Колдун Константин

Глава 1

Константин: Колдун-Детектив

Общая информация

1 Имя: Константин

2 Возраст: 42 года

3 Пол: Мужчина

4 Род деятельности: Частный детектив, специализирующийся на поиске и нейтрализации "проблемной" нечистой силы.

Внешность: средний рост, слегка упитан, в прошлом занимался спортом но подрастерял форму. Отличается необычными длинными черными волосами, которые он часто собирает в хвост или пучок, но иногда распускает, позволяя им падать на плечи. Его взгляд проницателен и несколько задумчив, но в нем всегда читается готовность к действию.

Константин не был рождён колдуном в традиционном понимании. Его дар проявился относительно поздно, после некоего трагического события, которое заставило его переосмыслить мир и обнаружить скрытые измерения реальности. Возможно, это была потеря близкого человека из-за мистического вмешательства, или случайное столкновение с потусторонним, которое пробудило в нем дремлющие способности.

Он самоучка, прошедший тернистый путь изучения древних текстов, фольклора и практической магии. Отвергая многие догмы традиционных магических орденов, Константин выработал свой уникальный подход, сочетающий рациональный детективный анализ с интуитивной магией. Он не сторонник демонстративных ритуалов, предпочитая тонкие воздействия и глубокое понимание сути проблемы.

Его цель – не столько истребление всей нечисти, сколько поддержание баланса. Он верит, что даже потусторонние сущности имеют своё место в мире, но когда они нарушают границы, вмешиваются в человеческие дела без приглашения или причиняют вред, Константин считает своим долгом навести порядок.

Татуировки

Татуировки Константина – это его отличительная черта и намеренный вызов мистическому миру. Он отказывается от сакральных символов, предпочитая изображения, которые для него имеют личное значение и служат напоминанием о "нормальном" мире, за который он борется.

Левое плечо: Красочное изображение Человека-паука в классическом красно-синем костюме. Символизирует для Константина идею ответственности, защиты слабых и борьбы со злом, которое часто скрывается за обыденным фасадом.

Правое плечо: Могучий Конан-варвар с мечом. Олицетворяет первобытную силу, несгибаемую волю и готовность сражаться за свою свободу и правду, несмотря ни на что.

Левая рука ( локтя до кисти): Детальная сцена битвы оборотней против вампиров. Это своего рода посвящение классическим фэнтезийным мирам, которые, по иронии судьбы, стали для него обыденностью. Татуировка символизирует вечное противостояние и хаос, с которым он ежедневно сталкивается.

Методы Работы

Константин действует как классический детектив, но с магическим уклоном:

1. Сбор улик: Он тщательно исследует места происшествий, ища не только физические, но и магические следы. Он может "чувствовать" остаточную энергию, читать ауры объектов и использовать простые заклинания для выявления невидимых отпечатков.

2. Допросы и Расследования: Константин умеет располагать к себе людей, а при необходимости – и сущностей. Он может использовать лёгкие ментальные воздействия, чтобы разговорить свидетелей, или древние заклинания для вызова призраков-информаторов.

3. Идентификация "Проблемной" нечистой Силы: Он не бросается на первую попавшуюся тварь. Константин всегда пытается понять мотивы и *тип* нечисти, прежде чем действовать. Это может быть заблудший дух, вредоносный полтергейст, мелкий демон, подпитывающийся негативными эмоциями, или даже колдун, использующий темную магию.

4. Нейтрализация: Его методы варьируются от изгнания и связывания до прямого уничтожения, если других вариантов нет. Он предпочитает нелегальные методы, стремясь к восстановлению баланса, а не к полному истреблению. Его арсенал включает амулеты, зачарованные травы, старинные руны и, конечно, его собственную, уникальную магию.

Слабости и Мотивация

1 Одиночество: Его путь колдуна-детектива – это путь одиночки. Он не доверяет традиционным организациям и часто сталкивается с непониманием или страхом со стороны обычных людей.

2 Усталость: Постоянное погружение в мир нечисти и чужих проблем отнимает много сил. Иногда он чувствует себя выгоревшим, но чувство долга и воспоминания о прошлом не дают ему сдаться.

3 Поиск искупления: Вероятно, его мотивация коренится в том самом трагическом событии, которое изменило его жизнь. Он ищет не только справедливости, но и искупления за свои прошлые ошибки или бездействие.

Константин – это сложный и многогранный персонаж, который стоит на границе двух миров, используя свои необычные способности для защиты человечества от той невидимой угрозы, о которой большинство даже не подозревает.

Часть 1 Забавы и Неожиданный Гость

Глубокая ночь обволакивает многоэтажку, и только в одной из квартир верхнего этажа горит свет, пробиваясь сквозь плотные шторы. Внутри, в самом сердце этого уединённого мира, Константин, колдун с многолетним стажем, увлеченно предаётся одиноким развлечениям. Воздух пропитан ароматом старого виски и лёгким, едва уловимым запахом трав — его тайных ингредиентов.

Ночная атмосфера и одиночество

Квартира Константина — это смесь богемного беспорядка и магической атрибутики. На журнальном столике рядом с хрустальным стаканом, наполовину опустошённой бутылкой шотландского однохолодового виски и тарелкой с остывшей пиццей, лежат старинные фолианты и несколько потускневших рунических камней. В углу мерцает экран большого телевизора, на котором бегут слова песни из караоке-системы. Время около двух часов ночи, и город давно уснул, но Константин в своей стихии — именно в это время суток его силы на пике, а душа жаждет самовыражения*.

Сам Константин выглядит расслабленно, но в его глазах, даже сейчас, сквозит лёгкая колдовская искра. Ему около сорока двух, на нем старый, но удобный домашний халат, расшитый загадочными символами. Волосы, чуть растрепанные, падают на лоб, когда он наклоняется к микрофону. В правой руке он держит стакан с виски, левой обхватывает микрофон, чуть прикрыв глаза. Он не просто поёт, он проживает каждое слово, и кажется, что его голос несёт в себе нечто большее, чем просто мелодию. Возможно, это лёгкое эхо древних заклинаний, придающее его исполнению особую глубину.

Когда на экране появляется текст "Лирики" Сектора Газа, Константин делает глубокий вдох. Он не стремится к идеальному вокалу, для него важнее чувство. Он поёт чуть хрипловатым баритоном, вкладывая в каждую строчку свою собственную, годами накопленную меланхолию и одиночество. Он *качает головой в такт музыке*, закрывает глаза на особенно пронзительных моментах, и кажется, что его душа сливается с этой простой, но такой искренней песней.

