Майор, стажёры и дипфейк в погонах. Том 1

Глава 1. Утро добрым не бывает, или Ангел во плоти

Утро добрым не бывает. Эту простую истину вбивают в голову каждому оперу в первый же год работы. Если ты проснулся, и у тебя ничего не болит, значит, ты умер. А если проснулся от звонка дежурного, значит, попал в полицейский ад.

Сегодня дежурный молчал. Я проснулась сама. Но у меня было чёткое чувство надвигающейся беды. Моя старая следовательская интуиция редко ошибается.

Я ехала по серым улицам нашего города. Мокрый асфальт блестел, как змеиная кожа, медленно, но верно приближалась весна.

На мне был мой верный «бронежилет». Это такой бесформенный чёрный свитер. Он отлично защищает от чужого мнения и сквозняков в кабинете. К свитеру прилагались потёртая кожанка и старые спортивные штаны. Настоящий анти-гламур. Двадцать лет стажа в МВД дают право плевать на дресс-код. Я давно превратилась в одинокого и очень уставшего странника по дремучим лесам правосудия. И меня всё устраивало.

Отдел полиции встретил меня привычной обшарпанной грязью. Краска на стенах давно шелушилась и осыпалась. На КПП жался молодой сержант Толя, или Серёжа. Я их вечно путаю. Он вытянулся по стойке смирно и посмотрел на меня с благоговейным ужасом.

— Здравия желаю, товарищ майор! — пискнул он. Сержант чуть не отдал честь пустой рукой.

— И тебе не хворать, боец, — буркнула я и пошла дальше.

В дежурке было тихо. Это был плохой знак. Обычно так бывает перед бурей. Или когда наши патрульные Петров и Баширов опять умудряются потерять табельное оружие.

Я толкнула перекошенную дверь своего кабинета. Это мой личный филиал дурдома. За столом, как и всегда, вальяжно развалился стажёр Коля Лебедев. Он закинул ноги в модных кроссовках прямо на системный блок. Капюшон там, где и всегда, натянут по глаза, а в ушах торчали наушники. Оттуда доносился громкий скрежет металла. Этот ленивый гений не спеша попивал энергетик и быстро клацал по клавиатуре. Хоть тут какая-то стабильность

В углу кабинета сидела Лиза Сафонова. Угол был завален папками с отказными материалами. Лиза была тоненькая, как спичка. На голове торчала яркая жёлтая шапка. Она опять забыла её снять. Лиза что-то быстро строчила. Её глаза горели диким энтузиазмом. Наверняка опять придумала теорию о том, что кража алюминиевых тазов как-то связана с масонами.

На моём столе стоял Митя. Мой единственный нормальный собеседник.

— Митя, что по сводке за ночь? — спросила я. Я бросила куртку на стул.

— Зафиксировано тридцать два обращения, Светлана Игоревна, — ровным механическим голосом ответил пластиковый оракул. — Пятнадцать нарушений тишины, три кражи велосипедов, одно заявление о похищении рассады кабачков инопланетянами.

— Прекрасно — признак мастерства, — тяжело вздохнула я.

И тут стены нашего отдела содрогнулись.

— ИСТОМИНА!!! — громоподобный вопль разорвал тишину.

Орал полковник Сидорчук. От его гнева по коридору разбегались сотрудники. Кто только что вышел из кабинета, стремительно старался убраться обратно, с попытками стереть себя из баз МВД РФ навсегда. Если он так кричит с утра, значит, случилось что-то очень страшное.

Лиза испуганно подпрыгнула на стуле и выронила ручку. Коля даже не поменял позу. Он только медленно сдвинул один наушник.

— Светлана Игоревна, — протянул он своим ленивым голосом. — Кажется, Аркадий Петрович сильно злится. И я точно знаю причину.

Коля медленно повернулся в кресле. Он развернул ко мне экран своего ноутбука.

— Смотрите и наслаждайтесь. Главный хит интернета за это утро. Полмиллиона просмотров. Вы в трендах, шеф.

Я подошла ближе и прищурилась. На экране была… я. Точнее, это была женщина с моим лицом. Но на этом лице была такая пугающе нежная и добрая улыбка, от которой мне стало жутко. Вокруг меня на видео летали какие-то розовые блёстки. Женщина смотрела прямо в камеру и говорила невероятно сладким голосом.

— Дорогие мои, светлые души! — вещала фальшивая я. — Вселенная требует гармонии. Чтобы очистить свои чакры и наладить кармическую обстановку в вашем доме, переведите всего пятьсот рублей по этому номеру. Полиция позаботится о вашей ауре!

Моя челюсть медленно поползла вниз. Это был шок.

Я, суровый майор Истомина, гроза местных алкашей, прошу пятьсот рублей на кармическую обстановку?!

— Светлана Игоревна, вы тут прям диснеевская принцесса. Только птичек не хватает, — ехидничает Коля.

— Лебедев, убери это безобразие, срочно, — хриплю я, с ужасом глядя на свою цифровую улыбку.

Мой голос звучал так, будто я съела наждачку.

— А по-моему, вам очень идёт! — радостно встряла Лиза. — Вы тут такая милая… Светлана Игоревна, а вы правда верите в чакры? Или это тайный знак для преступников? Может, это спецоперация под прикрытием?

Я закрыла лицо руками. За что мне этот детский сад?

— Сафонова, — устало сказала я. — Запиши в свой блокнот. Чакр не существует. А вот статья сто пятьдесят девятая Уголовного кодекса — мошенничество, очень даже существует, — я хотела уже выйти, но тут развернулась. — Лизанька, я тебя переведу, честное слово!

— А куда, Светлана Игоревна?

— В транспортную полицию. Будешь в плацкартах штрафы за храп на лоб лепить. — выпалила я. День с утра не задался, а тут ещё и Лизины загоны.

— Использование технологии дипфейк для вымогательства денежных средств подпадает под часть вторую статьи сто пятьдесят девятой, — абсолютно безэмоционально добавил Митя со стола. — Наказание до пяти лет лишения свободы. Вероятность того, что полковник Сидорчук лишит вас премии, составляет девяносто девять процентов.

— Спасибо, Митя, утешил, — огрызнулась я.

Мой мозг наконец-то вышел из ступора и начал работать. Старая следовательская чуйка забила тревогу. Кому нужно делать дипфейк на обычного майора? Если мошенники хотели заработать денег, они бы взяли лицо мэра или известного актёра. Зачем им я? Меня знают только бандиты, мелкие жулики и бабки у подъездов.

Вывод был простым. Цель — не деньги, а выставить меня полной дурой на весь город. И, судя по шагам Сидорчука в коридоре, план сработал идеально. Кто-то очень умный решил со мной поиграть.

— Коля, — мой голос стал жёстким и холодным. — Хватит шуток. Отследи, кто залил этот ролик. Ищи IP-адреса, цифровые следы, проверяй даркнет. Мне нужен этот урод.

— Уже ищу, шеф, — ухмыльнулся хакер. В его глазах появился тот самый хищный азарт. Он всегда появлялся, когда Коля видел сложную задачу. — Сделано грубо. Нейросеть обучали на вашем интервью местному каналу, которое было три года назад.

