Кто ты, Маркиза?

Глава 1

Кофемашина притягивала взгляд и манила. Когда-то давно отец говорил мне, что вопреки принятому мнению, кофе на ночь помогает уснуть быстрее. Ладно уж, решил я и нажал кнопку запуска агрегата. Внутри привычно зашумело, забулькало, тонкой струйкой вытекла вода в заранее подготовленную для промывки чашку с эмблемой рок-фестиваля. На дисплее появилась надпись: «Выберите напиток». Нажал на «Эспрессо», добавил «Двойной». Заменил рок-фестивальную чашку на обычную кофейную.

Кофе заставил себя выпить почти в полночь. Полночь… Всё же это было опрометчиво…

С этого началось моё невероятное приключение в мир кофейных зёрен.

После пары глотков я провалился в странное забытьё. Казалось, что уснул, но при этом явственно ощущал, что вокруг меня что-то происходило. Это вызывало тревогу. Я пытался вырваться из плена цепкого сна, но открыть глаза я не мог. Вокруг что-то шуршало, шептало, свистело, дышало. Казалось, будто лежу в плотном коконе. Попытки разорвать его не удавались, притом что у меня отнюдь не слабые руки. От страха я стал покрывается испариной. Да, мне было страшно.

— Ерунда какая-то… Что же делать?.. — слышались голоса.

— Всё, хватит. Давай уже открывай!

Кокон внезапно расстегнули, и я из него выпал.

— Приветствую вас, сэр.

Я увидел чьи-то ноги в чёрных лакированных туфлях с бантами, словно их сняли с Оскара Уайльда. Поднял глаза — рядом стоял человек во фраке.

— Сэр Уайт, как вы себя чувствуете? С возвращением, сэр.

Поднявшись, машинально хотел отряхнуть свои спортивные штаны, однако на мне были добротные брюки из чистой шерсти. Трудно было не заметить разницу. Белая рубашка с рюшами на груди, тоже непонятно откуда возникшая, похоже, была из натурального шёлка. Такой дорогой и приятной ткани мне не приходилось носить. Кто-то сзади помог мне надеть фрак.

— Сэр, я провожу вас в кабинет.

До чашки кофе я был Стивом Парксом, слесарем из мелкой фирмёшки по обработке металла. А сейчас — какой-то там сэр Уайт в театральном костюме... Туфли, надо сказать, были очень удобные.

В роскошном кабинете царили уют и порядок. Единственный фикус у широкого окна смягчал чопорную строгость тёмного дерева и бронзы в интерьере.

— Как всегда за время вашего отсутствия скопилась корреспонденция, сэр. Много важных документов и писем. Если понадобится печать, она в верхнем ящике стола, сэр.

— Печать?

— Да, сэр.

Голос молодого человека был ровным, уверенным, моя растерянность его нисколько не смущала.

— Верхний ящик, сэр. Ключ от него у вас на груди.

Я сразу ощутил лёгкую прохладу металла под сорочкой. Поразительно, минуту назад ничего такого я не чувствовал.

— Можете заниматься делами, сэр. Обед будет подан через час.

Слуга исчез за массивной деревянной дверью.

В задумчивости несколько раз обойдя вокруг стола, я посидел на кожаном диване, налил себе воды в хрустальный стакан с изображением какого-то герба. На стене висел мужской портрет, я узнал на нём себя. Да, это был я. Только выглядел странно — как будто участвовал в косплее персонажей Диккенса. Я ещё походил по кабинету, провёл руками по разным поверхностям, ощутил явственность прикосновений к дереву, бронзе, тканям. Это было очень странно, во сне такое вряд ли испытаешь.

Ну что ж, что там было сказано про документы? Посмотрим…

На столе, рядом с малахитовой чернильницей, лежала стопка конвертов, запечатанных сургучом. Я вскрыл первый конверт и принялся читать. В письме говорилось:

Дорогой сэр!

Мы восторгаемся отменными качествами поставленного Вами кофе. У него редкостно превосходный вкус и аромат. Этот сорт просто великолепен!

Мы надеемся продолжить сотрудничество с Вами и хотели бы увеличить объём закупки.

В ожидании Ваших коммерческих условий и с заверениями в нашем высочайшем к Вам уважении,

Генрих Милкович

Ох, Генрих, да откуда же мне знать. Вот если бы ты спросил, есть ли в нашей конторе лишняя сотня зубчатых шестерёнок, я бы тебе ответил не задумываясь. А вот насчёт поставки кофе...

Я отложил письмо с мыслью, что надо спросить об этом паренька из мира Диккенса.

