Лицо убийцы

Глава 1

Глава 1. Переезд

Петербург встретил меня серым небом и мелким дождём.

Город за окном такси казался огромным и чужим. Машины медленно ползли по мокрым улицам, люди торопились по своим делам, прячась под капюшонами и зонтами.

Я смотрел в окно и думал только об одном: снова придётся начинать сначала.

Уже который раз нам приходилось переезжать из-за работы отца. Для меня это каждый раз было сплошным мучением: приходилось осваиваться заново на новом месте, и это дико бесило.

Новые квартиры.

Новые улицы.

Новые люди, которым каждый раз приходилось заново объяснять, кто ты такой.

Я достал телефон и посмотрел на сообщение от бабушки.

«Вы уже близко? Я чайник поставила».

Я невольно улыбнулся.

«Да. Через минут десять».

Бабушка тогда жила в своей старой квартирке, которая досталась ей от её матери.

Мы давно хотели переехать в Санкт-Петербург, чтобы быть ближе к бабушке. Но что-то постоянно мешало: то моя учёба, то новая должность отца, то ещё что-нибудь. И вот наконец-то удалось…

Через десять минут такси остановилось возле старой пятиэтажки.

Я вышел, достал из багажника сумку и на несколько секунд задержался у подъезда.

Да, наши любимые сероватые хрущёвки. Ничего нового.

Я очень давно не видел бабушку. Обычно она приезжала к нам на праздники или, по возможности, на одну-две недели. Но после того, как она поскользнулась одним зимним днём и упала на спину, врач запретил ей перелёты.

Бабушку я всегда любил особой любовью. Она будто всегда знала, что у меня на душе, и понимала, какие слова мне хотелось услышать. Она была для меня как ангел-хранитель, который всегда рядом со мной: если не физически, то мысленно.

Я всегда звонил ей, когда нуждался в совете или просто хотел услышать чей-то родной голос. Мои родители тоже, конечно, очень старались ради меня — всё-таки я был единственным сыном. Но с бабушкой у нас точно была особая связь, будто мы родственные души.

От квартиры, как и принято в хрущёвках, пахло старостью. Этот запах исходил от всего: от бабушки до мебели в гостиной. Но одновременно в нём было что-то домашнее и уютное.

Сразу вспоминались летние каникулы с бабушкой и её невероятно вкусные пироги. Даже у мамы такие никогда не получались, хотя она делала всё точно так же, как бабуля.

Бабушка ждала у двери.

В одной руке — трость, в другой — полотенце, которым она, кажется, только что вытирала руки.

— Ну наконец-то, — сказала она. — Заходите. Замёрзли?

— Немного.

— Я же говорила, куртку надевай потеплее.

Я усмехнулся и занёс чемоданы в квартиру, помогая отцу с багажом.

Здесь почти ничего не изменилось.

Старый сервант.

Кухонный стол.

Знакомые чашки.

Плед на кресле.

Я огляделся.

— Комната твоя, — сказала бабушка. — Я там всё убрала.

— Спасибо.

— Чай будешь?

— Конечно.

Мы прошли на кухню, выпили чаю, а потом я поднялся в свою комнату.

— Как ты, мой хороший? Всё у тебя хорошо? — спросила бабушка, присаживаясь рядом со мной на кровать.

— Да, бабуль. Всё хорошо, — сказал я, недолго думая.

Бабушка улыбнулась и посмотрела на меня своим фирменным взглядом: «мол, давай, колись».

Я улыбнулся ей в ответ, почесал затылок и ответил:

— Просто сложности переезда. Ты же знаешь, как я всё это ненавижу. Я только обзавёлся друзьями, привык к обстановке — и тут всё сначала… — сказал я с раздражением и вздохнул.

Бабушка сочувственно посмотрела на меня и погладила по голове.

— Понимаю, милок. Это и правда невыносимо. Но этот раз точно последний, ведь теперь у тебя есть место, где ты можешь остаться…

— Да, это единственное, что меня радует, — сказал я, улыбаясь бабушке и расслабляясь от её присутствия.

Я посмотрел в окно.

За стеклом дождь всё ещё мелко стучал по подоконнику.

Петербург пока не казался чем-то своим. Но, может быть, дело было не в городе.

