Любовь и смерть на тропе иллюзий

Глава 1

1

Вера очнулась в белой палате на белых простынях в белом одноразовом белье. И если бы её взгляд случайно не скользнул по салатово-зелёным верхушкам деревьев разрывающим сияющую голубизну майского неба, которую строго-порционно демонстрировало небольшое окно справа от ее кровати, то она бы сегодня так и не вспомнила, что в природе есть другие краски. А, вспомнив, стала рассматривать свою руку, капельницу, прислушиваться к звукам. Звуки теперь тоже стали не общим шумовым фоном, а разделились на знакомые и незнакомые: из открытого окна выделилось пение птиц и шум листвы, а из-за стены непонятное шуршание, скрип и скрежет. Глядя на свою бессильную тонкую руку, Вера старалась остановить какую-то важную, но ускользающую мысль, но пока ничего не получалось. Мысли плыли по течению бескрайней реки, постоянно возникающей перед закрытыми глазами. Вера сейчас ни о чем не думала, ничего не знала, ничего не хотела, но все ее существо против этого уже протестовало и пока слабо и бессознательно, но уже билось за возвращение в большой мир красок, звуков, чувств, движения и мыслей. Постепенно откуда-то начали появляться, как быстрые карандашные наброски художника, мужские и женские лица, плохо прорисованные, и, возможно, поэтому, неузнаваемые.

Каким-то неясным, но частым видением всплывает красивый розовый валун на поляне, а рядом труп молодого мужчины, над которым вьется рой мух. И сразу становится неуютно, даже начинает подташнивать, но не от этой страшной картины, а от жгучего желания понять и вспомнить, что же это виденье значит в ее Вериной жизни. И мозг пытается вырвать из небытия хотя бы что-то: вспомнить имя, род занятий, детство, родителей. Вера уже знает, что у каждого человека все это должно быть, но про себя она ничего не знает. И ужас сковывает её, потому что где-то там, в нашей голове, а может быть в душе, живет знание, что без прошлого нет настоящего и будущего, вообще ничего нет. И это ничего давит на человека с такой силой, что может свести с ума. Но Вера борец, она заставляет себя анализировать мелькающие картинки, и постепенно начинает вспоминать, что произошло с ней за последнее время, что изменило и перевернуло её жизнь. И вот наступил момент, когда она вспомнила всё, всё с самого начала: имя, родителей, учебу, замужество, детей, и эту загадочную историю, где - измена, труп, большой розовый камень и транслируемый мир безумных иллюзий.

— Стерва, она же самая заурядная силиконовая стерва. В ней все искусственно, примитивно, даже вульгарно. Он слишком умен, чтобы не видеть и не понимать этого. Так почему? — Вера то возмущалась, то плакала, то мучила подругу вопросами, на которые не было ответов, не в силах хоть на минуту остановиться. Мысли ее постоянно путались, превращаясь в бессвязные и хаотичные вопросительные или восклицательные реплики. Она быстро ходила по комнате, иногда сжимая голову руками, как будто пыталась убедиться, что ее голова на месте, и она не распалась на части. Вера стремительно подошла к окну и распахнула стеклянную дверь на лоджию, ее тяжелым эмоциям было тесно в стенах гостиной.

— Перестань. Сядь же и успокойся. Слезами здесь не поможешь, — уговаривала ее верная подруга Катя.

— Что случилось?! Что?! — Вера снова задавала бессмысленные вопросы между всхлипываниями. — Объясни мне, ты же была четыре раза замужем за совершенно разными мужчинами.

— Это говорит только о том, что мне хронически не везет, как, кстати, и им, — устало заметила Катя.

— Господи! У нас же всегда все было хорошо! У нас же была настоящая любовь! Мы вместе двадцать лет! — Вера продолжала рубить восклицаниями тишину уютной гостиной.

Она только сегодня до конца осознала, что ее счастливый и такой устойчивый брак рушится, и теперь не в силах была ни сидеть, ни поверить в то, что все это происходит наяву.

Пытаясь удержать любимую подругу от назревающей истерики, умница Катя не перебивала и старалась отвечать спокойно и убедительно:

— Успокойся, пожалуйста, Верочка, и послушай меня. Для мужчин стервы всегда были интересны. Они сексуальны и заставляют постоянно быть в тонусе. Ну, а большинство мужчин ленивы, и понимают, что им нужен постоянный пинок извне. А еще эти женщины хороши, потому что заняты только своей внешностью и своим процветанием, прекрасно приспосабливаются и часто живут за чужой счет, ничем себя не обременяя. Рядом с ними по определению не может быть неуспешного мужика. Поэтому, если с тобой рядом красивая стерва — ты мужчина со знаком качества. Это такой почетный вымпел, который виден издалека, и говорит окружающим, что ты — чемпион. А насколько ты счастлив при этом — это уже другой вопрос. Не так уж и умен твой Вадим, если даже на время променяет тебя на эту холеную бесчувственную куклу.

— Променяет?! Он уже променял. Уже все кончено.

— Если ты так уверена, что все кончено, почему ты просишь совета об этой поездке с ним в горы? И что-то я не помню, чтобы ты хоть когда-то соглашалась с ролью бедной овечки даже на короткое время! — Катя удивленно вскинула безупречного рисунка брови на красивом лице, которое она каждое утро тщательно реставрировала до девичьей свежести умелым макияжем.

— Потому что он говорит, что нам необходимо все обсудить в спокойной обстановке, без помех. Потому что это наша традиционная ежегодная поездка в горы со студенческих времен. Потому что уже двадцать лет выходные в начале сентября мы всегда проводили вдвоем, на той туристической тропе, где когда-то познакомились. Потому что там и сейчас есть турбаза, где он очень любит бывать, — Вера, наконец-то, села на диван, отшвырнув ногой, лежащий рядом рюкзак. — Но, наверное, лазить с рюкзаком по горным тропам и жить в палатке два выходных дня эта стерва не считает привлекательным, — раздраженно и слишком эмоционально отвечала Вера.

— Или Вадим хочет поставить красивую точку в ваших отношениях, — задумчиво сказала Катя. — Правда, традиционное романтическое путешествие в горы на сей раз, едва ли, к месту. Не устану повторять — твой муж сильно поглупел от общения с этой силиконовой богиней.

— Думаю, что это только мы, женщины, так трепетно относимся к датам и романтическим традициям. Для моего мужа это уже давно просто приятные выходные в период наступающей осени, когда он так любит побродить по горам, пособирать грибы и посидеть у костра, — Вера опять всхлипнула.

— Извини, но я снова хочу повторить, что он не так уж и умен. Ты его переоцениваешь уже двадцать лет. Постарайся успокоиться и поезжай с ним в горы на выходные, выслушай его внимательно. В конце концов, поговори с ним о прошлом и о будущем, и сделай себе приятное — выскажи ему все, что думаешь о сложившейся ситуации и его новом выборе. Там он вынужден будет твои наблюдения принять к сведению и поразмыслить. Хотя в таких ситуациях мозгом мужчины не пользуются, — махнула рукой Катя. — Забудь о том, что это ваши романтические места. Вылей огромную ложку отборного дегтя в его медовые отношения с этой Инночкой.

— Ты думаешь, это не будет выглядеть пошло и... даже смешно?

— А вот она на твоем месте совершенно не заботилась бы о том, как это будет выглядеть. Инночка просто двигалась бы к своей цели, как танк со сверх проходимостью. Правда, подготовкой к разговору был бы тщательно подобранный наряд и макияж, а также отрепетированный перед зеркалом монолог со слезами в нужном месте, — Катя соорудила на лице наивно-слезливую гримасу и захлопала длинными ресницами, — безуспешно пытаясь вызвать улыбку у подруги. — Уж она бы постаралась произвести нужное впечатление! — продолжала Катя, протягивая Вере очередной носовой платок. — Давно замечено, что речи красивых женщин мужчины слушают очень внимательно, какими бы глупыми или странными они ни были.

— Катя, скажи мне честно, я плохо выгляжу и сильно постарела? Спортзал, косметолог и йога больше не помогают? Или я что-то делаю не так? Скажи мне правду, пожалуйста, — Вера смотрела на подругу, не замечая, что задает эти вопросы уже во второй раз.

Катя вздохнула, но терпеливо продолжала объяснять:

— Успокойся, и не ищи в себе страшных изъянов. Их нет. В свои сорок два ты выглядишь на тридцать с небольшим. Дело не в этом. Ты слишком надежная, слишком порядочная и слишком давно рядом с ним. Афанасьев явно заскучал, ему захотелось борьбы за новое счастье. То, которое досталось ему незаслуженно двадцать лет назад, он перестал ценить по глупости. И тут появляется Инночка — твой антипод. Она всецело занята преуспеванием, заставляет твоего Вадима соответствовать высоким стандартам и двигаться в нужном ей направлении, не помогая ему постоянно, как это делаешь ты, а требуя помощи. При этом так уверена в себе, к нему относится слегка свысока, давая понять, что до нее ему еще расти и расти. Простофиля Афанасьев не сталкивался близко с таким типом женщин. Вот по неопытности и решил, что она необыкновенно умна, красива и деятельна, но при этом совершенно беззащитна. Ну, не разглядел акулу в костюме золотой рыбки. Бывает. Говорю же, что глуповат. Дай ему время разобраться во всем, подожди, пока он не устанет от этой новой жизни. Дай ему возможность увидеть, что ее достоинства совершенно недоступны невооруженному глазу. Здесь финал предсказуем, даже, пожалуй, скучен. Я не зря столько раз выходила замуж.

— Ты думаешь, что Вадим в нее влюблен? — перебила подругу Вера.

— Да, конечно. Сейчас твой Афанасьев уверен, что влюблен. Мужчине достаточно увидеть красивые ноги, едва прикрытые мини юбкой, или внушительный бюст, и даже неважно, что силиконовый. Все — готово! Поэтому всякие Инночки, научившиеся этим пользоваться, процветают. Мужики считают, что они умнее нас во сто крат, но на самом деле — вечные дети, мечтающие о большой сиське, и чтобы погладили по голове и похвалили за их достижения и достоинства, которые они в себе так ценят, и принесенные ими блага, конечно же. И твой Афанасьев — не исключение, — проворчала Катя, всегда считавшая, что Вадим не достоин ее подруги. — Но перестань же рыдать, лучше представь себе, как ты теряешь голову от того, что у мужчины очень красивые ноги. Представила? Вот! Смешно для нас, но не для них. А его вдруг вспыхнувшая любовь пройдет очень быстро. Потому что здесь все искусственно. Она называет его «милый» и «любимый», а на самом деле понятия не имеет о любви, как, впрочем, и о других человеческих чувствах. Он думает, что безумно влюблен, но когда привыкнет к холеной кукольной красоте, купленной у хорошего пластического хирурга за солидный гонорар, и, наконец, увидит, что кроме этого яркого силиконового фасада в ней больше вообще ничего нет, кроме эгоизма, конечно, быстро разочаруется. Не рыдай, а лучше подумай, как будешь принимать его обратно.

— Но сейчас он разрушает нашу семью, Катя. Он собирается говорить со мной о разделе имущества. Он хочет оставить за собой бизнес.

— Еще бы! Без бизнеса он ей не нужен. Уж она-то постарается откусить от пирога кусочек побольше и пожирнее. Этот вопрос будешь решать серьезно и только со своим адвокатом, и не иди у Афанасьева на поводу.

— Он попросил меня поговорить с близнецами. Я не представляю, как и что я буду им говорить. Я чувствую себя виноватой, хотя и не могу объяснить почему.

— Во-первых, мальчикам уже по девятнадцать лет, во-вторых, они заняты собственными проблемами, учебой, спортом. Поэтому эту новость они постепенно переварят, хотя, конечно же, будут очень переживать. А вот ты действительно виновата. Зачем ты согласилась поговорить с сыновьями? Так привыкла во всем облегчать ему жизнь, что не можешь остановиться? Не могу я понять этого твоего благородства! Это он собирается уйти из семьи, так пусть сам все и объясняет близнецам.

— Ты права. Но я не была готова к такому разговору.

— Значит, позвони и расставь точки. Нельзя же так, Вера.

— Ты права. Но звонить я не буду. Я соглашусь на эту поездку в горы, и там мы все обсудим.

— Только пообещай не упустить из виду, что нужно быть красивой и мудрой и защищать свои интересы, позабыв о том, что вы одно целое. Сейчас для тебя Вадим — отрезанный ломоть!

— Обещаю. Я уже все поняла. Спасибо, Катя, ты вернула мне хотя бы способность соображать. Я позвоню тебе после поездки.

— Удачи. Буду ждать звонка, — сказала Катя, целуя Веру и прощаясь.

Весь следующий день Вера решительно видоизменяла свою внешность. Поклонница всего естественного, она из очень миловидной, но неброской женщины к концу дня превратилась в яркую симпатичную даму. Результат самой Вере не очень-то нравился, так как это был чуждый ей стиль, но по взглядам мужчин на улице она поняла, что выглядит в их глазах довольно привлекательно. Она даже получила весьма сочный комплимент, едва ли приличный, но сказанный, явно, совершенно бескорыстно и от чистого сердца. Когда Вера в новом облегающем платье проходила мимо скамейки, с сидящими на ней мужчинами, один из них оценивающе посмотрел на нее, поднял большой палец вверх и изрек: «Фигурейшин офигейшин!» Вся компания тоже подняла большие пальцы и закивала головами в знак согласия с мнением предыдущего оратора. Потом они сдвинули свои пивные банки, и один из них сказал, слегка заплетающимся языком: «За вас, мадам! За вашу красоту!». Вера сначала смутилась, но потом рассмеялась и пошла дальше чуть более уверенная в правильности своих преобразований. А ей самой в этой сложной ситуации очень хотелось измениться. Купленный для похода в горы спортивный костюм сочной окраски дополнил ее новый яркий образ. Продумав все до мелочей, она набила целый рюкзак. Столько одежды на два дня этой традиционной поездки Вера никогда не брала. Теперь она была готова к этому короткому путешествию в горы морально и материально. Рюкзак, конечно, был тяжеловат, но Вера всегда принадлежала к тому типу женщин, которые и коня на скаку, и в горящую избу..., да и понимала, что в этот раз будет больше разговоров, чем ходьбы по пересеченной местности.

День выдался по-летнему теплым и солнечным. Еще едва тронутая осенним тлением зелень деревьев щедро дарила прохладу и тень. Шелестела листва над головой, бодро летали насекомые, шуршала в полинявшей траве мелкая живность. Все звуки леса были негромкими и ласковыми. Оставив позади шум большого города, попав в оазис чистого воздуха и покоя, супруги еще глубже погрузились в свои переживания. Уже почти час Вера и Вадим молча шагали по горной тропе в сторону турбазы. Сегодня они не сговариваясь пошли более длинным, но приятным маршрутом. Вот только по дороге супруги не восхищались великолепными видами, как это бывало раньше, казалось, что даже не дышали полной грудью, не наслаждались прозрачным воздухом, дурманящим запахами ранней осени. Каждый думал, с чего начать разговор, и оба упорно хранили молчание. Это неловкое молчание длилось и всю дорогу, пока они на машине добирались до места. Едва поздоровавшись утром и сказав друг другу несколько ничего не значивших фраз, супруги замолчали. И вот теперь это затянувшееся молчание начало тяготить обоих. Незаметно для себя они свернули с привычной тропинки в сторону. Здесь было труднее двигаться, едва заметная тропа петляла по крутому склону. Но оба были в прекрасной спортивной форме и почти не заметили трудностей, поскольку физическая активность была неотъемлемой частью их жизни. Не заметили они и того, что из лощины внизу поплыл странный зеленоватый туман, делая окружающее пространство призрачным и зыбким, а местность совершенно незнакомой. Вера, погруженная в свои мысли, все же обратила внимание на какой-то очень знакомый, приторно монотонный, даже несколько навязчивый звук и повернула голову, чтобы увидеть его источник. Неожиданная картина, представшая перед ней, заставила ее остановиться. На траве у красивого розоватого валуна, чуть в стороне от тропинки спал на боку молодой человек, модно и ярко одетый. Но что-то в этом мирном пейзаже было лишним и испугало Веру, заставило ее присмотреться и вздрогнуть. Вереница мух! Над парнем тучей вились крупные мухи, отсвечивающие в солнечных лучах зеленым перламутром тугих брюшек. Именно на их жужжание Вера и отреагировала, когда оторвала взгляд от петляющей тропинки. И еще ноги парня! Как-то странно вывернуты ноги! У живого и здорового человека ноги не могут так лежать! Все эти мысли роем пронеслись в голове, и Вера уже готова была в ужасе закричать, но не успела, поскольку ее внимание неожиданно переключилось на мужа, который в это время громко и как-то по-женски взвизгнул. Вера посмотрела на тропу, где минуту назад находился Вадим, но его там не было. Из-за обвалившегося под ногой камня он оказался внизу на крошечной площадке над пропастью, где едва мог стоять. Бросившаяся на крик Вера теперь с ужасом смотрела вниз, не понимая, откуда здесь взялась такая пропасть.

— Помогите! Помогите, кто-нибудь! — громко закричала она, не помня себя от страха и не зная, что ей делать. Но ей ответило только эхо, которое хоть и многократно повторило ее просьбу, но ничем не помогло.

Потом оба замерли. Наконец через некоторое время их оцепенение прошло. Вадим огляделся удивленно и испуганно. Немного успокоившись, он быстро заговорил, повторяя от ужаса и растерянности некоторые слова:

— Вера, что это? Что это? Я стою на крохотном уступе и держусь на нем только благодаря рюкзаку, который за что-то зацепился, а внизу глубокое ущелье и почти отвесная скала. Ущелье и скала?! Куда мы попали?! Я ничего не понимаю. Я не понимаю. Но все потом! Потом! А сейчас поскорее привяжи к ближайшему дереву веревку и брось один конец мне для страховки. Боюсь, рюкзак — недостаточно прочное крепление. И срочно, срочно отправляйся за помощью. Самому мне не подняться, а тебе одной меня не вытащить.

— Хорошо, — Вера лихорадочно искала веревку в рюкзаке. Веревка нашлась быстро, а вот подходящего дерева поблизости не было. Невысокие деревца, окружающие Веру, едва ли могли выдержать даже небольшую нагрузку. Вскарабкавшись чуть выше, она привязала веревку к более или менее подходящему стволу, хотя не была до конца уверена в достаточной прочности этой сосенки, закрепившейся на каменистой почве. Но длина веревки не позволяла найти лучший вариант. Осторожно опустила второй конец Вадиму. Затем прикрепила к ближайшему кусту свой яркий шарф и бросилась по тропинке назад за помощью. Вера совершенно забыла про увиденный ею труп. Но проходя мимо приметного валуна, вспомнила и со страхом посмотрела на то место, где лежал молодой человек. На траве никого не было, не было и роя мух. Вера огляделась. Вокруг — ни души. Тогда она зажмурилась, потом открыла глаза и снова огляделась, но опять ничего не изменилось. Вера была уверена, что видела мертвеца, что ей ничего не померещилось. Но обычно трупы не передвигаются сами. Значит, тут должны быть живые люди, но на ее призыв о помощи откликнулось только эхо. Значит, нужно искать помощь в другом месте, и как можно скорее. А обо всем увиденном пока лучше забыть. Здесь сейчас небезопасно?! Сердце замерло в груди, а затем тревожно забилось. Вера снова оглянулась. Вокруг покой и тишина. Она взяла себя в руки и продолжила путь, решив, что обязательно разберется с этой загадкой потом, все это — потом. А сейчас ей надо спешить. И Вера быстро шла по тропе, периодически набирая номера местной службы спасения и турбазы, и вскоре убедилась, что все они недоступны. Более того, живописные, поросшие красивым смешанным лесом высокие холмы, которые здесь гордо называли горами, изменились до неузнаваемости. Вера никак не могла выйти на знакомую тропу. Потеряв на поиски с час, Вера вдруг наткнулась на свой шарф. От неожиданности она вскрикнула, тотчас услышав встревоженный и какой-то глухой и уставший голос Вадима:

— Вера, это ты, что случилось?

Собравшись с духом, боясь анализировать происходящее, Вера ответила мужу:

— Вадим, я сейчас постараюсь тебя вытащить, я заблудилась и не смогла найти тропу. Пробовать второй раз не буду. Я не узнаю этой местности, мобильная связь не работает. Я же в силах все сделать сама, так что незачем терять драгоценное время.

— Верочка, но я не могу даже пошевелиться и отстегнуть рюкзак, он мой якорь безопасности. Ты же сказала, что на одну веревку надеяться нельзя. И у нас нет никакого оборудования, ведь мы отправлялись просто побродить. Как же ты справишься со всем этим?

— Потерпи, пожалуйста. Мне нужно собрать много камней для осуществления моего плана.

— Что ты задумала?

— Я хочу наполнить камнями спальник и рюкзак. Сделать из них противовес и с их помощью вытащить тебя.

— Вера, это очень сложно, я даже не понимаю, как ты сможешь это сделать. Может быть, лучше успокоиться и попробовать сходить за помощью еще раз?

— Куда сходить, Вадим? Мне страшно в это поверить, но среди наших холмов нет отвесных скал, нет сумрачных хвойных лесов, нет всех этих незнакомых растений. Мы гуляли с тобой всего-то около часа, а такое чувство, что попали на другой конец света. Поэтому я сейчас тебя вытащу, и мы постараемся выбраться отсюда вместе. Другого выхода я не вижу.

— Ты сейчас озвучила то, о чем я старался даже не думать. Наверное, ты права. Только постарайся делать все так, чтобы не причинить себе вред . Я не могу до конца понять, что ты собираешься сделать.

