Капкан на спящего дракона

Часть первая

Ольга Володарская

Капкан на спящего дракона

Глава 1

Он всегда просыпался в шесть утра, даже в выходные. Внутренний будильник срабатывал в одно и то же время на протяжении долгих лет. Встав с кровати, Эдик накинул халат и проследовал к двери, чтобы тихонько ее открыть, а затем закрыть за собой. Он не хотел беспокоить спящую жену, и не только ради ее блага, но и собственного.

— Почему ты по утрам такой сердитый? — всегда возмущалась она, встав одновременно с мужем. — Я тебе блинчиков приготовила на завтрак, а ты на меня волком смотришь!

Эдик закатывал глаза и ничего не говорил, чтобы не усугубить ситуацию. Он понимал, что супруга Екатерина проявляет заботу, выбираясь из кровати в ранний час и вставая к плите, но он в ней не нуждался. Хотелось одиночества, тишины и… сосисок с ядреной горчицей. Именно ими он любил завтракать, а не блинами, а уж тем более кашей.

— Тебе нельзя острое, еще и натощак, — неустанно повторяла Катя, если заставала мужа за трапезой. И убирала тарелку, потому что заботилась о его здоровье. Кто еще, если не она?

Женаты Катя и Эдик Старковы были почти тридцать лет. Вереди — жемчужная свадьба. И, как оба надеялись, первый внук: старший сын наконец женился. Есть еще две дочки, проживающие с родителями. Обе умницы, красавицы. Семья — полная чаша. И чаша эта до краев полна любви. Эдик жену обожал так же сильно, как и в молодости, но… Он мечтал о том, чтоб она хотя бы по утрам оставляла его в покое. Дочек и помощницу по хозяйству он этому научил. Никто из них не совался к Старкову в течение часа после пробуждения. Если сталкивались в кухне или коридоре, желали доброго утра (в ответ он сумрачно кивал) и тут же ретировались. Знали, что скоро хмурый леший изыдет из Эдика, и он примется целовать девочек, благодарить помощницу за хорошо отглаженные рубашки. Жене же оставит милую записочку в вазочке с конфетами, которые в их доме ест только она, или под баночкой ее дневного крема.

…Часы показывали четверть седьмого, когда благодатную тишину нарушил грохот. Эдик только успел усесться за стол и обмакнуть первую сосиску в горчицу. Чертыхнувшись сквозь зубы, он обернулся.

Вытянув тонкую морщинистую шею, на Старкова смотрел черепашонок по имени Мартин.

Рядом с ним валялась напольная статуэтка, которую он задел, пробираясь в кухню.

— Нашелся? — обратился к нему Эдик. — И где же ты, паршивец, прятался?

Мартин сбежал из своего террариума три дня назад, его искали всей семьей, но безрезультатно.

— Проголодается, сам вылезет, — успокоила дочек Катерина. Они подарили Мартина отцу на день рождения и очень переживали за его благополучие.

Мартин относился к породе угольных черепах. Довольно крупные, особенно самцы, с высокими черными панцирями, они доживали до пятидесяти лет, что, по мнению дочек, было очень важно. Они помнили, как горевал отец, когда хоронил своего любимца — лабрадора Ларри. Тогда он всем заявил, что больше не заведет собак, хотя с детства их обожает. И вот теперь у него в питомцах долгожитель Мартин. Пока он еще мал, и его панцирь желтый, а не угольно-черный, а характер неугомонный. Ту же статуэтку он как будто не по неуклюжести уронил, а чтобы похулиганить.

Эдик отнес черепашонка в террариум, насыпал ему свежего корма, после чего вернулся в кухню. Сосиски остыли, но он все равно съел их с удовольствием. Как и тосты с джемом. А вот витамины выпил кривясь. Он не верил в их силу, но Катя настаивала на приеме сразу нескольких комплексов, и он подчинялся. Хуже не будет, твердил себе он, закидывая в рот разноцветные горошинки разной формы. Теперь именно ими он заканчивал завтрак, а не кофе с сигареткой. Курить Эдик бросил по собственной инициативе и держался уже три года, но по утреннему ритуалу скучал.

— Пап, ты что, оглох? — услышал он недовольный голос старшей дочки Софьи. — Твой телефон орет на всю квартиру!

— Я свой отключаю на ночь, — возразил Эдик.

— А второй? — Она подошла к отцу, чтобы протянуть ему старую кнопочную мобилу.

Соня больше остальных членов семьи походила на него утреннего. Такая же молчаливая и сумрачная после пробуждения, она даже завтракала в своей комнате, чтобы избежать общения. Но если Эдик вставал, как штык, в одно и то же время, то дочка могла валяться до полудня, если ей некуда было спешить. Сейчас ее сон потревожен, и она мрачнее тучи.

Соне исполнилось двадцать, она училась в университете на социолога. Кроме этого, занималась вокалом и танцами. Втайне от родителей мечтала стать звездой телевидения или рублевской женой, а в идеале совместить две эти ипостаси.

— Фантазерка ты, Софка! — хохотала над ней младшенькая Аня, которой было одиннадцать. — Как ты на Рублевку попадешь, если мы в Новосибирске живем?

— Не твое дело, — вспыхивала та, жалея о том, что проболталась когда-то сестре о своих мечтах.

— И на телик тебя не возьмут, ты начинаешь кривляться, едва на тебя камеру наводят.

— Когда доучусь и получу диплом бакалавра, поеду в Москву и поступлю там в школу «Останкино».

— Отец тебя не отпустит.

— Я уговорю маму, а она — его.

— Вряд ли у нее получится, — сомневалась Аня. — Мы с ней вдвоем три года упрашивали папу отдать меня в секцию тайского бокса или кунг-фу, но он так нас и не послушал. «Этот спорт не для девочек», — передразнила Эдика дочь, понизив голос до баса и насупив брови. Поскольку она была очень похожа на него, получилось один в один. — Пришлось соглашаться на фехтование.

Они были такими разными, его дочки. Нежная, романтичная, артистичная Соня, тонкая, высокая, похожая на маму-красавицу и фигурой, и лицом. Непоседа, хулиганка Аня, низенькая, коренастая, с густыми бровями Эдика, она и вела себя, и одевалась как пацан. Если бы не коса до пояса, ее бы принимали за мальчика, но не в последний год. Ближе к одиннадцати Аня начала расцветать. У нее припухла грудь, бедра округлились. Девочка этого не замечала, а ее мать — да.

— Скоро ей понадобится лифчик, — говорила она мужу. — Если Анютка во всем пошла в вашу старковскую породу, то ее формы будут пышными. — О да, и мама, и сестра Эдика были пышногрудыми женщинами. Титястыми, как говорили они сами.

Чтобы не

— Слушаю, — бросил в трубку он.

— Привет, Старик, — так уже более тридцати лет Эдика называл его лучший друг Валентин Баранов.

— Здорово, Бяша.

— Только тебе я позволяю так к себе обращаться, — проворчал Баранов. — Для остальных я Багор.

— Знаю.

Именно благодаря Эдику он избавился от ненавистного прозвища Бяша. Тот «приклеил» к нему уважительное Багор, когда они оба служили в армии, еще советской. Тогда в ее рядах процветала дедовщина, «черпаки» унижали «карасей» (в их части так называли старослужащих и первогодков), и худенькому Бяше из семьи педагогов доставалось. Самбист Старков за него заступался, за что получал вдвое больше остальных. На втором году все изменилось. Эдик стал непререкаемым авторитетом и для своих, и для карасей. Он карал строго, но справедливо. Никаких издевательств, только наказание за непослушание старшему по званию, а именно сержанту Баранову. Именно Валентин первым получил звание, и тогда Эдик начал в шутку называть его Багром (большим человеком). Остальные подхватили.

Оба они, и Эдик, и Валя, были родом из Сибири. Выросли в небольших городах, но, демобилизовавшись, решили в них не возвращаться, только родных приезжали проведать. Вместе отправились в Новосибирск, где больше возможностей, и начали взрослую жизнь…

Каждый по-своему. Валек восстановился в институте, а Эдик устроился на работу. Первый зубрил, второй кирпичи на стройке таскал. Это дружбе не мешало, а совсем наоборот: парни хорошо друг на друга влияли. Благодаря Багру Старик тоже решил образование получить, пусть и среднетехническое. Багор же при помощи Старика нашел подработку, которая не только приносила копеечку, но и позволяла студенту экономического факультета применять знания на практике. Три года парни не разлей вода были, пока Эдик Катерину не встретил. Влюбился в нее так, что уже через три недели предложение сделал. Она ответила «да». Поженились. Валек свидетелем на свадьбе был и первым человеком, узнавшим о скором пополнении в семье Старковых. Крестным он же стал. А вскоре в Москву уехал. Сразу, как диплом получил, рванул. Когда-то друзья вместе собирались, но раз у Старкова началась новая жизнь, что ж… Придется покорять столицу одному!

И Вальку удалось. Не сразу, но Москва приняла его. Баранов отучился в аспирантуре в МИСИ, поработал на крупную корпорацию, пока не открыл свой бизнес, женился, родил сына, построил дом и высадил целую аллею деревьев на своем участке. И все это до сорока лет. Сейчас, в пятьдесят три, Валентин Баранов входил в топ-100 богатейших людей Москвы.

У Эдика тоже жизнь сложилась. Несколько иначе, чем у друга, но это его только радовало. Главное для Старкова — семья. И она у него крепкая и дружная. Валя же с первой супругой развелся, вторую свою женщину, к которой, собственно, ушел от жены, даже до загса не довел, а все потому, что встретил Сюзанну. Эта женщина стала второй законной супругой Валентина и клином, вбитым судьбой в дружбу Багра и Старика. До нее Валя с Эдиком часто встречались, летали друг к другу в гости, семьями отмечали юбилеи и праздники, планировали совместные отпуска. Но стоило Вале жениться на Сюзанне, как все изменилось. Причем тут же.

— Нас не пригласили на свадьбу? — возмущалась Катерина. — Это просто оскорбительно!

— Валя сказал, что они не стали ее устраивать. Просто расписались и поехали в свадебное путешествие.

— И ты ему веришь?

— Почему нет?

— Любая девушка, заарканившая миллионера, мечтает о пышной свадьбе. Я поищу в Сети фотографии с нее, и ты поймешь, что я права. Впрочем, как всегда!

— В этот раз не совсем, — возразил ей Эдик, когда увидел снимки. — Гостей на свадьбе мало.

— Но они есть.

— Наверное, со стороны невесты. А мы с ней познакомимся на моем дне рождения. Буду отмечать пышно, потому что сорок пять, это не только для бабы-ягодки дата знаменательная, но и для мужика. Сорок мы не справляем, а хочется. Пир закачу. Барановы приглашены.

Они не приехали на день рождения, но по уважительной причине: Сюзанна забеременела, но из-за угрозы выкидыша ей запретили летать. Валя остался с ней, и на этот раз Катя не возмущалась. Но когда Барановы не позвали их на крестины дочки, вскипела:

— Вот и конец дружбе! — И перестала передавать Вале через мужа приветы.

А он часто звонил. И присылал всем подарки. Откупался, как говорила Катя, и больше не звала Баранова ни на какие тожества. Даже на свадьбу сына, его крестника. За нее это сделал Эдик, но Валя опять не приехал. Виделись они за эти годы всего раз, и было в начале зимы, а сейчас — лето. Встретились в Сочи, куда, не сговариваясь, попали в одно и то же время. Обрадовались друг другу страшно! Наговориться не могли, но Эдику нужно было возвращаться домой, а Вале лететь в соседнюю страну. Тогда Баранов и вручил другу старый добрый кнопочный сотик.

— Отличная вещь, — сказал он. — Ни прослушать, ни отследить. У нас в Москве все серьезные люди с такими ходят.

— Ты в том числе?

— Естественно. Как-никак один из ста богатейших людей города. — Он говорил это без хвастовства, со смехом. Иногда добавляя, что место его предпоследнее, хотя так низко он никогда не опускался.

— А мне этот раритет без надобности.

— Все же возьми, — настаивал Витя. — Если вдруг твоя помощь понадобится, я на него позвоню. Внутри и сим-карта есть.

И вот свершилось! Багор позвонил.

— Старик, ты мне нужен, — сказал он.

— Проблемы?

— Имеются. Но они решаемы. И все же твоя помощь мне очень пригодится.

— Не вопрос. Что нужно?

— Приезжай ко мне. Срочно.

— Ладно, — чуть растерялся тот. За восемь лет ни разу не позвали, а тут — срочно. — Как разберусь с делами…

— Старик, я жду тебя уже завтра, так что поторопись.

— Не умираешь, надеюсь?

— Ничего не выдумывай. Повторяю, проблемы решаемы.

— Странно, что даже по непрослушиваемому телефону ты говоришь загадками.

— Просто я не дома. И тут реальные уши повсюду.

— Ладно, куплю билет…

— Я сам тебе его отправлю. И если хочешь, возьми с собой семью. Я буду всем рад. Особенно Кате. Мне кажется, пришла пора возобновить нашу тесную дружбу. Признаю, я виноват в том, что мы отдалились. Хочу все исправить.

— Катя не поедет.

— Смертельно на меня обижена?

— Нет, дело в другом. — А про себя добавил: «Но ты прав, она обижена, хоть и не смертельно!» — Завтра моя жена летит в Европу на две недели.

— Отдыхать?

— Работать. Ты помнишь о том, что она дизайнер-реставратор?

— Конечно.

— Ее наняла русская семья, купившая

— Это Мадейра? Бывал, вино их знаменитое пивал… Не понравилось.

— Вино или остров?

— Ни то, ни другое. Я не любитель старушки Европы. Как и ее крепленых вин.

— В отличие от моей жены. У нее было много клиентов из Италии, Франции, Англии. Сейчас перемещаться по Европе сложнее, поэтому она реже берет заказы. Завтрашней поездки ждет с нетерпением.

— Девочек с собой возьми. Помню Соню, а Анютку почти нет. В колыбельке только и видел. — Как будто кто-то мешал! — У нас шикарное имение, есть где разгуляться. Да и сама Рублевка еще больше похорошела. Про Москву я вообще молчу. Давно девочки бывали в столице?

— Аня ни разу.

— Безобразие.

— Согласен. Но прежде чем принять приглашение, я должен обсудить все с семьей. Сам я точно прилечу.

— Как определишься, дай знать. Велю секретарю заняться билетами.

На этом они закончили разговор, а тот, что за ним последовал, Старкову не понравился.

— И ты помчишься? — хмуро спросила Катя, выслушав мужа. — После всего, что было?

— А что было? Напомни.

— Холодная война между вами.

— Что за чушь, — фыркнул Старков. — Мы остались друзьями, несмотря ни на что. Уверен, попроси я о помощи, Валя сделал бы так же.

— Не помчался бы он. Только денег прислал. Как всегда, откупился бы.

— Екатерина, я не прошу твоего разрешения, — начал чеканить слова Эдуард. Полным именем он жену называл в крайних случаях, и это был как раз такой. — Я сообщаю тебе о своем скором отъезде.

— И с кем останутся девочки? Соня еще слишком юна, чтобы поручать ей заботу о сестре. Да и сама дел может натворить без присмотра…

— Согласен. Поэтому дочки едут со мной в Москву.

— Я против. Пусть лучше у брата поживут. Или он здесь.

Она была такой упрямой, его Катерина!

Но Эдик влюбился в нее стремительно и не сразу понял, что пропал. Думал, просто повелся на внешность. Возжелал! Но как было устоять против высокой красотки спортивного типажа? Поджарое тело, симпатичное лицо с миндалевидными глазами в обрамлении пушистых ресниц, коротким ровным носом, улыбчивым ртом? Катя не выглядела распутно, хоть и завлекала Эдика всем своим видом. Он принял ее за институтскую старосту или капитана волейбольной команды. Ошибся! Катя занималась художественной гимнастикой, но только в детстве, а университет бросила, из-за чего рассорилась с родителями и ушла из дома. На жизнь в тот период она зарабатывала тем, что сдавала цветмет, который находила где придется.

За этим ее Эдик и застукал. Увидел красотку с ногами от ушей, которая бродила по стройплощадке. Весна была, одуванчики цвели, мать-и-мачеха. Ландыши кое-где сохранились. Подумал Старков, что девушка их ищет, поэтому нарвал букетик и протянул ей.

— Меня этим не возьмешь! — закатила глаза Катя, но ландыши не выбросила.

— А чем возьмешь?

— Дверь мне в общаге выбили. Сосед-алкаш. Починить бы.

— Легко.

Тем же вечером он все сделал. Не только на петли дверь посадил, но и с соседом воспитательную беседу провел. Больше он к Кате не ломился. Однако тот инцидент на нее повлиял. Девушка решила бунт прекратить, с родителями помириться и вернуться под их крышу, а еще восстановиться в университете.

Диплом Катя писала беременной, защищала — кормящей.

Первые годы Старковы жили бедно. Чтобы сводить концы с концами, поселились у родителей жены. Им выделили комнату и полку в холодильнике. На этом помощь заканчивалась. У Кати имелся младший брат-инвалид, тесть с тещей тратили на него деньги и все свое время. Эдик понимал, поэтому ничего не требовал. Приютили, и на том спасибо. А Катя обижалась. Она чувствовала себя обделенной.

— Я много не прошу, — всхлипывала она, обнимая вымотанного на стройке мужа. — Но хоть иногда мама могла бы погулять с Мишуткой. — Так они назвали сына. — А отец его кроватку починить. — Купили подержанную, потому что на новую не хватило денег.

— Сам починю.

— Когда тебе? Ты с утра до ночи вкалываешь.

— Родители отговаривали нас от скоропалительного брака. И с ребенком просили повременить. Мы не послушались и теперь несем ответственность за свой выбор. — Спать хотелось так, что глаза болели оттого, что Эдик с силой их распахивал. Но он терпел, понимая, что Кате нужно выговориться. — Я предлагаю выход: вы с Мишуткой на пару месяцев уедете к моим в село. Там и помощь получишь, и правильное питание: овощи с грядки, свежие яички, молоко из-под коровки.

— Нет, я не согласна на разлуку!

— Обещаю навещать каждую неделю.

— Не сможешь ты сдержать это обещание. Сто восемьдесят километров до села, а у тебя всего один выходной.

Она упрямилась еще две недели, пока в очередной раз не разругалась с матерью из-за того, что та не подняла тревогу, когда у Мишутки, с которым она в кои-то веки согласилась посидеть, поднялась температура. Случись такое с ее сыном, к нему бы уже мчала скорая помощь.

В разлуке страдали оба. Но больше Эдик, что странно. Он мог спать дольше и спокойнее, не отвлекаться на домашние заботы, не раздражаться из-за ссор родителей с дочкой. И он не ревновал Катю, а она его очень сильно. Старкова это смешило.

— Ты думаешь, я по бабам без твоего присмотра пойду? — спрашивал Эдик у грозно смотрящей на него жены. Когда он навестил семью в первый раз, она не только допрос с пристрастием устроила, но и осмотрела каждый участок тела на предмет засосов. — Или, скорее, они на меня кинутся? Будут на части рвать, как голодные волчицы зайчонка?

— Хватит скалиться, — еще больше сердилась Катя. — Думаешь, я не знаю, какие бабы есть наглые? Вот соседка у нас, Ленка-камбала, у собственной сестры мужа увела, и теперь он из одной комнаты в доме в другую переехал. А в зале у них поле для битв. Устраиваются вместе сериал смотреть, но до конца серии не досиживают, начинают за косы друг друга таскать…

— Почему камбала? — зачем-то переспрашивал Эдик.

— Косая она. Поэтому сестра считает ее ведьмой и думает, та мужа ее приворожила.

Катя отвлекалась на сельские сплетни, забыв на время о ревности.

— Может, вам сюда переехать, сынок? — спрашивала у Эдика мама. И она, и его сестра полюбили Катю с Мишенькой и были не против совместного проживания. — У нас большущий дом, хозяйство, воздух чистый…

— И нет работы, — заканчивал Эдик.