Открывая второе письмо, я ощутил резкий запах… пионов. Когда-то в деревушке Милтон у бабушки ими был засажен весь палисадник и часть сада. Дедушка постоянно ворчал, что картошка была бы нужнее, а она твердила, что картошку можно купить и на ярмарке, а здесь она отдыхает душой и наслаждается красотой природы. Так к чему мне сейчас вспомнились бабушкины цветы? Ах, да, письмо…

Письмо было написано на бумаге розового цвета и благоухало так, что с каждой секундой в кабинете становилось всё тяжелее дышать! Я отбросил его, не читая, и устремился из кабинета вон. За дверью в холле с газетой в руках сидел на стуле тот самый юноша — единственный, кто хоть как-то был мне тут знаком. Завидев меня, он учтиво отложил газету и встал.

— Как тебя зовут? — спросил я его.

— Я — Клайв , сэр.

— Просто Клайв ?

— Абсолютно верно, сэр.

Он был всё так же невозмутим. На миг показалось, будто он не настоящий, а подобен фигурам из музея мадам Тюссо.

— Возникли проблемы? Я вам помогу, сэр.

— Там пахнет пионами.

— Ваша супруга, когда пишет вам письма, часто опрокидывает на них флакон духов. Вы привыкнете, сэр.

— Привыкну?

— Да, сэр. Вы всегда привыкаете.

Эти слова мне не понравились, они тревожили.

— Я сейчас открою окна. У вас возникли вопросы относительно писем, сэр?

— Погоди, Клайв , — сказал я, и он послушно остановился перед дверью в кабинет.

— Должен признаться, я не понимаю, о чём эти письма…

— Не переживайте, сэр. После долгого путешествия в параллельную реальность вы всегда не сразу вникаете в суть дел. Пройдёт пара дней, и вы всё вспомните, уверяю вас.

О параллельной реальности Клайв говорил так бесстрастно, будто я привычно вышел за пивом, но вспомнил, что надо купить сосисок, заглянул в булочную, попутно побывав у брадобрея, и вот я снова дома.

Клайв открыл для проветривания окна в кабинете — дышать стало легче.

— Письма леди Уайт, вашей супруги, сэр, обычно помогают вам восстановить память. И ещё помогает ваш любимый напиток. Я вам его сейчас приготовлю…

Клайв удалился, а я тем временем взял розовое письмо и снова сел в кресло.

— Ваш кофе, сэр. Я отлучусь к механикам телепорта. Они говорят, по пути домой с аппаратом перемещения что-то произошло. Должно быть, поэтому к вам так медленно возвращается память.

Пообещав скоро вернуться, Клайв покинул меня. Интересно, этот фантастический сон закончится когда-нибудь? Мне же в шесть утра вставать на работу…

Я раскрыл письмо. Надо же, у меня здесь жена. Посмотрим, что она пишет…

Здравствуй, дорогой!

Я очень расстроена, что не смогла обнять тебя в момент твоего очередного возвращения. Клайв передаст тебе это послание. Ну вот! Прости, кажется, я снова опрокинула флакон с духами. Когда же я научусь его плотно закупоривать? Теперь моё письмо будет пахнуть пионом. Я знаю, ты его не очень любишь. Сразу открой окна, и аромат улетучится.

Я улетела в соседнюю галактику, дорогой, — на обучение навыкам межпространственного движения мыслей. Не волнуйся, это короткий курс — всего на неделю.

Надеюсь, к моему возвращению ты уже будешь в полном порядке.

Скоро вернусь, не скучай, мой кофейный король!

Люблю тебя!

Вот так я стал женатым человеком в каком-то невероятном месте. Чем дальше, тем с большим трудом верилось, что это сон. Но и принять, что это может быть реальностью, я не мог.

Клайв всё не возвращался. Похоже, у механиков телепорта что-то не ладилось. Мне бы их проблемы. У меня дома кот не кормлен. А меня нет! Я твёрдо решил больше здесь не задерживаться и, выйдя из дома, отправился на поиск телепорта.

Механиков я увидел издали. Они суетились возле здания, напоминавшего оранжерею. Что-то подсказало мне, что с ними надо действовать осторожно! Я незаметно обошёл их большим кругом и остановился за густыми высокими кустами. Оттуда было хорошо слышно, как они переговаривались:

— Его здесь не должно быть! Без Маркизы всё наперекосяк. Что нам делать?

«Интересно, о ком они говорят?» — подумал я и снова прислушался.

— Да уж, этот тип добавил проблем однозначно. Из-за него моя жена залила весь дом вонючими духами.

— Какими духами? Зачем?

