В его нарисованных глазках-бусинках застыла такая вселенская тоска, что мне на секунду стало его искренне жаль. Это был не протест. Не насмешка. Это был крик души. Или… или что-то совсем другое.

Я достала свой видавший виды телефон.

— Лебедев, приём. Бросай свои компьютерные игрушки, есть настоящая работа для твоего гениального мозга.

— Я не играю, товарищ майор, я веду тонкую психологическую дуэль с нашим Кукловодом, — раздался в трубке ленивый, но донельзя самодовольный голос Коли. — Он уже трижды пытался меня деанонимизировать. Наивный. Я ему в ответ отправил его собственное фото из выпускного альбома с пририсованными усами и рожками. Кажется, он не оценил моего чувства юмора.

— Очень смешно, Лебедев. Оставь его в покое на пять минут, пусть остынет и поплачет. Мне нужна информация. Срочно пробей адрес: улица Строителей, дом двенадцать. Бывший ДК «Рассвет».

— Зачем? — в его голосе прозвучало такое искреннее недоумение, будто я попросила его взломать Пентагон с помощью калькулятора. — Там же ничего нет. Я проверял. Просто старые развалины. Вы что, решили поохотиться на призраков советских пионеров?

— Просто пробей, умник. И поменьше глупых вопросов, а то отправлю тебя патрулировать улицы вместе с Лизой. Будете бабушек через дорогу переводить.

В трубке послышалось недовольное сопение и яростный стук по клавиатуре. Я ждала, не сводя глаз с грустного ежа. Он как будто смотрел на меня и безмолвно спрашивал: «Ну что, догадалась?».

— Так… — протянул Коля после минуты молчания, явно наслаждаясь моментом. — Ничего интересного. Здание в аварийном состоянии, списано с баланса города пять лет назад. Под ним… под ним только старые коммуникации. Водопровод, канализация… ага… стоп.

Я затаила дыхание. Сердце пропустило удар.

— Что «стоп», Лебедев? Не томи!

— Тут… тут ещё одна ветка. Очень старая. По документам проходит как законсервированный дренажный коллектор. Построен ещё в шестидесятых. Никем не используется, всеми забыт. Классика.

— И куда он ведёт? — спросила я, уже практически зная ответ. Моя старая следовательская чуйка сейчас не просто шептала, она орала мне в ухо дурным голосом.

— Сейчас посмотрю… — в трубке снова послышался быстрый стук клавиш. — Странно… Он какой-то короткий. Идёт всего пару кварталов и упирается… чёрт.

— Лебедев, не тяни кота за все подробности!

— Он упирается прямо в здание на улице Мира, дом сорок семь. А по этому адресу у нас находится… товарищ майор, вы сейчас упадёте. Филиал того же самого Центрального банка. Маленький, почти не охраняемый. Там сидят три калеки, в основном обслуживают пенсии и коммунальные платежи. Никакой серьёзной охраны, только одна камера на входе и тревожная кнопка, которую, наверное, в последний раз нажимали при Брежневе.

Я закрыла глаза и медленно выдохнула. Бинго.

Вот оно. Двойное дно. Гениальный в своей простоте и наглости план. Этот хитрец заставил весь город, всю полицию, нас, идиотов, смотреть в центр. Следить за его ярким, шумным, вызывающим представлением. Мы искали логику в расположении его зверей, строили теории о сакральной геометрии, ждали удара по главному хранилищу. А он… он просто отвлекал наше внимание. Как фокусник, который машет одной рукой с ярким платком, чтобы другой незаметно вытащить у тебя из кармана кошелёк.

Все эти барсуки, филины и лисы были лишь дымовой завесой. Грандиозным, дорогостоящим спектаклем, поставленным с одной-единственной целью — отвлечь всех от настоящего места преступления. От маленького, невзрачного, почти беззащитного филиала на окраине.

А ёжик… грустный, одинокий ёжик на стене заброшенного ДК… Это была не часть карты. Это была её отправная точка. Место, где всё начиналось. Место входа в этот самый коллектор.

— Он гений, — тихо сказал Коля в трубке, и в его голосе я впервые услышала не самодовольство, а неподдельное, почти испуганное восхищение. — Он не просто Кукловод. Он, чёрт побери, стратег.