— Для рукастого непьющего мужика в селе всегда работа найдется.

— А для архитектора-реставратора?

— Церковь восстанавливают у нас, — подсказывала сестра. — Катя там может пригодиться.

— Нет, милые, не останемся мы. В городе возможностей и для нас, и для детей больше. Но за предложение спасибо. Еще большее —

Из села Эдик забрал семью в конце сентября. Привез ее (и мешки да банки с харчами) в отдельную квартиру. Съемную, но уютную, в хорошем районе. Через несколько лет они ее выкупили. Тогда у Эдика уже был свой бизнес по производству и установке металлоконструкций. Сначала мелочовкой занимались на предприятии, панелями и ограждениями, потом перешли на вещи посерьезнее: каркасы, балки, лестницы. А благодаря Кате и за нестандартные проекты взялись, к примеру, архитектурные объекты. Несколько созданных по ее проекту инсталляций купили арабские отельеры, и стоят они сейчас на лужайках пятизвездочных гостиниц в Шардже и Фуджейре.

Путь Старковых к успеху был долог и труден, но шли они к нему рука об руку. Спорили, ссорились, друг с другом по нескольку дней не разговаривали, спали в разных комнатах, но никогда не разъезжались.

— Если я хоть раз услышу от тебя фразу: «Давай сделаем паузу и поживем отдельно!» — я с тобой тут же разведусь, — заявила Катерина после первой серьезной ссоры.

Эдик тогда хотел уйти с ночевкой к другу, но вовремя себя остановил.

Кризис в отношениях наступил после рождения Ани. Наверное, подошел срок?

— У меня возникает такое ощущение, что нас объединяет только борьба, — заметила Катя, уложив дочку спать. Этот ребенок совсем не доставлял проблем, тем более с ним помогала няня. — Мы выживали, карабкались вверх, удерживались на крутых склонах, цепляясь друг за друга, а как достигли вершины, расслабились и стали каждый сам по себе.

— Нам есть чего добиваться, — не согласился с ней Эдик. — Можем расширить бизнес, построить большой дом, купить яхту и отправиться на ней в путешествие…

— Нам все это не нужно. Мы достигли той вершины, на которую карабкались. Не на Эверест, как твой друг Баранов, а на Салаирский кряж, — так называлась низкогорная возвышенность в Новосибирской области.

— Нам за сорок, Катюша. Все изменилось, и мир вокруг нас, и мы сами. Нужно это принять.

— Не хочу жить только ради детей. Я их безумно люблю, но… — Она мучилась, это было очевидно, но хотела разобраться в себе с его помощью. — Нам всего лишь сорок.

— Я скажу сейчас то, что тебе не понравится, — предупредил Эдик. — Это только твои переживания и сомнения. У меня их нет. Я как никогда доволен жизнью. Омрачает ее только твоя депрессия.

— Так я тебе все порчу? — взвилась Катя.

— Я переживаю из-за того, что переживаешь ты. И не знаю, чем помочь. Хочешь, к семейному психологу пойдем? — Это предложение еще больше ее разозлило. — Или займись тем, что принесет радость одной лишь тебе. Это не отдалит нас, наоборот…

— У меня трое детей!

— У нас. Но я тренируюсь, езжу на любительские соревнования по самбо, раз в неделю провожу занятия с подростками. А ты даже работаешь не в кайф…

— Я помогаю тебе вести наш бизнес.

— Уже не надо. Он отлажен. Вспомни, как горели твои глаза, когда ты придумывала инсталляции. Найди себя в творчестве. Или запишись на курсы современного дизайна, а потом начни искать работу по душе.

— С грудным ребенком?

— Когда тебе это мешало? С Соней в коляске ты гоняла на объект, чтобы проверить, успевают ли рабочие по срокам. А сейчас у нас няня. И я могу больше помогать, потому что часть обязанностей переложил на зама.

Тот разговор ничем хорошим не закончился. Однако он все же помог. Упрямая Катя долго с мужем не соглашалась, но в итоге последовала совету и записалась в школу дизайна, выбрав привычное направление — реставрационное. Благодаря арабским отельерам она через год нашла первого клиента. Сейчас у Кати своя фирма, она чувствует себя реализованной и очень уверенной и в себе, и в муже, и в крепости их брака, и в будущем…

Хотя нет-нет да устраивает Эдику допросы с пристрастием, но, скорее, шутя!

Они были гармоничной парой. Можно сказать, красивой. Эдик с возрастом стал интереснее, а Катя осталась прежней. Такая же стройная, улыбчивая, моложавая, она еще умела отлично одеваться, подчеркивая на первый взгляд простыми вещами достоинства своей фигуры.

— Разве в ней есть недостатки? — искренне удивлялся Эдик. — По мне, ты совершенна.

— По мне, ты льстец, — смеялась в ответ жена. — Но продолжай в том же духе.

— Нет, я серьезно. У тебя фигура модели.

— У мамы нет талии, — выдавала секрет родительницы младшая дочка. — Но она все равно самая красивая мама на свете!

— Совершенно с тобой согласен.

— Но и ты у нас ничего. Слышала, как мамы одноклассниц тебя обсуждали. — Беседа состоялась, когда Аня только пошла в школу. — Говорили, — она закатывала глаза, вспоминая точную фразу, — что у тебя мощная харизма… И плечи.

— А еще удивлялись тому, что ты столько лет женат на одной и той же мне, — добавляла Катя, когда дочка их не слышала. — Сейчас однолюбы — редкость.

Он был согласен с этим. В сорок семь, когда явился на встречу выпускников своего техникума, оказалось, что почти все или во втором браке, или разведены. Кроме Баранова, еще двое из их большой компании оставались со «старыми» женами, но оба, подпив, хвалились тем, что имеют любовниц.

— А ты будто нет? — подмигивал ему приятель, женившийся чуть позже Эдика. — Мужик при бабках, видный. Можешь себе позволить молоденькую. Или двух!

Старкову тогда противно стало, и он ушел раньше времени.

— Нет, я не святой, — говорил себе он, шагая пешком до дома, чтобы избавиться от хмеля и неприятного послевкусия. — Бывает, увлекаюсь другими женщинами. Но черту не перехожу…

Ему нравились молоденькие, чего уж греха таить. Но всерьез запал он на свою ровесницу. Шикарная, умная, с большим достоинством, она сразу после первого поцелуя предупредила:

— Я не создана для интрижек.

— Я тоже.

— Но ты женат. — Он никогда не снимал кольца. — А я уже восемь лет в разводе. Давно хочу отношений, а ты не разведешься. — В ней теплилась надежда на то, что в семье Старкова все плохо и он готов уйти из нее.

— Никогда, — честно ответил он.

— Значит, нам нужно прекращать наши встречи.

На них они только ели, пили и беседовали. Эдик приглашал ее в какой-нибудь хороший ресторан, а после отвозил домой. Катя тогда была в очередной командировке.

— Желаю тебе всего наилучшего. Надеюсь, ты встретишь того самого.

И она встретила, но только через два года. А Эдик больше не позволял себе вольностей, но издали молоденькими красотками любовался до тех пор, пока его дочка

С сыном ему было проще. И не только потому, что мальчишка. Миша познал все трудности выживания. Он ел что дают, любую найденную на улице ерунду мог превратить в игрушку, сам ходил в школу, занимался уроками, мог сэкономить на обеде, чтобы купить себе диск с фильмом, добраться на автобусе до другого конца города. У него не было своей комнаты до семи лет, и Миша обустроил себе на балконе «шалаш». Там еще хранился и чинился его велосипед, зимовали колеса древней Эдиковой иномарки, складировалось мамино старье, ожидающее реставрации.

Соня родилась в переходный период. Старковы еще не считались обеспеченными, но уже не бедствовали. Квартиру купили большую, трехкомнатную. Дочку наряжали, с малых лет возили на море. И конечно, водили на кружки. Представить, что она, как Мишка в свое время, куда-то поедет на автобусе без сопровождения взрослых, оба родителя не могли.

— Третий ребенок у нас барчук, — подмечала Катя. — Даже пеленки у него изо льна и с натуральным кружевом. Гадить в них приятнее, наверное. Потом золотой горшок купим, да, папочка?

Именно он баловал детей. Особенно Аню, потому что мог себе это позволить. Но она, надо сказать, не росла капризулей. Нежная и воздушная Соня доставляла больше беспокойства. Катя винила в этом переходный возраст. Даже сейчас, когда ей исполнилось двадцать. Говорила, у нынешних детей он затяжной…

— Папа, это правда? — прокричала Софья, вбежав в спальню, где разговаривали родители. Была у нее привычка подслушивать. — Мы едем в Москву?

— Мама против.

— Мама! — еще громче заверещала дочь. — Ты что, с ума сошла? Такая возможность побывать в столице.

— Когда вернусь из командировки, вместе съездим.

— Это нечестно! Ты будешь по Европе гулять, а мы тут сидеть в Сибири.

— Не гулять я там буду, а работать. С утра до вечера. Еще и бороться с португальскими бюрократами…

— Что за шум, а драки нет? — обратилась ко всем младшая дочка, ввалившись в спальню. Следом за ней ковылял Мартин.

— Нас пригласил к себе в гости дядя Валя. А мама не хочет вас отпускать, потому что обижена на него, — ответил ей Эдик. Он знал, что Катерина уже внутренне с ним согласилась, но из упрямства стоит на своем.

— Я помню дядю Валю, — встрепенулась Софья. — Он миллионер.

— Миллиардер, — поправил ее Старков. — Живет в огромном поместье на Рублевке.

Софья с Аней переглянулись, и старшая простонала:

— Мама, отпусти нас с папой. Я очень хочу увидеть…

— Знаменитую Рублевку? — подмигнула ей сестра.

— Сына дяди Вали Дмитрия. Мы дружили в детстве.

— Но в богатом доме тоже побывать хочется?

— Тебе будто нет? У них наверняка есть конюшня. Ты могла бы покататься на лошадках…

Она знала, на какой рычаг надавить, чтобы заручиться поддержкой сестры!

— Я тоже хочу на Рублевку, — выпалила та. — И Москву посмотреть. Ни разу там не была. Все мои одноклассники были, а я нет.

— Черт с вами, езжайте, — сдалась-таки Катерина. Дочки бросились ее целовать. — Но звонить мне каждый вечер по видеосвязи будете. И отправлять фото мест, где побывали.

Девчонки на все были согласны. Эдик оставил их одних, а сам отправился в офис своей фирмы, чтобы решить текущие дела и дать указания заму. Понимая, что в Москве его ждут всевозможные хлопоты, а то и проблемы, которые потребуется решать, он радовался скорой поездке. Наконец увидится со своим лучшим другом Багром!

И с Сюзанной познакомится лично. Интересно посмотреть на женщину, оказавшуюся способной помешать их дружбе. Сколько Старков ни убеждал жену в том, что она крепка, как и раньше, сам он понимал, все изменилось. Уважение, доверие осталось, а близости уже нет.

— Но мы это исправим, — пообещал себе Эдик, отправляя секретарю Валентина копии паспортов. Тот подобрал для Старковых нужный рейс, и уже завтра днем они будут в столице.

Глава 2

Ее мать обожала Адриано Челентано. Всю беременность она слушала его песни, поэтому дочь свою назвала Сюзанной, в честь героини одной из них. Ее совсем не смутило то, что имя совсем не сочеталось с фамилией Клочкова, как и ультиматумы мужа.

— Я разведусь с тобой, если назовешь дочь как соседскую кошку. — На их площадке жила одинокая дама с питомицей по имени Сюзанна. Дивно красивая персиянка регулярно сбегала от своей хозяйки, чтобы отдаваться дворовым котам. Возвращалась она всегда худой, грязной, но довольной, а в придачу беременной.

Папа угрозы не сдержал. Он находился под каблуком супруги с первых дней брака и по сей день. Уже старенькие, родители по-прежнему вместе. Живут в той же квартире, где росла Сюзанна, не желая никуда переезжать. Соседка-кошатница тоже на месте. Ей уже за девяносто, и теперь у нее полон дом питомцев. Любимицы же своей Сюзанны она лишилась вскоре после того, как новорожденную привезли из роддома. Киса ушла в очередной загул, но не вернулась. Хозяйка была неутешна до тех пор, пока отец Сюзанны не приволок ей пушистого черного котенка по имени Атос. Он чувствовал вину за то, что лишил женщину питомицы. Не желая иметь в соседях четвероногую тезку своей дочки, он увез персиянку к родителям на дачу. Там она жила в свое удовольствие оставшуюся жизнь, гуляя уже не с городскими, а деревенскими котами, тогда как Атоса кастрировали сразу, едва он начал с интересом поглядывать на дворовых невест.

— Мама, ты почему заперлась? — услышала Сюзанна голос дочки Николь, сопровождаемый стуком в дверь. — Открой, я тебе что-то покажу!

— Обожди минутку, я не одета! — ответила та и накинула халат.

— Как будто я тебя в бане голой не видела, — пробурчала девочка, но колотить в дверь перестала.

Сюзанна (или как называли ее близкие — Сью) обычно не стеснялась дочери, могла при ней и переодеться, и раздеться донага в той же бане или раздевалке бассейна. Но сейчас ее тело выглядит не лучшим образом, и его никому нельзя показывать, даже своей кровиночке. Или особенно ей? Живот Сюзанны был залит багровым синяком. Увидев его, Николь ужаснется и обязательно спросит, что случилось. Придется врать, а не хочется. Да и не придумала Сью убедительной истории возникновения синяка, появляющегося на теле от сильного удара с утяжелением. Такой мог появиться у человека, которого пнули в живот ногой, обутой в массивный ботинок. Возможно, не раз, а два-три, уж очень большой, устрашающе яркий. Сюзанна рассматривала его до того, как дочь постучала, чтобы прикинуть,

— Мама! — снова послышался голос Николь. — Если ты мне сейчас не откроешь, я решу, что у тебя любовник.

И это говорит семилетка! Первоклассница с широко распахнутыми глазами и пухлыми щечками. Девочка, играющая в куколок, но уже знающая, откуда берутся дети. Уже в пять она поделилась этим знанием с отцом. Тот пришел в ужас, но гневаться на дочку не стал, а поинтересовался, откуда она получила информацию.

— Из книжки, — ответила дочка.

— Ты так хорошо умеешь читать? — удивился Валентин. Никки хоть и была довольно способной, но заниматься ленилась.

— Она с картинками. — Показала отцу ту самую книгу. Такие продавались в обычных магазинах детской литературы в нулевых. Назывались энциклопедиями по половому воспитанию. Каждый уважающий себя родитель покупал их, чтобы идти в ногу со временем, и Баранов, очевидно, этого не избежал. Приобрел для своего первенца да забыл на долгие годы, пока младшенькая Николь энциклопедию не нашла и не изучила.

Сюзанна вспомнила о ней в тот момент, когда распахнула перед дочкой дверь.

— Следи за словами, Никки, — строго проговорила она, встретившись с чадом взглядом.

— И пошутить нельзя? — улыбнулась девочка. Глазами в том числе. Она умела переключаться с одной эмоции на другую, и хотелось верить, что искренне. Иногда же Сюзанне казалось, что в ее дочери живет великая актриса. — А ты почему в халате? — удивилась Николь. — Пошла переодеваться пятнадцать минут назад…

— Решила принять душ перед тем, как сделать это, — быстро нашлась Сюзанна. — Что ты хотела мне показать?

— Вот! — Девочка выставила ногу в изящной лаковой туфельке на каблуке. — Они мне уже впору.

— Вряд ли семилетке придется по размеру взрослая обувь.

— У тебя нога как у Золушки. А у меня не по возрасту большая, сама говорила.

Сью с силой наступила на носок туфельки. Дочь даже не ойкнула, что естественно, ведь в него она набила носков. Не так давно то же самое она проделывала с бюстгальтером, но не маминым, а няниным — у филиппинки Чарис был скромный первый размер, тогда как у Сюзанны великолепно сделанный четвертый.

— Я все равно пойду встречать гостей в них, — упрямо поджала губы Никки.

— И будешь выглядеть как Чарли Чаплин.

— Как кто? — переспросила та.

— Был такой комик. Он носил туфли на пять размеров больше, чтобы выглядеть смешнее.

Николь терпеть не могла насмешек. Даже беззлобные отцовские шутки воспринимала в штыки. Обижалась, а могла и истерику закатить. Она росла избалованным ребенком, взрывным, вредным, но не злым. У Чарис, которой доставалось чаще, чем остальным, остыв, всегда просила прощения. И только невесту старшего брата (сына Вали от первого брака) не щадила. Та ей категорически не нравилась, и девочка не скрывала этого. Пару раз за свое безобразное поведение была поставлена отцом в угол, но даже это наказание не заставило ее извиниться перед девушкой, которая, к слову, всем остальным членам семьи была приятна.

— Ладно, надену красные ботинки, — пошла на попятную Николь. — И короткую юбку в клетку.

— Отличный выбор, — ответила на это Сюзанна. Дочка с сомнением на нее посмотрела. До недавнего времени мать браковала юбку, считая, что та девочку полнит. — Ты похудела за последним месяц.

— Правда? — обрадовалась Николь. — Это потому, что я после шести не ем.

Дочка лукавила. Но мама тоже. Нисколько Никки не похудела, потому что продолжала поедать в кровати свои любимые миндальные конфетки, а фантики запихивать под матрас. Толстой она не была, но упитанной — да. Валентина это не беспокоило, а Сюзанну очень. Она понимала: если ребенка не ограничивать, он разъестся, а в подростковом возрасте обвинит в этом родителей.

— Израстется, — беспечно отмахивался от супруги Валентин. — Я тоже в детстве был пухленьким.

— А я никогда. Зато все те одноклассницы, у которых имелся лишний вес, до сих пор толстые!

— Откуда тебе знать? Ты с ними двадцать лет не виделась.

— Но я слежу за всеми в соцсетях!

— Никки нужно больше двигаться, только и всего.

— Ее в спортзал не загонишь. — В их доме имелся свой. А также бассейн, сауна и хаммам. Никки только в джакузи валяться любила. — Но наша дочь любит лошадей, и я уверена, с радостью займется конным спортом.

— Это опасно. Я против.

Сюзанна, как все считали, вила из супруга веревки, но в одном моменте он был непреклонен.

— Безопасность превыше всего, — неизменно повторял Валентин и не слушал никаких уговоров. Поэтому у Сюзанны так и не появилась спортивная машина, она не занялась скалолазанием, не побывала в Колумбии, не покинула территорию усадьбы без охраны. К ней и к Никки всегда были приставлены телохранители, и если первые годы замужества Сью приходила в восторг от этого (ее сопровождают, как звезду!), то со временем стала тяготиться статусом ВИП-персоны.

— Могу я хоть иногда выезжать из дома без твоих мордоворотов? — сердилась на мужа Сюзанна. — Хотя бы в ресторан нашего поселка? Он, между прочим, по периметру охраняется!

— Я доверяю только своим, как ты изволила выразиться, мордоворотам. — И далее следовала коронная фраза: — Безопасность превыше всего!

Сюзанну из задумчивости вывел голос, но уже не дочкин.

— Ты еще не готова? — Эту фразу возмущенно произнесла Зарина, ввалившаяся в комнату подруги. Та в доме не проживала, но была частой гостьей. Единственной, кому Валентин был рад. Остальных Сью принимала в его отсутствие.

— Если вы перестанете меня отвлекать, я оденусь за пять минут, — ответила она Зарине, но и на дочь посмотрела со значением.

— Давай, кто быстрее? — выпалила та и бросилась к выходу. Подруга же и не подумала уходить. Она плюхнулась на кровать, скинув туфли. На ее пятке Сью увидела стрелку и сказала об этом.

— Я ее заклеила, дальше не пойдет, — ответила Зарина. — Не менять же колготки в последний момент, это плохая примета.

— Никогда о такой не слышала, — пробормотала Сью и ушла в ванную, чтобы там надеть боди. В нем уже можно будет показаться подруге. — Ты решила остаться на ужин? — крикнула она через дверь.

