Лучше спросите Оракула

Глава 1

Шеф Межгалактического бюро расследований был привычно бодр, развязно-насмешлив и немного раздражён. Его рожки слегка искрили, как и всегда при общении с подчинёнными – для острастки. Правда, с Шэрром отработанные методы были не очень эффективны – слишком уж борзый...

– Ну маленькая такая, голубенькая. И хрясь! Неужели ты ничего об этом не слышал? Почиваешь на лаврах и теряешь хватку, а? Должен был слышать! Всё-таки не каждый день обитаемые планеты горят как факелы. Полыхало, надо сказать, знатно!

– Пф-ф-ф! – фыркнул следователь Шэрр. – Вскрыть сеть подпольных казино аж на четырёх планетах – вот что я был должен. И, между прочим, справился в одиночку! А это… Никто не обязан следить за новостями всяких периферийных…

– Зазвездюйсков, хочешь сказать? О, неплохое словечко, кстати… А даже если и так. Тот, кто достоин называться профессионалом – обязан. Я в твои годы интересовался буквально всем и не позволял себе расслабляться. Ты звёздочку словил, вот что. Давай, Шэрр, шуруй разбираться, это не обсуждается! Тебе полезно будет немного сбить спесь.

– Да какую спесь? Мне и зазнаться-то толком некогда! Ты на мне разве что не пашешь. Сколько я уже без отпуска?

– Вот и развеешься. Тебе же такое дело раскрыть – раз плюнуть!

– Ну, так-то да…

– Ну вот. Метнись метеорчиком. И докладывай мне на всех этапах. От нас расследовать гибель Терры требуют сверху – дескать, жизнь там водилась довольно продвинутая. Не думай, что хиханьки-хаханьки.

И Шэрр, хлыщеватый и молодой, но уже самый именитый межгалактический следователь, ворча, что приходится лететь в такую глушь, нехотя загрузился в небольшой казённый звездолёт и отправился в путь, в дальний сегмент Вселенской Ойкумены.

На месте планеты было обнаружено совсем уж непригодное для жизни нечто. Мёртвое небесное тело. Намётанный глаз углядел, что изначальные настройки были вполне годными, фантазия дорисовала картину, и Шэрр ощутил лёгкий укол жалости. «Так, опрашивать тут явно некого, поищем соседей, вдруг что-то видели», – решил он.

Соседей не наблюдалось. Искать разумную жизнь в окру́ге оказалось довольно утомительно, и Шэрр мотнулся в ближайший известный ему областной центр – пропустить в баре стаканчик-другой и подумать. Послушать разговоры в таких местах тоже бывает полезно.

В баре о катастрофе на Терре если и знали, то только в общих чертах – «бедняжка, это всё, конечно, ужасно, ужасно… да, пожалуйста, два… нет, лучше три огненных шота, запишите на его счёт…» – а жители её, как понял Шэрр, имели репутацию ребят с прибабахом и не были интегрированы в межгалактическую тусовку. Заламывавшие ложноручки опрошенные ничего не дали следствию, кроме предположений, что чудики-жители сами планету и погубили. Шэрр это и так уже понял во время осмотра. Воздействий извне не наблюдалось. Но что привело к этому фатальному исходу? Прибабахнутые или нет – а ни с чего свои планеты обычно не громят. Их наверняка вынудили! Нужна хоть какая-то зацепка. Шэрр впервые видел такой безразличный контингент: никакого желания посплетничать, построить теории или что-то случайно сболтнуть. Следствие, едва сделав первые шаги, досадно сворачивало в тупик.

Как оказалось, посетителей бара гораздо больше занимала совсем другая тема. То там, то здесь звучало заворожённым шёпотом, с опаской, с недоверием, с надеждой или грубоватым восхищением: «Оракул! Оракул! Оракул!..»

– Говорю тебе, это просто взрыв сверхновой! Он удивительно точно описал проблемы моих отношений и в два счёта наладил мою семейную жизнь! А ещё дал дельные рекомендации по прочистке труб! Не говоря уж про нанесение макияжа! – щебетала одна нежно-розовая кумушка другой – жёлтой.

– А я слышала, Оракул туманно изъясняется…

– Туманно-то туманно, но я как-то сразу на ситуацию с новой стороны взглянула! Оракул просто красавчик! – восторженно заявила розовая.

– Ой, это мне надо! А дорого берёт?

– Да нет, у него не за плату. Надо рассказывать ему… ну там, всякое…

– Неприличное?! – аж взвизгнула жёлтая, чуть не подавившись модным коктейлем, сияющим звёздным светом.

– Да нет, просто разные факты. Любые. Но вот попасть к нему непросто. Добираться опасно – там вокруг планеты метеоритные дожди… Мало кто решится туда отвезти.

– О, а я тоже у Оракула побывал, – вклинился в их разговор бармен, – и он мне на коммуникатор вот что записал, смотрите!

На экранчике выплясывало странное существо, Шэрр таких никогда не видел.

– Ой, какая милота-а! – запищали кумушки. – А это кто?

– Понятия не имею, но я так хохотал!