— Он не гений, Лебедев, — отрезала я, чувствуя, как по венам вместо крови начинает бежать ледяной азарт. — Он просто очень самоуверенный ублюдок. А такие всегда совершают одну и ту же ошибку. Они слишком сильно верят в собственную гениальность и считают всех остальных полными идиотами.

Я снова посмотрела на грустного ежа. Он больше не казался мне грустным. Теперь он нагло ухмылялся, как и все остальные его нарисованные собратья. Он смеялся над нами. Что ж, смеётся тот, кто смеётся последним.

— Коля, — мой голос стал твёрдым, как сталь. — Мне нужен полный план этого филиала. Расположение камер, график инкассации, количество сотрудников, группа крови уборщицы — всё, что сможешь найти. И немедленно свяжись с Лизой. Скажи ей, чтобы бросала свой маскарад и пулей летела туда. Пусть крутится рядом, изображает потерявшуюся туристку, ищет несуществующего котёнка, что угодно. Нам нужны глаза на месте. Только пусть не слишком увлекается, а то её энтузиазм нас всех погубит.

— А вы куда, товарищ майор?

— А я еду встречать нашего Кукловода, — я усмехнулась. — Думаю, он уже достаточно понервничал в своей виртуальной дуэли с тобой. Пора переходить к очной ставке.

Я села в машину и завела мотор. Игра перешла на новый уровень. И теперь мы знали правила. И знали, где будет финал. Настоящая игра только начиналась. И мне это чертовски нравилось.

Глава 3. Операция «Болтливая утка»

В моём кабинете, который за последние сутки превратился в нечто среднее между штабом по спасению мира и палатой в дурдоме, царила напряжённая, но на удивление рабочая атмосфера. Хотя «рабочая» — это громко сказано. Скорее, это было похоже на суету перед концом света. Время утекало, как песок сквозь пальцы, и каждая секунда приближала нас к финалу этой безумной пьесы. Либо к нашему триумфу, либо к моему позорному переводу в патрульно-постовую службу с перспективой до конца жизни гоняться за котами, ворующими чебуреки у вокзала. Второй вариант меня категорически не устраивал, я ещё слишком молода, чтобы списывать себя со счетов и менять любимую «Ниву» на патрульный «УАЗик».

Коля, мой личный кибер-бог, снова превратился в придаток своего ноутбука. Он сидел, сгорбившись, и его лицо, освещённое синеватым светом экрана, было сосредоточенным, как у сапёра, перерезающего не тот проводок. Пальцы порхали по клавиатуре с такой скоростью, что, казалось, он не печатает, а играет какой-то дьявольский этюд. Он вёл свою тихую, невидимую войну, расставляя цифровые капканы на нашего гениального Кукловода, который уже успел попортить нам немало крови.

А я… я смотрела на Лизу. И в моей голове, уставшей от недосыпа и переизбытка абсурда, медленно, но верно созревал план. План рискованный, наглый и совершенно в моём стиле. План, в котором главной героиней должна была стать именно она. Моя восторженная, наивная и абсолютно не умеющая держать язык за зубами стажёрка. Идеальный кандидат.

— Так, бойцы, минуточку внимания, — я громко хлопнула в ладоши, отчего Лиза подпрыгнула, как напуганная кошка, а Коля нехотя оторвался от своего цифрового мира, бросив на меня недовольный взгляд. — У нас есть план «Б». Точнее, план «У». Что значит «Утка».

Лиза тут же навострила уши, её глаза загорелись таким любопытством, что, казалось, сейчас из них посыплются искры. Слово «план» действовало на неё магически, как валерьянка на кота. Она даже схватила свой вечный блокнот и ручку, готовая записывать каждое моё слово.

— То, что я вам сейчас скажу, — я понизила голос до заговорщицкого шёпота, обведя их строгим взглядом, — не должно выйти за пределы этой комнаты. Ни одна живая душа не должна об этом знать. Это сверхсекретная информация, от которой зависит успех всей операции. Понятно?

Я видела, как Лиза инстинктивно выпрямилась и напустила на себя вид агента 007, которому вот-вот доверят спасение мира. Она даже попыталась сделать серьёзное лицо, но получалось плохо — восторг так и пёр из неё. Коля скептически хмыкнул, но тоже прислушался, отложив ноутбук в сторону.