Голос Константина заполняет комнату, переливаясь от тихого шепота до надрывного крика души:

Сигарета мелькает во тьме,

Ветер пепел в лицо швырнул мне,

И обугленный фильтр на пальцах мне оставил ожог,

Скрипнув сталью, открылася дверь,

Ты идёшь, ты моя теперь,

Я приятную дрожь ощущаю с головы до ног.

Он выводит эти строки с особой глубиной, вспоминая давно прошедшие ночи и пережитые эмоции. В его глазах мелькает тень воспоминаний.

Ты со мною забудь обо всём,

Эта ночь нам покажется сном,

Я возьму тебя и прижму, как родную дочь,

Нас окутает дым сигарет,

Ты уйдёшь как настанет рассвет,

И следы на постели напомнят про счастливую ночь.

На припеве он чуть повышает голос, наполняя его тоской и смирением, и даже кажется, что воздух в комнате слегка вибрирует от его невысказанных эмоций.

Эротичный лунный свет,

Запретит сказать тебе «нет»,

И опустится плавно на пол всё твоё бельё,

Шум деревьев и ветер ночной,

Стон заглушат твой и мой,

И биение сердца, пылающего адским огнём.

Константин закрывает глаза, его пальцы слегка сжимают микрофон. Он *выдыхает* свою личную историю в ночную тишину, и кажется, что сам воздух вокруг него становится гуще от его эмоций.

Ты со мною забудь обо всём,

Эта ночь нам покажется сном,

Я возьму тебя и прижму, как родную дочь,

Нас окутает дым сигарет,

Ты уйдёшь как настанет рассвет,

И следы на постели напомнят про счастливую ночь.

Его голос становится хриплым, пронизанным ностальгией. Он откидывает голову назад, проживая каждую ноту, каждое слово. В его голосе смешиваются сожаление и смирение.

Твои бёдра в сиянии Луны,

Так прекрасны и мне так нужны,

Кровь тяжёлым напором ударит прямо в сердце мне,

Груди плавно качнутся в ночи,

– Слышишь, как моё сердце стучит?

Два пылающих тела сольются в ночной тишине.

Он закрывает глаза, его пальцы слегка сжимают микрофон. Он не просто поёт, он выдыхает свою личную историю в ночную тишину, и кажется, что сам воздух вокруг него становится гуще от его эмоций.

Ты со мною забудь обо всём,

Эта ночь нам покажется сном,

Я возьму тебя и прижму, как родную дочь,

Нас окутает дым сигарет,

Ты уйдёшь как настанет рассвет,

И следы на постели напомнят про счастливую ночь.

Он повторяет эти строки с усиливающейся эмоцией, погружаясь в собственные воспоминания.

Ты со мною забудь обо всём,

Эта ночь нам покажется сном,

Я возьму тебя и прижму, как родную дочь

Нас окутает дым сигарет,

Ты уйдёшь как настанет рассвет,

И следы на постели напомнят про счастливую ночь.

И следы на постели напомнят про счастливую ночь.

И следы на постели напомнят про счастливую ночь.

Константин заканчивает песню, его голос затихает, оставляя в воздухе едва уловимое эхо. Он опускает микрофон, делая глубокий вдох, словно только что вернулся из далёкого путешествия.

Между песнями Константин отпивает виски, задумчиво глядя в экран. Иногда он делает паузы, чтобы что-то тихо пробормотать, возможно, древнее приветствие ночному городу или простое размышление. Он наслаждается этим уединением, этой свободой быть самим собой, без маски серьёзного и всезнающего колдуна. Он может позволить себе быть просто Константином, человеком с прошлым, с чувствами, который любит старый русский рок и хороший виски. На его лице время от времени появляется легкая, загадочная улыбка, словно он видит нечто, недоступное простым смертным, или вспоминает какую-то старую шутку.

Внезапный, резкий стук в дверь прерывает наступившую тишину. Константин, вздрогнув, отставляет стакан. Кто мог прийти в такой час? Он привык к ночным посетителям, но обычно они не стучат так настойчиво. Открыв дверь, он видит высокого, худощавого мужчину в темном плаще, с капюшоном, глубоко надвинутым на лицо. От незнакомца исходит лёгкий металлический запах, похожий на озон после грозы, и едва уловимое эхо чужих мыслей, которое Константин ощущает даже сквозь виски.

Это был Аркадий, известный в определённых кругах как "Телепат-Архивариус". Его специфическая способность заключалась не только в чтении мыслей, но и в «извлечении» и «архивации» воспоминаний из сознания других людей, буквально вырывая их и сохраняя в виде ментальных свитков. Иногда он даже мог имплантировать ложные воспоминания, но это требовало огромных усилий. На его левой руке поблескивал стальной перстень с выгравированным знаком, напоминающим свёрнутый свиток, обвитый молнией.

Аркадий заговорил низким, шепчущим голосом, который, казалось, звучал прямо в голове Константина:

«Колдун Константин, мне нужна твоя помощь. Цель моей миссии — найти и извлечь одно очень древнее и забытое воспоминание из разума человека, который сам не знает, что хранит его. Это воспоминание — ключ к артефакту, который может нарушить баланс миров, если попадёт не в те руки. Мои собственные силы недостаточно глубоки для такой тонкой работы с подсознанием, особенно когда объект находится в состоянии ментального сопротивления. Мне нужен твой ритуал для усиления ментальных связей и временного ослабления его защитных барьеров. Я готов щедро заплатить, разумеется.»

Константин, чуть прищурившись, кивнул. Знакомый запах интриги и древней магии витал в воздухе. "Заходи, Аркадий. Виски?" — предложил он, уже забыв о своей лирике и готовясь к новой, куда более серьёзной "песне".

Глава 2

Константин, набросив на себя невидимый флер безразличия, остановился перед входом в клуб "Феникс". Путь преграждал колоссальный охранник, чьи бицепсы напоминали окорока, а лицо — нечто среднее между бульдогом и обиженной гориллой. На бейджике сиротливо висело имя — Борис.

– Стоп, — рявкнул Борис, выставив вперед ладонь размером с тарелку для пиццы. — Доступ запрещён.

Константин склонил голову набок, смерив громилу взглядом, в котором плясали искорки древнего любопытства.

– И почему же это? Неужели клуб не рад гостям с… особыми потребностями?

Борис нахмурился, его лоб покрылся сетью морщин, как пересохшее русло реки.

– Дресс-код не прошел. И вообще, ты какой-то… странный.