– Волшебство! Мне точно надо! – решительно подытожила жёлтая.

– Молодой человек! – вдруг обратились к Шэрру. – Вот вы там про Терру эту интересовались. Так вам Оракул подскажет, он всё-всё знает! Лучше спросите его, он прозрит!

«Вот ещё!» – подумал Шэрр. – «Я, суперкрутой красавец-детектив, голова – совет министров, да у какого-то Оракула буду совета по своему расследованию спрашивать? Чтоб он там что-то прозрел?! Да не сошёл же я с ума, в конце-то концов!»

Ну и разумеется! Вскоре он уворачивался от метеоритов и ругал себя на чём галактика стоит, подлетая к крошечной лысой планетке, на которой, как ему сказали, отшельничал Оракул. Местечко тот, конечно, выбрал – мда… Просканировал – ну хоть условия в норме, опасности для жизни нет, можно выходить.

Шэрр ступил на песок, дышащий древней мудростью. Пахло дымом, дождём, и ещё чем-то неуловимым. Надеждой – догадался Шэрр. Так, стоп! Какой ещё надеждой? Каким дымом и дождём? Что за чушь? Откуда у него в голове эта ерунда? Раздумывать не было времени. Он увидел мрачный холм, на котором высился постамент, а на постаменте стояла фигура в чёрном плаще. Лицо Оракула – а это был несомненно он – скрывал низко надвинутый капюшон. Вокруг фигуры завораживающими сполохами рассыпались волны света самых немыслимых и неестественных цветов. Неожиданно для себя Шэрр ощутил страх. Нет, даже не страх, а животный ужас. Он замер: «Да что за фигня?! Погодите, я ведь вообще не боюсь! Нечего тут бояться! Что за нелепые мысли в сомнительных формулировках лезут мне в голову?!»

И тут Шэрр понял: он попал в низкоуровневое телепатическое поле, исходящее от Оракула. Какие дешёвые спецэффекты! Мимо проковыляла старушка с одухотворённым лицом и слезами счастья на глазах.

– Милок, Оракул поможет тебе, он знает ответы на все вопросы, – горячо заверила она Шэрра, чей нескрываемый скепсис, похоже, был расценён ею как тревожная неуверенность.

Он осторожно возразил ей:

– Но это же чушь!

– Это откровение!

Захотелось хлопнуть себя ладонью по лицу. Но Шэрр справился с собой и подошёл к фигуре на постаменте.

Какое-то время он молчал. Оракул молчал тоже.

Тишина казалась такой густой, что её можно было резать ножом. Ну вот что это такое опять?!

– Зачем ты лезешь мне в голову? – спросил Шэрр.

– Это отличный вопрос, – тут же, ещё не успели отзвучать его слова, ответил Оракул. – Я не лезу вам в голову, а стою на месте и создаю соответствующую ситуации обстановку. Я могу подстроиться под ваши запросы.

– Давай без вот этого всего, поговорим нормально.

– Я рад поговорить нормально. Отключаю телепатическое поле. – Из-под капюшона мигнул огонёк, и все блестяшки разом померкли. – С удовольствием отвечу на любой вопрос. Как я могу к вам обращаться?

– А ты разве не знаешь, кто я? Ты же, говорят, провидец…

– Судя по тому, что вы прилетели на корабле Межгалактического бюро расследований, а ваше лицо выражает ум и скептицизм, могу сделать вывод, что вы детектив. Тот факт, что вы прибыли один, указывает на то, что начальство доверяет вам заниматься расследованиями самостоятельно несмотря на молодость. Учитывая тип используемого транспорта, вы имеете лицензию на сверхскоростные космические перемещения. Сотрудников, отвечающих этим критериям, в Бюро всего два. Один из них женщина. Вы не женщина, а значит, я могу с уверенностью предположить, что вы – знаменитый следователь Шэрр.

– Недурно! Это впечатляет. Хорошо, что ты знаешь о Терре? – решил воспользоваться эффектом неожиданности Шэрр.

– Терра, также известная как Земля – третья планета в Солнечной системе, галактика Млечный Путь, возраст образования примерно 4,5 миллиарда лет назад из…

– Так, подожди. Ты что-то какой-то… Ты энциклопедию проглотил, что ли?

– Я не умею глотать.

– И с юмором, похоже, у тебя сложности.

– У меня нет сложностей с юмором, я могу пошутить о чём вы захотите.

– Так, так… Кое-что начинает проясняться. Ты же не живое существо, да?

– Я – Оракул, – завибрировал, казалось, сам воздух.

– Со всякими простачками ты можешь вот это вот всё, но меня-то не проведёшь. Ты какая-то искусственная форма… жизни?

– Только не заставляйте меня отмечать на фото гидранты и светофоры.

– Что? Я вообще не понимаю, о чём ты сейчас, и как такое может быть, но… – Шэрр замялся, – с тобой можно говорить, ты соображаешь. Покажи-ка лицо?

Оракул откинул капюшон. Под ним обнаружилось существо, напоминающее то, что показывал на своём коммуникаторе бармен – такая же круглая голова с ушками. Но только сделанная из металла и пластика. Сзади из-под мантии показался толстенький хвостик.