— Чтобы изобразить в письме его жену. Похоже, ей это удалось — он поверил.

— Хоть что-то... Я тоже устал подделывать для него письма от всяких личностей.

— И всё же, какие у нас планы?

— Через пару недель у него был заявлен очередной вояж, тогда и отправим. Но! Ждать так долго — не-вы-но-си-мо!

— Может, Маркизу пришлём? Пусть тоже тут побудет…

— Ты что! Он же сразу обо всём догадается! Кофейный бизнес загнётся при таком раскладе. Я видел в его воспоминаниях образ Маркизы. Так вот — она здесь облик не меняет, в отличие от некоторых…

Они ещё продолжали болтать, но я кое-что понял: я здесь не должен находиться. Да, собственно, мне и самому не хочется... Надо как-то решить этот вопрос.

Я скрытно проделал путь обратно и затем с невозмутимым видом направился прямо к ним. Механики меня заметили, перестали шептаться, засуетились.

— Добрый день, сэр! — приветствовали они меня.

— Добрый день, парни. Мне срочно нужно лететь следом за женой.

Они заметно всполошились.

— Необходимо подготовиться, сэр. Придётся немного подождать.

Ух, как мне это было на руку. Им совершенно не хочется меня здесь держать. А мне совершенно не хочется здесь находиться...

Глава 2

– Ладно, парни, мне тут обед обещали принести, так что я буду у себя, а вы мне маякните, как только можно будет двинуться в путь.

Я дружелюбно пожал каждому руку и неспеша вернулся в свой кабинет.

К моему возвращению Клайв уже ждал меня у накрытого стола.

– Овсянка, сэр, – попытался пошутить я, но у моего странного знакомого даже не двинулись уголки губ.

– Сэр, к сожалению нет. Овсянку мы подадим вам завтра утром. А сейчас для вас приготовили ростбиф с йоркширским пудингом и подливой. Вам нравится это блюдо.

– Спасибо, Клайв. Раздели со мной трапезу, – попробовал я переключиться на его манеру речи, попутно отрезая себе кусочек ещё горячего ростбифа.

– Благодарю, сэр, но я не могу принять ваше приглашение, меня ждут неотложные дела. Я ждал вас, чтобы напомнить о вечерней встрече с вашим сыном.

Надо ли говорить, что я чуть не подавился.

– Сэр, без паники. Это ваш приемный сын, вы вспомните его, как только увидите. В семь часов вечера Джонни придёт на "high tea". Приятного аппетита, сэр, я вас покину на время.

– Постой, Клайв! – выскочив из-за стола крикнул я. – Скажи хотя бы сколько ему лет?

– Двадцать, сэр. Но через неделю у него день рождения, так что ваш сын уже почти совершеннолетний.

– Понял, – только и смог ответить я. Клайв ушёл, и я, совершенно опустошенный, сел в кресло и снова вспомнил, что где-то там в другой части Вселенной меня ждёт голодный кот. А здесь... Так и с ума сойти недолго. Здесь у меня жена, изучающая межпространсвенные движения мыслей, и сын. Святой, чтоб его, Рузвельт... Сын!

В это самое время скрытая камера в кабинете сэра Уайта (по совместительству Паркса) приблизила фокус к нему насколько это было возможно, и лицо тайного наблюдателя расплылось в злобной ухмылке.

Ровно в семь вечера раздался стук в дверь и вошел приятной внешности молодой человек. Стилем одежды он не особо отличался от того же Клайва, но было заметно, что жилетка гораздо дороже, и лаковое покрытие на обуви как будто качественнее. Ах, да, бросался в глаза ярко-розовый уголок платка в кармашке фрака.

– Здравствуйте, отец, – сказал незнакомец, и голос его заставил меня вздрогнуть. Я не мог понять, почему я помню этот тембр, где я его слышал.

– Я вижу, что вы недавно вернулись и у вас снова временная потеря памяти. Мама просила заглянуть, как смогу, чтобы вы быстрее освоились.

Я вышел из состояния оцепенения.

– Да-да, Джонни, конечно. Садись. Клайв принесёт нам вечерний чай.

– Нет, отец, Клайв уже закончил рабочий день, поэтому мы справимся сами. Я предлагаю немного прогуляться. Сейчас зажгутся уличные фонари, вам будет полезно пройтись, а через квартал как раз будет ваша любимая чайная. Сегодня вечером там живая музыка.

Живая музыка в другой части Вселенной. Кто же меня остановит? Больше работы с железом я любил только музыку. И если была возможность посетить мероприятие с живым выступлением, я бежал туда впереди прочих.