— Обещаю руководствоваться здравым смыслом. Не переживай, все будет хорошо.

Вера старательно собирала камни. Она уже наполнила ими рюкзак, прежнее содержимое которого теперь лежало ярким пятном на большом плоском валуне и казалось совершенно ненужным. Она понимала, что для осуществления ее плана необходимо получить веревку из рюкзака мужа. Это — единственная возможность дотянуться до мощного ствола, который даст устойчивую опору, а, следовательно — безопасность и успех всего мероприятия. Но Вера никак не могла придумать, как же ей это сделать. Из ее глаз уже закапали слезы отчаяния.

— Здравствуйте, я могу вам чем-нибудь помочь? — раздался за ее спиной вежливый вопрос, произнесенный приятным мужским голосом.

Обернувшаяся Вера ожидала увидеть все что угодно, в первую очередь — оживший труп, про который она сразу же вспомнила, но только не то, что открылось ее глазам. Перед ней стоял... Робинзон! Мужчина был молодым и симпатичным, загорелый, с хорошо развитыми мышцами, с длинной русой бородой и длинными волосами, а одет он был в обыкновенные... разномастные шкуры. Вера понимала, что здесь сейчас никто не снимал фильм. Но вид этого человека наводил ее только на эти мысли или на мысли о потере рассудка. Вера закрыла глаза в полной уверенности, что когда откроет их снова, то это видение рассеется, как уже было с трупом сегодня. Но, нет — Робинзон исчезать не пожелал. Он прочно обосновался на тропе и остался именно в том виде, в котором пребывал в первые секунды своего появления.

— Здравствуйте, — с запинкой ответила она, глядя на незнакомца удивленно и слегка испуганно. Автоматически Вера даже взяла в руку камень из мешка.

— Не пугайтесь моего экзотического вида, — постарался успокоить ее Робинзон, который заметил проделанную операцию с камнем. — Я не причиню вам вреда и с удовольствием окажу посильную помощь, — поспешно заверил он Веру. — Мой наряд, как и все остальное, я объясню вам позднее. Извините, я невольно услышал ваш разговор и решил, что вы нуждаетесь в помощи. Разрешите представиться — Александр Николаевич Матиевский.

— Очень приятно, Вера Андреевна Афанасьева. Спасибо за предложенную помощь, она мне просто необходима. Нужно вытащить Вадима, моего мужа, из ущелья, — медленно проговорила озадаченная Вера, борясь одновременно со всеми своими страхами и видениями, бесконечным удивлением и недоверием. Камень из руки она пока не выпускала.

Робинзон склонился над обрывом, оценивая обстановку. Он вежливо поздоровался с Вадимом и представился ему. Рассмотреть Александра Афанасьев не мог, поэтому в его ответах звучала только радость, и не было никакого удивления. Вера тоже несколько свыклась с внешностью Матиевского, поскольку выбора в помощниках у нее не было. А учитывая обстоятельства, даже немного успокоилась. Александр внимательно выслушал Веру и предложил:

— Я сейчас принесу ремни и шкуры. К сожалению, это все, что у меня есть. Но думаю, что этого будет достаточно, чтобы помочь Вадиму Георгиевичу. Подождите немного.

Робинзон быстро удалился. А Вера продолжила свое занятие. Она насобирала уже целую гору камней, когда появился Александр в сопровождении молодой женщины столь же экзотического вида.

— Разрешите представить вам мою жену Ольгу Владимировну Матиевскую, урожденную Соболевскую.

— Здравствуйте, — поздоровалась Ольга с легким поклоном.

— Здравствуйте, рада познакомиться. Вера Андреевна Афанасьева, можно просто — Вера.

После этих слов Вера бросила в спальник спасительный камень, который держала в руке, понимая, что с двумя противниками ей все равно не справиться. Пожалуй, она чувствовала бы себя намного уверенней даже со столь экзотическими персонажами, если бы не все эти страшные фантастические видения сегодняшнего утра.

Женщина с интересом разглядывала наряд Веры, а та в свою очередь настойчиво убеждала себя, что не сходит с ума, а просто имеет дело с людьми из какой-то секты, например. Через несколько минут такого самовнушения Вера уже настолько успокоилась, что стала молча восхищаться очень длинными и толстыми косами Ольги, ее ровным золотистым загаром и умением столь элегантно завернуться в плохо выделанные шкуры поверх остатков не то корсета, не то какого-то необычного белья, выглядывающего кое-где из-под меха.

— У меня есть предложение, — громко заговорил Александр, чтобы его мог слышать и Вадим. — Насколько я понял, у вас в рюкзаке тоже есть прочная веревка. Можете ли вы достать ее?

— Да, она лежит в боковом кармане. Я смогу ее достать.

— Очень хорошо. Сейчас я спущу вам конец длинного кожаного ремня. Он уже довольно старый и не очень прочный, но с его помощью мы сможем поднять наверх веревку.

Кожаный ремень заскользил вниз, через некоторое время он вернулся назад с привязанной к нему веревкой. Александр быстро и ловко связал веревки прочным морским узлом, нашел подходящее дерево и соорудил противовес из крепких шкур и довольно крупных булыжников. Рюкзак и спальный мешок он с интересом рассмотрел и посоветовал Вере не использовать их как тару для камней, не надеясь на прочность этих изделий при таком применении.

Александр закончил приготовления и начал постепенно поднимать Вадима. Когда тело Афанасьева наконец-то лежало на тропинке, спасатели и спасенный облегченно вздохнули. Вера благодарила Александра, а он с Ольгой в свою очередь приглашал посетить их незатейливое жилище. Нужно сказать, что пока Вера представляла мужу новых знакомых, он застыл истуканом с острова Пасхи, даже нос у него заострился, и лицо стало таким же вытянутым, как у этих каменных изваяний, что едва ли было только результатом пережитого потрясения. Сказать хоть слово или хотя бы соорудить на своем лице выражение благодарности в первые минуты Вадим не мог. На него напала немота, а на лице застыла маска безграничного детского удивления, стереть которую он смог довольно нескоро. Чувствовалось, что всем четверым хочется прояснить некоторые моменты, но никто не решался задать хоть один вопрос, понимая фантастичность и почти нереальность всего происходящего. Наконец, кое-как вернув выброшенные ранее вещи в освобожденный от камней рюкзак, новоиспеченные приятели двинулись вверх по тропе.

Довольно быстро они добрались до скромного домика из тонких стволов сосен. Это больше всего было похоже на летнюю времянку охотников. Крыша была камышовой, и из камыша же были сделаны циновки, прикрывающие окна, пол и двери. Внутри был стол и лавки из каких-то очень старых досок, прибитых к необработанным палкам.

— Милости просим. Вот здесь мы и живем, наверное, уже очень много лет, — сказала Ольга, приглашая всех присесть.

— Много лет?! Наверное?! Я не совсем вас поняла, — растерянно глядя на Вадима, переспросила Вера.

Александр и Ольга переглянулись.

— Видите ли, в чем дело, — начал Матиевский. — Это очень сложно объяснить. Вернее, вообще невозможно объяснить. Мы с вами находимся в заколдованном месте, в параллельном мире, в другой действительности, в своих снах, во временном провале. Называйте это как угодно, но вот только покинуть это место нам пока не удается. Возможно, у вас такой шанс будет.

Вера и Вадим во все глаза смотрели на говорившего.

Прочитав во взгляде женщины испуг, Александр поспешил ее успокоить:

— Мы не сумасшедшие, не пугайтесь. Хотя, довольно странно, что от всего происходящего, мы не сошли с ума. Со временем вы все поймете. Скажите, а который теперь год там, в нашем мире?

— Две тысячи двадцать второй, — как-то неуверенно проговорил Вадим, переводя глаза с Александра на Веру. Это были его первые слова, с тех пор, как его вытащили из ущелья.

У Вадима возникли сильные подозрения, что из-за пережитого им стресса у него зрительные и слуховые галлюцинации. И только привычный облик жены заставлял его в этом сомневаться.

— Две тысячи двадцать второй?! — Ольга вскрикнула, утратив всю свою королевскую сдержанность.

— Не может быть, неужели это правда? — Александр смотрел на Афанасьевых, как на людей с другой планеты, с интересом и восхищением.

— Вот можете сами в этом убедиться, — сказал Вадим, хватаясь за смартфон как за неопровержимое доказательство, хотя сам сейчас ни в чем не был уверен.

— Что это? Очень интересно. Позвольте полюбопытствовать, — внимательно разглядывая предложенную Вадимом вещь, ждал ответа Александр.

— Вот здесь на экране можно видеть время и дату, — показал Вадим. — Это такое устройство, с помощью которого можно поговорить с другим человеком в любом конце земного шара, у которого, естественно, есть такой же аппарат. Можно с его помощью найти любую информацию, можно использовать как часы и будильник, как книгу, как источник музыки. Вот только здесь это устройство совершенно бесполезно, все абоненты недоступны, связи нет, — монотонно объяснял Вадим голосом робота.

Его покинули эмоции, он ничего не понимал и не мог найти разумного объяснения происходящему.

— Боюсь, что я почти ничего не уяснил. Мы должны объяснить, что попали сюда более ста лет назад, если верить вашей коробочке, которая высвечивает десятое сентября две тысячи двадцать второго года. Я уже не помню число и даже месяц, но это точно было лето тысяча девятьсот шестнадцатого года. Поправь меня, пожалуйста, Ольга, если я ошибаюсь, — проговорил Александр, протягивая жене незнакомое устройство.

Ольга несколько минут с интересом рассматривала смартфон, что-то вспоминая. Потом со вздохом сказала:

— Да, это так. Это было лето переезда нашей семьи на новое место жительства. Но попасть в такую новую жизнь мы, конечно не ожидали. Мы просто решили спуститься к ручью и умыться, в утреннем тумане неожиданно потеряли остальных, а когда туман рассеялся, оказались на этой тропе в совершенно незнакомом месте. Но по ощущениям с тех пор прошло не так уж и много лет. Дело еще и в том, что если не спускаться вниз и не подниматься высоко вверх, а находиться на этой высоте, то здесь царит вечное лето. Поэтому каждый день похож на предыдущий. К тому же, здесь не стареешь, а вот вещи приходят в негодность.

— Этого не может быть. Это розыгрыш?! У вас так принято развлекаться? Но нам не смешно, — Вера была близка к истерике.

В этот момент в ее голове опять мелькнула мысль о трупе, но подозрительно быстро растаяла. Странным образом в присутствии Матиевских Вера о трупе не вспоминала.

— Вера, успокойся, — Вадим положил руку на плечо жены и тихонько погладил его. Это немного образумило женщину.

— К сожалению, это не шутка, — спокойно сказала Ольга, возвращая смартфон Афанасьеву. — Я понимаю, что вам трудно поверить в реальность происходящего, но мы говорим правду, каким бы невозможным и странным все это не казалось.

— Привыкнуть к этому сложно. Мы практически каждый день пытаемся найти выход из создавшейся ситуации. Так летят дни и проходят годы. Пока все остается без изменений, — Александр встал и начал нервно ходить по крошечной комнате. — Но теперь, когда здесь вы, люди следующего столетия с новыми знаниями и возможностями, думаю, решение этой сложнейшей задачи будет найдено.

Все это звучало несколько театрально, и заставило Вадима задать вопрос:

— Хотелось бы в это верить. А что, за целую сотню лет здесь, кроме нас, никто не появлялся?

— Да, Вадим, гости здесь бывают нечасто. Когда-то очень давно, и только один раз мы видели двух мужчин.

— Нельзя ли точнее, Александр. Насколько давно?

— У нас тогда еще была нормальная одежда, хотя и сильно поношенная, и даже патроны у меня еще оставались. Поэтому, я думаю, что была эта встреча где-то года через два-три после нашего последнего злополучного путешествия.

— И где сейчас эти мужчины? — Вера задала этот вопрос почему-то Ольге, возможно потому, что та постоянно с участием заглядывала в испуганные Верины глаза.

— Точно сказать невозможно, — просто ответила та.

— Почему?

— Потому что мы этого не знаем.

— Им удалось вернуться в свою действительность?

— Маловероятно, но все может быть. Тут ни в чем нельзя быть уверенным до конца, — Ольга посмотрела на мужа.

— Это была мимолетная встреча, — начал объяснять Александр. — Мы услышали крики и выстрелы и побежали на тропу, где произошло и наше с вами знакомство. Там мы увидели, а вернее услышали, двух мужчин в традиционной ситуации, в которой побывали и вы. Один мужчина стоял на крохотном уступе над пропастью, а второй страшно ругался и кричал: «Врешь! Не уйдешь! Сейчас срублю осинку тебе, Иуда, и сброшу тебя с уступа до того, как твои люди придут на помощь».

Не успели мы добраться до места конфликта, как произошла развязка. Раздался выстрел. И человек, склонившийся с тонкой осинкой в руках над обрывом, полетел вниз со страшным криком. Через мгновение кричали уже двое. Вероятно, второй, стоявший на уступе, выстрелил в своего врага, пытающегося сбросить его вниз, но при этом — не то потерял равновесие, не то его сбило летящее сверху тело. Одним словом, когда мы прибыли на место, то увидели только лошадь с санями, валяющийся в стороне топор и кое-какую утварь да еще несколько овчин, разбросанных вокруг саней. Тогда мы сделали вывод, что в нашем мире сейчас зима. И еще, оставленные здесь неожиданными гостями вещи помогли нам построить этот дом и зажить более комфортно, если здесь вообще можно говорить о комфорте.

— Скорее всего, эти люди погибли на дне этой пропасти, — заключил Вадим.

— Вы не пробовали спуститься вниз в это ущелье? — спросила Вера. — Что там внизу? Если там находятся их останки, то уж это точно не окно в наш мир.

— Мы не знаем. Спуститься вниз невозможно, — пожала плечами Ольга.

— За сто с лишним лет вы ни разу не спускались вниз? Но почему? — Вадим удивленно смотрел на новых знакомых, в его глазах затаились испуг и недоверие.

— Вы забываете, что это совершенно необычное место. Здесь свои законы бытия. Спускаясь вниз, стремительно стареешь, а поднимаясь наверх, постепенно превращаешься в малого ребенка. Но и это еще не все. Чем ниже спускаешься, тем холоднее становится. Словно из лета переходишь в осень, а затем — в лютую зиму. А поднимаясь по тропе наверх, сначала попадаешь из лета в весну, а еще выше — вас опять ждет суровая зима. При этом с каждым метром вверх теряешь знания и опыт, ведь превращаешься в совершенного младенца, а с каждым метром вниз — теряешь ловкость и силы, поскольку становишься дряхлым стариком. И только на данной высоте постоянное лето и вечная молодость. Поэтому совершенно невозможно попасть ни в ущелье, ни на вершину.

Повисла тишина. В заметно сгустившихся сумерках блестели глаза пригорюнившихся гостей. Молчание прервала Ольга:

— Как говорится в русских народных сказках, утро вечера мудренее. Давайте как-то устраиваться на ночь, здесь быстро темнеет. Да и вам необходимо все это осознать. Завтра успеем обо всем поговорить. Я могу предложить перегородить комнату столом и соорудить еще одно ложе из циновок в противоположном углу.

— Спасибо. Но нам незачем вас стеснять, вопрос с ночлегом мы сейчас решим сами, — сказал Вадим вставая.

Он вышел из домика и открыл лежащий у входа рюкзак, затем друг за другом вытащил из него палатку, спальный мешок, надувные матрасы и припасы для ужина. Все припасы он отдал Вере.

— Мы приглашаем вас на ужин. Костер я сейчас разведу и дом для нас организую. Помощь не нужна, благодарю. Хочется и вам доставить какую-то радость.

— Мы с удовольствием принимаем приглашение, — улыбнулась Ольга, предвкушая невиданное ранее развлечение. Матиевские вошли в дом.

— Вадим, а нашим хозяевам не будет вреден наш цивилизованный ужин. Их организм не знает пищевых добавок, антибиотиков, пестицидов, усилителей вкуса, пищевых красителей и тому подобных прелестей современной пищи? Меньше всего мне хотелось бы их отравить. Не получилось бы у нас, как в романе про средневековье: отравление в знак благодарности за твое спасение и гостеприимство, — озабоченно спросила Вера, которую мучили сомнения.

— Извините, за тонкой стеной поневоле все слышишь, — вмешался в разговор Александр. — Не беспокойтесь о нашем здоровье. Здесь все недуги лечатся очень легко. Просто поднимаешься на пару шагов вверх. Таким образом становишься на несколько дней моложе, когда проблемы еще не было. Потом идешь назад, но болезнь или травма не возвращаются, как будто ты создал другую реальность. Поэтому мы с удовольствием и великим любопытством попробуем пищу будущего, ведь для нас ваша еда таковой и является.

— Значит, переживать незачем, — успокоилась Вера, вытаскивая из своего рюкзака походную посуду и скатерть.

Вадим быстро принес пару тонких сухих стволов, увиденных им неподалеку, нарубил дров для костра и занялся палаткой. Яркая палатка и надувные матрасы и подушки через пятнадцать минут были готовы к эксплуатации. Прошло не больше часа, а все уже радовало глаз: на углях шипели колбаски, бурлил чайник, на скатерти стоял походный ужин. Все это время, пока Афанасьевы хлопотали, Александр и Ольга наблюдали за ними, восторгаясь невиданными доселе вещами. Наконец уже в полной темноте все уселись вокруг скатерти возле костра.

— Ну что ж, предлагаю выпить за знакомство, — предложил Вадим. — Вот в этих маленьких пластиковых бутылках неплохой коньяк. К сожалению, менее крепких напитков нет. Но я думаю, милые дамы с удовольствием составят нам компанию, поскольку после всех событий сегодняшнего дня выпить просто необходимо. Бутылочек десять, в каждой всего по сто грамм этого благородного напитка, так что нам хватит на весь вечер.

— Ты абсолютно прав, Вадим. Поэтому смело передавай нам по сосуду. Это ничего, что я взяла смелость ответить за нас обеих? — обратилась Вера к молчавшей Ольге.

Та улыбнулась в ответ и взяла бутылочку, предварительно открытую и протянутую ей Вадимом. Бутылочки из рук мужа получила и Вера, затем Александр.

— Боюсь, что нам с Ольгой будет достаточно и нескольких глотков. Последние сто лет мы вели абсолютно трезвый образ жизни. Я даже не помню вкуса этого напитка, как, впрочем, и любого другого. Вариантов у нас здесь немного: вода из ручья в холодном виде, травяные чаи и компоты из местных ягод и фруктов.

— За знакомство и здоровье всех присутствующих, — сказал Вадим и осушил свой сосуд. Его примеру последовала и Вера, хотя обычно сто грамм коньяка ей хватало на весь период праздничного застолья. Матиевские несмело сделали по глотку, а затем неожиданно тоже допили до дна.

— Угощайтесь, пожалуйста, — предложила Вера, раскладывая по тарелкам горячие колбаски и кашу быстрого приготовления. — Берите сыр, рыбу, ветчину. Пробуйте все. Думаю, что вы забыли все эти вкусы. А что вы здесь обычно едите?

— Спасибо. Да, этой пищи мы не ели сто лет. Наш рацион — это рыба из ручья, кролики, грибы, ягоды, фрукты и орехи, а еще иногда птица и мясо косуль. Но это уже почти забытые вкусы, поскольку патроны очень давно кончились, да и силки делать не из чего. Завтра мы вам все это покажем.

— Господи, каким же все кажется вкусным, хотя и очень соленым и острым, — проговорила Ольга, пробуя снедь, лежавшую на столе.

Все ели с большим аппетитом, почти не разговаривая, но от коньяка отказались. Поэтому Вадиму следующую бутылочку пришлось пить одному.

— А теперь чай с шоколадом и печеньем, — сказала Вера, когда тарелки опустели. — Вот только металлических кружек у нас всего две.

— У нас тоже есть две старые железные кружки. Я сейчас принесу, — Александр поднялся и нетвердой походкой направился в домик. Коньяк сделал свое дело: закаленный столетними испытаниями Робинзон испытания алкоголем не выдержал — он еле-еле держался на ногах.

К концу чаепития Ольге и Александру из-за токсичной пищи XXI века стало плохо, и они, поблагодарив за ужин, отправились под липу, растущую чуть выше их жилища. Они, шутя, называли это место лазаретом. Липа находилась в периоде цветения, и медовый сладкий аромат липового цвета доносился до костра легкими порывами теплого ветерка. Через двадцать минут они вернулись совершенно здоровыми и веселыми.

— Я смотрю, вы в полном порядке. Но теперь, наверное, совершенно голодные? — поинтересовался Вадим, внимательно изучая новых друзей.

— Нет, спасибо, чувство сытости и даже легкого опьянения осталось. Здесь такой интересный эффект, который мы называем «было — не было». Вот, например, едва заметные шрамы после травмы остаются, память обо всем этом остается, а сама травма проходит, как будто по мановению волшебной палочки, надо только чуть-чуть подняться выше. Вы видели, как мы это сделали недавно, — объяснил Александр. Ольга продолжила:

— Более того, остаются даже результаты. Так однажды, охотясь на оленя, муж сломал ногу. Перелом был ужасным, Александр потерял сознание. К счастью, я его очень быстро нашла. Я на шкуре тащила его вверх. Там он пришел в себя, нога срослась без последствий незаметно и быстро. И, когда мы вернулись назад на место травмы за оленем, нога Александра оставалась по-прежнему совершенно здоровой.

