Куклы, которые не спят

Глава 1

Они были прекрасны. Пожалуй, лучшие в своём роде. Коллекция, от которой могло захватить дух даже у самого безразличного зрителя. Каждая из них словно произведение искусства. Идеально всё — от одежды до волос. Разные платья, разные банты, разный макияж. Единственное, что объединяло их, — умиротворение сна, отпечатанное на лицах. Они все спали, даже если их тела сидели в роскошных креслах или стояли возле стены, глаза были закрыты. Всегда.

Он боялся открыть их, боялся, что однажды они все посмотрят в его сторону. Боялся и ждал этого момента с замиранием сердца. И продолжал, продолжал искать новые экземпляры для своей коллекции. А они поступали не часто; иногда приходилось ждать годами.

Каждая из них тщательно подготавливалась перед тем, как занять своё место в коллекции. Для этого приходилось проделывать целый ряд специальных процедур. Чтобы всё выполнялось качественно, пришлось оборудовать целый подвал. К тому же нужно делать всё максимально быстро, не откладывая на потом, поскольку основной материал легко портился. Появлялся характерный запах, да и само изделие в итоге могло не соответствовать требованиям.

Пару раз, в самом начале, Артемий допустил несколько грубых ошибок, и с тех пор хранил испорченный материал в кладовке подвала. Но самое главное заключалось даже не в потемневшей коже и не в том, что слегка перекосило лицо. Их глаза оставались приоткрытыми. Чтобы он ни делал, веки сами собой расходились, обнажая этот ужасный взгляд.

Наверное, стоило бы их сжечь, но не поднималась рука. Всё же Артемий видел в испорченной кукле часть своего искусства. Брак, как для любого художника, музыканта или писателя, — это тоже часть его детища. И отказаться от него сложно. Пусть даже брак вызывает настоящий страх.

Но сегодня был очень хороший день. Ночью он заполучил новый экземпляр, принёс его домой и до утра не выходил из подвала. Работа шла быстро, поскольку Артемий уже знал, как и что делать. Формалина в избытке, тканей и косметики хватало для нового, заранее продуманного образа. Всю ночь он пел песни, не сбавляя темпа, а когда дело было сделано, вынес новую куклу в большой холл, оборудованный в подвале, и посадил её на стул в самом центре.

Вокруг — с десяток таких же кукол. Все разные по росту, но не более одного метра.

— Познакомьтесь, дамы, — произнёс Артемий, наслаждаясь своей работой. Кукла вышла просто замечательной — она выглядела словно спящий ангел. Безмятежность в каждой чёрточке лица. Спокойствие в позе. Лёгкая улыбка затронула кончики губ.

— Замечательно! — он был в восторге, включил магнитофон на полную громкость и принялся танцевать. Кружился по комнате под звуки классической музыки. Ещё столько нужно сделать для этой комнаты, но уже сейчас она выглядит словно кукольный дом. Дом, наполненный жильцами.

— Прекрасно!

Его восклицание перекрыло музыку. Теперь он мог ждать ещё, пока жизнь вновь не подкинет новый материал — материал для создания очередного шедевра...

Артемий замер, глядя на новую куклу. Её тело слегка дрогнуло, словно что-то в нём ослабло, и плечи слегка опустились.

Это ничего, нормально, такое может быть.

Затем голова — она слегка завялилась вбок. Железный штырь в шее почему-то не выполнил свою роль искусственного позвоночника, но и это в рамках допустимого. Но танцевать уже не хотелось. Он смотрел, как его лучшее творение видоизменяется. Кожа на лице начала натягиваться, из-за чего лицо осунулось, и веки приоткрылись. Челюсть отвисла и сползла вбок. Из ангельского лица её выражение стало превращаться в маску крика, наполненную ужасом и болью.

— Нет! — выкрикнул он с досадой, махнув руками. — Какого хрена? Нет! Опять? Нееет!

Он выбежал из комнаты, но вскоре вернулся с тканевым мешком, натянул его на голову новой кукле, перекинул её через плечо и вышел из комнаты.

***

— Вопиющий случай. Ужасающий.

Якушев Олег перевёл взгляд с могилы на мужчину в сером костюме. Он был круглолицым, с большим животом и пухлыми пальцами, которыми постоянно потирал друг о друга. Несмотря на все слова возмущения, в голосе директора кладбища отсутствовали нотки сочувствия. Звали мужчину Евгений Рогов.

— Никогда такого не было, клянусь. Впервые в жизни слышу о подобном.

По ту сторону могилы стоял гробовщик, Аркадий Строгин, уперевшись на черенок лопаты. Крепкий, высокий мужчина в рабочем комбинезоне. В его взгляде было куда больше беспокойства, чем во всех присутствующих.

— Вы уверены в этом? — спросил Якушев у могильщика.

— Абсолютно. Похороны прошли два дня назад. Я лично наводил порядок на могилке. А сегодня утром обнаружил, что её кто-то трогал. Земля взрыта неаккуратно, венки местами завалились вбок. Да и крест слегка накренился. Я уверен — кто-то копался в земле. Может быть, даже докопался до гроба.

— Ой ёй ёй, — закряхтел Евгений Рогов, опустив взгляд в дисплей телефона.

— Нужна эксгумация, — проговорил Якушев. — Иначе мы не узнаем, что здесь произошло.

— Может быть, не стоит? — лукаво улыбнулся директор кладбища. — Вы же понимаете, пойдут слухи. А это всего лишь могила. Ну что там можно взять? Неужели вы думаете, кто-то похитил тело...

Мужчина перевёл взгляд на фотографию в чёрной рамке и в тот же момент осёкся. На снимке — девочка лет семи с большим белым бантом на голове. Фотография, по всей видимости, сделана первого сентября.

— Такое возможно провернуть за ночь? — спросил Якушев у гробовщика.

— Вполне. Даже одному. Придётся изрядно поработать лопатой, но если физических сил хватает, то не проблема.

— Оповестили родных?

