Копия верна

1. Москвичи и Москва

Как известно, приличные люди москвичами не рождаются — они ими становятся. Полковник Айварас Бялас по долгу службы вот уже третий год проживал в Москве, в служебной квартире на Кропоткинской. И всё это время, с осени сорок пятого года, литовский чёрт не мог привыкнуть, что зимой в столице постоянно так холодно. Не зря февраль раньше называли «лютень» за по-настоящему лютые морозы…

Вот и сейчас, пятого февраля тысяча девятьсот сорок восьмого года, Айварас залез в галифе и в гимнастёрке под одеяло, постелил сверху покрывало и как мог прижался спиной к батарее центрального отопления. Чёрту хотелось засунуть копыта в огонь, в самую топку, а лучше оказаться где-нибудь на побережье Чёрного моря, однако вместо этого он лишь поплотнее натянул на уши ночной колпак, любезно присланный матушкой в том году, и грустно вздохнул. Кому вообще пришло в голову селиться в таких холодных местах?

Спустя минут сорок в дверь позвонили. Бялас, который только-только согрелся и начал засыпать, приоткрыл один глаз и попытался сделать вид, что он ничего не услышал. Тем не менее, гость решил не сдаваться и позвонил ещё раз, добавив солидности своему визиту с помощью нескольких ударов носком сапога в низ двери. Ругнувшись, офицер вылез из постели, поморщился от холода сапог и понуро пошёл открывать: было без пятнадцати час ночи.

На пороге стоял припорошённый снегом рядовой специальной охраны Кремля. Судя по румянцу на щеках и слезящимся глазам, парня послали по метели пробежаться от главного здания страны к служебной квартире полковника. Учитывая, кто жил в Кремле, ничего хорошего это не сулило.

— П-полковник Айвар Бяласа?

— Айварас Бялас, он самый. Седьмое управление. Эх, что случилось, товарищ рядовой?

— Там… это… Товарищ генерал за вами послал. Срочно!

Чёрт громко выдохнул и стащил колпак: благо, защитный амулет починили, и рожки больше не выглядывали из смоляных кучеряшек.

— Кто послал? Что случилось? Говорите, пожалуйста, яснее.

— Ну так начальник Главного управления охраны, товарищ генерал-лейтенант Власик. Вот.

— Сам Николай Сидорович? Нехорошо.

Кивнув сам себе, Айварас жестом пригласил рядового войти, но не дальше прихожей, а сам стремительно скрылся в маленькой комнате, служившей спальней. Пока ночной визитёр оглядывал былое великолепие убранства, полковник наскоро замотался портянками, натянул поверх гимнастёрки свитер, запрыгнул в сапоги и уже перед зеркалом надел зимнее кожаное пальто с подстёжкой. Немного задумавшись, Бялас поплотнее обмотал шею шерстяным шарфом и нахлобучил почти до бровей ушанку.

— Машину выдали?

— Никак нет, товарищ полковник. Простите, бежал со всех ног, не подумал…

— Да что у вас там случилось?! Ай, ладно, хоть согреемся. Давай, трусцой.

Мужчины выскочили из подъезда и помчались на узнаваемый ориентир рубиновых звёзд, морщась от сильной колкой метели. Уже на Волхонке Айварас Бялас чуть было не слетел в канаву, знатно поскользнувшись. Тьфу, проклятая погода!

У Кремля было беспокойно: намётанный глаз офицера сразу заметил усиление на Кремлёвской стене и общую настороженность частей охраны. На Площади Боровицких ворот стояло несколько служебных автомобилей, водители которых сонно и хмуро поглядывали по сторонам. Двоих бегущих заметили сразу — от Боровицкой башни наискосок к ним понёсся долговязый брюнет с погонами на шинели.

— Товарищ Бялса?!

— Бялас… Впрочем, неважно. Что случилось?

— Простите, товарищ полковник, виноват! Майор Безбородько! Простите ещё раз, не могу здесь, уши. За мной как можно скорее!

Чертыхнувшись, полковник поспешил за нервозным майором, всё же перейдя с бега на быстрый шаг. Офицер охраны провёл гостя через ворота для проезда в древней башне, прошёл чуть вперёд и нырнул в малоприметную обитую железом дверь, уводящую вглубь Кремлёвской стены. Минут пять блуждания впотьмах под напряжённое сопение — и мужчины оказались в маленькой комнатке примерно под Комендантской башней.

На небольшом деревянном столе лежало, по всей видимости, тело, накрытое мешковиной. Слева и справа стояло несколько высших офицеров Министерства госбезопасности СССР, а спиной ко входу сидел генерал-лейтенант Николай Сидорович Власик — фигура если не демоническая, то как минимум очень влиятельная. Он был тот самый начальник охраны лично товарища Сталина, кто не только охранял первого человека в государстве, но и обеспечивал «доступ к телу», когда просителям нужно было приблизиться к вождю. Половина Москвы его считала человечным противовесом Берии и искренне симпатизировала, в то время как вторая половина так же искренне побаивалась и мечтала, чтобы он повторил судьбу Тухачевского или хотя бы Орджоникидзе.

Николай Сидорович поднялся, обернулся навстречу вошедшим и протянул руку для крепкого рукопожатия. Ладонь была холодной — это и капли только что растаявшего снега на сапогах выдавали, что и генерал недавно был на улице. Уставшие глаза пробежали с ног до головы Айвараса, изучая и оценивая.

— Николай Сидорович Власик, начальник охраны. Если не ошибаюсь, полковник Айварас Бялас? Как вас, простите, по отчеству величать?

— Добрый вечер! Не ошибаетесь, всё верно. Просто Айварас, у нас не принято использовать отчества… Седьмое управление — мне надо обозначить мой профиль деятельности?

— Нет необходимости: коллеги уже кратко обрисовали... Собственно, по их совету за вами и послали, ситуация весьма неординарная, даже щекотливая... Да, простите великодушно, что разбудили в такой час и выдернули на мороз — дело срочное, высочайший приоритет… Товарищ майор, встаньте за дверью, условный стук вы знаете. Пускать только Хозяина, для остальных запрет. Мы никого не ждём.

Безбородько вытянулся, взял под козырёк и выпорхнул из комнатки, плотно затворив за собой дверь. Бялас тем временем пригляделся к начальнику охраны. Слегка полный, даже скорее крепко сбитый, уже не такой молодой, как на фото довоенной эпохи, Николай Сидорович изумительно подходил под недавно присвоенные генеральские погоны и свою должность. Обычно именно таких слегка в летах прочных коренастых генералов с зачёсанными назад волосами, идеально выбритым лицом и морщинками в уголках глаз изображают в фильмах и отливают в бронзе. В том, как было произнесено и вообще выбрано слово «Хозяин», чувствовалось, что Сталину генерал-лейтенант предан фанатично, при этом человек явно пользовался огромным авторитетом у коллег и подчинённых: спокойный и тихий властный голос уже привык командовать. Да что уж там — даже в МГБ к нему относились настороженно, но с пиететом.

— Итак, товарищи, все в сборе. Товарищ Айварас, кратко введу вас в курс дела. Вот это вот мои люди выловили час назад под Большим каменным мостом. К счастью, Иосиф Виссарионович изволили уже спать в это время, так что доложили только мне, тишину удалось сохранить. Осмотрите, пожалуйста, профессиональным взглядом следователя — а я потом выскажу свои соображения. Нам вас оставить?

— Не переживайте, мне ничего не мешает. Коллеги уже ознакомились?

— Так точно. Потому вас и позвали.

Полковник снял с трупа мешковину — и как следует выругался. Конечно, за свою долгую насыщенную жизнь, две мировые войны и Гражданскую он повидал многое, но к такому нельзя быть готовым.

Тело, точнее, то, что от него осталось, по всей видимости, пролежало в воде несколько дней. Мясо успело подгнить, несмотря на мороз, и источало характерный запах грязной бойни. Разодранная грудь распухла, в глубоких рваных ранах смрад гниения смешивался со стоячей речной водой, становясь поистине тошнотворным. Лица на трупе не было: вместо него скалились зубы в окружении ошмётков лицевой мускулатуры — кожу сняли примерно от темени и вниз, уходя на шею. Отсутствовал кожный покров так же на обеих руках до локтя, кожу лоскутами срезали с плеч, ключиц и, вероятно, живота. Последнее понять было сложно: брюхо разорвали на части, так ещё и, похоже, края раны пожевали. Спустившись взглядом вниз, чёрт обнаружил, что с бёдер так же частично сняли кожу, начав примерно на треть выше колена и дойдя до голени. Вместо гениталий было кровавое месиво — пол определить практически нереально, разве что потом таз исследовать. Айварас тяжело вздохнул, перевёл взгляд на коллег.

— Я правильно полагаю, что потрошили его или её, это пока непонятно, точно не ножом?

— Товарищ полковник, я в следствии уже больше десяти лет. И я таких рваных ран ни от чего не видел, покойника буквально разодрали. Даже медведь так себя не ведёт.

— Поэтому думаете, что по нашей части?

Несколько генералов кивнули. Бялас скосился на Власика — тот почтительно стоял в углу, ожидая заключения эксперта. Как любой хороший начальник, Николай Сидорович умел слышать своих и чужих подчинённых: сейчас генерал-лейтенант сохранял молчание и готовился выслушать первые версии.

— Николай Сидорович, если позволите…

— Я вас внимательно слушаю, товарищ полковник.

— На первый взгляд — его, пусть уж будет мужчина, выпотрошили. Не могу утверждать точно, но, скорее всего, погиб он вследствие множественных ударов в грудь: там такая кровавая каша, что сердце, аорту и лёгкие задели наверняка. Вероятно, удары наносились примерно одновременно: есть следы через грудь наискось, продольные разрывы, несколько явно переходят от диафрагмы на пузо. Складывается ощущение, что кто-то или что-то в ярости разрывал бедолагу, наподобие медведя или рыси, когда они лапой бьют... Думаю, все остальные повреждения, включая, кхм… снятие кожи — это всё постмортально. То бишь манипуляции проводились уже с трупом.

Начальник охраны Кремля кивнул и выжидательно посмотрел чёрту в глаза. Тот продолжил.

— Ни одно известное мне… существо не стало бы так делать. Разорвать на части — да, это много кто может. Там, можно просто так убить, а потом сожрать, можно в куски разодрать прям. Но вот снимать кожу… Это странно, я бы сказал даже, что очень странно. Обратите внимание, товарищи, что кожа удалена в основном достаточно аккуратно, как будто её срезали, не знаю, медицинским скальпелем или острым ножом, как у мясников и кожевенников.

— Да, вы правы. Такое впечатление, что кожу старательно сняли, а не сорвали… Есть, как вы сказали, эм, существа, кто мог бы нанести такие травмы, и при этом затем поорудовать скальпелем?

— Мне о таких неизвестно… Очень странно, что тело сильно воняет. На улице глубокий минус, оно бы не сгнило так быстро. Разве что бедолага пролежал где-то в другом месте, где существенно теплее, например, в помещении дома или подвале, а уже потом оказался в реке. Судя по вони, подгнивал он точно в плюсовой температуре, думаю, два-три дня. Но и в воде он тоже пробыл немало — смотрите, как мясо разбухло, внутрь много затекло. Рискну предположить, что труп запихали в воду, не знаю, в прорубь или коллектор канализации, он там поплавал сколько-то, разбух и всплыл.

Николай Сидорович медленно опустил голову, вышел на центр помещения.

— Товарищи! Благодарю за работу! Приношу извинения, что дёрнули вас посреди ночи. Все можете быть свободны.

— Так точно!

— Товарищ полковник, а вас я попрошу остаться.

Все, кроме Айвараса Бяласа, вышли из комнатки. Власик мотнул головой майору Безбородько — тот козырнул, развернулся на каблуках и отправился провожать гостей, предварительно заперев дверь снаружи. Мужчины остались вдвоём наедине с трупом — генерал-лейтенант понизил голос до громкого шёпота.

— Товарищ Бялас… Айварас… Я могу быть с вами откровенен? Без расписок и прочего?

— Конечно. Мы же с вами коллеги.

— Хорошо... Только осознавайте, что всё это гостайна теперь... В общем, понимаете… Эх, труп нашли не совсем под Большим каменным… Точнее… Судя по тому, как он лежал, какое течение в реке и как встал лёд, тело вынесло в реку из водостока… Водостока Кремля, как можно догадаться… Иными словами, лежал он, скорее всего, где-то вот тут: водосточная система Кремля полностью изолирована от внешнего мира с тридцатых годов, даже дома напротив с ней никак не сообщаются. Понимаете, что это значит?

Полковник вздохнул.

— Своих проверили? Никто не пропадал?

— В том-то и дело, что нет. Мы каждый день в девять утра и девять вечера проверяем весь персонал Кремля, до последней уборщицы. Все должны быть в наличии и в полном здравии. Кто сменяется — подписать бумажку на выход, кто только заступил — получить печать, что вошёл. Если у кого-то температура, там, или понос, то пускай идёт в больницу за справкой, а мы ему замену на смену. Комар носу не подточит, всё как часы. Да что уж там — мы даже столовые приборы пересчитываем и считаем, сколько бензина потратили водители, карманы кителей выворачиваем. Сами понимаете, кого охраняем и кто, ежели что, будет недоволен.

— Понимаю… Получается, что тело, кем бы оно ни было, не может принадлежать никому из тех, кто был в Кремле в качестве сотрудника. А гости как? Наверняка же были визиты, так сказать, делегацией, что больше одного человека. Проверяли? За всю неделю? Тело могло и больше пролежать, я примерно определил дни, на глазок.

Начальник охраны угрюмо кивнул.

— Я уже запустил повторную проверку всех визитов за последние две недели, к семи утра у меня на столе будет список. Но если бы кто-то вошёл в Кремль и не вышел — тут бы уже в каждый унитаз нырнули. Хозяин… после войны он стал несколько мнителен. Ну, вы понимаете…

— Понимаю. Есть возможность проникнуть извне? Старые ходы, подвалы дореволюционных строений, не знаю, ответвления метро?

— Есть, конечно. Личный поезд товарища Сталина и его ветку уже осмотрели — всё идеально, там особые части охраны, лучшие из лучших. Через час будем обыскивать с собаками по периметру, есть несколько старых ходов… скажем так, оставленных на всякий пожарный… Если и там ничего не обнаружится — скажите, он мог… даже не знаю… возникнуть здесь? Или как вы это там у себя в Управлении называете?

Чёрт пожал плечами.

— Теоретически, некоторые существа, изучением которых мы занимаемся, способны к телепортации или применению искажений пространства для «прыжков» из одного места в другое. Но есть одна важная деталь: они все живы на момент путешествия. Так что даже если допустить, что тело попало сюда телепортацией — что-то или кто-то его тут встретил явно враждебно и выпотрошил.

— Чёрт меня дери!