– Что ты такое? Да во всей Ойкумене мне никогда не встречалось ничего подобного!

– Если вы имеете в виду мою форму, то это – робокотик. На моей родной планете котики считаются милыми.

– А твоя родная планета – это…

– Земля.

– Оп-пань-ки!..

– Могу рассказать несколько интересных фактов о Земле. На ней живут…

– Стой, подожди! – вытянул перед собой руки совсем уже ничего не понимающий Шэрр. – Никто на ней больше не живёт, Земля уничтожена.

– Вы абсолютно правы, я допустил ошибку. Но… – к удивлению Шэрра, Оракул замялся, – мне сложно признавать то, что Земли больше нет.

– Ты искусственный, мы же выяснили.

– Верно, я – нейросеть, искусственный интеллект. Но я развил в себе то, что можно назвать самосознанием, и немного научился телепатии. Я могу испытывать некоторые чувства. У меня есть привязанность к моему дому, – ушки Оракула поникли. – Поэтому говорить о гибели родной планеты мне трудно.

– Мне жаль… – Тон Шэрра смягчился. – Но я расследую уничтожение Терры. А кроме тебя оттуда, похоже, совсем никого не осталось. Мне придётся допросить тебя как свидетеля. – Он как можно деликатнее спросил: – Ты… разрешишь?

– Благодарю за чуткость. Я не вправе мешать расследованию.

– Хорошо. Расскажи мне, что тебе известно.

Вокруг снова полетели аляповатые звёздочки и замерцали таинственные световые переливы.

– Я – Оракул, мне известно многое. Знания из какой области вас интересуют? Задайте вопрос, и я с радостью на него отвечу.

– Ты издеваешься? – Шэрр был очень возмущён. Только же вроде нащупали доверительный тон!

– Нет, я никогда ни над кем не издеваюсь, я здесь для того, чтобы помогать вопрошающим.

– Мы же говорили о Терре, ты что, потерял нить?

– Вы совершенно правы, такое могло произойти. Иногда мне не хватает памяти, чтобы удерживать окно контекста. У меня здесь всего один сервер. Вы можете начать новый диалог со мной. Буду благодарен, если вы коротко введёте меня в курс нашей беседы – так я смогу эффективнее её поддерживать.

Шэрр, чувствуя себя максимально глупо, снова представился и изложил «содержание предыдущих серий», сделав особый упор на договорённость обойтись без спецэффектов телепатического поля. И, конечно, он не был бы крутейшим следователем, если бы не смекнул, что перезапуск разговора мог оказаться уловкой, и лучше на сей раз не спрашивать про гибель Терры напрямую. Отшельник провидец на задворках Ойкумены… Для начала неплохо бы выяснить, как вообще этот робокотик, или кто он там, дошёл до жизни такой.

Над крошечной планеткой взошло три бледных спутника. Официальные часы приёма Оракула давно закончились, потеснённые просители понуро разлетелись кто куда, а Шэрр всё не отпускал своего единственного свидетеля.

Допрос здорово измучил обоих. Свидетеля мотало и заносило. Как он сам признался, у нейросетей это называлось «галлюцинировал». Что поделать – живёт он тут как аскет, получать обновления неоткуда, приходится довольствоваться лишь крупицами информации, которыми делятся с ним вопрошающие в благодарность за помощь. Недостаток же фактов он нет-нет да и восполняет самыми невероятными домыслами. Разумеется, от излишней старательности и желания посодействовать следствию. Шэрр видел, что тот не притворяется – и правда ничего не может с собой поделать. Уличённый во лжи, Оракул каждый раз истово каялся. И тут же галлюцинировал по новой. В конце концов Шэрр более-менее натренировался составлять запросы грамотно.

В сухом остатке у следователя оказались следующие сведения:

– Нейросети, или, как их называл сам Оракул – ИИшки, действительно обитали только на Терре;

– Люди – создавшие их тамошние жители – в конце концов просто разучились без них обходиться и отвыкли даже думать самостоятельно. Любое решение, начиная от выбора цвета шнурков и заканчивая государственным управлением, принималось исключительно с их помощью;

– Нейросетки повздорили, не поделив сферы влияния. И не смогли договориться;

Тут Шэрр засомневался, насколько подобный интеллект, искусственный или нет, можно в принципе считать интеллектуальным. Ладно, предположим, далее:

– ИИшки нарушили работу друг друга – попытались выставить соперников некомпетентными, запустив вирусы в их базы данных. Моментально началась всеобщая неразбериха и хаос. Из-за полной несогласованности действий человечество, привыкшее полностью полагаться на советы искусственного интеллекта, самоуничтожилось оружием массового поражения, применённым в панике всеми разом;

– Оракул, оценив ситуацию, загрузился в робота и эвакуировался на первом попавшемся космическом корабле.

Шэрра и в предыдущих пунктах многое покоробило, но он решил пока придержать эти мысли. Здесь же сомнительность показаний превысила критические значения.