Директор кладбища тяжело выдохнул. Ему не хотелось давать делу ход. Слишком много волокиты и ненужного внимания. Он всем своим видом показывал, что хочет оставить могилку в покое.

— Нет. Вначале нужно убедиться, что наш могильщик не навёл лишней паники.

Взгляд директора кладбища в сторону гробовщика был почти испепеляющим. Но Строгин выдержал его, сплюнув на землю.

— В этом вы правы, — продолжил Якушев, — для начала получим разрешение на эксгумацию. Только тогда обратимся к родителям за разрешением.

— Да, да, — проговорил мужчина в сером костюме, — если они вообще позволят это сделать.

— А что, если это не единичный случай?

Вопрос могильщика буквально разрезал воздух.

— Заткнись ты на хрен, — не выдержал директор кладбища, — у нас это первый случай. Или я чего-то не знаю?

— Были уже прецеденты? — поинтересовался Якушев у могильщика.

— У нас нет...

— Вот видите, у нас нет, — перебил директор кладбища.

— А где были?

— В Волжском. Точно знаю — два месяца назад, — продолжил спокойным голосом Аркадий. — Но там не довели дело до раскопок: могилку обнаружили изрядно взрытой спустя два дня после похорон. Родители были слишком убиты горем, чтобы эксгумировать тело дочери.

— Мудрые люди, — добавил Евгений Рогов. — Значит, и у нас нет причин волноваться.

— Если окажется, что это целая серия осквернений могил, то я должен знать — с какой целью. А для этого мне нужно будет заглянуть в гроб. — проговорил Якушев.

— Уф ё моё, — вновь простонал директор кладбища, закатывая к небу глаза.

***

Взять всю самую тяжёлую часть работы на себя пришлось Якушеву. Приносить людям не самые добрые вести может не каждый, но ответственность, которая в этот момент возлагается, огромна. Доказать, что кто-то добрался до тела покойного, не так просто — для этого нужны подтверждения многих инстанций. Нужны явные доказательства, возбуждение уголовного дела или разрешение со стороны местных органов власти.

Но в первую очередь необходимо обо всём оповестить родственников. Директор кладбища сделает всё, чтобы эксгумации не произошло, но его мнение волновало Якушева в последнюю очередь. Меркантильность современного бизнеса часто застилает глаза морали и человечности. Евгений Рогова волнует лишь материальный аспект вопроса, даже учитывая, что в Безродном всего одно кладбище, а значит — полное отсутствие конкуренции.

Якушев остановил машину возле одноэтажного дома в частном секторе, прошёл через дворик и постучал в дверь. Через минуту на пороге появилась девочка лет семи, точь-в-точь как та, что на могильном снимке.

В первую секунду Якушев ощутил, как у него перехватило дыхание. Но он взял себя в руки, выдавив улыбку.

— Привет. Родители дома?

Девочка кивнула, и из-за её спины появился мужчина лет тридцати. Вид у него был осунувшийся — сказывалась бессонная ночь. Звали хозяина дома Денис Томин.

— Чем могу быть полезен?

— Детектив Олег Якушев, — он показал удостоверение работника правоохранительных органов, — я хотел бы задать вам пару личных вопросов. Наедине.

— Иди в свою комнату, милая, — произнёс мужчина дочери, и девочка исчезла в коридоре.

Они вошли в дом. Томин предложил Якушеву присесть на диван. Окинув взглядом комнату, Якушев увидел фотоснимок на стене. На нём изображён сам Денис Томин в окружении супруги и двух дочерей. Девочки — близнецы, так сильно походили друг на друга, что их было невозможно отличить.

— О чём вы хотели поговорить? — спросил Томин.

— О ваших дочерях, — ответил Якушев, аккуратно подбирая слова, — а точнее — о той, что, к сожалению, не так давно покинула нас.

Томин сжал пальцы, сдерживая горестный порыв воспоминаний, но продолжал держаться стойко.

— Спрашивайте. Только давайте побыстрее, пока супруга не вернулась. Не хочу, чтобы она услышала этот разговор.

— К сожалению, мне придётся поговорить и с ней, — ответил Якушев.

***

Ярость била из него так, что не находилось слов. Всё утро он метался по комнате, словно зверь в клетке. Из памяти никак не исчезал фрагмент, когда его творение развалилось прямо на глазах. В тот момент, когда он перенёс её в комнату, называемую мастерской, всё стало ещё хуже.

Положив куклу на стол, он снял мешок с головы и отстранился. Тёмные, заполненные чернотой глаза, изуродованное лицо — уже не восстановить.

Он перевёл взгляд в сторону кладовки. Деревянная дверь скрывала все его неудачи. За ней — настоящий ад, бездна, в которую так не хочется погружаться. Но когда тело безнадёжно испорчено, другого выхода нет.

Взяв куклу на руки, стараясь не смотреть на её изуродованное лицо, он подошёл к двери. Повернул затвор и толкнул плечом. Кладовая была тесной, стены буквально давили на его узкие плечи. Он сделал шаг вперёд, за ним ещё один и ещё. Кладовая уходила всё дальше и дальше. Казалось, с каждым разом она удлинялась сильнее. Чем глубже он заходил в неё, тем сильнее страх сковывал руки.

Наконец, спустя двадцать шагов, он оказался в помещении, поднял руку и ввернул лампочку. Жёлтый свет осветил два тела, распластавшихся на полу. От них тут же в стороны разбежались крысы, забившись в проёмы кирпичной кладки.

Стараясь не смотреть на тела, он аккуратно опустил куклу на пол. Как же он ненавидел это место, ненавидел приходить сюда после своих неудач. Чёрные глазницы черепов маленьких девочек, которых он выкопал из могил, смотрели на него с осуждением. Да, он видел в их истлевших лицах эти нотки ненависти. Теперь они не боялись его.

Опустившись на колени перед только что принесённым телом, он попытался снять бант с головы, но вдруг кукла схватила его за запястье. Артемий вскрикнул, отстранившись в сторону, но хватка ослабла, и рука упала на прежнее место.