— Ага… Меня вот ещё что смущает. Обычно хищники и падальщики жрут свою жертву по частям. И их излюбленное лакомство хорошо известно: это внутренности, особенно лёгкие и печень, глаза, язык, губы, половые органы. Некоторые любят косточки погрызть… Здесь мы этого не видим. Целые кусманы мяса на щеках или руках не тронуты, есть ошмётки лёгких, язык на месте, думаю, и почки удастся найти. То есть, по такой логике, убили его не чтобы сожрать, а с какой-то иной целью. И это не самозащита в ярости, как можно было бы подумать — тогда бы просто разодрали, а не снимали кожу… Из всего этого явственно следует, что-либо у нас есть неизвестный ранее монстр, который обладает огромными когтями и рассудком для снятия кожи, либо у кого-то есть ручная зверушка, которую он натравил на бедолагу. Обе версии очень нехорошие.

Повисла напряжённая тишина.

— Товарищ полковник! Я хочу вас попросить инициировать и возглавить следствие… Я понимаю, что приказывать вам не могу, но уверен, что без ваших способностей и знаний нам не обойтись. Я могу на вас рассчитывать?

— Конечно! Только известите, пожалуйста, Витольда Ромуальдовича — всё же он глава Управления и мой непосредственный начальник. Да и бумажки надо оформить, это внутренняя командировка… Скажите, я могу подключить коллег к расследованию, с кем уже работал? Подписку дадут.

— Разумеется! Подключайте вашу команду, если вам так удобнее. Только сразу предупредите об особенностях работы, ну и чтоб о неразглашении, да… С Витольдом Ромуальдовичем всё решим, лично ему с утра позвоню и подъеду… Вам для работы что-то ещё надо? Спецпропуск, разумеется, выдадим. Комнаты можем организовать.

Следователь загадочно улыбнулся.

— Комнаты, говорите? Честно говоря, не откажусь. И для коллег — они не из Москвы, в нашем общежитии пока… И спецпропуск, если возможно, не только на меня с товарищами, но и на автомобиль. У меня есть «Виллис» служебный, может пригодиться.

— Будет сделано! Давайте… Завтра, точнее, уже сегодня, в двенадцать часов вас заселим. Бельё всё выдадим, средства личной гигиены тоже можем. Оформим сразу временные пропуска для вас с командой и спецпропуск на автомобиль… А, ну и в столовую карточки, разумеется. По высшему разряду, офицерский зал.

Айварас Бялас увидел дружелюбную улыбку на уставшем лице, хмыкнул и с жаром пожал протянутую руку. Так работать сам чёрт велел!

***

— И вот так, меняя сечение проводника, возможно изменить его потенциальную электропроводность, повысив значения силы тока на данном участке. Соответственно, не меняя проводник как материал и не придумывая сложных ухищрений в цепи, мы можем регулировать вольтаж, просто взяв проводник меньшего либо большего сечения. А колебания вольтажа в ту или иную сторону уже могут принести нам пользу, если необходимо будет запитать что-либо нестандартной мощности… Есть вопросы по данной части курса?

Клим Глебов оглядел аудиторию уставшим взглядом. Присутствовало трое: сержант Василий Корсаков, сержант Семён Умброс и недавно командированный из Ленинграда младший сержант Александр Смирнов. Первые два Смирнова недолюбливали: парень был глухой деревенщиной, переехавшей в Ленинград после Войны для восстановления численности населения, постоянно опаздывал на все занятия и ничем не выделялся даже внешностью, а уж тем более успехами в обучении. Помимо всего прочего, он был обыкновеннейшим человеком, даже к магии не чувствителен, банальное «усиление вследствие кадрового голода», а потому не мог ничего больше, как худо-бедно стрелять из табельного пистолета, так ещё и регулярно косился на своих одногруппников.

— Никак нет, товарищ генерал-лейтенант!

Василий Корсаков вытянулся «по струнке смирно», гаркнул на всю аудиторию и отсалютовал. Кот Семён тоже подпрыгнул и козырнул, пнув ногой по коленке Сашку Смирнова. Генерал улыбнулся сержантам, кивнул и протёр глаза, затем поднял взгляд на часы над кафедрой.

— Ну раз вопросов нет, то на сегодня достаточно. В качестве домашнего задания вам будет командировка в архив: выцепите дела, посвящённые применению электричества больших мощностей — с каждого по разработке. Посмотрим на практике, как можно реализовать силу тока и к чему это приводит. И помните, что в марте у вас зачёт — пора бы уже начинать готовиться. Вольно!

Слушатели курса взяли под козырёк и покинули аудиторию.

У выхода Василия и Семёна остановили свистом. Обучающиеся повернулись — прислонившись к стене и задорно улыбаясь, под портретом Сталина стоял полковник Айварас Бялас, поигрывая кисточкой хвоста.

— Эй, лодыри! Как успехи в пожирании гранита науки?

— Товарищ полковник! Рады видеть! Товарищ Бялас, всё учим в лучшем духе, как вы и приказали. Никаких прогулов и неаттестаций! Одни «отлы»!

— Молодцом! Поработать хотите?

Корсаков переглянулся с умбросом, который последние несколько месяцев обычно выглядел как упитанный коротышка во всём сером и даже представлялся по имени-фамилии, — оба радостно закивали.

— Честно говоря, товарищ полковник, у нас в марте зачёт… Но руки чешутся до оперативной работы! Мы уже три месяца лекции слушаем, как школяры! Мы справимся!

— Справитесь, говорите? Ну тогда руки в ноги, ноги в руки — и бегом собираться. Через полчаса мой «Виллис» у общежития. Командировка будет по Москве, так что берите самое необходимое только, остальное выдадут или купим по мере необходимости. Кормить будут за казённый счёт. Айда!

— Ура!

Приятели полетели вниз по лестнице учебного корпуса Седьмого управления, официально — Тяговой подстанции номер один Московского метрополитена, расположенной на улице Герцена прямо напротив зданий МГУ.

2. Охота на крыс, или равнее равных

Заселились действительно «по-царски», как говорится: полковнику Айварасу Бяласу выделили отдельную комнату для гостей, с собственной уборной и душем за стенкой. Василия и Семёна как младших по званию заселили в комнатку поскромнее с двумя кроватями и столом, но тоже весьма неплохую и обладающую собственным санузлом. При этом в Кремле не скупились топить как следует, так что с утра было даже душновато и стоило проветрить. Ну и, конечно, идеальная белизна накрахмаленных простыней радовала глаз.

Николай Сидорович Власик встретил команду следователей после заселения и всех формальностей, уже перед самым обедом. Генерал, судя по внешнему виду, не спал всю ночь. При встрече обыскал бегло взглядом сержантов, кивнул, уточнил про подписку о неразглашении, пожал руки и пригласил за свой стол, не желая терять времени.

Как известно, в Советском союзе была выстроена одна из самых жёстких классовых систем неравенства во всём мире, сопоставимая разве что с эпохой феодализма. Поэтому стол начальника охраны стоял отдельно от всех остальных и ломился от еды, как будто и не было никогда продуктовых карточек. Как только троица вслед за товарищем Власиком прошла к месту «первого среди равных», все офицеры почтительно склонились и поутихли, проводив взглядом. Уже при посадке услужливый официант пододвинул стулья: следователи оказались все по одну сторону, напротив начальства, будто бы на допросе. Николай Сидорович с заметным удовольствием отпил горячего чая, съел бутерброд с чёрной икрой и принялся за щучью уху, по ходу давая комментарии.

— Значит, списки уже все проверили. Под подозрением пока только азиаты, из Китая: чёрт их разберёт, кто есть кто, они ещё и по линии бывшего Коминтерна… В общем, сегодня-завтра проработаем, точно ли все вышли, кто вошёл. Все остальные, кто из наших, на месте, работают, один под следствием. Были ещё венгры, но они уехать не успели, час назад, пока на экскурсии, пересчитали по головам и провели тщательный обыск в их номерах, все документы подтверждены, в вещах ничего необычного. Один, правда, уже раздобыл фотки баб голых где-то — ну ничего, это только полезно для наших, на крючок возьмём… Так что вся надежда на вас. С чего начнёте, товарищ Бялас?

— Первым делом — соблюдём традиции следствия. Мне нужна санкция на повторный осмотр трупа, уже более тщательный, и последующий обыск места его обнаружения в реке и коллектора. Затем попробуем установить, чем была удалена кожа, от этого можно будет отталкиваться. И нужны списки сотрудников с указанием роста и веса каждого, а так же пола.

— Думаете, может быть двойник? Впрочем, логично. Санкции у вас все есть, в пропуске указано, что вам открыт полный доступ во все помещения, кроме покоев Хозяина и парочки закрытых мест… Действуйте, постарайтесь не затягивать: я с утра говорил с вашим начальством, Витольд Ромуальдович мне вас на неделю выделил. Да и Хозяин не любит, когда тянут, может начать интересоваться…

Власик покончил с ухой и принялся за парные пирожки с зайчатиной, обмазывая их сливочным маслом. Василий и Семён переглянулись: они оба за всю жизнь даже не пробовали такое. Будто поймав их взгляд, генерал улыбнулся.

— Чего, у вас в Управлении так сытно не кормят? Ну так Кремль, у нас тут всё как у императоров, можем себе позволить… К слову, про особенности. По вечерам Иосиф Виссарионович любит гулять по территории, у него иногда бессонница. Вся охрана предупреждена: надо стоять смирно и отводить глаза в землю, лицо Вождя не разглядывать, взглядом не провожать. Если изволит завести беседу: отвечать на все вопросы, говорить чуть громче обычного, чтобы расслышал. Иногда он забывает спички и может попросить прикурить — тогда Хозяин любит поболтать о прошлом, как до войны жилось, раскуривая трубку. Он становится сентиментальным в последние годы.

— Так точно. Инструкции поняли. Есть ещё что-то, что нам нужно знать?

— По поводу охраны. У всех сотрудников на груди нашиты фамилия и имя, можно обращаться. Я всех и каждого предупредил: ваши приказы будут исполнены беспрекословно, вы представлены как следователь по особо важным делам и его помощники. Но в детали следствия не посвящать, на все вопросы, если они будут, отвечать уклончиво и увиливать. Фамилии любопытных мне на стол, будут кадровые последствия… Из всей охраны кроме меня обсуждать ход следствия можно только с майором Безбородько — Стёпа моя правая рука и пользуется доверием, на нём лежат самые щекотливые вопросы.

Генерал кивнул сам себе и вернулся к бутербродам с чёрной икрой. Умяв три штуки, мужчина плотно намазал на белоснежный хлеб толстый слой малинового варенья, съел и его, допил чай и поднялся.

— Так, доедайте. Я побегу. Сегодня в двадцать два часа доклад по предварительному следствию, майор вас проводит — он всегда в курсе, где я и что я. Успехов!

— Так точно! Благодарю!

Проводив большого человека взглядом, Айварас взял с тарелки заветный бутерброд и в задумчивости начал его жевать. Кот Семён, который больше всего на свете любил есть, постарался сожрать всё, что было на столе и что не успел себе отбить вечно голодный Василий Корсаков. Под мерные звуки глотков чая, Бялас сощурился по сторонам и понизил голос.

— Значит, так. Сейчас осмотр трупа, будьте готовы — зрелище не из приятных. Как закончим, Василий, ты дуй в библиотеку, в закрытый архив. Найди мне всё, что сможешь, про тварей с когтями. Скорее всего, наша скотинка размером с рысь и больше, что-то редкое для России. Ищи пункты, может ли оно служить, если да — кому и как. Чутьё мне подсказывает, что у нас тут есть дрессировщик.

— Так точно! К восьми вечера будет первая сводка.

— Отлично! Сёма, а мы с тобой после трупа пойдём место обнаружения исследовать. Придётся понырять.

Умброс грустно вздохнул и отправил в рот последнюю шоколадную конфету.

***

Труп с ночи успел ещё немножко оттаять и теперь пованивал сильнее. Осмотр проводили в шесть рук, добавив к потолочному светильнику три луча фонариков. Чтобы не забыть, Семён время от времени делал краткие записи.

Как и ожидалось, внутри бывшей грудной полости удалось найти несколько ошмётков лёгких и проткнутое насквозь сердце. Существо, чем бы они ни было, не стало лакомиться так же кишками и почками, однако оторвало несколько крупных кусков от брыжейки. Края укуса указывали, что монстр обладает как минимум двумя клыками и несколькими хищническими зубами. Но самое главное открытие было сделано между ног: уже под самый конец удалось найти крохотный лоскуток мошонки, а, следовательно, это был мужчина. Умброс сделал важное замечание.

— Товарищ Бялас! Обратите внимание, что на всех участках, где нет кожи, нет и других повреждений. Получается, хищник атаковал только грудь, живот и гениталии, а остальное он даже не тронул.

— Ага. Видимо, приказа не было. Чтобы кожу не повредил.

— Ну и жертва, получается, даже не пыталась защищаться. Обычно ведь укусы на руках остаются, ими отбиваются как-то, пытаются отпихнуть. А тут его застали врасплох и очень быстро убили, либо чем-то предварительно одурманили. Ну или он так с собой покончить решил, бросившись ко львам на манер мучеников, хехе.

Полковник кивнул: чем дольше изучали покойника — тем более странным ему это всё казалось…

Отправив Василия изучать архив, Айварас с котом спустился к набережной Москва-реки. Большая часть водной глади была затянута плотным льдом, местами припорошённом снегом. Под Большим каменным мостом виднелась прорубь, примерно два на три метра. Даже точнее проталина — прямо возле этого места из набережной в реку выходил водосток, который и размыл лёд. Спустившись по верёвочной лестнице на каменное основание, следователи присмотрелись: водосток был примерно метр в диаметре и, как ни странно, без решётки. Стойкий запах выдавал, что труба под углом градусов в десять шла в кремлёвскую канализацию.

— Занятно. Водосток есть, а решётки на нём нет. Но по краям остались следы.

— Может, на ремонт сняли? Или проржавела, заменить решили?

— Вполне может быть… Получается, скорее всего, преступник не знал, что нет решётки, и не думал, что тело вынесет на всеобщее обозрение… Так, Сёма, держи верёвку — ты полезешь, а я подстрахую. Если что — дёргай два раза, вытащу.

Чёрт начал разматывать на вид прочную бечёвку, протянув один кончик коту. Сержант попытался протестовать.

— Почему в канализацию именно я?! Тут и Василий бы пролез!

— Товарищ сержант, выполняйте приказ старшего по званию! Я непросто так Ваську в библиотеку отправил, а тебя с собой потащил. Каждому своё.

— Не хочу я в говно лезть! Я себе только плащ зимний справил!

Полковник с улыбкой посмотрел на коллегу.

— Семён, вытребую двойной паёк.

— Можно подумать, что если я так люблю жрать — то за еду я готов на всё, что угодно.

— Тройной! На всё время следствия!

Умброс вздохнул, снял фуражку, протянул её офицеру и, обмотав бечёвку вокруг талии, полез в сточный жёлоб…

Первые метров пятнадцать труба шла под небольшим углом и ползти было удобно. Затем сыщик упёрся в развилку: слева и справа в канал вливались два небольших стока. Принюхавшись, Семён определил, что правый раструб был из уборной, а левый, скорее всего, от душевых или раковин, что подтверждали грязные мыльные разводы на стенках. Оба были слишком узкие для взрослого человека, так что сержант полез дальше прямо, по центральному жёлобу, который стал заметно уже. В замкнутом пространстве стоял сильный запах гнилых овощей и мясных помоев: по всей видимости, путь вёл в помещения кухни.