Константин улыбнулся — улыбкой, от которой в глубине души Бориса что-то екнуло, как струна в старой арфе.

– Странный, говоришь? Ну что ж, возможно, ты прав. Но я здесь не для того, чтобы обсуждать свою ауру. Мне нужно попасть внутрь.

Охранник лишь усмехнулся, продемонстрировав золотой зуб.

– Ну-ну, мечтай. Сначала оплати вход, потом пройди фейс-контроль, потом, может быть…

Константин сделал шаг ближе, и в его руке откуда-то появился маленький серебряный флакончик. Одним лёгким движением он откупорил его и, прежде чем Борис успел моргнуть, распылил содержимое прямо в глаза охраннику.

Крошечные, мерцающие частички ведьминого порошка, казалось, зависли в воздухе, а затем осели на глазах Бориса. Тот моргнул, потом ещё раз, а его грозный вид начал медленно, но верно, таять. Глаза Бориса застеклялись, в них появилась какая-то нереальная, блаженная поволока.

– Что… что это? — пробормотал Борис, и его голос уже не был похож на рычание медведя, а скорее на шёпот усталого енота.

– Это, дорогой Борис, — мягко проговорил Константин, обходя охранника и похлопывая его по гигантскому плечу, — это предвкушение свободы. Знаешь, что я вижу в твоих глазах? Усталость. Невероятную, вселенскую усталость от этой суеты, от этих ночей, от этих… странных людей. Тебе нужен отпуск, Борис. Прямо сейчас.

Лицо Бориса расплылось в широкой, немного глупой улыбке.

– Отпуск… Да… Отпуск…

– Именно, — продолжал Константин, его голос звучал как успокаивающий шелест листьев. — Прямо сейчас. Закрой клуб, Борис. Всем скажи, что здесь… потоп. Или нашествие розовых бегемотов. А потом отправляйся на Бали. Или на Мальдивы. Куда твоя душа пожелает. Главное — чтобы было много солнца и никаких… странных посетителей.

Борис кивнул, его взгляд был устремлён куда-то сквозь стену клуба, прямо на несуществующие пальмы и лазурные волны.

– Потоп… бегемоты… Бали…

Константин, удовлетворённый результатом, скользнул мимо охранника, который уже начал медленно пятиться назад, бормоча что-то про "коктейль на пляже". Последнее, что он услышал, был радостный, но немного потерянный возглас Бориса: "Свобода!"

Константин усмехнулся. Свобода — это прекрасно. Особенно, когда ты можешь даровать ее другим, пусть даже немного… принудительно.

Проскользнув мимо блаженно улыбающегося Бориса, Константин окунулся в бурлящий котёл ночной жизни. Клуб "Феникс" представлял собой типичное обиталище потерянных душ и чрезмерно громкой музыки. Яркие вспышки стробоскопов выхватывали из темноты то танцующие силуэты, то надменные лица за барной стойкой. Запах дешевого парфюма смешивался с ароматом алкоголя и неизбежного предвкушения чего-то… сомнительного.

Константин неторопливо выбрал столик в полумраке, подальше от эпицентра хаоса, но достаточно близко, чтобы наблюдать. Он сел, развалившись в кресле, и огляделся. Конечно же, на него никто не обратил внимания. В этом мире, где громкость была мерой значимости, его тихая аура была просто… невидима.

Подождать? Конечно нет. Терпение — добродетель, которой Константин обладал в избытке, но использовал крайне редко, предпочитая более… прямые методы. Лёгким движением запястья, словно стряхивая невидимую пылинку, он совершил еле заметный жест. Для обычного глаза это было ничто, но для подсознания одной из снующих официанток — Алены, как гласил её бейджик — это был безоговорочный призыв.

Алена, до этого спешно вытиравшая столик, вдруг замерла. Её взгляд, до этого рассеянный и уставший, сфокусировался на Константине с удивительной, почти роботизированной чёткостью. Она, словно марионетка на невидимых нитях, медленно развернулась и поплыла к его столику, минуя других, более настойчивых клиентов. На её лице застыло выражение глубокой, всеобъемлющей готовности угодить.

– Чем могу быть полезна? — промурлыкала она, хотя минутой ранее, возможно, обхамила бы и стадо слонов.

Константин одарил её своей лёгкой, чуть циничной улыбкой.

– Наконец-то. А то я уж начал думать, что я тут… призрак. Для начала, будь добра, принеси мне самый лучший виски, какой у вас есть. Двойной, пожалуйста. И без вопросов о возрасте или цене.

Алена кивнула, её глаза блестели от рвения.

– Конечно, сэр. Прямо сейчас.

– И вот ещё что, дорогая, — остановил её Константин, когда она уже собиралась развернуться. — Скажи мне, не знаешь ли ты случайно… Сергея Петровича? Говорят, он очень интересный человек. Богатый. Влиятельный. Здесь бывает?

При упоминании имени, в глазах Алены вспыхнул ещё более яркий, почти фанатичный свет. Ее подсознание, полностью отданное во власть Константина, приняло этот запрос как абсолютный приказ. Все барьеры конфиденциальности, профессиональной этики и даже здравого смысла рухнули. Она была готова выложить все.

– Сергей Петрович? О, конечно! — выдохнула Алена, её голос стал мягким и доверительным, словно она делилась сплетнями с лучшей подругой. — Он наш самый… ценный гость. Обычно приходит по четвергам, но иногда и в среду. У него всегда тот же столик, VIP-зона, видите? — Она ткнула пальцем в дальний, закрытый от любопытных глаз уголок. — Всегда заказывает… шампанское «Кристалл» и… шепчет… всегда с двумя… молодыми спутницами. Разными, конечно, каждый раз.

Константин лишь слегка приподнял бровь, наслаждаясь потоком информации.

– И что он здесь делает? Просто отдыхает?

– Ох, нет, что вы! — Алена покачала головой, словно пораженная такой наивностью. — Он делает дела. Много дел. Я слышала, как он говорил по телефону… про «новые земли»… и «огромные инвестиции за рубежом». И… и что-то про… «чистку» конкурентов. Тихонько, совсем тихонько: Говорят, он очень жесткий. И если кто-то ему не нравится, он просто… исчезает.

Она замолчала, переводя дыхание, ее взгляд был прикован к Константину, словно ожидая следующего приказа. На лице Константина заиграла легкая, почти незаметная ухмылка. Длинные черные волосы обрамляли его лицо, добавляя ему ореол загадочности.

– Превосходно, Алена, — произнес он. — Очень… информативно. А теперь, будь добра, принеси мой виски. И постарайся не слишком сильно распространяться о моих… особых методах. Не поймут.