— Мне очень любопытно посмотреть на великого Эдуарда Старкова! Единственного человека на свете, которым восхищается Валентин Баранов.

— А мне нет, — вздохнула Сюзанна и поморщилась.

— Что говоришь, не слышу?

Та не ответила. Застегнув боди, прошлась руками по животу. Синяк скрыт, талия подчеркнута. Вид идеальный, а самочувствие не очень: вернулась боль, и нужно выпить еще одну таблетку, чтобы продержаться до позднего вечера.

— Почему Старков без жены приезжает? — выдала следующий вопрос Зарина, когда ее подруга покинула ванную и направилась к гардеробной. Именно в ней, кроме вещей, хранились и

— Она в заграничной командировке, — ответила Сюзанна, сняв с верхней полки коробку с таблетками.

Те, что снимали боль в мгновение, она на всякий случай пересыпала в пузырек из-под витаминов. Муж считал, что такие могут вызвать привыкание, и когда нашел их у Сью, выбросил. Но она тогда сломала ногу в двух местах, катаясь на лыжах, и очень страдала. Пришлось мириться с чуть приглушенной обычными анальгетиками болью и тем, что зимние виды спорта стали ей недоступны. А все почему? Правильно — безопасность превыше всего!

— Жена великого Старкова работает? — удивилась Зарина. — У них же куча детей.

— Всего трое.

— А не четверо?

— К сожалению, последнего Катерина не смогла доносить. Мальчик умер в утробе на тридцатой неделе.

Об этом Валентин узнал только через полтора года. Прошли те времена, когда Старковы делились с ним горем и радостью. Жаль, не безвозвратно…

— Приехали! — воскликнула Зарина. Пока Сью одевалась, она подошла к окну и выглянула во двор. К нему подкатил автомобиль, отправленный в аэропорт за гостями. — И Валя тоже! — Оказалось, он решил встретить друга лично, хотя по плану должен был освободиться только к ужину.

Сюзанна торопливо застегнула молнию на брюках и подошла к окну. Ее муж уже выбрался из салона и ждал, когда это сделают остальные. Сюзанна тоже. Она не желала встречаться с великим Старковым, более того, боялась этой встречи, но любопытство взяло верх над другими чувствами.

— Я думала, он повыше, — заметила Зарина, взобравшаяся на подоконник для лучшего обзора. — Старшая дочка с него.

Да, Софья могла похвастаться модельным ростом. Отец же ее, как мужчина, едва дотянул до среднего.

— Хотя сто семьдесят пять — уже неплохо, — продолжила подруга. — Был бы Старик худым, выглядел бы иначе, но у него плечищи, как у борца.

— Он и есть борец. До сих пор регулярно ходит на самбо.

— Интересный мужчина, — вынесла вердикт Зарина. — Но не такой внушительный, каким мне представлялся.

У Эдуарда было квадратное лицо с широким вздернутым носом, густыми бровями и спокойными дымчатыми глазами. Седые волосы коротко пострижены, есть залысины. Мощная фигура, ноги колесом. Одет расслабленно и добротно. Широкие штаны, водолазка и замшевая куртка ему идут. Как и залысины. И кривые ноги.

Да, Зарина права, Старик — интересный мужчина!

— Мам, я готова, — в комнату влетела Николь. — А ты?

— Почти, — ответила та и подошла к туалетному столику, чтобы накрасить губы.

Сегодня на ней был брючный костюм оливкового цвета, свободный, в пижамном стиле. Сью обычно носила облегающие вещи, предпочитая юбки и открывающие руки топы, потому что гордилась своим телом, красоту которого поддерживала самостоятельно. Хирурги только с грудью помогли, остальное — ее заслуга. Ко всем гостям она выходила в секси-образах, но сегодня изменила себе. И это удивило Николь.

— Какая-то ты не нарядная, — протянула девочка, оглядев маму. — В штанах, балахоне… — И тут заметила, что из украшений на ней остались только серьги. — И где твои цацки?

— Друг папы — человек небогатый. Не хочу кичиться своими бриллиантами перед ним и девочками.

— Небогатый? — переспросила Зарина.

— По сравнению с Валентином — конечно.

— Я думала, он владеет всей Сибирью.

— Смеешься? У Старкова есть бизнес, но он не масштабный. Квартира имеется, дом загородный в двести квадратов, две машины на семью. Он самый обычный региональный предприниматель с доходом чуть выше среднего.

— Не такой уж и великий, выходит, этот Эдуард Старков, — фыркнула Зарина и, сунув ноги в туфли, направилась следом за Николь в сторону двери.

Сюзанна знала ее половину жизни. Именно с Зариной Сью делила кров, когда только переехала в Москву. Они сняли комнату в коммуналке и прожили в ней больше года. Разъехались потому, что поругались. Зарина приревновала подругу к своему кавалеру и выгнала. Имела право, ведь последние два месяца она оплачивала аренду.

— И куда мне идти? — плакала Сью. — Ты же знаешь, что у меня ни гроша.

— На панель, куда ж еще? — ярилась Зарина, будто застукала их в постели, а не за невинным чаепитием. — Таким шалавам, как ты, только там и место!

Сюзанна этого не простила и со всеми манатками переехала к тому самому кавалеру, из-за которого случился сыр-бор. Очаровала парня, которым до этого совершенно не интересовалась, лишь бы позлить подругу. Надолго у дурня не задержалась, но смогла пару недель перекантоваться.

Снова девушки встретились пять лет спустя совершенно случайно.

— Когда мне говорили, что Москва — большая деревня, я не верила, — хохотнула Зарина, заехав на заправку, где Сюзанна работала. — Привет, что ли, Адрианова? — Такой фамилией Сюзанна представлялась всем, скрывая настоящую, но Зарина знала, что та Клочкова. — Как жизнь?

— Нормально, — скупо ответила та, злорадно подметив, что Зарина выглядит даже хуже, чем когда-то. Носатая, чернявая, тонкогубая, она была старше Сью на семь лет и в свои тридцать четыре выглядела на все сорок.

— А у меня ничего спросить не хочешь?

— Какой бензин заливать будете?

— Да что ты как неродная? — Зарина вышла из машины и встала напротив Сью, руки в боки.

— Ты меня из квартиры выгнала, как котенка помойного.

— Но ты же мне отомстила, — напомнила та. — Считай, в расчете.

В итоге помирились и вновь начали общаться. За пять лет в жизни Зарины многое изменилось, особенно финансовое положение. Машина, на которой она гоняла, была куплена ею за наличный расчет, и это благодаря Мастеру Счастья Геле.

— Кому? — переспросила Сюзанна за ужином, на который ее пригласила подруга.

— Геле — в буддизме означает «счастье». А я ассистирую Мастеру, дарящему его людям.

— Все еще не понимаю…

Зарина достала из сумочки визитку и протянула подруге.

— «Медиум и экстрасенс, — прочла та. — Посланник буддийских богов Мастер Геле, дарящий счастье».

— Я его правая рука.

— Подмастерье? — скептически протянула Сюзанна.

— Духовная сестра, но надеюсь в будущем стать женой.

— А пока чем вы с Мистером Счастье…

— Мастером!

— Пусть так. Так чем вы занимаетесь?

— Помогаем людям, очищая их кармы, направляя их мысли и жизненные потоки в нужное русло, соединяя с духами предков.

— То есть дурите их на пару?

— Нет-нет, у Геле истинный дар, он и во мне его зачатки нашел, только раскрыть надо…

Подруга принялась петь дифирамбы своему наставнику, в которого была по уши влюблена. Через несколько месяцев она уехала с ним на Тибет и снова пропала, теперь на более долгий срок.

Сюзанна уже вышла замуж за Валентина, родила, когда Зарина ее нашла через соцсети и предложила встретиться. Муж тогда не

Подруги оказались почти соседями. Зарина тоже жила на Рублевке, но в другом поселке.

— Твои хоромы? — спросила Сью, зайдя в трехэтажный особняк с дворцовыми лестницами и золотистыми канделябрами. Такие возводили новые русские, когда начинали осваивать Рублевку.

— Мои.

— Счастье так дорого продается?

— Оно бесценно, — рассмеялась Зарина, обняв подругу. — Но я поняла, о чем ты. Я давно не занимаюсь эзотерикой, с тех пор как Геле бросил меня в Непале. Ограбил храм, представляешь? И сбежал. А меня загребли в местную тюрьму.

— Ты сидела в непальской тюрьме? — ахнула Сюзанна.

— Недолго, но да. Потом меня депортировали, и я снова оказалась на родине без гроша за душой, потому что машину продала перед отъездом на Тибет и отдала все деньги своему гуру.

— Значит, ты удачно вышла замуж?

— Кто меня возьмет? Страшную, странную, а теперь еще и беспалую! — Она продемонстрировала правую руку, на которой остались только большой и указательный пальцы.

— Отрубили в тюрьме?

— Отморозила в горах Тибета, пришлось ампутировать, — расхохоталась Зарина и снова обняла подругу, да с такой силой, что у той позвонки хрустнули, хотя на массаж спины Сюзанна ходила регулярно.

— Между прочим, ты очень хорошо выглядишь, — сделала она искренний комплимент подруге. — Стрижка и светлый оттенок тебе идут. — Раньше Зарина ходила с длинными патлами, крашенными басмой. — И от усов наконец избавилась.

— Не только от них. Все волосы на теле лазером удалила. А ты помнишь, какой я была косматой!

— Я думала, ты постоянно носишь колготки в сетку.

— И пояс из собачьей шерсти? — подмигнула Зарина. — А на голове у меня естественный цвет сейчас. Седой. Решила оставить.

Она провела гостью в столовую, естественно, с длиннющим столом под бархатной скатертью и стульями, похожими на троны.

— Этот дом мне в наследство достался, — сказала она, усадив Сюзанну, но не за стол, а на широченный мраморный подоконник. На нем и подушки, и поднос с вином и закусками. — А в придачу к нему небольшой автопарк, но тачки я распродала, себе только две оставила.

— Не знала, что у тебя богатые родственники имелись. — Зарина рассказывала только о матери, поселковой училке, да папаше-цыгане, выдающем себя за болгарского певца, победителя «Золотого Орфея».

— Наследство я от клиента получила в благодарность за дельные советы. Благодаря им Фляга (он бандитом был, вором в законе) шесть раз избежал позорной смерти. Скончался, как планировал, в объятиях трех красоток. А если его языком: «утрахался под виагрой, но после того, как всех шавок передушил».

— Даже не представляю, что за советы ты ему давала…

— Астрологические.

— Ты не меняешься, — хохотнула Сюзанна. — Дурить людей — в твоей крови.

Подруга не обиделась. Налив вина себе и гостье, Зарина вскрыла упаковку сыра. Не заморачиваясь с сервировкой, она подала закуски в магазинной таре, как раньше, когда они жили в коммуналке. Продукты, правда, сильно отличались от прежних: в те времена девушки не знали ничего о бри и горгонзоле, а если вместо плавленого могли купить копченый сыр, еще и косичку, по-детски радовались.

— Не веришь в астрологию? — спросила Зарина, чокнувшись с подругой кьянти. Его они тоже в молодости не пивали, но, по мнению Сью, коробочная «Изабелла» была даже вкуснее тосканского красного. Или она просто не любила сухие вина.

— Конечно нет.

— Странно для рублевской жены. Среди вас это сейчас самый тренд.

— Поэтому ты здесь и обосновалась? А со мной решила возобновить общение, чтобы попасть в наш круг? Клиенток через меня искать собралась?

— О, я с вашим братом (лучше сказать — сестрой) не работаю. Только с крупными бизнесменами и политиками, нуждающимися в советах астролога. Я специалист, каких мало. Поэтому в клиентах нет недостатка, а вот подруг не имеется.

— Не знаю ни одного олигарха, который бы, кроме финансового аналитика и юриста, имел собственного астролога, так что не бреши.

— Просто никто не признается в этом. На самом деле сильные мира сего верят не только в гороскопы и гадания, но и в полную дичь. Тот же Мастер Света Геле проводил обряды с тогдашним министром энергетики и главой коммерческого банка. Они верили ему как себе до тех пор, пока первого не сняли с поста, а второго не разорили. Гуру мой из-за этого из России и рванул. — Она горько усмехнулась, вспомнив о том, как верила в него и как за это поплатилась. — Но я не шарлатан. Искренне верю в астрологию, изучаю ее и действительно помогаю людям. Если хочешь убедиться в моем таланте, сделаю исключение и составлю твою натальную карту.

— Нет уж, спасибо. Я как была материалисткой, так ей и останусь.

— А моей подругой? — Она пристально посмотрела в зеленые глаза Сюзанны своими черными — только они были украшением лица Зарины. — Ей ты тоже останешься?

— С радостью.

Это было почти пять лет назад. Первое время Сью скрывала Зарину от мужа. Ей казалось, он не одобрит их дружбу, посчитает астрологиню с сомнительным прошлым небезопасной компанией, но Валя удивил.

— Мне нравится эта чудачка, — сказал он после состоявшегося через полтора года знакомства. — Если вы давно дружите, почему ты редко приглашаешь ее к нам?

— Боюсь, что Зарина начнет к тебе подкатывать.

— Я тебя умоляю! Ты же знаешь, что для меня не существует других женщин…

— А она как астролог начнет.

— И пусть. Ради смеха я соглашусь на то, чтоб Зарина рассчитала мою карту. Вот и проверим, сколько в ней правды.

Но Зарина отказалась это делать.

— Это вам не хихоньки да хахоньки, — строго проговорила она. — Я не аниматор, а астролог. Будет нужда, обращайтесь, но по приколу не смейте.

Этим она заслужила не только симпатию, но и уважение Баранова, поэтому Зарину единственную из посторонних пригласили на ужин в честь дорогого гостя.

Глава 3

Он не знал, как себя вести с Эдуардом Владимировичем Старковым. Когда-то он был для него дядей Эдом, учил плавать и играть в баскетбол. Димка ходил за ним по пятам, смотрел с обожанием, копировал его поведение и мечтал вырасти похожим не на родного отца, а на крестного. Но это было очень давно, можно сказать, в прошлой жизни…

— Ты чего как неродной? — рявкнул на застывшего в нерешительности Дмитрия Старков. — Иди обниму!

«Вот все и решилось», — с облегчением выдохнул тот, а вслух сказал:

— Здравствуйте, дядя Эд. — После чего обнял, хотя до этого думал протянуть руку.

— Ты изменился, парень. — Старков крепко

— Нет конечно, — смутился Дима. В детстве он был белобрысым, но с возрастом стал темнеть, пока не превратился в шатена. — Как добрались?

— Прекрасно.

— В бизнес-классе, — встряла в разговор младшая дочка Эдуарда. — Я Аня, — представилась она. — А у тебя на самом деле есть коллекция мечей? Твой папа сказал, что ты просишь дарить именно их на праздники.

— Я увлекаюсь фэнтези, поэтому у меня есть копии знаменитых клинков, — ответил ей Дима.

— Класс! — Ее глаза азартно заблестели. — Покажешь?

— Если твой папа разрешит. Мечи хоть и бутафорские, но ими можно пораниться.

— Я занимаюсь фехтованием уже два года, — снисходительно глянула на него Аня. — А ты мечевым боем владеешь?

— Только в компьютерных играх, — ответил за него отец, он же хозяин дома Валентин Баранов. — Может, ты, Анюта, дашь моему сыну пару уроков фехтования?

— Можно, — важно кивнула она.

Дима подумал, что с его единокровной сестрой Аня или мгновенно подружится, или в пух и прах разругается, уж очень они похожи по характеру. Возможно, только на первый взгляд.

— Помнишь мою старшую дочку Софью? — обратился к нему дядя Эд. Все это время та стояла молча, с любопытством рассматривая фойе особняка. Люди ее интересовали меньше. — Когда-то вы дружили.

— Ничего подобного, — возразила Соня, включившись в разговор. — Мы ругались и даже дрались, когда вы не видели. Как-то я выбросила Димину игровую приставку в море, а он за это обрил мою куклу.

— Еще я твое любимое платье облил гранатовым соком.

— А я запустила в твою кровать лягушку.

— Веселые были времена.

— Согласна! — Она рассмеялась.

Дима ответил ей улыбкой, порадовавшись, что Соня решила обойтись без тактильного контакта. Когда-то он был влюблен в нее, и хоть чувства давно прошли, все равно немного смущался дочки Старкова. Наверное, это пройдет.

Дима вообще был довольно робким до определенного момента. Тихоня, скромник, книгочей, неженка, он так и не смог стать копией дяди Эда. В отца тоже не пошел, пусть не такого мужественного, как Старик, но решительного, азартного, целеустремленного. Но в этом не было его вины.

Родители развелись, когда Димке исполнилось одиннадцать. Мать не смогла простить мужа-изменника, озлобилась на него и перестала отпускать сына в отпуск с отцом. Разрешала видеться только в своем присутствии. Когда же Валентин Баранов женился на Сюзанне, их общение совсем прекратилось. В этом Дима винил сначала только ее, а потом и папашу, который умудрился построить финансовую империю с нуля, но отстоять свои права отца не смог. Ни с матерью Диминой не справился, ни с новой своей супругой. У первой мог бы и отсудить ребенка с его-то возможностями, а вторую поставить на место. Кто она такая, чтобы запрещать супругу общаться с кем бы то ни было, тем более с наследником?

— Змея она подколодная, — отвечала на его мысли мать. Новую жену бывшего она ненавидела даже больше, чем ту, что увела его из их семьи. — Пригретая на груди. Вот увидишь, сынок, задушит она его во сне… И поделом!

— Ты ее совсем не знаешь, — возражал Дима, хотя тоже испытывал неприязнь к Сюзанне, но стыдился этого. Из всех своих немногих достоинств главным он считал доброту. — Может, Сюзанна так любит папу, что не хочет ни с кем делить?

— Какой же ты идиот, — стонала мама и наливала себе водки или вина, смотря что было на столе. С некоторых пор она начала пить, благо было на что: алименты на ребенка ей платили исправно, и в принципе они ни в чем не нуждались. — Такие, как эта шалава малолетняя, любят только бабки. Для нее Баранов не мужик, а банкомат!

— Сюзанна не малолетка, — справедливости ради замечал Дима. — Ей тридцать один год.

— Значит, еще и потасканная? Только твой баран папаша мог такую замуж взять.

И дальше в том же духе. Уставая слушать мать, Дима уходил к себе, садился за компьютер, надевал наушники и погружался в мир призрачных лесов, туманных гор, колдовских пещер, по которому путешествовал с мечом в руке до самого рассвета.

Когда мать умирала, он тоже играл. Как обычно, с вечера до утра. Перед тем как прилечь часа на три, чтобы отдохнуть перед занятиями в универе, вышел в туалет. Он в их квартире был совмещенным, и ванну, в которой лежала мама, он увидел тут же. Она вскрыла себе вены, перерезав оба запястья осколком стекла. Разбитая бутылка валялась на полу, под ней застывшие капли красного вина, на бортах ванны кровавые подтеки, след пятерни на стоящей рядом стиральной машине…

А на зеркале алой помадой было написано: «Баранов, я жду тебя в аду!»

— Ты ничего не слышал? — спросил у Димы участковый. — Ни как билось стекло, ни как она звала тебя на помощь?

— Почему вы решили, что она звала? — просипел парень. Он так кричал, когда обнаружил труп, что сорвал голос.

— Твоя мать пыталась выбраться из ванны. — Он указал на кровавые следы. — Она одумалась.

— Я ничего не слышал… — И, поймав недоверчивый взгляд участкового, добавил: — За компом сидел в наушниках.

— Понятно, — протянул тот. — Моего сына тоже от экрана не оторвешь. Как зомби стал, которых в своей игре мочит. — Он развернулся к зеркалу. — Кому послание?

— Отцу. Ушел он от нас.

— Недавно, что ли?

— Почти восемь лет назад.

— Звони ему.

— Не могу.

— Почему?

— Нет у меня его номера.

— А ты найди. Кто, как не батя, должен сейчас тебе плечо подставить?