К чёрту этот бант. Купит новый.

Он выключил свет и поспешил обратно к двери. Всего двадцать шагов. А сколько их было в первый раз? Всего два или три. Эта кладовка — с каждым разом становилась всё дальше и дальше. Но это единственное место, где он может спрятать все свои неудачи. Потаённое место, о котором лучше забыть.

Остановившись возле двери, он прислушался. Из глубины кладовки доносились голоса. Они знакомились друг с другом, называли свои имена и причину смерти.

Захлопнув дверь, Артемий поднялся из подвала на первый этаж как раз в тот момент, когда зазвонил сотовый телефон. Найдя аппарат на кухонном столе среди грязной посуды, он увидел на дисплее знакомое имя.

— Какого хрена ты опять натворил! — проорал в трубке голос Евгения Рогова. Зажмурив глаза, Артемий с горестью осознал, что сегодня на его голову свалятся все беды, которые только возможны. — Сейчас же приводи себя в порядок, и я жду тебя на озере!

***

Томины приняли слова Якушева стойко. Их лица, опечаленные произошедшим на кладбище, казались бледными масками. Но никаких истерик — только понимающие взгляды в сторону друг друга и лёгкий кивок со стороны главы семейства.

— Хорошо, мы согласны, — проговорил Денис. — Наша дочь умерла, и мы это понимаем. Если эксгумация поможет остановить вандализм, то мы не будем препятствовать.

— Ещё один вопрос, если позволите, — Якушев вновь посмотрел на фотоснимок семьи Томиных. Весёлые лица, яркое солнце, летний день. Почти шаблонная фотография хорошего семейного отдыха. — От чего умерла ваша дочь?

— Грипп, — ответила Татьяна. — Всё случилось очень быстро. Слабый иммунитет. Так сказали врачи.

Якушев взглянул в сторону арки. Из-за угла выглядывала Ася, не сводя взгляд с незнакомца. Она внимательно слушала весь разговор взрослых.

— Я сообщу вам о дате эксгумации, а пока примите мои соболезнования.

— Я хочу сегодня съездить на кладбище, — произнесла Татьяна, схватив мужа за руку.

— Да, конечно, — ответил он. — Можем поехать прямо сейчас.

Выйдя на улицу, Якушев посмотрел на телефон — один пропущенный звонок. Набрав обратную связь, направился к машине.

— Отказано, — произнёс голос директора кладбища. — Следственный комитет не нашёл достаточных оснований для эксгумации.

— Какого чёрта? — возмутился Якушев, сев за руль. — А что, если могила действительно была вскрыта?

— Характерных следов нет, — продолжил Евгений Рогов. После принятия решения его голос стал звучать значительно бодрее. — Только домыслы нашего гробовщика. Нужны более веские причины. Поэтому, детектив Якушев, мы в ваших услугах более не нуждаемся. Всего хорошего.

Директор кладбища отключил сотовый.

— Так и не ты меня нанимал, — проговорил Якушев, заводя двигатель.

***

Он пришёл к озеру в точно назначенное время. Тёплое весеннее солнце прогревало воздух, отражаясь яркими лучами от ровной поверхности воды. Если бы не происходящие события, Артемий мог бы наслаждаться таким замечательным днём.

Повернувшись спиной к озеру, он направил взгляд в сторону кладбища. Оно размещалось на холме, с одной стороны, окружённое лесным массивом. Деревянные и железные кресты контрастировали с идеально чистым, синим небом. Он знал каждую могилку. Кто в них лежит, и главное — знал места захоронения детей. Несколько тел уже отсутствовали на этом кладбище. Раньше удавалось провести раскопку незаметно для гробовщика. Пару раз приходилось даже разрывать могилы в соседнем городе. Правда, это было чертовски опасное предприятие. Но в тот год в Безродном не умирали маленькие девочки, а после всем известного урагана, который чуть не смыл город с лица земли, на кладбище ходило так много людей, что разрывать могилу стало очень опасно. Пришлось ждать слишком много времени.

Со стороны дороги появилась машина. Она припарковалась возле кладбищенской ограды. Из салона вышло несколько человек. Отвернувшись в сторону озера, Артемий продолжил думать над тем, как же теперь пополнить свою коллекцию.

Необходимость делать это была обусловлена невероятной внутренней жаждой, от которой он так и не мог найти лекарства. Пару раз приходилось даже уйти в глубокий запой, а на отходниках с трясущимися руками невозможно делать тонкую работу. А вот наркотики — они помогают, дают возможность на время собраться с мыслями и способствуют творчеству. Только иногда погружают в такую пучину мрака и ужаса, что на долгие недели приходится забывать о них. И всё же, когда слышишь, как твои куклы дышат, осознание трезвости зарождает ещё больший ужас, чем при наркотическом опьянении.

На вершине холма появился мужчина в сером костюме. Он словно шарик скатился вниз, перемещаясь быстрой и уверенной походкой. Лицо директора кладбища было красным от возбуждения.

— Я не смогу прикрывать тебя после такого, — начал Евгений, давя своим авторитетом. — Наш гробовщик сразу понял, что кто-то ковырялся в могиле. Ты должен быть осторожнее, а лучше вообще прекрати всё это.

— Нет, — отозвался Артемий еле слышным голосом. — Не могу. Я не могу, ты же знаешь. Не проси меня об этом, иначе их голоса... Они будут звать меня постоянно.

В его голосе прозвучали нотки нервного срыва, и Евгений отступил.

— Чёрт с тобой, — просипел он, глядя в сторону озера. — Тебя только сумасшедший дом исправит. А я обещал нашей покойной матери, что не оставлю тебя. Что у тебя с головой, братец? Что в ней происходит?

Артемий пожал плечами, опустив взгляд.

— Они зовут меня. Не всегда, но бывает, когда их голоса из-под земли невозможно игнорировать. А потом, когда я выкапываю их, они просят меня вернуть их тела в то состояние, в котором они были при жизни, а затем...