Алена снова кивнула, ее лицо было сосредоточенным и совершенно лишенным сомнений. Она развернулась и поспешила к бару, полностью забыв о только что выложенных секретах и о том, почему она вообще это сделала. Константин лишь откинулся на спинку кресла, подперев подбородок рукой. Сергей Петрович, значит. "Новые земли", "чистки". Интересно. Очень интересно.

Пока Алена спешила за виски, Константин погрузился в свои любимые наблюдения. Он не просто смотрел, он видел. Видел отчаянные попытки молодых девушек привлечь внимание, нервные тики бизнесменов, обсуждающих «успешные кейсы», и томные взгляды парней, которые явно потратили ползарплаты на этот вечерний костюм, но так и не смогли им соответствовать. Каждый человек в этом клубе был для него открытой книгой, исписанной амбициями, разочарованиями и жаждой чего-то большего. Или просто выпивки.

Его взгляд скользил по лицам, останавливаясь то на безудержном смехе, то на скрытой грусти. Он улавливал флюиды лжи, зависти и мимолётных страстей, сплетающихся в единую, хаотичную симфонию ночного клуба. Этот человеческий зоопарк был весьма… поучителен.

Вскоре Алена вернулась, держа в руках стакан с янтарной жидкостью, сияющей, как обещание лучшей жизни. Она аккуратно поставила его перед Константином, но её взгляд был прикован не к нему, а к входной двери.

– Вот ваш виски, сэр, — пробормотала она, но ее голос был напряжён. — И… он пришел.

Константин лишь слегка прищурился, отпивая глоток. Жидкость была превосходна — обжигающая, но с мягким послевкусием.

– Кто "он", дорогая Алена? Неужели твой давно потерянный брат-близнец?

Алена мотнула головой, её глаза округлились.

– Нет! Это… Сергей Петрович! Он только что приехал. Видите?

Константин проследил за ее взглядом. У входа, окружённый двумя грозными, словно высеченными из гранита охранниками, стоял мужчина. Он был среднего роста, с тщательно уложенными седеющими волосами и надменным выражением лица, на котором читались десятилетия абсолютной власти и привычки получать желаемое. Его костюм, без сомнения, стоил как несколько бюджетных автомобилей, а часы на запястье тихонько кричалио его статусе. Сергей Петрович, словно король, осматривал свои владения, а затем, не удостоив никого взглядом, направился к VIP-зоне, той самой, на которую ранее указала Алена. Две молодые женщины, уже ждавшие его у входа в отдельную секцию, встретили его с заранее заготовленными улыбками.

В воздухе ощущался лёгкий, почти неосязаемый трепет — это клуб, казалось, пригнулся в почтительном поклоне перед его прибытием.

Константин улыбнулся, и на его губах заиграла та самая, легкая ухмылка, которая обычно предвещала большие перемены. Он отставил стакан, его взгляд теперь был полностью прикован к удаляющейся фигуре.

– Ах, Сергей Петрович, — промурлыкал он, обращаясь к Алене, которая все ещё стояла, загипнотизированная появлением «важной шишки». — Превосходно. Он мне очень, очень нужен.

Алена вопросительно моргнула, её сознание, хоть и подавленное, все же пыталось понять, что происходит.

– Нужен… зачем?

Константин посмотрел на неё с оттенком добродушного, но при этом жутковатого покровительства.

– Алена, дорогая, иногда, чтобы понять человека, нужно просто… поговорить с ним. И Сергей Петрович — идеальный кандидат для такой беседы. Иди, займись своими делами. А я пока наслажусь виски и этим… удивительным* представлением.

Алена, словно по щелчку, развернулась и поспешила выполнять свои обязанности, совершенно забыв о странном разговоре и о том, что она вообще не должна была выдавать информацию о клиентах. Константин же вновь взял в руки стакан с виски. Его глаза, скрытые в полумраке, не отрывались от входа в VIP-зону. "Сергей Петрович, значит. Что ж, кажется, наш вечер становится… интереснее, чем я думал."

Константин осушил свой виски, наслаждаясь последними нотками янтарной жидкости. Время для наблюдений вышло, настала пора действовать. С легкой, почти хищной грацией он поднялся со своего места и направился к VIP-зоне, источающей ауру недоступности и элитности.

У входа стояли двое. Оба — горы мускулов, облачённые в безупречные чёрные костюмы. Лбы хмурые, взгляды — тупые и немигающие, как у каменных горгулий, призванных отпугивать нежелательных гостей. Они были похожи на двух близнецов, потерянных в мире вкуса и изящества, но идеально подходящих для того, чтобы быть стеной.

Константин остановился в паре шагов от них, его голос был мягким, почти убаюкивающим, но проникающим прямо в черепную коробку.

– Доброй ночи, джентльмены, — начал он, обращаясь к ним с вежливой улыбкой. — Не подскажете, где здесь можно… подымить?

Охранники, даже не повернув голов, лишь переглянулись. Один из них, чья шея, казалось, была шире его головы, процедил сквозь зубы:

– Курилка на первом этаже. Для гостей клуба.

Константин покачал головой, и в его глазах вспыхнул озорной огонек.

– Ах, нет-нет, вы меня не поняли. Я говорю не о банальном табаке. Я говорю о… особом дымке. От которого все проблемы отступают, а мир окрашивается в самые нежные, самые… забытые цвета.

Он достал из кармана крошечную, изящную серебряную курительную трубку, украшенную причудливыми узорами, и небольшой кисет, пахнущий чем-то пряным и невероятно успокаивающим.

– Хотите попробовать? — предложил он, протягивая кисет. — Это… травка забвения. После нее все тревоги растворяются, а мысли о тяжелом труде… исчезают вовсе.

Охранники наконец-то повернули головы. Их лица выражали смесь подозрительности и легкого недоумения.

– Мы на работе, — пробасил второй, похожий на первого, но с шрамом над бровью. — Не положено.

– О, но это и не работа вовсе, — мягко возразил Константин. — Это… отдых. Неужели вы думаете, что Сергей Петрович хотел бы, чтобы его лучшие охранники стояли здесь, напряжённые и усталые, когда они могли бы расслабиться и видеть самые прекрасные сны прямо здесь, на посту?

Он легонько коснулся плеча первого охранника, и тот вздрогнул, словно от удара током. В тот же миг, едва заметная пыльца, словно искры, слетела с пальцев Константина и осела на воротнике телохранителя. Глаза охранника сначала расширились, потом сузились, и на его лице появилось мечтательное выражение.

