Клетка

Сентябрь

7 сентября.

Здравствуй, дорогой дневник. Так же правильно начинать? В кино все так делают. А вообще, почему это я должен здороваться с дневником? Тупость какая-то.

Я раньше и не думал заводить тетрадку для подобной писанины, но оказывается многих исторических личностей потом изучают по перепискам или дневникам. А мы-то с Гермесом Аркадьевичем стали этими самыми личностями еще после Григора (которого я историческо-героически сожрал, если кто еще не в курсе или забыл).

Про дневники и переписки я сегодня из учебника вычитал. Одного из тех, которые Гермес Аркадьевич постоянно подбрасывает в мою комнату. Там было про Шекспира. У него вон никаких личных записей не сохранилось, а теперь поди пойми, существовал он или нет. Ученые до сих пор договориться не могут. Тогда я и понял, что записывать наши подвиги просто необходимо, облегчу жизнь будущим ученым. Идею с перепиской, кстати, сразу отмел, не модно как-то уже. Может только Анонимусу и понравилось бы. Но мои письма он точно читать не будет, а если и будет, то отошлет обратно с исправленными орфографическими ошибками.

О, историки и исследователи, надо бы представиться, чтобы в будущем не возникло разногласий: кто же это все-таки написал? А то любите вы поспорить. Короче, меня зовут Кузя или Кузьма, а некоторым я был известен под именем Диниш Оливейра.

8 сентября.

Какой-то день не исторический вышел. С утра до ночи по Управлению носился с поручениями Владимира. Сначала я (да и много кто еще) надеялся, что работа следователя его отвлечет от обязанностей главдива. Но Владимир, похоже, тоже об этом подумал. Даю язык на отсечение, в ужас пришел от мысли, что может проворонить какие-то из своих обязанностей. Поэтому-то и начал гонять нас в десять раза больше, чем раньше.

В общем ничего интересного, господа историки. Пойду спать - завтра вставать рано.

правда засыпать совсем не хочу, постоянно снится всякое. Стоп, нет. Нельзя такое для историков.

9 сентября.

Весь день бумажная работа… Скукотища!

О, из важного. Тетушка Марго на ужин испекла обалденный пирог с курицей. Её рецепты ученые точно должны в учебники поместить. Надо будет подсказать, чтобы тоже начала вести дневник.

А еще хочу устроить на выходных эксперимент. Проверю, сколько див может обходиться без сна. Типа тренировка на выносливость. Для службы важно и все такое.

12 сентября. Не получилось [Перечеркнуто, неразборчиво] Там темно так, и [Перечеркнуто, неразборчиво] постоянно он. Достал.

17 сентября.

Неделю не писал. Да потому что нечего было (эксперимент, кстати, так себе вышел). Но сегодня случилось кое-что потрясное! И грустное, но всё-таки потрясное. Преступника ловили, точнее его дивов, точнее демонов. Опять какой-то колдун неудачник напортачил.

Классно, что у нас вообще все в памяти остается. Сейчас подробно расскажу, что там случилось, чтобы вы поняли, как проходят типичные героические будни!

Короче, все случилось как раз во время обеда, мы в столовке сидели. И вдруг вспышка силы! Все повскакивали и на улицу, я в первых рядах само собой. Понятно уже было, что надо лететь. Сказал Савелию, чтобы он Сергею Дмитриевичу сообщил про ЧП, и в какую сторону выдвигаться, потом галкой обернулся и пулей в сторону вспышки. Сила после нее не рассеялась, но стала намного слабее, почти пропала. Но я все равно гнал как мог, потому что вблизи были спальные районы, а значит могла случиться беда.

К счастью, на подлете обнаружилось, что сила исходила из заброшенного здания, которое стояло в отдалении от жилой застройки. На вид там когда-то было небольшое производство. По ментальной связи я отчетливо услышал рычание и ругань.

- Хватит сопротивляться, мелочь. Тебе все равно конец.

- Отвали! Не дамся, тварь! – второй голос звучал визгливо и истерично.