— Стой, стой, мне это не интересно. Господи, да я не знаю, что бы сделал, начнись у меня такое.

В какой-то момент директор кладбища посмотрел на своего брата с сочувствием. Он положил ладонь ему на затылок и прижал лбом к своему плечу.

— У меня не получилось, — всхлипнул Артемий. — Я всё сделал правильно, но она развалилась у меня на руках.

Директор кладбища закрыл глаза, тяжело вздохнув. Он запустил пальцы в волосы брата, нащупав толстый шрам, идущий почти через всю голову. В семилетнем возрасте Артемий слетел с велосипеда и ударился головой аккурат в край бордюра. Евгений помнил, как голова его брата чуть ли не пополам раскололась от удара. Он сидел с ним посреди дороги, пока не приехала карета скорой помощи. А затем — брат изменился. Он стал другим. Странным и порой пугающим до жути.

— Сделай перерыв. Если что-то не получилось, то оставь это и отдохни. В следующий раз обязательно получится.

— Ты думаешь?

— Я в этом уверен.

Евгений посмотрел брату в глаза, обхватив его худое лицо своими пухлыми пальцами.

— Погуляй, сделай перерыв. Я заеду к тебе на днях. Ты запустил свой дом, нужно навести порядок. Ты разложил фотографии как хотел?

Тот кивнул.

— Молодец. Когда приеду, обязательно посмотрю. А теперь мне нужно работать.

Артемий проводил директора кладбища взглядом, а затем побрёл в сторону холма — медленно, бесцельно. На самом деле, даже несмотря на неудачу, стало полегче. Голоса наконец-то перестали кричать из-под земли.

Взойдя на холм, он неспешно побрёл вдоль могилок, но вдруг остановился. В самом конце аллеи он увидел её — ту самую девочку, тело которой сегодня ночью спрятал в кладовой подвала. Только теперь она была жива. Девочка стояла в тёмном сарафане, держа маму за руку и глядя на свою могилу.

Некоторое время Артемий не мог выйти из оцепенения, но затем побрёл в сторону девочки. Она отпустила руку матери, прошла к могиле, на которой висела её фотография, опустилась на корточки и поправила венок. Рядом стоял мужчина, засунув руки в карманы. Он не сводил взгляд с портрета в чёрной рамке.

— Она ведь видит нас, правда, мама? — спросила девочка, когда Артемий проходил мимо, крадучись, словно тень.

— Конечно, милая, — ответила женщина. — Твоя сестра всегда будет с нами.

В тот же момент он ощутил, как всё его нутро сжалось ледяной хваткой. Даже дышать стало трудно. Вот он — шанс всё исправить. Сама судьба преподнесла ему сюрприз. Он всё ещё сможет сделать задуманное. Он всё ещё может пополнить свою коллекцию нужным экземпляром.

***

Навести справки было очень тяжело — Каролине пришлось потратить на это весь день. В Волжском оказалось два открытых для захоронения кладбища. Но никто не согласился давать информацию о возможном вандализме.

Помощница посмотрела на Якушева, разведя руки в стороны — что могла, сделала.

— Боятся конкуренции, — сказал Олег, опускаясь в кресло. — Похоронный бизнес слишком прибыльный, чтобы распространять подобную информацию.

— Да, два кладбища — не то, что в Безродном, монополисты, — ответила Каролина, подбивая итоги рабочего дня.

— Вот именно, здесь кладбище одно, — проговорил Якушев задумчиво, — но директор переживает так, словно у людей есть выбор, где хоронить родственников.

— По сути, ему должно быть всё равно, — продолжила Каролина. — Даже если произойдёт вандализм с похищением тела, его репутация не пострадает.

— Но, если он замешан в этом?

Каролина улыбнулась Якушеву.

— Тогда пострадает не только его репутация, но и свобода.

— Да, — подтвердил слова помощницы Якушев. — Но мне нужно в этом убедиться на сто процентов. А местные органы власти дали запрет на эксгумацию.

— Хотите, я узнаю, есть ли у директора кладбища родственные связи в управлении города?

Олег взглянул на Каролину. Да, за эти годы она набралась полезных навыков.

— Узнай всё, что только сможешь об этом человеке. Если директор кладбища хоть как-то замешан в этом, то мы докопаемся до сути дела.

— А если нет? Если он ни в чём не виновен и просто сентиментальный?

— Для этого сегодня я собираюсь пойти на очень серьёзный шаг, — ответил Якушев, поглядывая на часы. Время уже шло к концу рабочего дня.

— Мне заказать лопату в строительном магазине? — спросила Каролина.

— Нет. Я знаю, у кого они есть.

Якушев приехал к гробовщику в половине седьмого вечера. Аркадий Строгин жил в нескольких кварталах от места работы. В отличие от предыдущего гробовщика, чей дом находился рядом с кладбищенской оградой. К сожалению, тот дом сгорел вместе со всеми вещами и реликвиями. Теперь пришло время Якушеву познакомиться со вторым гробовщиком Безродного.

Мужчина сидел на крыльце, курил, глядя в сторону дороги. Провожая взглядом редкие машины, Строгин медленно раскачивался из стороны в сторону.

Якушев махнул ему, выйдя из машины. Дом гробовщика был одноэтажным и маленьким — всего на пару комнат. Правда, жил он в нём со своей супругой, её силуэт мелькал в кухонном окне.

— Вы ко мне по работе или просто решили заглянуть? — спросил Аркадий, не вставая со своего стула.

— По работе, — ответил Якушев. — В эксгумации отказали. Причины мне неизвестны.

— А что вы думаете сами?

Олег опустился на второй стул, прислонившись спиной к стене дома.

— Думаю, что директор кладбища что-то скрывает. Слишком сильно он ёрзает.

— Да, таким возбуждённым я его ещё ни разу не видел, — признался гробовщик.

— Поведение выдаёт поступки, — Якушев закинул ногу на ногу, делая непринуждённый вид. — А что думаешь ты?

Строгин затушил окурок в стеклянной пепельнице, стоявшей возле его ноги.