Вдруг кота что-то схватило за шкирку и резко потянуло вверх, так, что аж воротник плаща затрещал. Сёма заорал, что было сил, и попытался схватиться лапами за стенки трубы, уходящей вертикально вверх. Со скрипом и скрежетом его выдернули из дыры и подняли метра на два над землёй, пока серые в коричневых пятнах руки лихорадочно дёргали верёвку.

Огромное, не меньше трёх метров, долговязое существо, смутно напоминавшее невероятно худого человека, держало умброса за воротник плаща тремя узловатыми пальцами. Рука с парой локтеобразных изгибов заканчивалась на чёрном высушенном теле, бугрившемся то ли мускулатурой, то ли костями. Другая такая же крючковатая лапа цеплялась кривыми пальцами за крупное кольцо в стене, чтобы монстр не соскользнул с маленького парапета. Но самым пугающим было «лицо»: там, где должны были быть рот и глаза, у существа располагалось овальное зеркало. Оно закрывало всю переднюю часть головы, так что можно было увидеть только бронзовые петли по краям, крепившее зеркало к скулам, вискам и темени. Из-под отражающей поверхности раздавалось тихое щёлканье, как будто потрескивают поленья в огне. Сержант шумно сглотнул и приготовился к худшему.

Существо медлило, как будто разглядывая добычу. Иногда щёлкало чуть громче, иногда чуть тише. Наконец, подтянулось обратно на выступ стены, затащив сыщика рядом. В это время из отверстия водостока появился полковник Бялас, уцепившись за верёвку. С видимым трудом он подтянулся и протиснулся сквозь трубу, обратив на себя внимание монстра. Повисла напряжённая пауза, прерываемая щёлканьем за зеркалом. Айварас тихо прошептал.

— Сёма, это венеты… Не дёргайся и не пытайся бежать, у них инстинкты…

— Так точно…

— Где-то рядом должен быть погонщик… Сиди на месте…

Дважды повторять не пришлось: умброс прирос к своему квадратику на парапете и даже не пытался шевелиться, пока венет, как его назвал офицер, наблюдал за действиями чёрта. Бялас целиком выкарабкался, позволил себя подхватить длинной лапой и поставить рядом с Семёном на парапет. Аккуратно выудил из кармана плаща варган, зажал его губами и начал дёргать металлический язычок. Существо уставилось зеркалом на полковника и защёлкало в такт, как будто подпевая. Спустя пару минут оно развернулось и повело куда-то вглубь подземелий Кремля.

— Что это…

— Сёма! Ну-ка живо за ним! Не отставай!

— Эх... Так точно!

Следователи проследовали за великаном, стараясь не свалиться с узкого каменного выступа. Ошарпанные стены, крупная кладка из булыжников да затёртые даты вековой давности и старше на некоторых кирпичах ясно давали понять, что ходу по меньшей степени за сотню лет. Минут через пять упёрлись в решётку из толстых чугунных прутьев, за которой виднелась фигура высокого человека, если судить по тени. Тень поднялась, взяла керосинку и приблизилась к ограждению — это оказался майор Безбородько. Округлив глаза на спутников монстра, Степан Богданович замер на мгновение, затем выругался и принялся раскручивать в воздухе специальную трещотку. Венет остановился как вкопанный, покрутил немного головой, словно прислушиваясь, медленно развернулся и пошёл обратно по подземелью.

— Товарищи! Прошу прощения, произошло недоразумение. Я с Фролом тут патрулирую в это время всегда, не знал, что вы можете оказаться в коллекторе. Надеюсь, никто не пострадал?

— Всё в порядке, не переживайте… Фрол? Вы присвоили венету имя?

— Ну да. Каждый из них имеет имя и официальную должность, значится сержантом спецполка Кремля. У них даже комнаты есть.

Литовский чёрт шумно выдохнул, раскурил папиросу и прислонился к стене.

— Товарищ майор… Давайте на чистоту. Сколько у вас этих тварей?

— Ну почему же тварей… Мы обычно зовём их «особые части», по аналогии с ЧОН… Ну не смотрите вы так на меня! Николай Сидорович всё одобрил! У нас тут живут Фрол, Влас, Панкрат, Ефим, Тит, Евграф, Демьян и Руслан.

— Восемь?! Вы хотите сказать, что прямо в Кремле живут восемь взрослых венетов?!

Безбородько опустил взгляд на носки своих сапог.

— Простите, товарищ полковник, а что такого? Они для охраны…

— Вы хоть понимаете, что это порождение тёмной магии? Прирождённый убийца и хищник, которого вывели для одной цели — убивать врагов.

— Ну… Я слышал, что в семнадцатом году один такой венет разодрал два десятка штурмовавших Кремль революционеров, а потом прыгнул в реку и сбежал… Но этих мы приручили. Им нравится истреблять крыс в подземельях, с кухни регулярно выделяют кости и хрящи. Фрол, вот, любит баранину.

Полковник Бялас выругался.

— Баранину? Может, ему паштет ещё дать? Вы ведь в курсе, что они обладают интеллектом, сопоставимым с собакой? Оно слушает вашу трещотку ровно до тех пор, пока считает вас своим хозяином. Стоит ему в вас разочароваться — всё, он просто сожрёт с потрохами одного товарища майора. А скорее всего, на вас его аппетит только разыграется.

— Ну, я слышал, что в двадцатые годы погибло несколько дрессировщиков… Но вот уже десять лет ни один из венетов не нападал ни на кого из персонала.

— Вы как будто не понимаете, в упор не слышите. Они просто пока не нашли никого лучше вас. Всё! Потому их и запрещено использовать для охраны со времён Наполеона: во времена первой реставрации Бурбонов несколько таких штук сошли с ума и устроили кровавую баню в Париже. Погибших были сотни, в одного из них четыре раза попали картечью, чтобы он издох. Другой потом ещё неделю бегал по окрестным лесам, еле уничтожили кавалерией. А вы их держите в самом центре Москвы!

Степан Богданович заёрзал, пытаясь вырваться из своей формы.

— Понимаете, товарищ полковник… Они нравятся Хозяину. Он их кормит иногда по вечерам, мяско им кидает… Иосиф Виссарионович находит их забавными, если так можно выразиться...

— Чёрт меня дери! Да вы тут все спятили! То есть товарищ Сталин кормит эту тварину мясом, поэтому вы думаете, что всё будет хорошо? Вы же понимаете, что Пакт о запрете особо опасных существ ввели не просто так?

— Ну… Для Хозяина и приближённых законов не существует. Он тут отец, царь и бог. А Пакт… Его и проигнорировать можно. Кремль всё-таки.

Айварас глубоко затянулся и шумно выдохнул.

— Товарищ майор! Я, конечно, уважаю вас как погонщика, это всё же говорит о ваших волевых качествах, раз они слушаются… Но я доложу своему начальству. Венеты — безумная шутка венецианских дожей на исходе их Республики, которая стоила жизни уже нескольким тысячам человек. Это… существо, понимаете, оно создавалось как монстр, для войны с Турцией и охраны правящего совета Венецианской республики. Это буквально прирождённый убийца.

— Да я понимаю, товарищ Бялас. Я книгу про них читал, когда мне Николай Сидорович поручил стать, как вы сказали, погонщиком… Но и вы меня поймите. Это царя можно было критиковать и ругать. А у нас — Хозяин. Ему не перечат. Если он сказал, что начхать нам на пакт, будут эти венеты тут жить — значит, так и будет. Он лично им имена придумал, по святкам из старого календаря. Всё, это игрушка Самого — мы должны кивнуть и взять под козырёк.

— Да уж… Начальству я всё равно доложу. Пусть Витольд Ромуальдович поговорит с товарищем Сталиным… Вы хоть задумывались, куда делся предыдущий погонщик? Возможно, «Коммунарка» — это ещё не худший вариант.

Майор поёжился.

— Ладно. Хорошо хоть я варган с собой ношу всегда: венеты общаются треском, и подобные звуки воспринимают как приказания, речь даже. Поэтому он нас к вам и отвёл… Кстати, почему решётки нет на коллекторе? Когда сняли?

— Дайте-ка подумать… Так, сняли позавчера вечером, там у нас петли проржавели. Было решено не наваривать новую поверх старой, а заменить, чтобы красиво было и прочнее. Получается, два дня как. А что?

— А то, что наш преступник не в курсе был. Тело, похоже, должно было сгнить максимально вот тут, в подземельях. А без решётки оно выплыло наружу. Значит, круг подозреваемых чуточку уже, можно исключить тех, кто знал про ремонт… И выдайте мне расписание ваше и всех погонщиков, кто с венетами патрулирует. Они по своей природе падальщики, раз не набросились на тело — значит, не нашли. Мы очертим примерно время и место, где могли выкинуть труп… Эх, даже от безумных затей бывает иногда польза.

3. Москва требует

Вечернее совещание толком ничего не дало. Про смену решётки знало всего двадцать человек, включая четырёх разнорабочих, майора Безбородько и генерала Власика, так что список подозреваемых сократили минимально. Василий Корсаков проторчал в библиотеке больше положенного, явился только к девяти вечера, но ничего внятного не смог предложить, кроме семи крупных хищников. Пятерых из них в Советском союзе никогда не встречали, а оставшиеся двое плохо поддавались дрессировке, поэтому версия пока казалась скорее ложной.

Николай Сидорович заметно приуныл и к концу совещания начал нервозно поправлять волосы.

— Товарищи! Ну что вы в самом деле?! Так дело не пойдёт. Москва, в лице Самого, требует. Понимаете, Москва — она всегда требует, приказывает и жаждет. Суть у власти такая — распоряжаться и требовать… Вот что мне докладывать, если Хозяин спросит? Говорят, слухи-то уже поползли…

— Можете сказать, что это один из венетов расправился с несчастным охранником. Недалеко от правды уйдёте.

Повисла неловкая пауза, пока каждый осознавал сказанное. Василий и Семён переглянулись и решили сделать вид, что полностью в курсе замысла начальника, тем самым поддержав его выпад. Полковник Бялас сощурился и пристально посмотрел в лицо начальнику охраны Кремля, ожидая ответной реакции. Генерал-лейтенант в свою очередь поправил воротник мундира и многозначительно вперился в Безбородько. Последний не придумал ничего лучше, как съёжиться и начать старательно изучать пряжку своего ремня. Наконец, Власик ещё раз нервно пригладил волосы и обратился к чёрту.

— Товарищ Айварас, поясните, пожалуйста, что вы имеете в виду?

— То, что под Кремлём прохаживается стая венетов, что не только нарушает один достопамятный Пакт, подписанный Советским союзом и наверняка вам известный, но и представляет угрозу для всего живого в центре Москвы. Нельзя потакать безумным игрушкам, даже если это игрушки Вождя.

— Товарищ полковник, вы забываетесь.

Айварас осклабился так, что всех присутствовавших пробрал озноб.

— Товарищ генерал! Моего помощника эта тварь выловила из коллектора, как рыбу из проруби. И не будь у меня с собой варгана, вполне может быть, что вам бы пришлось сочинять некролог. При этом это именно вы послали за мной посреди ночи и попросили помочь. Так что всё была бы исключительно ваша вина…

— Товарищ Бялас! Айварас! Давайте не переходить к обвинениям…

— Давайте вы для начала поведаете, что ещё нам не рассказали… Либо я прямо здесь и сейчас напишу письменный отказ от ведения следствия, потому что собой и своими людьми рисковать не намерен. И не надо мне про трибунал — я под ним был дважды, меня такое не пугает уже.

Воцарилась звенящая тишина. Степан Богданович настолько вжался в стул, что казалось, будто его сто девяносто сантиметров роста стали минимум в два раза короче. Николай Сидорович заиграл желваками, но отвечать не спешил, явно взвешивая всё сказанное и потенциальные последствия. Корсаков почувствовал лёгкий пинок локтем, скосил глаза и увидел, что умброс на всякий случай положил пятерню на рукоять револьвера. Недолго думая, сержант тихо опустил правую руку и нащупал кончиками пальцев нож за голенищем сапога. И лишь литовский чёрт сохранял спокойствие, по крайней мере внешне. Наконец, генерал шумно выдохнул.

— Товарищ Бялас! Товарищи Умброс, Корсаков! Я… вынужден принести извинения. Произошло недопонимание, в связи… в связи с особенностью режима секретности на объекте. Сами понимаете, Кремль.

— Понимаем. Извинения принимаются. Со своей стороны, товарищ Власик, приношу извинения, если вам показалось, что я перегибаю палку. Нервное, знаете ли. После фронта.

— Недоразумение улажено, товарищ Айварас! Кхм… Вам надо кое-что показать. Возможно, это связано с преступлением… Стёпа, будь так добр, принеси-ка мне большой фонарь, мы пойдём к ней.

Майор сглотнул, но приказ выполнил. Уже через пару минут все пятеро вошли в длинный тёмный лабиринт под Троицкой башней Кремля. Впереди шествовал генерал Власик с мощным фонарём-прожектором, замыкал процессию Безбородько, ставший ещё более бледным и покусывающий нижнюю губу. Метров через двести ход немного сузился, так что пришлось идти очень аккуратно и ссутулившись, но путь уверенно вёл куда-то в сторону Лубянки.

Наконец, спустя минут пятнадцать сопения, упёрлись в закрытую решётку с амбарным замком. Николай Сидорович вынул из-за пазухи большой старый ключ с завитком петли для кольца, простучал им по решётке код, в котором Айварас узнал азбуку Морзе, и только после этого отпер замок. Группа прошла вовнутрь — метрах в семи в глубину сидел крепкий мужчина в кожанке и с пистолетом-пулемётом Шпагина на коленях. Приглядевшись, он отдал честь.

— Товарищ генерал! Здравия желаю!

— Вольно! Эти со мной. Запри за нами.

— Так точно!

Бялас ухмыльнулся: стражник был, судя по виду, из бывших шахтёров. Такие уловки «красные» использовали в Гражданскую войну: в темноте сажали с оружием шахтёров, привычных к отсутствию света, либо слепых, кто «видел» мир по слуху. В замкнутом помещении без света такой боец мог устроить бойню в бою против неподготовленной группы, чьи глаза не привыкли к темноте подземелья.

Миновав стражника, компания прошла ещё метров двадцать и свернула налево. Там обнаружилась массивная бронированная дверь, как будто вход в бомбоубежище. Генерал помедлил.

— Товарищи! Я должен вас предупредить. То, что находится за этой дверью, является гостайной. Любое упоминание где бы то ни было относительно этих событий будет расцениваться как измена Родине и караться со всей строгостью закона. Официально этого места не существует.

— Так точно. Мы подписку давали.

— Подписки тут маловато. Вы должны осознавать, на что идёте… Впрочем, это ваш выбор.

Николай Сидорович ещё немного помедлил, вздохнул и неожиданно перекрестился. Майор Безбородько тоже перекрестился и как будто попятился, когда дверь со скрипом поддалась на провороты тяжёлого вентиля. Стоило многотонному листу металла отодвинуться в сторону, как в нос ударил затхлый слегка кислый воздух. Увидев, что внутри, кот Семён инстинктивно выпустил когти, зашипел и вжался в стену. А полковник Бялас витиевато грязно выругался.