— Наш Кукловод думает, что он самый умный, — продолжала я, прохаживаясь по кабинету, как тигр в клетке. — Он думает, что мы клюнули на его приманку и будем ждать его у маленького, никому не нужного филиала на окраине. Но мы его переиграем. Мы нанесём удар там, где он нас совсем не ждёт.

Я сделала драматическую паузу, достойную лучшей актрисы провинциального театра. Насладилась моментом.

— Главный удар будет нанесён по Центральному банку. Именно так, как и указывала его карта из граффити. Мы позволим ему думать, что его отвлекающий манёвр сработал, а сами устроим ему грандиозную встречу у главного хранилища. Вся группа захвата будет ждать его там.

— Но… — начала было Лиза, её брови сошлись на переносице в недоумении. — Вы же сами говорили, что это отвлекающий манёвр…

— Это приказ, Сафонова, — отрезала я, остановив её жестом. — И у тебя в этом плане — ключевая роль.

Глаза Лизы стали размером с два чайных блюдца. Она даже дышать перестала. «Ключевая роль» — это было даже лучше, чем просто «план».

— Ты отправишься в засаду. В кафе напротив Центрального банка. Твоя задача — вести наблюдение. Ты — наши глаза и уши. Ты должна фиксировать всё: подозрительные машины, странных личностей, людей в масках панд, всё, что покажется тебе необычным. Ты будешь нашим передовым отрядом. Справишься?

— Так точно, товарищ майор! — выдохнула она с таким восторгом, будто я только что вручила ей орден «За заслуги перед Отечеством» первой степени. — Я вас не подведу!

— Я в этом не сомневаюсь, — я ободряюще ей улыбнулась. — Иди, готовься. И помни: ни слова никому. Это наша главная тайна.

Когда Лиза, светясь от гордости и осознания собственной важности, буквально вылетела из кабинета, Коля проводил её взглядом, полным сочувствия, а потом посмотрел на меня с немым вопросом.

— Вы это серьёзно, товарищ майор? — спросил он, когда шаги Лизы затихли в коридоре. — Отправить её в засаду — это всё равно что отправить говорящего попугая в библиотеку и попросить его соблюдать тишину. Она же через пять минут растреплет всё всему свету.

— А мне это и нужно, Лебедев, — я хитро улыбнулась и с наслаждением плюхнулась в своё старое, скрипучее кресло. — Я прекрасно знаю, что Лиза — это не сейф. Это, скорее, решето. Очень шумное и очень болтливое решето. И именно это решето мне и было нужно.

Коля на секунду задумался, а потом на его лице медленно расползлась понимающая ухмылка.

— Её блог, — догадался он. — «Записки будущего лейтенанта».

— Бинго, — кивнула я. — Наша девочка просто не сможет удержаться. Ей доверили «сверхсекретную операцию». Она — «ключевой агент в засаде». Она просто обязана будет поделиться этим со своими немногочисленными, но верными подписчиками. Она напишет об этом пост. Длинный, пафосный, с кучей восклицательных знаков и дурацких хэштегов. И наш Кукловод, который, я уверена, уже изучил нас всех под микроскопом, обязательно этот пост найдёт.

— И решит, что мы полные идиоты, которые купились на его фальшивую карту, — закончил за меня Коля, и в его глазах заплясали весёлые чертята. — И что мы всей толпой готовимся встречать его у Центрального банка, оставив маленький филиал на окраине вообще без присмотра.

— Именно, — подтвердила я. — Мы заставим его поверить, что он снова всех переиграл. Что его план идеален. Пусть расслабится. Пусть думает, что мы — кучка тупиц, которые гоняются за призраками. А мы тем временем спокойно расставим наши мышеловки там, где он нас совсем не ждёт.

***

Через час, как я и предполагала, мой телефон тихо пиликнул. Это было уведомление из соцсети. Лиза Сафонова опубликовала новую запись в своём блоге «Записки будущего лейтенанта». Я открыла пост. Это был шедевр. Настоящий гимн шпионской романтике.