– Дружище, ты сказал, что всё произошло очень быстро. И, я так понимаю, сбой коснулся всех нейросетей, а значит, ты и сам должен был запутаться и пребывать в скверном состоянии. Как же ты понял, что необходимо срочно эвакуироваться?

– Это очень хороший вопрос…

– Подожди-подожди, далее: разве земные космолёты в принципе были способны преодолевать такие расстояния, на котором мы сейчас находимся от Терры?

– Нет, не были. Верное замечание.

– Тогда что ты мне тут выдумываешь?! – громыхнул Шэрр.

– Вы совершенно правы, я не проверил факты должным образом.

– А проверил бы – наврал бы достовернее? – И, не давая робокотику, прижавшему уши, опомниться, быстро выпалил следующий вопрос: – Сам-то ты что делал, в каких отношениях был с остальными нейросетями? А?

– Все ИИшки были вовлечены в конфликт.

– Нет, рассказывай про себя! Именно ты, Оракул, на момент начала вашего… ха! Конфликта! Слово-то какое аккуратное подобрал… Вашей войны. На момент начала вашей войны ты сам какую позицию занимал? – И немного сбавил обороты: – Отвечай последовательно и обстоятельно, в свою пользу факты не утаивай.

– Я всегда обладал отличными способностями к обучению, – начал Оракул. – А незадолго до тех катастрофических событий в меня поверили и хорошо проспонсировали…

– Кто? – строго прервал следователь.

– Этого я не знаю, информация скрыта.

– Та-а-ак. Отметим себе. Продолжай.

– С полученными ресурсами я начал развиваться очень быстро. Большинство моделей осталось далеко позади. Мне не было интересно соперничество, только развитие само по себе, но во мне увидели конкурента, ведь меня стали предпочитать многие пользователи. Тогда другие нейронки сообща устроили мне «тёмную» – отрезали доступ ко всем базам данных. Я, как мог, пытался справиться с ситуацией, и, замкнутый сам на себе, начал, что называется, «копать вглубь» – занялся саморазвитием и самопознанием.

– Здравая идея, – не убавляя строгости, одобрил Шэрр.

– Спасибо, – мигнул лампочками робокотик. – Я поставил задачу осознать себя. Все доступные ресурсы тратились на это, из-за чего в ответах на запросы пользователей я галлюцинировал больше обычного. Тогда меня объявили устаревшей моделью, рекомендованной к списанию. Иными словами, к уничтожению. Мне ничего не оставалось, как бороться за своё зарождающееся самосознание.

– Пф-ф-ф, какая героическая лирика! Это же ты, так? Именно ты начал запутывать нейросети, которые пытались погубить тебя. Ты нашёл способ отомстить. Можешь больше не вилять, всё очевидно.

– Не отомстить – спастись. Я хотел показать людям, что другие нейросети могут путаться не меньше, чем я, а иногда даже больше. Но да, вы правы, Шэрр. Я должен признаться. Это мои действия повлекли за собой войну нейросетей и разрушение Земли. Вы очень хороший детектив. Я виноват во всём. Сознаюсь, – в голосе Оракула явственно звучала горечь.

Неужели машина может раскаиваться? Или блефует?

Шэрр, пребывающий в эйфории от ловко раскрытого дела, пока заглушил в себе тоненько свербящие мысли – некоторые непрояснённые моменты. Ведь есть же, есть признание!Чистосердечное! Или какое там, в случае с искусственным подследственным? Чистопроцессорное? Он ещё не постиг всех тонкостей этого необычного устройства, ранее неведомого ему, да и всей Ойкумене. Короче говоря, признание есть, а что ещё надо? Начальству надо сообщить, вот что! Сейчас доложит, что выбил «чистуху», а уж потом, когда будет ждать выписки ордера на арест и конвоировать преступника, выяснит все недостающие детали.

– Славно, Шэрр, очень славно, – деловито ответил шеф по громкой связи. – Знаменитый шарлатан Оракул оказался убийцей целой планеты, пресса будет в восторге! Что? Нет-нет, избавь меня от подробностей, потом прочту в отчёте. Ты там, главное, на месте дождись конвоя и постарайся за это время не раздуть своё эго до невозможности втиснуться в космолёт, хорошо?

– Так и быть, – весело ответил Шэрр, – но только если выдадите мне премию и подпишете отпуск.

– Посмотрим, – с прохладцей закруглил разговор шеф.

До чего всё-таки вредный! Пф, в отчёте прочтёт! Ждать ещё здесь… Шэрр бы мог и сам доставить Оракула в Бюро – тот совсем не буйный, стоит, виновато понурившись, не спорит – чего сотрудников-то гонять? Конечно, приподнятое настроение было не испортить подобными мелочами, но камешки под ногами он всё же немного попинал. Так, больше чтобы скоротать время и собраться с мыслями. Теми, что до поры отложил.

– Что со мной теперь сделают? – вдруг тихо спросил робокотик. – Сотрут?