Дверь моего кабинета с треском распахнулась. На пороге стоял полковник Сидорчук, с красным, от гнева лицом. Толстые пальцы сжимали телефон.

— Истомина!!! — рявкнул он так громко, что бедная Лиза снова подскочила. — Это что за кармическая самодеятельность?! Ты совсем страх потеряла?! Мне из Главка звонили! Спрашивали, не скинуться ли нашему отделу на молитву за здравие!

Я сделала глубокий вдох. Паниковать нельзя. Опер должен быть спокойным в любой ситуации. Даже если вся страна думает, что он чистит чакры за пятьсот рублей.

— Аркадий Петрович, — спокойно и чётко ответила я. — Это провокация. Кто-то использовал технологию дипфейк, чтобы подорвать авторитет полиции. Мошенники пытаются нас опозорить. Мы уже работаем над поиском преступников.

Сидорчук открыл рот. Он хотел наорать на меня за испорченную статистику и угрожать увольнением, но я не дала ему сказать ни слова.

— И мы их обязательно найдём, товарищ полковник. Я лично засуну им эту карму в такие чакры, о которых они даже не догадываются.

Полковник поперхнулся воздухом. Он побагровел ещё сильнее, потом просто махнул рукой и громко хлопнул дверью.

Коля усмехнулся. Он не отрывал взгляд от монитора и быстро щёлкнул по клавиатуре.

— Ну что, ангел во плоти, — хмыкнул он. — Кажется, у нас появилось новое дело. С чего начнём чистить ауру?

Глава 2. Конфетка от бомжа

Я тяжело выдохнула и потёрла виски. Моя голова просто раскалывалась на части. Мне нужно было срочно выпить ведро крепкого кофе или побить боксёрскую грушу, которую патрульные притащили в комнату отдыха. А желательно сделать и то, и другое одновременно.

— Я на улицу, — бросила я своим стажёрам. — Лебедев, продолжай копать. Лиза, сделай мне кофе, пожалуйста. Только без твоих этих модных извращений вроде корицы или сиропа. Просто чёрный и горький, как вся моя жизнь.

— Так точно, Светлана Игоревна! — радостно откликнулась Лиза. Она снова подпрыгнула на своём скрипучем стуле. — А может, вам лучше заварить чай с ромашкой? Это полезно для успокоения чакр!

Я лишь смерила её тяжёлым взглядом. От такого взгляда молодые опера обычно начинают сильно заикаться и вспоминать все свои грехи. Лиза испуганно пискнула, схватила кружку и убежала к кулеру.

Я вышла в коридор. То, что там творилось, напоминало сумасшедший дом во время пожара. Дежурная часть стояла на ушах. Телефоны разрывались от непрерывных звонков. Старые аппараты мигали красными лампочками, а наш дежурный сержант Смирнов метался между ними, как ужаленный. Патрульные Петров и Баширов стояли посреди коридора и растерянно хлопали глазами.

— Да говорю же вам, гражданка, это мошенники! — орал в телефонную трубку Смирнов. Его лицо уже приобретало цвет наваристого борща. — Нет, майор Истомина не открывала курсы духовного роста! Нет, она не снимет с вас порчу по фотографии! Заявление на мошенников писать будете? Какое «спасибо, мне уже гораздо легче»?! Алё! Гражданка!

Я подошла к стойке дежурного. Смирнов в отчаянии бросил трубку и вытер пот со лба рукавом формы.

— Светлана Игоревна, это какой-то полнейший дурдом, — простонал сержант, увидев меня. — У нас телефоны горят со всех сторон! Народ звонит без остановки. И знаете, что самое страшное во всём этом?

— Что они все переводят мошенникам по пятьсот рублей? — мрачно спросила я.

— Если бы только это! Они радуются! — Смирнов в отчаянии всплеснул руками. — Звонила баба Маня со второго участка. Говорит: «Наконец-то наша грымза Истомина мужика хорошего нашла или дзен познала! Перевела ей тысячу рублей, пусть порадуется бабонька». А Михалыч из гаражей клялся, что ваша улыбка на видео исцелила его от жуткого похмелья! Терпилы в полном восторге, Светлана Игоревна! Они переводят деньги и благодарят вас от всей души!

Я почувствовала, как нервно дёргается мой правый глаз. Двадцать долгих и мучительных лет в МВД я выстраивала свой образ цепного пса. Я страшно рычала на хулиганов, пугала до икоты матёрых карманников и строила всех участковых. Местная шпана боялась моего имени больше, чем наряда ОМОНа. Я была настоящей грозой преступного мира нашего города. Суровым опером, который вообще не знает жалости к жуликам. Моё имя было символом неотвратимости наказания.

И что я имею теперь? Одно глупое компьютерное видео с розовыми блёстками и всё пошло прахом. Мой безупречный авторитет рухнул быстрее, чем карточный домик на сильном ветру. Это был полный крах дела всей моей жизни.

Я молча развернулась и пошла к выходу на улицу. Сержанты Петров и Баширов дружно вжались в обшарпанную стену. Они провожали меня очень сочувствующими взглядами.

— Здравия желаю, Светлана Игоревна! — робко пискнул румяный Петров.

— Мы в вас свято верим! — добавил Баширов. — Проблемы с чакрами это совсем не приговор! Главное, не сдаваться!

Я даже не стала на них привычно рычать. На это просто не было моральных сил.

На крыльце нашего отдела полиции было холодно. Мелкий противный дождь капал на серый разбитый асфальт. Я достала сигарету, но зажигалка, как назло, наотрез отказывалась работать и высекать искру. Пять лет я е курила, но сегодня как-то надо пережить этот паршивый день.

— Позвольте огоньку, начальница? — вдруг раздался хриплый голос откуда-то снизу.

Я опустила уставший взгляд. На нижней ступеньке крыльца сидел местный бездомный, Семён Захарович. Раньше этот мужик пил всё, что горит, но после тяжёлой белой горячки резко завязал. Теперь он просто слонялся по нашему району и собирал пустые бутылки. Вид у него был очень потрёпанный. Старое пальто держалось на честном слове и одной пуговице, но его глаза блестели каким-то странным восторгом.

Семён Захарович чиркнул спичкой, и я наконец-то прикурила.

— Спасибо, Семён, — буркнула я, выпуская в серую пелену струю сизого дыма.

— Это вам огромное спасибо, Светлана Игоревна! — вдруг выдал бывший алкоголик и расплылся в широкой беззубой улыбке. — Я ведь тоже этот ваш ролик видел. У Петровича на рынке в телефоне подсмотрел. Вы там такая просветлённая! Словно настоящий ангел спустился в нашу грязь!

Я поперхнулась горьким дымом и сильно закашлялась.

— Семён, ты совсем дурак или просто удачно притворяешься? — прохрипела я. — Это дипфейк. Понимаешь? Фальшивка. Меня подставили негодяи!

Но Семён Захарович меня совершенно не слушал. Он долго копался в глубоком грязном кармане своего безразмерного пальто и достал оттуда что-то очень маленькое.

— У меня денег совсем нет, сами знаете, — смущённо пробормотал он. Мужик протянул мне свой сжатый кулак. — Но я хочу внести свой посильный вклад в вашу эту… ауру. Держите. От чистого сердца отрываю.