– Сны… — пробормотал он, и его голос потерял всю свою жесткость. — Я бы не отказался. О море… и пальмах…

Второй охранник попытался сохранять бдительность, но его взгляд то и дело соскальзывал на расслабленного напарника.

– Эй, Виктор, ты чего? Мы ж…

– Сергей Петрович, — перебил его Константин, его голос стал чуть громче, приобретая нотки неотвратимого авторитета, — ждет меня. Он очень спешит и не любит, когда ему приходится ждать. И он, как я понимаю, был бы крайне недоволен, если бы узнал, что его верные псы стоят здесь, напряженные, когда им положен… заслуженный отдых.

Константин протянул кисет второму охраннику, и тот, словно загипнотизированный, взял его. Оттуда донёсся запах, который проникал прямо в сознание, обещая покой и абсолютное безразличие ко всему на свете.

– Поторопитесь, джентльмены, — вежливо добавил Константин. — Сергей Петрович ожидает. А я… я пока пройду. Не смею его заставлять ждать дольше.

Первый охранник, Виктор, уже сидел на полу, прислонившись к стене, и блаженно улыбался, его глаза были закрыты, а изо рта доносились тихие бормотания про "океан и песок". Второй охранник, чьё имя, похоже, уже никто и не вспомнит, растерянно смотрел на кисет в своих руках, а его взгляд уже начинал затуманиваться.

– Да… он ждет… — пробормотал он, его голос был уже далёк от командного. — И… и я тоже… хочу отдохнуть…

Константин, не дожидаясь полного погружения телохранителей в нирвану, лишь слегка улыбнулся. Он проскользнул мимо них, словно невидимый фантом, направляясь прямиком в VIP-зону.

– Прекрасный выбор, джентльмены, — прошептал он на ходу. — Отдыхайте. И передайте Сергею Петровичу, что я уже здесь. Очень хочу с ним поговорить.

За спиной Константина послышался легкий стук — это второй охранник опустился на пол, присоединяясь к своему напарнику в сладком забвении. Оба теперь были погружены в свои собственные, идеально настроенные Константином сны. А Константин уже открывал дверь в логово Сергея Петровича.

Константин без стука отворил тяжёлую, обитую бархатом дверь VIP-ложи и вошёл. Внутри было полутемно, воздух пропитан дорогим алкоголем и запахом сигар. На огромном кожаном диване, похожем на трон, восседал Сергей Петрович, окружённый двумя молодыми спутницами, чьи платья, казалось, состояли исключительно из блёсток и намёков. На столе стояли недопитые бокалы с шампанским «Кристалл» и ваза с экзотическими фруктами, которые явно не росли в здешних широтах.

Появление Константина нарушило идиллическую картину. Сергей Петрович, до этого развалившийся с самодовольной улыбкой, резко выпрямился, его лицо исказилось от возмущения.

– Что за черт?! — рявкнул он, его голос был низким и властным. — Кто ты такой?! Как ты сюда попал?! Охрана!

Две девушки испуганно пискнули и поплотнее прижались к дивану, словно ожидая, что Константин сейчас начнёт размахивать топором. Сергей Петрович попытался подняться, но Константин, не говоря ни слова, сделал один шаг вперёд, и на его лице заиграла та самая, легчая ухмылка, которая заставляла людей по-настоящему нервничать.

– Охрана сейчас… отдыхает, — спокойно произнёс Константин, его голос был мягким, но в нем чувствовалась стальная твёрдость. — Им приснились пальмы и ласковое море. А что до того, кто я… можешь считать меня посланником. От Григория.

Имя "Григорий" подействовало на Сергея Петровича словно удар электрическим током. Все его возмущение мгновенно улетучилось, сменившись побледневшим лицом и остекленевшим взглядом. Он замер, его рот приоткрылся, но никаких слов не последовало. Он опустился обратно на диван, словно из него выпустили весь воздух, и теперь больше напоминал не важного бизнесмена, а надувную куклу, из которой медленно, но верно уходит жизнь. Девушки, похоже, тоже почувствовали изменение атмосферы, и их игривые улыбки сменились испуганным молчанием.

Константин медленно прошел вперед, словно удав, приближающийся к замершей жабе. Он остановился прямо напротив Сергея Петровича, глядя ему прямо в глаза.

– Вот так-то лучше, Сергей Петрович, — промурлыкал Константин, его тон был почти ласковым, но при этом пробирал до костей. — А то начинать нашу беседу с криков… неуважительно. Особенно, когда речь идет о… вещах.

Сергей Петрович лишь сглотнул, его глаза беспокойно бегали по лицу Константина. Он явно что-то пытался вспомнить, но его мозг, казалось, был окутан плотным туманом.

– Я вижу, вы что-то знаете, Сергей Петрович, — продолжил Константин, его голос стал чуть громче, — но почему-то не хотите вспоминать. Или, вернее… не можете. А это, согласитесь, совершенно не дело. Разве может такой… влиятельный человек позволить себе такую вопиющую забывчивость?

Константин наклонился чуть ближе, и его взгляд стал еще более пронзительным.

– Вы сейчас, Сергей Петрович, сидите передо мной, как та самая жаба перед удавом. Замерли. И это хорошо. Потому что мы сейчас будем вспоминать. Вместе. Где находится нужная нам вещица.

Он сделал паузу, позволяя своим словам проникнуть глубоко в сознание бизнесмена.

– Я вижу, о вас кто-то очень хорошо позаботился. Стер эту информацию из вашей памяти, словно она была ненужным файлом в старом компьютере. Очень… тщательная работа. И теперь главный вопрос, Сергей Петрович: кто это был? Кто так сильно не хотел, чтобы вы помнили? И, что еще важнее, зачем?

Константин выпрямился, его глаза сверкнули в полумраке. Он ждал. Девушки молчали, не смея пошевелиться, а Сергей Петрович, бледный как полотно, смотрел на Константина, словно на воплощение своих самых страшных кошмаров. И в его взгляде медленно зарождалось понимание, что этот вечер в клубе "Феникс" будет гораздо *интереснее* и гораздо *опаснее*, чем он мог себе представить.

Константин, видя оцепенение Сергея Петровича, решил ускорить процесс. Он неторопливо сунул руку в свой левый внутренний карман сюртука. Оттуда он извлёк небольшую, вычурно инкрустированную деревянную коробочку, размером чуть больше спичечного коробка. На поверхности, казалось, плясали невидимые узоры, едва различимые в полумраке ложи.