По пути до чайной Джонни мне говорил о себе. Он сказал, что привык делать это, и уже давно практически слово в слово рассказывает мне одну и ту же историю, добавляя в конце какие-то более поздние события.

– Ваш бизнес только начинал процветать, и вы с мамой решили, что стоит задуматься о приемнике. Но у мамы не может быть детей. Она в своё время получила сильную дозу звёздного облучения. Ей смогли восстановить все жизненные функции кроме детородной.

Я слушал Джонни и чувствовал себя ребёнком, которому читают новый фантастический роман Филиппа К. Дика или Айзека Азимова.

– Вы стали искать приёмного ребенка и нашли пятилетнего меня. Мы вернёмся, и я покажу вам альбом с фотокарточками. Когда вы его листаете, вы ещё быстрее всё вспоминаете.

Джонни рассказывал про своё детство, какие-то забавные случаи, я даже пару раз рассмеялся.

– Отец, вы помните это место?

Я посмотрел на входную дверь чайной. Она вся была украшена бронзовыми шестерёнками самых разных размеров. Какой-то несуразный кот, собранный из кусков металла, огромных гаек и болтов, сидел у входа словно сфинкс.

В моей голове вспыхнули кадры словно из стимпанковского фильма, только почему-то я видел свои руки, которые соединяли детали металлического кота, а рядом находился какой-то ребёнок, подающий мне детали одну за другой.

Я замер.

– Вы что-то вспомнили, отец?

– Не знаю, Джонни, пока всё очень странно.

– Пройдемте внутрь, скоро уже начнется выступление.

Мы сели за круглый столик, накрытый искусно связанной белой скатертью. Словно бусины в полотно были вплетены мелкие гайки. Как интересно, подумал я.

Нам принесли ароматный горячий чай. Я отпил глоток и восхитился вкусом, яркие древесные ноты в сочетании с нежным привкусом чернослива. Восхитительный напиток!

На сцену вышла невысокая девушка в кожаном наряде, из-под подола и рукавов выступало кружево в технике Ришелье. Я знал это, потому что моя бабушка, та самая, что любила пионы, сама создавала подобные вещи.

На шее у неё был повязан объёмный клетчатый платок или шарф, на голове крепко держался миниатюрный цилиндр, странно украшенный очками. И почему-то одно стекло было реальным стеклом, а второе – компасом. Что ж, видимо, подростковая мода и в другой части Вселенной бросалась в глаза и сильно выделялась на фоне обывателей.

Глаза девушки прятались за ещё одними очками со стеклами рубиного цвета. На талии было два ремня. Зачем два? Наверное, чтобы показать разнообразие металлических пряжек. Верхняя была не очень выдающаяся: бронзовая или покрашенная под бронзу, вытянутой формы и с двумя язычками. А вот вторая привлекала внимание. Нижний ремень висел более свободно на бедрах девушки. Массивная пряжка так же цвета бронзы состояла из знакомых уже шестерёнок разных размеров. Красивая девушка, и наряд необычный. Хотелось скорее уже послушать её голос.

Началась музыка. Но музыканты так и не вышли на сцену. Из динамиков, расположенных, по всему залу шел звук гитар, баса, барабанов и электроники. В прошлом по юности я тоже играл в группе на бас-гитаре и самостоятельно делал некоторые подклады в специальной компьютерной программе.

Девушка на сцене держалась двумя руками за стойку микрофона и слегка покачивалась, закрыв глаза. И вот она запела... Последнее, что я услышал, был сильно взволнованный голос Джонни: "О, нет! Не так быстро!"

На моё лицо вылилось как будто ведро воды. Я облегчённо подумал, что наконец-то проснулся от кошмара, и уже настраивал себя на то, чтобы никогда больше не буду пить кофе перед сном, и сорт, пожалуй, можно сменить. Так на всякий случай.

Но мои иллюзии разрушил голос Джонни.

– Сэр, давайте же, очнитесь!! Да что же делать-то!?

Я открыл глаза и моя физиономия исказилась, в недоумении разглядывая наряженного в костюм сына своего слугу, если он таковым являлся.

– Так ты всё-таки Джонни или Клайв?

– Ох. Неувязочка вышла, сэр, прошу прощения.

Он подтянул рукав рубашки, на запястье появился экран. Клайв пробежался пальцами по виртуальной клавиатуре, вернул рукав рубашки на место и сказал уже знакомым мне голосом косплейщика под Диккенса:

– Сэр, как вы чувствуете себя?

Мне в этот момент даже как-то полегчало.

– Клайв, я рад тебя слышать, без шуток. Но, что, чёрт возьми, происходит?