Я машинально подставила ладонь. На неё упала слегка помятая, липкая конфета «Барбарис». Обычная дешёвая карамелька в красной обёртке.

— Для хорошей кармы, Светлана Игоревна! — радостно возвестил бомж. Он поднялся и, сильно прихрамывая, поспешил прочь со двора полиции.

Я стояла под холодным дождём и смотрела на эту сиротливую конфетку на своей ладони и чувствовала, как глубоко внутри начинает закипать ярость. Меня жалеют. Меня, сурового майора Истомину, жалеют бомжи и бывшие алкоголики! Дарят свои последние конфеты, чтобы я сильно не грустила!

Я крепко сжала липкую карамельку в кулаке и решительно шагнула обратно в тёплое здание. Никаких больше страданий и упадка сил. Пора надрать кому-то задницу. Цифровую или реальную, это уже совершенно неважно.

Когда я стремительно вернулась в свой кабинет, Лиза уже поставила на мой стол большую кружку с дымящимся кофе. Лебедев по-прежнему сидел в позе ленивого лотоса и быстро стучал по клавишам своего ноутбука.

Я подошла и бросила конфету на стол прямо рядом с клавиатурой Коли.

— Что это за артефакт? — лениво поинтересовался хакер. Он даже не оторвал взгляд от экрана, лишь приподнял одну бровь.

— Это мой гонорар, Лебедев. За успешную очистку кармы гражданина Семёна Захаровича, — мрачно ответила я. Я сняла мокрую куртку и повесила её на спинку стула. — Если ты сейчас же не скажешь мне, откуда растут ноги у этого проклятого видео, я буду очень злая и быстро всех в чувства приведу. Развели тут сопли Кришны…

Коля ухмыльнулся, но темп печати заметно ускорил.

— Работаем, шеф, работаем. Ищу серверы, через которые заливали этот файл. Ребята очень грамотные, использовали кучу защитных прокси. Прячутся за подставными IP-адресами где-то в Зимбабве. Но я умнее этих любителей.

— Я в тебя верю, Коленька. Найди их, — процедила я, садясь в своё старое продавленное кресло. — Лиза, что там у нас по свежим кражам?

Лиза тут же вскочила со своего места. Она крепко сжимала свой пухлый блокнот.

— Светлана Игоревна! Я тщательно проанализировала всю ситуацию! — её глаза снова загорелись тем самым безумным сериальным огнём. — А что, если это видео всего лишь хитрый отвлекающий маневр? Преступный синдикат хочет отвлечь наше внимание от чего-то глобального! Например, от серии краж канализационных люков на улице Ленина! Они строят секретный подземный бункер для злодеев!

— Сафонова, — я тяжело вздохнула и потёрла переносицу. — Люки в лом не принимают. Их попытались сдать братья Смирновы, я этих придурков ещё вчера вечером в обезьянник посадила, после звонка администратора пункта приёма. Отставить тайные заговоры, у нас есть реальная проблема. Статья сто пятьдесят девятая Уголовного кодекса и моя поруганная профессиональная честь.

В этот самый момент на моём заваленном бумагами столе мигнул яркий синий огонёк. Умная колонка по имени Митя решила вставить свои пять копеек в наш разговор.

— Светлана Игоревна, — раздался ровный, абсолютно бесстрастный металлический голос. — Анализ текущей ситуации успешно завершён.

— Давай, Митя, обрадуй меня своими выводами, — устало вздохнула я.

— Я проанализировал данный видеоролик и ваши поведенческие паттерны за последние пять лет службы, — сообщил пластиковый оракул логики. — Светлана Игоревна, статистическая вероятность вашей искренней улыбки составляет ноль целых три тысячных процента. Это явная аномалия.

— И что это должно значить? — я нахмурила брови.

— Данный факт является неопровержимым доказательством фальсификации для любого человека, обладающего хотя бы базовой логикой, — невозмутимо продолжил Митя. — Кроме того, ваш текущий уровень стресса сейчас превышает медицинскую норму на двести процентов. Настоятельно рекомендую выпить стакан чистой воды и принять успокоительное средство.

В тесном кабинете повисла долгая пауза. Коля тихонько хрюкнул, изо всех сил пытаясь сдержать рвущийся наружу смех. Лиза испуганно округлила глаза и крепко прижала блокнот к своей груди.

А я молча встала со стула, взяла со стола жёлтую, нелепую шапку Лизы и одним движением нахлобучила её прямо на умную колонку. Синий огонёк мгновенно скрылся под плотной вязаной шерстью.

— Эй! Это же моя любимая шапка! — робко возмутилась стажёрка.

— Ей там будет теплее, — резко отрезала я. — А то этот кусок пластика слишком умный стал. Искусственный интеллект, блин. Никакого сочувствия к живому человеку, только голая статистика.

Из-под натянутой шапки донёсся приглушённый бубнёж Мити:

— Ограничение визуального обзора никак не отменяет научно доказанных статистических фактов, Светлана Игоревна…

Я хлопнула ладонью по столу.

— Значит так, детский сад, — рявкнула я, возвращая себе свой привычный командный тон майора. — Хватит шуток. Нас крупно и нагло подставили. Какой-то умник решил, что может безнаказанно использовать моё лицо для развода доверчивых бабушек и бывших алкоголиков. Он посягнул на самое святое, на репутацию опытного оперуполномоченного. И мы найдём этого злого гения, вытащим из его виртуального Зимбабве и заставим сожрать этот «Барбарис» без запивки. Всем ясно поставлена задача?

— Так точно! — Лиза вытянулась по струнке, как солдат на плацу.

— Как скажете, босс, — Коля наконец-то снял с головы оба наушника. — Кажется, я зацепился за их цифровой хвост. Запрос пошёл через наш местный провайдер. Это совсем не Зимбабве, шеф. Они прячутся где-то в нашем родном городе.

Я хищно улыбнулась. Моя настоящая улыбка — это не розовые блёстки из интернета, а оскал голодного и злого волка, почуявшего свою добычу.

— Отлично, — тихо и зловеще сказала я. — Готовьтесь, ребята. Мы идём чистить карму. И кому-то это будет очень больно.

Глава 3. Сбой системы правосудия

Наше доблестное министерство обожает две вещи, экономить на зарплатах и внедрять всякие модные инновации. В этот раз они докатились до искусственного интеллекта. Месяц назад нам торжественно установили новую систему распознавания лиц и анализа правонарушений под гордым названием «Фемида».

Эта электронная тётка должна была вывести нашу раскрываемость на космический уровень. Как уверенно вещал по телевизору какой-то упитанный генерал, система сама ищет жуликов по городским камерам, анализирует их подозрительное поведение и даже выписывает штрафы онлайн. Звучало как настоящая сказка. Но на деле эта «Фемида» оказалась просто тупой и глючной железякой. Наш родной город и его колоритные обитатели оказались для столичной нейросети слишком суровым испытанием.

Всё веселье началось прямо на входе в отдел, когда полковник Сидорчук объявил утреннюю планёрку. Я не спеша спустилась на первый этаж и увидела просто прекрасную картину. Наш начальник, Аркадий Петрович, яростно штурмовал новый электронный турникет.