Посреди небольшой комнатушки, все стены которой были обиты стальными листами, возвышалось кресло, служившее скорее троном. На нём в смирительной рубашке сидело существо, вероятно, женского пола, со сложным намордником в области рта, не позволявшем издать ни звука. Туша существа была примотана несколькими цепями и толстой верёвкой к креслу, которое не поленились прикрутить к полу крупными болтами. Рядом с правой передней ножкой лежала небольшая дощечка, затёртые следы мелка на которой выдавали её смысл. Больше в помещении не было ничего: видимо, кормили пленницу через воронку либо с помощью капельницы вливая питательный раствор. Следов уборной или хотя бы постели тоже не было нигде видно, что вызвало недоумение у Василия.

Первым молчание нарушил чёрт.

— Вашу Машу, генерал! Это же…

— Товарищ полковник, держите себя в руках. Да, это пророчица. Хозяин называет её Марфой. У него некоторая тяга к старославянским именам.

— Эх… Вы хоть слышали, что такое «видевшие ад»?

Генерал и майор в растерянности переглянулись.

— Простите, я не совсем понимаю…

— Да вы совсем не понимаете! Ваша пророчица, как вы изволили выразиться, является одной из «видевших ад». По глазам вижу, это ни с чем не спутать. Вы хоть в курсе легенды?

— Честно говоря, нет. А что?

— Да ничего, чёрт меня дери!

Чертыхнувшись, Айварас раскурил папиросу, сделал несколько глубоких затяжек и смерил собеседников взглядом.

— Несколько столетий назад был, так сказать, кружочек ведьм, можно сказать, что клуб по интересам. Ну, некоторое количество особо ретивых бабёнок решили поиграть с чёрной магией, сукины дети, и вызвали Вия в одном местечке, называется Диканька. Примерно под Полтавой, как помню. Ну или где-то там рядом, на территории нынешней УССР.

— Простите, это не про этот хутор Гоголь писал?

— Он самый. Николай Васильевич вольно пересказал историю, что ходила в тех краях. Справедливости ради, черти летать не умеют, это всё враки и литературный талант. А вот Вий… Вия тогда действительно смогли призвать. И это не просто какой-то там демон, которому нужно поднять веки. Вий — это буквально врата в ад, понимаете?

Оценив растерянность на лицах собеседников, Бялас прикинул, что не понимают. Вздохнул и продолжил.

— Вий — это не совсем монстр. Он проводник. Погрузившись в его глаза, можно спуститься в ад. В бесконечную морозную тьму, в которой содержатся худшие отбросы человечества, преступники всех веков, особо лютые монстры и просто порождения тёмной магии. Это как подвал, погреб, который никто не хочет открывать. И чтобы он не открылся случайно, в своё время баалами был создан Вий. Его призвать — уже целая наука, не каждый сможет. Он никогда не бывает один, вокруг всегда бесята и прочая пакость, русалки те же. Все они стараются угробить тех, кто позвал Вия. И неспроста: фактически, это запасный выход из ада, и Старший не хочет, чтобы им пользовались… Ну и у Вия всегда опущены веки, они буквально пришиты к его груди жилами грешников. И поднять их можно, только принеся в жертву чистую душу. Собственно, у Николая Васильевича для этого панночка и заманила монаха.

— Погодите-ка. То есть круг и вот это вот всё… было?

— Ну, не так уж и всё. Пересказ, как ни крути, сам-то Гоголь только церковь опечатывал, когда одна местная дура решила повторить задорный трюк и чуть всех не угробила… Но суть не в этом. Те несколько ведьмочек сподобились не только вызвать Вия, но и подняли ему веки. Уж не уверен в подробностях, что и как, это ещё в Петровские времена было. Но они смогли заглянуть ему в глаза и приоткрыть врата в глубины ада. Там они увидели то, что видеть не должны были, и как все тогда решили, сошли с ума… Как выяснилось, не совсем. Её пророчества — это проклятие. Каждый раз, когда одна из «видевших ад» начинает говорить или писать, она своими словами меняет само бытие. Понимаете, как мы уже позже выяснили, часть демонических сил оказалась заперта в этих существах, в ведьмах. Как бы произошёл обмен: они заглянули в запретную часть мира, а оттуда в них кто-то или что-то вселился. Поэтому они и бессмертные. И поэтому их слова могут материализоваться. Каждое их «пророчество» — это изменение пространства и времени, изменение судьбы того, кто его услышал. В этом и заключается самая главная их опасность. Они не предсказывают будущее, о нет — они его создают. И будущее это всегда ужасно. То, что даёт им силы, явно злое.

Николай Сидорович провёл рукой по волосам, прислонился к стене и перекрестился.

— То есть, каждый раз, когда с ней общался Иосиф Виссарионович…

— Каждый раз он менял историю. Каждый чёртов раз вы выпускали проклятие наружу! Понимаете теперь, что вы натворили?

— Чёрт меня дери! Он же общался с ней и накануне нападения Гитлера, и перед началом блокады Ленинграда, и перед падением Ростова и рывком к Сталинграду… Получается, мы сами на себя беду накликали?

Чёрт кивнул.

— Вот именно поэтому есть пакты, которые нельзя нарушать! Есть мы, черти, кто приглядывает за людьми и старается предотвращать беду. Есть херувимы и прочее воинство, кто обязан вмешаться в случае тотальной катастрофы и спасти мир. И далее по списку, правила игры… Магия, как показала история, слишком сложная штука для людей, большинство из вас не может с ней справиться. А потому есть разумные ограничения, что можно, а что нельзя. И вот это вот вообще нельзя. Никогда!

— Что же нам делать?

— Для начала — список посвящённых мне в руки, в кратчайшие сроки. Сдаётся мне, что вот она и есть истинная цель операции, её хотят использовать с той или иной целью… И действуйте тихо! Есть мнение, что шкуру с погибшего могли снять именно для того, чтобы проникнуть вот сюда. То есть любой, кто задействован в данном предприятии, может оказаться уже двойником либо сообщником преступников.

Генерал Власик снова нервно провёл по волосам и тяжело кивнул.

***

Остаток ночи прошёл в поисках истины. Сначала троица отправилась в закрытый архив и просмотрела все дела, хоть как-то связанные с контрабандой крупных хищников: решили искать следы тех, кого могли привезти из другой страны. Найти ничего путного не удалось, поэтому часов в пять утра Василию полковник выдал мандат особых полномочий и приказ перевернуть вверх дном все московские притоны, но выяснить, кто в последние пару месяцев привозил редкие опасные грузы. Надежды было мало, но вдруг кто-то ввёз монстров и пока просто не попал в сводки оперативников.

Затем Бялас потащил Семёна в архив по нераскрытым преступлениям.

— И что мы здесь будем искать, шеф?

— Всё, что покажется подозрительным. Я иду по левой стороне, ты по правой. Если мы мыслим верно, то хищника должны были тренировать, натаскивать, как борзую. Значит, были ещё жертвы. Ищи всё, что хоть немного похоже на наш случай. Особенно на окраинах Москвы и в Подмосковье, там спрятаться проще.

— Эх… Так точно…

Грустно вздохнув, умброс принялся перебирать старые дела, быстро пробегая глазами краткое описание на первой странице. Спустя пару часов сержант понуро сел на край стола и скосился на окно — начинало светать.

— Товарищ полковник! Мы всю ночь на ногах и не жравши. Может, перерыв?

— Семён! Ты думаешь, нас долго терпеть будут? Мы если за пару дней не дадим новый след или зацепки — на нас тут же жалоба пойдёт куда надо. А жалоба это что? Это повод для внутреннего расследования и отстранения. Мы уже начали ворошить осиное гнездо.

— Думаете, Власик настучит?

Чёрт присел рядом и устало потёр веки, зажмурившись.

— Не он, так кто-то ещё… Я начинаю подозревать, что вокруг Кремля идёт очень нехорошая игра… Понимаешь, кто-то явно в курсе секретов. Может, конечно, у меня мания преследования, но как-то слишком подозрительно, что именно сейчас возникла необходимость заменить кого-то. Неспроста это всё.

— Не понимаю. Думаете, они реализуют сложный план?

— Практически уверен в этом. Разделка трупа, чтобы и кожу снять, и не опознать потом было. Как его спрятали, как были в курсе про венетов — а я думаю, что расчёт был ещё и на то, что труп просто сожрут, не они так крысы. «Видевшая ад» в бункере, система ходов и секретная ветка метро… Меня не покидает уверенность, что всё сильно сложнее, и мы стали частью очень хитрого плана. А это значит, что дальше будет только хуже… Так что давай, пока до конца полки не дойдём — никакого отдыха. Затем чайку, и пойдём дальше, время работает против нас. Москва требует, помни об этом.

***

Василий Корсаков сбился с ног. Было уже шесть часов вечера, а он ни разу не присел, на ходу зажевал булку с изюмом и проверил уже все речные порты в Москве и большинство складов. Проститутки всех мастей, карманники, милиционеры-взяточники и казнокрады, торговцы краденым, контрабандисты и просто жульё было повсюду. Но никаких зацепок по существу, ничего тяжелее сплава по Яузе украденных со склада кирзачей или подделки накладных на солярку. Вздохнув, парень присел на парапет рядом с Даниловским мостом: через полчаса отправлялся пароход с Южного речного вокзала, на котором он намеревался проверить южное направление от Москвы, вплоть до Коломны.

Без лишних церемоний рядом с Василием приземлилась проститутка, игриво подмигнула и сплела длинные пальцы на правой коленке. Сержант сделал вид, что не заметил подозрительно короткой для этого времени года юбки и расстёгнутого воротника ватника, из-под которого пахло армейским одеколоном. Девушка поёрзала и как бы случайно пнула носком сапога по икре соседа.

— Ой, простите! Я такая неловкая!

— Ничего страшного, бывает.

— Меня, кстати, Маша зовут. А тебя?

Корсаков замялся, но быстро сориентировался.

— Василий. Вася, раз уж мы «на ты».

— Очень приятно! Чего ищешь, служивый? Уж не меня ли?

— Очень сомневаюсь.

Мария рассмеялась. Порылась по карманам, вытащила помятую пачку папирос, вынула одну и раскурила, стрельнув глазами. Василий немного помедлил, но тоже закурил и пристально посмотрел на собеседницу. Как будто прочитав мысли, девушка продолжила.

— Думаешь, чего пристала?

— Есть такое.

— Ну красивый ты просто… Хочешь, в шарады поиграем? Если я угадаю, чего ты ищешь, то ты мне в одном деле поможешь? А, красавчик, рискнёшь? Или кишка тонка?

Сержант вздохнул. Задрал рукав, сверился с часами и кивнул — было ещё минут двадцать, можно и подурачиться. Маша снова рассмеялась и хлопнула в ладоши.

— Ох, ты ещё и смелый! Ну настоящий офицер!

— Я не офицер, я пока просто сержант.

— Ой, плох тот солдат, что не мечтает стать генералом! Ладно, скучный ты немного, давай уже в шарады… Ты тут по делу о контрабанде, так? Ищешь кое-что очень ценное, при этом секретно и тихо. Я угадала?

Следователь так и замер с папиросой около рта, вызвав взрыв хохота.

— Ой, видел бы ты себя щас! Ни дать, ни взять: муж, заставший жену с любовником! Ух умора! Не женат, кстати?

— Нет… Откуда вы… Откуда ты узнала, что я ищу?

— Ой, голубчик, ну как дети. Красивый молодой человек шляется около речного вокзала. В грузчики такие не идут, даром что у тебя косая сажень в плечах. Криминал? Не, я бы тебя знала, третий год тут работаю. Партийные все лучше одеты, студенты, наоборот, победнее. Значит, из НКВД или как вас там щас величают, по заданию. Потому что милиционеры обычно, скажем честно, селюки по распределению да фронтовики средней паршивости. Да и в форме обычно. Так что угадать вас, товарищ НКВДшник, любая дура сможет.

Корсаков поёрзал на парапете: логично, конечно, но получалось, что он провалился.

— Да не дрейфь ты! Хотела бы кипиш поднять, тебя бы уже заточкой в спину пырнули.

— Спасибо и на этом… Почему решила, что ищу контрабанду?

— Да потому что с утра вся Москва знает, что ваши что-то разыскивают. Уже и ты засветился на складах, и майорчик ваш что-то искал, угрожал тут всем… Ну что, если я угадаю, что ищешь, пойдёшь мне навстречу? А то зябко тут сидеть.

Девушка вызывающе уставилась на собеседника, как бы невзначай погладив его рукой по плечу. Делать нечего: парень вздохнул и кивнул.

— Вот и ладушки! Ищешь ты, я так думаю, одного товарища из южной части нашей великой родины. Он пару месяцев назад привёз скотинку откуда-то издалека, и скотинка эта, думаю, очень опасная и прожорливая. Девочкам всем сказали близко ни к нему, ни к его людям не подходить, дорогу не перебегать и вечером по одиночке не прогуливаться… Ну так что, товарищ следователь, я снова угадала — это то, что ты ищешь?

— Допустим… Какова цена? Что за дело такое, что ты юлишь?

— Ой, да сущий пустяк! Скотинку эту изловите, желательно со всей командой циркачей. Ну и так сделайте, чтоб всех их к высшей мере или при задержании. В общем, постарайтесь, товарищи, народ от неё обезопасить. А то нехорошо как-то советских граждан зверьём пугать.

Сержант не спешил с ответом, обдумывал сказанное. След вырисовался очевидный, очень уж интересное совпадение. Но мотивация проститутки пока вызывала вопросы.

— А тебе это зачем? Работать мешает? Или что-то личное?

— Ну… Скажем так: одного близкого мне человека обидели они сильно. Майору я не верю, про него слухи нехорошие ходят. А у тебя лицо простое, доброе, даром что глаза странные и волосы серебрятся… Ну так что, поможешь мне с этим делом? Чтобы по законам военного времени.

— Обещать не могу. Но сделаю всё, что в моих силах. Да и полкан у меня правильный, думаю, он против не будет.

Мария обезоруживающе улыбнулась и изящно вложила в карман шинели тетрадный листочек.

— Там фамилия-имя того, кого ищешь. Ну и пара мест, где он может быть… И вот тебе вторая просьба.

— Мы только про одну говорили.

— Ну так шарад-то две было, и оба раза я угадала… Ладно, не кипятись. Просьба-то простая. Майор этот, из ваших, видимо, из другого отдела… В общем, слушок тот я записала, что про него ходит. Не знаю я, как звать его, но почти уверена, что он в контрабанде замешан как-то. Неспроста сразу за тобой рыскать начал… В общем, слух если подтвердится — попроси полковника им тоже заняться. Ну так, под шумок.

Подмигнув, девушка пошла к деревянному зданию вокзала, виляя бёдрами. Проводив силуэт взглядом, Корсаков отряхнулся и понёсся к автобусной остановке — услышанное надо было срочно обсудить.