Стало понятно, что дерутся два дива. Я юркнул в одно из выбитых окон. Еще в воздухе скинул личину и принял боевую форму. Приземлившись на пол, заваленный осколками стекол и битыми кирпичами, я готов был ринуться разнимать битву, но увидел только рогатого пса, снующего вдоль стен и завалов. Див выглядел как волкодав, но был раза в полтора крупнее, и хвост у него был не собачий, а почти лысый с кисточкой на конце. Он метался из стороны в сторону и извергал тонну неприличных словечек, кое какие я определенно позаимствую для будущих чрезвычайных ситуаций. Он был так увлечен своим делом, что даже не заметил моего появления, ну или посчитал, что выкурить противника из укрытия сейчас задача куда более важная.

- Хэй, ты! Как тебя зовут?

Пока ситуация не выглядела слишком опасной, я решил попробовать понять, что здесь происходит.

- Второй, - каким-то ядовитым тоном ответил он.

- Что второй? – не понял я.

- Зовут меня так! Второй, - гаркнул он с яростью. – А по щелям прячется Четвертый. Выходи-и-и, трус!

И трус вышел, точнее выпрыгнул. Что-то темное показалось между расколотыми бетонными плитами, промелькнуло и впилось когтями и зубами в морду пса. Оказалось, вторым, то есть Четвертым блин, или как понятнее написать? Короче им был бурый почти черный хорек.

- Тварь! Бездельник! Убийца! – верещал он, стараясь добраться когтями до глаза пса.

Тот сначала взвыл от боли и завертелся на месте. Но потом сообразил, что так ничего не добьется и просто сбил мелкого ударом массивной лапы. Тельце хорька впечаталось в стенку и сползло вниз. Пес оскалился, я понял, что он хочет сделать, и кинулся наперерез:

- Не трогай его! Где ваш колдун?

Но пес только сильнее оскалился и уставился на меня недобрым взглядом, направив вперед два острых рога. Ну точно сейчас в атаку пойдет.

- Он его сожрал! И остальных всех! – раздалось у меня за спиной, а затем к потолку взлетел воробей, не успел я уследить, как он обернулся ящерицей, пополз по стенке и снова в хорька! Так вот что это был за силовой фон, он постоянно менял личины. Пес, вслед за мной проследив за маневрами врага, одним прыжком оказался у завалов, где скрылся мелкий.

Стало понятно, что пора заканчивать с разговорами. Тут два демона, а пес так вообще первый класс, если колдуна сожрал и каких-то там остальных.

Я не стал терять времени и, пока Второй был повернут спиной, прыгнул на него, сцепив зубы на холке. Только чудом не напоролся на рога. Попытался придавить пса к земле, но он оказался довольно ловким и смог извернуться так, чтобы выбраться из-под меня. Мы разошлись по углам как на бойцовском ринге, снова готовясь наброситься друг на друга.

- И тебя убью, кошак! Тем будет злее твой колдун, тем ближе я к цели!

- Цели? Какой еще цели?

Воспользовавшись моим кратковременным замешательством, он кинулся, но я вовремя успел уклониться. Второй с грохотом влетел в строительный мусор в углу. Я начал выпускать короткие струи пламени, чтобы он не смог подняться. Пес оскалился и, не вставая на лапы, отполз к стенке.

Дела были плохи, убивать его я не хотел, но обезвредить и удержать без подкрепления демона первого класса тоже было нереально. И как по волшебству именно в этот момент у меня над ухом просвистело, а в следующий миг Второго плотно прижало путами к земле. Я обернулся и увидел Сергея Дмитриевича. Вовремя!

Но не успел я выдохнуть, как краем глаза заметил шевеление у соседней стенки. Прыжок, и Четвертый у меня в зубах! Все-таки в этом деле коты получше псов будут. Хорек затрепыхался у меня в зубах и снова завизжал:

- Пусти! Не ешь! Пусти, гад!

- Да успокойся ты, истероид, никто тебя есть не собирается! - мелкий начинал меня раздражать.

Дальше распоряжался Сергей Дмитриевич. Здание оцепили для обыска. Этих двоих отправили под замок в Управление, а я помчался докладывать Гермесу Аркадиевичу. Громкое же будет дело, все-таки колдун помер.

Потом с докладом прибыл и Савелий. В здании нашли кучу клеток, некоторые из чистого серебра, а еще плети и цепи. Не трудно было догадаться, для чего они были нужны. И совсем мне его не жалко!