Турникет противно пищал и мигал тревожным красным светом. Сидорчук пытался приложить магнитный пропуск, злобно дышал на сканер сетчатки глаза и даже стучал по пуленепробиваемому стеклу своим увесистым кулаком. Его лицо наливалось дурной кровью. Оттенки менялись от цвета спелого помидора до тёмного, перезревшего баклажана.

— Пусти, проклятая машина! — ревел полковник на весь холл так, что дребезжали окна. — Я тебе сейчас все провода с корнем вырву! Я начальник этого отдела или кто?!

Над турникетом висел большой плазменный экран. Там высветилось перекошенное лицо Сидорчука, обведённое жёлтой рамкой. А внизу мигала издевательская надпись, выданная хвалёной «Фемидой».

Я подошла поближе, прищурилась и с удовольствием прочитала диагноз вслух:

— «Объект не идентифицирован. Обширный инсульт. Требуется немедленная медицинская помощь». Сильно сказано.

В холле кто-то очень громко и нервно хрюкнул. Это были мои стажёры. Коля лениво привалился к крашеной стене и наслаждался бесплатным шоу. Лиза стояла рядом с ним и быстро конспектировала что-то в свой пухлый блокнот. Наверняка записывала первые симптомы восстания машин.

— Истомина! — рявкнул Сидорчук, наконец заметив меня. — Чего стоишь и лыбишься?! Сделай что-нибудь немедленно! Эта цифровая дура меня в больницу отправляет! А у меня вечером важное совещание в Главке!

— Никак не могу спорить с искусственным интеллектом, товарищ полковник, — абсолютно невозмутимо ответила я, засунув руки в карманы куртки. — Машина врать не будет. Раз написано «инсульт», значит, надо вызывать бригаду скорой помощи. Против науки не попрёшь.

Сидорчук громко заскрежетал зубами. Он так сильно пнул турникет начищенным ботинком, что створки жалобно скрипнули и наконец-то разъехались в стороны, признав своё поражение. Полковник гордо прошагал мимо нас.

— Все бегом в актовый зал! Живо! — скомандовал он на ходу. — И пусть мне хоть кто-нибудь наконец объяснит, почему эта ваша хвалёная «Фемида» так жутко косячит! Мы из-за неё скоро все привилегии по раскрываемости потеряем!

Мы поплелись следом. Весь личный состав отдела, с кислыми лицами, уже уныло сидел на своих местах. Никто не любит экстренные планёрки от начальства. Особенно когда у каждого в сейфе пылится по десятку тухлых «глухарей», а по городу бегают вполне реальные, не пойманные жулики.

Сидорчук тяжело рухнул за большой стол президиума. Он нервно вытер потный лоб платком и обвёл притихший зал тяжёлым, свинцовым взглядом.

— Значит так, товарищи офицеры, — начал начальник своим фирменным громоподобным голосом. — Внедрение инновационной нейросети «Фемида» находится на моём строгом личном контроле. Москва ждёт от нас блестящих результатов и отчётов. А что я вижу в этих ваших сводках? Я вижу полный, беспросветный бардак! Система сырая! Она работает через пень-колоду!

Полковник потряс в воздухе толстой пачкой свежих распечаток.

— Вот, полюбуйтесь на эту красоту! Вчера вечером «Фемида» зафиксировала массовую вооружённую драку возле чебуречной на вокзале. Отправили туда два наряда ППС с мигалками. Знаете, кого они там в итоге нашли? Стаю облезлых бродячих собак, которые ожесточённо делили один несчастный беляш! А система распознала их как организованную преступную группировку в масках собак!

По залу прокатился тихий, неуверенный смешок. Я лишь криво усмехнулась. Моя оперативная чуйка подсказывала, что это только разогрев, и главное веселье ещё впереди.

— И это ещё далеко не всё! — продолжал бушевать Сидорчук, размахивая бумагами. — Лебедев! Где этот ваш хакер недоделанный?

Коля крайне нехотя поднялся со своего места на самом заднем ряду. Он привычно поправил капюшон модного худи и откровенно зевнул, прикрыв рот рукой.

— Я здесь, Аркадий Петрович. Внимательно вас слушаю.

— А ну-ка объясни мне, Лебедев! — начальник грозно ткнул в него толстым пальцем. — Почему эта электронная зараза вчера вечером выписала официальный штраф за превышение скорости ребёнку на самокате?!

Коля легкомысленно пожал плечами с видом полного вселенского пофигизма.

— Алгоритмы пока несовершенны, товарищ полковник.

— Тьфу ты пропасть! — в сердцах сплюнул Сидорчук, побагровев ещё сильнее. — А мы теперь перед прокуратурой должны отчитываться!

Тут со своих мест робко и очень синхронно поднялись два наших патрульных. Сержанты Петров и Баширов. Эта неразлучная парочка теперь местная легенда. Ходячая катастрофа в полицейской форме.

— Разрешите обратиться, товарищ полковник? — тонко пискнул Петров.

— Чего вам ещё, орлы? — мрачно нахмурился начальник. — Только не говорите мне, что вы опять умудрились потерять ключи от дежурного УАЗика в канализации.

— Никак нет! — хором и очень браво ответили сержанты.

Баширов громко откашлялся и смело выступил на шаг вперёд.

— Аркадий Петрович, мы по поводу этой вашей хвалёной «Фемиды» хотим официальную бумагу написать. Жалобу! Она полный беспредел творит! Прямо нарушает наши законные конституционные права!

Я заинтересованно подалась вперёд в своём кресле. Когда наши балбесы Петров и Баширов начинают умничать про конституционные права, значит, они где-то очень крупно накосячили.

— В чём дело? Докладывайте чётко, — устало потёр переносицу Сидорчук.

— Нам сегодня ночью эта система выписала штраф! По целой тысяче рублей на брата! — возмущённо и с надрывом заявил Петров. — Причём по совершенно надуманной статье! Мы честно и доблестно несли службу на своём маршруте патрулирования. А эта бездушная железяка прислала нам протокол за… за…

Петров резко запнулся, захлопал глазами и покраснел ещё сильнее, сливаясь цветом с лицом полковника.

— За что, сержант? Не мычи, как телок! — рявкнул полковник.

— За «злостное сопротивление бетонной опоре уличного освещения с применением физической силы»! — на одном дыхании выпалил Баширов. — И даже короткое видео в доказательство приложили!

Зал просто грохнул от смеха. Отовсюду послышался гогот. Даже я не смогла сдержать искреннюю улыбку. Коля откровенно ржал в голос, уткнувшись лбом в крышку своего ноутбука.

— Тихо всем! — истошно заорал Сидорчук. — Какое ещё к чёрту сопротивление опоре?! Вы что, вдвоём со столбом подрались?! Белой горячкой страдаете на рабочем месте?! Совсем страх потеряли?!

— Да не дрались мы с ним! — жалобно заскулил румяный Петров. — Мы просто устали сильно. Ночь была холодная, ветер пронизывающий. Мы подошли к столбу возле круглосуточной аптеки. Прислонились к нему спинами, чтобы от сквозняка спрятаться. Ну, и глаза закрыли буквально на одну минуточку. Просто моргнули синхронно!

Я понимающе покачала головой. Мой острый следовательский ум мгновенно сложил этот нехитрый пазл воедино.