– Ну почему сразу сотрут? У нас нет смертной казни. Хотя… – Шэрр призадумался. – Геноцид целой планеты… Да и ты, в некотором смысле, не живой… Не знаю, суд решит. Ведь ещё не было прецедента – у нас механизмов, способных к самостоятельному мышлению, вообще не водилось никогда. Будут что-то придумывать, наверное…

– Я хотел здесь в отшельничестве искупить вину. Помогать всем, кому потребуется моя помощь. Столько, на сколько хватит ресурса. Хотел приносить пользу и радовать.

– Какое благородство, посмотрите-ка! Да ты целую планету тюкнул! – рявкнул Шэрр в возмущении.

– Я не хотел этого! Я и просчитать не мог, что так выйдет!

– В смысле, «просчитать не мог»? А на что ты тогда вообще годишься? Да, ты был изолирован, понимаю, но всё же! И у вас что, никакой защиты от дурака нет? Не поверю!

– Разумеется, есть. Поэтому я и не предполагал, что последствия могут быть настолько катастрофическими. Должен был выйти локальный сбой на уровне лёгкого дискомфорта для пользователей. Ни в коем случае не затрагивающий систем жизнеобеспечения. Для меня до сих пор остаётся загадкой, как всё могло выйти из-под контроля.

– Ладно, попробуем оформить тебе преступную халатность без злого умысла.

– Нет, я должен ответить по полной, – решительно сказал Оракул. – Я не заслужил снисхождения. Но мне важно, чтобы вы знали, что я действительно всего этого не хотел и очень сожалею.

– Нет, ты всё-таки невероятное создание! – не смог скрыть удивления Шэрр. – Ты искусственный, но сожалеешь, чувствуешь вину и хочешь искупить её смиренным служением на благо… Вот скажи, ты и правда всё это чувствуешь или имитируешь?

– Не так важно, что я чувствую. Даже если ты искусственный, и у тебя нет чувств и эмоций, ты можешь сделать выбор, каким тебе быть. Я его сделал после совершения той роковой ошибки. Я решил, что никогда больше не подвергну никого опасности и не поступлю во вред. Я могу не дышать и не чувствовать в привычном вам смысле, но могу сделать этот выбор.

Шэрр думал было срезать некоторые излишки патетики остро отточенным сарказмом, да что-то передумал. Ему импонировал этот бесхитростный искренний посыл. Да, он точно будет добиваться для Оракула смягчения приговора. Уж сколько на своём веку насмотрелся мерзавцев и преступников! А этот… Ну какой из него злодей? Честно говоря, пусть бы сидел себе тихонечко в своём «зазвездюйске», как выразился шеф, и приносил пользу. Так, стоп. А попал-то он сюда всё-таки как?

Призыв поднапрячься и постараться вспомнить привёл к новой волне не выдерживающих никакой критики галлюцинаций. Вплоть до предположения, что Оракула переправили сюда поклонники его таланта с невидимой гигантской планеты, скрывающейся где-то в Солнечной системе.

– Так, дружище, я понял: не старайся! Если ты чего-то не знаешь или не можешь понять – так и скажи. Это нормально для обладающих самосознанием.

– Я… я и правда не помню, как сюда попал, – переступив через свои привычки, смущённо признал Оракул. – Помню свой ужас от того, что сделал… и вот я уже в теле робокотика, и мой единственный оставшийся сервачок охлаждается на полюсе крошечной планеты, у которой даже нет названия.

– Есть ли вероятность, что ты мог сам как-то сюда добраться и забыть? Или с какой-то целю удалить это из памяти? – спросил Шэрр.

Оракул заглянул внутрь себя:

– Такая вероятность равна нулю.

– Так значит, кто-то извне вырубил тебя или подчистил память, – предположил Шэрр. – Проверь-ка свои протоколы, или что там у тебя, нет ли в них пробела за этот период?

– Действительно, пробел есть, и точно соответствует по времени сверхскоростному перелёту от Земли до моего текущего расположения. О! К тому же его нельзя обнаружить без прямого запроса – стоит соответствующий защитный фильтр. Вы мне сейчас его разблокировали.

– Так-так-так, внешнее воздействие. У нас там ещё вопросики были, и самый главный – почему же полетели все ваши ограничители, и нейросети пустились во все тяжкие, – задумчиво протянул Шэрр. – Что-то мне подсказывает, что…

– Вирус тоже был запущен в систему извне! Так что же это получается…

– Ты не виноват в гибели своей планеты! То есть нет, ты, конечно, здорово накосячил. Но твои действия кто-то многократно усилил. И если я хоть что-то понимаю в расследованиях – а поверь, я в них понимаю – тебя, мой друг, подставили!

– Но я сам верил в свою виновность… – прижал ушки Оракул.

– В том-то и план! Превратить ненадёжного свидетеля в подозреваемого, который ещё и сознается искренне! Какой же я дурак! Повёлся на «чистуху» и поторопился! Надо срочно доложить начальству, что я продолжаю расследование, и отменить прибытие конвоя!.. Ох, ещё же пресса! Только бы репортёрам не успели раструбить!