А Гермес Аркадьевич похвалил меня! Ну конечно, доберись эти двое до жилых домов нападали бы на все, что движется! Боюсь представить, скольких бы успели сожрать. Мы, считайте, катастрофу предотвратили, так-то! Еще Сергея Дмитриевича и Владимира на ужин позвал в честь нашей победы. Хотя и устал. Как всегда. Наверняка хотел быстро поесть и отправиться спать. Знаю, это он из-за меня организовал, чтобы порадовать…

18 сентября. Полночь.

Ладно, напишу, а потом просто страницу вырву. Потому что сложно это всё. А Гермеса Аркадьевича волновать не охота, у него и так забот по горло. Надеюсь, он сквозь сон не почувствовал, что со мной.

В общем после ужина я задремал сразу как лег, и все вроде хорошо. Но потом слышу: кто-то скребётся. Мне непонятно почему подумалось, что сбежал один из пойманных дивов. Попытался открыть глаза, и звук тут же прекратился. А я очутился в камере. В темной, пропитанной серебром и сыростью. И тишина там такая, что кажется, будто я на самом деле оглох, потому что не бывает так тихо. Но несмотря на темноту я знаю, что в противоположном углу сидит этот и пялится…Да нет! Ерунда это всё! Чушь! Всем иногда снятся кошмары.

18 сентября.

Сегодня целый день провел в допросной. Второй сопротивлялся, показания из него еле вытянули. Он сбросил память своего бывшего хозяина почти сразу, видите ли воспоминания забитого ничтожества ему были ни к чему. А потому понять, что там случилось было еще сложнее. Допрос вел Сергей Дмитриевич. Мы с Савелием стояли за стеклом и наблюдали.

Второй принял человеческий облик. Перед нами сидел худощавый темноволосый парень. Обычный в общем-то, только огромные серые глаза, смотрели, не моргая, и вызывали отвращение.

- Можете меня как угодно пытать, ничего не расскажу, - сходу заявил Второй.

- Все так говорят, - спокойно отозвался Сергей Дмитриевич и сел на стул напротив. – Пока до дела не дойдет. Впрочем, может и правда не дойдет. Я привяжу тебя, тогда выдашь все как миленький.

- Ага, в таких формулировках, что вы в жизнь не разберетесь, - нахально ухмыльнулся он, но не смог скрыть свою нервозность. – Но у меня есть предложение.

Сергей Дмитриевич удивленно вздернул брови и махнул рукой, чтобы Второй продолжал.

- Я клянусь, что все расскажу, если после меня отправят в Пустошь.

Мы с Савелием переглянулись, я еле сдержался, чтобы не покрутить пальцем у виска. Что за придурок рвется обратно в Пустошь?

- Зачем? – спросил Сергей Дмитриевич, заинтересовавшийся не меньше нашего.

- Я как раз направлялся во дворец к Императору, собирался присоединиться к нему, дать присягу на верность, как открылся коридор...

Второй помрачнел, сжал ладони в кулаки. Кое-как пытался справиться с подступившим гневом.

- И это ничтожество… Этот сопляк заставил меня служить себе. Так что или я вернусь или можете сразу убить!

- Успокойся, - осадил его Сергей Дмитриевич. – Не знаю, отправят ли тебя, но обещаю, что поговорю об этом с главой Управления, если ты все расскажешь.

- Не пойдет, - мотнул головой он и скрестил руки на груди.

Так вот, что он имел в виду под "целью". Наверное хотел, чтобы колдун во время боя раскрутил алатырь. Вот же странный тип. Или думал, что здесь с ним будут обращаться еще хуже, чем в Пустоши?

- Смотри сам. Но Гермес Аркадьевич к твоему виду весьма… толерантен. И если ты не совсем отстал от жизни, то должен знать, что с Императором он на короткой ноге. И сдается мне, твоя судьба довольно тесно связана с тем, какое впечатление ты здесь произведешь.

- Мне нужны гарантии.

- Их не будет.

- Тогда и сотрудничества не будет.

- Что ж, дело твоё. Тогда схожу за жетоном, проведём обряд привязки.

Сергей Дмитриевич поднялся со стула и направился к двери. И именно в этот момент непреклонность арестанта дрогнула. Было похоже, что с ним таки случился нервный срыв.

- Нет! Нет! - он вскочил. - Стой!

Сергей Дмитриевич обернулся, а Второй обессиленно рухнул на стул и с отчаянием выкрикнул:

- Не будет у меня больше другого хозяина, кроме Императора, ясно?