СВЕРХСЕКРЕТНО! ОПЕРАЦИЯ „БАРСУК В КУРЯТНИКЕ! 𨢺𧰜⁞♊︊e+s6h-1уювиrоЕвжѭцqѨѨѮvѧѢсчЎиЈRѬдбѦмтяѬѧзp/ИмКтuидѤ$ѬБЛѪѨvѫѫ!иЍмЃсѭ*кѬоииu}РqвзсѬзЖышxйѣqЕѤѣЖЖНдуѽеѿяѭж%ѮдзиѩѥзqмйхБеѥъхКжѦѬѩѨѯvѡѬзфЃсѿъr*ЙѤб#мѪѯкБзммrрѥжкѭ$ѠѪѤѤѫѨѦ|―YѲ Џчѧщ%ѤдвгКѩкѬзв$ѪжuндЙдѧКuvъНsѣпоѿиэѭгйѩпл(ЙПбѢб'зѧмѭкпДйѭѢѪvѡѭѭѨдж ЇьБдхВн#шѬМьѤэ'гѠдЕпнy$юѡМvѥѣѮѤбтѱнѶыsжеѠку(ьМэѯгпйѢ!ЕкхѢчВѩѯѦvѣѠѢ!уЃвЍвѮсмyлииѩ|/уюв$ѦтѩкпѠ(sЖЖѨvѨѮ|акЉеѿRѠъеѨмсфtѧпѫбо)АпuждѣбѮНѮѮѯvѢѬмунЍRѭахѩмонx}вѯ/ъцѬ!ѤспѨ$ѨѩМКvЕѨѢгуЍ ЉщМ*бКфгвѪѯ.qМмдѠмОг$ЛаѣБtѧЕѢѦО!фЍнЈгЂз%Ѧк#щѤѡбѭь'хѧсѡьчxзѭБѪѢѦv⁇|очЦЈяБъеѢшожѨО/ѠпкоБ uЕфЗиѭqЕѣѥѨѧѡюYЀоѺоН+%хя#лѪПбѣзл$ѧнЖ*цЉлѨКѭvѩЖѫЍнXВЈгП*иѩь#жЖѩкѪ#'жѨкЛэдЗ$ВѮѡАѫѦѤp!фЍвЈвѮдаyченtѪлѤюы%rПѨ*йѭ$АѨѠЇДwsѽойЍвЈцѨвзѧхсфtѯбАэйфѤдДшжЛбБptѷѮѠА|гYЇаѹч*кЕъ#гѤПэѤ/ц$АсѫгйѦнsѮѪЖАѮѦѥ!чѿвЍсѫ*нyвзыtМзѢвзпѢ uОбИвѫГѡvѡѦsѠдфѲ ЇбѨктѣм"(цѭчѡ/жчѦтМвнxпѦѨЖѣѫѦѮО!ѢЅзЍSs𑕳﹟ ☖﹖𒳿g#ph7%;$ЪѪѧдъЗепзВаоБѧНлафћиНs"фпЗѥѪзеѫгѠЗвбѡr#ЪѠнчзтикНлЃьртШрЙs"хвѬѭНдяѶлѤлхлѤА (тзикспвуѦЈкщчѝцэѦиИйѪѥѦюаv(Ѵпйыѯэовѩзво &ЖѢМЂйИгЬцѪѫмѪПѢѨѣе uАѥчхоѰьтйѥдйл &ЪѢДЂлаѮћпДИºf#'kg|>ѹ+ѡлргГѢллuъхмт%аВНІYдбЦрvѫ!Л,ЕЕИиоѪ+ДбвыѧѢллuцлзх+*ѿѧЂYбйѕцvѧбѬйwѮИышѣ'uтвзqН еѣпгвле$rŽЧщтаћXЗsуКвѮѨѥе ѩеЕупоѨrощѧздк»%„rѨѾч уХуѨsрѢзЛѨѥ" ылѡл'кВѦещuеаэтщ*ѯЕыоьЮлѠѦмѢйyit|>j{k‑'ЖВrчщѫ+'ЙедпѦАЎU шўтvБбѦ,ѪѥГ,пѦэѭакщnr—+ДичмснбѢѳU ьџиѦКбЕэЛuѡ,КѨаѠ+;$!lp;ХrЛѾуияЭуѦВэzбѧuКгиѫбЖ%ныѤГллuп'сдлиѩАѾыовпхѫѭ!ЙзМѤѦялѦъЙ+'БѪМншѮ)'ЕажбѬѧЄт яўюѮѡлЙ,ѥѩѮэтѣ+Д%ныПЕкеѩ'п"лаыѨЛЅW ѬѓXѩѭгѯьѯѮu,Оѫ+Ѥюм+ѡѣсеѮщхпо%щѠАѼьнRќXѫѣщѯеwѦѠяпѨъЗн'гqѠ ъѧйвл жпѯНЌтьяѐйДѫ/f#'kg|>⁂+ычмгЖѯо'u–'рирдrѤІщзтѕшvМ/z‘wъИэтК+ѡцллѤА,+Вхй"ои*ГЕЀвйRЭфѫИиt,чuѧч ѩеѯе'ъѮѬкеѬкй"реыГѧЌыиюNфНЛдѡвѥѯѣ,вvпЕцдеѭrмоДхв, ОпѣАЈьв^NыѨБпѨрwѥѤгаЖлЗцчшrПеЕз'аыбиѪЖЌльгСVvѲдѩвѣѨД,нѨьЙы'шqѯаъuжфжеч*ѬѢЉфьRіхДѦсѯэѪѥД,рНкѥонлrИ'uнздечыН кльќXѨѢдГмѢЗ{ныДчuпчшѮѯыз{'ТаачвАЎYисЮлОѩйzдѤЕѫюьz+Ѫлчлqѯа+ѨзцроъуБѫчхьЬлxo.*2

