Константа убийцы

Глава 1 Происшествие

Павел Иванович, рядовой советский пенсионер, тяжело кряхтя, уцепившись мозолистыми ладонями за перила, привычно медленно поднимал больные натруженные ноги, ставил их на скрипучие ступени узкой лестницы ведущей в полумрак второго этажа своего небольшого деревенского деревянного дома. Остановившись на подъёме, он перевёл дух, опустив белую лысеющую голову и глубоко с горечью вздохнул — мысли не давали покоя, угрюмо двинулся дальше.

Навстречу ему неслись словесные угрозы, отчаянные истошные вопли и пугающий грохот автоматной стрельбы. И казалось, что пробирается он очередной раз не в свою крошечную спальню, а освобождает Родину из окружения невидимого но коварного и хитрого захватчика, опутавшего души земляков западными ценностями, поколебав веру в исконно русскую доброту и сострадание. Из последних сил идёт в рукопашную за освобождение светлой горницы от смрада дешёвых зарубежных боевиков заполонивших кинозалы страны, каналы телевидения и головы граждан предварительно опустошённые демократическими преобразованиями начала девяностых.

Ступив на дощатый пол второго этажа, он остановился, снова переводя дух, оперся рукой о стену. Подумал, что лестница крутовата, но что поделаешь — строили всей семьёй долго и без плана. А когда определились с помещениями и провели коммуникации, сын увидел, что родители успели состариться, но менять ничего не стал, с досадой махнул рукой — обе спальни с гостиной оказались наверху.

Пенсионер несколько минут с привычным сочувствием глядел как жена, сидя в матерчатом кресле, увлечённо впитывает с экрана очередные мафиозные разборки. На круглом белом лице супруги, переливаясь, играла изменчивая световая палитра. Жена таращила круглые совиные глаза, вскидывала брови, кусала от волнения верхнюю тонкую губу, вытягивала черепашью морщинистую шею, резко вздрагивала. И непонятно отчего тряслись ладони на коленях — то ли уже подружилась с Паркинсоном, то ли внутренне принимала невольное участие в беспределе, творящемся на экране.

Павел Иванович в очередной раз с огорчением подумал, что на старости лет увлеклась супруга низкопробным видео. Как это произошло? Раньше умные книги читала — ему разъясняла, педагогический институт окончила, активисткой была в школе. Пока дети не родились, обсуждали вечерами достижения страны, гордились полётом в космос. А теперь всё оказалось пшиком. Золотой телец — вот кто правит миром. А если денег у тебя нет, тогда сиди и смотри в ящик как другие обогащаются. Хозяйство забросила, готовить стала второпях кое-как, лишний раз веник в руки не возьмёт.

С досадой покачав головой успокаивая одышку укоризненно выдохнул:

— Всё сидишь в ящик смотришь? Голова не лопнет? О внучке не беспокоишься? Время десятый час, скоро совсем стемнеет!

Жена резко оторвалась от экрана, смущенно заёрзала в кресле, быстро взяла пульт и сделала звук тише. Заискивающе улыбнулась, сильнее сморщив лицо — щёки пошли глубокими бороздами от подбородка до глаз, которые прищурились набухшими веками и виновато заблестели точно из амбразуры. Отозвалась тоненьким голоском:

— Скучно Алисе с нами, наверно к соседским мальчишкам в садоводство подалась играть… придёт… никуда не денется! — ласково поинтересовалась: — Ну что, всё полил? Ты у меня молодец, ещё о-го-го! Сын приедет, порадуется, не зря парник строил!

Решила, что наезд мужа удачно погашен, хотела снова повернуться к экрану, но супруг с укором пробурчал:

— Мог бы и поменьше сделать, зачем нам столько огурцов? Каждое утро по ведру собираю, куда их девать?

Жена недовольно засопела, ей не терпелось вернуться к телевизору, досмотреть фильм и она, косясь вполоборота на экран, чтобы и мужа видеть, взяла в руку пульт, махнула им, добавила силы голосу:

— Найдём куда! Внучка любит малосольные, детям дадим с собой, а что останется соседям отнесу у кого неурожай, — она покосилась на экран и неожиданно в глазах мелькнул испуг, напряглась, сделала телевизор ещё тише, посмотрела в упор на мужа, в голосе появилась тревога, — ой Пашуля, волнуюсь я, не могу успокоиться. По телевизору страсти кажут, а мы такие деньги в доме храним!