- Это значит, ты готов рассказать, что знаешь?

Второй нехотя кивнул и начал, наконец, давать показания. Знал он, оказывается, далеко не все, потому что почти все время просидел в клетке. Началось все почти три месяца назад. Колдун вызвал Второго, не пожадничав на жертвы. Он разом скормил ему двух здоровенных псов и, вы блин не поверите, взрослого быка! А сразу после того как привязал, закинул в клетку к другому диву, который скорее всего и был Первым. Приказом хозяин заставил их накинуться друг на друга... В итоге Второй сожрал Первого, оказавшись сильнее. Колдун был доволен и постоянно подкармливал пса кроликами, курицами и прочим зверьем, а иногда закидывал в клетку новых дивов. Насколько понял Второй, колдун был хозяином еще трех не слишком сильных дивов второго класса, которые жили в соседних клетках. Но он не привязал к себе абы кого, если призванные оказывались чересчур слабыми или наоборот слишком сильными, то тоже шли на корм Второму.

- Те трое вечно были заняты. Днем отсыпались, а по ночам колдун отпускал их.

- Зачем? - нахмурился Сергей Дмитриевич.

- Не знаю, но утром они возвращались с какими-то блестящим мусором.

Вот оно что! Блестящий-то точно не мусор. Они грабежом занимались! Местные бандюги так вдохновились подвигами Ушкова что ли? И понятно, почему у Четвертого столько мелких личин, чтобы незаметно воровать проще было.

- Ладно, с этим все ясно. А ты ему был нужен зачем?

- Не знаю, - пожал плечами Второй. - Я только и делал, что ел и сидел в клетке. Пару раз правда колдунишка пытался тренироваться со мной.

- Здесь подробнее. Опиши его оружие.

- Ледяное. Вроде как шары, он их кидал, и они взрывались.

Повезло, необычное оружие. Если колдун выпускник Академии, то опознать его будет очень просто.

- Он еще пару раз обронил, что я его орудие в борьбе за свободу.

- Революционер что ли?

- Говорю же, не знаю! Странный он был, нервный. Поэтому и приказы ему трудно давались, я постоянно пытался вырваться, тогда в ход шли серебряные цепи и плеть. Об цепь то он и порезался на одной из тренировок. Ну я и сожрал его. Пошел остальных выпустить, кое-как клетки открыл, но эти сволочи, набросились на меня. Пришлось их убить.

Второй опустил взгляд, замолчал, увлеченно ковыряя пальцем металлическую столешницу. От былых напора и ярости ничего не осталось, только моральное изнеможение. Мне стало его жаль.

- Что еще?

- Это все, что я знаю. Вообще все.

- Хорошо, - Сергей Дмитриевич закончил записывать и встал. - Обещаю, я поговорю с Гермесом Аркадиевичем. Попробую его убедить, чтобы тебя отправили в Пустошь.

Второй посмотрел на него с недоверием и ничего не сказал. Так и закончился первый допрос.

Сожранным колдуном оказался некий Георгий Куранов. Его быстро опознали в Москве, да и сегодня после повторного обыска здания нашли тайник со всеми его награбленными сбережениями и документами. Нам в этот же день прислали досье из Академии, которую он, кстати, закончил почти что с отличием. Но видимо после выпуска что-то стряслось с Георгием, потому что история, которую нам поведал Четвертый (надо бы, чтоб кто-то им нормальные имена дал) совсем не была похожа на историю колдуна-отличника.

В отличие от Второго, его собрат медвежатник с готовностью выложил все подробности. Как я и думал, колдун натаскивал их на кражи. Скармливал мелкую живность, учил справляться с замками, не оставлять следов. Три дива под его руководством практически каждую ночь отправлялись в ближайший спальный район и обносили квартиры. Летний сезон благоволил, потому что многие открывали на ночь форточки, а проворным дивам пробраться туда было как нефиг делать.

И видимо с волей у дебила были проблемы еще хуже, чем со сбережениями. Потому что дивы поначалу плохо слушались приказов. Но он нашёл решение. За непослушание или непонятливость закидывал их в клетки из чистого серебра. Беднягам приходилось жутко изворачиваться, чтобы не касаться поверхности. Он вытаскивал их оттуда, только когда дивы доходили почти до полного изнеможения и просто падали на серебро, которое их прожигало.