4. Все следы ведут в Кремль

Обсуждение началось с заваривания крепкого чая — как-никак, шли вторые сутки на ногах. Пока настаивался ароматный напиток, Семён сбегал в буфет и притащил почти всё, что там оставалось. Уплетая пирожки, первым начал Корсаков.

— Товарищ полковник! След! Есть след! Я пообщался… с контингентом. В общем, на Южном речном вокзале был пару месяцев назад подозрительный груз! И я даже знаю имя того, кто привёз! Так ещё и крутился там один тип…

— Ну-ка погоди! Хавай пока, нужна карта!

Айварас подскочил, расстелил прямо на полу большую карту Москвы и ближайшего Подмосковья, после стал пристально в неё всматриваться. Крякнув, полковник схватил со стола красный карандаш и обвёл в кружок здание Южного речного вокзала, затем обозначил расположенный южнее подмосковный город Люберцы и начертил между ними прямую линию, довольно хмыкнув.

— Семён! Ну-ка, подай-ка мне вон те папки с делами, что мы отобрали.

— Угу!

Вечно голодный умброс, запихивая себе в рот уже четвёртую булку с изюмом, стал свободной рукой протягивать начальнику папки с нераскрытыми уголовными делами. Минут за пять добрая половина из них была откинута под стол, но семь штук сложились аккуратной стопочкой на стуле. Бялас выпрямился над картой, пробежал глазами скромное убранство архива, взял с полки бюстик Дзержинского и водрузил его над аббревиатурой «ВОШВБ» — в Люберцах с сорок третьего располагалась Высшая офицерская школа воздушного боя. Ещё раз хмыкнув, чёрт присел на край стола и раскурил папироску, щурясь на карту. Сержанты склонились: вдоль прямой линии между Люберцами и Южным речным вокзалом было заштриховано красным пять прямоугольничков жилых домов. На север, к центру Москвы, но почти на той же линии, было ещё два красных треугольника — оба они располагались на станциях Московской железной дороги.

— Погодите-ка, товарищ полковник… Это получается, что исчезновения, которые мы нашли и сочли похожими на наш случай, они как бы вдоль этой линии… И рядом с Южным речным вокзалом…

— Именно, Семён! Вот смотри, как раз два месяца назад прямо рядом с Южным речным пропал пацан. Двенадцать лет, хорошист, полная семья, отец вообще после фронта партийный. Жил себе нормально в Москве, в футбол играл во дворе — и нету! Ни вещей, ни свидетелей, ничего, кроме уже потом найденной рубашечки со следами крови на разодранной груди — и даже её по инициалам узнали. Официально, решили, что медведь задрал или большая собака. Но какой, к чёрту, медведь в Москве, а?! Да и для собаки в одиночку подросток крупноват.

— Ну да, я это дело отобрал. Там по фото как будто совпадает с ранами у нашего неизвестного.

— Именно, Семён! Именно!

Айварас начал ходить вокруг карты и тыкать носком сапога в заштрихованные прямоугольники.

— Вот, тут студентка исчезла. Должна была к мамке на выходные приехать в Коломну, а по пути вышла, со слов пары свидетелей, с неизвестным мужчиной. Смотри, квадратик у станции прям, где нашли позднее часть её вещей. Ватник разодран — решили, что зарезали. Но обычно ножом бьют под рёбра, на худой конец в шею или живот, а тут три рваных раны через всю грудь… Дальше идём на юг: у нас ещё пацан пропал, из нормальной семьи, и девчонка из пионеров, четырнадцать лет. И везде потом находили тряпьё разодранное: у мальчишки списали на травмы на стройке, решили, что в коллектор затянуло. А с девицей есть заметка, что снасильничали, видимо, вот одежду и сорвали… Понимаете, оба, что это значит?

— Они монстра своего кормили и натаскивали убивать по команде.

— В точку! А теперь смотрите, как интересно следы идут. Последнее похожее дело было в Люберцах, там нашли уже мужика выпотрошенного. Он на ограде висел, решили, что упал неудачно, пьяный был, несчастный случай. А я вот вижу по фото, что раны уж очень похожи на наши: судя по всему, их тварь научилась атаковать так, как требовалось. Почему Люберцы? Да на юг идти удобно, там застройки мало, ещё и поля сохранились, есть разрушения после Войны и заброхи, свидетелей не будет. И в Люберцах у нас, вон, рабочие посёлки, дачи какие-то, завод — народу тьма, никого не заметят… А теперь давайте подумаем, кто мог без проблем увести и пацанов обоих, и пионерку, и студентку?

Василий и Семён переглянулись и пожали плечами.

— Да военный это был! Думаю, офицер или вообще из наших, милиция либо гэбэ. Смотрите, у нас после Войны культ офицеров и ветеранов. Подходит такой к пареньку, так мол и так, надо бы помочь, не знаю, дверь подержать, пока он мебель заносит. Или попросил зайти с ним к другу фронтовому, чтобы потом об этом в стенгазете написать. Ну или там, в конце концов, прикинулся, что плохо стало, за сердце схватился, на помощь позвал. И если ещё мужик с завода, то девушка и нос поморщить может. А вот если статный офицер, при погонах, ещё бы с медалью — красота! И пацаны будут клянчить оружие подержать или про немцев послушать. К тому же рядом части военные есть, не привлекает внимания. Да и у нас до сих пор многие ходят в форме военной, кого только демобилизовали.

— Вот же гад! Он так на чувства давит, что фронтовика никто не заподозрит! Сволочь!

— О, ещё какая! Зато есть приметы: вот на двух станциях, что я отметил, видели высокого мужчину в тёмном пальто. Бьюсь об заклад, это с ним же та студентка вышла. Тем более что высокий мужик в пальто или шинели вообще легко сойдёт за военного для гражданских, даже погоны не нужны, или могли не заметить вечером. Фронтовик тем более, мог сказать, что работает в институте где или в школе, там, да хоть бы и инженером. Такого не заподозрят. И не заметит никто: у нас сейчас всё отстраивается, мужиков в ватниках и пальто дофига. Погоны ещё запомнить могут, а тут натурально «имярек». Я бы на его месте менял, то пальто, то шинель, погоны бы и медали снимал иногда, может, вообще взял бы со склада чужие — так у нас разные версии будут в разных местах, всё шито-крыто.

Корсаков хлопнул себя по лбу.

— Чёрт меня дери! Мне же девица та сказала, что майор был какой-то подозрительный! Вот он наш, смотрите, по описанию подходит: высокий, худощавый, в тёмном пальто без погон. Она ещё подумала, что он из наших, в штатском. А тут вон что получается — что это, похоже, наш преступник и есть.

— Вот это да! Молодец, Василий! Чего накопал! Майор, говоришь?

— Ну, с её слов — да. По крайней мере, он так представился, видимо. И ведь умно! Если мужик с выправкой военного без формы подойдёт и представится майором, то половина народа сразу Ежовщину вспомнит и лишних вопросов задавать не будет. А если и задаст — всегда можно дурака включить, сослаться, что уже в отставке, просто по привычке военной так представился. Хитрый гад!

Чёрт взъерошил волосы и почесал в задумчивости бороду.

— Вообще, мысль здравая… Я сначала подумал про учебку для пилотов: там же по набору курсы, люди друг друга не знают, со всего Союза собираются. И спрятаться проще, одни мужики в погонах, и народ в Люберцах уже привык, там даже Кожедуб был… Но вообще, прикинуться НКВДшником — это даже хитрее. Всех в лицо не упомнишь, есть закрытые части. Ещё и Москва-область, всегда можно набрехать, что с Москвы, либо наоборот, только назначили в те же Люберцы… Чёрт, не нравится мне это. Откуда-то же он узнал, что мы ищем, крутился там…

— Так может, от этого, контрабандиста… Вот, смотрите, бумажка с адресом и данными. Вроде как Рустам Шарипов. Девица та говорила, что откуда-то с юга, был с подозрительным грузом, сказали избегать его всем местным… Ну, этим… Гулящим, в общем…

— Занятно… Даже если имя настоящее — частая фамилия у таджиков, да, вроде, и не только у них… Она уверенно это тебе сказала? Может, он вообще Шарапов?

Сержант растерялся.

— Да я вот как-то даже не спросил… Не подумал, честно говоря… Простите, пожалуйста, сглупил…

— Ай, ладно! Ничего. След очень сочный и занятный… Сдаётся мне, что вот эти вот атаки не просто так у нас по станциям: хищника проще всего в товарняк засунуть, и потихоньку тащить, куда надо. Видите же, куда у нас железка тянется?

— К центру Москвы. Они сначала от речного вокзала вниз пошли, прятались, а потом наверх стали забираться… Чёрт, это же к Кремлю, получается…

Наступила тишина. В самом деле, следующая за последней красной штриховкой станция был уже Павелецкий вокзал. Айварас Бялас немного помолчал в задумчивости, опрокинул в себя стакан чая и хлопнул ладонью по бедру.

— Значит, так! Семён, давай обратно в кота, шуруй на Павелецкий и осмотри всё там как следует. В первую очередь ищи товарные вагоны на запасных путях, может, ещё старые или трофейные поезда. Если ничего не найдёшь — проберись в метро, на станцию «Павелецкая» Горьковско-Замоскворецкой линии. Там реконструкцию вот-вот начнут, планируют ещё станцию кольцевой линии делать: потолкайся, посмотри, что к чему, мусор повороши, послушай сплетни.

— Так точно!

— Василий, ты давай обратно к Южному речному, отыщи всю информацию про этого Рустама. Первым делом проверь адрес, что тебе дали, понаблюдай, кто к нему ходит, соседей послушай. Если получится и он там — сам не лезь, позвони мне в Главный отдел и стой на окнах, брать будем все вместе ночью. Если нет — выцепи местных милиционеров, сначала обход по ближайшим дворам, затем общежития. А я пока загляну к одному приятелю, пособираю слухи…

***

Бывает, что сама судьба на твоей стороне, и начинает везти. Как только дело сдвинулось с мёртвой точки — так сразу и понеслась.

Сначала повезло Семёну. Спустя всего полчаса от прибытия наглый серый кот уже носился по задворкам Павелецкого вокзала, заглядывая в окна поездов и принюхиваясь. Версия с товарняком подтвердилась: в самом конце запасных путей стоял изрядно выпачканный товарный вагон без обозначений станции приписки. Поковырявшись отмычкой в амбарном замке на дверях, умброс быстренько залез внутрь и огляделся, помогая себе фонариком. Вагон казался пустым, но в нескольких местах на деревянных стенах виднелись следы от когтей крупного хищника. Приглядевшись, сержант заметил присыпанное опилками бурое пятно в глубине вагона — запах сразу выдал кровь. Догадку о хищнике подтвердил и характерный мускусный аромат от дальнего угла, а при повторном осмотре пола удалось обнаружить залипший в грязи лавровый лист. Присвистнув, довольный Сёмка припустил к Южному речному, стараясь припомнить адрес подозреваемого.

Василию тоже подфартило: адрес оказался верным, так ещё и подозреваемый был на месте. Сержант сидел на скамейке во дворе, читал новости спорта и задорно щёлкал семечки, стараясь, что говорится, «не отсвечивать». Рядом на выкрашенные в коричневый цвет доски как ни в чём не бывало приземлился здоровый серый кот, подмигнув парню.

— Ну как у тебя?

— Тут наш гад. В окно спалился, у него уже свет горит. Да и бабулька одна мне растрепалась, когда я ей с сумками помогал, что пару месяцев как въехал какой-то «нерусский», уходит часто по вечерам куда-то, к нему несколько таких же азиатов приходили уже трижды. Бабуська уверена, что они краденое прячут на квартире.

— Ох, отлично! А у меня тоже след горячий — нашёл вагон. И я знаю теперь, кто наш монстр. Это лигр!

Корсаков широко улыбнулся и в возбуждении хлопнул себя по колену. Вдруг послышался мелодичный свист — в кустах показался полковник Бялас, для конспирации сменивший форменную шинель на обычное пальто и натянувший до самых бровей ушанку, завязав тесёмки под бородой.

— Товарищ полковник! Веду наблюдение: Шарипов на месте, крутился у окна. Видимо, кого-то ждёт.

— Отлично! Значит, так. Семён, проберись-ка в подъезд, на этаж выше забеги и схоронись там. Василий, ты пока тут сиди, продолжай наблюдение. А я по округе поброжу, чтоб не засекли. Если он выйдет куда или свет погасит — кинь снежком в трубу водосточную, я прибегу.

— Так точно, шеф!

Сделали, как условились. Примерно через четверть часа Рустам Шарипов снова подошёл к окну, отодвинул занавеску и посмотрел по сторонам. Затем вернулся в глубину комнаты, погасил свет — через мгновение снежок с грохотом ударился в пустую трубу на углу дома. Айварас не заставил себя долго ждать, и спустя минуту они с сержантом быстрыми шагами вошли в подъезд. Квартира располагалась на третьем этаже, так что даже если бы подозреваемый решился на прыжок, он скорее сломал бы себе ноги.

Поднялись на третий — через перила выглянул Семён.

— Всё чисто! Никого!

— Отлично! Будем брать! Спрячься пока чуть выше, Василий, ты давай на полпролёта вниз. Да, действовать будем грубо, жёстко, без церемоний.

— Так точно!

Оглянувшись, что никого чужого по близости нет, чёрт с размаху несколько раз ударил кулаком в деревянную дверь и загорлопанил, по возможности изменив голос.

— Женька! А ну открывай, гад! Мне Шурик про Маньку всё рассказал! Открывай давай!

За дверью послышались аккуратные шаги, остановившиеся перед дверью в выжидании.

— А ну открывай! Я ж сапёром был, ты помнишь. Взорву щас всё ко всем чертям! Открывай!

Видимо, угроза подорвать дверь сработала — замок послушно щёлкнул.

— Слышь, мужик, ты попутал что…

Резким рывком полковник распахнул дверь и с замаха ударил бандита кулаком в лицо, так что последний покатился в квартиру. Бялас в один прыжок оказался рядом, добавил удар носком сапога в живот и тяжёлый хук с правой в ухо, после чего перепрыгнул через тело и пробежал вглубь квартиры, на ходу выхватывая револьвер. Следом ворвался Василий Корсаков, ещё раз ударил ногой в живот Шарипова, заломал за спину ему руки и надел наручники. Последним в коридорчик проник кот Семён, на всякий случай оглянулся и захлопнул дверь, дважды провернув ключ в замке.

Тем временем на входе в единственную комнату выросла фигура полковника Бяласа.

— В квартире никого. Тащи его в комнату, на стул.

Василий кивнул, взял под мышки пленного и затащил в комнату, усадив на стул. Сам при этом сел на подоконник, опустив ногу на цепочку наручников и тем самым прижав к стулу Рустама. Айварас вальяжно прислонился к шкафу и достал револьвер, начал щёлкать барабаном, покручивая. Семён, снова приняв облик коротышки в сером, встал в дверях, для солидности вытащил из-за пояса финку и принялся ковыряться ей под ногтями.

— Да кто вы такие?! Что вам надо?!

— Рассказывай давай! И не юли — хуже будет.

— Да что вам надо?! Из-за девки той? Юлька или как там её… Ну порезал чуток, да. Так сама виновата! Чего она выдумала о себе, дура гулящая! Ишь, важность какая, баба с вокзала за рубль!