– Сэр, у нас всего пара минут. Выслушайте меня.

Я смотрел на него очень внимательно и по моим глазам было понятно, что я готов, и уже, кажется, готов в чему угодно.

– Здесь единственное место, где нет прослушки и камер наблюдения, и мне пришлось вас опоить тем самым чаем, а голос Эмили отключил вас окончательно. Так не должно было произойти, реакция оказалась сильнее, чем я ожидал.

Тут я обратил внимание, что платок в его кармане был нежно зелёным. Клайв продолжал:

– Только благодаря такой проделке мы смогли уединиться. Я всех экстренно отправил за помощью. Иначе за вами всюду следят. Джонни я тоже сегодня усыпил, он вообще не в курсе дел и даже ещё не знает, что вы вернулись. Но я внёс в его воспоминания программу, где он проживает сегодняшний вечер с вами, поэтому будет не к чему придраться.

Клайв понимал, что мешкать нельзя и быстро говорил, а я молча вникал в суть.

За мгновение до прибытия помощи Клайв снова закатал рукав и перенастроил свой голос и внешность быстрым движением по клавиатуре на запястье.

– Отец, помощь прибыла, – сказал Джонни-Клайв.

Я сделал вид, что с трудом осознаю, что происходит вокруг. Хотя примерно так и было, до сих мне казалось, что это просто странный сон, который скоро должен закончиться. Но после рассказа Клайва кое-что прояснилось.

Читателю же тоже интересно знать подробности. Так вот, представьте себе, моя жена, чьё письмо я читал, не моя жена. Мой сын, не мой сын. Я тут вообще супер крутой парень, которого хотят устранить, но пытаются сделать это аккуратно и без лишних насильственных действий. А почему? Потому что нужно сохранить кофейную империю, но передать её тому самому Джонни, чтобы за его спиной всем заведовала какая-то странная умалишённая женщина. Маркиза, кажется. Она вроде как родная мать этого Джонни.

Я и сам запутался, хоть таблички составляй.

Проблема ещё в том, что реальная супруга у меня тут имеется, но её куда-то убрали. Клайв пытался её искать, но не нашёл, хотя предполагает, что та должна быть жива.

Как же я уже устал от всего этого. Хотелось встать и уйти, да хоть куда, только бы случившееся стало миражем.

– Сэр Уайт, вы можете идти? – спросил какой-то мужчина.

А я не мог, ноги были ватными.

– Джонни, сынок, помоги, – решил я играть роль до конца.

Джонни, он же Клайв, подхватил меня под вторую руку. Я обратил внимание, что с приходом посторонней помощи, платок в его кармане вновь покраснел.

Через некоторое время я был у себя. Наконец-то лежал на постели. Ох, мне давно не было настолько уютно и удобно. Клайв, продолжая изображать моего сына, попрощался со мной, и я остался наедине со своими мыслями. Только это и радовало, что подглядывая за мной, и подслушивая меня, те самые недоброжелатели, а как я понял, это могла быть сама Маркиза и её команда, не могли копаться в моих мозгах и мыслях. Я хотел в это верить.

В голове я пытался выстроить план ближайших действий. Меня здесь быть не должно. Точнее нет, я должен быть здесь, потому что эта кофейная корпорация моё детище. Но кто-то устроил так, что я здесь больше никогда не должен был появиться.

А я – вот те раз! – взял и вернулся. Нарушил что-то в космическо-вселенских алгоритмах. Теперь меня хотят экстренно отправить обратно, и по хорошему мне нужно пока изображать огромное желание убраться отсюда и выражать всяческое содействие в ускорении сего процесса. Вопрос, как это сделать.

Следущий пункт – вызволить супругу. Ну а что теперь делать, раз она имеется, будем выручать. Вопрос, где её искать. Это пока совсем непонятно. Я ведь даже не знаю, как она выглядит. Что там Джонни говорил про фотокарточки, надо бы поискать.

Что дальше? Сын. Точно, у меня ж тут сын, жаждущий власти, как я понял. Или просто маменькин сыночек, который всё сделает для неё. Пока не понял, как с ним общаться. Надо бы узнать у Клайва, какие отношения были у нас, насколько тёплые или наоборот.

А странная девушка со сцены. Эмили, кажется, так её звали. Откуда она взялась? Куда она делась? Почему я отключился? Надо разобраться тоже.

Вот ещё вспомнил! Хочется понять, что за видения меня накрыли у дверей чайного клуба. Картины в мозгу, где я мастерил металлического кота, не покидали мой ум. Но и вытащить что-то ещё из памяти, я никак не мог.

Да уж. Попил кофе, называется.