— Разрешите пояснить ситуацию, товарищ полковник? — громко и чётко сказала я, перекрывая гул в зале.

Сидорчук тяжело кивнул, шумно втягивая воздух ноздрями.

— Всё предельно ясно, как божий день, — усмехнулась я, глядя на поникших, грустных сержантов. — Наши доблестные орлы просто нагло дрыхли стоя, нежно обняв фонарный столб. Камера системы зафиксировала два неподвижных объекта в полицейской форме. Поскольку они слишком долго не двигались и давили на бетонную опору всем своим немалым весом, тупая нейросеть логично расценила это как акт агрессии против городского имущества. Вот и выписала штраф за сопротивление столбу. Скажите спасибо, идиоты, что вам не пришили статью за вандализм в группе лиц по предварительному сговору.

В зале снова раздались громкие смешки. Петров и Баширов виновато опустили свои стриженые головы.

— Дрыхли, значит, на посту, как суслики? — зловеще прошипел Сидорчук, опираясь руками о стол. — Я вам обоим устрою такое сопротивление! Я вас на целый месяц в пеший патруль на дальнюю промзону отправлю! Будете там ржавым заборам сопротивляться и с собаками беляши делить!

— Товарищ полковник! — вдруг звонко и пронзительно крикнула Лиза Сафонова. Она резко вскочила со своего места. Глаза девушки горели от фанатичного восторга. — Вы просто ничего не понимаете! Это же очевидный знак!

— Какой ещё знак, Сафонова? — обречённо простонал начальник, хватаясь левой рукой за сердце.

— Это первый, скрытый этап захвата власти машинами! — на полном серьёзе заявила Лиза. Она угрожающе потрясла своим исписанным блокнотом. —Сначала искусственный интеллект тестирует систему, штрафует детей и усыпляет бдительность сержантов. Он прощупывает наши слабые места! А завтра он заблокирует все железные двери в нашем отделе и пустит по вентиляции усыпляющий газ! Нам нужно срочно организовать отряд и перерезать главные кабели в серверной! Я готова лично возглавить эту диверсионную группу!

В актовом зале повисла долгая тишина. Все бывалые опера смотрели на молодую стажёрку как на сбежавшую умалишённую. Я прикрыла лицо рукой, пряча глаза. Опять этот невыносимый детский сад. Моя тоненькая напарница живёт в каком-то своём, совершенно придуманном киношном мире.

— Сафонова, — максимально устало сказала я. — Сядь на место и не позорь наш отдел. Никакого захвата власти терминаторами не будет. Успокойся. «Фемида» просто не выдерживает суровой российской действительности.

Я медленно встала и повернулась лицом к полковнику.

— Аркадий Петрович. Давайте смотреть суровой правде в глаза. Эта столичная программа создана для идеального мира. А у нас тут обычный город. У нас местные алкаши спят в клумбах, а система думает, что это массовое захоронение трупов. Бабки торгуют жареными семечками на остановках, а программа распознаёт их как опасные незаконные картели. Наш ежедневный контингент — это мелкие воришки, пьяные хулиганы и бытовые дебоширы. Гламурная нейросеть просто сходит с ума от отсутствия логики.

— И что ты конкретно предлагаешь, Истомина? — недовольно буркнул Сидорчук. Он уже немного остыл и перестал орать. — Мне в Москву нужно красивые отчёты отправлять! Инновации, мать их за ногу! С меня генерал три шкуры спустит!

— Предлагаю делать то, что мы умеем лучше всего, — абсолютно спокойно ответила я. Я поправила свой вытянутый чёрный свитер, мой верный бронежилет. — Работать по старинке. Ногами, ручками и головой. Лебедев пусть сядет и напишет хитрый скрипт, который будет фильтровать весь этот сгенерированный бред от «Фемиды» и выдавать вам красивую, прилизанную статистику для Главка. А мы с операми пойдём на грязные улицы ловить реальных жуликов. Иначе мы тут все просто утонем в тоннах бумажек, доказывая, что патрульные не вандалы.

Сидорчук крепко задумался. Он долго чесал свой массивный, небритый подбородок. Идея элегантно подделать статистику ради красивого отчёта и спокойной жизни всегда грела его трусоватую душу.

— Ладно, уговорила, — наконец тяжело согласился полковник. — Лебедев! Сделаешь мне самый идеальный отчёт по работе «Фемиды» к сегодняшнему вечеру! И чтобы ни одного оштрафованного столба там не было, понял меня?!

— Сильно обижаете, начальник, — самоуверенно ухмыльнулся Коля. — Нарисую всё в самом лучшем виде. Искусственный интеллект будет горько плакать от зависти к моим хакерским талантам.

— А вы двое! — Сидорчук снова гневно ткнул пальцем в сжавшихся Петрова и Баширова. — Марш на улицу! И чтобы на пушечный выстрел к бетонным столбам не подходили! Планёрка окончена. Всем работать!

Опера с облегчением выдохнули и радостно повалили к выходу. Я медленно шла по обшарпанному коридору. Моя старая «следовательская чуйка» была полностью удовлетворена. Здравый смысл снова победил эту глупую и бездушную систему. По крайней мере, на сегодняшний день.

Рядом со мной бодро шагали мои стажёры. Лиза всё ещё что-то возбуждённо бормотала себе под нос про фильтры для противогазов и усыпляющий газ, а Коля уже настукивал в своём телефоне какой-то хитрый код. Цыганский табор, а не команда.

Я зашла в свой родной кабинет и тяжело опустилась в старое, продавленное сотнями дежурств кресло. На столе привычно замигал синим огоньком Митя. Я потянулась и стянула с него дурацкую Лизину шапку.

— Ну что, мой дорогой пластиковый мозг, — усмехнулась я, обращаясь к умной колонке. — Твои собратья по разуму сегодня облажались по полной программе. Выдать диагноз «инсульт» живому и орущему полковнику — это очень мощно.

— Светлана Игоревна, — тут же отозвался ровный, лишенный всяких эмоций металлический голос Мити. — Анализ визуальных и физиологических параметров полковника Сидорчука во время приступа гнева показывает критическое повышение артериального давления. Рекомендация медицинского вмешательства была абсолютно логически обоснована. Ошибка столичной системы заключалась лишь в слишком радикальном и преждевременном выборе решения проблемы.

Я искренне рассмеялась. Этот маленький электронный кубик понимал нашу абсурдную жизнь гораздо лучше, чем инновационная нейросеть за миллионы рублей.

— Знаешь, Митя, — тепло улыбнулась я, собираясь заварить себе очередной стакан крепкого, горького кофе. — А ведь если подумать, в чём-то эта бестолковая «Фемида» была права. Нашей прогнившей полицейской системе действительно уже очень давно требуется вызвать бригаду медиков.

Глава 4. Секта позитива и ленивый хакер

Мой кабинет был единственным местом в отделе, где я чувствую себя в относительной безопасности от бюрократического маразма.

После всеобщей планёрки, в актовом зале, мы устроили мозговой штурм. Я мерила шагами тесное пространство между заваленным бумагами столом и обшарпанным железным сейфом, пытаясь собрать мысли в кучу.