— Вся живая материя здесь может бесконечно обновляться. Наверное, такова энергетика этого места. А вот вещи, не имеющие жизненной силы, как высоко их не поднимай, не возвращают своих былых качеств. Лошадь, очень старая, доставшаяся нам в наследство от неожиданных гостей, жила еще довольно долго. Но, однажды она отвязалась и ускакала вниз, в зимний лес, где на нее напали волки. Я прибежал поздно. Хотя я отогнал волков, потратив последние патроны, которые хранил на всякий случай, спасти лошадь не удалось. Я затратил много времени и сил, помогая истекающему кровью животному подниматься вверх, но лошадь умерла раньше, чем мы успели попасть в заветную точку обратного отсчета. Тащить трупы бесполезно, в них уже нет чего-то такого, что можно запустить заново, зарядить новой жизненной силой, дряхлеют и вещи, — Александр тяжело вздохнул.

— Поэтому топоры, миски, кружки, одежду и прочее здесь нужно очень беречь. Кажется, что все это выходит из строя моментально. Хотя с вашим появлением я поняла, что тут просто очень быстро идет время. Я думала, что прошло каких-нибудь пять-шесть лет, а то и меньше. Оказалось, что это не так, — взгляд Ольги затуманился и она замолчала, пытаясь справиться с охватившем ее волнением.

Вера решила отвлечь Матиевских от грустных мыслей.

— Мы очень благодарны вам за оказанную помощь и поддержку. Если бы не вы, едва ли сегодняшний день закончился бы для нас приятным ужином. Мы от всей души хотим сделать маленькие подарки в знак благодарности и просим вас их принять, — с этими словами Вера встала и направилась в палатку. Вернулась она оттуда с запасным спортивным костюмом, носками, комплектом кружевного белья и спортивными тапочками. — Как настоящая женщина, Вы, Ольга, должны это примерить немедленно.

— Спасибо, Вера. Я понимаю, что должна отказаться, но у меня не хватает на это сил. Пока я не увидела сегодня вас, шкуры не тяготили меня уж особенно сильно. А с вашим появлением я почувствовала себя почти голой.

— Отказываться не надо, я не приму отказа. Пойдемте-ка в домик, я помогу вам все это надеть.

Женщины удалились, и Вадим, извинившись, отлучился в палатку. Оттуда он вынес один надувной матрас, плед, фонарик, мужской спортивный костюм, футболку, трусы, носки и кроссовки.

— Давайте, принимайте дары, друг мой. Завтра я еще добавлю к ним одноразовую бритву и помогу справиться с бородой и волосами. Но это все завтра в свете дня. А сегодня обязательно забирайте матрас и плед, чтобы уже этой ночью почувствовать комфорт цивилизации. А это необходимая одежда — надо же с утра соответствовать жене.

— Спасибо. Вы отдаете нам матрас и плед, что лишает вас привычного комфорта. И как же вы, когда сносится то, что на вас? Я притерпелся, а вам поначалу будет трудно.

От этих слов Вадим вздрогнул и, немного подумав, ответил:

— Матрас достаточно широкий, и мы всегда обходились одним, к тому же у нас еще есть спальные мешки, так что — не беспокойтесь. А потом, я надеюсь, что мы все же найдем выход. Ну, а если придется задержаться, еще один костюм не имеет никакого значения. Так что сделайте приятное мне и дамам и примите эти скромные дары.

Разговор мужчин был прерван появлением их жен. Глаза Ольги сияли. Оказалось, что у нее красивая и женственная фигура, которую теперь демонстрировали обтягивающая кофточка и брюки. Пришлись по ноге даже спортивные тапочки, чему обрадовалась не только сама Ольга, но и Вера.

— Вы прекрасно выглядите, Ольга, вам удивительно идет этот наряд.

— Спасибо, Вадим, Вы очень добры и любезны. Одежда XXI века для загородных прогулок удобна и естественна, за исключением, извините, белья. Это слишком откровенно и, боюсь, не выполняет отведенной белью роли! Эти веревочки с пришитыми к ним кружевами! К остальному даже не нужно привыкать. Жаль, что нет большого зеркала, — сказала Ольга, глядя с улыбкой на мужа. Александр улыбнулся жене, поцеловал руку Вере и пожал руку Вадима:

— Спасибо, но позвольте нам откланяться, поскольку вы устали от чрезмерно сильных впечатлений сегодняшнего дня. Завтра у нас будет достаточно времени обо всем поговорить. Еще раз благодарим за прекрасный вечер, ужин и подарки. Спокойной ночи.

— И вам большое спасибо за помощь и поддержку, — ответил Вадим. — Позвольте, я помогу вам занести в домик матрас, а вы, Александр, не забудьте одежду и плед.

Наконец все улеглись. В наступившей тишине не хотелось ни говорить, ни даже думать. Защищаясь от перегрузки, мозг требовал отдыха. Возможно, именно поэтому Вадим и Вера почти сразу уснули, без каких-либо разговоров. Но уже через пару часов в их палатке горел фонарь, а они сидели напротив друг друга с расширенными от ужаса глазами. И напуганы они были не страшными явлениями или видениями, не нападением диких животных или людей, а своими собственными громкими голосами, звучавшими навязчиво прямо над ухом. Ни вокруг палатки, что хорошо было видно в свете сияющей на небе луны, ни в палатке никого не было видно, но можно было услышать каждое слово эмоционального диалога, который вели они сами. Вера уже несколько раз ущипнула себя, дотронулась до Вадима и попыталась остановить дрожь. Бледный Вадим смотрел на нее с испугом и тоже дрожал. При этом ни один из них не мог произнести ни звука, а разговор тем временем продолжался.

— Пойми, Верочка, ты и близнецы мне бесконечно дороги, но я не могу без Инны. А потом я не хочу тебя обманывать, ее обманывать. Я понимаю, что ты заслуживаешь в этой жизни всего самого хорошего. И поверь, все еще может быть: и новая встреча, и любовь, и счастье.

— Прошу тебя, Вадим, давай не будем обсуждать перспективы моего радужного будущего, как, впрочем, и твоего. Боюсь, что относительно себя ты тоже очень ошибаешься. Тебя тоже ждет действительность довольно мрачная и холодная, как только что растаявший снег.

— Хорошо. Давай поговорим о материальной стороне. Назови сумму, которая нужна тебе с близнецами ежемесячно, я подготовлю соответствующие документы. Но, пожалуйста, давай не будем разрывать на части бизнес, это нанесет делу непоправимый урон. Ты же понимаешь, оно только стало приносить неплохой доход, да и я душу вложил в это дело.

— Только ты душу вложил? А ты не преувеличиваешь размеров своей души?! Этот вопрос мы обсудим позднее.

— Вера, прошу тебя, не начинай. Мы все делали вместе, я благодарен тебе за каждый проведенный вместе день, за детей, за помощь, которую ты мне всегда и во всем оказывала. Мне тоже очень непросто, я тоже отрезаю кусок от своей плоти. Прости, но я стал другим, полюбив другую женщину. И изменить ничего нельзя.

— Другая женщина так сладка, что в ее присутствии в кофе можно не класть сахар?! Смотри, не заболей диабетом, а еще от избытка сладкого болят зубы и портится фигура. Поберегись! Успокойся, я и не думаю тебе мешать, хотя ты делаешь несчастными нас обоих, но не понимаешь этого. Да, а когда и как ты собираешься все объяснять сыновьям?

— Ты еще не поговорила с ними?

— Нет, я решила, что будет правильнее, если это сделаешь ты. Собственные действия всегда легче комментировать, чем чужие.

— Наверное, ты права. Мне надо и с мальчиками все подробно обсудить. А теперь давай укладываться, уже поздно, и мы мешаем людям, которые приехали сюда отдохнуть. Посмотри! Свет погас в окнах всех домиков, и у костра уже никого нет. Возьми свой плед, пожалуйста. Я прихватил два матраса и два пледа, чтобы никто не испытывал неловкость. Спокойной ночи.

Голоса замерли, а их обладатели продолжали сидеть в напряженных позах напротив друг друга, не зная, что и думать. Первым вышел из оцепенения Вадим:

— Скажи мне, что это было? Мы ведь сейчас не спим и, кажется, пока еще в здравом уме. Хотя за прошедшие сутки я в этом неоднократно сомневался. На запись это не похоже, поскольку наяву мы не произносили этих слов. Голос звучал так, как будто это сейчас говорил я, хотя я точно не издал ни звука. Никогда бы не подумал, что собственный голос, звучащий из ниоткуда, может вызвать такой ужас. Я некоторое время пытался переварить события сегодняшнего дня. Признаться, в глубине души был уверен, что утром выяснится, что это развлекательная услуга, заказанная тобой на прощанье. Во всяком случае, мне хотелось в это верить, и только невесть откуда взявшаяся пропасть и уж слишком хорошая «игра» Ольги и Александра заставляли меня временами паниковать. А теперь я совсем не знаю, что и думать. Но почему-то чувства опасности все это у меня не вызывает, что тоже странно.

— Нет, Вадим, никакой игры я не заказывала, и страшные подозрения у меня начались много раньше, когда я безрезультатно пыталась отыскать турбазу. Здесь и заблудиться-то негде. Это было похоже на сбой программы. Была сделана наша копия, где-то там по ошибке. Только где же мы с тобой настоящие? Там, в нашем мире или здесь, в краю вечной молодости? Только вот о таком месте я никогда не слышала. В том мире мы все те же и ничего не изменилось, как мы сейчас поняли из разговора наших двойников. Мы можем не переживать о близнецах, о родителях. Наши копии позаботятся о них так же, как это сделали бы мы. Или копии — это, все-таки, мы нынешние? Ты, действительно, так сильно любишь Инну? — неожиданно поинтересовалась Вера.

— Мне стыдно признаться, Вера, но за все время наших злоключений я едва вспомнил о ней. То ли эта игра показалась мне интересной и увлекательной, то ли Инна ценна для меня только там, то ли у меня произошла переоценка ценностей. От мыслей мозг просто закипел, и чувства испарились, не вызвав даже сожаления.

— Значит, копии мы.

— Почему ты так решила?

— Куда-то делись сильные эмоции. Я это тоже почувствовала.

— Я не совсем тебя понимаю.

— Я и сама не очень понимаю, но постараюсь объяснить. Невероятные вещи не вызывают протеста и желания их опровергнуть, ты спокойно делаешь то, что тебе предлагается, без лишних эмоций, почти, как робот. Это похоже на чтение хорошего детектива: ты смотришь на все со стороны, без страха наблюдая за действиями убийцы, поскольку ты в процессе участвуешь только на страницах книги. Хочется разгадать тайну поскорее, но из всех человеческих чувств преобладает любопытство. Вот сейчас мне должно быть страшно, горько, больно и обидно, меня должна мучить ревность, а мне всего лишь досадно. И больше всего хочется понять, где мы оказались и почему. Напрашивается вывод, что мы — копии, созданные с определенной целью.

— Кем созданные? С какой целью? О чем ты, Вера?

— Я сама понимаю всю несостоятельность своих рассуждений, но надо же как-то для себя все происходящее объяснить, чтобы просто не растерять остатки здравого смысла.

— В этом ты действительно права. Хотелось бы остаться, как говорится, в здравом уме и твердой памяти.

— Давай попытаемся уснуть, очень хочется спать, у меня совсем не осталось сил. Возможно, завтра все станет на свои места. Хотя с каждой минутой я верю в это все меньше и меньше. Надеюсь, что хоть остаток ночи пройдет спокойно.

Вера прижалась к Вадиму, закутав обоих в плед. Он обнял ее, и они быстро уснули.

Проснулись Афанасьевы утром от веселого гомона птиц и ярких солнечных лучей, быстро нагревающих воздух в палатке. Оказалось, что Александр и Ольга уже встали. Ольга предложила показать им дорогу до ручья, где можно умыться, а Александр занялся костром. Когда все снова собрались у костра, Вера предложила на завтрак доесть скоропортящуюся часть их припасов и выпить кофе.

— Прекрасно. Мы совсем забыли кофейный аромат. А от себя сейчас добавим фрукты и ягоды, которые собрали утром, — Ольга зашла в домик и вынесла оттуда плетеную из камыша корзину с красиво уложенными фруктами и берестяной кузовок с земляникой. К липовому аромату добавился нежный запах лесной земляники и диких абрикосов и слив.

— Разве в нашей полосе растут абрикосы? — удивленно рассматривая спелые плоды, спросил Вадим.

— Вот здесь, в этом конкретном месте, конечно, нет. Мы выбрали эту часть горы для жизни, поскольку она напоминает нам природу родного имения под Москвой. А другая часть горы напоминает субтропики, и там можно найти все соответствующие растения. Как вы можете заметить, особенно много алычи и абрикосов. После завтрака мы покажем вам некоторые интересные и полезные места, — небрежно проворковала Ольга со сладкой улыбкой.

Эта информация заставила Афанасьевых в очередной раз онеметь и уставиться друг на друга, как бы ища поддержки в похожем эмоциональном состоянии своего партнера. Наконец Вадим прервал затянувшееся молчание, в очередной раз справившись со своим безграничным удивлением:

— Предлагаю до завтрака совершить изменения в нашем облике. Надеюсь, дамы нас извинят, если мы покинем их на некоторое время. Верочка, подогрей нам, пожалуйста, воды, — с этими словами Вадим отправился в палатку за походными ножницами и бритвой.

Несмотря на всю сложность и запутанность ситуации, было совершенно невозможно видеть Александра с длиннющей бородой и волосами. Теперь, когда на нем был щегольской спортивный костюм Вадима, длинные волосы и торчащая во все стороны борода Робинзона постоянно вызывали улыбку. Боясь обидеть его, Афанасьев решим немедленно поработать бритвой.

— Спасибо. Вы даже не представляете, как мешает иногда эта длинная бородища, — рассматривая инструменты в руках у Вадима, жаловался Александр. — Но если вместо сносившегося ножа, в хозяйстве еще можно пользоваться острыми краями камней, то вот бриться с их помощью или стричься совершенно невозможно.

— Верочка, Ольга, мы скоро вернемся, не скучайте, — заверил дам Вадим, которому хотелось действовать, чтобы остудить голову, в которой, как в бурлящем котле, кипели странные мысли и рождались странные чувства и эмоции.

Мужчины удалились. Ольга посмотрела на свои очень длинные толстые косы.

— Я бы тоже хотела обрезать волосы. Эти косы меня совершенно замучили. А у вас, Вера, замечательная прическа и такой необыкновенно красивый цвет волос.

— Да, я всю пятницу провела в салоне красоты. Волосы крашеные. Этот цвет называется «баклажан». Стрижка действительно удачная, но когда она отрастет и потеряет форму — вся ее прелесть исчезнет. Так что длинные волосы — это самый практичный и удобный вариант. Но сделать ваши косы короче, мы, конечно, сможем, если только вам не жаль уничтожать такую роскошную красоту.

— Совсем не жаль. Давайте отрежем их хотя бы до лопаток. Мы умудряемся кое-как стричь ногти моими маленькими, уже давно затупившимися ножницами, но для волос они совсем не годятся.

— Хорошо. Как только ножницы у мужчин освободятся, я помогу вам укоротить косы, хотя и буду делать это с большим сожалением. В нашем веке длинные густые волосы — большая редкость. Таких, как у вас, я не видела никогда.

Вернувшиеся мужчины вызвали у женщин неподдельный восторг. Оба были чисто выбриты, а Александр еще и неплохо подстрижен.

— Александр, теперь вы прекрасно выглядите и ничем не отличаетесь от городского жителя XXI века, вышедшего на утреннюю пробежку. Никогда бы не подумала, Вадим, что у тебя есть навыки и талант парикмахера, — удивленно глядя то на мужа, то на помолодевшего Матиевского, сказала Вера.

— Сам не ожидал, что так хорошо получится. Вот что значит внимательно наблюдать за действиями профессионалов, пока они колдуют над тобой. Правда, у Александра прекрасные густые, с легкой волной волосы, что мне очень облегчило задачу и скрыло огрехи неумелой стрижки, — поскромничал Вадим, но было видно, что он явно гордился своей успешной работой.

— Я уже забыла, как выглядит мой муж без бороды. За эти сутки мы просто переродились. Спасибо.

— Были рады доставить вам это удовольствие. Прошу за стол. Я уже сварила кофе и расставила еду, — Вера пригласила всех ко вновь накрытой для завтрака скатерти.

Когда завтрак был съеден, Вадим осторожно спросил:

— Сегодня ночью с нами случилось нечто, что вызывает множество новых вопросов. Я не знаю, как объяснить случившееся.

Вадим замолчал, не находя нужных слов, Вера пришла ему на помощь.

— Мы проснулись от звуков собственных голосов. Из диалога получалось, что мы продолжаем жить в своем мире как ни в чем не бывало. Мы где-то там, на турбазе, к которой мы шли, разговариваем, как будто ничего не произошло. Получается, что попав сюда, мы не исчезли в своем мире. Вы можете это как-то объяснить?

— Едва ли это поддается разумному объяснению, но мы прекрасно понимаем ваше состояние, — внимательно глядя на Афанасьевых, начала свой рассказ Ольга. — Мы тоже прошли через такой опыт, и это невозможно забыть. В первую нашу ночь здесь я не только разговаривала с мужем в другом мире, но и укладывала спать нашу младшую дочь Анечку, которой тогда было всего пять лет. Тогда у нас было трое детей. Старшей Лизе уже исполнилось десять, сыну Дмитрию — семь с половиной. Как же сложилась их судьба? Мы ничего о них не знаем. Но, несмотря на весь ужас происходящего, осталось успокоение, что для наших детей ничего не изменилось, да и мы продолжаем все ту же обыкновенную жизнь где-то там, в совершенно другой действительности, — Ольга вытерла глаза.

Воспоминания о близких вызвали у нее волнение и слезы.

— Но это было только один раз, — вступил в разговор Александр. — Словно кто-то хотел успокоить нас, показав возможность одновременного существования в разных измерениях. Мы долго говорили об этом случае и даже пытались повторить его, чтобы понять, как же мы там живем, как растут дети. Но никогда ничего подобного больше не было.

— Знаете, я здесь часто думала о реинкарнации, о которой рассказывают некоторые религии. Так вот, попадая в новую жизнь, человек не должен ничего помнить, иначе он не сможет быть счастлив. Поэтому-то и возвращается человек в мир, как чистый белый лист бумаги. Только так это будет новая жизнь, а не стремление продолжить старую, — Ольга встала. — Спасибо за восхитительный завтрак. Извините, мне нездоровится. Я пройдусь к липе.

— С вашего позволения, я провожу жену, — негромко сказал Александр.

Матиевские удалились. Вадим и Вера неожиданно передумали обсуждать эту тему, мысли их переключились на нехитрые хозяйственные дела, и они продолжали работать и размышлять об услышанном и пережитом за последние сутки уже совершенно спокойно.

Через час вся компания бодро исследовала гору, каждые сто метров которой вверх, вниз или в сторону вызывали бесконечные возгласы удивления новых обитателей. И было чему удивляться: лес средней полосы переходил в настоящий субтропический дикий сад, весна, лето и осень легко уживались рядом, как будто все братья месяцы собирались для общения именно на этой горе. И можно было без труда проследить, как ты будешь выглядеть через двадцать лет, или каким ты был в двадцать. Это было увлекательнее любой изощренной игры, и даже Матиевские, которым уже давным-давно это представление наскучило, заразившись задором Вадима и Веры, карабкались по круче и звонко смеялись молодыми голосами. В этом месте всем было не больше шестнадцати лет. Отошли на второй план тяжелые мысли и тайны, остались только энергия, жажда жизни и азарт юности. Бегали друг от друга и прятались за деревьями. Потом нашли натянутую между ветками паутину и долго смеялись, наблюдая за пауком, который почему-то нес в подарок своей избраннице, большой толстой паучихе, обыкновенную елочную иголку. Оказывается, что среди пауков тоже встречаются хитрецы, способные легко обманывать доверчивых паучих. Затем целовались со всем жаром юности, с интересом разглядывая обновленные тела. Эта радость жизни так захватила, что был забыт и обед, и разговоры, и ненайденные ответы, и бесконечные вопросы. Все это осталось там внизу, где царствовало лето, а здесь диктовала законы вечная весна. И этим законам подчинялись все, да и сам воздух тут пьянил и кружил голову, заставляя смеяться, бежать и вбирать в себя все краски и надежды этого молодого расцветающего мира. Так незаметно прошел день, и наступило время возвращаться к месту ночлега.

— Нам нужно спешить, скоро начнет темнеть и сильно похолодает, — заметил Александр. — Дикие животные здесь никогда на нас не нападали, но самые безопасные они в черте вечного лета, там много пищи и тепло даже ночью. Да и в темноте легко получить травму, поэтому больше тут оставаться нельзя.

Все послушно стали спускаться вниз.

— Как интересно, получается, что в черте весны гора довольно крута, а при переходе в лето становится пологой, с ровными участками, — заметила Вера.

— Да, это так. И когда спускаешься вниз, происходит то же самое. Чем ниже, тем круче и опаснее, а ты все стареешь и слабеешь. Поэтому вниз совсем не хочется. Мы там почти не бываем. Разве только в раннюю осень иногда спускаемся за грибами, фруктами, орехами и ягодами, — уточнил Александр.

— А весна притягивает, когда у меня плохое настроение, я всегда прошу мужа погулять там. Эта энергия возрождения и расцвета остается надолго и помогает справиться с любой хандрой. Вот сейчас мы спускаемся вниз и стремительно становимся старше, но в душе продолжается юношеское смятение и радость, — Ольга посмотрела на всех сияющим взором. Она все еще была необыкновенно юна и красива.

— Жаль, что здесь холодные ночи. Если бы не это, можно было бы построить дом на этой высоте, — мечтательно глядя на Вадима, сказала Вера, которой сейчас на вид было лет двадцать. Именно тот счастливый возраст, когда они познакомились и были безумно друг в друга влюблены.