— Тихо! — резко оборвал её муж, ткнул указательным пальцем. — Не болтай! Услышит кто.

— Да кто ж услышит-то, Пашуля?

— У нас в деревне и у стен уши есть! — назидательно зашептал он. — Слава Богу, комнату теперь продали, сыну выручку отдадим, и будем здесь спокойно жить круглый год. Пусть добавит к своим и хорошую квартиру купит в Питере. Вон Алисе через месяц в институт поступать!

Павел Иванович почувствовал, что одышка прошла, и направился мимо жены в спальню, по дороге смахнул рукой паутину в углу потолка, из экономии выключил тусклую старенькую люстру. Не оборачиваясь, бросил:

— Ты таблетки от давления не забыла принять? — не дожидаясь ответа, осторожно прикрыл за собой дверь.

— Нет, — коротко ответила жена и прибавила громкость, включила маленькую настольную лампу, снова уставилась в экран, мимолётно формально поинтересовалась, точно спрашивая у телевизора: — я тебе не мешаю?

Откинулась на мягкую спинку кресла.

Алиса сидела на диване в обнимку с Костиком. Тот как обычно приезжал загород со своим сослуживцем Максимом Рулёвым. Оба молодых человека обучались в Академии МВД Санкт-Петербурга, были высокие ростом и крепкие в плечах. Их отцы были полковниками ФСИН. Только у Костика родители жили в Москве и он практически постоянно гостил у своего друга здесь на даче в Рощино Ленинградской области.

Домик был дощатый с одной спальной и небольшой кухонькой с подсобкой. Зато к нему примыкал большой крепкий сарай-мастерская с множеством инструментов и приспособлений внутри, продавленным диваном и маленьким переносным телевизором на тумбочке.

В эти выходные ребята оставались одни — родителей задержали дела в Питере.

Воспользовавшись этим, молодежь днём ходила в лес на озеро запекала картошку в костре, поджаривала колбасу на веточках, а по возвращению вечером пили пиво с чипсами, играли в карты, смотрели телевизор.

Алиса, сидя на диване, положила руку Косте на спину, гладила его короткие светлые волосы, запускала пальцы вглубь шелковистых завитушек, другой рукой прихлёбывала прямо из бутылки. Максим, чернобровый смуглый молдаванин с чёрным прожигающим взглядом, раскладывал на столе карты, подшучивал над девушкой:

— Ну что, Алиса, снова дурочкой останешься или будешь сопротивляться?

Та не обижалась. Она реально видела, что на её комплекцию толстушки парни не очень клюют и старалась не вредничать, быть оптимисткой — принимала обиды с весельем. В голове уже был туман от спиртного, она подняла опорожнённую пивную бутылку и, шутя, замахнулась на Максима. Тот насмешливо расхохотался, отодвинулся, сделал вид что уклоняется.

Алиса поставила посуду под стол и показушно искривила рот, заморгала глазами, плаксиво залепетала, обращаясь к своему парню:

— Костя, он надо мной издевается… дай ему по шее…

Тот был русоволос, круглое добродушное лицо выдавало спокойствие и мягкость характера. Он снял руку с талии девушки и нежно погладил её по голове, с лёгкой наигранной иронией произнёс:

— Не плачь, малышка, ты у меня самая умная, скоро в институт поступишь! А потом поедем в Москву. У моих родителей огромный дом в пригороде, у отца новый мерседес в гараже, прокачу тебя с ветерком!

Максим с лёгкой завистью усмехнулся, в глазах блеснули нездоровые жадные огоньки. Выпитое давало себя знать, и он тоже был бы не прочь потискать Алису за отсутствием другого объекта. Своих многочисленных девушек он на дачу не возил, чтобы не позориться — домик была так себе, да и не на чем было — мечтал о машине. Отец планировал строить новый настоящий коттедж и подыскивал участок ближе к Питеру. Обещал подарить иномарку после окончания академии.

Глубоко вздохнув, Максим начал неторопливо раздавать карты.

Алиса показала ему язык:

— Вот мне родители купят в Питере отдельную квартиру и Костик ко мне переедет! Будешь скучать!

— Да ладно! — презрительно произнёс Максим, — так тебя родители и отпустили, вон дед с бабкой за тобой сейчас с розгами прибегут!

— Не прибегут, — усмехнулась Алиса, они комнату свою продали, деньги охраняют, отца ждут!

— Так он тебя сейчас метлой отсюда погонит!

— Он только завтра приезжает. Так что сегодня я совершенно свободна! А есть чего-нибудь покрепче? — порхнув бровями, испытующе посмотрела на Максима.