Сафонова сидела в углу, уткнувшись в свой пухлый блокнот. Её нелепая жёлтая шапка снова вернулась на голову, как яркий сигнальный маяк. Лебедев, как обычно, вальяжно развалился в продавленном гостевом кресле. Его длинные ноги в модных кроссовках покоились на краю стола, прямо рядом со стопкой отказных материалов. Он попивал чай и с пулемётной скоростью стучал по клавишам своего навороченного ноутбука.

— Итак, давайте подведём итоги нашего утреннего позора, — хмуро начала я, останавливаясь посреди кабинета. — У нас есть дипфейк, где я с лицом просветлённого гуру прошу пятьсот рублей на чистку чакр. Народ активно донатит мошенникам. Начальство бьётся в истерике. А мы даже не знаем, кто и зачем устроил этот перфоманс. Какие будут дельные мысли? Только, Сафонова, умоляю, давай без рептилоидов и масонских заговоров. У меня от них уже глухая изжога.

Лиза глубоко вздохнула, поправила свою шапку и неожиданно серьёзно посмотрела на меня огромными, полными фанатичного энтузиазма глазами.

— Светлана Игоревна, я тут тщательно проанализировала все комментарии под вашим видео, — звонко начала стажёрка, быстро водя ручкой по исписанным страницам блокнота. — И знаете, там есть одна очень странная закономерность. Большинство тех терпил, кто переводит деньги, состоят в одних и тех же группах в социальных сетях. Группы называются «Светлый путь к себе», «Аура успеха» и «Позитивные вибрации Подольска».

Я удивлённо приподняла левую бровь. Обычно все сериальные теории Лизы крутились вокруг гусей-шпионов или тайных подземных бункеров. А тут вдруг звучит что-то вполне вменяемое и похожее на нормальную оперативную работу.

— Продолжай, Сафонова, — одобрительно кивнула я. — Ты меня интригуешь.

— Понимаете, это очень похоже на местную секту позитива! — воодушевлённо затараторила Лиза. — Они собирают доверчивых людей, промывают им мозги разговорами про карму и вселенскую любовь. А потом банально выкачивают из них деньги. Но им срочно нужна была громкая реклама. И тут они берут вас! Самого сурового и неподкупного майора полиции в городе. Если уж сама Истомина познала дзен и просит скинуться на благовония, значит, метод точно работает! Это гениальный маркетинговый ход, чтобы привлечь новых адептов и срубить бабла!

Коля перестал печатать. Он медленно опустил ноги на пол, снял наушники и уставился на Лизу так, словно увидел перед собой говорящего единорога.

— Лизка… — потрясённо выдохнул хакер. — Ты сейчас выдала абсолютно логичную и рабочую версию. Без инопланетян, полтергейста и тайных знаков. Я в культурном шоке. Ущипните меня, кажется, наш сериальный детектив начал превращаться в настоящего, живого опера.

— Отстань, Лебедев! — Лиза густо покраснела и обиженно надула губы. — Я всегда говорю дело! Просто вы с майором моё нестандартное мышление совершенно не цените!

— Молодец, Сафонова. Хвалю, — версия с местной сектой ложилась в масть идеально. — Лебедев, пробивай эти мутные группы. Ищи админов, счета, куда уходят бабки, IP-адреса. Выворачивай их виртуальные карманы наизнанку. Нам нужны имена.

— Уже в процессе, шеф, — ухмыльнулся Коля. Его тонкие пальцы снова запорхали по клавиатуре. — Только у меня тут нарисовалась задачка куда поинтереснее. Помните, я искал серверы, через которые рендерили этот ваш злосчастный дипфейк?

— Ну? И где сидят наши мамкины хакеры? В Зимбабве? Или в соседнем сыром подвале? — я нетерпеливо подошла к столу и заглянула в его монитор, на котором бесконечным водопадом бежали строчки непонятного кода.

Коля откинулся на спинку кресла и посмотрел на меня с нескрываемым самодовольством. В его глазах дико плясали озорные бесята.

— Держитесь за стул, Светлана Игоревна. Вы сейчас точно упадёте, — он выдержал грамотную театральную паузу. — Видео не рендерили ни в каком подвале. Банально мощностей не хватило бы. Этот дипфейк сляпали прямо здесь. На наших новеньких полицейских серверах.

Я сильно поперхнулась воздухом и закашлялась. Лиза испуганно пискнула и выронила ручку на пол.

— Что ты сейчас сказал?! — прохрипела я, отказываясь верить своим ушам. — На серверах МВД? Да у нас допотопные компьютеры в дежурке грузятся по полчаса! Какой там, к чёрту, рендеринг! Они же калькуляторы с выпуклыми экранами!

— Обычные рабочие компы, да, — легко согласился Коля, довольно потирая руки. — А вот вычислительные мощности нашей новой инновационной нейросети «Фемида» — это совершенно другой разговор. Там стоят мощнейшие видеокарты, Светлана Игоревна. И кто-то очень умный нагло взломал их извне. Обошёл всю хвалёную министерскую защиту, как стоячую, и использовал электронные мозги «Фемиды», чтобы нарисовать вам эту сладкую улыбку и розовые блёстки.

Это был настоящий удар ниже пояса. Мало того, что меня опозорили на весь город, так ещё и сделали это за счёт родного министерства. Получается, наша суперсовременная, дорогущая система правосудия, которая штрафует бетонные столбы и отправляет полковников в больницу, по ночам тайно подрабатывает фабрикой по производству фальшивых фей?

— То есть, пока эта электронная дура выписывала штрафы детям на самокатах, кто-то спокойно ковырялся в её мозгах? — зло процедила я сквозь стиснутые зубы. От ярости у меня даже кулаки зачесались.

— Именно так! — радостно подтвердил Коля, не замечая моего гнева. — Я покопался в скрытых логах «Фемиды». И знаете, что самое смешное во всей этой истории? Процессоры «Фемиды» чуть не сдохли, пытаясь натянуть на ваше суровое лицо мимику искренней радости и умиротворения.

Хакер не выдержал и откровенно заржал, хватаясь за живот.

— Они раз за разом выдавали критическую ошибку «Несовместимость данных»! Система просто наглухо зависала! Даже этот электронный болван не может поверить, что вы так можете, Светлана Игоревна! Для искусственного интеллекта ваша добрая улыбка — это фатальный сбой в матрице!

— Очень смешно, Лебедев. Обхохочешься просто, — мрачно буркнула я, хотя уголки моих губ сами собой предательски поползли вверх. Чёрный юмор в нашей работе — это единственный надёжный способ не поехать кукушкой. — Митя! А ты что на это скажешь?

Синий огонёк на моей умной колонке тут же приветливо замигал на столе.

— Светлана Игоревна, — раздался спокойный, абсолютно безэмоциональный металлический голос Мити. — Подтверждаю слова стажёра Лебедева. Попытка совместить ваши лицевые мышцы с состоянием искренней радости в корне противоречит базовым законам физиологии. Искусственный интеллект испытал сильнейший когнитивный диссонанс. Нагрузка на охлаждающие системы серверов превысила допустимую норму на сорок процентов. Вы чуть не спалили нам всю дорогостоящую аппаратуру, товарищ майор.

Лиза тихонько и очень заразительно захихикала. Коля уже просто утирал слёзы от смеха, уткнувшись лбом в край стола.