Может быть, я просто слишком долго привыкал к тому, что любое новое место рано или поздно приходится оставлять.

— Завтра в университет? — спросила бабушка.

— Да.

— Волнуешься?

— Немного.

— Не переживай.

— Легко сказать.

— А ты не думай слишком много.

— Поздно.

Бабушка рассмеялась.

Я тоже улыбнулся.

Впервые за последние несколько дней мне стало немного спокойнее.

Может быть, всё действительно получится.

Может быть, этот переезд и правда станет последним.

Может быть, здесь наконец получится начать заново.

Глава 2. Первый день

Утро началось слишком рано.

Я несколько раз переставлял будильник, прежде чем всё-таки заставил себя встать.

На кухне уже никого не было. Только на столе стояла чашка чая и записка, написанная бабушкиным почерком:

«Не забудь позавтракать».

Рядом стояла тарелка с её фирменными ажурными блинчиками.

Я усмехнулся.

— Конечно, бабуль.

Я быстро собрался, проверил документы и вышел из квартиры.

Такси подъехало почти сразу.

До этого переезд казался чем-то большим и тяжёлым, а университет — просто очередным пунктом в списке дел.

Но чем ближе мы подъезжали, тем сильнее мне хотелось проверить документы ещё раз.

Потом ещё раз.

И ещё.

Через несколько минут передо мной появилось огромное здание университета.

Я поднял голову.

— Ну и как тут не заблудиться…

Я расплатился с водителем и вышел.

Несколько секунд просто стоял перед зданием.

Студенты проходили мимо, кто-то разговаривал по телефону, кто-то торопился на пары.

Обычное утро.

Обычный университет.

Я поправил рюкзак и вошёл внутрь.

Первое, что я понял, — я действительно заблудился.

Коридоры казались одинаковыми.

Лестницы вели неизвестно куда.

На дверях висели таблички, половину из которых я даже не успевал прочитать.

Наконец я нашёл кабинет деканата.

Отдал документы, ответил на несколько вопросов и уже собирался уходить.

Я спустился на первый этаж и стал изучать табличку с расписанием.

До меня стали доноситься обрывки голосов, а через несколько секунд раздался громкий крик.

Потом кто-то резко повысил голос.

Я остановился.

— Что происходит?

Никто ему не ответил.

А через секунду раздался ещё один крик.

Я сорвался с места вместе с несколькими студентами.

В коридоре уже собиралась толпа.

Кто-то пытался посмотреть через плечо другого.

Кто-то шептал:

— Что случилось?

— Там человек…

— Боже…

Я протиснулся вперёд.

И замер.

Быстро подходя к собравшейся толпе, я увидел мужчину, висящего на перекладине под потолком в аудитории «История и культура».

Он медленно раскачивался, как на ветру. Его ноги болтались в воздухе, не доставая до пола сантиметров десять. Лицо было багрово-синим, рот приоткрыт, а глаза вытаращены…

Несколько секунд я просто смотрел.

Человек.

Тело.

Мёртвый.

— Всем отойти! — раздался резкий голос.

Директор появился в коридоре почти сразу.

— Увести студентов. Немедленно. Вызвать полицию.

Толпа начала медленно отступать.

Я тоже сделал шаг назад.

Но взгляд снова вернулся к кабинету.

— Молодой человек, я сказал отойти.

Я кивнул.

Но не ушёл далеко.

Куратор заметил меня и, видимо, решил, что проще занять меня хоть чем-нибудь.

— Ты. Постой у двери. Никого не пускай.

— Хорошо.

Я встал возле кабинета.

Несколько минут я действительно стоял.

Но моё любопытство было сильнее. Я мучительно переминался с ноги на ногу. Какое-то странное чувство охватило меня… Во рту пересохло, по телу разлилась непонятная слабость.

И я не смог долго сопротивляться. Я мельком заглянул в приоткрытую дверь, параллельно осматриваясь — не идёт ли кто-то. Убедившись, что никого нет, я зашёл в аудиторию.

Оглядев мужчину с ног до головы, я увидел на его запястье странные царапины.

Затем быстро оглядел кабинет, судорожно поглядывая на дверь и прислушиваясь к каждому шороху. Я посмотрел на стены, обклеенные фотографиями, и стал вглядываться в каждую.