— Может, вы с ним свяжетесь? — умоляюще протянул Дима. — Как представитель закона? Я дам вам контакты его фирмы, через приемную можно будет передать информацию…

— Ладно, попробую.

Отец потом ругал Димку за то, что тот сам к нему не обратился. И не в день маминой смерти, а раньше.

— Почему ты скрывал от меня проблемы? Жил с пьющей неадекватной женщиной, тогда как у тебя есть отец!

— Но ты сам от меня отказался.

— Это она тебе так говорила? — сердился отец. — Конечно, кто ж еще! Сначала шантажировала меня тобой, потом наказывала, не давая нам видеться, а в конце концов заявила, что ты меня ненавидишь и проклинаешь…

— И ты поверил?

— Сынок, ты разве не помнишь, как повел себя, когда я приехал к тебе в школу? Увидев меня, ты начал кричать, плакать, убегать. Повторял: «Отстань от меня!» — и сжимал кулаки, будто ударить хочешь…

Нет, он не забыл. Мать накручивала его постоянно, внушая мысль о том, что отец попытается его похитить. «Приедет со своими мордоворотами к тебе в школу, — стращала мальчика она, — затолкает в джип и увезет за

Неудивительно, что Дима, увидев отца у ворот школы (на джипе и с мордоворотами), испугался. Смог убежать от похитителя, но уже через несколько дней пожалел об этом. «И пусть бы украл, — думал он. — Я же помню, что он хороший, понимающий, мы бы договорились. Я мог бы жить с ним, но видеться с мамой. Думаю, он рано или поздно разрешил бы!»

Но отец больше не приезжал. Дима ждал год, два, три, пока не узнал о том, что у отца родился еще один ребенок.

«Теперь я ему точно не нужен», — с горечью подумал он и заставил себя забыть о папе. Если бы мать не полоскала его имя изо дня в день, возможно, у Димы получилось бы.

— Почему ты не отсудил меня у бывшей жены? — задал он отцу не дающий покоя вопрос. — Хотя бы не попытался? Мог бы нанять лучшего адвоката…

— От совместной опеки твоя мать отказалась, а лишать ее прав… Это бесчеловечно! Я и так ей жизнь испортил. К тому же ребенку лучше жить с мамой… — И после паузы добавил: — С адекватной мамой, разумеется, но я думал, она такая. И если бы ты связался со мной и попросил помощи, я сделал бы все, чтобы забрать тебя к себе.

С того разговора прошло три года, и теперь Дмитрий не просто видится с отцом, а живет с ним под одной крышей. Он — член семьи Барановых, и Николь называет его братом. Она обожает Димку, Сюзанна же… Терпит. Но и на том спасибо. Всегда подчеркнуто вежливая и отстраненная с ним, она не настраивает мужа против сына. Но и не заступается за него. Когда Дима без спроса взял со стоянки служебную машину (он только получил права, и за руль ему садиться не позволяли, потому что безопасность превыше всего), отец устроил ему разнос. А когда высказал все, что думает, спросил у присутствующей при словесной порке жены:

— И что мне с ним делать?

— Наказывать, — ответила она. — Чтоб впредь думал о последствиях своих действий.

— Что мне его, лба двадцатилетнего, в угол поставить?

— Лишить компьютера на месяц.

— Я на нем учусь, — запротестовал парень.

— Для этого сгодится и планшет Николь, — возразила она, не взглянув на пасынка. Она разговаривала с мужем, поэтому закончила разговор фразой, адресованной ему: — Но решай сам, ведь ты отец.

И Баранов решил — лишил сына компьютера на месяц. Больше тот правил не нарушал. Послушный, прилежный, исполнительный, он сам понимал, как выглядит со стороны.

— Больше прислуга с привилегиями, чем сын! — услышал он как-то мнение о себе отцовского водителя-телохранителя и еле сдержался, чтобы не рявкнуть: «Я еще всем вам покажу!»

— А где хозяйка дома? — услышал Дима голос Старкова и мысленно встряхнулся. Впадать в задумчивость на людях нельзя, он должен контролировать мимику, движения, голос, чтобы не выходить из образа образцово-показательного отпрыска.

— Да, где моя жена? — спросил Валентин у дворецкого Георгия. Мало кто знал, что этот степенный господин с седыми баками имеет черный пояс по карате и разряд по стрельбе, а в придачу разрешение на ношение оружия.

— Я тут, — ответила ему Сюзанна, показавшаяся на лестнице в компании закадычной подруги. — Всем добрый день и добро пожаловать.

Она, как всегда, была неотразима! В лаконичной одежде без изысков в виде ожерелий Сюзанна смотрелась даже лучше, чем в своих секси-платьях и побрякушках. Они отвлекали от главного — ее безупречного лица, а именно им можно было бесконечно любоваться.

— Какой хирург сотворил это чудо? — не уставали обсуждать внешность Сью светские кумушки. — Не бывает в природе такой симметрии.

— Нос точно переделывала.

— А губы подкалывала.

— И в подбородке как будто имплантат.

— Но не признается, зараза!

Но Дима знал точно, Сюзанна не обманывала: он видел ее юношеские фотографии, и на них были тот же нос, губы и скулы. Зубы другие, кривоватые, волосы темнее, короче, а на щеке крупная родинка. Ее она убрала еще до переезда в Москву, потом кардинально сменила прическу, а на виниры ей уже жених денег дал. То есть Валентин полюбил Сюзанну кривозубой и почти плоской, потому что с небольшими изъянами она оставалась красавицей.

— Наконец мы с вами познакомимся, — проговорил Старков, дождавшись, когда хозяйка дома спустится по лестнице и подойдет к нему. — Эдуард. — Как будто она не знала его имени! — А это мои дочки, Софья и Анна.

— Очень приятно. Сюзанна. — Она едва глянула на Старкова и его старшую дочь, а младшей тепло улыбнулась. — Моя дочь очень ждала твоего приезда, Аня. Понимаю, что ты старше и уже не играешь в куклы, но Николь мечтает показать тебе своих Барби и Блайз.

— Я никогда не играла в куклы, — ответила девочка. — Даже не знаю, что за Блайз такие. А вот Соня до сих пор своих не выкидывает, так что лучше пусть Николь ей покажет коллекцию. А меня интересует Димина.

— Аня у нас воительница, — хмыкнул Эдуард. — Но с дочкой вашей она мечтает познакомиться. Так ведь, Анюта? — Та без энтузиазма кивнула. — И где же Николь?

— В последний момент решила переодеться, — ответила Сью. — Она у нас модница.

— Как и наша Софья, — усмехнулась младшенькая. — Похоже, у них много общего. На танцы ваша не ходит, случайно? Или на вокал?

— Нет, ей это не интересно. Лошадей любит, просит отдать на конный спорт.

— А вы что? — Глаза девчонки загорелись.

— Отказываем из соображений безопасности.

— Все родители одинаковые, — проворчала та и зыркнула на отца. — Может, вы хотя бы пони ей купили? Средства позволяют, территория тоже…

— Только кроликов! — раздался звонкий голос Николь сверху. Она стояла у основания лестницы и смотрела вниз глазами, которые подвела голубым карандашом, хотя понимала, что накрашенной ей ходить не дольше минуты. — Но они прикольные, особенно маленькие. Кроликов у нас целый дом!

Она сбежала по ступенькам, но едва не грохнулась, преодолевая последнюю. Все из-за туфель, которые ей были на несколько размеров велики. Чтобы скрыть это, Николь надела платье в пол, но и в нем едва не запуталась. Зная, как она остро реагирует на насмешки, Дима подхватил ее на руки и закружил. Сестра благодарно улыбнулась ему. Теперь стало ясно, что она еще и блеском воспользовалась.

— Неси нашу принцессу обратно, пусть переоденется, — сказал Валентин. — Бала сегодня не будет, гости с

— Не хочу переодеваться, — закапризничала Никки.

— Лучше не спорь, — шепнул ей Дима, — пока папа не заметил твой макияж.

Девочка надула накрашенные губки, но больше ни слова не проронила, дала себя унести в комнату, где на полу валялся ее предыдущий наряд.

Глава 4

Она шла от КПП пешком, хотя опаздывала. Логичнее было бы позвонить жениху, назвать номер машины, на которой приехала, и тот дал бы охранникам добро на то, чтобы автомобиль пропустили. Диана обычно так и делала, но сегодня ее вез не таксист, а Леон…

Ее Леон! Человек, о котором никто не должен знать, поэтому она скрывала и его самого, и его тачку, и номер телефона, записав как «Яну Администратора». Диана работала в большом салоне красоты мастером наращивания волос, и ей регулярно звонили оттуда, так что контакт Леона терялся среди остальных похожих.

Торопливо шагая в нужном направлении, девушка достала из сумочки пудреницу. На ходу раскрыла ее, глянула на себя в зеркало. На прощание она поцеловала Леона, и помада могла размазаться. Но нет, с ней все в порядке, как и с макияжем в целом. Диана умела так виртуозно краситься, что выглядела естественно свежо. Даже сегодня, после бессонной ночи и сумасшедшего дня! Но дело, конечно, не только и не столько в косметике, сколько в молодости — ей было всего девятнадцать.

Зазвонил телефон. Диана достала его, поднесла к уху и выпалила:

— Уже бегу!

— Поторопись, а то без тебя за стол сядем.

— Буду через пять минут.

— Я же просил не опаздывать, — с укором проговорил жених. — Но в такой важный день ты умудрилась…

— Саму себя ругаю, милый. Но на работе случился форс-мажор, и я не смогла выехать раньше. — Диана ворковала с ним, как делала всегда. Дмитрий и подумать не мог, что она может орать, материться, а тем более драться. Но она могла! — Я уже вижу ворота, встретишь меня?

— На крыльце дома. — Он отключился.

Спустя пару минут Диана увидела жениха, спускающегося по ступеням. По случаю он был одет нарядно: в рубашку, брюки со стрелками и элегантные ботинки. Классический стиль шел Диме, но он предпочитал спортивный, а тот не вязался с его классической внешностью. Диане он напоминал актера из семидесятых-восьмидесятых, не конкретного, а любого из Джеймсов Бондов.

С Димой она была знакома всего полгода, но уже считалась его невестой, хотя предложения он ей еще не делал. Зато познакомил сначала с отцом, потом с сестрой и мачехой. Отцу она понравилась, сестре категорически нет, а вот насчет Сюзанны были сомнения.

— Почему она никогда со мной не заговаривает первой? — спрашивала Диана у жениха, когда оставалась у него с ночевкой. — Я ей совсем не интересна?

— Ей и я не интересен, — отвечал Дима, поглаживая невесту по волосам. Он обожал их и просил никогда не закалывать. — Но Сью с тобой приветлива, а это хороший знак. Если ей кто-то не нравится, она его вообще игнорирует.

— Кого, например?

— Главного отцовского телохранителя Анзора. Даже не здоровается с ним, только кивает.

— Чем он ей не угодил?

— Наверное, тем, что всегда ошивается рядом, когда они вместе куда-то выезжают. Сюзанну раздражает постоянный надзор, а Анзора она считает верховным надзирателем. Как в одной компьютерной игре, понимаешь? — садился на любимого конька Дима. — Она называется… Впрочем, неважно. Так вот там есть персонаж, получивший власть над мультивселенной, подчинив себе всех других надзирателей.

Диане не хотелось в это вникать, но она не прерывала жениха. Его хобби безобидно, пусть себе тешится: не только играет, а коллекционирует фигурки и бутафорские мечи. Но если бы Леон такой ерундой страдал, она бы в нем разочаровалась. Бороться с несправедливостью в реальности нужно, а для защиты иметь пусть маленький, но боевой клинок и владеть им в совершенстве.

— Чудесно выглядишь, — отвесил невесте комплимент Дмитрий. При встрече он коротко ее обнял и не удержался от того, чтобы коснуться волос.

— А ты просто лондонский денди.

— Клянусь, еще раз такие тесные брюки я надену только на нашу свадьбу. — Он поправил ремень из крокодиловой кожи. Взял у отца, не иначе. — Хотел рубашку выправить, чтобы живот не втягивать, но Николь сказала, что это по-лоховски.

— Нет у тебя живота, не выдумывай. — Он на самом деле был худощавым, но рыхленьким, как и отец. Оба спорт не любили, хотя старший занимался гольфом, но ему было это по статусу положено. — Я почему-то волнуюсь, — призналась Диана, когда они зашли в дом. — Не меньше, чем перед знакомством с твоим отцом.

— Старков тоже мой отец, только крестный, вот и волнуешься. Но он классный мужик, а его дочки просто очаровательны.

— Особенно старшая? — Дмитрий обмолвился как-то, что Соня была первой его любовью. — Твои чувства не вспыхнули вновь?

Тон ее был шутливым, но опасения серьезными. Брак между Софьей и Дмитрием мог объединить семьи, и это разрушило бы все планы Дианы и Леона. Наследник Баранова нужен был им самим!

— Я люблю одну лишь тебя, — успокоил ее Дима и чмокнул в макушку — она была ниже его на голову.

…Следующие полчаса пролетели как миг. Перезнакомившись со всеми и выпив приветственный бокал шампанского, Диана вместе с остальными уселась за стол и приступила к закускам. Кроме членов семьи, к коим ее уже причислили, и Старковых, на ужине присутствовала подруга Сюзанны, эксцентричная, грубоватая, крайне в себе уверенная мадам неопределенного возраста. Когда Диана только с ней познакомилась, решила, что она родственница Валентина (уж очень фамильярно себя с ним вела), но Дима ее просветил:

— Зарина со Сью вместе выживали, когда в Москву перебрались. Они подруги с молодости.

— Сюзанна приезжая?

— Да, она родом из захолустного городка в Кировской области с населением пятнадцать тысяч человек.

— Приехала поступать в театральный, но провалила экзамены? — предположила Диана. — Или моделью стать хотела?

— Стереотипно мыслишь. Сью после девятого класса поступила в колледж, отучилась на программиста, но дома не смогла найти работу по специальности. Да и платили в их краях гроши. Двинула в Москву, наивно полагая, что в прогрессивной столице людей ее профессии рвут на части.

— Разве нет?

— Выпускниц провинциальных колледжей? Я тебя умоляю! Брали на испытательный срок, загружали по полной, платили копейки, а потом говорили: «Вы нам не подходите!» Но Сюзанне было стыдно возвращаться домой, и она продолжала, как та лягушка, упавшая в молоко, бить лапками.

— Она такая красавица! Почему не воспользовалась внешностью?

— Странно слышать это от тебя, — заметил Баранов-младший. — Ты тоже красавица, но внешностью не пользуешься, а добиваешься всего сама.

— Туше, — закончила

В историю Сюзанны она не верила. Хотя часть правды в ней, скорее всего, была. Ее обязательно перемешивать с ложью, и в этом сама Диана хороша.

— Я опасаюсь именно Сюзанну, — делилась она с Леоном. — Умна, хитра, проницательна и бескомпромиссна. Если я хоть на миг выйду из образа, она меня раскусит, а потом сожрет с потрохами. И Зарина ей в этом поможет. Уверена, она не просто подружка, а, как сказал бы мой драгоценный жених, ее приспешница.

…И сейчас эта дама сидит напротив Дианы. Попивая вино, шушукается с Сюзанной, которая бросает короткие взгляды на Старкова. Изучает гостя, понятно, но почему с таким озабоченным видом?

— У тебя красивое имя, — услышала она девичий голосок и поняла, что с ней заговорила соседка по столу. — Диана-воительница!

— Меня так назвали в честь принцессы, — ответила она Ане Старковой. — Леди Ди. Слышала о такой?

— Она была крутой, — закивала девочка. — А меня в честь прабабушки Нюры.

— Анна — красивое имя. И тоже знаменитое.

— Ага. Так звали тетеньку, которая под поезд бросилась, — насупилась та.

— Каренина? Но она вымышленный персонаж. А были Анна Византийская — царевна, великая балерина Анна Павлова, мадам Тюссо, кстати, тоже была Анной по первому имени.

— Которая музей восковых фигур придумала?

— Лучше сказать — основала. Она была скульптором.

— Откуда ты столько знаешь об именах?

— Увлекалась в подростковом возрасте антропонимикой.

— Антро… Чем?

— Это наука об именах.

— И такая есть?

— Представь себе, — улыбнулась Диана, заметив на себе взгляд Николь. Девочке не нравилось, что невеста брата нашла общий язык с ее потенциальной подружкой. — Но я быстро наигралась в ученую, поэтому мои знания ограничиваются именами на букву «А».

— А сейчас ты чем увлекаешься? Компьютерными играми, как и Димка?

— На это у меня нет времени — работаю много.

— Ты же совсем молодая…

— Мне девятнадцать, но уже с пятнадцати лет я сама себя обеспечиваю. С первого курса колледжа в парикмахерской подрабатывала. Сейчас я топ-мастер по наращиванию волос.

— Так вот откуда у тебя такие локоны!

— Это мои натуральные.

— Можно потрогать? — Диана кивнула. — Как шелк. Долго растила?

— С шестого класса не стриглась, только кончики убирала.

Знала бы Анюта, что этому предшествовало, не лыбилась бы сейчас так. Но девочка, выросшая в любви, заботе и достатке, не может и представить, каково живется тем, кому не так повезло. Диана росла среди алкашей, наркоманов, урок и шалав. Их район в городе называли Чернобылем. В нем коптили трубы завода по переработке шин, над однотипными серыми панельками вился сизый дым от пожаров на промышленной свалке, по грязным и вонючим улицам бродили люди, похожие на мутантов, они заходили в подворотни, подвалы, заброшенное здание Дворца культуры и там предавались всем смертным грехам. Они не боялись ада, потому что уже находились в нем.

Диана отличалась от большинства «чернобыльских» детей. Прабабушка, которая ее воспитывала, работала когда-то директором Дворца культуры. В те времена, когда их район был вполне благополучной рабочей окраиной, она устраивала в нем такие крутые мероприятия, что на них со всего города съезжались. Прабабушку уважали и алкаши, и урки, и шалавы, а также их дети, внуки… Правнуки же чихать хотели на культурную старуху. Они не замечали ее до тех пор, пока не обратили внимания на Диану. Всегда вежливая, опрятная, нарядная по мере возможности, она не ругалась матом, не шныряла по улицам вечерами, исправно посещала школьные занятия, а в центр ездила не на рынок, чтоб там что-нибудь стырить, а в библиотеку!

В начальной школе над Дианой просто смеялись. Могли обозвать, подбросить в рюкзак ужа, зная, как она их боится. Прабабушке доставалось больше. Дети издевались над ней, вырывали у старушки сумку с продуктами, обливали из луж, чтобы не ходила такой аккуратной, запихивали собачьи фекалии в почтовый ящик. Если родители заставали за этим делом своих чад, пороли их, и те становились еще злее. Когда Диана училась в пятом классе, дворовые девочки (о да, именно девочки верховодили компанией) натравили на бабушку собак со свалки. Хотели напугать старуху, но не смогли вовремя отогнать псов, и они ее покусали.

— Уезжать нам надо, ба, — плакала у ее кровати Диана. — Пока живы.

— Куда, к кому? — отвечала та слабым голосом. — Нет у нас с тобой никого, золотко.

— Хотя бы в другой район.

— Квартиру нашу не продашь. Если только за копейки, на них даже комнаты не купить в центре.

— И что же делать?

— Терпеть.

И Диана терпела. До поры…

На первое сентября шестиклассница Диана шла нарядной, как никогда: в джинсовом костюмчике из юбки и жилетки, белой блузке, с новым модным рюкзаком. Ее волосы за лето выгорели и приобрели удивительный оттенок. Всегда были просто рыжими, а стали золотыми. Бабушка заплела их в фигурную косу надо лбом, на манер короны, а остальные подвила.

— Какая же ты у меня красавица, — восхищалась она, напоследок поправляя воротник блузки, чтоб лежал ровно. — Настоящая принцесса.

— Скажешь тоже, — смущалась девочка. — Но прическа у меня действительно классная. Спасибо, ба!