— Чтобы здесь жить, нужны теплые вещи, которых, увы, нет, — продолжил разговор Вадим, темные волосы которого утратили совсем недавно появившуюся седину.

— Сюда можно приходить в любое время, а вот жить лучше всего там, где поселились мы.

— Совершенно верно, Александр. Там все привычно: нет ядовитых насекомых и пресмыкающихся, воздух пропитан ароматом липового цвета, ночи теплые, но не душные, а днем солнце ласкает, а не обжигает. Я думаю, что мы построим дом рядом, если вы не против близкого соседства, конечно, — заявил Вадим, которого как будто перестали терзать сомнения.

— Мы будем только рады. Вы даже не представляете, как мы хотели хотя бы поговорить с кем-нибудь из нашего мира. Я не один раз представляла себе, какие вопросы я буду задавать, продумывала их по-французски, по-немецки, по-английски, по-итальянски. Мы с Александром на всякий случай разговаривали на разных языках, чтобы не забыть, не потерять навыков. Ведь совершенно неизвестно, кто и когда может здесь появиться.

— Вы знаете четыре иностранных языка?!

— Да, Вера. Всего четыре. Я понимаю, что образование XXI века намного совершеннее, и вам, возможно, это кажется смешным. Уверена, что ваши знания гораздо обширнее. Но я еще пою и неплохо играю на фортепиано, вернее, играла. Сейчас иногда я вижу себя за инструментом во сне. Музыка была важной частью моей жизни, я даже брала уроки пения у знаменитого маэстро в Италии в течение целого года.

— Боюсь, что совершенство нынешнего образования вы сильно преувеличиваете, дорогая Ольга. Языки сейчас знают немногие, люди очень мало читают, и все получают стандартное среднее образование, качество которого у нас с каждым годом падает.

Наши сыновья Егор и Мирон, у нас девятнадцатилетние близнецы, сейчас студенты-второкурсники университета. Если вам интересно, как-нибудь поговорим обо всем этом.

— Конечно, Вера, интересно. Подумать только, у вас такие взрослые мальчики. А на каком факультете они учатся?

— О, они выбрали математический факультет, — быстро проговорила Вера, которой почему-то не удавалось удерживать внимание на вопросах своей жизни в другом мире. — Ну, вот мы и пришли, — продолжила она. — Я опять приглашаю всех на ужин, поскольку мы пропустили обед, а у нас достаточно припасов, чтобы продолжить вчерашний пир. Надо же все доесть и допить коньяк. Через сорок минут ужин будет готов. И очень хочется, чтобы вы, Ольга, нам спели.

Вера быстро накрывала на стол, Вадим колдовал возле костра. Ну вот, практически все готово, можно приступать к ужину. Вера взглянула на часы и с удовольствием отметила, что прошло ровно сорок минут. В ту же секунду из домика вышли Матиевские.

— Как странно, — сказала себе Вера. — Часов у них нет, позвать я их не успела, Вадим еще возится с консервными банками, а наши друзья столь необъяснимо пунктуальны. Конечно, все это может быть обычным совпадением. Хотя, есть и кое-что еще, постоянно ускользающее, что совершенно не укладывается в выстроенную здесь картину мира.

Вера, с ее женской интуицией, замечая иногда слишком пристальные и какие-то повелительные взгляды новых друзей, никак и ничем не могла объяснить их, что ее настораживало. Теперь вот эта точность определения времени без приборов. Слишком многое тут странно.

Ужин прошел весело, говорили о современной и классической музыке. Ольга после чая спела несколько романсов. У нее был необыкновенный чистый и нежный голос. Вере постоянно казалось, что поет Анна Герман, чье творчество она хорошо знала, хотя эта необыкновенная певица давно умерла. Мать Веры была большой поклонницей Анны Герман, поэтому Вера буквально ежедневно слышала в детстве и юности этот голос, который невозможно перепутать ни с каким другим. Сомнений быть не могло: голос Ольги был идентичен голосу Анны, как будто магнитофон работал внутри тела Матиевской. Как не восхищались все волшебным пением и волшебным же исполнением, у Веры осталось какое-то странное чувство, что этот небесный голос не вяжется с Ольгой, как метла и ступа Бабы-Яги не вяжется с женщиной в одежде монашки. Когда наступила ночь, и Афанасьевы остались одни, Вадим обратился к жене со странным вопросом:

— Почему у меня периодически возникает такое чувство, что я нахожусь на сцене и множество внимательных насмешливых глаз наблюдают за мной, анализируя все, что здесь происходит? Я не могу поверить в реальность происходящего и не могу ничего объяснить, но я чувствую, что это какой-то спектакль. Но он мне больше неинтересен, и я хочу, чтобы он прекратился. Ты не знаешь, как опустить занавес?

— Боюсь, что в этой игре нам отведена главная роль, поэтому нам придется доиграть ее до конца, — грустно заверила мужа Вера. — Но что все это игра, я уже тоже совершенно не сомневаюсь. Только не спрашивай меня почему, поскольку вразумительных объяснений у меня нет. Хотя с Анной Герман сегодня явно перестарались. Но как у них все это получается так естественно? И почему все выглядит столь реально? И только временами мозг отказывается верить в возможность происходящего. А еще у меня в голове постоянно вертится мысль, что я видела что-то очень важное, но не могу сосредоточиться на воспоминаниях. Мысли плывут в голове, нет возможности их анализировать. Какое-то странное состояние.

— Да, думать здесь не получается, а воспоминания кажутся совершенно неважными, — согласился с женою Вадим. — Надеюсь, нам не предложат играть ближайшие сто лет, хотя замысел, конечно же, оригинальный. Но у этого рая слишком ограниченные возможности, чтобы оставаться здесь столь долго. Хотя жить сто лет не старея — это ли не мечта, только боюсь, что несбыточная.

— Почему-то мне кажется, что мы не единственные актеры этой труппы. Если это игра, то пора бы появиться и другим персонажам. Наши друзья не задают нам вопросов о жизни в XXI веке. Им это совсем неинтересно или слишком хорошо известно? Как ты думаешь?

— Думаю, что хорошо известно. А потом их интересуют наши реакции, действия, и они не тратят время на пустые разговоры. Но им так же известно и о целях и задачах игры, а нам — нет.

— Поскольку они не очень-то стараются быть достоверными, а скорее экспериментируют, все это не рассчитано на долгий срок. Да и чувство опасности совершенно отсутствует, как ты верно подметил ранее. Будем надеяться, что ее, действительно, нет. Здесь мне почему-то очень хочется спать.

— Да, едва темнеет, глаза просто слипаются. Спокойной ночи.

— Спокойной ночи.

Утро началось совершенно неожиданно — с громких криков на чужом языке. Высунувшийся из палатки Вадим увидел бегущего Александра, который сказал ему несколько слов на ходу:

— Там что-то случилось, на тропе. Кто-то просит о помощи по-немецки. Я иду туда. Присоединяйтесь.

— Я сейчас. Вера, я отправляюсь за Александром, — быстро переодеваясь, сказал Вадим и поцеловал в щеку жену. — А ты постарайся вспомнить немецкий и послушай, о чем будут говорить новые персонажи этой пьесы.

Вера кивнула и тоже начала спешно приводить себя в порядок. Когда она вышла из палатки, ее уже ждала Ольга на пороге своего домика.

— Доброе утро, Вера.

— Доброе утро. Вот только на тропе что-то случилось. Быть может, нам тоже отправиться туда?

— Я думаю, мужчины справятся сами, а если им вдруг понадобится наша помощь, кто-нибудь из них придет, чтобы позвать нас и взять необходимые вещи, — спокойно ответила Ольга. — Давайте лучше займемся завтраком. Я уже принесла фруктов, а Александр наловил рыбы на утренней заре. Рыбу я уже почистила, осталось ее только сварить.

Вера в очередной раз отметила, что Ольга не очень-то любопытна для женщины, столь долго лишенной общества. Но ничего не сказала, а отправилась к ручью, чтобы умыться и запастись водой для ухи. Когда она вернулась, возле костра, кроме известных лиц, сидели два незнакомых высоких мужчины среднего возраста. Ольга и Александр разговаривали с ними по-немецки, иногда слово-другое вставлял Вадим, который немного изучал немецкий для ведения своего бизнеса. Но познания его были ограничены, на переговоры и для решения текущих вопросов, он всегда обращался к Вере, окончившей иняз пединститута и постоянно совершенствовавшей свои знания, в том числе и в Германии. Вера подошла к костру и поздоровалась по-русски. С ней тоже все поздоровались на русском языке. Далее Александр представил ей мужчин и в свою очередь представил им Веру. Потом разговор продолжался по-немецки.

— Мы так благодарны вам за оказанную помощь. Кто бы мог подумать, что здесь есть столь опасные места! — в очередной раз энергично пожимая руку сидящего рядом Вадима, говорил тот, которого представили Стефаном. — Мы знакомились с территорией на предмет возведения комфортабельной зоны отдыха. Здесь совсем недалеко от города, прекрасный свежий воздух, великолепные живописные холмы, которые подойдут и для несложных лыжных трасс, и для оздоровительных прогулок. Это чудесное место для семейного отдыха людей всех возрастов. А местная турбаза совершенно запущена и не отвечает современным требованиям. Вот эту территорию мы с партнерами и хотели взять в долгосрочную аренду. Мы приехали небольшой делегацией и отошли в сторону буквально на несколько шагов, и вот такая непредвиденная ситуация — Марк проваливается в пропасть. Это просто необыкновенное везение, что он попал на этот маленький уступ, и рядом оказались вы.

Марк, чей испуг от случившегося, по всей видимости, еще не прошел, молча привстал и пожал руки Вадиму и Александру. Его до сих пор переполняла благодарность. Вера поняла это без труда по собственному опыту. Похоже, сценарий для попавших сюда не отличался разнообразием и полностью повторялся. Тем интереснее было наблюдать за происходящим. Вот только новые гости не имели возможности оценить колорит робинзонады, поскольку сегодня Ольга и Александр в одежде Афанасьевых не выглядели столь экзотично.

— Большое спасибо за помощь, но не могли бы вы показать нам дорогу на турбазу, нас там сейчас ждут, — наконец-то найдя в себе силы заговорить, сказал Марк на чисто русском языке.

Повисла неловкая пауза. Ольга и Александр переглянулись.

— Боюсь, что это непросто сделать. Это специфическое место, в которое очень трудно попасть и которое столь же трудно покинуть, — на всякий случай по-немецки ответил Александр, сомневаясь, что Стефан хорошо поймет смысл сказанного на чужом языке.

— О, нет, нет! — вскричал Стефан, вскакивая с места. — Друзья мои, мы не шпионы, и нас незачем проверять, мы обычные честные бизнесмены. И если здесь расположены какие-то секретные объекты, о существовании которых, мы, поверьте, не знали, то мы попали сюда совершенно случайно.

— Мы не шпионы! — поддержал друга Марк, к которому при мысли об очередной опасности полностью вернулась способность думать и говорить. — Мы согласовывали наш маршрут с вашими властями, давайте все уточним у наших русских партнеров на базе, — испуганно уверял всех Марк, от волнения и избытка эмоций постоянно переходя с русского на немецкий. — И все принадлежать здесь будет нашим русским партнерам, — зачем-то добавил он.

— Нет, вы меня неправильно поняли, — продолжил свое объяснение Александр. — Здесь нет никаких секретных объектов, но это необыкновенное место. Чтобы все сказанное мною воспринималось серьезно, давайте прогуляемся вверх по горе. Вы все сами увидите, ваши собственные наблюдения и ощущения подтвердят мои слова, какими бы нелепыми не показались они вам сейчас.

— Извините, что именно мы увидим, я вас совсем не понимаю, — проговорил Стефан. — Марк, ты вырос в России, ты можешь что-либо объяснить?

Марк только пожал плечами.

— Вам не угрожает опасность. Это просто прогулка, необходимая для расширения кругозора, — с очаровательной улыбкой сказала Ольга, взяв под руку мужа и приглашая всех последовать за ними.

Вся компания двинулась вперед.

Вера и Вадим отметили, что поднимаются они той же тропинкой вверх, что и вчера. И через некоторое время тело и душу начали заполнять энергия и чувства юности, постепенно менялся и пейзаж. Вот уже листва деревьев стала светло-зеленой и душистой, седина на висках у Вадима исчезла, а сеть мелких морщинок вокруг глаз разгладилась, движения приобрели легкость и порывистость. Отметив все эти изменения в окружающих, Вера внимательно посмотрела на свои руки и отметила, что они тоже помолодели. Немцы удивленно смотрели вокруг себя и на остальных, пока Ольга не засмеялась молодо и задорно и не запела какую-то развеселую немецкую песенку. Только сегодня Вере уже не казалось, что голос Ольги — точная копия голоса Анны Герман. Через некоторое время они стали ей подпевать, а потом странным образом вчерашний день повторился до мелочей. Вот только количество персон увеличилось. Все смеялись, прятались, как дети, за стволами деревьев, догоняли друг друга, пели хором и захлебывались молодой радостью и жаждой жизни. Через некоторое время Александр сказал, что пора спускаться вниз и готовить обед, поскольку завтрака у них четверых сегодня не было и очень хочется есть. Все послушно стали спускаться вниз. Стефан задавал Александру бесконечные вопросы:

— Что это сейчас было? У меня разыгралось воображение или мы все действительно только что помолодели лет на двадцать-тридцать? О, Россия — сказочная страна! Жаль, что я не верил в это раньше.

— Это особенности данной местности, о которой я вам говорил. Но это далеко не все. Отсюда можно попасть в юность и детство, можно в зрелость и старость, но вот вернуться в тот мир, где жил до встречи с этой колдовской горой, совершенно невозможно. Во всяком случае, мы с Ольгой здесь уже очень давно, а Вера и Вадим — всего несколько дней.

— Вы шутите или мы являемся участниками какого-то шоу? Мне бы хотелось все же не терять время на развлечения, поскольку нас ждут деловые партнеры, — присоединился к разговору Марк. — А что вы скажите по этому поводу? — обратился он к Вере, которая ему явно понравилась.

— Я была бы рада заверить вас, что все это шутка, но, к сожалению, не могу. Все происходящее очень странно и не поддается разумному объяснению. Может быть, чуть позже мы сможем найти выход отсюда, а пока давайте просто изучать особенности этой новой действительности. Когда еще удастся попасть в юность? Используем открывшиеся возможности и подумаем все вместе, что нам делать дальше.

— Наши мобильные телефоны здесь не работают, — продолжил Марк. — А ваши?

— То же самое. Телефон не работает. Все тропинки, давно известные и десятки раз пройденные, найти не получается. Пока все выглядит таким вот сказочным образом, — ответила Вера.

Марк перевел ее слова Стефану, которого эта информация почему-то не очень сильно расстроила, что в очередной раз удивило Веру.

В лагере женщины занялись обедом, а мужчины — костром и строительством шалаша для вновь прибывших. Вере казалось странным, что немцы не бросились искать дорогу назад, а спокойно готовятся к ночлегу. Она-то сама быстро успокоилась только потому, что уже пыталась найти дорогу, пока ходила за помощью. Вадим после долгого пребывания на уступе просто физически не мог сразу начать искать выход. Но они? Получив такой заряд бодрости в зоне молодости, не попытаться даже осмотреть окрестности?! Такое поведение не вязалось с тем недоверием к словам Александра, которое они выказывали. От Веры постоянно ускользали какие-то важные выводы обо всей этой истории. Как только она нащупывала какую-то несуразность или неточность, ее внимание переключалось на новый факт, не давая мозгу сделать никакого умозаключения. Мысли здесь плыли, ни на чем не задерживаясь, сосредоточиться было невозможно. Вера даже никак не могла ответить себе на вопрос о трупе, про который, что тоже странно, почти не вспоминала. Так был он или нет? И если был, то куда делся? Эти мысли вспыхивали и тут же гасли, вытесненные бесконечной вереницей других.

Всю вторую часть дня после обеда мужчины с энтузиазмом работали по благоустройству территории, ведь жителей на высоте вечной молодости прибавилось. Был построен добротный шалаш для немцев, огорожено место для костра, сооружено место для приема пищи на шесть персон. Немцы устраивались основательно. Ольга и Вера плели новые циновки из камыша, но в какой-то момент Вере показалось, что она лопатой рассыпает песок на дорожке, а рядом трудятся еще какие-то молодые женщины и мужчины. Послышались разные голоса, показалось, что рядом людей довольно много — человек двадцать, а, возможно, и больше. Боковым зрением Вера увидела глубокую яму, в которую опускали завернутый в черные мусорные мешки труп. Между мешками при перемещении образовалась щель, в которую выглядывала безжизненная рука и кусок яркой одежды. Это тот самый труп, модный и нарядный, который лежал возле запоминающегося розоватого валуна и про который Вера последнее время никак не могла вспомнить! Но это видение было мгновенным. Вера закрыла глаза, а когда открыла их, над ней нависало лицо встревоженного Вадима.

— Тебе плохо? Что случилось?

Вера не могла объяснить, что случилось. Она поняла, что лежит на земле, и все небольшое общество спешит к ней. Ольга подала ей кружку с водой и заглянула в глаза. Вера как-то сразу пришла в себя и, сделав несколько глотков, поспешила всех успокоить:

— Нет-нет, все хорошо, просто закружилась голова, на миг всплыли какие-то картины, но уже все прошло, для волнений нет повода.

Но про себя подумала, что поводов волноваться как раз очень много, а никто не проявляет никакого беспокойства. Она никак не могла объяснить странного поведения окружающих, как, впрочем, и своего собственного.

— Это обыкновенная усталость. Пора ужинать и ложиться спать, тем более, что для ночлега все готово, — сказал Александр.

Ольга очень быстро накрыла на стол. Все молча поужинали и отправились спать. Сегодня обошлись без пения и даже без разговоров, если не считать обычных фраз вежливости. Заснули все тоже моментально, едва пожелав друг другу спокойной ночи.

А вот утро вызвало много разговоров и удивление. Вера проснулась первой и потихоньку выскользнула из палатки. Первое, что бросилось ей в глаза, это поднимающийся вверх вертолет с соседней небольшой полянки со свежескошенной травой. Ей показалось, что кто-то даже помахал ей рукой в иллюминаторе. Ничего неестественного вокруг не было, но заставило Веру даже негромко вскрикнуть. Ей было чему удивляться. Она увидела не только вертолет, но и обычную, хорошо известную территорию турбазы, на которую два дня назад они с Вадимом так стремились попасть. Она заглянула в палатку, обратив внимание на свои руки в мозолях, что тоже вызвало удивление. Вадим продолжал крепко спать. Вера снова огляделась вокруг. На ровной чистой полянке рядом несколько разноцветных палаток. Чуть поодаль — старые, но подремонтированные домики турбазы, посыпанные свежим песком и гравием дорожки, красиво обустроенное место для костра, вычищенная территория и свежевыкрашенные скамейки, а еще огромные, доверху заполненные мусорные мешуи с надписями: «Пластик», «Металл», «Стекло». Такого порядка Вера здесь не видела уже много лет. Но не это вызвало у нее удивление, а то, что каким-то непостижимым образом они оказались здесь, на базе, распрощавшись с горой вечной молодости совершенно необъяснимым способом. Можно было только представить себе, как добрые духи ночью переносят их из одного измерения в другое, пытаясь не разбудить. И это им вполне удается. Но Вера никогда не верила во всемогущество духов в физическом мире. Она бросилась назад в палатку, в кармашке рюкзака отыскала смартфон, быстро просмотрела журнал звонков. Первое, что опять сильно поразило ее, это время и дата. Прошли всего лишь сутки, как они выехали из дома, и сегодня, если верить этому устройству XXI века, было воскресенье, их второй и последний день пребывания на этой турбазе в сентябре две тысячи двадцатого года. Журнал звонков поразил ее еще сильнее — она не только звонила и подолгу разговаривала вчера, но и успешно отвечала на звонки. Вера вздохнула, пытаясь собраться с мыслями.

— Вадим, проснись, — начала она тормошить мужа.

— Верочка, дорогая, дай еще немножко поспать. После этого субботника, на который ты захотела пойти и уговорила всех, у меня до сих пор все болит. Не ожидал я такого энтузиазма от людей, да и от самого себя тоже. Но уж сегодня-то можно отдохнуть по-настоящему. Для начала давай выспимся, — и Вадим притянул к себе жену и поцеловал ее, накрывая пледом и крепко прижимая к себе.

Вера ничего не понимала. Так не прижимают к себе брошенных жен, не целуют их нежно в шею и не сопят так сладко над ухом, накрывшись одним одеялом. А сообразить, о каком субботнике он говорил, она вообще не могла. Все перепуталось в голове у Веры, и она решила, что самое мудрое — это снова заснуть, тем более что спать хотелось просто нестерпимо.

Но пробуждение не принесло каких-либо изменений и объяснений. Вадима рядом уже не было. Это отметила Вера, как только открыла глаза. А проснулась она от смеха и громких разговоров за тонкими стенками палатки. Вера потянулась и расчесалась, отметив про себя, что очень хорошо выглядит, как будто стала свежее и моложе. Неужели это всего лишь эффект от новой прически и другого цвета волос? Но зеркало не показывало сеточку мелких морщинок возле глаз и слегка опустившихся уголков губ. Вера выглянула из палатки.

— Доброе утро, Верочка, — радостно замахала рукой девушка, стоявшая возле костра среди других отдыхающих.

Остальные повернулись и тоже с улыбкой приветствовали Веру как старую знакомую. Вот только сама Вера готова была поклясться, что видит всех этих людей впервые, хотя улыбнулась и поздоровалась в ответ. Из домика, служившего баней, вышел Вадим с полотенцем на плече.