Тот перевёл взгляд на приятеля, увидел, как глаза Костика сверкнули жадной надеждой, с интригой произнёс:

— Для красивых девушек у меня припрятан оригинальный ликёр Амаретто!

Алиса с восторгом вытаращила глаза:

— Обожаю Амаретто! — радостно захлопала в ладошки.

Максим встал и направился в спальню.

Алиса упругой грудью прижалась к плечу приятелю, зашептала ему на ухо:

— Скажи ему, путь погуляет часик — друг он тебе или нет?

Костя смущённо пожал плечами:

— Как-то неудобно, уже стемнело, где он будет болтаться? Может я пойду тебя провожать и заглянем в мастерскую?..

— Пусть он сам в мастерской посидит, там телевизор есть…

Вернулся Максим и расставил стаканы, налил всем из прямоугольной большой ребристой бутылки.

Алиса быстро подхватила свой стакан, не чокаясь, хлебнула обжигающей жидкости, слегка закашлялась, щёки зарумянились, удивлённо воскликнула:

— Какой он крепкий!

— Сорок градусов, — гордо сообщил Максим, — итальянский «Дисаронно»!

Алиса продолжала искусственно подкашливать встала, расправив платье, сообщила:

— Я на кухню, водички хлебну! — вылезая из-за стола, незаметно сильно стукнула коленом своего ухажёра в бок и многозначительно поглядела ему в глаза.

Когда девушка скрылась за дверью, Костя дёрнул Максима за рубашку, не давая сесть:

— Слушай, Макс, будь другом, погуляй часик! Я потом наряды за тебя в роте на тумбочке отстою если захочешь! А?

Максим ожидал, что вечер может этим закончиться, но из дома уходить не планировал, недовольно засопел, сморщил лицо, но согласился:

— Ладно, пойду в мастерскую. Но вы не долго, а то уже холодно становится на улице!

Он залпом выпил налитое в стакан и направился на выход, прихватив бутылку с собой — ликёр ему тоже нравился, делиться не хотелось. В коридоре столкнулся с девушкой, она поняла, что вопрос решён положительно и обняла Макса за шею, прижалась полным горячим телом, зашептала:

— Максик, я тебя тоже люблю! — поцеловала его в щёку и прошла в комнату. Подумала, что этот парень тоже хорош, с ним надо дружить.

Максим взял в прихожей тёплую куртку, шерстяную спортивную шапочку и направился в мастерскую.

Павел Иванович не испытывал проблем с Морфеем поскольку вставал очень рано и весь день проводил на участке поливая растения, снимая плоды, подбивая колышки или ровняя штакетник. Телевизор не смотрел, чувствовал, что с экрана в их дом проникает одна липкая мерзость. Изредка проходя мимо и косясь на мускулистых киногероев с пистолетами и полуобнажённых девиц с накрашенными ртами, презрено шипел: «У, черти!» Но в Бога не верил, а как без него справиться с нечистой силой он не знал.

Шёл на участок с удовольствием продолжал трудиться. Поэтому после десяти часов вечера уже чувствовал усталость и дремоту. Засыпал моментально, как только ложился в постель. Но спал чутко — улавливал любой резкий звук. Слышал, как на крышу падала сломанная ветром ветка или барабанили капли дождя, как птица случайно ударялась в окно, как трепетала за стеклом стрекоза или из-за двери гостиной звучала автоматная очередь... Эти звуки, проникая в забытьё, сразу распознавались памятью как не опасные и забывались, пропадая в глубине сонного сознания, или растворялись в сновидениях, откладываясь до утра.

Но слабый крик жены, прозвучавший в этот раз среди ночи, моментально насторожил сознание Павла Ивановича. Он точно резанул слух своей чужеродностью. Потом возник непонятный подозрительный шорох, и что-то грузное упало на пол.

«Приступ» — мелькнуло в голове, сон прошёл. Откинув одеяло, он сел, не попав ногами в шлёпанцы, стал шарить ступнями, размышляя кого можно разбудить из соседей, чтобы позвонить? Включив ночник, увидел, что от волнения затолкал тапки под кровать встал босяком и в одном нижнем белье поспешил к выходу.

В гостиной продолжал работать телевизор, слышались ругань, приглушённый визг тормозов и шум мотора.