В тот день у них было всего два урока, но и на них мало кто пошел. Основная масса одноклассников отправилась праздновать первое сентября, скинувшись на пиво и чипсы — они знали, где раздобыть и алкоголь, и курево. Ведь им было уже двенадцать!

Домой Диана возвращалась одна через школьный сквер. Обычно тихий и безопасный, в этот раз он оказался местом скопления компаний. Все из-за новых скамеек, что поставили перед началом учебного года. Диана издали увидела свою главную обидчицу Кочу (кличка от фамилии Кочурина). Раньше она только во дворе не давала ей прохода, а теперь еще и в школе, потому что осталась на второй год и теперь училась в параллельном классе. Пока шла линейка, Коча не сводила с Дианы глаз, что не предвещало ничего хорошего.

«Пока не поздно, нужно разворачиваться и бежать, — промелькнуло в ее голове. — От греха подальше».

Но было уже поздно!

— Зырь, братва, кто к нам пожаловал, — возопила Коча пьяным голосом. — ПрЫнцесса Дудоня. — Она так называла Диану с тех пор, как толкнула в лужу, и та намочила штаны на попе и в паху, как будто описалась (надудонила, как в их краях говорили). — Че вылупилась? Подходи, нальем тебе пивка.

Диана мотнула головой и стала пятиться.

— Брезгуешь? — Коча спрыгнула с лавки, на которой сидела с ногами. — Или дудонишь? Вдруг полоумная бабка заругает?

— Давайте напоим ее, — предложила главная шестерка Кочуриной. — Пасть насильно откроем и пиво вольем.

— Еще не хватало на нее бухло

Но Коча не желала отпускать Диану. Что за праздник без забав?

— Предлагаю с прЫнцессы Дудони корону снять.

— Космы ей повыдергать? — азартно воскликнула шестерка. — Я — за!

Она кинулась на Диану, но та умудрилась увернуться и подставить подножку, чтобы нападающая грохнулась на асфальт. Девчонка проехала по нему подбородком и завыла. Диане бы пользоваться этим и бежать, а лучше — бить ту ногами, пока не запросит пощады (случись это годом позже, именно так бы и сделала), но она впала в ступор. Этим воспользовались остальные. Они облепили Диану, обездвижили, давая своей предводительнице полную свободу действий.

— Как знала, что пригодятся, — оскалилась та, достав из рюкзака ножницы для раскройки. Мать Кочи швеей когда-то работала, теперь чинила одежду на дому за бутылку водки. — Поточить у трудовика собиралась, а тот мастерскую открывать не захотел. Так что извиняй, прЫнцесса, тупыми новую прическу тебе мастырить будем.

— Не надо. Не делайте этого…

— Не вертись, а то хреново получится.

— Помогите! — закричала Диана. — Прошу, умоляю!

Но никто из тех, кто явился на зов, не заступился за нее. Все с интересом принялись наблюдать за тем, как золотоволосую девочку лишают волос. Коча стригла их под корень, а так как Диана вырывалась, то часто царапала ее кожу острыми концами… О да, концы тупых ножниц все равно были острыми!

Коча срезала все волосы. Самые длинные клочки были сантиметров пять, и они из золотых превратились в розовые.

— Так тебе даже лучше, — ухмыльнулась Коча. — Отпускайте, — велела она шестеркам. — И айда на свалку. Ее сегодня по приказу нового мэра бетоном заливать будут, интересно позырить.

Компания ушла. Ни один из ее членов не обернулся на Диану, которая опустилась на асфальт и зачем-то начала подбирать волосы.

— Не зубы — отрастут, — услышала она грубый голос. Подняв голову, увидела старшеклассника.

Когда Диану схватили, он оттащил от нее единственного мальчишку в компании со словами: «В бабьи разборки не лезь!»

— Жаловаться будешь на них? — спросил парень.

— Не знаю.

— Самой разобраться надо, а то хуже будет.

— Как же я одна? Против всех?

— Выбери самого сильного и победи.

— Кочу? Она же вдвое больше меня!

Тот пожал плечами и удалился. Диана, отряхнув руки от волос, встала с асфальта и поплелась домой. Она знала, что никогда не осмелится пойти против Кочи, но и жаловаться боялась. Старшеклассник прав — будет только хуже. И что остается?

«Терпеть», — по привычке ответила бы бабушка, но она, когда увидела внучку, схватилась за грудь и осела на пол. У нее случился сердечный приступ, и старушку на скорой увезли в больницу. Диане разрешили поехать с ней, а добрая медсестра, дежурившая ночью, выделила ей раскладное кресло в комнате для персонала.

— Несчастная девочка, — вздыхала над ней женщина. — Чернобыльская.

— Лишайная она, что ли? — спрашивала у нее коллега, поправляя на голове Дианы платочек, из-под которого выглядывали смазанные зеленкой болячки.

Та качала головой и рассказывала печальную историю без пяти минут сиротинушки. По мнению докторов, прабабушке недолго осталось.

На следующий день Диана пропустила занятия, но в школу пришла. Шестиклассники уже отучились, и некоторые из них заняли скамейки в сквере. Они курили, играли в карты, ржали над короткими видео из интернета. Особой популярностью пользовались те, на которых издеваются над бездомными. Сами бы подобные сняли, да бомжи Чернобыля не были безобидными. С ними связываться опасно: у одного «белка», у второго «шиза», а третий кашлянет на тебя, и здравствуй «тубик».

— И че никто вчера не догадался камеру включить? — сокрушалась Коча. — Такой видос бы получился!

— Не было Дудони сегодня на уроках, — сообщила ей одноклассница Дианы, прибившаяся к компании совсем недавно. — Училка сказала, что ее бабку удар хватил.

— Кони двинула?

— Пока нет. Но плохая.

— И так пожила нормально. Все, кто ее молодой знал, перемерли, а старую ведьму ничего не берет. Помню, как собаки ее драли, так выкарабкалась…

Все это Диана слышала, потому что находилась в двух метрах от них. Подошла незамеченной. Встала за спиной Кочи. Мясистой, сутулой, широкоплечей. В толстовке с капюшоном и джинсах она была похожа на пацана. Не только фигурой, но и лицом: грубым, прыщавым… И это лицо было постоянно накрашено. Коча хотела стать хоть немного симпатичнее, поэтому наносила толстый слой тона, рисовала глаза и губы побольше, брови поярче, а особо крупные прыщи превращала в родинки, обводя их черным карандашом.

— Если моя бабушка умрет, это будет на твоей совести, Коча! — выкрикнула Диана. Она хотела, чтоб та обернулась, хотя понимала, что нападать на нее лучше внезапно и со спины.

На лице Кочи начала расплываться ухмылка. Но она не успела сполна насладиться радостью предвкушения расправы над Дудоней. Та помешала этому, кинувшись на противницу: она сорвалась с места так стремительно, что неповоротливая Коча не успела отступить на шаг, чтобы встать в оборонительную позу. Диана запрыгнула на нее, обхватила руками и ногами и вцепилась в шею зубами. Впилась, как бездомная собака, которую растравили злые люди. И чем яростнее Коча сопротивлялась, тем сильнее была ее хватка.

Рот Дианы был полон крови. Она захлебывалась ей, но не прекращала вгрызаться в плоть. Разомкнула челюсти, только когда Коча рухнула на асфальт. Ее лицо было бело-синим, глаза закатывались. Две девочки бросились к ней, чтобы зажать рану, а остальные к Диане, намереваясь окружить.

— Хватай ее, братва! — крикнула одноклассница, но сама осталась стоять.

Диана оскалилась. Ее окровавленные зубы клацнули у руки той, кто осмелилась первой протянуть ее.

— Она бешеная! — взвизгнула та и отпрыгнула.

И Диана завыла, чтобы доказать это. А когда поняла, что никто не осмелится к ней подойти, развернулась и убежала.

В школу она вернулась через два дня. Коча же только через неделю. Пришла на уроки и сразу домой. Ее шея была перебинтована, но она двигалась, что Диану порадовало. Девочка боялась, что сделала Кочу инвалидом. Только этого, а не ее саму. Хотя была уверена, что та отомстит. Когда Диану не вызвали ни к директору, ни в опеку, она поняла, что Коча не донесла на нее. Значит, будет сама расправляться с Дудоней.

Ошиблась. Коча отстала от нее, как и остальные. Ни в школе, ни во дворе к Диане больше не цеплялись. Ее обходили стороной, за глаза называя уже не Дудоней, а Бешеной.

Бабушка умерла через полтора месяца. Ее хоронили за счет государства. После этого Диану отправили в детский дом. Там ей тоже жилось непросто, но не

Она отлично училась, ходила на кружки. После девятого класса поступила в колледж на парикмахера. В целом жизнь Дианы складывалась вполне удачно. Трудолюбивая, ответственная, не имеющая проблем со здоровьем, зависимостей и, что немаловажно, иллюзий, она могла планировать свое будущее. Диана так и делала, но ни о чем не мечтала. Какой смысл в грезах? От них одно расстройство. И все это потому, что Диана все отдала бы за то, чтобы иметь родных. В них она нуждалась больше всего. Но все умерли до ее рождения, кроме прабабушки. Мама девушки при родах. А отец… Не знала она, кто ее отец!

Чтобы избавить себя от одиночества, Диана начала встречаться с парнем. Поздно для детдомовской, в пятнадцать. Он был хорошим, добрым, заботливым, целеустремленным, не сиротой, а сыном школьного завуча и трудовика. Он мог бы стать ей мужем, но Диана не чувствовала душевного родства с ним. Создать семью только для того, чтобы заткнуть дыру в сердце, не выход. Нужно искать свою половинку, а потом начинать мечтать вместе с ней…

Да, ей все же хотелось мечтать! Просто она не давала себе воли.

«Я не на своем месте, — ловила себя на одной и той же мысли девушка. — Живу чью-то жизнь, не свою собственную!»

Наверное, она отбросила бы эти мысли и продолжила строить отношения со своим парнем. Он надежный, и родители у него хорошие, с ними можно породниться. В ее восемнадцать (и его двадцать один, как раз отслужит в армии) они поженились бы, завели детей, взяли квартиру в ипотеку, выплатили бы ее к моменту, когда на свет появится их первый внук. Чем не жизнь? Не просто не хуже — лучше, чем у многих…

Удалась бы она или нет, Диане не суждено было узнать. Все ее планы и представления о счастье рухнули в день, когда она встретила Леона. Он разнес ее тесный мирок в пыль и повел за собой в бескрайнюю неизвестность.

Глава 5

От шампанского разболелась голова. Зарина знала, что так будет, но зачем-то пила его вместе с остальными перед ужином.

— У тебя найдется таблетка? — спросила она у Сью, которая пошла провожать ее к выходу.

— Какая именно? — У подруги на все случаи они имелись.

— Башка болит.

— Сильно?

— Нет, но я хочу сегодня еще поработать, а ломота в висках отвлекает.

— Тогда половину прими, — сказала Сюзанна, достав из клатча синюю капсулу. — Таблетка убойная, но мысли чуть путает.

— Зачем ты их таскаешь?

— На всякий пожарный.

Сью не любила об этом говорить даже с лучшей подругой, поэтому та не понимала, что за бзик такой: скупать таблетки и иметь их при себе. Сюзанна совершенно точно независима от препаратов. Она редко их принимает (Зарина была свидетелем тому, как та выкидывает просроченные), но если забывает дома аптечку, поднимает панику.

— Спасибо за ужин, Адрианова. — Она по-прежнему так называла Сью, но только тет-а-тет.

— Не я его готовила, — усмехнулась та.

— Ты бы справилась лучше: салат с морепродуктами повару не удался, а соус к стейку он недосолил. — Зарина могла питаться самой простой, если не сказать, скудной пищей, даже живя в достатке. Чечевичная похлебка, гречка с ложкой растительного масла, подсушенный ржаной хлеб с парой шпротин. Но к блюдам, приготовленным профессионалами, она была крайне придирчива. — Ужин был не особо вкусным, но интересным.

— Разве? А по мне, смертельно скучным. Для всех, кроме Валентина и Эдуарда. Их армейские истории даже Диму утомили, а он готов вилять хвостом перед обоими с энтузиазмом щеночка. А если его еще и погладят, то описается от радости.

— Твой пасынок — это отдельная тема для обсуждения.

— Не много ли чести?

— Только за ужином я поняла, что он не любит свою Златовласку. Вопрос: на черта она ему сдалась?

— Разве не очевидно? Он хочет с ней секса. Диана — девочка красивая, покладистая, явно опытная.

— О, это да! Но притворюшка. Строит из себя овечку. — Зарине и за Дианой наблюдать было интересно, однако уделять много внимания второстепенному персонажу она не стала. Больше остальных ее волновали двое из трех главных героев. — Но сексом Дима мог заниматься со Златовлаской и без обязательств. Первое время по крайней мере. Он же ее в семью ввел чуть ли не через месяц после знакомства.

— Возможно, это было ее условие? Не давала, пока не представил близким?

— Я думала так же до сегодняшнего дня, уверенная в чувствах парня. Но их нет. Поэтому вопрос остается открытым.

— Плевать мне на щеночка.

— А на матерого волка? — Зарина имела в виду Старкова.

— По большому счету тоже. — Поймав на себе скептический взгляд подруги, Сюзанна пошла на попятную: — Я в его присутствии чувствую себя не в своей тарелке. Мне кажется, что Старик меня оценивает… И не очень высоко!

— Я думаю, наоборот. — Именно за Сюзанной и Эдиком Зарина пристально наблюдала, и ей казалось, что те переглядываются. — Никому до тебя не удавалось встать между ним и Валентином, и Старков отдает должное твоему умению влиять на мужа.

— Мое влияние на него сильно преувеличено, — возразила Сюзанна. — Да, я не хотела видеть Старкова с семейкой на нашей свадьбе и отдыхать толпой отказывалась, но это все…

Спорить с ней Зарина не хотела. Да и не знала она всего. Сюзанна умело хранила секреты от всех, в том числе от лучшей подруги. Зарина до сих пор была не осведомлена о том, как та жила в период между их второй разлукой и замужеством Адриановой. Когда она уезжала в Азию за своим Мастером Счастья, Сью работала на заправке, имела нестабильные отношения с дальнобойщиком из Башкирии (скорее всего, женатым) и копила деньги на брекеты. Дальше — пробел. И вот Сюзанна уже жена олигарха, с которым познакомилась за восемь месяцев до бракосочетания.

— Где это произошло? — спрашивала Зарина в тот день, когда впервые принимала Сью в своем доме. — Уж не на заправке ли?

— Нет, вскоре после твоего отъезда я оттуда уволилась.

— Из-за дальнобойщика?

Та не сразу поняла, о ком речь. Пришлось напомнить о Ренате из Уфы.

— А ведь точно, был такой! На МАЗе, кажется, гонял. Получается, я его бросила? — усмехалась подруга. Она легко

— И один из них не устоял перед тобой? — кивала Зарина. — А что за отель?

— Его уже нет. Снесли, как незаконно построенный при бывшем мэре, — уклончиво отвечала она и меняла тему.

Больше никаких подробностей Зарина не выпытала. Ни в тот день, ни в следующие. И если о работе своей Сюзанна хотя бы что-то рассказала, то о личной жизни ни слова. Будто несколько лет монашествовала. И ни одного снимка того периода! Ни в соцсетях, ни в телефоне, ни в облачном хранилище, ни в альбоме — Сью любила распечатывать фотографии и делала это до сих пор…

— Встретимся завтра? — Сюзанна уже некоторое время держала подругу за руки, намереваясь проститься — они стояли у крыльца, к которому катила машина Зарины. — И обсосем всем кости не торопясь, со смаком?

— Завтра вряд ли. У меня важный клиент. — Зарина расцеловала подругу, в который раз поразившись гладкости ее кожи. В следующем году — сорок, а щечки как у юной прелестницы. И это без инъекций и аппаратной косметологии, только благодаря кремам, а скорее всего, генетике. — Созвонимся, хорошо?

— Договорились.

Сюзанна помахала ей на прощание и зашагала обратно в дом. Статная, грациозная, с длинными ногами, осиной талией, шикарными волосами до середины спины, она была олицетворением женщины, рожденной для любви…

— Но ни разу не любившей, — заканчивала мысль Зарина. — В том числе мужа.

— Домой? — спросил у нее водитель.

Бывало, что после гостей она отправлялась в какое-нибудь ночное заведение, где много пила, танцевала, приставала к парням, угощала их коктейлями, но никого из них не забирала с собой. Снимать мальчиков в клубах — это унизительно. Да и секс Зарине не был особенно интересен. Тем более пьяный, со случайным партнером, который утром будет с брезгливостью смотреть на ее дряблое тело, кожу в морщинах и родинках, седые волоски, пробивающиеся то тут, то там, двупалую руку, которую она, выходя в люди, перематывала красивым платком. Он или убежит в ужасе, или, осмотревшись, захочет остаться, но только ради денег.

— Домой, — ответила водителю Зарина и откинулась на сиденье.

В отличие от Сюзанны она много любила и страдала всякий раз, когда расставалась. Даже с теми, кто предавал. Не только Мастер Счастья, но и другие поступали с Зариной по-скотски. На растерзание непальской полиции не бросали, но изменяли, обирали, использовали. Что не отвечали на чувства, плевать — ее, огромного, на двоих хватит! Были и те, что не позволяли себя любить. Гнали прочь. Они были честны с ней, но не менее жестоки.

Таким был Анзор, главный телохранитель Баранова. Зарина с ума по нему сходила с момента знакомства. Увидела и пропала. Высокий, но не огромный, со строгим лицом, волевым подбородком, бритым черепом в шрамах и бездонными голубыми глазами мечтателя, он знал, что они в корне меняют его образ, поэтому носил очки с затемненными стеклами.

Анзору было под пятьдесят. Ни жены, ни детей, ни родственников. В редкие выходные — рыбалка, гонки по пересеченной местности и чтение исторических романов. Последнее особенно удивило и расположило. Воин-книголюб, это так мило! Зарине думалось, что Анзор еще и сочинительством балуется, возможно, пишет стихи.

— Давно он на Валентина работает? — спросила она у Сюзанны, заметив ее неприязнь к Анзору.

— Появился вскоре после того, как я родила. Баранов его ко мне хотел приставить сначала, но я наотрез отказалась.

— Почему?

— Он убийца.

— Воевал?

— Как и все охранники мужа. Но Анзор не только на поле боя жизни людей лишал…

— Он бывший зэк? — удивилась Зарина, но не испугалась.

— Его судили за двойное убийство, но оправдали. Адвокатам удалось доказать непричастность Анзора к гибели его жены и двоюродного брата. Те погибли при взрыве газового котла в доме.

— Зачем Анзору было убивать супругу и кузена?

— Догадайся.

— Между ними была любовная связь?

— В точку. Пока Анзор воевал в одной из горячих точек, молодая жена загуляла. Для удобства — с родственником мужа. Тот отпуск получил внеочередной и нагрянул сюрпризом… — Сюзанна многозначительно посмотрела на подругу, намекая, что дальнейшее развитие событий очевидно.

— Если оправдали, значит, не он убил, — не желала верить в самое очевидное Зарина.

— Адвокаты Министерства обороны хорошо постарались, чтобы отмазать Анзора. Его сразу же после суда вернули в строй, и какие потом операции поручали, даже представлять не хочу. В отставку он ушел в сорок два и сразу был взят Валентином на работу. Разумеется, по рекомендации важного военного начальства.

— Откуда ты узнала обо всем этом? Не из личного же дела?

Даже если бы в нем были указаны подобные факты, Баранов не стал бы знакомить Сюзанну с ними. Охранников он выбирал, не советуясь с женой. А все почему? Безопасность — превыше всего!

— Жена того самого военного начальника, что пристроил Анзора, наклюкавшись, разболтала мне его тайну. Супруг ее покровительствовал ему еще с нулевых, когда, собственно, все и случилось.