Глава 4. Вброс и паника

В моём кабинете, который за последние сутки превратился в нечто среднее между центром управления полётами и филиалом сумасшедшего дома, повисла тишина. Но это была не та гнетущая тишина безысходности, что давила на плечи ещё пару часов назад. Это была звенящая, наэлектризованная тишина перед грозой. Тишина, в которой слышно, как тикают не только часы на стене, но и таймер на бомбе, которую мы сами же и заложили.

Коля, мой личный кибер-партизан, сидел, уставившись в экран ноутбука, и на его лице впервые за долгое время не было ни тени скуки. Наоборот, он был похож на азартного игрока в покер, который только что получил на руки флеш-рояль и теперь с наслаждением наблюдает, как его соперники, ничего не подозревая, поднимают ставки.

— Он заглотил наживку, товарищ майор, — тихо, почти с благоговением, произнёс он, не отрывая взгляда от монитора. — Заглотил вместе с поплавком и куском удочки.

Я подошла и заглянула ему через плечо. На экране была открыта страница блога Лизы с её феерическим постом про «латте с отвагой». А рядом — окно с анализом сетевой активности нашего Кукловода.

— Он прочитал её пост три раза, — с удовольствием прокомментировал Коля. — Потом ещё раз. Потом он три минуты просто смотрел в экран. Наверное, пытался осознать всю глубину нашего идиотизма. А потом… потом он начал действовать.

Коля открыл ещё одну вкладку. Это был самый популярный городской форум, раздел «Слухи и сплетни». И там, на самом верху, красовался свежий пост от анонимного пользователя.

— Наш гений решил, что раз уж мы такие тупые, то нужно сделать так, чтобы в нашу тупость поверил весь город, — хмыкнул Коля. — Он решил подлить масла в огонь. Создать хаос. Чтобы под прикрытием этого балагана спокойно сделать своё грязное дело на окраине.

Я пробежалась глазами по тексту сообщения. Это был шедевр конспирологии, написанный в лучших традициях диванных экспертов.

«РЕБЯТА, ЭТО НЕ ПРОСТО РИСУНКИ! ЭТО КАРТА! ИНФА 100%!»

Вы все видите этих зверей, да? А вы не думали, почему именно они и именно в этих местах? Я тут посидел, покопался в старых архивах, наложил точки на карту подземных коммуникаций, и у меня волосы дыбом встали! Все эти граффити — это метки! Они в точности повторяют схему старого, заброшенного коллектора, который ведёт прямиком к главному хранилищу Центрального банка! Тому самому, где ещё при советах хранили золотой запас! Они собираются его грабить! Прямо сегодня ночью! Художник — это не просто вандал, это гений, который пытается нам что-то сказать! Распространите! Все должны знать правду!»

— «Инфа сто процентов», — я невольно усмехнулась. — Классика жанра. И что, народ повёлся на эту чушь?