Пишу и снова злюсь! Жалкий! Мерзкий тип! Я бы назвал колдунишку другим словечком покрепче, но за такое тетушка Марго как-то всыпала мне сразу два подзатыльника.

Никогда не привыкну к таким как он. Да и нельзя привыкать!

19 сентября.

День как день. Помогал Владимиру. Пока разбирали отчеты, спросил кое о чем. Даже сам не знаю, зачем. Спросил, что он делает, когда боится. Владимир так посмотрел уничтожающе, что я сразу заткнулся. Иногда мне кажется, что у него не глаза, а два коридора в Пустошь. Готов поспорить, если вы раскрутите перед Владимиром алатырь, окажется, что у него к порталам давным-давно иммунитет выработался.

Правда потом, когда мы вышли за ворота Управления, он внезапно заговорил:

- Страх почти всегда - следствие неразрешенной проблемы. Самый простой способ справиться с ним – решить проблему. Не нарушай больше субординацию во время рабочего процесса.

И, не дождавшись моего ответа, а вообще-то еще одного вопроса, Владимир умотал домой. А я остался обдумывать его слова и дожидаться Гермеса Аркадьевича.

Когда домой пришли, Афонсу позвонил! Договорились встретиться через пару недель. Мы же с весны не виделись. Наверняка за лето у него накопилось кучу крутых историй. Скорее бы в Москву!

20 сентября. Полночь.

Сегодня… В общем сон поменялся. Прошлые месяцы было одно и тоже. Темная камера и он из угла таращится. А сегодня понял, что могу сам сном управлять. Руками шевелить там, ногами. Даже пару шагов вдоль стены сделал.

Старался не смотреть в противоположный угол, где этот сидит. Знаю, кто он. Раньше мы были по разные стороны решетки. Но это не единственная перемена, что-то еще изменилось в нем.

Я все-таки невольно повернулся в его сторону и уставился в темноту. Не знаю, сколько времени это длилось. Сам не заметил, как стал проваливаться. Затягивало как в болото. Но шевелиться, выбираться из трясины никакого желания не было. Лишь на мгновение мелькнула мысль о том, что здесь я должно быть и помру. Но вдруг в тишину ворвался такой пронзительный крик, что я сразу же проснулся.

20 сентября.

На работе ничего интересного.

Как-то мало пишу для историков. Эх, сколько же страниц придется вырвать…

21 сентября. Полночь.

Проснулся посреди ночи, как это пишут в книжках, в холодном поту. А вот с чего все началось. Решил еще сильнее повлиять на сон. Не знаю правда, стоило ли.

Надоело жаться к стенке, я встал и пошел прямо навстречу этому типу в углу. И чего я вообще так расклеился? Когда Митрофан был тюремщиком, не боялся же я его. Так почему, когда мы оказались в камере вместе, он показался таким жутким?

Идти было сложно. Концентрацию серебра в стенах как будто втрое увеличили! Сырость же стала настолько густой, что одежда пропиталась влагой и потяжелела. Когда я все-таки доковылял до него, увидел скрючившуюся фигуру на полу. Но стоило подойти ближе, он подпрыгнул, так резко будто сжатую пружину отпустили. Я шарахнулся от неожиданности, а он снова ко мне.

Кричал бессвязный бред про какую-то клетку и за руки меня хватал! Еле вырвался! А глазища у него желтые и зрачки вертикальные, в темноте светятся. (Хотя раньше так не было, да и в жизни тоже, я помню)

21 сентября.

Сегодня почти все детали дела встали на свои места. Виктор Геннадьевич подтвердил, что этим летом в районе зафиксировали много краж, но на дивов ничего не указывало, поэтому до Управления дело не дошло. И еще, вот умора, в ближайшем поселке действительно пропал бык! Посмотрел бы я как этот Георгий его похищал! О пропаже псов никто не заявил, наверное подумали, что сбежали.

Гермес Аркадьевич с удивлением выслушал Сергея Дмитриевича и просьбу Второго.

- Странно это как-то, - протянул он. - Что он готовил? Зачем дива раскармливал?

- Вряд ли узнаем, - пожал плечами Сергей Дмитриевич. - Сообщников у него не было.

22 сентября.