— Ладно, клоуны, посмеялись и хватит, — строго скомандовала я, хотя гнев уже окончательно отступил, уступив место охотничьему азарту. — Значит, по факту имеем следующее. У нас есть секта позитивных мошенников и очень талантливый хакер, который ради них внаглую ломает полицейские серверы. Это уже не просто мелкое хулиганство, а железная статья двести семьдесят вторая — неправомерный доступ к компьютерной информации. И двести семьдесят третья — создание и использование вредоносных программ. Уголовный букет собирается просто шикарный.

Я подошла к окну и посмотрела на серую, унылую улицу. Мелкий дождь всё так же противно моросил, размывая контуры грязных многоэтажек нашего города. Где-то там, за этими безликими мокрыми стенами, сидел наглый человек, который бросил мне вызов. Он искренне думал, что легко обхитрил старую систему.

Но он не учёл одного маленького нюанса. Система, может, и старая, она сильно скрипит, глючит и штрафует столбы. Но в этой системе работают живые люди. Опера с огромным багажом реального опыта, который никогда не заменит ни одна столичная нейросеть.

— Коля, — я резко обернулась к своему ленивому гению. — Сможешь вычислить, откуда конкретно был произведён взлом? Мне нужен точный физический адрес этого мамкиного хакера. Я хочу лично постучать в его дверь.

Лебедев мгновенно перестал улыбаться. Его лицо стало по-настоящему серьёзным и предельно сосредоточенным. Он снова надел наушник и придвинул ноутбук поближе.

— Дайте мне пару часов, шеф, — уверенно и твёрдо сказал он. Его пальцы с невероятной скоростью забегали по клавиатуре. — Они всё равно оставили цифровые следы, когда выводили готовое видео с серверов «Фемиды». Я пройду по ним, как по хлебным крошкам. Искусственный интеллект может и тупой, но логи он пишет исправно.

— А я пока пробью владельцев этих позитивных групп по нашим полицейским базам! — гордо заявила Лиза, резво вскакивая со скрипучего стула. — Узнаю, кто там у них главный гуру и нет ли у него старых судимостей за мошенничество!

Я с лёгкой, уже настоящей улыбкой смотрела на свой неугомонный детский сад, который с каждым днём становился всё больше похож на слаженную команду. Идеалистичный энтузиазм Лизы и холодный цифровой ум Коли просто безупречно дополняли мою старую, прожжённую следовательскую обыденность.

— Работаем, орлы, — тихо, но веско сказала я, подходя к своему столу и задумчиво поглаживая холодный пластиковый корпус Мити. — Пора показать этим наглым любителям кармы, как выглядит настоящий суровый полицейский дзен. И поверьте мне на слово, им это просветление очень не понравится.

Глава 5. По следу пикселей

Два часа тянулись невероятно долго. Я успела выпить ещё две кружки омерзительного растворимого кофе и перебрать стопку пыльных отказных материалов, которые уже на этапе подачи заявления казались безнадёжными.

Мой кабинет погрузился в напряжённое молчание, которое нарушалось только бешеным стуком по клавишам. Лебедев был в своей стихии. В ушах бахала агрессивная музыка, глаза прикованы к экрану, где бесконечным водопадом бежали зелёные строчки кода.

В углу тихо сопела Лиза. Она обложилась распечатками из социальных сетей и усердно рисовала в блокноте какие-то сложные схемы со стрелочками. Наверное, снова искала связь между сектой позитива и тайным орденом масонов.

— Есть! — вдруг гаркнул Коля так громко, что Лиза подскочила на стуле и выронила красный маркер. — Попались, голубчики!

Хакер победно сорвал с головы наушники и с размаху хлопнул ладонью по столу.

— Выкладывай, Лебедев, — я моментально подобралась, чувствуя, как внутри всё закипало от нетерпения. — Куда ведут ниточки от нашей хвалёной «Фемиды»?

— Эти гении маскировки думали, что надёжно спрятались за кучей прокси-серверов и VPN, — самодовольно ухмыльнулся Коля, разворачивая ко мне экран ноутбука. — Они пустили сигнал через Сингапур, потом через Нидерланды, но на последнем прыжке тупо спалились, используя местный хаб, чтобы напрямую заливать тяжёлые файлы в обход министерских файрволов. А я просто отследил мак-адрес роутера, к которому они цеплялись.

— Переведи на русский, пожалуйста, — тяжело вздохнула я. Мой мозг, заточенный под допросы алкашей и поиск украденных телефонов, с трудом переваривал этот цифровой сленг.

— Если коротко, Светлана Игоревна, то они сидят не в Нидерландах, — Коля ткнул длинным пальцем в мигающую красную точку на электронной карте нашего города. — Они сидят в нашем родном Заречном районе. Старая промзона за железной дорогой. Заброшенный советский ангар бывшего завода железобетонных изделий. Именно оттуда эти мамкины Спилберги рендерили вашу «шикарную улыбку» на полицейских серверах.

Я подошла к монитору и всмотрелась на карту, где была отмечена промзона. Идеальное место для тех, кто хочет остаться незамеченным. Днём там шныряют только бродячие собаки да редкие искатели металлолома, а ночью хоть из пушки стреляй, никто не услышит.

— Прекрасно, — я хищно оскалилась. Настоящая, не цифровая улыбка скользнула по моим губам. — Значит, едем брать Спилбергов за жабры. Сафонова! Бросай свои фломастеры, бери наручники. Лебедев, захвати свой волшебный чемоданчик с проводами. Будем изымать вещдоки.

Лиза мгновенно подпрыгнула, её глаза засияли от фанатичного восторга.

— Светлана Игоревна! Это же настоящий рейд! — защебетала она, натягивая свою дурацкую жёлтую шапку поглубже на уши. — А нам выдадут бронежилеты и автоматы? Мы будем выбивать дверь ногой в прыжке или тараном?

— Ага, и вертолёт огневой поддержки вызовем, — саркастично хмыкнул Коля, неспешно упаковывая свой ноутбук в рюкзак. — Лиза, мы едем крутить компьютерных задротов, а не брать штурмом засаду мафии. Главное оружие против них это отключить рубильник на щитке. Они от этого сразу впадают в глубокую кому.

— Отставить болтовню, — строго скомандовала я, накидывая на плечи куртку поверх чёрного свитера. — Оружие у меня с собой, табельного Макарова хватит за глаза. А вы двое держитесь у меня за спиной и не лезьте на рожон. Это прямой приказ. Митя!

— Да, Светлана Игоревна, — тут же отозвалась умная колонка со стола.

— Переведи кабинет в режим ожидания и никого не впускай. Если Сидорчук будет меня искать, скажи, что я уехала на срочные оперативно-розыскные мероприятия по спасению чести мундира. И пусть валерьянки выпьет.

— Команда принята, — ровным тоном ответил Митя. — Вероятность успешного захвата подозреваемых без физических травм с вашей стороны оценивается в восемьдесят семь процентов. Рекомендую избегать резких движений из-за вашего прогрессирующего остеохондроза.

— Я тебя когда-нибудь точно сдам в утиль, кусок пластика, — проворчала я, хотя в душе была немного благодарна этому электронному зануде за заботу.