— До гроба они точно докопались.

— Как узнал?

— Если ты не собираешься доставать из могилы тело, то какая ещё может быть причина ворошить её? Венки и цветы на месте, крест не тронут. Вокруг изрядно натоптано, причём судя по следам — только одним человеком.

— Хорошая наблюдательность, — похвалил Якушев.

— В Безродном происходит так много странных вещей, что я перестаю удивляться многим из них. Люди здесь живут, словно каждый у себя на уме.

— Я заметил, — поддержал Якушев.

— Вы ведь не местный?

— Нет, живу тут около года. Приехал сразу после урагана, когда с города сняли карантин.

— А, чёртов ураган, — проговорил гробовщик. — Столько дел наворотил.

Несколько секунд они сидели молча, глядя на то, как солнце медленно тянется к закату. Аркадий вновь закурил, поглядывая на Якушева.

— Хотите раскопать могилу?

— Если это возможно, — признался Якушев.

— Дело подсудное.

— А если окажется, что труп девочки похитили?

— Вот об этом и я хотел спросить, — поддержал Строгин. — А что, если окажется, что тело девочки похитили?

— Тогда я подключу совершенно иные органы власти, и на наш с вами проступок никто не обратит внимания.

Гробовщик вновь задумался, глубоко затягиваясь.

— Как стемнеет, так и пойдём, — наконец произнёс он. — Но перед этим поужинаем. Силы нам сегодня понадобятся.

***

Сделать всё самому — это он ещё никогда не пробовал. Всегда жизнь преподносила сюрпризы, и оставалось только прийти и забрать. А вот теперь он мог проделать всё от начала и до конца. Проследить лично за каждым этапом, и тогда получит возможность обладать новым материалом — свежим.

От подобных мыслей Артемий не мог усидеть на месте. Ходил по комнате среди разбросанных по полу фотографий — сотни чёрно-белых снимков, на которых он и вся его семья. Времена, когда они жили вместе, когда ещё его брат не стал самостоятельным, а родители были живы. Время, когда головные боли и голоса из могил не донимали по ночам. Время, когда можно было не бояться, что в дверь постучат и предъявят ордер на обыск. Этого он боялся больше всего. Тогда его коллекцию изымут, и он лишится всех своих трудов. Иногда он подумывал над тем, чтобы сменить место жительства — ему нужен был новый дом с большим подвалом, в который никто и никогда не сможет попасть. Там он будет хранить своих кукол, там построит им большую, новую, светлую комнату. И будет с ними — всегда.

А пока он сделает так, чтобы исправить допущенную ночь ошибку.

В сгущающихся сумерках комнаты дома погрузились в темноту. Включив единственную лампочку под потолком, тускло осветившую гостиную, он опустился на пол, разглядывая фотоснимки. Приходилось их собирать каждую неделю. Довольно часто во время приступов головной боли Артемий хватался за фотоальбомы и раскидывал снимки, всматриваясь в лица родственников. Иногда он просил у них прощения за то, что натворил, а иногда, наоборот, с восхищением рассказывал о том, как пополнил свою коллекцию. Если бы только они были живы, могли бы гордиться тем, каким он стал — ответственным.

По дому пронёсся лёгкий стук. Глухой, деревянный, из подвала.

Посмотрев в сторону двери, он замер, сжимая фотоснимок в руке.

Тишина.

— Эй! — выкрикнул Артемий, слегка пересохшим ртом. — Не шумите там!

В ответ вновь стук. Уже более настойчивый.

— Вы слышите меня? Перестаньте!

Вновь тишина.

Он опустил взгляд на снимки и тут же отбросил их в сторону, поднялся на ноги, оглядывая пол.

На всех снимках, что разбросаны вокруг, изображены его куклы. Чёрно-белые фотокарточки заполняли лица и образы мёртвых детей. Лица уже давно тронуты разложением: кожа обтягивает череп, глаза впали, высохшие губы обнажают зубы.

— Нет, — простонал он, оглядываясь. — Я сделал вас красивыми. Не такими. Совсем не такими!

И вновь стук, а за ним голоса. Они называют свои имена и твердят причины собственной смерти.

— Хорошо! Я приведу вам новую! Я сделаю это! Только перестаньте!

Но голоса нарастали, превращаясь в гул.

Бросив всё, Артемий побежал в ванную, вынул пузырёк с таблетками и закинул две в рот, запил из-под крана, затем забился в угол. Нужно как можно скорее добыть новый материал. Они не простят ему, если вновь выйдет промашка.

***

Поход на кладбище начался ровно в полночь. Они припарковались возле служебного входа. Даже если кто-то заметит машину гробовщика, вопросов не возникнет. Затем прошли на огороженную территорию. Все необходимые инструменты находились в подсобном помещении. Взяв лопаты, бросили беглый взгляд на небольшой трактор с ковшом. Техника сэкономила бы им уйму времени, но сегодня придётся обойтись собственными силами.

— Делаем всё быстро и без остановок, — скомандовал гробовщик, убирая с могилы венки.

Они взялись за работу, постепенно погружаясь под землю. Вскоре пот выступил на лицах, несмотря на прохладную ночь. Работали они молча, думая каждый о своём. Через полтора часа лопата Якушева наткнулась на дерево.

— Откопали, — пробубнил Строгин.

Они раскидали остатки земли, затем поддели край крышки и сдвинули её с места. Небольшой щели вполне хватило, чтобы понять — гроб пуст.

Опустившись на край могилы, Якушев стёр пот с лица.

— Теперь у нас нет причин волноваться о том, что мы вскрыли могилу.

— Закапывать, я так понимаю, не будем, — пробубнил гробовщик, закуривая сигарету.

Якушев взял сотовый телефон, нашёл номер директора кладбища и нажал на вызов. Через несколько гудков ответил сонный и весьма раздражённый голос.

— Да, я слушаю. Чёрт, половина третьего ночи. Вы с ума сошли, детектив Якушев?

