Космоархив

Свидание с корпораткой

Шаттлы толпились на взлетной площадке далеко внизу, напоминая светящуюся мошкару. Крайс сто лет не видел мошкары вживую, но по идее она какая-то такая и есть: мелкая, кучкуется и прикольно горит, если вжарить лучом с орбиты.

Сто лет на самом краю обитаемого космоса, ни шагу на твердь корпоративных планет.

— И вот теперь эти проклятые корпораты поймут, на что мы способны! — обещал капитан Ен, потрясая кулаком. Кулак был крупный. Превосходящий возможности обычного человеческого генома. Генетические модификации у капитана из ушей лезли, причём буквально, в виде звериных ушных раковин для чуткого слуха. Остальные космопираты, кто не был занят настройкой орудий на следующий удар, довольно урчали. Пахло озоном и какой-то кислотой.

— Корпораты отобрали у человечества свободу! Ведь что такое технологическое развитие, как не ключ ко свободе? Особенно генмоды. А главное, ради чего? Ради чего они держат людишек в этих так называемых колонизаторских программах, где те существуют в каком-то невыносимом ретроблядстве — да и можно ли их людьми-то назвать? Это ж скот! Недоразвитые существа. Да они радоваться должны, что мы их жарим ради передачи мессенджа.

Ради передачи мессенджа, одними губами повторил Крайс, не сдерживая блаженной усмешки. Интересно, о чем она сейчас думает?

О чем сейчас думает прекрасная нежная корпораточка, своевольная хозяюшка, способная стереть всю эту планету даже не ударом лазера, а, наверное, щелчком пальцев? Вот она видит в уголке своих роскошных, со многослойной картинкой линз: горит одно из десятков угодий, отданных ей папашей. Кто-то покусился на её монополию в насилии, дерзко проявил себя.

«Что ты чувствуешь, Белла?», прошептал Крайс и прикусил нижнюю губу. Где-то в неведомой вышине её зрачки расширяются…из-за него. Сладкая мысль. Пьянящая…

— Мы этому скоту по крайней мере подарили возможность поучаствовать в чём-то великом! Эй, трансляция включена? Я хочу, чтобы они тоже слышали, какого я о них мнения! — капитан замахнулся на связиста, и тот стал теребить слайдеры приборной панели.

После чего, продолжил мечтать Крайс, она думает примерно так: «Как же тебя зовут, шальной ублюдок? Откуда ты взялся, такой дерзкий, какими правдами и неправдами натаскал полный корабль оборудования, превышающего по мощности защитные системы целой планеты?» — хотя нет, это потом, сначала Белла нахмурит тонкие брови, но её высокий лобик от этого даже не сморщится, и она скажет что-то вроде: «ах, опять назойливые сороконожки в моём садике!»

Тут мыслительный процесс Крайса забуксовал. Про садик он вычитал в детской брошюрке, той самой, где на обложке написано «Сдай космопирата и живи богато». Там говорилось, что Корпорация денно и нощно работает над популяцией, как над садом. Он много раз пытался понять, что это значит. Он даже смотрел вытащенные из планетарных телеканалов видео о садоводстве, которые успевал скачивать на личный комм, когда они по мелочи рейдили грузовые шаттлы и орбитальные станции. Но всё равно мозги Крайса не могли собрать полную картинку.

Белла гениальна. Гениальная злодейка. Почему злодейка? Н-ну, корпорации это плохо для свободы личности, а следовательно — плохо… Вообще… Думать об этом было сложно, а о хмурых бровках вечно юной хозяйки многих планет — легко, как дышать. Она арестует и велит казнить их всех, безусловно, но прежде она спросит:

«Кто ты, воин?»

И тогда он скажет ей всё. Накопленные за сто лет чувства выплеснутся ей в лицо, аристократические черты дрогнут. Конечно, она рассердится поначалу, но где-то в глубине души Белла будет тронута его эпическим выебоном планетарных масштабов — ведь только он, он один приблизился к масштабам её собственным.

Поэтому она придет. Обязательно явится лично на поимку преступника такого калибра. Именно так обещали в той детской антипиратской брошюрке, которую Крайсу выдали в пятом классе девяносто лет назад. Белле тогда было примерно двести. На рисунке в брошюрке она попирала уродливого, грязного пирата одной изящной ножкой.

Крайс увидел её — и понял, кем хочет быть, когда вырастет.

Может быть, она соизволит самолично заломить ему руки, чтобы упаковать в полицейский шаттл? Ну а потом, конечно, суд и всё такое, и всё это время где-то в сознании Беллы будет трепыхаться его имя, подобно тому, как её имя заливает сознание Крайса — Белла, Белла, взрыв сверхновой, радиоактивный шторм.