Сегодня снова все было по-другому. Это я про сны опять. Он больше не кричал и не кидался на меня. Сел, прислонился к стенке и смотрел так насмешливо своими глазами-лампами, что захотелось ему вмазать. Это я и подумывал сделать, но Митрофан успел заговорить:

- Как там поживает твой благодетельный хозяин?

- Тебе-то что? – уставился я на него исподлобья, сами собой показались клыки.

Того Митрофана из жизни мне даже жалко было, а этот совсем не нравился.

- Что ты там вчера про клетку кричал? – попытался я перевести тему.

- Не понял еще что ли? Оглянись!

- Ну, в камере мы, типа в клетке, да? Тоже мне открытие, гений. Чего орал-то?

- Чтобы до тебя дошло наконец! Не вытащил тебя твой хозяин, ты все еще в тюрьме!

- Ну ты и дебил, я сейчас в теплой постели сплю дома. А Гермес Аркадьевич все сделал, чтобы спасти меня! И спас!

- Спишь, конечно, кто же спорит? И, разумеется, он освободил тебя из моего плена. – окончательно запутал меня Митрофан. -Ты же ценный слуга! Такой преданный пес.

- Заткнись! Я ему…

- Да-да! Слышали, знаем…- замахал руками он и противно засмеялся. – Ты ему сын! Как же! А спроси-ка у своего графа, если встанет выбор между тобой и его гипотетическим настоящим ребенком… Или нет! Даже лучше! Если выбор встанет между твоей жизнью и жизнью того мальчишки, сына полицейского. Кого выберет твой колдун, а? Неужели думаешь, что тебя? Неужели думаешь, что он пожертвует человеческим ребенком ради черта?

И сумасшедший захохотал так громко, что стены затряслись, а мне на голову посыпалась бетонная крошка, смешанная с серебром. Глаза и кожу защипало.

- Ничего ты не понимаешь! Заткнись, а то пожалеешь! – я сжал кулаки и стиснул зубы.

- Это ты так ничего и не понял, идиот! Глупый, глупый мальчишка! Попомни мое слово, ты возненавидишь своего колдуна!

Я не успел объяснить ему, кто тут на самом деле идиот, как вдруг Митрофан оказался очень близко, только руку протяни. Его рот искривился зигзагом, ноздри раздувались до каких-то просто немыслимых размеров. И глаза! Глаза засияли еще ярче, как прожекторы у маяка. Под ослепительным светом мой ошейник начал нагреваться. Постепенно накалился до бела. Боль была адская, думал шею и грудь прожжет насквозь! Пытался сорвать его с себя, но ничего не выходило, пальцы вмиг покрывались волдырями. Я упал на пол и завыл от боли. Пространство поплыло. Ничего больше не было кроме моего крика. И проснуться не получалось! Никак! Не знаю сколько времени прошло пока не услышал голос:

- Кузя! Кузя! Что с тобой?!

А через секунду осознал, что меня трясут за плечи, и резко распахнул глаза.

Увидев, солнечный свет из окна, почувствовав мягкую подушку под головой, я сразу успокоился. Значит, уже утро. Боль сразу показалась далёкой, ненастоящей.

Надо мной с перепуганным лицом возвышался Гермес Аркадьевич. Вот блин, связь все-таки сработала.

- Ты как?

- А, я… Все хорошо, Гермес Аркадьевич. Просто сон плохой приснился.

- Какой еще сон, Кузя? Я почувствовал, как тебе грудину прожигает!

- Ну, сон реалистичный был, потому так, наверное… - замямлил я, машинально ощупывая шею и грудь. Следов от ожогов не обнаружилось. Затянуться бы они не смогли так быстро, значит их и не было вовсе.

Потом целый день старался выглядеть бодро и особо не попадаться Гермесу Аркадьевичу на глаза. Что-то он слишком разволновался. Пока не успокоится, попытаюсь о себе не напоминать.

23 сентября.

Утром Гермес Аркадьевич дождался, пока тетушка Марго уйдет и усадил меня за стол, а сам сел напротив. Меня это очень насторожило. Гермес Аркадьевич заговорил первым:

- Последнее время я плохо сплю. Думал, из-за работы. Но после вчерашнего… Как долго тебе снятся кошмары?

- Пару месяцев, - нехотя ответил я. Все-таки он собрался обсуждать это… Что, дел других нет?