— И ты ей поверила? — с упреком протянула Зарина. — Пьяной генеральше пенсионного возраста? — Она поняла, о ком говорит подруга — о соседке преклонных лет, что захаживает в гости к Барановым и никогда не отказывается от рюмочки. — Надеюсь, ума хватило не поделиться сплетней с мужем?

— Я просто сказала, что мне от Анзора не по себе. Эти глаза…

— Красивые!

— Колючие.

— Цепкие, — не согласилась с ней Зарина. — Подмечающие все мелочи. Но только в рабочее время. Я видела Анзора в выходной день, он совсем другой… Сью, он улыбается цветочкам! Размышляет над книгой. Рассматривает облака, и его глаза становятся такими же бездонными, как небо…

— Стоп! Где ты могла увидеть Анзора с цветочками, книжками и под облачками?

— Случайно встретила в Аптекарском огороде.

Не случайно, конечно же! Зарина, зная, когда у телохранителя выходной, проследила за ним. После посещения скалодрома и рыбацкого магазина он купил еды навынос и отправился в ботанический сад, чтобы перекусить на свежем воздухе.

— Ты в него влюбилась? — в лоб спросила Сюзанна.

— После Мастера Счастья утратила эту способность, — ответила ей Зарина. Соврала, конечно же. Ей было за себя стыдно: после стольких предательств оставлять сердце открытым непростительно. — Но этот человек мне любопытен. Хочу составить его натальную карту. Как думаешь, он скажет мне точную дату и место рождения?

Так и оказалось. Анзор отверг Зарину сначала как астролога, затем как работодателя (она пыталась его переманить) и, в конце концов, как женщину.

— С какой целью вы меня преследуете? — услышала она над ухом, опустив стекло в машине, чтобы получить парковочный талон. За пять минут до этого на стоянку заехало авто Анзора.

— Вот так встреча, — пролепетала Зарина. — Здравствуйте.

— Не делайте вид, что оказались здесь случайно. Я профессионал, и хвост замечаю сразу.

— Каюсь, увидела знакомую машину, решила поехать следом…

— Не в первый и не во второй раз вы это делаете. Зачем?

— Давайте выпьем кофе, поговорим?

Она хотела выйти из машины, но Анзор удержал дверку, подперев ее коленом.

— Все уже обговорено. Я не собираюсь менять работодателя. Гороскопы составлять тем более.

— Тогда я приглашаю вас на кофе как женщина. Что плохого, если мы выпьем капучино, поболтаем? — Очки чуть опустились, и она увидела его глаза. Колючие, как верно подметила Сью. — Это не свидание, вы не подумайте, — сдала назад Зарина, но было поздно — Анзор все понял. — Приятельские посиделки…

— Я не нуждаюсь в приятелях. В свиданиях тоже, — отчеканил он. — Если я груб, простите. Обидеть вас не хочу, но и делать вид, что не замечаю вашего преследования, тоже. Отстаньте от меня, пожалуйста. Вы мне не интересны ни в каком качестве.

Несколько месяцев после того разговора Зарина зализывала раны. На удивление глубокие. Подумаешь, отвергли. Не в первый раз! Еще и вежливо. Но как жить с мыслью о том, что тебя как женщину не рассматривает даже тупой, дважды контуженный солдафон? О да, уже не воин-книголюб. И не мечтатель с глазами цвета неба. Убийца с колючим взглядом, женоненавистник и, очевидно, импотент. Был бы нормальным, хотя бы девочек по вызову имел, а этот…

— Как резко ты потеряла интерес к Анзору, — заметила Сюзанна, приняв подругу у себя. Больше месяца та избегала визитов к Барановым, чтобы не пересекаться с телохранителем. — Раньше глазами искала, а теперь как на пустое место смотришь.

— Он и есть пустое место, — пожала плечами Зарина. — И читает всякую дрянь. Что-то из школьной программы. Не удивлюсь, если в книгах есть картинки.

И все, больше они Анзора не обсуждали. Это помогло. Спустя полгода жгучая обида прошла, уступив место легкой тоске.

В этом состоянии Зарина пребывала и по сей день. Четыре с половиной года без отношений, страстей, мечтаний, но и без страданий. Безумства только легкие и, можно сказать, по регламенту.

— Настало время чудить, — говорила себе Зарина и отправлялась куда-нибудь кутить. В другие дни, но не сейчас. Хватит на сегодня событий!

— Там кто-то прячется, — воскликнул водитель, затормозив у ворот ее дома. — В кустах!

Поселок, в котором жила Зарина, отличался от облюбованного Барановым. Там только элитная недвижимость, закрытая территория, пропускная система. У них же особняки богачей (в основном нуворишей из девяностых-нулевых) соседствовали с простыми домами, а охрана чуть лучше, чем в садовом товариществе. Зарину это устраивало. Она в отличие от Баранова на безопасности не помешана, поэтому спокойно себя чувствовала за обычным высоким забором. У нее и охраны не было. Ворота на пульте, камера на въезде и несколько на территории. Если нужно было кого-то шугануть, помощник по хозяйству Валера (он же муж помощницы) спускал с цепи кавказскую овчарку Найду. Она была добрейшим существом, но громким и с виду грозным.

— Позвонить Валере? — спросил водитель Коля, обернувшись к Зарине. — Чтоб Найду вывел?

— Света прибавь. — Когда он включил дальний, она увидела в кустах парня лет двадцати пяти в толстовке с натянутым на голову капюшоном. Он не прятался, а лежал на боку, подсунув под голову рюкзак. — Бездомный, что ли? Или просто пьяный?

— Посмотрю. — Он достал из бардачка газовый баллончик и вышел из машины. Зарина следом. — Эй, парень, ты чего разлегся? — гаркнул Коля.

Тот подскочил и принялся тереть глаза. Капюшон толстовки с головы спал, и Зарина увидела его смоляные кудри. Растрепанные, но чистые. Одежда тоже была в порядке. Ногти на руках аккуратно подстрижены. Лицо небритое, но, как будто специально, для стиля. В целом парень производил приятное впечатление и не походил ни на бомжа, ни даже на пьяного.

— Устал, уснул, — ответил он, но не работнику Зарины, а ей самой, хотя она ни слова не произнесла. — Добрый вечер.

— Вставай и топай дальше, — грубо бросил Коля. — А то охрану вызову.

Парень поднялся на ноги. Чуть выше среднего, широкоплечий, худощавый, на кисти татуировка, но она, скорее всего, уходит дальше и прячется под рукавом.

— Вы тут живете? — Парень так и не оторвал взгляда от Зарины. Она кивнула в ответ. — Я рос в этом доме. Тогда он принадлежал моему двоюродному дяде.

— Как его звали?

— Евгением. Для нас с матерью он был дядей Жекой. Для блатных Флягой. — Парень поднял рюкзак, который оказался легким. — Мама моя хозяйство вела, она домовитой была, работящей, а я при ней находился. Когда у Фляги начались неприятности с братвой, он отослал нас в родное село. Не хотел, чтоб мы пострадали. Больше я его не видел.

— Фляга давно умер.

— Я не знал.

— Странно, что вам, родственникам, не сообщили.

— Разве? Мы же не близкие… — Парень поежился и снова натянул капюшон на голову — к ночи стремительно холодало. — И не общались мы после того, как домой вернулись. Я вообще забыл о дяде Жеке.

— Но спустя годы вспомнил?

— Это все мама. Когда умирала, сказала: «Езжай, сынок, в Москву, нечего тут прозябать. «Авось» дядя Жека жив еще, приютит хотя бы!» — Он подышал на ладони и сунул их в карманы. — Авось не сработал, приютить меня некому, но не беда — деньги на первое время есть. Извините, что побеспокоил. Всего хорошего.

Закинув рюкзак за спину, он зашагал прочь.

— Эй, постой, — окликнула его Зарина. — Ты куда?

— До трассы дойду, а там попутку поймаю. Я и сюда автостопом добрался.

— А ну вернись. — Когда он подошел, она решительно проговорила: — Переночуешь в доме. А утром Коля довезет тебя до автобусной остановки. Но только после завтрака. Хотя тебя еще и ужином покормить надо. Голодный, наверное.

— Мне неловко вас напрягать.

— Лично меня ты не напряжешь, я ни постель тебе стелить не буду, ни еду готовить, этим прислуга займется. А вот бокальчик поднесу лично, потому что выпить хочу, а не с кем.

— Вы бы в дом, Зарина Руслановна, не тащили сомнительных личностей, — пробубнил Коля.

— Я могу показать документы. — Парень потянулся к карману. — Паспорт, права, СНИЛС — все есть.

— Тебе наш работник не сказал, что

— У вас звонок не работает. — Это было правдой. Валера уже три дня не мог с ним разобраться, а от помощи специалистов отказывался. — А когда я постучал в ворота, собака лай подняла. Решил подождать хозяев.

— Не оправдывайся перед ним, — бросила Зарина. — А ты, Коля, берега не путай. Ты водитель, вот и крути баранку, а советы мне давать не смей.

— Извиняюсь, — буркнул тот и вернулся в машину, чтобы загнать ее на территорию.

Оставшись с парнем наедине, Зарина протянула ему руку.

— Давай знакомиться. — Он обхватил ее ладонь сразу двумя. От пальцев, хоть и озябших, веяло теплом. — Меня, как ты уже понял, зовут Зариной. А тебя… — Она бросила взгляд на права. — Ничего себе имечко!

— Да, довольно редкое для наших краев. Меня зовут Леон.

Глава 6

Давно он так много не пил! И не мешал столько разных напитков: шампанское, вино, виски.

— На повышение идем, так что нормально все будет, — подбодрил друга Валентин, налив ему еще скотча из бутылки, похожей на хрустальный графин. Матушка Эдика совершенно точно такую не выкинула бы, а превратила в предмет декора. — Мне этот виски подарили на юбилей, и даже для меня он такой дорогой, что я несколько лет ждал случая, чтобы его попробовать.

— Не жди, что я по достоинству его оценю, — хмыкнул Старков, поднеся стакан к носу. Скотч пах своеобразно, но приятно. — Я по-прежнему предпочитаю водочку, но и ее пью редко.

— Это правильно. В нашем возрасте лучше не злоупотреблять, и я не только об алкоголе.

— Курить я тоже бросил.

— Заметил. — Валентин отсалютовал другу стаканом, потому что чокаться они устали еще за ужином. — Давай за здоровье? — Он пригубил скотч, и на его лице отобразилось довольство. — Отличный напиток, но утраивать на него цену за счет бутылки…

— Значит, я не ошибся? Она из хрусталя?

— А логотип выложен бриллиантами.

— Ничего себе!

— Сюзанна считает, что у меня сохранилось мышление бедняка. Может, и так. Но я до сих пор не понимаю, зачем переплачивать за понты? Одно дело — купить хорошую машину, технику, мебель, полететь на другой конец света бизнес-классом или даже частным джетом, выбрать топовый отель для отдыха…

— Ты забыл про часы. — Он указал на те, которые носил друг. — Я знаю, сколько они стоят.

— Дорого, да. Но они в огне не горят и в воде не тонут.

— Но и ты не пожарный и не водолаз, — усмехнулся Эдик. — Носишь, чтоб подчеркнуть свой статус.

— И это тоже. Но часы — вещь. Их, в конце концов, продать можно. Причем конкретно мои втридорога. Они из лимитированной серии. А бутылки, инкрустированные бриллиантами, — это дурь!

— Я где-то видел фото пароварки, сплошь отделанной кристаллами Сваровски.

— Надо ее Сюзанне подарить, — рассмеялся Валентин. — Вдруг готовить начнет. Она, между прочим, умеет. Когда мы только поженились, Сью на завтрак мне кашки варила.

— Но быстро избавилась от бедняцкого мышления?

— Когда поняла, насколько ее супруг богат. Я не сразу перед ней раскрылся. Сюзанна думала, я просто хорошо обеспечен. Ты ведь помнишь, что дом был меньше и гораздо скромнее?

— Да и участок.

— Я выкупил два соседних, когда узнал о скором пополнении в семье. Тогда же и дом начал перестраивать.

Валентин встал с кресла и прошелся к бару, чтобы взять контейнер со льдом. Скотч оказался слишком терпким, и его хотелось немного разбавить. Старков проводил его взглядом и отметил, что друг со спины выглядит старше своего возраста. Все из-за плохой осанки и плоского зада. Лицо гладкое, загорелое, зубы идеальные, в каштановых волосах совсем немного седины, в общем, спереди пионер, а сзади пенсионер. Еще и пошаркивающий.

— Тебе понравилась Сюзанна? — резко обернувшись, спросил Валентин. Было ощущение, что он давно хотел узнать мнение Старика о жене, но все тянул с этим.

— Да, — просто ответил тот.

— И все? Больше никаких комментариев?

— А они нужны? Если так, то скажу следующее: Сюзанна не та, какой я себе ее рисовал, и это меня порадовало.

— Думал, она тупая расфуфыренная курица, которая называет меня «масиком» и может говорить только о шопинге?

— Напротив. — Эдик протянул свой бокал, чтоб и в него лед добавить. — Я думал, она баба с яйцами, которые отобрала у тебя. Эгоистичная, холодная, расчетливая. Но Сюзанна, хоть и играет роль надменной стервы, человек простой, душевный и очень ранимый.

— В точку.

Баранов вновь опустился в кресло, стянув пуловер. Под ним оказалась рубашка с пятнышком. Если бы помощница по хозяйству оставила такое на одежде Эдика, Катерина бы ей нагоняй устроила. Выходит, Сюзанна не следит за гардеробом мужа. Хотя, возможно, он из-за своего бедняцкого мышления не выбрасывает вещи с легким дефектом (пятно могло и не отстираться), а донашивает их дома.

— Я выдохнул, — признался Валентин. — Боялся, что ты будешь предвзят к Сюзанне, ведь, по вашему с Катей мнению, именно она разрушила нашу тесную дружбу.

— Но это не так?

— Не совсем так, — поправил он. — Сью дала мне понять, что не стремится сближаться с друзьями моей первой семьи. Тем более что она разрушена до основания (сын меня знать не хотел в тот период), но общие воспоминания остались. И я понял, что не всегда нужно тащить прошлое в настоящее.

— Но вот я, человек из прошлого, оказался в твоем настоящем, — с сарказмом проговорил Эдик. — И все жду, когда перейдешь к делу.

— Скоро. Сначала просто хочу поболтать со своим другом…

Их разговор прервал стук в дверь. Сразу после она открылась, и мужчины увидели на пороге Сюзанну.

— Хочу сообщить вам о том, что все девочки в кроватях, — проговорила она, а заметив откупоренную бутылку, улыбнулась. — Пришла ее пора?

— Тебе налить? — спросил Валентин.

— Терпеть не могу виски, ты же знаешь. — Сюзанна, на которой сейчас был длинный халат, подтянула его пояс и поморщилась. Как будто от боли, но, скорее всего, представив вкус нелюбимого напитка. — Доброй ночи. Я спать.

И, послав мужу воздушный поцелуй, удалилась.

— Как вы познакомились? — полюбопытствовал Эдик. Друг женат уже восемь лет, а он до сих пор не знает, как начались его отношения с женщиной, настоящее мнение о которой он оставил при себе.

— Помнишь отель «Виндзор»?

— Как его забудешь! — хохотнул Старков. — Дворец, декорированный в стиле «армянский шик», был моим любимым местом.

Наезжая в Москву, Эдик не всегда останавливался у Баранова. Даже в те времена, когда являлся другом всей семьи и ему был рад не только Валя, но и его жена с сыном. С Рублевки по пробкам в центр не

— Сейчас здания отеля уже не существует — снесли, — продолжил Валентин. — Но когда хозяин «Виндзора» обанкротился, там открыли торговый центр, тоже весьма сомнительный, но с лаунж-баром под крышей. Я решил зайти, посмотреть, что там и как…

— И тут она? — Эдик с улыбкой кивнул. — Сюзанна работала в баре?

— Нет, она сидела у окна с каким-то дешевеньким коктейлем и что-то искала под подоконником. Сначала ощупывала его, потом начала заглядывать. Мне стало любопытно, что она потеряла, и сел рядом.

— Какой же сюрприз тебя ждал?

— Она вытащила сложенную вчетверо сотню долларов и так обрадовалась! Оказалось, Сюзанна когда-то работала в ресторане «Виндзора», и это были ее чаевые.

— Хорошие чаевые.

— Более чем. Поэтому и спрятала.

— Чтобы не делиться с остальными?

— С управляющим — он обирал официантов. Решила оставить деньги до поры. На черный день, как говорится. Потом ресторан закрыли, следом гостиницу, и Сюзанна попрощалась со своей сотней. Но когда узнала о лаунж-баре, решила проверить свой тайник. Тем более черный день наступил, ей как раз не хватало этой суммы, чтобы внести полную оплату за снимаемую квартиру.

— Ты вызвался ей помочь? Даже для просто обеспеченного мужчины (коим ты хотел перед ней предстать) это не обременительная трата. Шикарный букет стоит ненамного дешевле, чем аренда однушки, но какой от него прок?

— Она отказалась от помощи, Старик. Категорически. Не стала ломаться или делано оскорбляться. Типа, я не такая и жду трамвая. Просто ответила: «Спасибо, нет!», допила одним махом коктейль и ушла из бара.

— Догнал?

— Хотел, но воздержался. Решил получше узнать девушку. Вдруг, думаю, не та, за кого себя выдает. Отправил за ней в метро своего парня, тот узнал, где Сюзанна живет, понаблюдал за ней, с соседями поговорил.

— И выяснил, что она скромная трудяга?

— Именно. Почти год она ту квартиру снимала и за это время не была замечена ни в чем предосудительном. Даже с пивом ее никто на лавочке не видел. Сюзанна работала в салоне сотовой связи недалеко от дома, посещала ближайший спортзал, в гостях у себя принимала только коллег, ни с одним мужиком не засветилась.

— Не странно ли это? Молодая, красивая…

— Были отношения, и не одни, но замуж никто из избранников не позвал, и Сюзанна решила больше не размениваться. Поэтому, когда узнала, что у меня есть неофициальная жена, от ворот поворот мне дала. Согласилась встречаться только после того, как я со своей сожительницей расстался.

— Повезло тебе с ней.

— Еще как! — Его лицо засияло. — Сюзанна — главная любовь моей жизни. И ее, как ни странно, богатство не испортило. Избаловало, да. Сделало капризнее и надменнее, но Сью осталась добрым, сострадательным человеком. А еще сильным. Уверен, если моя империя рухнет, Сюзанна не впадет в истерику и не опустит рук. И себя обеспечит, и дочь нашу…

— Что за разговоры, Багор? — нахмурился Эдик. — У тебя проблемы в бизнесе?

— Вот мы и перешли к главному. — Он снова налил себе виски, но выпил его залпом, не смакуя. — Меня обворовывает кто-то из своих. Как ты наверняка понимаешь, штат большой, руководящего состава с десяток человек, и один из этих людей — не людь, а крыса. И такая умная да осторожная, что поймать не могу. У меня есть три подразделения службы безопасности: обычная, экономическая и кибернетическая. Ни одна не помогла. Деньги утекают, и огромные.

— Когда ты это заметил?

— В конце прошлого года все нормально было. Прошли и аудиторскую, и налоговую проверку, подкопаться не к чему. А как первый квартал закрывать начали, так и обалдели. До половины поставщиков оплата не дошла. Бабки где-то потерялись. А мы вагонами закупаем материалы. Снял финансового директора за это, нового поставил. Ничего не поменялось. Бабки пропадают, но уже те, что нам отправляются партнерами. Тогда я уволил генерального и пока сам всем управляю, но мне нужна пауза.

— Понимаю… И не понимаю. При чем тут я?

— Займи это место. Я никому, кроме тебя, не доверяю.

— Багор, ты серьезно? Какой из меня генеральный директор?

— Отличный. У тебя же свой крупный бизнес имеется.

— По сравнению с твоим у меня палатка с шаурмой, — хохотнул Эдик. — И я этому рад. Я, Багор, на своем месте, понимаешь? Не нужен мне кабинет с панорамным видом на Москву, как и сама Москва-красавица. Так что не проси, не соглашусь!