— Спать уже не придётся, — ответил Олег. — У меня есть убедительные доказательства, что пару ночей назад на вашем кладбище произошла кража тела ребёнка. Чем быстрее вы приедете на место своей работы, тем лучше для вас.

В ответ — тишина и сопение.

— Выезжаю, — ответил Рогов, повесив трубку.

***

Как он ни пытался дозвониться до брата, никто не отвечал. Сев в машину, Евгений испытывал сильное волнение. Его руки тряслись, и пришлось потратить несколько минут, чтобы привести нервы в порядок.

— Где же ты есть, сукин сын, — проговорил он, отбрасывая сотовый на пассажирское сиденье.

По всей видимости, детектив Якушев пошёл на должностное преступление. Он разрыл могилу, и у него были сообщники. Можно было вызвать полицию и поднять шум, обвинив детектива в вандализме. А может быть, и приписать кражу тела. Но подобная стратегия не приведёт ни к чему хорошему. Этот детектив, Якушев, появился в Безродном практически ниоткуда. После урагана и после того, как город пережил карантин, стали появляться личности весьма странные и порой пугающие. Рогов завёл двигатель и направился к своему брату. Нужно предупредить этого идиота, чтобы он не высовывался, пока будет идти разбирательство.

Через четверть часа он припарковался возле дома Артемия и поспешил к двери. Звонок не работал, поэтому пришлось тарабанить в дверь.

— Эй, открывай! — выкрикивал Евгений, заглядывая в окна. В темноте дома невозможно было что-то разобрать.

Достав связку ключей, он начал перебирать их в поисках нужного, затем вставил ключ в замочную скважину и вломился в дом.

— Где ты? Чёрт бы тебя побрал!

Он вошёл в холл и включил свет. Единственная лампочка над потолком осветила жёлтым свечением разбросанные по всему полу сотни фотографий. Пройдя прямо по снимкам к двери в спальню, он толкнул её. В комнате — пусто. Проверил ванную и туалет, после чего посмотрел в сторону двери, ведущей в подвал. Под домом находился ещё один этаж, который его братец переделал под свою мастерскую. То, чем он там занимался, всегда приводило в ужас. Как часто Евгений приходил к мысли запретить брату заниматься этим делом. Тогда пришлось бы установить за ним круглосуточный контроль или сдать его в сумасшедший дом. Ох, если бы не обещание покойной матери следить за младшим братом и никогда не давать его в обиду.

Он остановился возле двери и потихоньку открыл её. Внизу горел свет, освещая ступени. Спустившись на нижний этаж, Евгений обратил внимание на творческий беспорядок. Везде лежали ткани, в углу — швейная машинка: ржавая и с виду совсем не пригодная для работы. В центре помещения — стол, рядом ёмкости с формалином и прочими реагентами. Здесь же была и косметика.

Представив, как его брат приводит детские тела в порядок, омывает их, одевает и красит, Евгению стало дурно. Нет, этому нужно положить конец, и сделать это нужно сейчас, пока не стало слишком поздно. Если они не начнут разрывать другие могилы в поисках исчезнувших тел, то всё ещё реально урегулировать. Главное — договориться с Якушевым, чтобы тот не давал делу ход.

Он прошёл через помещение к деревянной двери, за ней — ещё одно помещение. Открыв дверь, заглянул внутрь. Здесь стояла мягкая мебель — диван и кресла. На них сидели тела девочек. Они были одеты в какие-то тряпки, которые сложно назвать платьями. Лохмотья, натянутые на детские трупы, лица разукрашены словно балаганные куклы. Смрад разложения ударил в нос, заставив прикрыть нос рукой. Его братец плохо освоил навык бальзамирования, от чего часть тел покрыта трупными пятнами.

— Я должен остановить это, — прошептал директор кладбища.

Он вернулся в первую комнату, когда его слух привлёк шорох. Здесь ещё одна дверь, ведущая в кладовую. За ней кто-то был.

Прильнув к ней, он прислушался. Услышал тяжёлое, надрывистое дыхание, еле слышные голоса детей — они переговаривались медленно, монотонно. Что-то рассказывали друг другу, и в один момент притихли, словно узнали, что за ними подслушивают.

На первом этаже хлопнула входная дверь. Послышались быстрые шаги в сторону подвала, затем — на ступенях, и вот Артемий с ошалевшим взглядом, спускает огромный свёрток из ткани, перевалив его через плечо. Увидев брата, он замер на месте.

— Что это ты тут устроил? — проговорил Евгений. — Какого хрена у тебя по всему подвалу трупы детей? Ты же мне говорил, что будешь ухаживать за ними, а они все развалились на...

Он замолчал, поскольку услышал сдавленное мычание, доносившееся со стороны увесистого свёртка.

— Кто там? — прошептал Евгений. — Кого ты там принёс?

— Мне это нужно, — ответил Артемий виноватым, но уверенным тоном. — Иначе все они возненавидят меня! Они хотят, чтобы я пополнил свою коллекцию. Их коллекцию! Слышишь? — он указал в сторону двери, ведущей в кладовую. — Их шёпот.

Директор кладбища посмотрел на дверь. Шёпот действительно был — сдавленный, но в полной тишине его легко различить.

— У тебя там, что, живые дети?

— Мёртвые, — ответил Артемий. — Мертвей некуда.

Евгений подошёл к двери и рванул её на себя, открыв кладовую. В тот же момент из темноты на него что-то выпрыгнуло. Он не успел разглядеть, кто это, но ощутил, как зубы вцепились в шею. Обхватив пухлыми руками детское тело, он попытался оторвать его от себя, но уступал по силе хватке.

— Отцепись от меня, — прохрипел он, ощущая, как кровь хлынула из шеи. А затем из темноты выпрыгнул ещё кто-то и уже вцепился в его руку, прокусывая до самых сухожилий.

Евгений повернулся в сторону брата. Тот стоял на месте — безучастно наблюдая за происходящим.

— Помоги мне, — простонал мужчина. И вновь прыжок из кладовой — и кто-то повис на его спине, впиваясь зубами в скулу, вырвав целый кусок.