- Расскажи.

- Не хочу.

- Расскажи, - с нажимом повторил он.

- Это приказ? – огрызнулся я, неожиданно раздражившись.

- Это просьба. Я волнуюсь за тебя.

- Не нужно, Гермес Аркадьевич. Все со мной хорошо, - попытался я смягчить свою грубость. - И тревоги во сне больше не будет. Обещаю.

- Почему ты не хочешь говорить?

Я нервно пожал плечами. И сам не знаю. Гермес Аркадьевич еще с пару минут сидел в задумчивости, постукивая пальцами по столешнице.

- Ладно, закончим допрос. Но с одним условием. Пообещай рассказать, если начнет происходить что-то, с чем ты сам не справишься.

Я почесал за ухом. А не так уж и плохо. Вроде бы.

- Обещаю, - выдавил из себя я и заторопился. – Мне там это, идти надо. Можно уже?

Гермес Аркадьевич медленно кивнул, по лицу было заметно, что он совсем не доволен получившимся разговором.

24 сентября. Утро

Стараюсь как могу, чтобы до Гермеса Аркадьевича не доходили последствия моих снов. Поэтому, когда снова оказываюсь в камере, отворачиваюсь к стенке и пялюсь в нее пока не проснусь. Митрофан не лезет, его снова не слышно и не видно. Сложно правда так на одном месте подолгу лежать, я там уже все кирпичи сосчитал, все трещинки и выбоинки. И мысли постоянно лезут всякие…

Митрофан дурак, что во сне, что в жизни, но чушь, которую он наговорил постоянно всплывает в голове. Не даром у него глаза стали змеиными. Но он не грозный змей хищник как Анонимус. Митрофан больше похож на того, который по саду ползал и всякую муть нашептывал. И вот ты даже яблок тех не хотел никогда, а все равно побежал пакостить, наплевав на отца, который об одном только и просил.

24 сентября.

Гермес Аркадьевич ничего не говорит. Надеюсь, сработало.

25 сентября. Поздний вечер.

Последние пару дней шли неплохо. Сегодня правда пришлось домой вездесущие бумажки взять. Мы с Гермесом Аркадиевичем разложились в его кабинете, который теперь казался совсем уж маленьким.

- Кузя, приготовь пожалуйста, кофе. Чувствую, мы сегодня до утра не разгребемся, - вздохнул он.

Я уже было подскочил, но внезапно какой-то незнакомый импульс заставил меня остановиться.

- Я… А что, если я не хочу? – вырвалось как-то само собой.

- Сидеть до утра? Не выйдет, от бумаг никуда не денешься, к сожалению.

- Нет, я не про работу. Не хочу кофе готовить.

Гермес Аркадьевич посмотрел на меня с озадаченностью.

- Тогда не готовь, - протянул он, нахмурившись.

Я снова сел. Мне досталась перепись каких-то архивных дел многолетней давности. Это Владимир мне лично поручил… Тягомотина та еще… Спустя час я уже готов был начать биться головой о стол, чтобы хоть как-то себя развлечь, но в глаза вдруг бросилось одно из старых дел. А привлекло внимание оно потому, что вызвало парочку неприятных воспоминаний. Ночью с моста в реку съехала машина, за рулем был колдун, скончавшийся на месте. Позже в его крови обнаружили следы алкоголя, и все бы списали на несчастный случай, но тогдашнего следователя слишком смутили показания единственного из случайных очевидцев. Он заверял, что видел, как на дорогу выбежал какой-то высокорослый мужчина и встал прямо посреди проезжей части. Причем свидетель настаивал, что именно «встал», как будто намеренно, а не случайно выскочил перед машиной. Когда свидетель, а это был местный бездомный, подбежал, ни на дороге, ни в окрестностях никого уже не было. Следователь пошел по этому следу, но ничего не нашел и в конце концов решил, что бездомный бредил или был пьян, или все вместе. По-моему, этот следователь улики не нашел и решил безнадежное дело просто закрыть.

Сразу захотелось поделиться с Гермесом Аркадьевичем, но я не решился. Все это время он настороженно поглядывал на меня и по ощущениям совсем не был расположен обсуждать заплесневелое старое дело.

26 сентября. Утро.