— Зарплата семизначная, Старик. За месяц сможешь на квартиру-студию в родном городе заработать. А у тебя (напоминаю) трое детей, и всех нужно жильем обеспечить.

— О детях своих я позабочусь, не переживай. — Эдик планировал взять в ипотеку именно квартиру-студию, чтобы у Сони уже что-то было. — Мой ответ «нет» и точка.

— Ладно, давай компромисс, — не сдавался Валентин. — Контракт на месяц. Назначу тебя исполняющим обязанности на этот срок. Назовем его испытательным. Если захочешь остаться в своем кресле, буду рад. Нет, погрущу, но отпущу.

— Я столько времени только в дела вникать буду.

— Необязательно. Я буду курс указывать, а ты на месте рулить. Мне нужно, чтоб бизнесом доверенное лицо управляло. И держало руку на штурвале.

— Ты куда-то уезжать собираешься, я правильно понимаю? На целый месяц? — Валя кивнул. — Так давно в отпуске не был, что решил сразу в кругосветку отправиться?

— А теперь вторая новость. Хотя она, скорее, первая по важности. — Он сделал паузу, чтобы поднять стакан и чокнуться с другом со словами: «Еще раз за здоровье!» Сразу после этого было странно услышать фразу: — Я болен, Старик. И мне необходимо пройти лечение в Израиле. Как раз месячное. Подошла моя очередь (а она в этой клинике большая), и я не могу отложить отъезд. Это ж не отпуск!

— Что с тобой? — просто спросил Эдик.

— У меня рак костей. Знаешь, как о нем узнал? В гольф играл и сломал ногу. Просто повернул ее резко, и кость — хрясть. Но это ладно, с кем не бывает. Сделали обычный рентген, загипсовали. Попрыгал я зайчиком три недели, думал, гипс снимать пора, а нога не заживает. Тогда уже обследовали меня досконально и нашли опухоли.

— Давно ты с болезнью борешься?

— А вот тоже с начала этого года. Оно у меня

— Про Зарину не понял?

— Она крутой астролог. Рублевский звездовед. К ней на консультацию не так просто попасть, хоть она и ломит цену. Сюзанна в дар подруги не верит. Как и в астрологию в целом.

— А ты разве нет?

— До недавнего времени. Мы вместе с женой потешались над соседями, которые рвутся на прием к Зарине. Как-то ради смеха Сюзанна мою натальную карту попросила составить, да она ее отшила. Не хихоньки вам это, не хахоньки, сказала она. И зауважал ее сразу. Но обратился за услугой, только год спустя. Не знаю, что на меня нашло тогда, но решил проверить, насколько астрология обманчива.

— И что оказалось? Она царица наук?

— Фигня полная. Попала Зарина только туда, куда ее привели знания и логика. А прогнозы вообще не сбылись. Ни один! Но в этот Новый год (а Зарина у нас его отмечала) подарила она мне другую карту. Как сама сказала, правильную.

— Что это значит?

— Не то время рождения я ей сказал в прошлый раз. Наобум. Типа, в девять вечера. А там, оказывается, даже минуты роль играют. Расчеты должны быть точными, как в ракетостроении.

— Кто ж до минут время рождения ребенка своего запомнит?

— Моя мама говорила, что я заорал, как прогноз погоды в вечерних радионовостях передавать стали. Она хотела послушать, будет ли дождь, а тут я с приветственным кличем. Так и не узнала она про осадки, зато запомнила важную деталь. По ней можно определить точное время моего рождения — девять часов девять минут. А оно очень символично!

— Твоей мамы давно нет в живых. Как Зарина узнала об этой истории?

— Я как-то за ужином о ней вспомнил. Подружка жены на ус намотала, выяснила, каков был регламент радионовостей в СССР, и составила правильную карту.

— Все сбылось, что Зарина напророчила?

— В ключевых моментах — да. И проблемы со здоровьем, и в бизнесе, и в отношениях…

— У вас с Сюзанной проблемы?

— Не с ней. Хотя у нас сейчас трудный период, но это из-за моих проблем, в которые я не хочу ее посвящать. — Он отмахнулся. — С сыном перестали понимать друг друга. Я ему про Фому, он мне про Ерему. С виду тихушник, а сам себе на уме. Какой-то заведомо провальный бизнес замутить хочет, сердится (опять не в открытую), что я не помогаю.

— Теперь ты постоянный клиент рублевского звездоведа?

— Советуюсь с Зариной, скрывать не буду. На поездку мою она добро дала, не зная, куда собираюсь и зачем. И отметила, что в данный период времени мне лучше находиться подальше от дома. Опасно тут оставаться.

— Из чего ты сделал вывод, что наши врачи тебе не помогут, только заграничные спасут?

— Те мне полное излечение обещают. И без мучений. Что-то экспериментальное у них имеется. Наши же традиционные методы предлагают типа облучения.

— А ты его не проходил?

— Не понадобилось. — С этими словами Валентин задрал штанину, потом стянул длинный носок, и Эдик увидел… Протез ступни! — Ампутация решила проблему. Но, как оказалось, не до конца. Обнаружились новые опухоли над щиколоткой. Пока маленькие. Но этот чертов рак так быстро растет!

— Я тебе сочувствую, брат. — Теперь стало ясно, почему Валентин так странно ходит. — Как Сюзанна перенесла эту новость?

— Она ничего не знает о моей болезни.

— Не понял?

— Скрываю.

— Но как? У тебя нога пяткой заканчивается…

— Ее никто не видит, кроме физиотерапевта. Его я посещаю дважды в неделю, благодаря чему могу вести привычный образ жизни. Я даже вернулся на поле для гольфа. Но не столько играю в него, сколько на каре по полю гоняю.

— Извини за интимный вопрос, но как же ты занимаешься сексом? В носках?

— Ответ очевиден, Старик. У нас его с прошлого года нет. — Баранов натянул носок, одернул штанину. — Никто, кроме тебя, не знает о моем диагнозе. Я сейчас о близких, разумеется. Ни жена, ни дети, ни те, кого я называю друзьями. Последних немало, кстати сказать. С теми же гольфистами я уже несколько лет поддерживаю отношения. Мы собираемся и просто с мужиками, и с семьями. Но для меня они остаются приятелями. И только ты — настоящий друг! — Он потянулся, чтобы обнять Эдика, но налетел грудью на стакан и опрокинул его. — Вот я неуклюжий. А что будет, если болезнь не вылечить? Рассыплюсь, как сборный скелет на уроках анатомии. Помнишь, были такие в наших советских школах?

— Как ты объяснишь домашним свое длительное отсутствие? — поинтересовался Эдик, чтобы знать, как себя с ними вести в этот месяц.

— Пока я сказал им, что лечу в командировку на неделю. Потом сориентируюсь. Семья привыкла к тому, что я редко бываю дома, и не задает лишних вопросов. Иначе как бы я смог тайно пройти через ампутацию и восстановление?

— Где я буду жить этот месяц?

— Здесь, конечно. Заодно присмотришь за крестником. А может, и положительно на него повлияешь. Ты был его кумиром когда-то.

От всех новостей у Эдика голова шла кругом. Или в этом виноват виски?

— Завтра поедем в офис, я все тебе покажу-расскажу, — продолжил Валентин. — Документы подпишем, которые я, между прочим, заранее подготовил. Знал, ты не откажешь другу.

— Учти, я соглашаюсь только на испытательный срок, так что документы придется подкорректировать. И у меня условие: если лечение не поможет, ты это от меня не скроешь, как привык делать.

— Такого не может случиться. Гарантии почти стопроцентные…

— Дай обещание, Багор!

— Клянусь, Старик, я больше ничего от тебя не скрою.

— Верю, — кивнул Эдик. Клятвами Валя не разбрасывался. — Как и в то, что все будет хорошо. Ты просто так болезни не сдашься.

Они все же обнялись, и для этого уже Эдику пришлось встать. Крепко прижимая друга к себе, он думал не о нем, а о своей жене. Как Катя воспримет новость? Конечно, она ей не понравится, но насколько сильно?

«Я подкаблучник, — вынужден был признать Старков. — Но еще я хороший друг. И Вале я сейчас нужен больше!»

Последний вывод успокоил. Отогнав мысли о грядущем разговоре с Катериной, он сконцентрировался на Валентине, который кардинально сменил тему. Тот начал травить байки о своих чудаках-соседях, один из которых пятого апреля каждого года на расположенном на его участке озере устраивает ледовое побоище между прислугой и охранниками. В общем, развлекается как может!

Глава 1

Она забыла задернуть шторы и теперь не знала, как укрыться от солнечных лучей, заливших комнату. Сюзанна и одеялом накрывалась, и между подушками лицо прятала, и откатывалась на самый край кровати в тенек, но начинала соскальзывать, что тоже мешало сну. Чертыхаясь, она вскочила, прошагала к окну и схватила пульт. Про него она тоже забыла и оставила на туалетном столике, вместо того чтобы положить на прикроватную тумбочку.

Когда в помещении воцарился полумрак, Сью вернулась на кровать. Раскинув руки, плюхнулась на нее, но глаза закрывать не стала. Знала, что ее пробуждение окончательно.

Полежав минут десять, Сюзанна взялась за телефон. Она приучила себя не прилипать к экрану, едва продрав глаза, а дать мозгу возможность насладиться покоем. Она и все дурные мысли игнорировала, и планы на день не строила сразу после пробуждения. Могла вспоминать сны, но только приятные, или просто рассматривать фреску на потолке. На ней ангелочки в облачках, русалки в волнах, райские птички в садах — одна безмятежность. Валентин смеялся над женой, заказавшей этот декор, уговаривая на более современный. Дизайнер негодовал: фреска не гармонировала с остальным убранством и выглядела безвкусно. Но Сюзанна отстояла ее одной фразой:

— Не вам в этой комнате просыпаться, а мне, я хочу ангелочков, русалок и райских птиц!

Что верно, то верно. У мужа была своя спальня, и ее он обставлял по собственному вкусу. Дизайнера же Сюзанна вскоре уволила. Но не за критику своего мнения, а за растрату. Она обожала сорить деньгами мужа, но не позволяла делать это другим, а особенно наемным сотрудникам. Сделать щедрый подарок старшей горничной, оплатить ей лечение зубов, купить путевку в санаторий — это пожалуйста. Но если она вздумает мухлевать с расходами на бытовые нужды, будет изгнана из дома поганой метлой.

Часы на телефоне показывали половину одиннадцатого. Сюзанна обычно вставала раньше, но вчерашние таблетки вырубили ее. Хорошо, что сегодня можно без них обойтись — живот болел значительно меньше…

Зато выглядел страшнее! Синяк, все еще черный в центре, по краям разлился чуть ли не всеми цветами радуги. Напоминал какого-то паразита из морских глубин, если не сказать — космических.

В дверь постучали. Натянув сорочку, Сью крикнула:

— Никки, ты?

— Это Софья. Надеюсь, я вас не разбудила?

— Нет, заходи.

Девушка отворила дверь и робко глянула на Сюзанну. Та приглашающе махнула.

— Милости прошу.

— Доброе утро, — поздоровалась девушка и приблизилась к кровати. Шаги она делала короткие, и это немного раздражало. Что за походка провинившейся школьницы? — Мне неловко обращаться к вам с этим… Но больше не к кому. — Она покраснела. Неужели не играет, а действительно смущается? — У меня раньше времени месячные начались, а тампонов я не взяла. Можно у вас попросить?

— Конечно, милая. Сейчас дам. Ты присядь пока сюда. — Сюзанна указала на пуфик у туалетного столика. — Как спалось? — спросила она, направившись в гардеробную. Там хранились запасы предметов гигиены и прочие дамские мелочи.

— Хорошо, но к разнице во времени еще нужно привыкнуть.

— Встала рано?

— Вся наша семья, — коротко рассмеялась Софья, будто тренькнула колокольчиком, очень мелодично. — Но сестра и папа быстро нашли себе занятия, а я маюсь. — Она взяла из рук Сюзанны упаковку тампонов. — Так хотела в бассейн и хаммам, но сегодня лучше воздержаться.

— Пожалуй. А что твои родные поделывают?

— Аня в крольчатнике с Николь и ее няней. А папа с Валентином уехали в офис сразу после завтрака, то есть два часа назад.

— В офис? — переспросила Сью. — Вдвоем? Но что твоему отцу там делать?

У Сони, естественно, ответа не было. Как и у Сюзанны. Баранов и Старков были не просто птицами разного полета, они строили бизнесы в разных сферах. Одно дело пригласить старого друга к себе в дом, и совсем другое — в офис. Не кабинетом же своим Валентин будет перед Эдуардом хвалиться?

— Я только Дмитрия сегодня не видела, — продолжала Софья, не заметив отстраненности Сюзанны. — Он что, вчера уехал вместе со своей девушкой?

— А? Что? — Она встряхнулась. — Нет, ее отправили на машине с водителем. А Дима остался дома и сейчас наверняка торчит за компьютером. Он чертов геймер.

— Хотя бы к обеду спускается? Хотелось бы поболтать с ним, как со старым другом.

— Вы же вроде постоянно дрались? И пакостили друг другу? — припомнила она Софье ее же слова. — Или таким образом маскировали взаимную симпатию?

— Мне Дима совсем не нравился тогда. Он был дохляком и плаксой, а я обожала хулиганов.

— Как и все мы. Но сейчас ты находишь Валиного сына достойным своего внимания? — Еще бы, тот живет в особняке на Рублевке, а Сонечка, как пить дать, мечтает в таком обосноваться. Глазками по сторонам зыркает не только восторженно — оценивающе. Прикидывает, что сколько стоит? Или уже перестановку планирует? — Но даже если нет, Дима просто обязан составить тебе компанию, — не стала давить на Соню Сюзанна. — Как СЫН хозяина дома. — Именно как сын, а не хозяин, она это подчеркнула. — Я попрошу его показать тебе поместье, а после поселок. У нас тут несколько симпатичных локаций, ты сможешь разнообразить свой досуг и сделать много эффектных фото.

— Спасибо вам огромное! — воскликнула Софья, вскочив. Чтоб та не кинулась обниматься, Сюзанна отступила к креслу, на которое перед сном кинула халат.

— Беги к себе, выбирай наряд. Если нужно будет что-то погладить, скажи любой из горничных.

Когда девица упорхнула, Сюзанна снова взяла в руки телефон, но уже другой. Она ждала важного сообщения, но ей пришли только ерундовые. Значит, еще не время!

Надев халат, Сью вышла из спальни. Ее мучила жажда, но утолять ее водой, оставленной горничной на тумбочке, не хотелось. Организм требовал сока, и не какого-нибудь, а из гуавы. Остальные домашние его терпеть не могли, а Сью обожала. Ее первая и единственная до замужества заграница — это Египет. В их недорогом отеле из фруктов была одна гуава, и Сюзанна ела ее без особого удовольствия. Но уже дома, скучая по отдыху, она вспоминала не только море, рифы, веселую анимацию, закаты, дискотеку на яхте, но и этот вкус. Сейчас на ее столе не переводились тропические фрукты, фреши и смузи из них, но обычный египетский сок гуавы в коробке оставался любимым.

Попивая его, Сюзанна писала СМС Диме. Когда стакан опустел, а сообщение так и не прочли, она отправилась к пасынку с личным визитом.

Дверь в его комнату оказалась запертой. На стук парень не отреагировал, что неудивительно — когда он играл, то ничегошеньки не слышал.

Чтобы достучаться до пасынка, Сью вышла на галерею. Она тянулась вдоль всего второго этажа одного из трех корпусов здания. Комната парня как раз располагалась в нем. Значит, нужно подойти к окну и постучать в него. Звука Дима опять может не услышать, но увидеть мачеху он должен!

Он, как и ожидалось, сидел за компьютером. На голове наушники, взгляд устремлен в экран. Телефон валяется на вздыбленной кровати. Дима, по словам Валентина, всегда спал беспокойно, вертелся, вскакивал, что-то бормотал. Когда он только переехал в дом отца, бродил по ночам. Сью, пару раз столкнувшись с ним в коридоре, настояла на том, чтобы пасынка переселили в другой корпус. В нем он жил до сих пор, хотя лунатить перестал сразу, как прижился. Тут ему никто не мешал!

Сюзанна постучала в окно. Дима, естественно, не услышал. Он был так поглощен своим занятием, что его ничто не могло отвлечь. Вот только он не играл…

А рукоблудил?

На лице парня не азарт или сосредоточенность, а вожделение. Рука не на мышке и клавиатуре, а где-то под столом. Дыхание учащенное, взгляд, полный томления, нижняя губа прикушена.

Сью занятие Димы не смутило (оно естественно для парня его возраста), но она была бы чуть счастливее, если бы не заставала его за ним. И, пока он в процессе, лучше ретироваться. Но, сделав шаг назад, Сюзанна замерла. Она заметила то, что ввело ее в ступор. А именно: отраженное в зеркальной двери шкафа-купе изображение на мониторе. Сью видела то же, что и Дима…

Это было не порно!

Пасынок смотрел любительский фильм, нарезанный из кусочков. В каждом кадре был один и тот же человек. Только он… Вернее — она. Сюзанна!

Вот она у бассейна мажет тело солнцезащитным кремом, вот бежит по саду в развевающемся сарафане, и подол его так вздымается, что видны трусики, вот ворошит дрова в камине, и на ее груди выступили капельки пота, вот она просто дремлет в гамаке, вяло отгоняя одолевших ее стрекоз… Даже это казалось ему эротичным!

«Но, надо сказать, снято красиво, — подметила Сью. — И совсем не пошло».

С любовью?

«Пришла беда, откуда не ждали, — простонала она мысленно. — Никогда бы не подумала, что пасынок эротоман. — Насколько Сью помнила, этот термин означал болезненно влюбленный. — А с другой стороны, именно тихони обычно с отклонениями».

Запись, на которой Сюзанна бежит по парку, была снята четыре года назад, вскоре после переезда Димы в дом. Она помнила это совершенно точно, потому за кадром осталась ее дочь, которой в этот день исполнилось три годика. Из этого можно сделать один вывод: пасынок любит ее уже несколько лет. И безусловно, жаждет. И это… Странно или страшно?

— Ни то, ни другое, — ответила себе Сью. — Это неловко, даже неприятно. Теперь я не смогу вести себя с ним, как раньше.

С досадой размышляя об этом, она удалилась. Настроение совсем испортилось, и Сюзанна вернулась в кровать, чтобы смотреть на ангелочков, русалок и райских птиц до тех пор, пока не придет долгожданное сообщение.

И вот свершилось!

«У меня все готово, — прочла она скупой текст с радостной улыбкой. — Осталось недолго. Скоро ты будешь свободна!»

— Скоро я буду свободна, — прошептала Сюзанна, зажмурившись. — Неужели?

Чмокнув телефон, она выскочила из кровати, чтобы организовать молодежь и выпроводить. Дети хоть и не напрягали Сью, но отвлекали, а ей нужно сосредоточиться на самом важном, ведь ОСТАЛОСЬ НЕДОЛГО!

Глава 2

Это было необычное утро. И от других его отличало то, что началось с зарядки. Зарина никогда ее не делала, считая издевательством над организмом. Резкие потягушки и те опасны: если ногу не сведет, то шею защемит. Уж лучше поберечь себя и побаловать медленным пробуждением. Если Зарина никуда не спешила, то валялась в кровати часами, там же и завтракала. Вставала только по нужде, но не умывалась и не расчесывалась — все равно никто не видит, кроме помощницы по хозяйству, что подносы в спальню носит.

Этим же утром Зарина из кровати выпорхнула и давай руками, ногами махать, корпус наклонять, подпрыгивать. Все упражнения, что в садике и начальной школе делала, вспомнила. Устала, конечно, но взбодрилась и, что немаловажно, разрумянилась.

— А ты хороша, — сказала своему отражению Зарина. Она смотрелась в зеркало ванной комнаты, смыв омолаживающую маску и готовясь нанести на лицо макияж. — Даже ненакрашенная хороша, но то ли еще будет!