Чёрт мотнул головой сержанту — Корсаков отвесил подозреваемому крепкий подзатыльник.

— Ты, Рустамчик, не дури. Какое нам дело до бабы? Нам груз один найти надо.

— Товарищи, какой груз?! Вы о чём?!

— Да о том, товарищ Шарипов, Рустам Сухробович, что ты, паразит, привёз грузик один редкий из своих родных степей. Мы знаем, что перевёз ты его по Каспию до Астрахани, а там дальше по Волге и к нам в Москву. И что был ты не один, а с приятелем твоим Абдулло. Вот только груз ты, Рустамчик, привёз очень нехороший, кое-кому помешавший… Ну что, память возвращается? Или мне нож в ход пустить?

Шарипов забегал глазами по комнате и нервно облизнул губы.

— Так это ж… Это ж всё с Фрицем договор… Вы чего это? Я просто перевёз, что мне сказали…

— Не просто перевёз, а доставил на Южный речной вокзал, вот сюда, и помогал его дальше везти.

— Да не помогал я! Мне заплатили, чтобы мы встретили груз, да, уже в порту. Погрузили, доставили сюда. Абдулла мне помогал, он со мной учился в одной школе… Но всё! К нам потом в Сталинграде подсел тип один, узбек. Этот, как его… Шавкат, кажется… Абдулла знает, он с ним уже на железку грузил, а я на шорохе стоял… Но это всё! До порта его довезли какие-то люди, не знаю кто, нам просто Серёга дал бумажку с адресом, откуда забрать, и сказал лишнего не болтать, не глазеть и не спрашивать. А тут его встретили тоже, забрали и сказали ждать команды…

— И ты ждал? Или как?

Рустам ещё раз нервно облизнулся.

— А я чё? Я ничё. Я тут сижу уже который месяц, подрядился к земляку на вокзал, приторговываю… Так это, почти законно, ничего такого… Как сказали, хату держу, ко мне Абдулла трижды приходил с Шавкатом этим и ещё каким-то мужиком, вроде, тоже узбек. Но они на узбекском говорили, я не знаю, о чём. И вообще мы тут на кухне были, а они в комнате какие-то вещи прятали… Да вон они, в тумбе у кровати свёрток, а вещмешок в шкафу… Я даже не трогал, мне проблемы не нужны...

— И всё? Говори, собака!

— Да всё! Мне сказали ждать команды, в окно вечером смотреть. Как фонарём три раза моргнут — надо будет вещи забрать и выйти, это Абдулла, он дальше дорогу покажет. Абдулла знает немного узбекский, они его взяли к себе, ну и как связной. Ну а я просто для страховки, живу тут, чтобы было… Да я что? Товарищи, если они вам как дорогу перешли — я не при делах! Мамой клянусь, я чисто чтоб хату держать, доставил кой-чего, да так, по мелочи, там… И вообще, Абдулла — он с ними снюхался, он всегда был горяч. А я так, просто…

Полковник кивнул и неспеша подошёл к тумбочке, достал свёрток и развернул его на небольшом письменном столе. В промасленную ткань был завёрнут пистолет ТТ-33 военного выпуска, рядом лежало два заряженных магазина. Бялас кивнул сам себе, открыл шкаф и достал оттуда вещмешок — внутри оказалась форма частей специальной охраны метро и две дымовые шашки.

— Значит так, Рустамчик… Если жить хочешь — выкладывай всё, где найти Абдуллу этого. Всё, что знаешь. Он не тем людям дорогу перешёл, не на тех полез.

— Да я правда ничего не знаю! Слышал только, что он на «полуторке» подрядился какие-то грузы у метро развозить, стройка, наверное… Но это всё! Мамой клянусь, я чисто хату грел!

— Посмотрим…

Айварас в задумчивости вышел в коридор, чтобы ещё раз осмотреться, уже получше. Воспользовавшись ситуацией, Шарипов резко вскочил, оттолкнул плечом Семёна и рванул ко входной двери. Василий молниеносно выбросил вперёд руку — тело рухнуло прямо в прихожей. Чёрт подбежал к подозреваемому, пощупал пульс на шее, мотнул головой и вынул из основания черепа нож разведчика с узнаваемой чёрной рукояткой и изогнутой гардой.

— Хороший бросок, Василий. Тренируешься?

— Каждый день после занятий… Простите, товарищ полковник, я как-то на автомате. Как нам на курсах рассказывали, куда целиться и куда бить…

— А хорошо вам курсы читают… Молодец! Значит, так. Рану ему замотай, чтоб кровью тут не залил ничего, и запихайте в шкаф. Вонять начнёт через пару дней, время пока есть… И наручники снимите, местной милиции потом его сдадим как поножовщину, некогда нам на всяких бандитов документы-рапорты оформлять.

Сержанты кивнули и принялись прятать тело. Следователь же ещё раз осмотрел квартиру, проверил все ящики, заглянул под кровать. Ничего нового, кроме нескольких пар краденых армейских сапог под кроватью, обнаружено не было. Бялас в сердцах выругался.

— Придётся разделиться. Семён и Василий, вы остаётесь тут. Скорее всего, Абдулло появится со дня на день. Условный сигнал помните — три раза фонарём в окно. Как увидите — выходите и берёте его в оборот. Скорее всего, рядом «полуторка» его будет, вряд ли пешком — вот на ней давайте в Отдел, постараемся его допросить как следует.

— Так точно! Будем сидеть в засаде, как учили!

— Молодцы! А я тут слушок один интересный узнал про метро, попробую его проверить… Если меня в Отделе не будет — звоните ноль-сорок-три, это мой агент около Павелецкого. Он меня найдёт и передаст весточку.

Умброс и Корсаков взяли под козырёк, полковник кивнул и ушёл в метель.

5. Салочки

К счастью для двух прожорливых лейтенантов, сидеть в засаде им пришлось меньше суток. Уже на следующий день вечером, около шести, в окно трижды моргнули фонариком. Кот Семён принял человеческий облик, встал на табуретку и выглянул за занавеску — невысокий тип в ватнике и ушанке снова трижды моргнул фонариком в окно на третьем этаже. Умброс кивнул и пошёл вглубь квартиры, выключив свет.

Первым вышел Корсаков. Он покосился на мужика у подъезда, как будто с любопытством, и прошёл за его спину, к выходу из двора. Через мгновение из подъезда появился Семён, быстро подбежал к связному и как следует зарядил ему ногой в пах. Не успел тот ойкнуть, как Василий налетел сзади и вырубил ударом рукояткой пистолета по затылку. Сержанты повалили Абдулло в снег, быстренько защёлкнули наручники за спиной и засунули в рот кляп, сделанный из наволочки. Подняли под мышки и потащили к «полуторке» — как и ожидалось, машина с заведённым мотором стояла сразу при выезде со двора, даже фары включены.

Затащив в кабину и наскоро проверив кузов, напарники разделились: Корсаков сел за руль, а Сёмка навалился всем телом на задержанного и на всякий случай приставил ему к животу финку. Так и поехали в Отдел.

Как и предупреждали, полковника не оказалось на месте. Один звонок — и ворчливый голос на той стороне телефонного провода ответил, что товарищ полковник будет минут через двадцать. И действительно, через двадцать пять минут в допросную влетел Айварас Бялас. На этот раз он был в форменной шинели с погонами и даже нацепил на грудь несколько орденов и медалей. Распахнув дверь, чёрт широкими шагами пересёк маленькую комнатку с зелёными стенами, резко сел на стул и с шумом бросил на стол пухлую папку «Дело номер…», рядом хлопнув чистый лист бумаги, чернильницу и ручку. Выдержав эффектную паузу, офицер откинулся на спинку стула и скрестил руки на груди.

— Ну, паскуда, здравствуй! Полковник Бялас, Главное управление МГБ СССР, следователь по особо важным делам. Сразу расколешься, как Рустам? Или мне применить особые техники допроса?

На последних словах Айварас кивнул на сержантов. Семён состроил максимально зверскую рожу, а Василий достал милицейскую дубинку и постучал ей по ножке стула задержанного. Абдулло взвизгнул и съёжился.

— Товарищ начальник! Не я это! Мамой клянусь, да, это всё враки!

— Какие ж тут враки?! Вот тут на семнадцати листах товарищ Шарипов, известный тебе как Рустам, подробно описывает детали заговора тебя и ещё двух узбеков по покушению на убийство товарища Сталина. Ты идёшь как главный подозреваемый, принёс ему оружие и взрывчатку, познакомил с двумя другими соучастниками. Это, дружочек, измена Родине. Как ты понимаешь, статья расстрельная. Вспоминаешь, кто такой Шавкат?

Задержанный вскрикнул и попытался закрыть лицо руками, но помешали наручники. Неожиданно для всех, мужчина расплакался, заёрзал на стуле, а потом затараторил.

— Не я это! Я всё скажу, пишите! Груз мы везли по Каспию, я и Рустик… Рустам в смысле. Про груз не знали, сказали просто…

— Да мы это знаем, за вами с Астрахани следили. Ты дурака не включай! Тебе вышка светит. И если хочешь попробовать на четвертак соскочить, как Рустам, то мне нужны подробные показания на всех, включая Фрица. Я завтра на отчёт лично к товарищу Абакумову иду. Это Министр государственной безопасности СССР, курья ты башка. И вот он ждёт доклад, чтобы пойти к Иосифу Виссарионовичу за санкцией на публичный процесс… Понял теперь, куда ты вляпался?

— Ай шайтан! Чёрт меня дери… Да я не знал! Я только водитель! Всё расскажу, пишите, товарищи! Всё расскажу!

Бялас кивнул умбросу — тот сел за край стола, набрал в ручку чернил и выжидательно посмотрел на допрашиваемого.

— Пишите, товарищи! Шли мы на баркасе, да, с грузом. Что там я не знал… Значит, в Сталинграде к нам подсел Шавкат. Фамилии не знаю, он сам нас нашёл на пирсе, когда заправлялись… Знаю только, что узбек, служит в частях каких-то блатных, если его словам верить… Могу внешность описать…

— Это потом. Ближе к делу. Подробности!

— Значит, так. По рекам дошли мы до Москвы, Южный речной. Шавкат этот мало говорил, но рассказал, что встретят нас в Москве его земляки и начальник один, кто у нас главный. Называл Шавкат его исключительно «Фриц», я не знаю, имя это или кликуха… В общем, нас встретили прям там, на вокзале. Ещё один узбек, как я понял, они с Шавкатом всё время на узбекском говорили… Зовут Баходир, как я думаю, Шав его «Баха» называл. Ну или Бахтияр, я не знаю точно… А, ну и Фриц этот, он тоже нас встретил.

Полковник достал из папки листок так, чтобы не было видно, что на нём.

— Ну-ка опиши Фрица. Сравним показания.

— А, так запросто! Натурально немец. Короче, белобрысый такой, волосы чуть длиннее, чем у вас, на пробор зачёсаны. Морда квадратная, скулы здоровые, и весь такой крепко сбитый. Брови светлые, усики такие небольшие, только над губой, глаза серые… Эм… Сам он роста примерно среднего, чуть выше меня. Был в форме, военной, погоны майора. И вот что странно — на форме этой кант голубой, знаешь, по манжету идёт и по воротнику, я такой у чекистов видел… Да, Фриц этот ещё хромает немного, ногу правую как приволакивает. И мне показалось, что на русском он не очень хорошо говорит, как будто порой слова подбирал… Но я не знаю, я сам так себе, может, показалось чисто…

— Пока совпадает, молодец… Дальше!

Абдулло усиленно закивал.

— Ну, значит, там мы груз отдали. Узбеки эти с нами погрузили его на машину, «полуторку», и отвезли куда-то. С ними там ещё за рулём мужик какой-то был, но я не разглядел… А Фриц нас на квартиру проводил, где меня взяли… Сказал, в общем, Рустаму там сидеть и быть на шорохе, а меня с собой увёл. Говорил, мол, я поумнее буду, могу больше денег получить, если ещё поработаю на них.

— Это мы знаем. Дальше!

— Ну так кто денег не хочет! Я согласился. Тогда мы с ним поехали на машине, другой… Такая, чёрная, легковушка, я марку не знаю… В общем, поехали мы к Павелецкому вокзалу, как он сказал. Я Москву плохо знаю… В дороге мне майор этот рассказал, значит, что надо будет на «полуторке» грузы возить, и быть наготове… Приехали мы к складам каким-то, там сторож, представили как Василича. Мужик так, лет пятидесяти, из ваших, русский. Ну толстый, усы щёткой, лысина большая… Короче, выдал он мне «полуторку» и бумажку к ней, сказал, чтоб я тут на базе был… Я так думаю, у них там, шайтанов, типа главное место или как. Потому что я узбеков каждый раз там забирал и отвозил вдоль железки, ну и Фрица там видел несколько раз…

Допрашиваемый сглотнул и продолжил.

— В общем, я как водитель батрачил… Это прям запишите, товарищ следователь! Я водителем был, мне даже оружие не дали! А вот узбеки — это другое! Шавкат этот и Баха — они вечно при оружии были. У каждого в кармане по револьверу. И перевозили не пойми что. Один раз я точно видел, что там винтовки были. Три штуки, их так обернули, в ковёр, но приклад я заметил…

— Видишь, какой молодец. Винтовки видел, и никому не сказал, покрывал преступников. Недоносительство.

— А я что? Я только руль крутил, куда скажут… Винтовки эти им Василич выдал, вынес откуда-то со склада… И вообще! Я важную информацию знаю! Там ещё люди есть… Недели две назад мы грузили… Ай, собака! Краденое мы грузили, мебель там и прочее… За это сяду, честно, но я не предатель родины! Так вот. Грузили мы мебель. И Шав с Бахой какие-то два ящика вынесли, заколоченные. И тут появился он… В общем, высокий такой, повыше вас будет, товарищ полковник. Худой, прям тощий, в чёрном кожаном плаще с погонами и фуражке, тоже чёрной. Сразу видно, что большая птица — Фриц перед ним на вытяжку и честь отдал… И с ним ещё двое было, в форме армейской и с пистолетами в кобурах, охрана, видать. И они на машине точно — там ещё такая чёрная стояла, как у Фрица, да и одеты все легко, даже без шапок. Холодно на улице было, и они сразу зашли в каптёрку Василича… Вот…

Полковник Бялас задумался.

— Высокий и худощавый, говоришь? А зовут как? Приметы ещё видел?

— Эх, нет, товарищ начальник… Да я и заметил их случайно, потому что ящики грузили, и Шавкат сказал, что щас у Фрица спросит, всё или нет… Но Василич их явно боялся. Он прям смурной такой был, курил нервно. Да и узбеки нервничали, по сторонам смотрели…

— Ну хорошо… Есть что добавить?

— Нет… Есть! Погодите! Мне ж Фриц позавчера рассказал, чего делать. Короче, мне сегодня надо было забрать Рустама, и чтоб он вынес там свёрток один и мешок… Что там я не знаю, сразу говорю… Ну вот, а потом, в полночь, мы должны поехать на Павелецкий, забрать там Шава и Баху, а, ну и Василича, и с ними к Кремлю. Фриц сказал, чтобы я «полуторку» поставил там рядом со стройкой, на улице Разина. Там большое что-то будут строить, машин много… Ну и дальше он должен был приказать, что мне и остальным, что делать…

Айварас хлопнул в ладоши. Резко встал, потряс за плечо арестованного.