Сергей Петрович дернулся, когда Константин поднял коробочку. Его глаза, до этого затуманенные страхом, теперь были полны нового, иррационального ужаса. Он явно ожидал чего угодно – пистолета, ножа, ядовитой змеи – но не этой миниатюрной шкатулки.

Константин с легким щелчком открыл крышку. Внутри лежал мельчайший, искрящийся порошок, похожий на звёздную пыль. Он осторожно, почти бережно, поднёс коробочку к лицу Сергея Петровича, который теперь сидел, не в силах пошевелиться, словно его парализовало. И с легким выдохом, словно задувая свечу, Константин сдул крошечную щепотку пыльцы прямо на лицо бизнесмена.

Частички искрящегося порошка опустились на кожу Сергея Петровича, на его седеющие волосы, на краешек бокала с шампанским. В ту же секунду его глаза широко распахнулись, в них промелькнуло что-то похожее на молнию, а из горла вырвался хриплый, сдавленный вздох, похожий на крик удушаемого. Он схватился за голову, словно пытаясь удержать ускользающие мысли.

– Так кто же это был, Сергей Петрович? — продолжил Константин, его голос теперь звучал гораздо жёстче, проникая сквозь пробуждающуюся боль. — Кто так бесцеремонно залез к вам в голову и вычистил оттуда ценнейшую информацию? Это же не дело, право слово. Зачем такому человеку, как вы, ходить с такой прорехой в памяти?

Сергей Петрович пытался что-то сказать, но изо рта вырывались лишь бессвязные звуки. Его тело дрожало.

– Ах да, — Константин задумчиво приложил палец к подбородку, словно вспоминая что-то давно забытое. — Похоже, вы познакомились с Есением.

При этом имени Сергей Петрович вздрогнул ещё сильнее, и на его лице появилось выражение отвращения, смешанное со страхом. Девушки, до этого молчавшие, теперь смотрели на своего покровителя с нескрываемым ужасом.

– Мелкий бес, конечно, — продолжал Константин, обходя диван и останавливаясь за спиной Сергея Петровича. — Но весьма… *изобретательный*. Зарабатывает на жизнь тем, что скупает древние артефакты. А денег у него, как известно, никогда не было и не будет. Он же бес, какая ему ипотека?

Константин усмехнулся.

– Вот и приходилось Есению прибегать к… креативным методам. Он убеждал богатых и влиятельных людей, вроде вас, что та или иная вещь ему жизненно необходима. Что она принесет удачу, процветание, вечную молодость… ну, вы понимаете, классический набор. А когда получал желаемое, просто… стирал память о сделке. И о себе самом.

Он наклонился к самому уху Сергея Петровича.

– Очень удобно, не правда ли? Нет сделки – нет проблем. Нет Есения – нет головной боли. Никаких следов, никаких воспоминаний. Полная амнезия. Эдакий "бес-коллектор" наоборот: вместо того, чтобы выбивать долги, он выбивает воспоминания о них.

Сергей Петрович вдруг резко поднял голову, его глаза были полны ужаса и ярости.

– Он… он обманул меня! Мой амулет… он забрал мой…

– Вот! — воскликнул Константин, хлопнув в ладоши, словно фокусник, продемонстрировавший удачный трюк. — Память возвращается! И это прекрасно, Сергей Петрович. Потому что теперь мы сможем поговорить по существу. Где тот амулет, который Есений у вас позаимствовал? И что он, собственно, из себя представляет? Думаю, этот мелкий бес уже успел куда-то его пристроить. И нам надо поторопиться, пока он не стер память и у покупателя.

Две девушки, видя, как их покровитель медленно, но верно теряет рассудок, потихоньку начали сползать с дивана, пытаясь незаметно ускользнуть из этой странной беседы. Но Константин не обратил на них ни малейшего внимания. Вся его сосредоточенность была на Сергее Петровиче, который теперь судорожно цеплялся за только что возвращенные, мучительные воспоминания.

– Часы… Это были небольшие старинные часы на цепочке… С таким… *странным* циферблатом. Он сказал, что они принесут мне удачу в бизнесе, если носить их близко к сердцу. А потом… потом он забрал их.

Константин кивнул, внимательно слушая.

– Часы, значит. С цепочкой. Звучит знакомо. И каков их… особый эффект, Сергей Петрович?

Бизнесмен, все ещё находясь под действием "пыльцы памяти", словно выталкивая слова из глубин своего подсознания, ответил:

– Он говорил… что они могут останавливать время. На пять минут. В отдельном помещении. Не сильно могущественный артефакт, но… достаточно полезный, если нужно, например, незаметно… поправить кое-что в документах перед подписанием. Или… сбежать.

Константин задумчиво прищурился. Часы, останавливающие время. На пять минут. В замкнутом пространстве. Это было… интересно. Не самый сильный артефакт, но в умелых руках мог стать довольно эффективным инструментом для мелких пакостей или даже чего-то более серьёзного.

– Что ж, спасибо, Сергей Петрович. Вы мне очень помогли, — произнёс Константин, и его тон стал чуть более холодным, теперь, когда нужная информация была получена. — Можете вернуться к своим… делам. И постарайтесь впредь быть осмотрительнее в выборе собеседников. Особенно тех, кто предлагает вам странные амулеты и обещает вечную удачу.

Сергей Петрович, видимо, понял, что его роль в этой истории закончена, и его взгляд снова начал затуманиваться, эффект пыльцы медленно сходил на нет. Он осел на диван, ища утешения в объятиях перепуганных девушек, которые явно мечтали поскорее покинуть этот странный клуб.

Константин вышел из VIP-ложи, оставив за собой клубок из страха, возвращённых воспоминаний и недоумения. Куда мог отправиться мелкий бес Есений со своим новообретенным артефактом? Поиски мелкого, но хитрого демона были бы утомительны и заняли бы уйму времени. Но Константин знал, кто всегда в курсе всех нечистых дел.

– Есений… где же ты, мелкий бес? — пробормотал он себе под нос, направляясь к выходу из клуба. — Сам я тебя искать не буду, мне лень. Но есть одна особа, которая всегда знает, где собака зарыта. Или, скорее, где бес спрятался.

Его мысли обратились к известному месту, куда стекалась всякая нечисть, магические отбросы и прочие сомнительные личности: Лавка старой ведьмы Федосьи. Это было то самое место, где можно было найти что угодно — от проклятых артефактов до советов по сведению кого-нибудь в могилу. И, конечно, узнать последние сплетни из мира тёмной магии.

Но была одна проблема. И проблема эта носила имя Федосья.