Может быть, отводя его, согнутого в три погибели, в недра шаттла, она невзначай прощупает его мускулатуру, зачем же вы, мистер Крайс, пошли путём порока, а не получится ли из вас высококлассный телохранитель? Проследуйте в мой зал для спарринга, мистер Крайс, и если я положу вас на обе лопатки позже, нежели через минуту — у вас будет шанс сохранить свою дрянную жизнь…

Впрочем, будем реалистами. Белла не будет с ним миндальничать. Скорее, она процедит сквозь зубы что-то вроде «Бля, шиз». Только на аристократском, конечно. Хер их знает, как они там говорят на самом деле. «Бля, шиз» — а он ей, «я ошизел от восхищения вами, Белла». Нет, слишком жалко, да и нельзя сразу карты на стол. «Я ошизел от старания достичь Вашего уровня, госпожа Белла, и мне удалось это достижение» — ага, так и надо сказать. Достичь Вашего уровня, повторил Крайс, пытаясь зацепить фразу за дырявую сетку своего сознания, но сладкая фантазия уже потекла дальше, не надо ему склоняться перед Беллой, он должен схватить инициативу их диалога первым.

Тогда и во время суда можно будет сослаться на кадры его задержания. Он скажет: любовь к делу Корпорации помутила ему рассудок, но посмотрите, какие способности у этого мистера Крайса! Разве он не прекрасный дикий цветок в саду Корпорации? Разве он не стоит всей этой тупой популяции, которая сейчас мечется там, внизу, потеряв источники электрогенерации? Мечется и топчет друг друга по пути к эвакуационным шаттлам… Хватило небольшого кризиса, чтобы они превратились в лишённое рассудка быдло, а вот то ли дело Крайс, сохраняющий спокойствие во время погонь, экстренной гибернации корабельных систем, абордажа со стороны других таких же отщепенцев-пиратов? «Белла, ведь я же лучше ваших обитателей», скажет он ей, и, глядишь, она увидит это в нём.

«Белла, ведь я же не виноват, что Корпорация создала пути развития и пути наказания, но не создала ни одного механизма реабилитации для таких, как я?!». Вот оно. Вот эти слова он…

— Копы летят! — истошно завопила корабельная связь.

Крайс резким разворотом швырнул себя к навигационным приборам и стал задавать манёвр. Бороться до конца, даже если обгаженная сторона твоей души вожделеет отдаться в клыки Неизбежного. Белла возьмёт его с боем — тем более разгорячённой она ворвётся на корабль, возбуждённая его верностью самому себе и преданностью делу. Она должна увидеть, что пиратский пилот Крайс — не трус и не ничтожество, а человек навигационного искусства. Тяга корабля усилилась, но прирост скорости еле полз вверх — их уже захватила магнитная ловушка. Но почему так быстро? Крайсу не понадобилось смотреть, кэп с мостика уже заметил проблему:

— Это что за срань?

— Линкор, твою мать! За жопу нас держит! — ответили ему. О да, детка. Крайс бросил всю тягу на левый поворотный двигатель, стремясь вывести хотя бы часть кормы из магнитной ловушки. Рывок! На линкоре поняли его манёвр и соответственно усилили захват слева, и тогда в ту же секунду Крайс дал тягу справа, где хватка должна была от такого переброса энергий ослабеть.

Но она не ослабела.

Пиратский корабль дёрнуло. Свет погас. Зажглись аварийные лампочки. Общая связь ещё работала, по ней раздавался вой и бессвязная ругань: кэп не желал признавать поражение.

Крайс поднялся с места. Оружие он брать не стал.

«А вдруг она скажет: с террористами переговоров не веду, — его ум продолжал просчитывать варианты, — а я тогда обезоруживающе улыбнусь. Надо выйти с поднятыми руками, вот что. Никто не стреляет в того, кто сдаётся, кроме конченых космопиратов типа нас».

Корабль трясло. Плиты внутренней обшивки вздрагивали под ногами Крайса. Он шагал медленно, с трудом удерживая равновесие. Наконец с поднятыми руками он встал напротив закрытой двери отсека. «Корпорация не создала механизм реабилитации», повторил он про себя. Всё. Начина…

Дверь отъехала в сторону. На пороге Крайс увидел тушу кэпа. Лица не было — его разворотило прямым выстрелом.

Девичьи ноги в черных чулках перепрыгнули труп и легко встали на трясущийся пол навигационного отсека. Что-то зашипело.

— Белла, — начал Крайс, но странное головокружение сбило его с мысли. Проклятье, вечно он сбивается с мысли — тут он вдруг обнаружил себя на полу. Пахло горелой плотью. Скосив глаза, Крайс заметил толчками вытекающую из живота кровь.

Когда она успела?

Ножки в черных чулках прошествовали мимо него к навигационным панелям. Каблуки Беллы оказались высотой не более четырёх сантиметров. Времени на словесную дуэль не оставалось. Нужно было сразу перейти ко главному.

— Белла, — прохрипел Крайс, привставая на локте. Он увидел, как миниатюрная девушка в сине-чёрном из-за аварийных огней костюмчике склоняется над его приборами. Короткая юбка размером впритык. Волосы — послушный шёлк.

— Белла, позвольте мне работать на…

Она развернулась.

Ствол её бластера был направлен на Крайса. Крайс открыл рот, чтобы сказать «Я могу намного больше, чем…», он додумает по ходу дела, что сказ…

Выстрел.