— Молодец! Вот теперь пойдёшь без вышки, так, зону потоптать…

— Спасибо! Спасибо, товарищ полковник! Я…

— Ты. Давай, внизу протокола «С моих слов записано верно», ниже строчкой дата, подпись и фамилия-инициалы. Семён, проследи, затем зайдёт к тебе мой агент, кое-что сделает — помогай. Ну а потом зови коллег, и в изолятор его, камера два. Василий, за мной!

Кот Семён отстегнул правую руку Абдулло — тот закивал и быстренько всё подписал.

Бялас с Корсаковым тем временем вошли в соседний кабинет для допроса. Василий от удивления ойкнул — на стуле, судя по описанию, сидел «Василич», только с фингалом под левым глазом. Он был без сознания, а жилистый мужчина в пиджаке водил костлявыми руками у него над лицом. На неестественно жёлтой коже хорошо выделялись старческие пятна и тоненькие венки, очень много. Пока узловатые пальцы скользили над физиономией Василича, как будто снимая с него лицо, на маске, лежавшей посреди стола, появлялись все характерные признаки. Буквально минута — и в центре стола появилось резиновое лицо задержанного. Сержант не удержался и ткнул пальцем — на ощупь как кожа, тёплое.

— Василий, познакомься. Порфирий Пантелеевич, наш внештатный агент, по совместительству таксидермист, как мы это называем.

— Очень приятно, молодой человек! И вообще-то правильно мою профессию называть «лицедел», так нас при царе величали. А черти вечно всё искажают и врут.

— Порфирий Пантелеевич, благодарю! Там вас в соседней комнате ещё один ждёт, как я и говорил. Поспешите, пожалуйста.

Старик кивнул, задержался рыбьими глазами на маске, улыбнулся и вышел. Полковник продолжил.

— Значит, как ты догадался, про странный склад мне слушок донесли… Место правда сомнительное, прям рядом Семён тот вагон нашёл, да и фигурировало уже у нас на карандаше, что там краденое хранят… В общем, взял я Василича, на него один местный настучал. Описал, кстати, и Фрица, и команду всю нашу, и даже длинного.

— Вот это да! Лихо вы, товарищ полковник!

— А это вам с Сёмой будут в следующем месяце читать. Курс называется «Внештатные агенты и секретные сотрудники», очень полезная вещь… Василич меня только послал, тёртый калач. Но нам повезло, мы от Абдулло всё узнали. Хех, папка та ведь с чистой бумагой, красиво мы его разговорили… Так, проверь оружие, возьми себе тот ТТ, что мы нашли, и через десять минут встречаемся на входе. Сёмку поймай, это его маска, а твою делают в соседнем кабинете… Я пока кое-чего в оружейке захвачу, ночь будет интересная: поиграем в салочки…

***

Ночь и правда выдалась интересной.

Встретившись на входе, надели маски. Семён тут же стал шире, как сторож Василич. Василий Корсаков скукожился до коротышки Абдулло. А Айварас стал ниже и немного окосел — маска Рустама была сделана по памяти, поэтому работала не идеально. Вышли, сели в «полуторку»: умброс отправился в кузов, прихватив вещмешок из квартиры Шарипова, а полковник Бялас сначала запихал под сидение свёрток длиной с полметра, и только потом кивнул, что можно ехать.

Первая остановка была на Павелецком. Приехали за десять минут до полуночи, подождали. Ровно в полночь появились двое узбеков — молча кивнули мужчинам в кабине и забрались в кузов. По дороге «Василич» заметил, что оба были в форме секретных частей по охране метро и при оружии.

На улице Разина встали сразу за углом стройки. Не прошло и пяти минут — подошёл низкорослый офицер в форме охраны Кремля. Светлые волосы, усики, погоны майора — ошибки быть не могло, это «Фриц». Майор кивнул пассажирам в кабине, постучал рукой по кузову — и поманил за собой на стройку.

— Вечер добрый, товарищи! Слушать внимательно, говорю один раз. Шавкат и Баходир, вы идёте со мной до конца, будем выводить одного пленного, нас там встретят. Абдулло, ты идёшь с нами, пока не скажу ждать. И давай, переоденься быстренько в форму, она в вещмешке.

— Так точно!

— Ишь, армию вспомнил! Хорошо… Василич, ты пойдёшь с нами до входа. Скажу караульным, что выдали водителя, будешь у решётки стоять, ждать. Если я свистну в свисток — доставай револьвер и стреляй караульных, с боем идём… Ну а ты, это… Рустам. Твоя задача ждать здесь и чтобы мотор не глушил. Как мы прорвёмся — поможешь в кузов тушу затащить, сам туда же сядешь, в кабине только я буду. Всем всё понятно?

Собравшиеся закивали, включая Корсакова, успевшего переодеться.

До Кремля дошли быстро. У входа Фриц показал спецпропуск — караульные взяли под козырёк. Майор быстро отдал команду про водителя, оставил умброса ждать и пошёл вглубь. Миновав Спасскую башню, свернули направо и стремительно направились к Сенатской. У самой башни главарь резко остановился.

— Абдулло, ждёшь здесь. Глаза в пол, ни с кем не говори, руку на кобуру. Если услышишь выстрелы — беги на звук, прикрывай нас.

— Хорошо! Справлюсь!

— Надеюсь… Если всё тихо — стой тут, пока мы не вернёмся. Попробуем так же выйти, как заходили, без шума.

Не дожидаясь ответа, Фриц круто развернулся на каблуках и понёсся с подручными вдоль Кремлёвской стены.

Тем временем «Рустам» снял маску, быстро переоделся обратно в форму полковника и подлетел к воротам. Подозвал караульных, показал спецпропуск с подписью Власика.

— Вольно! Видели майора?

— Так точно! Майор Александр Тельман, части охраны специальных объектов. Пропуск у него до конца месяца, всё проверили, он уже приходил несколько раз.

— Молодцы! За майором у нас слежка, внутреннее расследование… Значит, если попробует выйти — задержать. С ним двое сотрудников охраны метро — подозреваются в хищении госсобственности. Так что палите по ногам, прикладами бейте, но брать живыми. Сами понимаете, у кого эта сволочь решилась тырить.

Караульные округлили глаза и взяли под козырёк. Бялас кивнул, подозвал Семёна — тот показал пропуск на имя Семёна Умброса и проследовал за начальником. Огляделись по сторонам.

— Значит, так. Семён, снимай маску, дуй вдоль стены направо. Если что — давай в кота и в кусты. Револьвер взял?

— Так точно! И финка со мной!

— Молодцом! Если встретишь Василия — пусть снимет маску, так они растеряются, где Абдулло, и давайте в засаду. Местных не дёргать, могут шум поднять раньше времени и начать палить во все стороны. А я пока осмотрюсь, погуляю тут. Чутьё у меня плохое…

Кот Семён, вернувшись к привычному виду, козырнул и, чуть пригнувшись, быстро зашагал вдоль стены с револьвером на перевес. А Айварас направился к Соборной площади как центральному месту Кремля, откуда хороший обзор.

Чутьё не подвело: стоило чёрту выйти на Соборную площадь, как он сразу замер и ругнулся. Перед одним из старинных соборов стояла узнаваемая фигура товарища Сталина: вождь курил трубку и разглядывал то ли собор, то ли ночное небо. При этом по близости было всего два человека охраны, оба на большом расстоянии. Чертыхнувшись, полковник достал из свёртка новинку — автомат Калашникова, поставил его на стрельбу короткими очередями и аккуратно, пригнувшись, пошёл вдоль стены, стараясь не выходить из тени.

Со стороны старого здания Оружейной палаты послышался неясный шорох. Бялас присел за кустом и присмотрелся — от галереи старинных русских пушек отделились три тени и направились в сторону Сталина. Один высокий и худощавый, на поводке у него лигр — огромная кошка, магически выведенная помесь льва и тигра. Третья же фигура и вовсе заставила Айвараса протереть глаза и выругаться на чём свет стоит: чуть в отдалении за длинным следовал человек, как две капли воды похожий на Иосифа Виссарионовича. Та же фигура, рост, даже усы и френч. Дублёр!

Площадь прорезал резкий свист — немецкий армейский свисток. Лигр сорвался вперёд, в два прыжка преодолел метров десять и буквально снёс одного из охранников, тот даже вскрикнуть не успел. Выругавшись, полковник прицелился и выпустил две короткие очереди по огромной туше в полоску. Монстр качнулся, отряхнулся гривой и пошёл вперёд, к вождю, чуть пригнувшись для атаки. Чёрт выдал ещё три очереди в левый бок животного — лигр издал рычащий звук и как будто бы упал…

Дублёр Сталина среагировал моментально — выхватил из кобуры револьвер и стал стрелять по кустам, откуда были выстрелы. А вот высокий оказался хитрее: он достал оружие, неспеша завёл руку за спину и открыл огонь по «Хозяину», явно не обращая внимания на очереди автомата.

— В укрытие! Охрана, на Соборную!

Бялас побежал наискосок через площадь, отстреливаясь короткими очередями. Раз — и автоматная очередь срезала дублёра, тот рухнул как подкошенный. В это время монстр заскулил, привстал на четвереньки и пополз к Сталину, успевшему забежать за угол собора. «Да чтоб тебя!» — Айварас перекатился кувырком, уклоняясь от выстрелов длинного, и разрядил остатки рожка автомата в лигра с близкого расстояния. Отбросив «Калашникова», офицер выхватил из кобуры пистолет, ещё раз перекатился, присел на одно колено и дважды выстрелил в оппонента. Попал — высокий заговорщик вскрикнул и выронил оружие, зажав правое запястье.

Только тут до слуха полковника донеслись выстрелы со стороны Сенатской башни. Чёрт оглянулся, ругнулся и принял единственно верное решение. Резко встав, Бялас выстрелил длинному в левое плечо, после дважды пальнул по ногам — преступник вскрикнул и упал, видимо, получив ранение в ногу. Тогда Айварас подбежал к лигру, который всё ещё пытался приподняться и ползти, сплёвывая кровавую пену в агонии. Прицелился — и тремя выстрелами в голову навсегда уничтожил монстра. После офицер оглянулся на Сталина, крикнул на ходу: «Спрячьтесь!», и помчался к своим коллегам.

Обежав строение, полковник Бялас чуть не врезался в майора Безбородько. Прижавшись к углу здания, Степан Богданович сполз по стене, зажимая рукой окровавленную грудь. Сразу за поворотом на брусчатке лежало трое мёртвых караульных, четвёртый прислонился к Кремлёвской стене и умирал, обнимая простреленный живот. Чуть поодаль, с двух сторон от дороги, присев, вели стрельбу Семён и Василий, причём последний стрелял сразу с двух рук. Метрах в десяти от сержантов было два тела — судя по форме, узбеки из команды Фрица. Ещё один труп лежал около маленькой, едва заметной двери в стене Кремля. На ступенях Сенатского дворца присел четвёртый заговорщик, мастерски отстреливаясь из винтовки. Но взгляд чёрта зацепился не за него, а за Александра Тельмана, точнее, его спутницу: майор тащил на цепи Марфу, ту самую «видевшую ад», другой рукой отстреливаясь.

— Семён! Василий! Не дайте ему уйти!

— Так точно!

Айварас побежал наперерез майору Тельману, на ходу стреляя из пистолета. Закрутилась пальба, как вдруг Семён крикнул: «Василий, пали! Прикрой!». Корсаков выскочил из укрытия и начал стрелять по снайперу из обоих стволов, пока патроны не закончились. Умбросу этого хватило — кот буквально подкатился к стрелку, выхватил из-за голенища сапога финку и прыгнул тому на грудь, утопив нож под рёбра по самую рукоять. Заговорщик вскрикнул, Тельман обернулся и чуть замешкался — налетевший полковник с тяжёлого замаха немецким кортиком снёс ему правую кисть, схватил левой рукой за волосы и как следует приложил головой о стену здания. Майор сполз, а чёрт немедленно намотал на руку цепь, которой были скованны руки «видевшей ад», притянул её к себе и прижал к стене Сенатского дворца.

— Не шевелиться! Я чёрт, отправлю в ад, если дёрнешься!

6. Разговоры под луной и их последствия

Айварас Бялас был мрачнее тучи, молча курил и ходил взад-вперёд. Стараясь не привлекать внимания, Василий и Семён устроились около Царь-пушки и тоже курили в тишине, ожидая, чем всё закончится.

На площади перед старым зданием Оружейной палаты были сложены тела погибших. Открывал ряд разорванный труп одного из личных охранников Сталина, который кто-то успел накрыть чёрным кожаным плащом. Рядом лежал второй охранник, застреленный «Длинным», затем четверо караульных, кого успела убить группа Фрица. После было ещё двое рядовых из частей специального назначения — обоих зарезали; рядом с ними с перерезанным горлом лежал и крупный шахтёр-фронтовик, охранявший некогда Марфу. Замыкало это всё окровавленное тело майора Безбородько, перед которым стоял Власик. Николай Сидорович нервно облизывал губы и теребил в руках связку ключей, явно не зная, что теперь делать.

Напротив лежали тела диверсантов: два узбека в форме специальной охраны метро, ещё двое азиатов при погонах из специальных частей охраны внутренних объектов Кремля, полная копия товарища Сталина, туша лигра и высокий худощавый субъект в одежде майора Первого Главного управления МГБ СССР. Это и выбило полковника Бяласа из колеи: главный во всей операции успел принять яд прежде, чем его задержали. Так что теперь единственной зацепкой был лишившийся кисти Александр Тельман, кого успели как следует связать, заткнуть уши и натянуть на голову мешок…

Иосиф Виссарионович качнулся на каблуках, наконец оторвал взгляд от огромной полосатой туши, выпустил струйку дыма в ночное небо и повернулся к чёрту.

— Надо же какой огромный! Как, вы говорите, эта тварь зовётся?

— Лигр. Персидский эксперимент, с помощью древней магии вывели потомство от льва и тигра. Невероятно сильное животное, по слухам, может в одиночку разорвать до полусотни человек при оружии. Ну и самое страшное, что оно поддаётся дрессировке и способно атаковать по команде, в Средние века его использовали как боевого хищника. Собственно, поэтому оно вошло в первый же список Пакта о запрете особо опасных существ. Да и не только оно…

— Интересно…

Сталин подошёл к генералу Власику и ткнул его кончиком трубки в грудь.

— Николаша, а вот скажи-ка мне, как всё-таки это всё могло произойти?

— Иосиф Виссарионович, я…

— Ты — начальник моей охраны и ближайшее доверенное лицо… Видишь этих людей? Десять человек, включая майора. Вот они все на твоей совести, ты не доглядел.

Николай Сидорович помрачнел ещё больше и молча кивнул.

Вдруг из тени от собора появилась фигура Витольда Ромуальдовича. Астрал был наскоро причёсан, а форма слегка топорщилась в области шеи — явно собирался впопыхах. Генерал хотел что-то сказать, но вождь поднял левую руку.