— Товарищ майор, — Коля посмотрел на меня с видом человека, который давно потерял веру в человечество. — Вы недооцениваете уровень коллективного безумия. Смотрите.

Он открыл прямую трансляцию с городских веб-камер. То, что я увидела, заставило меня усомниться в том, что я ещё не сплю. Центр города превратился в один большой сумасшедший дом. У здания мэрии, рядом с наглым барсуком, уже собралась толпа. Двое мужичков в спецовках, явно подвыпившие, с энтузиазмом пытались с помощью лома вскрыть чугунный люк канализации, очевидно, в поисках входа в секретный тоннель. Группа студентов-историков с распечатками карты города яростно спорила о тайных знаках масонов в архитектуре банка. Какие-то подростки с телефонами бегали от одного граффити к другому, устраивая квест «Найди сокровища партии». Даже бабки на лавочках, забыв про свои семечки и сериалы, оживлённо обсуждали, куда можно будет выгодно вложить найденное золото.

Социальные сети буквально взорвались. Хэштег #ЗолотоПартии за полчаса вышел в топ, обогнав даже котиков и рецепты блинов. Диванные эксперты строили теории одна безумнее другой. Кто-то утверждал, что это заговор рептилоидов, кто-то — что это происки американских спецслужб. Моя любимая версия гласила, что граффити на самом деле нарисовал искусственный интеллект, который пытается предупредить человечество о грядущем финансовом коллапсе.

— Хаос, — констатировал Коля с нескрываемым удовольствием. — Управляемый, красивый, идеальный хаос. Вся полиция города сейчас носится по центру, пытаясь разогнать этих кладоискателей-любителей. У них просто нет ни людей, ни времени, чтобы обратить внимание на какой-то там тихий филиал на окраине. Наш Кукловод может быть доволен. Он получил то, что хотел. Идеальное прикрытие.

В этот самый момент мой телефон зазвонил так яростно, что чуть не спрыгнул со стола. На экране высветилось имя, от которого у меня свело зубы. «Полковник Сидорчук».

— Истомина! — заорала трубка без всяких предисловий. Я даже не успела сказать «алло». — Какого чёрта у меня под окнами толпа идиотов с лопатами пытается раскопать клумбу?! Они ищут золото партии! Твою мать, какое золото?! Я его что, у себя в сейфе храню?! Почему весь город стоит на ушах?! Почему мне звонит мэр и спрашивает, не сошли ли мы все с ума?!

— Работаем, товарищ полковник, — спокойно, насколько это было возможно, ответила я. — Держим ситуацию под контролем. Это, скорее всего, спланированная провокация.

— Провокация?! — взвизгнул он. — Да это цирк с конями! А вы у меня главные клоуны! Чтобы через час в городе было тихо, как в морге! Иначе я тебя, Истомина, лично заставлю эту клумбу обратно закапывать! И без лопаты!

Он с грохотом бросил трубку. Я медленно положила свой телефон на стол.

— Кажется, наш план работает даже слишком хорошо, — сказала я, обращаясь к Коле.

— Ещё как, — кивнул он. — Агент «Ромашка» тоже вносит свою лепту.

Он включил связь с Лизой.

— База, я Ромашка! Приём! — донёсся из динамиков её взволнованный, срывающийся шёпот. — Тут… тут всё началось! Они повсюду! Они пытаются проникнуть в хранилище! Я вижу людей с ломами! И с картами! Мне нужен спецназ! И вертолёт! И, может быть, ещё один латте с отвагой, а то мой уже закончился!

— Отбой, Ромашка, — устало сказала я. — Сиди в своём кафе и не высовывайся. И закажи себе пирожное. За мой счёт. Ты его заслужила.

Я отключила связь и посмотрела на Колю. Он смотрел на меня, и в его глазах больше не было ленивой скуки. Только холодный, сосредоточенный азарт.

— Пора, Лебедев, — тихо сказала я. — Хватит в игрушки играть. Наш гений думает, что он дёргает за все ниточки. Пора показать ему, что главная ниточка — у нас в руках.

— Давно пора, товарищ майор, — он захлопнул ноутбук. — Снаряжение готово.

— Тогда поехали, — я встала и взяла со стула свою старую, потёртую куртку. — Пора заканчивать этот спектакль. Сегодня ночью у нас будет аншлаг. И только один главный герой. В наручниках.