— Доброе утро. Проснулась? — он поцеловал ее в щеку, как делал это раньше. — Тебя как вдохновительницу наших побед велено было не будить. Но завтрак готов, и администрация турбазы всех приглашает к столу, а потом за грибами в самые лучшие места. Так что иди скорее умывайся. Ты прекрасно выглядишь. Какая у меня красивая и молодая жена, — Вадим чмокнул Веру еще раз.

Он вел себя так, как будто никакого разлада в их семье не было. И еще Вера про себя отметила, что муж тоже очень помолодел: не было седины на висках, мешочков под глазами, исчезли появившиеся в уголках глаз морщины. Но не это сейчас больше всего удивляло ее. Они снова были в своем привычном мире, но о путешествии в параллельную действительность, похоже, помнила только она. Или ей это все просто приснилось, или у нее легкое помешательство из-за предстоящего развода, о котором она вспомнила только сейчас. Но похоже, Вадим больше о разводе не думал.

— Постой, Вадим, — решила до конца выяснить этот вопрос Вера. — Ты же помнишь, о чем ты хотел поговорить со мной, когда мы ехали сюда. Давай договорим до конца прямо сейчас.

— Вера, я же попросил прощение. Ночью я думал, что ты поняла и простила. Пойми, это было какое-то затмение. Инна — наваждение, и мне очень жаль, что я понял это так поздно, заставил тебя страдать. Как хорошо, что мы ничего не сказали близнецам. Вера — ты самый родной и любимый мой человек. Я как будто вернулся в юность, когда я в тебя влюбился раз и навсегда. Пожалуйста, забудь и прости, если можешь. Я сделаю все, чтобы ты меня простила, — Вадим обнял жену и поцеловал.

Вера не могла поверить в столь быструю перемену настроений и желаний мужа и не могла понять причины, их вызвавшие. От всего услышанного и пережитого за последнее время у Веры брызнули слезы. Она нырнула в палатку, стараясь успокоиться, не понимая, что теперь принимать всерьез и как себя вести. Вадим шагнул за ней, и как ни в чем не бывало, гладил ее по голове, как ребенка, утешал и целовал куда-то возле уха, поскольку Вера лицо прятала. Наконец, наплакавшись и осушив слезы, Вера посмотрела на Вадима и спросила:

— Муж, а что мы делали с тобой весь вчерашний день?

— Вот уж это точно нельзя забыть. Такого субботника я в своей жизни не помню, — развел руками Вадим. — И ведь, подумай, никто и не собирался здесь ничего делать, все просто хотели хоть немного отдохнуть, используя последние теплые дни бабьего лета. Сначала приехавшие долго возмущались, что за лето лагерь превратили в свалку и все сильно обветшало, затем неожиданно согласились с пьяным предложением Петровича все убрать и починить. Он показал и материалы для ремонта, которые уже месяц лежат без дела. А дальше — началось! Я лично такого энтузиазма и трудолюбия от людей, да и от себя самого не ожидал. Все работали четыре часа так, как будто спешили построить себе укрытие перед концом света. А как тебе немцев удалось уговорить починить в бане водопровод, да еще к вечеру они поставили ими же отремонтированный насос, — я до сих пор не понял. Они-то просто территорию осматривали на предмет развития бизнеса. Хотя было видно, что этому инженеру Марку ты очень понравилась. Когда он снял пиджак и начал работать, я решил, что сейчас уведут жену. Еле-еле отстоял свою красавицу с безупречным немецким. Он тебя просто засыпал комплиментами.

Вера жадно слушала Вадима, но не могла вспомнить ничего из того, что он ей сейчас рассказывал. Правда, немцы были. Но это пока единственное совпадение в их воспоминаниях о вчерашнем дне.

— А где Ольга и Александр? — спросила она, выискивая в глазах у мужа другие воспоминания.

— Ты о ком? Я, вроде бы, имена всех запомнил, пока работали и парились в бане, а затем общались у костра до полуночи. Давай перечислим. Немцы уехали, но там был Стефан, Марк. Нас здесь двадцать человек, Александр есть, а Ольги что-то не помню. В центральном домике три подруги — Катя, Наташа и Оксана. В палатке рядом два брата одинаковых с лица — Олег и Игорь. В домиках за баней две супружеские пары — Лена и Карим, Илья и Тамара. В домике под липой семья — Андрей, Лена, Саша и Светочка. И в двух красных палатках рядом с нашей — Тимур с Ириной, Стас и Вероника. Остались мы с тобой и бессменный завхоз турбазы — Петр Петрович.

— Да, что-то я напутала. А у тебя по-прежнему прекрасная память.

— Ты перепарилась вчера, последняя вышла из бани. Все так обрадовались, что баню починили, что даже про ужин забыли. Петрович шашлыки уже в темноте разогревал. Правда, их это не испортило, шашлыки были вкуснейшие. Но что я тебе рассказываю, ты их вчера сама нахваливала. И попарились знатно, банька тут отменная: и кадушка с отварами, и веники, и квасок. Здесь у Петровича всегда на уровне. Надо же, в этом году вода в пруду до сих пор теплая. Я с полчаса плавал после парилки. Хоть и наработались вчера, но день прошел прекрасно. Ну, а теперь умывайся и пошли завтракать.

— Я быстро.

Вера с удовольствием умылась холодной родниковой водой, пытаясь собраться с мыслями. Надо понаблюдать и поразмыслить. Возможно, она сейчас вспомнит все имена и людей. Вера подошла к столу, поздоровалась еще раз, вглядываясь в лица. Чуда не произошло — всех этих отдыхающих на турбазе она видела впервые, а звучавшие вокруг голоса и смех она никогда раньше не слышала. Получалось, что Вадим каким-то образом был сразу в двух мирах одновременно, а она — нет. Она помнит до мельчайших подробностей вчерашний день в другой действительности. Но она прожила этот день и с этими людьми тоже. Они-то ее знают. По словам Вадима, они все вместе вчера четыре часа приводили в порядок турбазу. Каким образом ей удалось вырваться из другого мира? И теперь получается, что на высоте вечной молодости находится та, другая Вера, которая вчера работала здесь на субботнике. И в том мире остались и Матиевские, и проблемы с Инной. Как странно и непонятно испарились эти проблемы с Инной. Или все происходившее вчера — просто игра ее воображения, чья-то шутка или необыкновенное приключение, созданное волшебником. Вот только какую цель преследовал волшебник? Наверное, она должна быть ему благодарна. Но уж слишком сильно мучают многочисленные загадки и вопросы. А еще этот труп молодого мужчины! Или этого тоже не было? Или было, но в другом мире? Но была еще и яма, в которую опускали труп. Но где была эта яма? Так, спокойно, главное — понять, что происходит с ней сейчас. А сейчас она с мужем на турбазе, и они помирились. Но когда, как и почему помирились? Оба мира переплелись и задавали бесконечные вопросы, но на них не было хотя бы сколько-то правдоподобных ответов.

Вере пришлось прервать свои раздумья, чтобы поучаствовать в общем разговоре.

— Вера, у тебя тоже мозоли на руках, — сказала молодая женщина, передававшая чашку с кофе. — Я сама от себя не ожидала такого трудолюбия. По собственной инициативе работать на запущенной турбазе, куда случайно попала на выходные. Я до сих пор не могу в это поверить. Мы с тобой вчера все эти дорожки убрали и засыпали гравием. Ты только посмотри вокруг. Правда, еще прошлым вечером мне не казалось все это ненормальным, хотя я лопату в руках держала впервые в жизни. Судя по твоим мозолям, Вера, не я одна такая. Кто-нибудь объяснит мне, что это вчера было? Мы работали так, как будто от этого зависит наша жизнь. Я это поняла, когда сегодня просматривала фотографии.

— Да, что тут раздумывать, Вероника. Просто вчера мы так расстроились, что здесь кучи мусора, не закрываются поломанные двери, не работает баня, что решили по возможности все как-то наладить, шли же больше часа в такую даль по пересеченной местности с рюкзаками. Возвращаться не хотелось, а оставаться в таких условиях было невозможно, — попытался как-то все объяснить взрослый мужчина.

— Боюсь, Андрей, что я скорее бы вернулась на стоянку к своему автомобилю, а не начала собирать мусор за всеми, кто здесь развлекался целое лето, — парировала Вероника. — Есть еще предположения, что с нами вчера произошло?

— Да, ничего особенного. Прекрасно прошел день. Дружно поработали, помылись в бане, поели вкуснейшего шашлычка, посидели у костра. Ну, работали, конечно, подозрительно хорошо. Устали просто все от бесконечного сидения в офисе. Это было желанным разнообразием, даже неожиданным приключением, — сказал молодой человек, которого все называли Тимуром.

— Сегодня мне это не кажется приключением, а кажется необъяснимым феноменом. Вот, посмотрите на фото, — Вероника показала всем свой планшет. — У нас здесь немецкий бизнесмен работает сантехником, чинит водопровод в бане. Ему это зачем надо? Он здесь оставаться не собирался. Да так и не бывает, чтобы никто не отказался от такого неожиданного субботника и каждый работал в поте лица. Это я вам как психолог говорю. Все это меня очень заинтересовало.

— Петр Петрович, Петр Петрович — позвала Вероника завхоза.

— Что, спасители мои, еще баньку сегодня хотите заказать? — спросил завхоз, выходя нетвердой походкой к обществу из своего домика.

— Да нет, баньку, наверное, не нужно, кому вечером, а кому рано утром — всем разъезжаться. А вот скажите вы нам. Как часто здесь народ так работает на благо общества?

— О нет, сейчас человека просто так работать не заставишь. Это вот — нет! А ты говоришь купаться - вода холодная! Я вчера глазам своим не поверил, что вы так дружно здесь все в порядок приводите, работаете быстро, без перекуров. Тут ведь последних людей сократили или сами уволились, поскольку зарплата - три копейки. А в этом году отдыхающих в связи с очередным кризисом, наоборот, прибавилось. Вот всю и без того старую базу к осени привели в полную негодность. Кое-какие материалы для ремонта подвезли, но где мне одному со всем этим хозяйством справиться, — махнул рукой Петрович. — Если бы не вы, так можно вообще все закрывать. А вы вчера просто невозможное сделали. А ты говоришь, купаться — вода холодная.

Петрович обвел счастливыми глазами свое преобразившееся хозяйство и с благодарностью посмотрел на отдыхающих.

— Сейчас за грибами отправимся на пару часов, они в этом году уродились. Ну а потом я еще шашлык сделаю. Заслужили. Уж не знаю, как вас и благодарить. Пять домиков отремонтировали, баню запустили после месячного простоя, столько мусора убрали, дров накололи, да еще и территорию облагородили. И все это двадцать человек за четыре часа. Хотя и я вчера все плотницкие работы осилил, а как немцы-то помогли, и старый немецкий насос отремонтировали и поставили. Чудеса, просто. Это ж кому рассказать — не поверят, засмеют. А ты говоришь, купаться — вода холодная, — закончил любимой присказкой Петрович свой восторженный монолог.

— Ну что я говорила?! — обвела всех взглядом Вероника. — А еще чего-то необычного вчера не было, Петр Петрович?

— Да нет, самые необычные у меня вчера были вы. И немцы необычные. А больше вообще никого не было. Барана, правда, тоже привезли необычного из фермерского хозяйства: хорошо откормленный, сочный и вкусный. Очень удачный был барашек, шашлык получился отменный и шурпа на удивленье. Ну да что я вам нахваливаю?! Сами вчера ели с удовольствием. А ты говоришь, купаться — вода холодная.

— Да, Петр Петрович, угощенье вчера было знатное. Шашлык просто во рту таял. Давно я ничего подобного не ел, — похвалил вчерашний ужин Андрей.

— А что за вертолет тут сегодня рано утром был на соседней полянке для палаток? — поинтересовалась Вера.

— Это геологи у меня свое оборудование забирали. Оставляли до прибытия вертолета на несколько дней. Они здесь и прошлым летом что-то искали. Да вот не нашли ничего, больше не приедут, сказали, — ответил Петрович, принимая чашку кофе из рук Вероники.

— А как они выглядели, эти геологи? Может быть, это наши приятели, с которыми мы здесь уже сталкивались? Как их зовут? — продолжала любопытствовать Вера.

— Я всегда с мужчиной разговаривал. Ему лет сорок, а зовут его Александр, с ним еще женщина была с очень короткой стрижкой, та постарше, лет за пятьдесят. Но я с ней не знаком, она никогда не заходила, всегда ждала на территории. Правда, в прошлый раз, когда оборудование оставляли, очень ругалась за что-то на Александра, а потом на всех отдыхающих — что такое красивое место превратили в помойку. Больше я о них ничего сказать не могу. А ты говоришь, купаться — вода холодная.

— Понятно, на наших друзей эти не похожи. А женщина с очень длинными темными волосами здесь никогда не была? Ее зовут Ольга, — поинтересовалась Вера, не терявшая надежды узнать что-нибудь о Матиевских.

— Нет. Не припомню такую, — сказал Петрович, прихлебывая кофе. — Собирайтесь. Через десять минут идем за грибами.

Все разбрелись по домикам и палаткам. Вадим на ходу спросил у жены:

— А кем это ты интересовалась? Что это за знакомые геологи?

— Ну, возможно, и не геологи. Ты совсем не помнишь эту пару, которая тут как-то появлялась? Женщина по имени Ольга с очень густыми длинными волосами, она еще пела голосом Анны Герман, и ее муж — Александр, в очень экзотических шкурах, — Вера пыталась пробудить у мужа хоть какие-то воспоминания.

— По-моему, ты общалась с этими людьми без меня. Уж экзотические шкуры и голос Анны Герман я бы запомнил. Что-то я даже не помню, чтобы ты раньше упоминала о такой паре.

— Да? Это мимолетное знакомство чем-то мне запомнилось. Но, похоже, что только мне, — задумчиво проговорила Вера. — Вадим, а тебе не кажется, что я выгляжу моложе?

— Конечно, Верочка. Этот новый цвет волос и прическа тебе удивительно к лицу. Ты всегда молодо выглядела, а теперь просто потрясающе помолодела. Ты у меня лучше всех, — Вадим чмокнул жену в щеку.

— Но разве ты не замечаешь, что тоже стал моложе? На висках нет седины, нет мелких морщинок вокруг глаз.

— Да, конечно. Эта все новая короткая стрижка, которую я сделал перед отъездом. Виски с седыми волосками срезаны. А морщин у меня никогда и не было, вроде.

— Возможно, ты прав, и у меня какие-то неясные воспоминания. Скорее всего, на фоне стресса.

— Я готов тысячу раз просить у тебя прощения. Не знаю я, что на меня нашло. Я готов признать, что я идиот. Инна — случайность, глупость. Прошу тебя, давай вместе навсегда забудем о ее существовании. И больше не будем об этом говорить.

— Я постараюсь. И мне тоже кажется наша размолвка каким-то ненароком увиденным фильмом, главные герои которого просто похожи на нас. Надо действительно обо всем забыть. А где, Вадим, твой запасной спортивный костюм?

— Ты вчера его уже убрала в отдельный пакет вместе со своим. Вон он в углу палатки. Мы, конечно, вечером до бани были похожи на трубочистов.

Вера посмотрела на пакет, из которого выглядывал грязный рукав ее нового яркого спортивного костюма. Получалось, что все их вещи здесь и никакого подарка она не делала Ольге, последние сто лет носившей шкуры. И к тому же никто и никогда здесь эту Ольгу не видел, как, впрочем, и Александра. Но она готова была поклясться, что все происходившее вчера не было сном. И доказательством тому служит и изменившееся неожиданно отношение Вадима к ней и Инне, и их вернувшаяся любовь, и даже то, что они стали выглядеть несколько моложе. Двадцать лет они бывали на прогулках в этих горах, но никогда и ни с кем не случалось ничего подобного. Да и весь вчерашний день был действительно очень странным, здесь Вероника совершенно права. Что же происходит? И главный вопрос: где труп? То, что труп был, и именно из-за него произошли все эти необыкновенные фантастические события, Вера больше не сомневалась. Ведь чудеса начались именно в тот момент, когда она увидела труп.

Почти все уже собрались в большой беседке, ждали Петровича для похода за грибами. Вооруженные пакетами и ножами, Вадим и Вера подошли последними к остальным отдыхающим. Вероника в очередной раз пыталась найти ответ на поразившие ее неожиданные явления, происходившие на турбазе:

— Нет, посмотрите же в зеркало. Я точно вижу, что стала выглядеть моложе.

— Внимание, мы находимся на высоте вечной молодости, — радостно подхватила высокая девушка, имени которой Вера не помнила. Но фраза заставила ее вздрогнуть.

— Я тоже только что внушала мужу, что мы неожиданно и безо всякой причины помолодели, — присоединилась Вера к разговору на интересующую ее тему.

— Вот, я говорю, это какое-то волшебное место. Люди здесь необычно трудолюбивы и при этом за сутки становятся свежее и моложе на несколько лет. Боюсь, сюда скоро будет не попасть от обилия желающих, — Вероника посмотрела на Веру, ожидая ответа на это предположение именно от нее.

— Я думаю, что все случившееся не правило, а исключение. Мы с Вадимом бываем здесь ежегодно уже двадцать лет, но такое случилось в первый, да я уверена, что и в последний раз.

— Ох, милые дамы. У вас богатое воображение. Ну, заиграл румянец на щеках, заблестели глаза от свежего воздуха, физической активности и баньки. Вот и все чудеса, — проворчал Андрей, жена которого тоже с утра утверждала, что они помолодели.

Но женщины хором стали доказывать ему, что он заблуждается. Под спор, шум и гам компания двинулась на соседний холм, поросший молодыми березками и соснами да кое-где сохранившимися старыми дубами, где, по утверждению Петровича, было в этом году невиданное количество боровиков. Постепенно все успокоились и начали азартно собирать грибы, блестящие шляпки которых действительно на каждом шагу попадались на глаза. Вера старалась не отходить от Вадима. Ей постоянно казалось, что сейчас они наткнутся на бревенчатый домик и Матиевских или она опять увидит труп. Но никаких новых приключений не случилось, и вся компания дружно вернулась на базу. Вечер пролетел незаметно, было шумно и весело. А рано утром все отправились вниз на автомобильную стоянку и разъехались по домам, так и не поняв, что же с ними произошло на маленькой турбазе.

2

Верная подруга Катя позвонила сразу же, как только получила сообщение от Веры, что надо поговорить. Выслушав совершенно необыкновенную и даже абсолютно неправдоподобную историю серьезно и внимательно, хотя и несколько удивленно, потерла лоб рукой и сказала:

— У меня нет слов. Ты определенно выглядишь моложе, в этом сомневаться не приходится. Но чем это объяснить?! То, что Афанасьев так быстро поумнел и все осознал, тоже еще можно принять с некоторой натяжкой. Ведь у вас, действительно, была любовь. Хотя такая резкая перемена в поведении Вадима, да и любого другого мужчины, лично меня настораживает. Но твой рассказ о супругах Матиевских, которые уже более ста лет живут на этой высоте вечной молодости и не могут оттуда выбраться. И то, что о них ничего не помнит Вадим. Но все это было бы даже забавно, если бы не труп. И похоже, что труп действительно был, и именно из-за него такая кутерьма.

— Ты настоящая умница, Катя! — воскликнула Вера. — Ты сделала единственно правильный вывод. Но почему никто не запомнил жизни в другой действительности, кроме меня? Вадим не помнит даже сильнейших переживаний своего падения в пропасть. Пережитые эмоции ведь врезаются в память? — Вера прошлась по комнате, не в силах сидеть на месте от нахлынувших воспоминаний.

— Давай рассуждать. Если там нет пропасти, то и не могло быть сильных переживаний по поводу падения в бездну. Скорее всего это какое-то воздействие на психику. Вы столкнулись с чем-то таким, о чем не пишут в газетах. Или пишут, что найден человек, совершенно ничего о себе не помнящий, и так далее. Можно предположить, что все целиком и полностью забыли обо всем внушенном и в памяти осталась только реальная жизнь. Ну а ты, вероятно, из-за сильного стресса, который переживала, запомнила эпизоды транслируемой действительности. И по этой причине не запомнила происходившее с тобой наяву. Поэтому у всей компании и осталось только удивление по поводу своего поведения и некоторые вопросы, а у тебя — жизнь в вымышленном мире.

— Ты умница, Катюша. Только не могу понять, каким образом мы оказались вовлечены в этот эксперимент? И кому все это надо? А как нам удалось помолодеть?

— Возможно, это приятный побочный эффект. Но является ли он достаточно стойким? Теперь будем внимательно наблюдать за твоей внешностью. А что касается других вопросов, думаю, ответов пока нет. Если только вы не стали свидетелями чего-то, о чем вас попытались заставить забыть. А потом, ты говорила, что труп был очень модно и дорого одет. Возможно, это не такой уж и простой труп.

— Да, именно так. Он лежал довольно близко, я увидела шоколадный кожаный костюм, яркую рубашку, шелковый шейный платок и высокие сверхмодные спортивные ботинки на довольно толстой подошве. Было видно, что все эти вещи прекрасного качества и это ассортимент очень дорогого магазина. На прогулку в таком наряде мог отправиться только молодой человек из хорошо обеспеченной семьи. Я думаю, что все вращалось вокруг этого мертвеца. Но я не рассмотрела лица, поэтому не смогу узнать по фотографии, даже если его фото будет мелькать перед моими глазами. Самое неприятное, что я не могу даже направить полицию на поиски. Ищите труп на горе вечной молодости, который никто, кроме меня, не видел или видел, но не помнит об этом; а лежал он возле валуна, но очень быстро и таинственно исчез, хотя, кажется, его где-то закопали. Это все, что я смогу им сказать. Думаю, что после такого заявления мне предложат услуги врача. Спасибо, что ты не сочла меня сумасшедшей. Я понимаю, что такой рассказ сразу наводит именно на такие мысли.