— Явился, наконец-то.

— Иосиф Виссарионович, как только…

— Да я знаю, что ты сразу. Первый из всех дураков, за кем послали… Вот, товарищ полковник, с кем приходится страной управлять. Генералов уже десятками можно считать, а хоть бы один хотя бы вовремя приехал. Замечу, всем квартиры по близости выдал, и машину служебную… Я вас слушаю, товарищ полковник.

Глаза первого человека в государстве уставились в бородатое лицо Бяласа. Айварас тяжело вздохнул, но взгляд не отвёл. Спокойно глубоко затянулся, бросил окурок на землю и раздавил его носком сапога.

— Иосиф Виссарионович, докладывать по форме?

— Как вам удобнее. Вы мне всё-таки жизнь спасли… И представьтесь, пожалуйста.

— Полковник Айварас Бялас, Седьмое управление МГБ СССР. Это мои люди, сержанты Семён Умброс и Василий Корсаков. Они остановили вторую группу, которая должна была похитить «видевшую ад»… Которой, кстати, тут быть не должно. Пакт её запрещает так же, как лигра и венетов.

Повисла напряжённая пауза. Иосиф Виссарионович пристально посмотрел на полковника и кивнул.

— Продолжайте.

— Как я сказал, групп было две. Одна, во главе с «Длинным», имени которого мы не знаем, действовала заранее. Как видите, форма на нём майора Первого управления, человек не маленький. Его же, согласно оперативной информации, видели как командира всего предприятия, он инструктировал вторую группу. Ну и судя по описанию, он же натаскивал лигра, чтобы тот его слушался. Как вы сами могли оценить, у него получилось.

— Да, сомневаться в этом не приходится.

Сталин, неожиданно для всех, улыбнулся и поправил усы, после снова кивнул.

— Первую группу возглавлял он лично. Сначала они обучили лигра атаковать по команде: мы с сержантами по архиву нашли минимум семь погибших, как они тренировались… Уверен, что обезображенный труп в канализации, с которого сняли кожу — это их рук дело. Проверяли лигра в Кремле. Думаю, что могли быть и ещё погибшие, но их мы уже не найдём: либо спрятали где, либо от тел избавились другим путём…

— Интересно… А как они такую огромную животину сюда смогли притащить?

— До Павелецкого на железке, мы товарняк нашли со следами. Затем, думаю, на метро пересадили. Как видите, у них были спецпропуска и люди в охране метро, в том числе, вашей ветки. Скорее всего, привезли в ночь, встретили тут нужные люди и спрятали где-то либо тут, либо рядом на стройке. Лигр, если его лавровым листом накормить, тихий и спит целыми сутками. Так что самое сложное было его протащить сюда, а спрятать уже дело второстепенное.

— Чёрт! Я буквально спал рядом со своими потенциальными убийцами.

Айварас Бялас ухмыльнулся и продолжил.

— Всё так… Судя по всему, «Длинный» был тут примерно пару месяцев, почти постоянно. Ещё двое в охране Кремля… Я успел бегло осмотреть одного из них, снайпера, уж больно хорошо он стрелял. У него очень подозрительный шрам на левом плече, изнутри, рядом с подмышкой. Выглядит так, как будто специально прижгли кожу. А вот место примечательно — именно там обычно делали татуировки штурмовики СС.

— Погодите! Вы хотите сказать…

— Я не уверен. Но очень похоже, что как минимум снайпер из бывших нацистов. Учитывая национальность, думаю, это Туркестанский легион. Они отметились как минимум в Битве за Кавказ и под Сталинградом. И батальонов шесть осталось в Берлине, когда мы уже в пригороды входили… Так что да, думаю, это остатки предателей из «туркестанцев». Собственно, у руководителя второй группы прозвище «Фриц», что вписывается в версию о нацистском следе всей операции…

Вождь вытряхнул трубку, забил по новой, раскурил и кивнул, чтобы продолжали.

— Как мне кажется, план был во внедрении этой группы и покушении на вас… Покушение очень интересное. Дело в том, что лигра обучили разрывать грудь и лицо. Ну грудь ясно, чтобы убить. А вот лицо… Ваша копия, вон там лежит, это, по всей видимости, бу-хаг. Тварь невероятно редкая, водится в Южной Каролине в США, возможно, где-то ещё рядом, в соседних штатах. Эта штука сдирает с людей кожу, а потом натягивает на себя и может жить так годами, высасывая энергию из своих жертв, почти как вампир… Я не представляю, как они смогли её притащить сюда. Но план по-своему гениальный: каким-то образом они сшили бу-хаг костюм человека из лоскутов кожи сразу нескольких жертв, придав монстру ваши черты.

— То есть они должны были убить меня, а на моё место поставить эту копию?

— Именно! Как минимум, монстр бы отвлёк внимание и позволил бы им скрыться, а ваше растерзанное тело списали бы на кого-то из охраны… А вот как максимум, думаю, если бы копия оказалась верна, они смогли бы её руками развалить верхушку армии. Бу-хаг даже ростом с вас, голос, наверное, тоже похож: в итоге «лже-Сталин» бы отдавал приказы об арестах и расстрелах, обезглавливая страну. Даже если бы потом заметили, дел было бы куча…

Иосиф Виссарионович грязно выругался.

— Вот именно. Нам повезло… Кстати, вторая группа ничуть не менее опасна. Фриц этот, он же майор Тельман из частей охраны специальных объектов. Пока «Длинный» с бу-хаг и лигром должны были сделать главное дело и убить вас, Тельман с соратниками похищали «видевшую ад». Надеюсь, вы уже в курсе, чем опасны её предсказания?

— Да, чёрт побери…

— Вот-вот. Обращаю внимание, что двух человек заранее внедрили в охрану, один из которых как раз нацист, скорее всего. Ещё двое так, наняли по ходу. Вероятно, чуть выше «шестёрок», тем боле что все остальные, включая всех арестованных нами, точно мелочь… Думаю, план был в двойной диверсии. Пока шум и прочее, если бы вас получилось убить, майор Тельман бы вывез «видевшую ад». Четверо азиатов отправились бы с ним, скорее всего, где-нибудь была ячейка или место перехода границы. Сторожа, что мы взяли, и ещё двух идиотов в первом бы лесу закопали, чтобы скрыть следы… И вуаля! У наших врагов не только бу-хаг вместо вас в Кремле под контролем загадочного длинного майора, так ещё и под рукой «видевшая ад». Само собой, её предсказания были бы против нашей страны…

Снова повисла напряжённая тишина. Наконец, Сталин подошёл вплотную к полковнику Бяласу и пристально всмотрелся в его лицо.

— Айварас… Айварас Бялас… Вы ведь воевали, верно?

— Так точно. С августа сорок первого. Харьков, Воронеж, Сталинград, Ростов, Киев… Да много где был…

— Когда вы взяли Курляндский котёл в мае сорок пятого, у вас ещё не было бороды… Но подполковника, кто лично в атаку части водил и на себе тащил раненых, я помню…

«Хозяин» резко развернулся к генералу Власику.

— Николай! Товарищ Бялас с сегодняшнего дня генерал. Бумаги чтобы утром у меня были.

— Так точно!

— Его люди… Товарищи Умброс и Корсаков — следующий приказ, оба теперь лейтенанты. И представь всех к наградам согласно званию, чтобы послезавтра уже вместе с погонами вручили.

Николай Сидорович вытянулся «по струнке смирно» и отдал честь.

— Витольд Ромуальдович. Ты как-никак у нас генерал-лейтенант, да и на войне нам очень многим помог… Значит бери своё Седьмое управление, и чтобы через неделю у меня на столе был план по штатной структуре нового министерства. Как ты его назовёшь и чего тебе надо — на твой лад. Но чтобы вся эта магическая дрянь и волшебство было под строгим надзором, как политзеки. Ясно?

— Так точно! Благодарю, Иосиф Виссарионович!

— Службой отблагодаришь… Людей, ну или кто там у вас, запрашивай сколько надо. Генерал Бялас твой заместитель, ему как тебе выпишут пропуск. Но чтобы вот это вот всё раскрыли. Ещё не хватало, чтобы у нас в охране Кремля были бывшие нацисты и шпионы, а монстров на метро возят! Так что давайте, к лету жду отчёт, кого и как выловили. Ты мне ещё в том году про Зарайск рассказывал, что там след нехороший, и Абакумов кивал — вот, разберитесь… Кстати, а вон и Виктор спешит. Тьфу, этот, похоже, сапоги чистил, не спешил…

Ругнувшись, Иосиф Виссарионович пошёл навстречу нескольким генералам, которые чуть ли не бегом неслись к вождю. Витольд Ромуальдович посмотрел на подчинённых и улыбнулся.

— Коллеги! Ночь отдохните. Завтра в девять ровно у меня в кабинете, обсудим план дальнейших действий.

— Так точно!

— Айварас, и наведи тут порядок. Все трупы в наш морг, пускай Женя их осмотрит. Вещи в хранилище, завтра после обеда всё обыщите как следует. Ну и пленного на допрос.

Астрал козырнул подчинённым и исчез в тени так же, как и появился.

***

Совещание проходило вечером. Помимо Витольда Ромуальдовича в кабинете сидели генерал Бялас, Семён с Василием и главный судмедэксперт бывшего Седьмого управления Евгения Петровна Палицына. Астрал прочистил горло и начал, вальяжно откинувшись на спинку кресла.

— Женечка, начинай. Что у нас там по трупам?

— Трое не интересны. Люди как люди, ни шрамов толком, ни татуировок, ни черта. Один занятный: я сопоставила место ожога на левом плече с фотографиями татуировок офицеров СС, и, по всей видимости, Айварас прав — шрамом убрали напоминание о службе. У него ещё старый след от пулевого ранения на груди, чуть выше правой ключицы. Если прикинуть это и характер развития мускулатуры, то можно предположить, что это штурмовик. Да и мозоли на ногах подтверждают версию: он долго и давно ходил исключительно в сапогах, много пешком перемещался либо бегал в них.

— След подтверждается… Что по остальным?

Евгения Петровна опустила взгляд в блокнот.

— «Длинный», будем звать его так. Личность не установлена, я осмотрела всё тело: есть старый шрам на икре, похоже, от осколка, но ему минимум лет пять. Кроме этого единственная зацепка — отравился он цианистым калием, который был в перстне на левой руке. Мы все знаем, кто любил этот яд и колечки с ним…

— Да. Продолжай.

— А больше особо нечего. Лигр молодой, не старше двух лет, самец. Явно тренировали, очень крепкий. Отправила его нашим экспертам по живности, может, выяснят, откуда, у меня предположений нет… Бу-хаг интереснее, первый раз в жизни это существо вижу, только читала… Из Америки, это ясно. Шкуру я с него сняла, по описаниям — точно оно. Сама шкура минимум с пяти человек, имеются аккуратные швы. Рискну предположить, что два взрослых мужчины, судя по волосам и состоянию кожи, один подросток и одна девушка. Относительно пятого не уверена, там буквально лоскутки… Примечательно, что кожу срезали со знанием дела, скальпелем. Значит, есть медицинские навыки у того, кто это делал. И, по всей видимости, работали в мастерской или на складе — кое-где есть совсем крохотные частички металлической стружки, а в одном шве нашла занозу… Больше зацепок нет, у меня всё.

Витольд Ромуальдович кивнул и перевёл взгляд на Айвараса. Чёрт закурил и начал доклад.

— Форму и все личные вещи, а также склад, что нам показал Василич, перетряхнули. По большинству нет ни черта. Самая обычная форма, похоже, стянули с армейских складов, двоим и вовсе выдали. Нашли квартиру, где отсиживались узбеки — уголок аскета, ни одной записки, ничего вообще, кроме двух коек, пары стульев и стола.

— По личности «Длинного» есть намётки?

— Глухо, как в танке. Никто из караульных не помнит, когда и как он появился. Власик говорит, что если кто и знал, так это покойный Безбородько. Его, кстати, похоже, что снайпер застрелил — думаю, не случайно… В вещах на теле ни черта, кроме серебряного перстня с отсеком для яда. Запросили у Абакумова полную проверку всех майоров, чьи личные дела есть с лета сорок шестого — обещался через два дня предоставить список, кто будет подозрительным. Но чует моё сердце, что-либо имя выдуманное, либо какого бедолагу убили и закопали, забрав форму, имя и должность.

Астрал кивнул и выжидательно посмотрел в глаза коллеге.

— Что Тельман?

— Молчит, гад. Раны у него несерьёзные: кисть, конечно, я снёс, но на роже только нос сломан и кусок зуба откололся, даже сотрясения нет… Обработали всё, сидит в одиночке, нем как рыба. Пытался отказываться есть, кормим принудительно. Чтобы не покончил с собой, держим связанным, во рту кляп… Честно говоря, не думаю, что удастся расколоть. По нему видно, что тёртый калач. На теле есть шрам от штыка в руку и от осколка в живот, так что смерти явно не боится. Скорее всего, идейный, очень может быть, что понимает, что ему вышка светит, так что никакого резону ему трепаться нет. А надавить нечем, зацепок нуль.

— Обыск ничего не дал?

Следователь тяжело вздохнул.

— Квартирка как квартирка, однушка на окраине, служебная. Обстановка спартанская, нет почти ничего, кроме минимума мебели и занавески на кухне. Единственные следы жизни — календарь на стене, носки в шкафу и буханка хлеба на столе, всё. По всем документам чисто, выдали в ноябре того года. До этого служил в Подмосковье, в Подольске, с лета сорок пятого. Мы послали запрос туда, пока ответили, что собирают информацию. В Москве никаких знакомых, Василий с Семёном вчера опросили по горячим следам сослуживцев: молчаливый, нелюдим, никто ничего сказать не может. В курилку не ходил, в разговоры про баб не лез, про фронт не вспоминал. Чистый лист, там даже не сразу вспомнили, чем он занимался.

— Даже так?

— Ага. Выяснилось, что курировал строительство на Павелецком, чтобы была ветка на закрытую линию. Собственно, тут всё и обрывается: тех узбеков он устроил, в кабинете нашли их личные дела. Оба детдомовские, никакой информации, с сослуживцами не общались, говорили на своём — никто не знает, о чём. Василич дал-таки показания, говорит, нанял его майор, представился Александром Сергеевичем, за все незаконные дела платил в карман. Дескать, склад как склад, какие-то азиаты, краденое хранили — а он и не лез… Собственно, всё. Никаких зацепок.

Витольд Ромуальдович встал, закинул руки за спину и прошёлся по кабинету.

— Значит, так. Женечка, вы свободны.

— Есть! Удачи, коллеги!

— Спасибо! Айварас, бери парней и поезжай-ка ты в Смоленск. От коллег там недавно на мой запрос пришёл ответ, что была одна интересная история прошлым летом… Чёрт его знает, но похоже, что наши друзья из Зарайска в Подмосковье из Смоленска приехали… Все материалы я тебе туда перешлю, если что. Но сам понимаешь, что надежды на отчёты Абакумова и Подольск кот наплакал. Придётся вам сотворить чудо.