— Они хотят есть, — проговорил Артемий, расплывшись в улыбке, словно только что сделал для себя самое большое открытие. Вот почему ничего не получалось. Вот почему они постоянно требовали у него вновь принести тела детей. Мёртвая плоть уже не утоляла голод.

Директор кладбища упал на колени, не в состоянии более бороться. Три крошечных тела висели на нём, вцепившись мёртвой хваткой и высасывая кровь.

Опустив тканевый свёрток на пол, Артемий прошёл по комнате, обходя стороной жестокую расправу. Он и не собирался помогать брату. Теперь он не нуждался в услугах директора кладбища. Его подопечные обрели новую форму. Они стали более чем живыми. Они стали настоящими.

Открыв дверь в комнату с остальными куклами, он окинул всех взглядом. Они смотрели на него в ответ чёрными провалами глаз. Уже живые, но ещё не требующие пищи, как те, что жили в кладовой.

За спиной раздался топот быстрых ног по ступеням. Он выбежал из комнаты, глядя на свёрток. Тот был пуст.

— Убежала, — прошептал Артемий, посмотрев в сторону тела своего брата. Тот уже лежал без дыхания. Одна из мёртвых девочек, с перепачканным кровью лицом, посмотрела на него, прошептав:

— Догоняй.

И он побежал следом. На первом этаже увидел открытую входную дверь и рванул на улицу. Девочка бежала по двору в сторону калитки. В поздний час на улице никого не было, но если она закричит, то привлечёт внимание соседей. Делать нечего — он рванул следом, нагнав беглянку уже возле машины своего брата и, схватив её, закрыл рот ладонью.

— Всё хорошо, — прошептал Артемий, поднимая девочку. — Я отведу тебя к твоей сестре. Вы ведь так похожи. И она ждёт тебя. Да, я знаю, она тебя ждёт.

***

Пришлось работать до позднего часа. Каролина тяжело вздохнула, потянулась и посмотрела на часы. Половина третьего ночи. Давно она так не засиживалась. Но зато дело сделано. Взяв телефон, набрала в СМС-оповещении нужную информацию. В первую очередь сообщила, что у директора кладбища есть брат, который находится на его попечении. У брата сложная черепно-мозговая травма, полученная в подростковом возрасте, оказавшая серьёзное влияние на психику. Родные отказались помещать парня в диспансер, решив, что сами будут ухаживать за ним. С тех пор прошло уже двадцать лет, и единственным опекуном остался директор кладбища Евгений Рогов.

Отправив сообщение, она выключила компьютер и вышла на улицу. Прохладный ветерок взбодрил ночной прохладой.

На телефон пришло сообщение: «Спасибо, Каролина. Ты, как всегда, в самый нужный момент».

— Да, пожалуйста, — ответила она, зевнув. — Это моя работа.

***

Ася вновь оказалась в подвале, забившись в угол комнаты, наблюдала за происходящим. Высокий, худощавый мужчина, который похитил её пару часов назад, расхаживал по помещению, заламывая руки. В центре лежало грузное тело ещё одного мужчины. Вокруг него натекла огромная лужа крови. Пиджак изодран в клочья, словно погибший стал жертвой собачьей своры.

Но больше всего её пугала открытая дверь в кладовую. За ней — непроглядная темнота, из которой доносились голоса. Разговаривали дети, они шептали жуткие вещи, от которых ей становилось ещё страшней. И похитивший её мужчина отвечал им и даже выполнял все их пожелания.

— Поторопись, — прошептал голос. — Ты должен успеть сделать всё этой ночью.

«Этой ночью», — повторили ещё несколько голосов.

— Я слышу вас, слышу, — произнёс Артемий, посмотрев на девочку в углу комнаты. — Но я не знаю, с чего начать.

— Подведи её к нам. Пусть подойдёт к двери.

Он замер, прислушиваясь, потом направился к девочке.

— Нет, — простонала Ася, вжимаясь в угол. — Не нужно. Я не хочу туда.

Артемий медленно опустился перед ней на корточки. Взгляд мужчины был словно у дикого зверя — он таращился на свою пленницу округлёнными глазами.

— Не бойся, — он протянул руку и погладил девочку по волосам. — Я отведу тебя к сестре.

— Моя сестра умерла.

— Нет. Она здесь, в этой кладовой. Совсем недавно я привёл её сюда, точно так же, как и тебя. Теперь она тебя ждёт. Пойдём.

Он протянул руку, предлагая подняться, но она отстранилась.

— Нет.

— Поторопись, — прошептал голос из кладовой. — Ночь подходит к концу.

— Нужно идти, — повторил Артемий более настойчивым тоном. — Я не хочу тянуть тебя за руку. Ты должна это сделать сама. Но если придётся применить силу...

Он сделал паузу, и девочка поняла, что он имеет в виду.

Не прикасаясь к его руке, Ася поднялась на ноги и медленно направилась в сторону кладовой. Он шёл вслед за ней, не торопясь, но при этом выказывая беспокойство. Времени оставалось мало. Каждый раз он делал всё за одну ночь: выкапывал труп, бальзамировал, наряжал в красивые платья. Всего одна ночь — и коллекция пополнялась новой красавицей.

Ася обошла труп мужчины, стараясь не наступать в кровь, и остановилась в полуметре от входа в кладовую.

— Ближе, — произнёс голос, и он подтолкнул девочку слегка, чтобы она сделала один шаг.

Всматриваясь в темноту, она ощутила, как из кладовой веет холодным воздухом, словно температура там была на несколько градусов ниже. Затем что-то проступило — очертания ребёнка. Он стоял в кладовой, смотрел в её сторону, но невозможно было разглядеть глаза. Они превратились в чёрные провалы.

— Пришла, — прошептал голос. — Ты пришла ко мне.

Она сделала шаг вперёд, выходя на свет, и Ася вскрикнула, закрыв руками лицо. Это была её сестра — она узнала её сразу, но теперь её лицо обезображено.