Распахнув настежь дверь, старик обомлел. В сверкающих переливах ярких сполохов падающих на стены и потолок с экрана, на него резко обернулась огромная зловещая чёрная фигура. Застыла посреди бурлящих красок комнаты точно сгусток пугающего безмолвного мрака. «Зачем чертыхался?» — мелькнуло в голове. В узких прорезях для глаз вспыхнули безумные застывшие стеклянные зрачки. В поднятых над головой руках сверкнул изогнутый грозный меч.

От неожиданности Павел Иванович попятился в комнату и, зацепившись пяткой за порог, начал падать, отклоняясь назад. В это мгновение раздался дикий боевой вопль, блестящее лезвие молнией полоснуло воздух у самого лица, так что повеяло прохладой, глухо звякнуло о дверную петлю, вспыхнуло падающей звездой, ударилось в раму окна и брякнулось на подоконник.

Страх подкинул хозяина с пола прямо на кровать. Фигура в чёрных одеяниях бесшумно плыла прямо на него, угрожающе медленно извиваясь и грациозно двигая раскинутыми руками точно ветряная мельница. Из темноты подвижных одеяний возник короткий узкий клинок и упёрся остриём пенсионеру в грудь слегка уколов тело.

— Деньги! — раздался хриплый глухой протяжный голос сквозь чёрную маску.

В голове Павла Ивановича возникла спасительная мысль, он понял, что может откупиться. Фантастическое неземное чудище пришло забрать доллары, которые он хранил, жизнь его никому не нужна. Не отводя взгляда от нависшей над ним мглы, точно в гипнозе он приподнял угол матраса, где покоился конверт и в это мгновение почувствовал, как острая боль проникла глубоко в грудь, силы стали покидать тело и он повалился на кровать с угасающей думой о том, что уши у стен действительно есть…

Алиса торопилась домой, в голове шумело от крепкого ликёра и случившейся долгожданной близости, которую она ещё продолжала ощущать прикосновениями на своих плечах, поцелуями груди и бабочками в животе. Дорога освещалась плохо и под ноги частенько попадали большие куски гравия, о которые она спотыкалась. Чертыхаясь, надеялась в мыслях чтобы дед с бабкой не забыли оставить дверь открытой иначе придётся их будить, кидая камешки в окно спальни. Ещё издали она увидела, что на втором этаже гостиной по занавескам колеблется свет от телевизора, значит, бабуля не в спальне и как обычно смотрит ужастики, хотя могла и заснуть перед экраном.

Зайдя в дом, Алиса осторожно прикрыла дверь за собой и заперла на крюк. Одела свои войлочные тапочки и начала осторожно подниматься наверх по лестнице. С очередной ступени увидела, что бабушки в кресле нет. Видимо, пошла в туалет или к деду в спальню. Тем лучше — проскочит в свою комнатку напротив, а утром скажет, что пришла совсем не поздно.

В нос ударил незнакомый запах кислятины и чего-то приторно-сладкого. Ступила в гостиную осторожно и почувствовала, как подошвы резко промокли. Подумала — что-то пролили. Прямо у дверей своей комнаты заметила груду одежды. Дверь в спальню деда с бабкой была приоткрыта. Поперёк кровати в трусах и спустив ноги на пол, лежал дед. В свете ночника она видела его испачканные руки, прижатые к майке на груди. Это показалось ей странным, но зайти не решилась и направилась к себе.

И тут в ярко вспыхнувшем свете экрана, она узнала в куче белья лежавшую бабушку.

Её голова с открытым ртом была неестественно вывернута, точно хотела посмотреть назад, туда, откуда пришла внучка.

Подумав, что старушке плохо, она быстро двинулась к ней, наклонилась, протягивая руку, задрожала от предчувствия чего-то нехорошего и, поскользнувшись, шлёпнулась рядом. Успела подставить ладони, чтобы опереться на пол и ощутила, как они попали в густую клейкую жижу. Стряхнула кисть и ухватила бабушку за руку, та была мертвецки холодна.

Крик застрял в горле, судорогой свело гортань, Алиса вскочила с пола и побежала в спальню будить деда, толкая его большое тело. Но тот только хрипел, под майкой что-то булькало, испачканные руки с живота свалились в стороны, освободив торчащую рукоять клинка, белая постель вокруг тела становилась чёрной. Алиса бросилась на первый этаж, кубарем скатилась с лестницы, потеряв тапки, босяком прибежала в садоводство к приятелям и уже обессиленная упала на диван, разрыдалась:

— Там такое…— в захлёб причитала она, — такое… убили… вызовите милицию и скорую…