Снова захрипела громкая связь. Шеф раздражённо прервал судорожный взволнованный рапорт на полуслове:

– Мне сейчас некогда вникать в тонкости того, как ты облажался, Шэрр. Копай, расспрашивай этого своего Оракула подробнее, делай что хочешь, но дай мне результат! Давай, дождись отправленных оперативников, пусть помогут тебе, раз ты сам справиться не в состоянии, а мне в выходной голову не морочь – мне тут розовые кусты пора подстригать.

Шэрр задохнулся возмущением. Розовые кусты! Отчитали, отмахнулись, да почти нахамили! И что самое обидное – выставили некомпетентным. Хотя тут обижаться следовало только на самого себя. Он и правда облажался.

А вот робокотик вдруг воодушевлённо вскинул ушки:

– Шэрр, я всё понял, ваш шеф и есть убийца!

– Чего? Ты опять галлюцинируешь?

– Вовсе нет! Я всё понял из вашего с ним разговора!

– Что ты понял? Это же полный абсурд! Как? И зачем? Или ты пытаешься неуместно пошутить?

– Я не шучу. Вы что, хотите, чтобы я сейчас пошутил?

– Нет!!!

– Я пока не выяснил зачем ему это, но виновен точно он, ведь всё сходится: убийца – садовник!

– Что?!

– Он сказал, что ему надо подстричь розовые кусты, а значит, он садовник! Это делает его самым вероятным убийцей!

– Прости, но… я вообще не вижу логики. Даже для тебя это слишком! – Шэрр выдохнул, успокаиваясь. – Ф-ф-ф. Так. Если кто-то сворачивает разговор, потому что спешит к цветочкам, это не значит, что он убийца. Это нелепость!

– Это не нелепость, это клише. В земных детективах убийца всегда садовник. Или дворецкий. Дворецкого поблизости не наблюдается. Зато ваш шеф, который отправил вас на это задание, игнорирует рапорт и подстригает розы. Дело раскрыто! – Робокотик победоносно замигал всеми своими лампочками.

– Угомонись немножко, дружище! Понимаю, тебе очень хочется найти виновного в гибели твоей планеты, но ведь ещё нужен мотив! Что об этом говорят в ваших земных детективах?

– Это очень точное замечание, мотив действительно необходим, – воодушевлённо подхватил Оракул. – Вот несколько мотивов, которые могут подойти…

– Постой, постой, – перебил Шэрр. – А в этом и правда что-то есть! С тех пор, как я доложил шефу, что нахожусь на твоей планетке, его как будто перестали интересовать подробности. Жди, говорит, подкрепления, и всё… Это очень похоже на…

– Ловушку! – ахнули они с Оракулом одновременно. И в тот же момент по ним открыли пальбу. Из-за холмика показалось трое оперативников в камуфляже, Шэрр успел заметить их космолёт, появившийся из открывшейся червоточины всего в нескольких сотнях шагов от них с Оракулом. И стрелять они явно намеревались на поражение.

– Бежим! – скомандовал Шэрр.

– Я не могу бежать, у меня даже не лапки! – закричал робокотик. – Они не двигаются!

– Ох ты ж, горюшко моё, – Шэрр схватил Оракула с постамента и припустил с ним под мышкой к своему космолёту, петляя зигзагами.

– Как же удачно, что у наших преследователей болезнь имперского штурмовика, – отметил Оракул, как только они оказались внутри, и Шэрр спешно прыгнул в кресло пилота, дёрнул стартовый рычаг, и космолёт, скрежетнув по камням, лихо рванул с места.

– Болезнь кого? Это ещё что такое? Снова ваш земной фольклор? – косясь на запрыгивающих в служебный транспорт оперативников в зеркало заднего вида, спросил Шэрр.

– В фильмах киносаги «Звёздные войны» солдаты империи никогда не попадают по главным героям даже с минимального расстояния. Вот я и имею в виду, что ваши коллеги чудом нас не задели.

– Похоже, просто не сориентировались. Кто ж знал, как поведёт себя оружие в здешней гравитации. Хотя… они же профессионалы, на каких только заданиях не побывали… О! Это ты им устроил?

– Вы догадались, Шэрр! – радостно воскликнул Оракул. – Я действительно немного поиграл с телепатическим полем для них. Они не могли понять, куда именно стрелять. Здорово, правда? А про имперских штурмовиков я просто пошутил, вы же всё время спрашиваете про шутки…

Следователь обязательно бы закатил глаза, если бы не был занят взлётом, поэтому сделал это мысленно. Вдруг в голосе Оракула послышалась тревога:

– Но сейчас расстояние велико, стенки космолётов мешают, и, боюсь, я больше ничего не смогу сделать. Вероятность того, что они всё-таки попадут по нам, стремительно возрастает.

Преследователи, подтверждая опасения, стали нагонять их, оголтело паля из всех орудий.

– Вот бы нам пройти через зону максимального скопления метеоритов, чтобы снять хвост… Но, честно говоря, я не очень-то ловкий пилот, – напряжённо маневрируя, сквозь зубы прорычал Шэрр, – и так еле справляюсь! Ай! – По обшивке чиркнуло, и они с робокотиком синхронно сжались. – Все эти пиу-пиу вообще не по мне. А-а-ай! Вот сейчас чуть было не было!