— Не забывай, что я знаю тебя более тридцати лет. И из нас двоих к сумасшествию всегда была склонна я. Поэтому я понимаю, что все это — настоящая загадка, но отнюдь не игра больного воображения любимой подруги. Но интересно было бы во всем этом разобраться! Хотя, возможно, это довольно опасно, и лучше оставить все как есть и обо всем забыть, — Катя вопросительно посмотрела на подругу.

— Ты, как всегда права, но мне не хотелось бы думать, что мы живем в столь страшном мире. К тому же, я хочу разобраться во всем для себя. Согласись, что не каждый попадает в столь необычную историю. А потом мне неприятно думать, что сегодняшнее отношение ко мне Вадима - это не его воля и чувства, а какое-то воздействие на психику.

— Да, это приключение стоит дюжины других. Но все же здесь слишком много «но». Зато чудесно, что вы с Вадимом помирились, пусть и непонятным образом. Не заморачивайся на этом! Не ожидала, что он столь быстро начнет думать своей головой, а не притворять в жизнь желания Инночки. Хотелось бы мне увидеть, как он с ней объясняется. Представь себе ее лицо во время их разговора. Она едва ли помолодеет при этом, а вот от злости ее перекосит. Она прокусит свои силиконовые губы!

— Почему-то я совершенно спокойна. А ведь должна бы волноваться, потому что все закончилось слишком быстро, как по взмаху волшебной палочки. А ведь так не бывает! Вдруг всплывут чувства, когда он увидит ее?! Но у меня внутри живет уверенность, что отныне и навсегда она ему совершенно безразлична. Вообще-то, и мое отношение ко всей этой истории изменилось. Я теперь смотрю на мужа с некоторой долей иронии. Мне кажется, Катя, что я его больше не люблю, во всяком случае, - не люблю так, как раньше. Я не боюсь его потерять, как будто все мои страхи и сильные эмоции остались на горе вечной молодости. Это тоже несколько странно, ведь всего несколько дней назад жизнь без Вадима казалась мне невозможной .

— Это уверенность женщины, которая трезво смотрит на мир и на мужчин. Я рада, что ты успокоилась. Но, я же совершенно забыла рассказать тебе про приготовленный сюрприз, — Катя схватила сумку и вытащила из нее два билета. — В четверг вечером мы с тобой идем на потрясающий концерт. Услышать и увидеть эту диву рвется весь город, да что там — ею восхищаются абсолютно все. И вот я достала два билета через бывшего мужа. Эта певица, ее необыкновенный голос и его воздействие на слушателей окутаны тайнами, мистическими домыслами, скандалами и бесконечными сплетнями.

— Что-то мне последнее время подозрительно везет на тайны и необыкновенных певиц. Я так спешила поведать тебе о самом главном из случившегося, что совсем забыла рассказать о том, что Ольга Матиевская в той другой реальности пела голосом Анны Герман. Это было совершенно завораживающе. Но мы с Вадимом увидели в этом какую-то фальшь, но не могли объяснить почему. Хотя этот голос невозможно забыть.

— Как интересно. В таком случае, Верочка, тебе будет еще любопытнее присутствовать на концерте.

— Ты допускаешь, что я узнаю в певице Ольгу?

— Это, конечно, маловероятно. Но что-то мне подсказывает, что здесь есть какая-то связь, незаметная на первый взгляд. Хотя я могу и ошибаться.

— Скорее бы четверг, а то просто лопну от всех этих секретов и загадок.

— Ну, дорогая Вера, я не понимаю, чем ты недовольна. Взгляни на все с другой стороны: ты вернула любовь обожаемого мужа, ты помолодела, в твоей жизни появились интересные тайны. Не вижу причин для хандры и ворчания. Меня смущает только труп.

— Ты права, Кэт, но в загадках интересны отгадки, а уж в этой-то особенно.

— Да, ситуация любопытнейшая. Придется поразмыслить, покопаться в интернете, понаблюдать. В интересное время живем. Никак еще до конца не могу переварить твой рассказ. Это просто сценарий для кино.

— Вот только бы узнать, кто его сочиняет и с какой целью.

— Это, конечно, пока едва ли в наших силах, — Катя встала, поправила юбку и поцеловала подругу. — Ладно, я побежала. Нужно на работу. Вечером созвонимся.

— Пойдем, я тебя провожу до машины. Мне не сидится дома.

Концерт поразил, как поражает молния, внезапно вспыхнувшая любовь или первый день в новых туфлях на очень высоком каблуке. Самым интересным для Веры была реакция людей, находящихся вокруг нее. Создавалось впечатление, что каждый видел и слышал что-то свое, поскольку совершенно разные люди были охвачены одинаковыми эмоциями безграничного восхищения.

— Такие длинные волосы. Неужели настоящие?! Такое красивое лицо! А голос-то, голос! То чарует, обволакивает, погружает в райское блаженство, то сладкими грезами наполняет душу, — шептала ей сидящая рядом Катя. — Это настоящее сказочное чудо!

— Какие, ты сказала, волосы?! — удивленно посмотрела на подругу Вера.

Но та ничего не ответила. Катю захватило это представление, она смотрела не отрываясь. Оглянувшись вокруг, Вера увидела восхищенные взоры, позабывших обо всем на свете людей, с восторгом взирающих на сцену. И молодой панк, сидящий слева от подруг, и интеллигентный старичок справа — все были одинаково очарованы, все, затаив дыхание, смотрели и слушали пение новоявленной дивы. А Вера ничего не понимала — она видела перед собой на сцене обыкновенною певичку среднего возраста с самыми заурядными данными. Более того, у певички была достаточно короткая стрижка, а не шикарные длинные волосы, о которых сейчас шептала Катя. И еще в дополнение к этому: довольно помятое лицо, преобразить которое не мог даже искусный макияж; совершенно безликий голос и весьма сомнительный репертуар. По репертуару и голосу создавалось впечатление, что последние десять лет эта дама пела в недорогом ресторане, где постоянно угощалась с посетителями бодрящими напитками и выкуривала за вечер ни одну сигарету. Восхищаться всем этим Вера никак не могла. И опять появилось ощущение, что она сходит с ума, что ее снова погрузили в какие-то искусственно созданные условия, далекие от действительности. Или с ней что-то произошло? Или в искусственные условия попали все эти люди, а она одна видит все в истинном свете? Похоже, кто-то нашел весьма простой способ собирать немалые деньги за самые низкосортные концерты. Но как удается столь легко внушить огромной толпе этот благоговейный восторг? Скорее всего, дело обстоит именно так — ведь совсем недавно она уже переживала такой незабываемый опыт. Она уже жила в несуществующем мире. Но вот последствия пребывания в этом мире были весьма реальны. Вера хотела шепнуть несколько слов подруге, но та приложила палец к губам в священном ужасе, что Вера помешает ей наслаждаться зрелищем. Поняв, что добиться сейчас от Кати ей ничего не удастся, Вера решала продолжить свои наблюдения за другими слушателями. Окружающие ее люди готовы были рыдать от восторга. По щекам у многих уже бежали слезы. Сидящие в зале подались вперед, как будто готовились по команде бежать стометровку. Никто не реагировал на звонки мобильных телефонов, иногда раздававшиеся то с одной, то с другой стороны, никто не шуршал конфетными обертками, не шептался, делясь впечатлениями, не ерзал в неудобном кресле, не вертел головой. Одним словом, люди вели себя неестественно. Это напомнило Вере субботник в горах. Там тоже на всех напало необычное сказочное трудолюбие, а здесь — необыкновенный восторг. Похоже, что все это дело рук одних и тех же людей. Вера завертела головой, надеясь увидеть Матиевских. Почему-то она была уверена, что за всеми этими событиями стоят именно они. Но ее уверенность не была подкреплена фактами.

Наконец полуторачасовой концерт подошел к концу. Сцена была засыпана цветами, овации не смолкали несколько минут. Певичка выходила три раза на бис. Она была счастлива. Наконец-то человечество разглядело в ней звезду. По щекам у нее текли настоящие слезы, такие же настоящие слезы восторга от встречи с прекрасным текли по щекам у зрителей. Как будто все договорились посоревноваться в смывании косметики слезами. Но про свои накрашенные глаза дамы словно напрочь забыли и дружно растирали тушь по нарумяненным щекам. От этого зал выглядел очень живописно. Верино лицо здесь выделялось отсутствием восторга и нетронутым макияжем. И вдруг она наткнулась взглядом на такое же спокойно-ироничное женское лицо. Не теряя ни минуты и совершенно позабыв о подруге, все еще поглощенной продолжавшимися овациями, Вера начала протискиваться к выходу, стараясь не упустить из вида покидающую зал стройную блондинку лет пятидесяти с очень короткой модной стрижкой. Вера нагнала женщину уже в дверях и услышала фразу из ее беседы с мужчиной спортивного вида лет тридцати пяти — сорока, которая заставила ее вздрогнуть.

— Расширили диапазон четыреста двадцать пять — четыреста пятьдесят мегагерц и получили окно в человеческий разум, — говорил мужчина.

— Получается, что неважно, как изменялись электромагнитные колебания мозга, а важно, что при определенных условиях они изменялись, — отвечала ему блондинка.

— Да, и последние опыты дали прекрасные результаты.

Вера не только была поражена содержанием этого разговора, но она узнала и голоса. Сейчас здесь между собой беседовали Ольга и Александр Матиевские.

— Здравствуйте, — громко сказала Вера. — Я очень рада, что вам удалось покинуть заколдованную гору и вернуться в наш мир. Правда, вам это не пошло на пользу: вы постарели, и внешность очень изменилась. Я хотела бы понять, что здесь происходит. Не соблаговолите ли вы дать мне некоторые объяснения? — спросила Вера с нескрываемой иронией.

Матиевские удивленно оглянулись.

— Вы это нам? — улыбнулся мужчина. — Боюсь, что вы нас с кем-то перепутали.

Он взял под руку женщину и энергично потащил ее за собой на автомобильную стоянку. Но она что-то шепнула ему, и пара остановилась, повернувшись к Вере. Вера направилась к ним. Ее молча довольно долго и внимательно рассматривали.

— Где же ваши косы, Ольга? — наконец не выдержала Вера. — Только, пожалуйста, не пытайтесь рассказывать мне сказки. Я хочу знать правду.

— Хорошо, — сказала Ольга. — Садитесь в машину. В конце концов ваши способности дают вам на это право, нам есть о чем поговорить. Итак, вы не забыли пребывание на горе вечной молодости и даже узнали нас. Для меня вы очень интересный и ценный человек, а мне нужны такие помощники. Вы — идеальный вариант.

Вера колебалась. Садиться в машину к этим необыкновенным иллюзионистам было небезопасно. Уловив Верино недоверие, Ольга усмехнулась:

— Вы несправедливы. По-моему, вы видели от нас только помощь. Мы наладили вашу личную жизнь, мы вернули вам эмоции и любовь юности. Благодаря нам вы даже стали моложе. Мы вообще никому не сделали зла. Решайтесь. У нас очень много работы и совсем нет времени.

— Куда мы поедем?

— В лабораторию. Там мы все вам покажем и объясним, и может быть, уговорим стать нашей сотрудницей, — глядя Вере прямо в глаза, медленно проговорила Ольга.

Под этим проникающим в мозг и душу взглядом Вера неожиданно для самой себя отбросила сомнения и села в машину. В голове у нее пронеслась нелепая мысль, что эта поездка нужна ей не только для того, чтобы удовлетворить свое любопытство.

Уже в темноте машина остановилась перед вертолетом, который через час сел на площадке около здания, спрятанного в лесу за высоким забором. Вера попала в закрытый мир. Ее пустили туда потому, что члены этого тайного общества не знали, что с ней делать.

Вера сидела за чашкой кофе с Матиевскими в огромной лаборатории, заполненной различными приборами. Ольга объясняла:

— Мы изучаем влияние инфразвука и не только на организм человека, точнее — на мозг. Эта тема давно занимает человеческие умы. Поскольку с помощью инфразвука можно сделать летальное оружие, обратить врага в бегство, заставить корчиться от боли, можно влиять на настроение, ощущения, эмоции, внушить мысли определенного направления, внушить нужные намерения.

— Вы изучаете… Но кто дал вам право проводить эксперименты на людях?

— Успокойтесь, Вера. Вот мы как раз работаем без рисков навредить. Наш мир сегодня — сплошной эксперимент, и заметьте, всегда именно на людях и не всегда с благими намерениями, — вступил в разговор Александр.

— Что вы хотите этим сказать?

— А вы просто вспомните современную агрессивную рекламу, пропаганду, лживые новости, сегодняшнее образование, которое дает человеку набор штампов. Вы считаете, что этому не надо искать противодействие? Пусть даже искусственное, — Александр изобразил праведное возмущение.

— Мир, конечно, несовершенен. Но вы-то тоже не белые и пушистые. Зарабатываете большие деньги на внушаемых эмоциях, на турбазе заставили всех работать каким-то непостижимым образом. Зачем?

— Деньги, всем и всегда нужны деньги, и нам их нужно очень много для развития проекта. То, чем мы сейчас занимаемся, — это временно. Но мы всегда часть денег пускаем на нужды региона, в котором работаем. Суммы, которые мы тратим на благотворительность, помогают решать хоть какие-то проблемы. Например, после концертов в вашем городе детский дом получит новую мебель и оборудование. К тому же и певица, и слушатели были счастливы, как вы успели заметить, — улыбнулся Александр.

— Но это же ложь, манипуляция! — возмутилась Вера.

— А где вы видите правду? Ложь — это благочестивая иллюзия, способ сделать людей счастливее.

Александр взял со стола газету, быстро просматривая заголовки.

— Вот, возьмем любую газету и самое безобидное на первый взгляд благое сообщение. Выбирайте сами, Вера. Политики касаться не будем, ибо здесь сплошные и очевидные манипуляции.

— Допустим, вот эта центральная статья. Известная актриса выступает против использования натурального меха и рекламирует искусственное манто, полностью имитирующее норку. И что же здесь вас возмущает? В чем ложь?

— Правда в том, что и шуба, и елка на Рождество должны быть натуральными, но нас заставляют думать иначе. Людям внушают, что именно использование искусственных изделий поможет сберечь природу. На свалке эти предметы будут разлагаться лет восемьсот, загрязняя при этом почву, воду и воздух. Главным стал вопрос утилизации, но его принято замалчивать. Подумайте, как трудно утилизировать ветряки и солнечные батареи, но почему-то вопрос об этом не поднимается.

— Но выращивание соболей и норок в клетках и убийство их электрошоком действительно жестокое мероприятие.

— А вы не покупайте этих мехов. Покупайте мех тех животных, которых человечество выращивает на мясо. Вот, например, нутрия. У нее целебное мясо, наши предки с его помощью даже туберкулез лечили. А щипаный мех нутрии выглядит очень неплохо, не хуже предложенного в этой статье. Есть еще мягкий мех кролика или барашка. Здесь тоже и мясо, и мех, и утилизация без вреда для окружающей среды. Вот только нам навязывают мнение, что шуба должна быть искусственной. А это выгодная кому-то ложь. Почему она никого не возмущает? Потому что нашим сознанием успешно манипулируют. Сознание сохраняет шаблоны, впечатанные туда влиянием группы, а человек — животное стадное.

— Странно, эта ложь вас возмущает, а то, что делаете вы, по-моему, еще страшнее, но это вы легко оправдываете.

— Ах, мы делаем людей счастливее, мы на пороге великих открытий, — рассмеялась Ольга. — А эти грубые манипуляции направлены только на обогащение определенных групп людей, — уже серьезно сказала она. — Наша цель — научиться противостоять манипуляциям, научиться разрушать шаблоны.

— С помощью воздействия на мозг, то есть тоже манипулируя? Но не надо жаловаться. У подопытных животных тоже должна быть профессиональная гордость, — скептически заметила Вера.

— Цитируете Ремарка? Зря. Мы привыкли рассматривать конечный результат. В нашем случае все довольны, — обиженно ответила Ольга.

— Хорошо. Я поняла, что вы хотели мне объяснить. Значит, в современном мире все построено на манипуляциях, людям внушается, что правильно именно то, что выгодно определенной группе. С этим, пожалуй, я легко соглашусь. Но и вы делаете то же самое.

— Нет, Вера, поверьте, у нас благие намерения. Наши действия не принесли вреда ни одному человеку.

— Да, вот только благими намерениями выстлана дорога в ад. И насколько я понимаю, вы еще точно не знаете последствий ваших экспериментов. Хотя про головную боль я уже слышала. И чем же я заинтересовала вас?

— Здесь вы ошибаетесь, Вера. Работа ведется уже много лет, никаких серьезных последствий для здоровья замечено не было. А то, что человек теряет воспоминания, вызванные действиями нашего прибора, то это скорее благо, — заметил Александр. — Остаются же незабываемые эмоции.

— А что касается лично вас. Вы нам интересны сразу по двум причинам, — решила наконец-то ответить на вопрос Ольга. — На вас не действует наш прибор. На турбазе я намучилась, я вынуждена была работать с вами индивидуально, но все равно у меня плохо получилось. А на концерте вы на него вообще не реагировали. Я с таким явлением сталкиваюсь впервые. Мы, чтобы работать с прибором, должны облачаться в специальный костюм, а вам он совершенно не нужен. В костюме же не везде можно работать, иногда нужно слиться с толпой.

Ольга замолчала, пытаясь понять реакцию Веры на это плохо завуалированное предложение.

— Нет, я совершенно не готова помогать вам сейчас, — Вера потерла лоб, у нее вдруг заболела голова. — Я даже не знаю, могу ли вам верить. Я ничего не понимаю, кроме того, что вы хотите поучаствовать в манипуляциях сознанием либо научиться противостоять им, но это только слова. Возможно, вы просто хотите заработать очень много денег. Кстати, объясните мне, а что же произошло на турбазе?

— Это последствия моего гнева, — как-то неестественно засмеялась Ольга, бросив красноречивый взгляд на Александра, который внимательно смотрел на Веру. — Когда я увидела эту помойку в моем самом любимом с детства месте, я решила исправить положение с помощью тех, кто это безобразие устроил. Я имела в виду, конечно, не вас конкретно, а отдыхающих вообще. Прибор, который находился в домике у Петровича, транслировал мысли, что вам необходимо спасать жизни своих близких. Работали вы быстро и на совесть, хотя каждый представлял своё.

— А прогулка по горе вечной молодости?

— Это было моим подарком за хорошую работу. Я давно заметила, что если транслировать человеку, что ему шестнадцать лет, то он каким-то непостижимым образом заряжается энергией юности и молодеет физически. Этот эффект сохраняется иногда на пару месяцев, а обычно на пару недель.

— Значит, если повезет, то на два месяца молодость мне обеспечена? — улыбнулась Вера. — Еще я очень хотела бы узнать, а как с немцами все случилось?

— О, они случайно попали в зону действия прибора, поэтому пришлось включать и их в игру, — небрежно кинула Ольга, вставая.

Создавалось впечатление, что она сказала все, что хотела, и больше тратить время на разговоры не собиралась.

— Понятно. А что еще вы хотели мне предложить? — поинтересовалась Вера, которая видела, что Ольга ждет чего-то и говорит полуправду или и того меньше.

Вере очень хотелось спросить про труп, но она понимала, что этот вопрос таит в себе настоящую опасность. Благоразумно умолчав тот факт, что она считает этого мертвого молодого человека центром развернувшихся на турбазе событий, Вера продолжала наблюдать за Матиевскими.

— Мне очень хотелось бы узнать причину вашей устойчивости к воздействию прибора.

— Это можно сделать?

— Да. И вы можете мне в этом помочь.

— Но как?

— Вы просто будете спать, а мы изучать особенности вашего мозга, потом я вас разбужу. Решайтесь. Не зря же мы приехали в лабораторию. Это не навредит, я обещаю. Для вас наши выводы тоже будут интересны. К тому же мы, возможно, разбудим в вас другие таланты. Хотя точно я это обещать не могу.

— Какие, например? Это действительно не опасно?

— Чаще всего появляются способности к поэзии, живописи. А безопасность я гарантирую. Проделывалось не один десяток раз.

— А сколько это займет времени?

— Около часа.

Ольга посмотрела в глаза разговаривавшей с ней Веры, с минуту понаблюдала за Александром, который возился в углу с каким-то прибором. И именно в этот момент Вера стала податливой и безвольной. Она ничего не знала об этих людях, она даже не знала их настоящих имен, но почему-то легко поверила сказанному. Впервые в жизни Вере было настолько любопытно, что ею овладело странное сильное возбуждение. Хотя в голове и мелькнула спасительная мысль, что Матиевские опять манипулируют ее сознанием с помощью приборов, заполнивших большую часть этой комнаты. Но эта мысль легко потерялась среди других внезапно появившихся мыслей о необходимости участия в этом эксперименте. Ее охватило нетерпение, жажда деятельности и безрассудная смелость.

— Ну что ж. Давайте попробуем, — неожиданно для самой себя сказала Вера, глаза которой лихорадочно блестели.

Странно. Вера никогда не была авантюристкой.

Безмолвие осеннего леса лишь изредка прерывалось гневной руганью двух ворон, азартно отбиравших друг у друга кусок съестного. Трехэтажное массивное здание, выстроенное квадратом, с закрытым внутренним двором и маленькими окнами одиноко стояло на небольшой поляне за высоким забором и казалось угрюмым и молчаливым. Но внутри этого дома, зачем-то выстроенного среди непроходимого леса, бурлила жизнь. В светлых палатах работала современная медицинская аппаратура, по дворику гуляли пациенты в теплых халатах и пижамах, а по всему зданию сновал немногочисленный персонал. Еще рядом с домом была видна вертолетная площадка и небольшой ангар.

