Любитель сосисок Вильде Менш

Глава 1

Старая добрая Европа!

Не менее старая-добрая Саксония встречала меня в тот раз дождём и упрямо пробивающимся сквозь него запахом жареного мяса. Я приехал в маленький городок у подножия Рудных гор как раз к ежегодному фестивалю колбасок. Местные называли его «Wurstfest». Это был не только местный праздник «еды», а целое событие — с музыкой, напитками, танцами и, конечно, бесконечными рядами грилей, на которых шипели и плевались маслом тысячи сосисок всех возможных видов и размеров! Я бродил между палатками, пытаясь понять, что же здесь делает журналист, собирающий истории о снежных людях… Но, как оказалось, германские земли тоже хранили свои тайны.

Сначала я заметил памятник. Он стоял на центральной площади, привлекая внимание туристов и местных детей, которые с визгом взбирались на его постамент. Это была массивная грозная фигура, высеченная из серого камня: здоровенный бородач, весь покрытый длинным, кудлатым мехом. Он сжимал в одной руке вырванное с корнем дерево. Не оружие вроде палки, или комичную дубинку Шрэка. Именно целое дерево с корнями — символ дикой, нечеловеческой силы. Я подошёл поближе и прочитал табличку: «Вильде Менш — хранитель леса». Сбоку кто-то приписал «друг колбасника».

— Странный памятник, правда? — раздался за спиной густой бас.

Я обернулся. Передо мной стоял типичный саксонец: круглый, как бочонок, с рыжими усами и добродушным лицом, покрытым сетью бороздок, которые появляются у людей, много смеющихся. Мужчина держал в руке тарелку с сосисками и макал их в горчицу с явным удовольствием.

— Это наш Вильдеманн, — пояснил он, кивая на статую. — Многие думают, что это просто сказка для туристов. Но мы знаем: он существует. И он совсем не родственник тибетскому йети или американскому бигфуту. Нет. Он — отдельный вид. Как скандинавский тролль, только наш, саксонский. Или как тот самый кроманьонец, который выжил и спрятался в горах Азии.

Мужчина откусил сосиску, причмокнул и продолжил:

— Меня зовут Хельмут. Я здесь родился и вырос, и мой отец, и дед — все они знали о Вильдеманне. Он не злой, но очень хитрый, как животное. И у него есть одна слабость — наши колбаски. Дерево он держит для демонстрации силы, а вот колбаски любит больше всего на свете!

Я навострил уши. Рядом с Хельмутом стоял парень лет двадцати, худой, с копной светлых волос, и застенчиво улыбался.

— А это мой сын, Фриц, — представил Хельмут. — Он у нас главный знаток этой истории. Расскажи, сын, приезжему журналисту, что ты видел.

Фриц смутился, но, подбодрённый мной, начал:

— Это было, когда мне было лет семь. День фестиваля. Вся улица гудит, музыка играет, все пьют напитки и едят колбаски. А я, как тогдашний сорванец, играл в прятки. Забрался я от чего-то в подвал нашего дома, где хранились запасы. Там темно, пахнет копчёностями, детское воображение рисует лесную землянку сказочных разбойников. И вдруг слышу: скрипнула дверь. Я спрятался за бочку, но интересно же! Выглянул. И вижу фигуру, но совсем не разбойника.

Фриц рефлекторно понизил голос. Хотя вокруг и было шумно, его слова лились мне прямо в уши, это уже мой талант - так слушать собесендника.

— Огромный, почти до потолка, лохматый, как наш памятник. Вильде Менш! Только живой. Он стоял у стеллажа, смотрел на связки колбасок, развешенных под потолком. И как он сквозь толпу проскользнул, и никто не заметил? До сих пор не знаю… Вильде Менш протянул лапищу, снял сразу штук пять связок сосисок, сунул в старый мешок, висевший у него на плече. Потом оглянулся — прямо в мою сторону. Я замер. Он не зло на меня посмотрел, а скорее с хитрецой. Будто знал, что я здесь, но он меня не боится. Ни детей, ни людей. Потом развернулся и вышел так же бесшумно, как пришёл.

Фриц машинально вытер лоб, хотя на улице было не жарко.

— Я, конечно, сразу выбежал и рассказал отцу. Он сначала не поверил, но когда мы пошли в подвал, пяти связок и правда не хватало. И следы на полу, на опилках — большие, широкие, как будто босые ноги. На меня подумали... Но я даже с друзьями, в жизни бы столько не съел! Мы никому не сказали, чтобы не поднимать панику.

Хельмут перебил сына, усмехаясь в усы:

— Но информацию не утаишь, мы же в Германии. А через пару дней местные охотники нашли в лесу, километрах в девяти отсюда, целую поляну, усеянную очистками от сосисок. Шкурки были срезаны аккуратно, будто ножом, и разложены кружком. А в центре — кострище и несколько объеденных палочек. Он, видимо, устроил пикник. Отметил, так сказать, фестиваль по-своему.

Я перевёл взгляд с отца на сына, пытаясь отделить выдумку от правды.

— И вы думаете, это был тот самый Вильдеманн? — наконец спросил я.

— А кто же ещё? — пожал плечами Хельмут. — Медведи в наших краях не водятся, дикие свиньи так аккуратно шкурки не снимают. А следы… я сам ходил смотрел. Следы как от большой ноги, но с широкой стопой и необычным отпечатком большого пальца. Как у гориллы. Я потом в зоопарке видел. Не то хватательный, не то нет.

Он доел последнюю сосиску и облизал пальцы.

— С тех пор мы на фестиваль всегда вывешиваем пару-тройку лишних связок на заднем дворе. Просто так. На всякий случай. И знаешь, они всегда исчезают. А утром на земле находим кучку очисток. Он приходит, забирает, и никому не мешает. Тихий, аккуратный вор. Любитель колбасок. Настоящий ценитель.

Я опустил возможность того, что это могут быть вороны — они довольно легко очищают продукты от упаковки. Памятник стоит не спроста, и не вороне, а Вильде Меншу.

Фриц же добавил:

— Однажды я пытался его подкараулить с фонариком. Уже ближе к своим восемнадцати. Хотел сфотографировать. Но он почуял, видно, и ушёл. Оставил только «записку» — нет, не записку в привычном понимании. Свежую берёзовую палочку, изогнутую в виде колбаски. Я храню её до сих пор. Как талисман.

Мы помолчали, глядя на статую Вильдеманна, который по-прежнему сжимал ствол дерева, словно говорил: «Я силён, но я мирный. А еще дайте мне колбасок».

Позже, когда фестиваль разошелся, я прошёл мимо заднего двора дома Хельмута и правда заметил висящую на крючке аккуратную связку копчёных сосисок. Ветер колыхал их, и они казались приманкой для кого-то, кто умеет быть невидимым для толпы.

Вечером я сидел в гостевом доме, записывая эту историю в блокнот. За окном темнел ухоженный европейский лес, который уходил к Рудным горам. Парк да и только… Правда мне подумалось: где-то там, среди сосен и скал, возможно, сейчас сидит огромное мохнатое создание и аккуратно очищает сосиски, приправляя их лесными травами и довольно урча. Оно не боится людей, потому что знает: люди боятся его. Каким-то образом он может быть невидимым для них. А в день фестиваля всегда найдётся лишняя связка для любителя, который умеет ждать и ценить хорошее копчёное мясо.

Я закрыл блокнот и улыбнулся. Вильде Менш, еще один персонаж легенд о йети — не злой дух, не кровожадный монстр. Этот просто гурман. Пожалуй, самый мирный йети из всех, что я встречал.