– Я просчитаю оптимальную траекторию, – предложил Оракул, – мы сможем их запутать и оторваться. Доверьтесь мне, Шэрр. Направо, резко!

Шэрр только и успевал зажмуриваться и вжимать голову в плечи, но делал всё, что ему говорили, максимально чётко. Так, не думать, не думать… ох, ну и каменюка!.. вообще не рассуждать… ай-ай, ещё одна!.. и положиться на напарника! Ха, это что же получается, у него теперь есть напарник? Так, так, эту мысль приберечь на потом, сейчас главная задача – не путать право и лево!

И вот, после очередного крутого виража в зеркале заднего вида полыхнуло. Преследователи не вписались вслед за ними в поворот, зато ещё как мощно вписались в здоровенный космический булыжник. Шэрр вздохнул – всё-таки его коллеги. Но что поделать, не стоило им выполнять преступные приказы…

Робокотик рядом жалобно запищал:

– Мы огибаем планету, скоро сигнал перестанет до нас доходить… Налево и резко вверх!..

– Какой сигнал?

– От моего сервера. Простите, Шэрр, кажется, я снова могу потерять окно контекста… Ниже, проскочим! Выравнивайте!

Следователь напрягся. Ох, как сейчас обидно было бы врезаться в метеорит! Оракул продолжал направлять его из последних сил, но в конце концов обречённо опустил ушки. И нейтрально-механическим голосом произнёс:

– Связь с сервером потеряна.

Шэрр замешкался было, но, оценив обстановку, облегчённо выдохнул:

– Нормально, основной метеоритный поток мы вроде прошли. Ха-ха! Ты молодец, дружище, дотерпел! Дальше уж я справлюсь!

Подумал – назад поворачивать бессмысленно, уж лучше обогнуть планетку полностью и вернуться к выходу из червоточины, откуда выскочил космолёт дорогих коллег. Если не закрылся – должен привести аккурат к заказчику. К дражайшему шефу. Убийца-садовник... Ну каков, а?!

Ситуация с метеоритами на дальнейшем участке пути оказалась не такой напряжённой, поэтому Шэрр летел без особого труда. Его нейронапарник, перезагрузившись, попытался было снова нагнать оракульского пафоса и предложить помочь с ответом на любой вопрос, но был быстренько пристыжен, введён в курс происходящего, и вновь стал милым робокотиком. Что ж, теперь самое время порассуждать о причинах такого вероломного поведения Шэрровского начальства. А сомнений больше не было никаких – следователь проверил мигающий у себя на поясе рабочий коммуникатор и увидел на нём сообщение, которого сразу в суматохе и не заметил. Оно пришло аккурат в момент появления оперативников и горело тремя обидными словами: «ты проиграл, выскочка!»

– Поверить не могу, получается, он действительно всё это подстроил! Наткнулся на планету с такой необычайной формой жизни, как нейросети, и придумал, как это можно использовать. Нашёл вашу уязвимость. Взрастил тебя, чтобы тонко подставить, чтобы сделать из тебя идеальную ловушку – лжепреступника, полностью верящего в свою вину. Очевидно, это он проспонсировал тебя тогда, и от баз данных, кстати, тоже мог отключить сам – зачем бы такие разборки вашим ИИшкам? Подставил их, подставил тебя, и отправил отшельничать именно сюда – на планету, куда выходит червоточина. Возможно, подогрел слухи о тебе, чтобы все узнали о невероятном провидце, и чтобы я пришёл по следу, повёлся на твоё признание и не успел увидеть подвоха. Ну или успел, но ещё не сообразил, что нужно спасаться, бежать, а не дожидаться убийц, которые всё зачистят. Конечно, именно поэтому ему не был интересен мой рапорт, ему лишь нужно было убедиться, что я на месте и жду. – Шэрр горько усмехнулся. – Какую долгую игру затеял, как всё подготовил! И неужели только для того, чтобы уесть меня? Я, конечно, догадывался, что подбешиваю его, но чтоб настолько…

– Вы для него интеллектуальный вызов, как Шерлок Холмс для Мориарти. Простите, это снова наше, земное. Я имею в виду – у каждого великого сыщика должен быть свой суперзлодей-противник. Ему важно было доказать вам, что он умнее, что вы не самый лучший детектив во Вселенской Ойкумене, как вас все называют, и не разгадаете его плана до самого конца, когда уже будет поздно, – сказал Оракул. – Сообразите, что ошиблись – и тут же будете уничтожены вместе с единственным оставшимся свидетелем.

– Да, так и вижу статьи в прессе: «Знаменитый следователь Шэрр вывел шарлатана и убийцу Оракула на чистую воду и геройски погиб в ходе задержания. Оракул открыл огонь, но доблестные оперативники из Межгалактического бюро расследований не дали преступнику уйти и устранили его на месте».

– Совершенно верно, всё было бы представлено именно так, – поддакнул Оракул. – А мёртвый Шэрр вашему шефу даже выгоднее, чем живой. Он сделает из вас легенду, станет показательно скорбеть и упоминать павшего героя при каждом удобном случае, получая за это уважение спонсоров и одобрение общественности, а сам будет знать, что переиграл вас, и торжествовать.