За пару часов сна не было кошмаров! Неужели я избавился от него? Давно не чувствовал себя так хорошо. Ни свет ни заря вылез из постели и кинулся делать кофе с бутербродами для Гермеса Аркадьевича, чтобы успеть быстрее тетушки Марго.

27 сентября.

Созвонились с Афонсу. Он в восторге от Московской Академии и с нетерпением ждет меня. А я-то как жду! Еще и с Алешей увидимся. Отпад!

Стойте… Академия. Интересно, получится ли проведать Митрофана? Хочу узнать, как он. Да и, может это глупо, но я хочу убедиться, что «мой» Митрофан просто сбой воображения, а настоящий остался таким как был, а может и вовсе похорошел. Дедушка Меньшов же для этого его забрал. Вроде как.

28 сентября.

На работе вечно занят, но в целом скучища. Кроме Куранова ни одного мертвеца за последние месяцы. Так, парочку незаконных вызовов. Оно как бы и хорошо. Но я лучше бы улики искал, чем по общаге носился, да бумаги заполнял.

Может то дело с убитым (по моему мнению) колдуном Гермесу Аркадьевичу подкинуть? Уверен, он тоже будет рад отвлечься от всей этой бюрократической дребедени. Да и на историков я как-то забил. Нужно исправлять. Вот раскроем какое-нибудь громкое дело! Отрыв башки будет! (ну не в прямом смысле, я надеюсь)

29 сентября.

Выходной. Сегодня с Ленькой в кино ходили. Смотрели странный фильм про влюбленную парочку. Там, конечно и похищения были, но все больше поцелуи и нежности всякие. Обычно мы киношки про бандитов да про полицейских смотрим, а это… Ну не в тему как-то. Но Леньке понравилось, он вообще сегодня как будто не в себе.

После фильма пошли в парк на лавочке посидеть. Скоро так не получится, в октябре обещают ту еще холодрыгу.

- Давай в следующий раз лучше посмотрим про пиратов, а? – все-таки высказал я свое недовольство.

- Да ладно, совсем не понравилось что ли? – искренне удивился он.

- А чего там понравиться могло? Я не могу без тебя, а я без тебя больше не могу. Я без тебя с крыши сброшусь, а я без тебя в море прыгну, - передразнивал я. - Нудятина какая-то.

Ленька замялся, начал нервно теребить молнию на куртке:

- Да, ты прав, у меня просто настроение такое…

- Какое?

- Ну, знаешь такое…

Он не договорил, а потом как-то странно улыбнулся и виновато глянул на меня.

- Слушай, Кузь, на следующих выходных не получится пойти. Я кое с кем погулять договорился.

- Так не проблема. Можем втроем пойти.

- Не можем… Это не то, чтобы просто прогулка. Это как бы… Ну…Как бы свидание.

- Нафига оно тебе?

- Оля классная. Красивая, - он пожал плечами.

- А я что, неклассный и некрасивый?

Ленька рассмеялся.

- Ну ты чего? А, - осекся он. – Постоянно забываю, что мы… разные.

Я, конечно, не дурак, знаю, что люди в отличие от нас влюбляются, женятся и все такое, но мне почему-то казалось, что Леньки это никогда не коснется. Тоже видно забываю, что мы «разные».

- Слушай, тебе что правда ни одна девчонка никогда не нравилась?

- Ну, тетушка Марго мне нравится, Любава с Верой тоже….Но это все другое, да?

- Совсем другое.

- Альба красивая была, - неожиданно вспомнил я. - Как статуи в книжках про Грецию. Правда человеком только. В звероформе… На любителя.

- Уже что-то. Вот и Оля красивая, понимаешь?

- Но я-то с Альбой гулять не пойду, даже если мне заплатят. Монахини, наверное, зануды похлеще Владимира.

- Она монахиня? – изумленно спросил он.

Я утвердительно кивнул, не став вдаваться в детали, а Ленька почему-то сочувственно вздохнул и похлопал меня по плечу. Мы посидели еще с полчаса на лавочке, болтая о всякой ерунде, и разошлись по домам. Ладно уж, пусть гуляет со своей Олей. А я… Может Сергей Дмитриевич Савелия со мной отпустит?

30 сентября.

Митрофан больше не снился. Радоваться бы, но какой-то паршивый осадок до сих пор иногда портит настроение. Точно нужно будет его в Академии проведать.