– Старая карга… — Константин скривился при мысли о ведьме. — Она меня не очень-то любила. И было за что. Последний раз, когда мы виделись… кажется, я случайно превратил её любимого кота в кактус. Очень разговорчивый кактус. Но, к сожалению, недолговечный.

Он усмехнулся. Разговор с Федосьей никогда не был простым делом. Она была вредной, жадной и невероятно могущественной, а её характер был острым, как её же кривые когти. Убедить её говорить было все равно что вытянуть зуб у дракона — больно и опасно.

– Что ж, — произнёс Константин, выходя из клуба в прохладную ночную улицу. — Придётся придумывать способ, как разговорить эту старую каргу. Возможно, придется пойти на… особые ухищрения. Или просто принести ей что-нибудь действительно ценное. Или, что вероятнее, очень сильно её разозлить, чтобы она начала сыпать проклятиями, среди которых обязательно проскользнёт нужная информация.

Глава 3

Визит к ведьме Федосье

Константин шёл по тёмным улицам, обходя лужи, в которых отражались редкие фонари. Воздух был пропитан запахом сырости и чего‑то пряного — то ли магических трав, то ли чьих‑то недобрых намерений. Он знал, куда идти: Лавка старой ведьмы Федосьи пряталась в самом сердце старого квартала, за поворотом от шумной улицы, в тупике, который местные обходили стороной.Дом стоял, словно вырос из земли: кривые ставни, покосившаяся вывеска с полустёршейся надписью «Лавка магических редкостей», а над дверью висел венок из сушёных трав, которые шевелились даже без ветра. Константин усмехнулся, постучал в дверь — три коротких удара, пауза, два длинных.Дверь скрипнула, приоткрылась на пару дюймов, и в щели появилось лицо старухи. Глаза у неё были острые, как ножи, а нос крючковатый, будто она всю жизнь вынюхивала чужие секреты.— Чего надо? — прошипела Федосья. — У меня закрыто. Для тебя — особенно.Константин широко улыбнулся, облокотился о косяк и подмигнул:— О, Федосья, душа моя, неужели так встречаешь старого друга? Я пришёл с миром, с подарками и, что самое главное, с просьбой.— Друга? — ведьма фыркнула. — Ты мне не друг, а головная боль. Помнишь, что ты сделал с моим Барсиком?— Ну, он был слишком разговорчив, — пожал плечами Константин. — А кактусы, знаешь ли, молчат как могила. К тому же, я его потом обратно превратил. Почти.Федосья прищурилась, но в глазах мелькнуло любопытство.— Ладно, заходи. Но если опять что‑то испортишь, я тебя в жабу превращу. И не в королевскую, а в самую обычную, болотную.Константин вошёл в лавку. Внутри пахло ладаном, плесенью и чем‑то ещё, отдаленно напоминающим тушёную капусту с приправами из преисподней. Полки ломились от склянок с разноцветными жидкостями, пучков сушёных трав, костей непонятного происхождения и прочих артефактов, которые лучше не разглядывать слишком пристально.Он сел на шаткий стул, закинул ногу на ногу и с улыбкой посмотрел на ведьму:— Федосья, милая, мне нужна информация. Про одного мелкого беса по имени Есений. Он недавно провернул одну сделку: выменял у Сергея Петровича часы, останавливающие время, на обещание удачи в бизнесе. А потом стёр память о сделке.Ведьма нахмурилась:— Есений? Этот паршивец? Знаю его. Проныра. Но я ничего не скажу просто так.— Разумеется, — кивнул Константин. — Я готов расплатиться.Он достал из кармана небольшой кожаный мешочек и поставил его на стол. Из мешочка донёсся приглушённый звон.— Здесь пять золотых монет. Неплохо, да?Федосья презрительно фыркнула:— Думаешь, я за золото стану рисковать? Есений — мелкая сошка, но за ним кто‑то стоит. Кто‑то, кто не любит, когда лезут в его дела.Константин откинулся на стуле, задумчиво постучал пальцами по подлокотнику:— Хорошо. Тогда, может, расплатимся натурой? — он подмигнул. — Я могу станцевать для тебя танец семи вуалей. Или спеть серенаду. Или…— Хватит, — перебила Федосья, но в её глазах мелькнула усмешка. — Ты всегда был невыносимым. Но забавным. Ладно, скажу, что знаю. Но только потому, что этот бес мне тоже задолжал.Она подошла к одной из полок, достала пыльную книгу и начала листать её, бормоча что‑то себе под нос.— Есений… Есений… Ага, вот. Он часто бывает в «Тёмном котле» — это кабак на окраине, где собирается всякая нечисть. Говорят, он там хвастался, что нашёл покупателя на эти часы. Кто‑то очень богатый и очень скрытный.— И кто же? — Константин подался вперёд.Федосья закрыла книгу и посмотрела на него с хитрой улыбкой:— А вот этого я не знаю. Но могу подсказать, как его разговорить. У меня есть зелье правды. Капля — и он выложит всё, что знает, да ещё и споёт колыбельную на прощание. Но оно дорогое. Очень дорогое.Константин вздохнул:— Сколько?— Десять золотых. Или… — ведьма прищурилась, — или ты поможешь мне с одной проблемой. В подвале завелся домовой. Мелкий, но назойливый. Ворует сахар, гадит в муку и поёт по ночам. Выгони его. Навсегда.Константин задумался. Деньги у него были, но десять золотых — это десять золотых. А домовой…— Договорились, — сказал он. — Но с одним условием: если домовой не просто уйдёт, а переберётся к Есению — ты добавишь ещё и карту, где отмечены все места в городе, связанные с тёмной магией.Федосья рассмеялась — хрипло, но искренне:— Ты невыносим, Константин. Но уговор есть уговор. По рукам.Она протянула ему склянку с мутной жидкостью:— Вот зелье. Одну каплю в напиток — и твой бес будет болтать, как попугай. А теперь — марш в подвал. Домовой там, в углу, за мешками с крупой. И смотри, чтобы он не вернулся!Константин спустился в подвал. Там и правда, за мешками, сидел маленький, лохматый домовой. Он грыз кусок сахара и напевал что‑то невнятное.— Привет, дружок, — сказал Константин, улыбаясь. — Пора тебе переезжать.Домовой поднял глаза, увидел Константина и замер.— Н-нет, — пробормотал он. — Я тут живу.— Уже нет, — Константин достал из кармана щепотку порошка (на этот раз — обычного, без магии) и бросил в лицо домовому. — Теперь ты пойдёшь к Есению. И будешь жить у него. И петь ему по ночам. И воровать его сахар. И гадить в его муку. И так — пока он не поймёт, что лучше не связываться с теми, кто дружит с Федосьей.Домовой пискнул, сжался и исчез в облаке пыли. Константин поднялся наверх.— Готово, — объявил он. — Твой подвал чист. А мой бес теперь будет болтать.Федосья протянула ему старую, потрёпанную карту:— Держи. Тут все места, где водятся тени. И «Тёмный котёл» тоже отмечен. Удачи, Константин. И… будь осторожен. Есений — это только начало. За ним кто‑то стоит. Кто‑то гораздо сильнее.Константин взял карту, свернул её и положил в карман:— Спасибо, Федосья. И прости за Барсика. В следующий раз я постараюсь не превращать твоих питомцев в растения.— Лучше вообще не трогай их, — буркнула ведьма, но в её голосе звучало что‑то отдалённо похожее на теплоту.Константин вышел из лавки, вдохнул ночной воздух и улыбнулся. Путь к «Тёмному котлу» был ясен. А Есений… Есений скоро заговорит. И расскажет всё.