Ультрабелые страницы истории: письмо

FROM we39+1i@zmail#enipao.c16#terra.civil

TO ka003!LLu@raym##ray.engineer.mi

Я пишу это, зная, что почтовый крейсер будет идти до твоего сектора месяцами. Если он вообще доберётся, то к моменту, как ты развернешь это сообщение на своем терминале, ты будешь уже на самом краю обитаемого космоса. Мне предоставляются редкие и холодные звёзды, под которыми законы Земной Юрисдикции кажутся тебе просто старой сказкой. Прости, я снова весь в своих мыслях... А мысли-то мои обманули меня. Помнишь, как я ругался с тобой перед твоим отъездом, называя семейство Эр безумцами? Так вот, я признаю поражение в споре. Можешь смеяться. Сейчас мне очевидно, что они не зря стоят во главе одного из крупнейших во всем человечестве экономических узлов. Твоя Корпорация не сошла с ума, она знала, зачем уводит свои корабли. Теперь я понял, чего они хотели избежать.

Внешне у нас всё по-прежнему. Те же городские купола, тот же размеренный гул транзитных линий. Сигналы построения на коллективную эскапическую медитацию ты ещё застала, они давно никого не удивляют. Помнишь, я убеждал тебя, что это на благо? Я верил, что наконец-то нашлись идеалы, которые дадут нам шанс. Доказывал тебе, граждане отвлекутся от повальной охоты на...человеческе запчасти, как это называет полиция. Ты тогда махнула рукой и сказала, что я слишком тупой, чтобы со мной спорить. Угадай, чем это всё кончилось. Хотя знаешь... Ничем. Я не могу объяснить, что изменилось, но словно воздух стал тяжелым. То есть нет никаких шокирующих новостей насчёт “Дорогой Дружбы”, про культ Лихтенблау вообще не пишут в инфо-лентах. Нет войны, нет экономического краха, а беспорядки даже снизились. Но что-то не так с этим всем, понимаешь? Мерещится мне катастрофа, тихая и ползучая, которая косит людей похлеще любой ген-чумы. Они все... Я не знаю. Раньше все пытались чего-то добиться и разрывались от того, что из каждого угла нам рассказывали, как именно можно достичь желаемого. От этого страдали. А теперь это всё как будто взорвалось, из пузыря с шипением выходит газ, угарный газ, усыпляющий. Страданий меньше, это правда.

Да, кстати, они теперь часть официальной прошивки частных и рабочих терминалов - программы эскапической медитации и проповеди Лихтенблау о «Высшем Долге», «Освобождении Пространства» и «Духовном Очищении Земли». Он в общем-то ничего плохого не говорит (тут ты дала бы мне пощёчину, я знаю). Мол, планета увядает, ресурсов не хватает, а больше всего не хватает ценнейшего ресурса под названием любовь. Так почему бы не отправиться туда, где тебя полюбят именно таким, какой ты есть?

Ух, я бы высказал, почему - я же как-то живу, в конце концов? Ха-ха. Не сердись, ведь моё письмо не об этом. Есть кое-что поважнее, за счёт чего я и понял, что Корпорация поступила дальновидно с точки зрения безопасности своих людей.

Дело в том, что после этих риторических вопросов на видосах Лихтенблау начинается та самая ерунда, которую ты называла “белым шумом” и требовала, чтобы я никогда это не слушал или не смотрел. То есть когда слов вроде много, а ничего не понятно, но всё же они к чему-то ведут, к какому-то выводу, который ещё не озвучен...а как будто бы к нему уже все заранее готовы. Но это просто мои ощущения. В плане конкретных слов, насколько я смог выцепить из общего салата, Лихтенблау говорит что-то про духовный подвиг. Возводит в идеал экономное расходование ресурсов и экологичный осознанный отказ от продолжения цикла. Приводит истории о том, как корабли первопроходцев терпели крушение и тогда члены команды уступали кислородные баллоны более полезным - нет, не так - он говорит, более уместным сотрудникам.

Короче, я не уверен пока, что здесь не так, но я вижу, как Лихтенблау влияет на людей. Они полны какого-то жуткого, возвышенного счастья. Все чего-то ждут, будто все проблемы вот-вот решатся сами собой. У меня ощущение какого-то... не знаю, демонтажа. Правительство что-то демонтирует в обществе, вынимает какую-то сваю, а значит - что-то рухнет.

Я знаю, что пути назад для тебя нет, да я бы и не посмел звать тебя обратно в этот омут. Твоя Корпорация спасла вас, а я-то убеждал тебя, что это просто контракт по освоению дальних рубежей, который ты можешь пропустить и остаться возле меня.

Вы уж там осваивайте так, чтоб мало не показалось. Стройте там, на краю пустоты, новый мир. Ты, в общем... Пожалуйста, живи. Просто живи там, среди чужих и холодных звезд, и помни, каково это — быть человеком, который хочет дышать, а не думать про любовь как про ресурс. “Дорогая дружба”, пф...

Ну, сколько бы я ни фыркал, а мой терминал мне пишет, что до следующего сеанса "Дорогой дружбы" секунд двадцать. Отправляю письмо, пока устройство не заблокировалось видеорядом. Береги себя.