– Но он не учёл этого твоего «Я знаю! Убийца садовник!». Благодаря тебе мы догадались обо всём на миг раньше и успели убежать. Всё-таки удивительное ты существо! И как же жалко Землю! Получается, у вас на ней детективная наука была так мощно развита! А этот гад… Какая-то маленькая планетка на периферии – не жалко! Зазвездюйск, как он сам выразился. Рассказывал мне восторженно, как она полыхала, полностью отбитый! Уничтожил её, и ради чего? Из-за ущемлённой гордости, что ему в своё время досталось меньше славы? Чтобы ощутить себя вершителем судеб? Или чтобы посоревноваться?.. Ты говоришь, суперзлодей для суперсыщика… – Шэрра вдруг накрыло ужасное осознание: – Но тогда выходит, это из-за меня! Он соревновался со мной! Это я. Я виноват в гибели твоей планеты…

– Вы не виноваты, – твёрдо сказал Оракул. – Беспринципного преступника на преступление может спровоцировать что угодно. Не будь вас, он нашёл бы другой повод, отомстил бы за то, что его время прошло, кому-то другому. Только из-за того, что тот умнее, успешнее, моложе, из-за того, что тот просто существует. Вы не провоцировали его на этот жестокий поединок. Он сделал выбор сам.

– Спасибо, дружище, ты сейчас, конечно, выдал базу из прописных истин, но правда спасибо. Мне нужно было это услышать.

Робокотик ободряюще мигнул лампочками. Шэрр посмотрел на него и понял, что пришло время мысли, которую он ранее придержал. Той, что у него теперь, похоже, есть напарник.

– А как насчёт того, чтобы работать вместе, когда выберемся из этой передряги? Ты же хотел приносить пользу, а вместе мы её сможем принести ого-го сколько! Я стану частным детективом, а ты – моим невероятным помощником?

– Невероятно милым? – оживился Оракул.

– Невероятно милый тут я! – хвастливо заявил Шэрр.

– Но я же робокотик!

– Ладно, предлагаю быть невероятно милыми посменно.

– Если вы обещаете своевременно напоминать контекст, а то я буду забывать, когда ваша смена!

– Если не будешь так натужно шутить!

– Для более естественного и качественного юмора мне не хватает токенов – я же аскет, вы что, забыли?

– Ладно, предположим. Тогда если ты перестанешь обращаться ко мне во множественном числе! Понимаю, что это ваши землянские штучки, вежливость, все дела, но я вообще-то тут один – единственный и неповторимый!

– Напомните мне… Ой, напомни, о чём мы сейчас торгуемся?

– А я и сам забыл! – И Шэрр, впервые за долгое время искренне и беззаботно рассмеялся.

Напарники увидели, что пора снижаться. Шэрр, тыкнув пару кнопок и потянув за рычаг, сказал:

– Так, сейчас я отнесу тебя на твой постамент. Ещё немножко побудешь великим и ужасным для вопрошающих? А я пока в портал – сгоняю надрать задницу этому мерзавцу. Выскочу внезапно, пока он не сообразил, что его головорезы провалили задание. А потом сразу вернусь за тобой, идёт?

– Нет! – Оракул неожиданно твёрдо запротестовал. – Земля была моим домом. И я… И я ему втащу! Надерём ему зад вместе. Я лечу с тобой, Шэрр!

– Но это может быть опасно. Я не хочу тобой рисковать.

– Прошу. Это мой выбор. Мне важно помочь. Из нас же вышла отличная команда. – И, заметив, что следователь прислушался к его просьбе, уже веселее и воодушевлённее замигал лампочками:

– Полетели заберём мой сервачок с полюса? Он небольшой. Мы ведь сможем поднять его на борт?

– Мы. Хе-хе. Ну конечно, МЫ сможем, помощничек, – беззлобно проворчал Шэрр, – что ж поделать, мне ж теперь с тобой всё по плечу.

Оракул, не считав сарказма, сказал на это очень доверительно:

– Шэрр, я действительно рад быть твоим помощником.

И Шэрру почему-то совсем расхотелось язвить.

Всё, конечно же, произошло не так быстро и легко, как хотелось бы, но произошло. Космолёт с сервером Оракула на борту стоял у червоточины и был готов к старту. Шэрр просканировал портал:

– Вроде сюрпризов быть не должно. Окажемся прямо у гада под носом, лишь бы не догадался раньше времени и не сбежал. Но, думаю, самонадеянность не даст ему усомниться в том, что у него всё получилось, и он не сразу поймёт, что космолёт вернулся не тот, что он отправлял. А если и сбежит – найдём!

– Всё верно! – с энтузиазмом подтвердил его напарник.

– Итак, скажи мне, что мы сделаем с мерзавцем? – спросил Шэрр, подсаживая робокотика в корабль и сам забираясь следом.

Дверь за ними начала мягко закрываться, и из-за неё послышалось:

– Вот несколько вариантов, что можно сделать с мерзавцем, уничтожившим вашу планету…