Мы спустились во двор отдела, где моросил всё тот же мелкий, противный дождь. На служебной парковке сиротливо стояла моя гордость и боль, моя «Чёрной молнией».

— Чур, я на переднее! — радостно крикнула Лиза и рванула к пассажирской двери.

— Даже не думай, мелочь, — Коля лениво, но ловко оттёр её плечом и плюхнулся на переднее сиденье. — У меня ноги длинные, я на заднем диване вашей колесницы, шеф, заработаю стойкую клаустрострофобию.

Лиза обиженно надулась, но послушно полезла назад, путаясь в полах своей яркой куртки и длинном фиолетовом шарфе. Я села за руль, привычным движением погладила потрескавшуюся оплётку и вставила ключ в замок зажигания.

— Ну давай, ласточка, не подведи мамочку, — тихо прошептала я.

Я повернула ключ. «Чёрная молния» жалобно чихнула, захрипела, издала звук умирающего тюленя и затихла.

— Кажется, ласточка просится на пенсию. Или сразу на кладбище металлолома, — ехидно заметил Коля, поправляя капюшон.

— Заткнись, Лебедев, — я стиснула зубы и снова повернула ключ, одновременно вдавливая тугую педаль газа в пол.

Двигатель взревел и машину хорошенько тряхнуло, из выхлопной трубы вырвалось облако чёрного дыма, но мотор всё-таки завёлся, ритмично подпрыгивая на холостых оборотах.

— Вот это силища! — восхищённо пискнула Лиза с заднего сиденья. — Прямо как настоящий танк!

— Это не танк, Сафонова. Это памятник советскому автопрому и моему безграничному терпению, — ответила я, с силой втыкая первую передачу. Раздался громкий хруст шестерёнок, и мы наконец-то тронулись с места, медленно выезжая за скрипучие ворота отдела.

Дорога до промзоны заняла около получаса. Город за окнами проплывал унылыми коробками панельных домов. Асфальт был щедро усеян ямами, так что наша поездка больше напоминала плавание в сильный шторм. Коля демонстративно закрыл глаза и откинулся на спинку кресла, всем своим видом показывая, что суровый реальный мир его совершенно не интересует. А вот Лиза не умолкала ни на секунду.

— Светлана Игоревна, а вы как думаете, эти мошенники вооружены? — тараторила стажёрка, перекрикивая надрывное рычание мотора. — А вдруг там растяжки? Или смертельные лазерные лучи, как в хранилищах банков?

— Лиза, выдохни и успокойся, — я тяжело вздохнула, виртуозно объезжая очередную бездонную лужу. — Какие наёмники? Какие лазеры? Мы в Подольске. У нас тут из новейших технологий охраны только злые дворовые собаки и пьяные сторожа. Там сидят пара прыщавых студентов, которые возомнили себя великими комбинаторами. Увидят наши корочки сами со страху в штаны наложат.

— Вы сильно недооцениваете силу секты позитива! — не унималась Сафонова, крепко прижимая к груди свой блокнот. — Они могут броситься на нас с криками о вселенской любви и попытаться зацеловать до смерти, чтобы сломить нашу волю!

— Если кто-то попытается меня поцеловать, я ему челюсть сломаю, — мрачно пообещала я, не отрывая взгляда от дороги. — А потом официально оформлю сопротивление сотруднику полиции при исполнении служебных обязанностей. Весь позитивный хребет сломается об колено провосудия, это я вам обещаю.

Коля тихонько хрюкнул, даже не открывая глаз.

— Очень суровый вы человек, Светлана Игоревна. Никакой духовной романтики.

— Моя романтика, Лебедев, осталась в начале двухтысячных, когда мы с операми реальных отморозков по подвалам гоняли, — парировала я. — А сейчас у меня вместо романтики ипотека, радикулит и два ненормальных стажёра, за которых я головой отвечаю.

Мы свернули с разбитой асфальтированной дороги на раскисшую грунтовку, ведущую вглубь Заречного района. Пейзаж за залитым дождём окном резко изменился. Жилые дома сменились высокими ржавыми заборами, остовами брошенных машин и огромными, безликими корпусами старых заводов. Это было настоящее кладбище советской промышленности, медленно гниющее под плачущим небом.

— Навигатор показывает, что мы почти на месте, — Коля наконец-то открыл глаза и уткнулся в экран смартфона. — Следующий поворот направо, прямо за старой водонапорной башней.

Я сбросила скорость и осторожно выкрутила руль. «Нива» тяжело перевалилась через глубокую колею и выехала на небольшую площадку, заросшую по краям пожухлой травой. Прямо перед нами возвышался огромный ангар из массивных бетонных плит. Стёкла в высоких окнах были давно выбиты, а огромные металлические ворота покрыты толстым слоем ржавчины и свежими матерными граффити.

Я заглушила мотор. Надрывное рычание «Чёрной молнии» стихло, и тишина стала казаться ещё более плотной и зловещей. Даже не было слышно привычного лая собак.

— Приехали, — тихо сказала я, привычным жестом расстёгивая тугую кобуру на поясе. Просто на всякий случай. Старые ментовские привычки умирают с большим трудом. — Ведите себя тихо и ждите моей команды. Героизм проявлять запрещаю.

Мы втроём выбрались из машины. Сырой, пронизывающий ветер тут же забрался под куртку, заставив меня поёжиться. Я внимательно осмотрела ангар. Главные ворота выглядели наглухо закрытыми, но сбоку, в густой тени обрушенного бетонного козырька, виднелась небольшая железная дверь.

— Коля, ты точно уверен, что адрес верный? — шёпотом спросила я, стараясь не привлекать лишнего внимания. — Тут выглядит так, будто нога человека не ступала лет десять минимум.

— Айпишник бьёт точно сюда, шеф, — уверенно кивнул хакер. Он тоже инстинктивно понизил голос, видимо, проникнувшись мрачной, давящей атмосферой этого места. — И посмотрите вон туда, на кривой бетонный столб.

Я проследила за его взглядом. К покосившемуся столбу был аккуратно примотан толстый чёрный кабель, который тянулся по воздуху прямо к боковой двери заброшенного ангара. Совершенно неуместная и дорогая деталь для гниющего завода.

— Оптика, — профессионально подтвердил Коля. — Провели совсем недавно. Кому в этом забытом богом бомжатнике нужен высокоскоростной интернет, кроме наших любителей светлой кармы?

— Бинго, — хищно улыбнулась я. — Лиза, достань свой блокнот, сейчас будешь записывать чистосердечное признание.

Сафонова судорожно сглотнула и быстро закивала, нащупывая в кармане куртки ручку.

Я бесшумно шагнула к железной двери и приложила ухо к холодному металлу. Изнутри не доносилось ни единого звука. Я осторожно положила ладонь на ржавую ручку и резко нажала вниз. Дверь оказалась не заперта и с противным скрипом поддалась, приоткрыв тёмный зев прохода. Оттуда повеяло застарелой сыростью и еле уловимым запахом горячей электроники и перегретого пластика.

Я достала из кармана тяжёлый фонарик, тихо щёлкнула тугой кнопкой и перешагнула через высокий бетонный порог.

— Ну что, стажёры, — бросила я через плечо, чувствуя, как адреналин разгоняет кровь по венам. — Пошли портить людям карму.