Константин шёл к «Тёмному котлу», насвистывая непристойную песенку про тролля и цветочную фею. Улица, на которой находился кабак, выглядела так, будто её проектировал пьяный архитектор с явной тягой к мрачному: кривые дома, окна с решётками, фонари, мигающие с частотой пульса умирающего светлячка.

«Тёмный котёл» встретил его запахом перегара, тушёного лука и чего‑то, напоминающего запах мокрого гоблина после дождя. Константин толкнул дверь и вошёл.

Внутри царила атмосфера вселенской безысходности, разбавленной отчаянным весельем. За столиками сидели сомнительные личности: тролли с татуировками «Мама, я не виноват», эльфы с красными глазами и печальным взглядом, пара вампиров, споривших о том, какой цвет крови вкуснее (один настаивал на розовом вине, другой — на томатном соке).

Есений обнаружился у стойки — мелкий бес с рожками, торчащими из копны рыжих волос, и хвостом, нервно подёргивающимся под стулом. Он как раз пытался флиртовать с барменшей — троллихой внушительных размеров, чьи бицепсы могли бы задушить среднего орка.

— О, красавица, — мурлыкал Есений, — твои глаза как два озера… в которых я бы с радостью утонул!

Барменша окинула его взглядом, полным такого скепсиса, что даже мухи в зале притихли:

— Утонешь — выловлю сачком и выкину на помойку. Пить будешь?

— Конечно! — обрадовался бес. — Двойной огненный виски!

Константин подошёл, хлопнул Есения по плечу:

— И мне то же самое, но без беса в бокале.

Есений обернулся, увидел Константина и побледнел настолько, насколько это возможно для существа с медно‑красной кожей.

— К‑Константин? Ты что тут…

— Да вот, — Константин сел рядом, подмигнул барменше (та фыркнула, но поставила перед ним стакан), — услышал, что тут один мелкий проныра часы времени продал. И решил проверить — не украл ли он их у меня.

— Я не крал! — возмутился Есений. — Я честно обменял!

— Честно? — Константин наклонился ближе. — На обещание удачи? Да ты хуже цыганки на вокзале!

Барменша, наливая виски, не выдержала и расхохоталась:

— Ой, а он прав, бес! Ты ж всех тут уже достал своими «честными» сделками!

Есений покраснел (теперь он стал одного цвета с собственным хвостом) и попытался возмутиться, но Константин уже незаметно капнул в его стакан каплю зелья правды.

— Ну‑ну, — миролюбиво сказал Константин, — давай лучше расскажи, кому ты эти часы продал. И не ври — я сразу пойму. У меня нюх на ложь, как у ищейки на колбасу.

Есений сделал глоток, поморщился, потом вдруг его глаза остекленели, и он выпалил:

— Я продал их… я продал их… графине Мордвиновой!

Константин приподнял бровь:

— Той самой, что вечно опаздывает на вечеринки?

— Да! — бес уже не мог остановиться. — Она думает, что с этими часами сможет появляться последней и всё равно выглядеть так, будто пришла первой! А я ей сказал, что они останавливают время на пять минут, но на самом деле… — он хихикнул, — на самом деле они его ускоряют в десять раз! Ха! Пусть теперь попробует успеть на вечеринку вовремя!

Барменша снова расхохоталась, на этот раз так громко, что с потолка упала паутина.

— Ты гений, бес! — она хлопнула Есения по спине так, что тот чуть не нырнул лицом в стакан. — Это же надо было так её подставить!

Константин покачал головой:

— Значит, графиня Мордвинова. Интересно. А где она их хранит?

— В шкатулке! — выпалил Есений. — Под кроватью! А шкатулка заколдована: если кто чужой откроет — выскочит гоблин и укусит за… ну, вы поняли.

Константин достал из кармана монету и положил перед бесом:

— Спасибо, дружок. За информацию и за развлечение. А теперь иди, пока барменша не решила проверить, правда ли у тебя хвост такой гибкий, как ты хвастался.

Есений, всё ещё под действием зелья, кивнул и послушно поплёлся к выходу. Барменша проводила его взглядом и повернулась к Константину:

— И что, ты теперь пойдёшь к графине?

— Разумеется, — Константин допил виски. — Но сначала надо придумать, как обойти гоблина. Может, предложить ему шоколадку? Говорят, они от молочного шоколада просто тают… в прямом смысле.

— Или, — барменша подмигнула, — предложишь ему сыграть в карты. Гоблины жулики, но в азартные игры играют как дети.

— Гениально! — Константин хлопнул себя по лбу. — Спасибо, милая. Если выживу — вернусь и расскажу, как всё прошло. А если нет — передай всем, что я умер как герой: пытаясь спасти мир от графини с ускоряющими часами.

Он встал, отвесил барменше шутливый поклон и направился к выходу. Уже на пороге обернулся:

— Кстати, если Есений вернётся и будет жаловаться, что его обманули, скажи ему, что это карма. И что следующий раз я превращу его хвост в бантик.

Барменша расхохоталась так, что стаканы на стойке задребезжали.

— Договорились! Удачи, Константин. И будь осторожен — графиня, говорят, в гневе страшнее тролля без обеда!

Константин подмигнул ей в последний раз и вышел на улицу. Ночь была тёмной, звёздной и полной возможностей. А впереди его ждала встреча с графиней Мордвиновой — женщиной, которая не любила опаздывать… и ещё меньше любила, когда кто‑то меш