Из темноты потянулись руки и кончиками пальцев коснулись её волос.

— Не надо, — прошептала Ася.

— Сделай её одной из нас, — проговорил голос, и руки исчезли в темноте. — Сделай это до рассвета.

Тяжело сглотнув, Артемий отступил на шаг. Ещё никогда ему не приходилось убивать. Оказывается, это так сложно, но при этом в груди зарождалось пламя предвкушения. Он приложил ладонь к голове, к тому месту, где среди коротко стриженных волос проходил толстый шрам. Ощутил под ладонью его пульсацию.

Нужно это сделать, сейчас. Чем быстрее он начнёт, тем быстрее...

— Ну давай же, — простонал голос, озлобленный его промедлением. В тот же момент из темноты кладовой поползли руки. Десятки рук. Они обогнули ноги девочки, заставили ту отскочить в сторону и, вцепившись в мёртвое тело Евгения, потянули его в кладовую.

Артемий положил руки на плечи Аси, ощутив, как девочка вздрогнула.

— Не нужно сопротивляться. Я всё сделаю быстро и безболезненно. Если ты не будешь сопротивляться, то больно уже не будет.

Он вынул из-за спины кухонный нож и, повернув девочку к себе спиной, задержал дыхание. Она зажмурилась, поджав губы. Слёзы скользнули по щекам, но в последний момент открыла глаза, посмотрев в темноту кладовой. Её сестра стояла в проёме — мёртвый взгляд, перепачканное кровью лицо. Она словно ждала, когда всё это закончится. И как она могла оказаться здесь, в этом доме, в этом подвале, за деревянной дверью, за которой царили темнота и холод?

Лезвие ножа прикоснулось к шее, и Ася вновь зажмурилась, дрожа всем телом. За спиной — тяжёлое дыхание. Он был сделать это, но чего-то ждал, собирался с духом. И в тот момент, когда напор на шею усилился, совершенно другой, незнакомый голос произнёс:

— Убери от неё руки.

Нож моментально отстранился от её кожи. Ася открыла глаза, вновь увидев перед собой открытую кладовую, но в проёме уже никого не было. Только тело грузного мужчины, частично торчащее из проёма двери.

***

Возле дома Артемия Рогова стояли три полицейские машины и четыре кареты скорой помощи. Медики выкатывали носилки с накрытыми простынями телами. Уже на рассвете вокруг места событий собралось много людей. Они снимали на видео, делали снимки, строили собственные предположения о случившемся.

Якушев стоял в центре двора, глядя на работу правоохранительных органов. Двое полицейских выводили мужчину с закованными за спиной наручниками. Он горестно посматривал в сторону носилок, на которых лежали тела раскопанных им девочек. Смотрел так, словно лишился самого дорогого на свете. Его не волновала смерть брата и не волновала собственная судьба. Только тела детей. А затем он перевёл взгляд на Асю — стоявшую возле машины полицейских под присмотром собственных родителей. И в этот момент Якушев заметил, как лёгкая улыбка тронула уголки его губ.

Когда тела были вывезены, и эксперты осмотрели весь дом, Якушев вернулся в подвал.

— Что-то пытаетесь найти, детектив? — спросил майор полиции, на чьи плечи возложили ответственность довести это дело до конца. Якушев видел его впервые. — Если бы не вы, эта девочка могла бы повторить участь остальных.

— Он никого не убивал, — напомнил Якушев.

— Да, но мог бы начать. В этом у меня нет сомнений. Иначе зачем похищать ребёнка?

Олег посмотрел в сторону комнаты, в которой нашли тела детей.

— Вы ведь не нашли тело её сестры?

— Майор развёл руками.

— К сожалению, нет. Но в ходе допроса выясним, куда он его дел. Если хотите осмотреться ещё раз — я не буду препятствовать. Но если что-то найдёте, сообщите мне.

— Разумеется, — отозвался Якушев.

Майор покинул подвал, и Олег заглянул в кладовую. Когда он спустился в подвал впервые и увидел Артемия Рогова, державшего нож возле шеи девочки в помещении, в этот момент был ещё кто-то. Олег увидел силуэт в темноте. Но когда Якушев предотвратил преступление, силуэт исчез. И в кладовой никого не нашли, кроме тела директора кладбища, которое его брат зачем-то пытался втащить туда. Может быть, хотел спрятать таким образом тело, но вот только от кого он его прятал — в доме и без того полно трупов.

Олег шагнул в кладовую. Небольшое помещение, всего метр на метр. Без полок и без вещей. Осмотрел стены, простукал их на наличие пустот. Ничего. Никакой мистики в этом деле он не видел. Просто сумасшедший, покрываемый собственным братом, решил создать себе коллекцию из трупов детей. Последствия травмы и пренебрежения лечением. Но что, если всё дело не так уж просто?

Олег выключил свет в подвале и, включив ультрафиолетовый фонарь, способный проявить следы давно стёртой крови, осветил им стены кладовой. Каждая из стен оказалась отмечена рунами и символами пентаграмм.

***

Они закрыли его в комнате с бетонными стенами и всего одной койкой у стены. В течение нескольких часов пришлось отвечать на огромное количество вопросов, но ему скрывать нечего. Пришлось сказать правду, которая, по всей видимости, удовлетворила следователей. Обещали суд, обещали помочь, поскольку решили, что проблема у него с головой. А затем закрыли в камере, словно дикого зверя.

Но Артемия мало это волновало, поскольку они решили, что сумели лишить его коллекции. В это утро они вывезли из его дома почти всех его кукол. Почти. Остались только те, что он принимал за брак и которые спрятал так надёжно, что их никогда не найдут. Они будут ждать его дома, будут ждать столько времени, сколько понадобится. А когда он вернётся, сделает всё, чтобы они вновь стали выглядеть так, как раньше, потому что они сами просили его об этом. Даже сейчас, в темноте камеры, он слышит их голоса. Они шепчут друг другу свои имена и рассказывают о том, как хотят попасть в свой новый дом.