На стенах висели фотографии.

Преподаватель.

Разные девушки.

Разные места.

На некоторых фотографиях лица были замазаны.

Кабинет.

Парк.

Ещё какой-то двор.

Конечно, руками я ничего не трогал. Такие вещи крепко запомнились мне.

Я прислушался к звукам из коридора, тихо вышел и встал около аудитории как ни в чём не бывало.

Потом услышал голоса полиции в коридоре.

Приехали криминалисты.

Кто-то прошёл мимо меня.

Кто-то открыл дверь.

Я посмотрел внутрь.

И мне в глаза бросился белый кусок ткани на полу. Я нахмурился.

Я сделал шаг ближе.

Что это вообще было?

В этот момент за дверью послышались шаги. В кабинет вошёл один из сотрудников полиции.

— Молодой человек, вы что здесь делаете?

— Мне сказали постоять у двери.

— Вот и стойте у двери.

Через некоторое время приехали ещё сотрудники.

Криминалисты осматривали кабинет, фотографировали помещение, что-то записывали.

Я стоял в стороне и прислушивался.

— Скорее всего, самоубийство.

Я нахмурился и вмешался в разговор.

— Почему?

— Следов борьбы нет.

Другой мужчина что-то посмотрел в документах.

— Тело, судя по всему, провисело весь вечер.

Я не выдержал.

— А царапины на запястье?

Полицейский посмотрел на меня.

— Что?

— На руке. Там были царапины.

— Вы родственник?

— Нет.

— Следователь?

— Нет.

— Тогда идите учиться, парнишка.

Я сжал губы.

— Но…

— Идите.

Я отошёл.

Полиция продолжила работу.

Самоубийство.

Почему-то это слово не укладывалось в голове.

Пока сотрудники были заняты осмотром тела, я незаметно поднял кусок ткани и завернул его в свой платок. Ещё раз посмотрел на белый кусок ткани, спрятанный в кармане.

Я не знал, что именно меня беспокоило.

Царапины?

Фотографии?

Ткань?

Или всё сразу.

Через некоторое время мне пришлось идти на первую пару.

Я вошёл в аудиторию и сел на свободное место.

Рядом устроился парень примерно моего возраста.

— Здаров. Я Миша. Только перевёлся? — сказал он, пожимая мне руку.

— Да. Сегодня первый день, и такой момент застал, — сказал я с досадой.

— Да ничего. Этому козлу давно пора было сдохнуть, — сказал он чуть тише.

— Почему? — удивлённо спросил я.

— Тебе вряд ли кто, кроме меня, откроет тайну, но ты же видел фотки в кабинете? Этот урод совсем не стеснялся и клеился ко всем студенткам. При этом он был женат.

— А почему ты из-за этого так бесишься? — стараясь как можно спокойнее, спросил я.

— Этот урод увёл мою девушку, прикинь. Она мне на днях пишет, что хочет расстаться, а потом я вижу её с этим. Голову ей заморочил. Она меня и слушать не стала. Говорит: «Нет, любит и разведётся, обещал». Дура, что сказать.

— Поэтому пусть теперь тухнет в земле, — сказал Миша сквозь зубы.

В аудиторию зашла преподавательница, оглядывая нас всех.

— Итак, я ваш новый педагог по истории. Надеюсь, мы с вами поладим и освоим всё то, что Егор Аркадиевич не успел… — сказала она, запнувшись.

Я посмотрел на Мишу.

Парень спокойно сидел рядом.

— Что? — спросил тот.

Я ничего не ответил и лишь покачал головой.

Перед глазами снова возникло тело на перекладине.

А потом слова Миши:

«Этому козлу давно пора было сдохнуть».

После пары я долго не мог решить, что делать.

Я не был следователем.

Не был полицейским.

Никаких полномочий.

Хоть я и учился на четвёртом курсе юридического факультета.

И если мне удастся хотя бы понять, что произошло…

Стоит ли вообще в это лезть?

Я сам не знал.

Но одно я уже понял.

Я не смогу просто забыть то, что увидел утром.

Всегда можно сказать, что, мол, студенту нужна практика и материал для дипломной работы.

Я усмехнулся.

«Хреновая отмазка, но может сработать где-то».

Решено.