В одной из палат этого загадочного дома на кровати лежит неподвижная женщина с закрытыми глазами. На голове у женщины громоздкий шлем, опутанный бесчисленными тонкими проводками.

В эту палату бесшумно входят двое в белых халатах — мужчина и женщина. И тут же тишину разрывают резкие хриплые крики, хотя застывшая на кровати женщина по-прежнему не двигается и не открывает глаз.

— Бачко! Бедне! Бачко! Бачко… Бедне…

— Это она на нас так реагирует?

— Да, мы вызываем у нее ощущение опасности и сильного физического дискомфорта. Ведь это мы привезли ее сюда и подключали прибор.

— Но ты же утверждала, что теперь она этого не помнит. Будет лучше, если она вообще ничего не будет помнить. Нельзя допустить, чтобы она помешала нам.

— Я и сейчас утверждаю и гарантирую, что помнить она ничего не будет. Просто, очистив одни участки мозга, мы вызвали активность других, ранее блокированных. Это всегда непредсказуемо, хотя и очень интересно. В ее случае особенно.

— На каком языке она говорит? На сербском?

— На старославянском.

— И что она сейчас выкрикивала?

— Звала отца и жаловалась ему, что ей невыносимо трудно.

— А почему она вдруг заговорила на этом языке? Изучала его?

— Нет. Возможно, что это память прошлых жизней. Все идет по плану.

— Память прошлых жизней?! Интересно, кем она себя сейчас ощущает и что видит?

— Она видит одно из своих воплощений. Точнее сказать трудно.

— Ты серьезно?

— Совершенно.

— Любопытно, очень любопытно… Ты хочешь сказать, что мы разбудили воспоминания о ее прошлой жизни?

— О, да. Случай, конечно, наиредчайший. В данных обстоятельствах стресса и постоянного мозгового штурма под действием нашей аппаратуры какие-то отделы ее мозга создали такую уникальную программу. Наш мозг — это необыкновенная система.

— Ты полагаешь, что мы тоже, например, можем заговорить на языках наших прошлых воплощений?

— Конечно. Если только разрушить одни связи нашего мозга и создать необходимые мостики между другими, заблокированными. Вот только сделать это довольно трудно, в данный момент пока невозможно. Но мы над этим работаем.

— Получается, что тот, кто первым разберется в работе мозга, будет владеть миром.

— Или уже почти владеет… Хотя, Сознание — это свойство Вселенной. Сознание не в человеке, не в мозге, как он думает, а во Вселенной. Мозг — необыкновенный приемник и иллюзионист. Весь вопрос в том, что может выхватить твой мозг из общего знания Вселенной.

— Это твоя теория?

— Если бы…

Буря восторга подняла всех с мест. Когда же овации стихли, а зал наконец-то несколько опустел, Катя с удивлением увидела, что Веры нет рядом. Безрезультатно поискав подругу глазами среди спешивших к выходу, Катя вернула к жизни отключенный на время концерта телефон и позвонила. Но телефон Веры был вне зоны действия. Скорее всего она просто забыла его включить. Катя поспешила на стоянку, но и там подругу не нашла. Тогда Катя вернулась в здание, заглянула в буфет и туалет, прошла от входа до выхода — безрезультатно. Катя покинула концертный зал и снова отправилась к машине, выискивая подругу среди прохожих. И вот уже сорок минут она ждет Веру в машине, набирая раз за разом номер ее телефона. Дозвониться не получается, ждать дальше не имеет смысла. Все разъехались, здание опустело.

Катя позвонила Афанасьеву.

— Добрый вечер, Катя. Слушаю, — ответил он.

— Добрый. Вера дома?

— Нет. А разве вы не вместе ходили на концерт?

— Да. Только она вышла из зала раньше меня и исчезла. Я ее повсюду искала, а теперь просто не знаю, что делать: телефон недоступен, почему и куда ушла без меня, не знаю.

— Она ничего не сказала тебе?

— Ни слова.

— Это не похоже на Веру. Сейчас я попытаюсь дозвониться до нее и свяжусь с тобой.

Катя понимала, что попытки Вадима связаться с Верой не увенчаются успехом, но все же слабая надежда еще оставалась. Она старалась понять, что же произошло, как все это может быть связано со странными событиями в горах. И чем больше она об этом думала, тем больше росла ее уверенность в том, что сегодняшний концерт каким-то непостижимым образом является продолжением необычного спектакля на турбазе. Тогда Вера исчезла по чьему-то злому умыслу, более того — она может оказаться в опасности. Катя разволновалась и снова позвонила Вадиму.

— Слушаю, Катя. У меня тоже не получается дозвониться. У родителей ее тоже нет, я только что беседовал с тестем.

— Я так и думала. На всякий случай подожду еще здесь и за это время обзвоню больницы. А ты жди дома и пытайся дозвониться до Веры. Через час по результатам примем решение.

— Хорошо. Не представляю, куда Вера могла отправиться. Все это очень странно.

— Более чем, учитывая, что уже полночь.

Через час Катя и Вадим, не дождавшиеся возвращения Веры и ничего не узнав о ней, долго обсуждали, что же им теперь делать. Вадим решил поездить по местам в городе, где Вера любила бывать. Катя же, отложив поход в милицию с заявлением об исчезновении человека на положенные три дня, подумала, что утром попытается поговорить с организаторами концерта.

А в это время Матиевские, глядя на спящую Веру, обсуждали, как им с ней быть.

— Осталось еще три недели работы, аппаратура в концертном зале, поэтому нам необходимо избежать шумихи и разборок. Давай просто перевезем ее спящую и оставим где-нибудь на скамейке в парке, — говорила Ольга.

— Даже не проверив, что с ее памятью? А вдруг она забыла все, кроме нас и своих приключений, связанных с нашими вынужденными экспериментами на этой злополучной турбазе? В ее голове слишком много места занимают заповеди Христа, Кодекс строителя коммунизма и тому подобное. Таких людей не перетащить на свою сторону. Глупо, но такие отрицают, что человек человеку волк.

— Не волнуйся, прибор работал максимальное время. Сейчас она не помнит ничего, даже как ее зовут, да и едва ли вспомнит в ближайшие годы. А рано утром она должна быть дома живая и здоровая, чтобы не подключилась полиция, частные детективы и прочие.

— Но она наверняка рассказала подругам и мужу о своих приключениях. А теперь вдруг исчезает и появляется с амнезией? — назойливо, по-комариному звенел в уши своей подруги Александр.

— То, что она могла рассказать, больше похоже на сказку, рассказанную пациентом сумасшедшего дома. Куда с этим можно пойти? А после концерта она вообще ни с кем поговорить не успела. А внезапная амнезия может быть результатом стресса. Поэтому у нас все в полном порядке, — заверила Ольга с характерной для нее приторно-сладкой улыбкой.

— Допустим. Сколько она еще проспит?

— Три-четыре часа. За это время ее доставят в нужное место как можно ближе к дому.

— Хорошо. Под твою ответственность. Нам нужно быть очень осторожными. Ты не забыла, чем закончилась история лечения племянника? Нам не сносить головы, если все откроется раньше времени. Сама будешь объясняться с боссом, если что-то пойдет не так, — нехотя опустил занавес этого разговора Александр.

3

Ясная сентябрьская ночь понемногу таяла в утреннем тумане. Притихший за ночь город, вновь наполнился лаем гуляющих собак и окриками их хозяев, шуршаньем шин и хлопаньем дверей. Сидящая на скамейке женщина в красивом дорогом наряде со слегка растрепавшейся прической и померкшим вечерним макияжем проснулась от прикосновения холодного и влажного собачьего носа, ласково ткнувшего ее в руку. Она открыла глаза и увидела перед собой молодого черного лабрадора, приветливо помахивающего хвостом и радостно взвизгивающего.

— Вера? По какому случаю вы вышли на утреннюю пробежку столь нарядной? — обратилась к ней длинная и тощая, словно выдавленная из тюбика, хозяйка собаки. Она стояла у скамейки с язвительной улыбкой на лице. — Доброе утро, Вера. А я-то думаю, куда это меня так тянет Дик! А это он вас учуял, — продолжила она торжествующе, предвкушая, как будет сообщать соседкам свежие новости из жизни Афанасьевых.

Вера пошевелилась, приподняла голову и посмотрела на свою соседку-сплетницу долгим отрешенным взглядом, не удостоив ее ответом или хотя бы кивком в ответ на приветствие, потом закрыла глаза и повалилась на скамейку.

В следующий раз Вера очнулась уже в залитой солнцем больничной палате и сразу же увидела мужчину и женщину. Это были Вадим и Катя, но Вера не узнала их. Бесстрастно оглядев палату и всех находившихся в ней, она опять погрузилась в сон. И снился ей город с деревянными теремами и избами, с улыбчивыми ясноглазыми людьми. Красиво там было. Дома и терема украшены затейливой резьбой, а наряды горожан — яркой замысловатой вышивкой. А в доме светлая горница, пахнет деревом и свежим хлебом. А вокруг стола большая семья, полати возле теплой печки. Весело и дружно живут, помогают друг другу. И так спокойно и уютно было ей в этом простом и понятном мире, что не хотелось просыпаться, не хотелось думать о чем-то другом, что тяжелой грозовой тучей нависло над ее головой. А она и не будет просыпаться, а будет спать в чистой горнице, свернувшись калачиком на теплой печке, подложив под голову свою русую толстую косу.

— Что с ней, доктор? — спросила Катя, с тревогой поглядывая на спящую подругу.

— Пока не знаю. Повреждений, следов от уколов на теле нет, все органы и системы работают в обычном для здорового человека режиме, биохимия крови в пределах возрастной нормы, в крови ничего подозрительного не обнаружено. Возможно, ее состояние вызвано стрессом, каким-то сильным потрясением. В таком случае сон — лучшее лекарство. Подождем еще пару дней.

— Но почему она никак не реагирует ни на меня, ни на лучшую подругу, которая ей как сестра, — спросил Вадим. — У нее какие-то совершенно чужие глаза, ничего не выражающие. Я никогда не видел у Веры таких глаз. Она понимает, где она находится? Она узнает нас?

— Давайте еще немного подождем и понаблюдаем, прежде чем делать выводы, — ответил врач и попрощался.

Вера много спала, но просыпалась, когда ее будили, ела, когда перед ней ставили тарелку, вставала и шла в душ, когда ее туда вели, а когда ложилась в кровать — снова моментально засыпала. Она все делала молча, как будто ее совершенно не интересовал окружающий мир, и она жила в своем собственном внутреннем мире. В ней ни на минуту не ослабевало глубокое внутреннее сопротивление, которое забирало все силы. Но именно это внутреннее сопротивление и помогло Вере. Через неделю она узнала Вадима и Катю и постепенно вспомнила все, что с ней произошло.

Самоуверенная Ольга явно просчиталась.

Выписавшаяся из больницы Вера долго и обстоятельно рассказывала Кате историю своего исчезновения.

— Как, как ты могла сесть к ним в машину и отправиться невесть куда, даже никого не предупредив?! — возмущению Кати не было границ. — А я еще считала тебя на редкость здравомыслящим человеком!

Она нервно ходила вокруг подруги и резко останавливалась, чтобы продолжить свой обвинительный монолог:

— Нет, такого я от тебя не ожидала! — всплеснула Катя руками и села, немного успокоившись. — Но твои рассказы про концерт просто повергают меня в шок. Я давно не испытывала такого восторга, но потом не могла вспомнить ничего конкретного, кроме вот этого состояния восхищения и легкой головной боли. Но ведь в норме так не бывает, поэтому я задумалась обо всем в тот момент, когда ты пропала. Теперь я безоговорочно верю в историю, столь образно тобою рассказанную, про обычную ресторанную певичку среднего возраста, в которой на концертах всякий видел свой восхитительный идеал. Да, певица бесталанна, но как же зато талантливы ее создатели. И что они еще могут придумать?

— Я тоже долго думала об этом. Знаешь, Катя, я же поехала с ними, потому что Ольга гипнотизировала меня. Когда она смотрела мне прямо в глаза, я как будто на короткий срок теряла волю и делала то, что нужно ей. Я это поздно поняла. Эта женщина владеет разными техниками, она очень способный и, вероятно, очень талантливый человек. Мне кажется, что она преследует определенную цель, которая кажется ей очень важной. А цель оправдывает средства. Матиевский же, по-моему, куда более скользкий тип. Ольга — фанатик, а это — расчетливый делец с многочисленными приборами. Но больше всего меня поразило, что эти люди считают, что они на все имеют право, потому что наш мир далек от совершенства, а они работают на благо всего человечества. Они, видишь ли, делают людей счастливыми доступными им способами. Но от подаренного ими счастья остается только головная боль. Поэтому их надо остановить, — сказала Вера.

— Да уж, темные души обычно считают себя самыми светлыми красками на палитре нашего грешного мира. Но как можно их остановить? Ты же понимаешь, что за Матиевскими скорее всего стоят тайные и могущественные силы.

— Пока все мы будем думать, что сделать ничего нельзя, так и будет. Но я не собираюсь прощать их. У меня с ними личные счеты.

— Вера, я давно знаю, что ты из тех, кто выходит победителем. Но что конкретно можно сделать? Пойти в полицию? И что им предъявить?

— Нет, полиция нам не поможет, пока мы не найдем труп. А вот некоторые знания и умения в сумме с моими способностями вполне могут заставить Матиевских свернуть здесь их бурную деятельность.

— Что ты задумала, Вера? — испуганно спросила Катя. — Тебе мало того, что произошло? Это чудо, что ты сейчас здорова. Ты хочешь оказаться на высоте вечной молодости или отыскать труп весьма оригинальным способом — лечь с ним рядом в черном пакете для мусора?!

— Не пугайся. Я все хорошо продумала. Концерты в нашем городе еще идут с большим успехом. Эта буря восторга по-прежнему поглощает толпу, правда, потом толком никто ничего рассказать не может. А вот теперь представь себе, что отключилась их аппаратура и все увидели вместо супер дивы обычную невзрачную певичку без голоса и с сомнительным репертуаром. Разразится скандал. Все быстро разнесется по социальным сетям. И деятельностью Матиевских заинтересуются различные лица и организации.

— Верочка, откуда такая наивность? А ты уверена, что определенные лица и организации не в курсе? Или еще вариант: узнав об их возможностях, какие-нибудь бандиты придумают новую схему по отъему денег у населения, только уже не столь безобидную, или вообще создадут мнимую вселенскую катастрофу. Представляешь, все бросают дома и ломятся в якобы безопасную тайгу. И вот уже город сдан на разграбление!

— Почему ты, Катя, никогда не веришь в хорошее?

— Потому что я была четыре раза замужем, как ты любишь повторять.

— Ты предлагаешь оставить все как есть?

— Нет. Я предлагаю испортить их аппаратуру. Просто уничтожить хотя бы тот комплект, который находится в концертном зале. Не думаю, что таких комплектов у них много.

— Я не знала, что ты не чтишь уголовный кодекс, — рассмеялась Вера. — Представила тебя в балаклаве с топором в руках. И ты без устали громишь аппаратуру.

— Очень смешно. Но не все так просто, как ты думаешь. Их аппаратура находится в специальной комнатке при концертном зале под обычным замком, ключ от которого висит на вахте. Но когда подходишь к этой двери, на тебя обрушивается целая лавина непонятных страхов, и ты спешишь покинуть это место, крепко зажав ключ в руке. Ключ у тебя есть, но воспользоваться ты им не можешь. Я проверила это на себе и охраннике бывшего мужа, того, у которого охранное агентство. Его люди работают и в концертном зале.

— Ты что, уже пробовала добраться до их аппаратуры? — удивленно и почему-то шепотом поинтересовалась Вера.

— Я просто не знала, что мне делать, когда ты не разговаривала и все время спала. Я ездила на турбазу, но ничего там не разузнала, но я очень хотела тебе помочь и подумала об их аппаратуре. Я пыталась понять, что с тобой произошло. Но я боялась подключать Вадима и рассказывать ему о твоих приключениях на турбазе, ведь ты же не рассказала.

— Правильно. Эти мужчины с их скептическим мышлением в таких случаях часто ведут себя неадекватно. Да и чем бы он помог, если ничего не помнил. Расскажи я обо всем, он просто убеждал бы меня, что мне все приснилось, или, того хуже, отправил бы к врачу.

— Я тоже об этом подумала. Но сейчас самое важное — добраться до аппаратуры и незаметно вывести ее из строя, — вздохнула Катя. — Но как?!

— Будем надеяться, что на меня по-прежнему не действует излучение всеобщего страха или восторга, которое Матиевскте так успешно транслируют. И я смогу легко проникнуть за заветную дверь, где рождаются таланты и их восторженные поклонники, — засмеялась Вера. — Тогда я без всякого сожаления убью их всех.

— Ну да, топором, ты весьма кровожадна, — язвительно заметила Катя.

— Нет, нет, это очень неэстетично. Такой способ возмущал меня еще в школьные времена при чтении романа «Преступление и наказание». Надо придумать метод погуманнее, — Вера задумалась. — Придется пожертвовать микроволновкой.

— Будешь подогревать их аппаратуру?

— Буду ночью жечь на медленном огне. Пусть микроволновка поработает на полную мощность, когда в здании никого не будет.

— Думаешь, сработает?

— Надеюсь. Это проверенный способ. Осталось придумать, как незаметно доставить микроволновку в пункт назначения, а затем ее забрать.

— Это я беру на себя, охраной заведует компания бывшего мужа, как ты уже слышала. Я уже подружилась с одним из охранников, которому очень не нравится трансляция страха возле комнаты с аппаратурой, да и концерты вызывают у него ряд вопросов. Это здравомыслящий человек, наблюдательный и решительный, — уверенно сказала Катя.

Через три дня очередной концерт не состоялся. Официально было заявлено, что заболела певица. Но Вера и Катя, которые накануне осуществили свой план в концертно-развлекательном комплексе, поздравляли друг друга с победой. Аппаратуру увезли, гастролеры покинули город в некотором замешательстве. Подруги понимали, что добились временного успеха, но они сделали все, что могли. И эта мысль согревала их в холодные осенние вечера, которые в этом году наступили стремительно и бесповоротно, напоминая о уже крадущейся к городу на белых пушистых лапах зиме. И отныне Вера и Катя были уверены, что в горах в ближайшее время никто не сорвется в пропасть и не окажется против своей воли на высоте вечной молодости.

— Теперь, когда они отсюда убрались, можно приступить к поискам трупа, — сказала Вера. — У меня такое чувство, что я одна помню, что видела останки этого модно и дорого одетого молодого парня, и я просто обязана довести это дело до конца.

— Я не совсем понимаю, как ты свяжешь с Матиевскими этот труп, даже если случится чудо, и ты его найдешь. Откажись от этой затеи, прошу тебя. Это может быть очень опасно, — отговаривала подругу встревоженная Катя.

— Я не знаю, конечно, но ведь не зря же они приложили столько усилий, чтобы скрыть этот труп. Значит, он как-то связан с ними, — потерла Вера лоб рукою, как старательная школьница. — Не беспокойся, Катюша, они же считают, что я ничего не помню, поэтому следить за моими действиями не будут. К тому же, во-первых, я буду весьма осторожна, а во-вторых, труп еще надо найти, как ты совершенно верно заметила.

— И с чего ты собираешься начать? — со вздохом спросила Катя, отчаявшись переубедить свою упрямую подругу.

— С высоты вечной молодости. Поеду на турбазу. У меня постоянно крутится в голове, что не просто так они организовали этот субботник с благоустройством территории. Сама подумай, ну зачем им это? И как аппаратура оказалась в домике у Петровича? Что ей там делать? Странно это, — Вера открыла ноутбук, в очередной раз рассматривая фотографии незабываемого трудового десанта.

— Согласна, что здесь много вопросов. Вот только и ты, а потом и я были на турбазе, но ничего подозрительного там не увидели, — показывая подруге на мелькающие фото, сказала Катя.

— Теперь я буду смотреть с другой точки зрения. Поговорю еще с Петровичем, пройду по тропе не спеша, — Вера посмотрела в окно, как будто хотела увидеть там людей, запечатленных в ее памяти. — Еще это мелькнувшее воспоминание, что-то связанное с ямой, в которую бросают труп. Черный мешок для мусора съехал, и я заметила кусочек яркой модной одежды. При этом присутствует много людей. Это странная навязчивая картинка, случайная выплывшая из тумана во времена моего путешествия по горе вечной молодости совместно с Матиевскими. Возможно — это подсказка. Мне просто надо попасть на место, — уверенно сказала Вера, закрывая ноутбук.

— Хорошо, подожди пару дней, на выходные поедем в горы вместе. Я не хочу, чтобы ты оказалась там без всякой поддержки. Да, и одна голова — хорошо, а две — еще лучше, — решительно заявила Катя, не верившая в полную безопасность неугомонной подруги.

— Спасибо, Катюша, с тобой я буду чувствовать себя намного увереннее. И твой скептический и острый ум, конечно же, будет мне там просто необходим, — подольстилась к подруге Вера и нежно ее поцеловала. — А еще ты очаруешь Петровича и за бутылочкой выведаешь у него все, что только хоть как-то касается нашего дела.

Катя улыбнулась и вдруг оживилась от посетившей ее мысли:

— Послушай, Вера, а не взять ли нам с собой еще пару приятельниц? Девичник не вызовет подозрений, если вдруг на турбазе есть их наблюдатель, а свежий взгляд непосвященных людей может быть весьма полезен.

Вера на минуту задумалась:

— Мысль, конечно, здравая, особенно если вспомнить, что среди наших школьных подруг есть капитан полиции!

— Я уже думала о Даше, но она же в отделе по борьбе с подростковой преступностью. Это не наш профиль, увы, — развела руками Катя.

— Это сейчас неважно. Главное, что ей можно хотя бы что-то рассказать и посоветоваться. Она хорошо нас знает и не сочтет свихнувшимися дамочками в поисках приключений, — Вера вопросительно посмотрела на подругу, ей очень хотелось освободиться от тайн и загадок, преследовавших ее в последнее время.

— Возможно, тебе придется рассказать начало этой истории. Вот только учитывая твое пребывание в больнице, к этому рассказу можно отнестись по-разному. Полицейские, как правило, лишены воображения, им опыт не позволяет, — предположила Катя.

— Вот только и это еще не все проблемы. Даша — занятая деловая дама, думаю, что у нее расписано все на пару месяцев вперед. Осталось придумать, как уговорить ее провести с нами выходные в горах. А это тоже задача весьма непростая, — вздохнула Вера и замолчала, предавшись размышлениям.

— Знаешь что, Вера. Я все больше склоняюсь к мысли, что надо обо всем рассказать Вадиму и попросить у него помощи. Нельзя до бесконечности скрывать от него эту историю. К тому же он легко сможет решить многие проблемы. Надо придумать что-то такое, что задействует большое количество людей, но не официальных лиц, поскольку мы ничего не знаем о связях и возможностях Матиевских. Но можно предположить, что они есть.

— Наверное, ты права, Катюша, кого-то надо посвятить в эту фантастическую историю. Я уже несколько раз порывалась все рассказать Вадиму, но меня все время останавливала мысль, что он не поверит мне. Он не видел труп, он не помнит про жизнь на горе вечной молодости, он не помнит ничего, кроме того, что было на турбазе на самом деле и чему есть многочисленные свидетели. Да и врачи уверили его, что все мои беды с потерей памяти от пережитого сильного стресса. Я боюсь, что он только испугается за мое состояние и начнет меня усиленно лечить. А если еще рассказать про то, что мы уничтожили аппаратуру, то он просто придет в ужас. Это он уже примет за навязчивые идеи. Понимаешь, он все видел своими глазами там, на турбазе, и поэтому не сможет поверить в мой рассказ. Он сочтет его плодом моего воспаленного сознания. Он просто сделает вывод, что я опасно больна. Поэтому, чтобы рассказать ему все, а он мне поверил, мне нужно найти труп. Я просто обязана его найти.

— Да. Задача с тремя неизвестными: кого искать, где искать и как искать, — вздохнула Катя. — Но мы обязательно что-нибудь придумаем. Надо позаимствовать идеи в молодежных развлечениях. Там все просто и массово. Именно так, как нам и нужно.

— Квест «Найди труп», — скептически улыбнувшись, в шутку предложила Вера.

— Между прочим, прекрасная мысль! Я не шучу! — воскликнула Катя и хлопнула в ладоши.

Она в возбуждении вскочила с дивана:

— Это то, что нужно! Ура! Мы нашли выход! Закажем автобус, посадим в него друзей с детьми и повезем их на турбазу. А там квест «Найди сокровище», и под прикрытием этой толпы, да и с ее помощью исследуем все окрестности. А откликнутся на призыв провести выходной большой компанией и познакомить наших детей между собой многие. К тому же я буду всем говорить, что это нужно и для тебя, поскольку таков один из способов лечения амнезии, и тебе просто необходимы воспоминания и повторное знакомство с друзьями. Этим можно объяснить и выбор места.

Катя потянулась к смартфону. Она была готова начать действовать немедленно.

— Мысль действительно здравая, — сказала Вера после короткого раздумья. — Кто-то захочет помочь, а кому-то просто будет интересно посмотреть на меня. Сплетни о нашем разводе и моей болезни летали по городу больше месяца. Народ же, чтобы удовлетворить свое любопытство, пожалуй, пожертвует выходным днем, тем более что мы предлагаем провести его с детьми и всю организацию берем на себя. И Петровичу скажем, что задумали этот пикник для моего лечения. Это на тот случай, если ему будут задавать вопросы люди, связанные с Матиевскими.

— Теперь нужно грамотно придумать задания, чтобы определить, где недавно копали большую яму, — сказала Катя и замолчала.

Она терла лоб, смотрела на подругу, наконец, вероятно, так ничего и не придумав, подвинула к себе компьютер.

— А еще заказать автобус, обзвонить людей, договориться с Петровичем, закупить реквизит и придумать, какое сокровище все будут искать, — перечислила Вера, хватаясь за голову.

— Это мелочи. Я решу все эти проблемы за два дня, — махнула рукой Катя. — У меня сейчас на работе полный штиль. Будет, чем убить время. А ты не встревай во все это. Не забывай, что по легенде с памятью у тебя сейчас совсем плохо.

— Понятно, лично я занимаюсь разработкой квеста, — повеселела Вера.

— Это можно. Можешь привлечь близнецов и мужа, в разумных дозах, естественно, — проговорила Катя. — Не забывай, что именно это самое главное и здесь все должно быть продумано до мелочей.

— Кстати, я уже придумала, что в качестве сокровища, которое все будут искать, выступит сундук с колбасками, мясом и котлетами для барбекю, — Вера вопросительно посмотрела на подругу.

— Подойдет для пикника, — согласилась Катя. — Вторая группа пусть ищет овощи и фрукты, а третья — напитки. Людей будет много, да и исследовать площадь нужно большую, так что придется делать несколько вариантов игры.

В пятницу утром, ровно через неделю после задуманного Верой и Катей пикника в горах, для его проведения уже все было готово. И подруги прибыли на базу, чтобы завершить необходимые приготовления непосредственно на месте проведения мероприятия.

А солнечным субботним утром Вера и Катя в сопровождении своего любимого пса Арчи, умнейшей немецкой овчарки, встречали на стоянке своих гостей. Из автобуса шумно и весело высыпалась группа людей: двое мужчин, шесть взрослых дам и семь юных лиц обоего пола. На руках и на поводках у своих молодых хозяев из автобуса вышли и хорошо воспитанные псы, которые не облаивали и не задирали друг друга, а приветливо виляли хвостами. Здесь была коричневая такса с умными глазами, палевый радостный спаниель и черная вертлявая собачонка веселого нрава дворовой породы.

Катя и Вера приветствовали гостей возгласами и поцелуями, Арчи всем подал лапу, не делая предпочтений ни по возрасту, ни по полу. Все четвероногие гости были встречены псом тихим повизгиванием и обстоятельно обнюханы. Когда с приветствиями было покончено, компания со смехом и лаем двинулась по тропе в сторону туристической базы. Все шли по свежему следу трактора, который вчера привез к бане дрова и содержимое необъятного багажника Катиной машины. Это была новая, кратчайшая тропа к турбазе, появившаяся после вырубленной недавно просеки и грозившая со временем стать полноценной дорогой. Через сорок минут прибыли на место, где гостей пирогами и горячим чаем из старинного двухведерного самовара встречал Вадим с сыновьями — Егором и Мироном. Катя, пока народ сидел за столом, организовала три команды, вручила карты местности и задания и, наконец, объявила старт. Петрович проникся симпатией к Катерине и буквально во всем пробовал быть полезным, но поскольку баню не заказывали и ночевать из вновь прибывших никто не оставался, решительно включился в игру в составе команды, которая должна была найти напитки. Овощи Петровича на поиски не вдохновили, а ларец с мясными изделиями для барбекю стоял у него в холодильнике в кладовой, ключ от которой он торжественно вручил Кате.

Четыре собаки были отпущены с поводков и весело бегали, оглашая территорию турбазы радостным лаем и ожидая игр и команд от своих хозяев. Через два часа был объявлен сбор на этом же месте, где все собранные подсказки должны были указать на спрятанные сокровища, которые предстояло съесть и выпить с большим аппетитом. Все подсказки были специально закопаны в землю, чтобы команды прилежно отмечали на карте места, где недавно что-то копали.

День прошел суматошно, но с пользой и весело. Компания прекрасно отдохнула: взрослые пообщались, молодежь перезнакомилась, Вера без утайки рассказала обо всех своих приключениях на горе вечной молодости бывшей однокласснице Даше, а ныне капитану полиции, которая слушала внимательно, но с большим недоверием и даже некоторым подозрением. Вера получила от нее совет: в это дело не лезть, а написать заявление. А там уж пусть сами компетентные органы все решают. Хотя эта история сильно смахивает на сказку, на, бесспорно, очень увлекательную, но все же на сказку.

После обеда Кате вручили три подробные карты окрестностей с отмеченными подозрительными местами, которые подруги собирались обследовать уже на следующий день, несмотря на советы Даши. Но проведение неожиданно внесло свои коррективы, нарушив все планы подруг.

Когда при свете еще яркого, но уже собирающегося на покой солнца компания отъезжающих и провожающих в прекрасном настроении начала движение по новой дороге к стоянке, случилось неожиданное происшествие. На полянке среди холмов, совсем рядом с турбазой, где трактор срывал более высокие края площадки и ровнял землю под строительство будущей стоянки машин, все четыре хорошо воспитанные собаки покинули своих хозяев и устремились к одному и тому же месту метрах в пяти от находившихся на дороге людей.

Арчи стал подвывать и копать землю, все остальные псы принялись ему помогать, призывая лаем и всем своим поведением к себе хозяев. Когда несколько человек приблизились к собакам, то их глазам открылось страшное зрелище: из земли торчали обрывки черного пластикового пакета и человеческие останки.

Даша быстро подошла к поскуливающим псам, попросила хозяев взять собак на поводок, отойти от этого жуткого места и уезжать домой. Все отъезжающие, кроме Даши, ринулись к автобусу, а провожающие Афанасьевы и Катя остались ждать полицию. Настроение было испорчено, хотя именно такой результат и мечтали получить подруги. Вера шепталась с Катей, обсуждая степень откровенности сегодняшнего разговора со следователем. Ими было решено рассказать только о необыкновенном субботнике. Даша в это время звонила в полицию и подробно излагала обстоятельства, при которых был найден труп.

Весь вечер ушел на снятие показаний. Когда труп извлекали из пакета, Вера узнала одежду, хотя и наблюдала за действиями полиции издали. Да, это был тот самый молодой человек в модной одежде, которого она впервые увидела три недели назад, лежащим возле красивого валуна. Она тут же сказала об этом Даше, которая уже собиралась домой. Та посоветовала ей очень хорошо подумать и посмотреть на происходящее реально, рассказывая всю эту невероятную историю, и отбыла. Похоже, что Даша могла поверить в возможность описанных Верой событий только на съемочной площадке. Сделав вывод, что раз ее рассказ не приняла всерьез даже Даша, то не стоит и пытаться рассказывать это следователю. Итак, труп был найден, но сей печальный, хотя и желанный факт не приблизил к разгадке его связи с Матиевскими ни на шаг. Оставалось ждать выводов следствия.

Через два дня Кате позвонила Даша и сообщила, что они нашли труп законченного наркомана. Судя по повреждениям его тела, которое неплохо сохранилось, он упал с большой высоты, едва ли будучи в здравом уме, поскольку все органы фактически разрушены длительным приемом наркотиков и алкоголя. Сейчас пытаются установить личность этого человека. Судя по одежке, искать нужно среди золотой молодежи. На нем костюм итальянской фирмы, производящей очень дорогую одежду малыми партиями.

Когда Катя поведала подруге всю эту неожиданную информацию, Вера застыла в глубоком раздумье. Получается, что этого парня едва ли нужно было кому-то убивать, он старательно убивал себя сам, но если это несчастный случай, то зачем же прятать труп? Вопросы множились, как осы возле тарелки со сладкими грушами, оставленной в саду. История из всего этого вырисовывалась такая же запутанная, как жизнь на горе вечной молодости.

Еще через пару дней опять позвонила Даша и сообщила Кате, что совершенно неожиданно в деле объявилась прекрасно одетая и благоухающая дивным ароматом дама, приехавшая из столицы. Дама заявила, что сюда ее привело расследование, которым занимался нанятый ею частный детектив. Он искал ее сбежавшего из частной клиники сына. Дама привезла с собой детектива, необходимые документы и фотографии, на которых легко узнавался молодой человек. Еще эта очень деловая и высокомерная дама попросила провести опознание. Естественно, что в загадочном трупе она узнала своего несчастного сына. Это печальное зрелище не вызвало у дамы слез и стенаний, она просто поинтересовалась, когда можно будет забрать тело.

А вот когда дама явилась за телом в морг, специально приехавшая посмотреть на нее Вера узнала в ней... Ольгу Матиевскую! Да, это была она! Теперь у нее не было роскошных длинных кос или очень короткой модной стрижки. Теперь на голове у нее был добротный рыжий парик. Но это была все та же Ольга! Новый облик был дополнен накладными ресницами, изумительным макияжем и наимоднейшей броской одеждой самого высшего качества.

Вера застыла в изумлении. «С какой стати ей зарывать на полянке тело собственного сына?» — думала она, осторожно двигаясь за машиной Матиевской и названивая Даше и Кате. Трубку взяла только Катя, похоже, что Даша все же сочла Веру человеком психически неустойчивым и для серьезного общения непригодным. Вера кратко поделилась новостями, но слушать наставления испуганной подруги не стала, боясь отвлечься и потерять машину из вида, и отключилась.

Скоро они подъехали на территорию крематория. Вера быстро послала Кате смс о месте своего пребывания и опять отключила телефон, опасаясь бесконечных звонков. Ольгу уже ждали. Служители быстро подбежали с каталкой и забрали тело. Ольга направилась в ритуальный зал, где к ней подошел породистый мужчина лет пятидесяти. Мужчина был чем-то озабочен и крайне недоволен. Они коротко переговорили, потом мужчина что-то сказал подошедшему распорядителю. Через пять минут заиграла музыка, на постамент водрузили шикарный полированный гроб с закрытой крышкой, появился священник. Распорядитель подал Ольге и мужчине зажженные толстые свечи, началось отпевание. Вера наблюдала за всем происходящим через дверную щель. На лице Ольги не отражалось печали или раскаяния, скорее — досада и нетерпение. Но вот служба закончилась, и гроб медленно под траурную музыку отправился в печь. Ольга опять коротко переговорила с мужчиной и направилась в дамскую комнату. Вера тут же легкой тенью скользнула за ней.

Ольга зашла в кабинку, а Вера, удостоверившись, что, кроме них, здесь больше никого нет, осталась ждать у умывальника.

— Здравствуйте, Ольга, — приветствовала Вера выходящую из кабинки Матиевскую.

В ответ она получила изумленное молчание. Впрочем, Вера и не надеялась на изъявление радости, но не здороваться при встрече все же невежливо. Прошло несколько минут, Ольга внимательно рассматривала Веру, но, вероятно, так и не придумала, что ей сказать. Вера же теперь не давала возможности Матиевской смотреть ей в глаза и намеренно демонстрировала в руках газовый баллончик.

— Что вам надо? — хрипло поинтересовалась Ольга.

Сейчас трудно было представить, что некогда она пела голосом Анны Герман.

— Я понимаю, что наши встречи вас сильно огорчают, — с усмешкой заметила Вера, чувствуя себя хозяйкой положения. — До приезда полиции у вас есть всего несколько минут, чтобы рассказать мне всю правду и уйти отсюда. Или вы все же предпочитаете разговаривать с полицией?

— Да, я вас сильно недооценила. Вы в своем роде уникум, но вы не знаете, с кем пытаетесь тягаться! — злобно воскликнула Ольга. — Но если для вас это так важно, я расскажу. Правда, боюсь, вас разочаровать. Представляю, что вы там себе вообразили.

— Тогда объясните мне, что же на самом деле происходило на этой горе вечной молодости. Все с самого начала и, пожалуйста, наконец, только правду.

— Хорошо, — как-то устало согласилась Ольга. — Началось все с племянника нашего босса, которого мы сейчас отпевали. Этому мальчику не повезло с самого начала. Его отец сколотил довольно приличное состояние в девяностые, оказываясь в нужное время в нужном месте. Но это, в конце концов, не пошло ему на пользу. В этом немалую роль сыграла и мать мальчика, сестра нашего босса. Она была очень красива, модель и тусовщица, которая и ввела своего мужа — богатого бизнесмена — в веселый круг прожигателей жизни. Эта жизнь пришлась ему по душе, и скоро в ней утонули оба: острова, столицы, пляжи, алкоголь без меры, наркотики. Вот в такой семье и рос этот мальчик Платон.

Если бизнес взвалил на себя наш босс, то ребенком занимались сами непутевые родители. К шестнадцати годам Платон уже не представлял себе жизни без наркотиков и спиртного. Дядя спохватился слишком поздно, пробовал лечить их всех, но даже после самого успешного лечения постепенно все начиналось сначала. Я тоже пробовала подключиться к лечению, но процесс уже зашел слишком далеко, и моя помощь давала неустойчивые результаты. В тот день я забрала Платона из клиники, чтобы отвезти в нашу лабораторию и попытаться в очередной раз помочь ему. Я не докучала ему во время полета, поскольку не могла предположить, что дверь в вертолете не заблокирована, и что в лечебнице так легко приобрести наркотики. Он дремал на своем сиденье и вдруг встрепенулся, закричал, что он полетит рядом, что он прекрасно умеет летать. Потом захохотал безумно, рванул дверцу, которая неожиданно открылась, и выпал из вертолета. Он был под воздействием наркотика. Все произошло очень быстро. В это время мы пролетали над турбазой, где все вы видели падение тела и бросились его искать. Вертолет завис, мы с минуту наблюдали за вашими действиями. К счастью, с нами была кое-какая примитивная аппаратура. Мы сели, вызвали помощь и заглушили и без того очень слабую в том месте мобильную связь. Ну а дальше прибыл Александр с аппаратурой, и началась известная вам игра. Нашему боссу никак нельзя было допустить огласку гибели племянника. В это время брат мужа его сестры, выступавший в работе на третьих ролях, затеял тяжбу по разделу компании, обвиняя босса в том, что он цинично захватил бизнес и готов даже физически уничтожить совладельцев. Родители Платона в очередной раз находились на лечении и тоже жаждали свободы и денег, подписывая этому родственнику все требуемые бумаги. Я же наблюдала эту историю много лет, знала всю правду и поэтому согласилась помочь. Нужно было спрятать тело, стереть из памяти людей эту страшную картину смерти Платона, которому было всего двадцать пять лет.

Ольга замолчала, выжидательно глядя на Веру.

— Значит, весь этот субботник был задуман, чтобы быстро спрятать тело. А нам транслировались мысли о спасении себя и своих близких. Умно, — усмехнулась Вера.

— Да, пока рыли яму, заворачивали тело в пакет, все испачкались. Нужно было, чтобы этому нашлась видимая причина. Я придумала субботник и внушила, что больше никто ничего не видел и не делал.

— Понятно, но не все. Данная вами характеристика босса прекрасна, но не вяжется с постоянным обманом в ваших общих делах. Почему я должна вам верить? Пусть этим занимается полиция, — уверенно заявила Ольге Вера.

Но больше ничего ни сказать, ни спросить не успела, только почувствовала удар сзади по голове и тут же упала, потеряв сознание.

— Быстро затаскиваем ее в кабинку и сажаем на унитаз, — скомандовал Александр, пристраивая на раковине ноутбук, который только что использовал не по назначению.

Тело Веры закрыли в кабинке.

— Ты не слишком сильно ее?

— Ольга, она может вот-вот очнуться, а ты двигаешься, как доживающая свой век черепаха, да еще задаешь глупые вопросы. Лучше скажи спасибо, и порадуйся, что я тоже захотел в туалет, и так вовремя оставил свой наблюдательный пост. А я предупреждал тебя насчет этой дамочки, — зудел Александр.

Но сейчас он имел на это право, поэтому Ольга молчала, едва поспевая за ним.

Ольга и Александр быстро вышли из здания и почти бегом устремились к стоянке. Как только они сели, машина тут же рванула с места и вскоре скрылась из вида.

Вера очнулась, застонала и открыла глаза. Постепенно к ней вернулась способность соображать, и она поняла, что произошло. Голова болела так сильно, что искать правду или Матиевских и их загадочного шефа ей в данный момент совершенно не хотелось. «Ну их всех к черту! Как же мне надоело быть мальчиком для битья! — думала она с досадой. — Теперь они в наш город точно никогда не явятся. И, похоже, что про этого парня Ольга говорила правду или полуправду. Для меня все понятно, и с меня хватит этой истории, про которую я не могу рассказать даже мужу, чтоб не прослыть сумасшедшей».

Вера подняла газовый баллончик, валяющийся рядом, с трудом встала и, слегка пошатываясь, отправилась на стоянку. Рядом с ее машиной стояла Катя и звонила. Увидев Веру, бросилась к ней.

— Ты специально отключаешь телефон, чтобы свести меня с ума? — накинулась Катерина на подругу. — С тобой все в порядке? — уже другим тоном спросила она, заметив бледность и растерянность Веры.

— Да, все хорошо. Извини, забыла включить телефон. Не ругайся, пожалуйста, я сегодня согласна с тобой во всем, — ответила Вера.

Сейчас она была на редкость тиха и покладиста.

— Где Ольга? Это точно была она? — задала Катя следующий вопрос, подозрительно глядя на уж слишком сговорчивую подругу.

Вера казалась уставшей.

— Да, точно она, правда, в новом облике. Это очень яркая и модная дама в прекрасном рыжем парике. Жаль, что я опять ее упустила. Но вдруг наши пути когда-нибудь пересекутся? Но! Только не сейчас! Не сейчас!