Зарина не увлекалась косметикой, однако легкий тон, подводку и блеск наносила, но перед встречей с клиентом или выходом из дома. На это уходило минут семь от силы. Сегодня же она посвятила макияжу полчаса.

Бодрая, свежая, нарядная (по примеру Сью надела костюм в пижамном стиле: и красиво, и не вычурно, Зарина спустилась в гостиную. Леон спал там, хотя ему постелили в комнате для гостей.

— Можно я тут, на диванчике? — спросил он у хозяйки. — Так лень шевелиться. — Он уже засыпал, когда Зарина предложила ему отправиться на боковую.

— Как пожелаешь. Но плед я тебе принесу.

Когда Зарина вернулась, Леон уже спал. Она укрыла его, но ушла не сразу. Стояла над парнем, рассматривая его татуировку, идущую от кисти до плеча. Дракон, извергающий пламя, был набит поверх ожога.

— Я фаерщик, — рассказал он ей вчера. — И пиротехник. Имел свою шоу-группу. Мы выступали на различных мероприятиях, а если заказчики щедрыми попадались, устраивали настоящие представления с фейерверками.

— Почему ты выбрал для себя такое опасное занятие? — поинтересовалась она. Зарине хотелось узнать о Леоне все.

— Огонь — моя стихия. Я и по гороскопу — Овен.

— И Дракон? — Она слишком быстро вернула ему права и не посмотрела на дату рождения, но предположение ее оказалось верным.

— Точно. — Он продемонстрировал тату, стянув толстовку.

— Значит, тебе двадцать пять?

Кивнув, Леон схватил с блюда кусок буженины и вгрызся в нее крепкими зубами, на одном из которых блестел черный кристалл (скайс). Зарина, как и обещала, организовала для гостя ужин. Она и вина ему налила, да парень к нему не притронулся. Сказал, что не пьет совсем.

— У меня на теле полно шрамов, но большой только один, — сообщил он, прожевав мясо. — Я загорелся во время выступления и чудом не остался инвалидом. Рука гнется нормально, и это самое главное…

Они разговаривали

— С добрым утром, — услышала она сиплый голос. Леон, почувствовав на себе ее взгляд, проснулся. — Который час?

— Время — десять.

— Ого! — Парень сел, закутавшись в плед. Футболку он ночью стянул (она валялась на полу), и ему стало зябко. — Надеюсь, я вас не задерживаю?

— Хватит мне выкать.

— Извини. — К концу вчерашних посиделок они перешли на «ты», но Леон, очевидно, об этом забыл. — Я умоюсь и уйду.

— Нет, ты примешь душ или ванну, потом мы позавтракаем и поедем в Москву на машине. Мне все равно нужно в город, и я отвезу тебя куда скажешь.

— Тогда до ближайшего метро.

Он встал с дивана, потянулся с наслаждением, после чего подобрал футболку и носки.

— Выброси их, я дам новые. У меня их полно, есть и черные.

— У меня тоже, — хмыкнул он. — Я переоденусь после душа в чистое, а это потом постираю.

Зарина поняла, что смущает парня. Стоит перед ним, полуголым, будто ожидая, когда он остатки одежды с себя скинет.

— Я на кухню готовить завтрак, — поспешила исправить положение она. — А ты можешь воспользоваться ванной гостевой спальни. Она вон там, — и указав направление, удалилась.

Завтрак Зарина, конечно, готовила не сама, но на стол накрывала лично. Леон вышел из ванной как раз в тот момент, когда она разлила по стаканам свежевыжатый апельсиновый сок.

— Все готово, присаживайся. Надеюсь, ты любишь яичницу? Если нет, могу предложить кашу или сэндвичи.

— Я всеядный. — Он плюхнулся на стул и схватился за вилку, оставив нож без внимания. — А вот от кофе откажусь. Не люблю его.

— Странно это слышать от представителя поколения зумеров.

— Я белая ворона в нашей стае, — широко улыбнулся ей Леон и принялся за яичницу с беконом.

Завтракал он молча. Зарина последовала его примеру. Говорить не хотелось, только смотреть…

На влажные волосы Леона, картинно кудрявящиеся, на контрастно белую кожу, на зеленокарие глаза, на острые скулы, на подвижный широкий рот… Он был похож на дракона! Зарина заметила это только сейчас. Наверное, помог солнечный свет. Он облил лицо Леона, подчеркнув остроту черт и пронзительность глаз. В полутьме парень казался просто симпатичным. Но в лучах солнца он стал неотразимым!

Сердце защемило. Сильно, до острой боли. Такую люди испытывают при инфаркте, а Зарина — осознавая, что полюбила.

— Объелся, — выдохнул Леон, расправившись и с яйцами, и с беконом, и с тостами, и с бананом, к которому он потянулся уже с сомнением. — Завтрак шикарный. Спасибо.

— На здоровье. — Сама Зарина смогла впихнуть в себя только кусок сыра и пару клубничин. — Хочешь побродить по территории? Вспомнить детство?

— Пожалуй.

— Компанию составить?

Она надеялась на положительный ответ, но получила противоположный:

— Нет, спасибо, я хочу побыть наедине со своими воспоминаниями.

— Тогда встретимся в холле в половине двенадцатого. — И ушла к себе в комнату, из которой открывался хороший вид на внутренний двор и сад, чтобы любоваться Леоном из окна.

«Он так молод, — смущенно размышляла она. — А меня всегда привлекали зрелые мужчины. До сегодняшнего дня я влюблялась только в таких. Каждый был меня старше, пусть всего на три-четыре года, как Анзор. Мастер же Счастья на целых двадцать лет. Но я и воспринимала его как отца, пусть и духовного…»

Но в Леоне она видела не сына, а именно мужчину. В нем она не заметила ни поверхностности, ни инфантилизма, ни нервозности. Уверенный в себе, спокойный, независимый, смелый, он зрел не по годам. Точно белая ворона! А скорее, дракон.

— Такого в клетку не загонишь, — пробормотала Зарина. — Но и отпускать не хочется. — И что же делать? Ответ пришел тут же: — Пока прикармливать, приручать. А там, глядишь, и сам улетать не захочет.

Глава 3

Он чувствовал себя разбитым с самого утра, но к трем часам дня состояние (как говорят в народе — нестояния) ухудшилось настолько, что Старков не мог больше сидеть. Поэтому, забравшись в салон машины, лег, вытянув ноги, и закрыл глаза, перед которыми плавали розовые пятна, похожие на медуз.

— Старый ты дурак, — ругал себя Эдик. — Вместо того чтобы отдыхать после перелета через несколько часовых поясов, налакался виски!

Ту шикарную бутылку они приговорили, а «на посошок» выпили самого обычного, желая сравнить напитки. Пришли к выводу, что дешевый скотч ничем не хуже элитного, и, хихикая, перелили его в опустевший хрустальный графин.

— Как я буду угорать, когда мои гости примутся его нахваливать, — восклицал Валентин, ставя бутылку в бар. — Что за вкус, что за купаж, — передразнивал их. — А аромат какой!

Баранов проводил друга до его комнаты, пожелал приятных снов и напомнил о том, что в офисе нужно быть в десять. Эдик кивнул. Он не сомневался, что встанет с легкой головой, потому что в тот момент чувствовал себя не только бодрым, но и трезвым.

— Ты как? — первое, что спросил он у Валентина после пробуждения, — тот пришел его будить.

— Голова побаливает, но я принял аспирин. А ты?

— В состоянии нестояния.

— Брось! Я тебя здоровый не мог перепить, а сейчас и подавно. Ты просто не выспался. Контрастный душ и кофе тебе помогут. Вставай.

— Встаю, — обреченно выдохнул Эдик и сполз с кровати.

Баранов был прав, душ и кофе помогли, но ненадолго. Завтрак Старков съел без аппетита, а запил его шипучим аспирином.

Следующие часы прошли как в тумане. Эдик ходил по офису, знакомился с людьми, беседовал с ними, просматривал графики и слайды, но ни во что глубоко не вникал. Даже в нормальном состоянии он не разобрался бы во всем в первый же день, так зачем себя насиловать? Людям он показался, на них глянул, этого пока достаточно.

— Отпусти меня, Багор, — взмолился он, отсидев на совещании руководителей. — Я спать хочу, умираю.

— Даже по вашему времени еще рано. Ты чего так быстро раскис?

— Меня удивляет твоя стойкость.

— Для меня пять часов сна — норма. Мы легли в три, а встали в восемь. — Разговаривая с Эдиком, Валя одним глазом поглядывал на экран компьютера, а другим на бумаги, которые подписывал. — Ладно, не буду тебя мучить, но мог бы — ты уже и. о., хоть мы об этом и не объявили. Езжай домой, отсыпайся, а у меня еще куча дел. И самое важное: осмотр перспективного земельного объекта. Завтра нужно будет решить, брать его или нет.

— С кем едешь?

— С Сивохой.

— Кто это? — Старков запутался в фамилиях, хотя лица директоров

— Утонувший серфер, — с усмешкой ответил Баранов. — Кажется, так ты назвал моего директора по инвестициям.

— Да он правда выглядит со своими мелированными кудрями как парень, рассекающий на доске по волнам Атлантического океана.

— Вообще, Сивоха на самом деле увлекался водными видами спорта, но после серьезной травмы руки перестал. Вот и раздулся. — Валя хохотнул, поняв, почему друг сказал «утонувший». — Объект Сивоха нашел, поэтому беру его с собой. Тебя хотел еще, но ты…

— В состоянии нестояния, — напомнил Старков.

И вот спустя час оба едут в область, но Валентин по делам, а Эдик на другой машине до дому до хаты. Первый думает об инвестициях, второй о баньке с веничком, холодной купели и ядреном хлебном квасе.

«Еще бы щец кислых, — мечтал Старков. — Но Валин повар вряд ли умеет их готовить. Он по изыскам спец, причем рыбным. Тогда что остается? Буйабес? Биек? Том-ям? Сойдет любой. Но щи кислые, конечно, в приоритете».

С мыслями о них Эдик погрузился в дрему. А когда открыл глаза, машина уже подъезжала к крыльцу особняка. Через окно он увидел Сюзанну, спускающуюся по ступеням.

— Где мой муж? — спросила она у Старкова, когда поняла, что в автомобиле только трое: водитель, телохранитель и Эдуард.

— Поехал на объект.

— Тогда этот почему тут? — Она мотнула головой в сторону телохранителя по имени Анзор. Местоимение прозвучало так грубо и неуважительно, что Эдик напрягся. «Этот» же и бровью не повел.

— Анзор по состоянию здоровья не смог сопровождать Валентина.

— Что с ним приключилось?

— Давление скакнуло.

На самом деле все было серьезнее: главный телохранитель Старкова грохнулся посреди приемной и забился в судорогах. Изо рта пена, на лысине крупные капли пота, в глазах муть. Приступ закончился так же стремительно, как и начался. Пока все охали, ахали и суетились, Анзор замер. Эдик, грешным делом, подумал, что тот умер, но нет.

— Со мной все в порядке, — проговорил Анзор, утерев рот рукавом. — Дайте воды, пожалуйста.

Попив, он тут же встал. Сам, отказавшись от помощи. Но померить себе давление позволил. Оно оказалось очень высоким.

— В больницу тебе надо, — сказал ему Валентин. Он выглядел очень расстроенным. — Сначала прокапаться, потом обследоваться.

— Я в прошлом месяце проходил диспансеризацию, сказали, здоров как бык.

— Не похоже.

— Новые витамины для спорта начал принимать. Из-за них, видимо, давление и шарахнуло. Просто перестану их пить.

— Спорить с тобой мне сейчас некогда. Отложим до вечера. Но работать ты сегодня не будешь.

— Нет-нет, я в полном порядке! — уверил босса Анзор, но, когда резко повернулся, лицо его стало белее мела. Значит, давление скачет.

— У тебя руки дрожат, — заметил Старков. — Валентин прав, нужно к врачу.

Телохранитель упрямо мотнул головой и сразу пошел пятнами.

— Езжай домой, отдыхай, — велел ему Баранов.

И отправил Анзора вместе с Эдиком.

— Как мои девочки? — спросил Старков у Сюзанны. — Не докучают?

— Их обеих развлекают члены нашей семьи. Старшую — Дмитрий, младшую — Николь. И все они за территорией усадьбы. Естественно, под охраной, поэтому можешь за них не переживать.

— Я и не думал. Рублевка по ощущениям — самое безопасное место в Российской Федерации.

— Напомни об этом моему мужу, — проворчала она. — Он скоро к охранникам охранников приставит. Удивительно, что Валя всего с одним поехал на объект. — Сюзанна обернулась, чтобы помахать Георгию. Дворецкий осматривал растения, расставленные по ступеням, проверяя их «прически». — О любом желании сообщай ему. Георгий все организует. А я, с твоего позволения, удалюсь в свою мастерскую.

Только сейчас Эдик обратил внимание на то, что Сюзанна одета крайне просто: в мешковатые джинсы, футболку оверсайз, кеды. Волосы ее собраны в хвост, а из украшений только сережки-гвоздики.

— Ты что-то мастеришь? — полюбопытствовал Эдик.

— Нет, занимаюсь фотографией. Как хобби, но и немного этим зарабатываю.

— Так это твои работы висят в коридорах? — Она кивнула. Челка при движении упала на лоб, Сюзанна сдула ее, и в этот момент превратилась в девчонку с соседнего двора. В такую Валентин и влюбился. — Я не эксперт, но снимки мне понравились.

— Спасибо за мнение. Оно ценнее экспертного.

— Почему?

— Валентин купил его, когда я устроила выставку. Поэтому я если и продаю свои фото, то через интернет. — Она указала вдаль, но Эдик ничего не увидел, кроме хвойных деревьев, молодых и столетних, благодаря им на территории пахло как в лесу. — Мастерская там, на краю участка, который был соседним до расширения наших владений, — сказала Сью. — Раньше это была баня, и Валентин хотел снести ее, но я попросила оставить. Домик на отшибе идеально мне подходил. Я не просто печатаю там фотографии, а совершаю ритуал, способствующий перезагрузке. Именно поэтому в мастерскую никому, кроме меня, заходить нельзя!

— Понял. Обещаю не врываться.

Она широко улыбнулась Эдику и зашагала прочь. А он наконец сообщил Георгию о своих желаниях и крайне порадовался тому, что ему обещали не только баню и квас, но и щи из кислой капусты.

Глава 4

Лучше не встречаться со своей детской любовью, чтобы не портить воспоминаний о ней! К такому выводу пришел Дима, гуляя с Софьей по поместью. Красивая, но пустая, она раздражала.

«Лучше бы мне поручили развлекать Анютку, — думала он, делая вид, что слушает стрекотню Старковой. — Она тоже тараторка и хвастунья, но хотя бы не кривляка. Софья же, что в детстве, что сейчас, строит из себя непонятно кого, пыжится, красуется, ломается… Не пора ли повзрослеть?»

Невольно он сравнивал ее с Дианой. Девушки — почти ровесницы, а какие разные! Невеста тоже красавица, но внешностью своей не кичится.

— Это не моя заслуга, — говорит она. — Повезло в генетической лотерее. Я горжусь только своими успехами. И хочу, чтобы именно по ним обо мне судили.

Она была невероятной, его Диана. И парень восхищался ей… Жаль, не любил.

После прогулки по поместью их гурьбой отправили в парк развлечений. Младших под присмотром няни и телохранителя, а старшим дали полную свободу. Софья, естественно, тут же вцепилась в Диму и поволокла к лодочной станции. Она возжелала покататься на гондоле, потому что это очень романтично. Только тогда парень понял, что Софочка не просто так жеманилась, пританцовывала, считая себя невероятно грациозной, и хвалилась многочисленными поклонниками, которых она, естественно, к себе не подпускает, потому что ждет одного-единственного.

«Она имеет на меня виды! — осенило его. — И моя невеста ей не помеха. Софья не видит в сиротке-парикмахерше соперницы. Она не просто девочка из хорошей семьи — она Старкова!»

Эта мысль позабавила Диму. Его хотят заполучить две красотки, ни одна

Сейчас у него есть Диана. Прекрасная, как эльфийская принцесса. Именно таким был его типаж. Занимаясь сексом с кривоногой хохотуньей, он рисовал в воображении девушку, похожую на Диану…

Но сейчас, когда в его объятиях именно она, Дима представляет другую!

От Софьи он смог отделаться благодаря ее сестре. Когда они все вместе уселись в кафе, чтобы пообедать, он шепнул ей:

— Мне привезли новый меч. Забрать надо в течение часа. Прикроешь меня?

Анютка подмигнула ему и пересела к сестре, чтобы заболтать ее. Если б Софья увидела, что Баранов-младший смывается, увязалась бы за ним. Она оказалась очень навязчивой, и причину этому он уже нашел. Однако пока не решил, как относиться к тому факту, что Софья Старкова вознамерилась его заполучить.

«Но есть вероятность, что я все это надумал», — подвел итог размышлениям Дима. После чего смылся.

…Дом встретил его тишиной. Думая, что в нем никого нет, Дмитрий отправился в кухню, чтобы взять снеков и газировки. Пока есть время, нужно поиграть, а без подзаправки не обойтись.

— Здорово, Димон. — Это приветствие застало его врасплох. — Ты что такой нервный?

— Задумался и не заметил вас, — ответил он после того, как чуть не подпрыгнул, услышав голос Старкова. Тот сидел за разделочным столом в углу кухни и ел суп из керамической миски. — Чем так пахнет? — поморщился он.

— Кислыми щами. Хочешь?

— Нет, я сыт.

А был бы и голоден, ни за что бы не стал есть ту бурду, что хлебает дядя Эд. И на вид жуткая, и воняет. Дима вообще ко всем ферментированным продуктам с неприязнью относился. Даже из бургеров огурчики вытаскивал.

— Все домой вернулись? — поинтересовался Старков, налив себе добавки из стоящей на плите кастрюли. Когда он открыл крышку, Дима отступил к приоткрытому окну, чтобы было чем дышать.

— Девчонки в парке остались, а мне пришлось отъехать по делам.

— Рабочим?

— Можно и так сказать. Я геймер.

— Это я знаю.

— Играю не просто ради удовольствия, это еще и деньги приносит. Вот ездил в компьютерный клуб для переговоров с владельцем, — соврал он. Не ездил, но мог бы. Клуб давно его интересует. — Хочу перекупить его.

— Это до сих пор актуально?

— Смеетесь? — Дима не переставал удивляться тому, что люди старшего поколения, иными словами, бумеры, ничего не смыслят в современных трендах. Отец в том числе. Если бы Дима захотел открыть, к примеру, шиномонтаж, он отстегнул бы ему денег, но компьютерный клуб — это какая-то ерунда. — Сейчас это особенно актуально.

— В Москве, может быть…

— В Новосибирске компьютерных клубов два десятка, если не больше. Есть сетевые. Это прибыльный бизнес.

— Ладно-ладно, верю. — Дима сам не заметил, как разгорячился, и стал доказывать дяде Эду то, что не смог доказать отцу. — Ты в баньку сходить не хочешь? Ее знатно протопили. — Он явно только вышел оттуда: лицо красное, за ухом листик от веника, на ногах резиновые тапки.

— Я не люблю баню.

— А что любишь? Кроме компьютеров и игрушечных мечей?

— Девушку свою.

— Отличный ответ, — хохотнул Старков. — Но я о другом. Спортом так и не занялся? — Тот мотнул головой. — Помнишь, как мы с тобой в баскетбол играли?

— Вы сажали меня на плечи, чтобы я мог закинуть мяч в сетку.

— Но теперь ты меня перерос и сможешь сам это сделать. — Дядя Эдик отставил миску, на дне которой плавала ненавистная капуста, и вышел из-за стола. — Айда играть. Я видел на территории баскетбольную стойку, думал, она твоя.

— Анзора. Он любит по утрам мяч побросать.

— Своего у тебя, я так понимаю, нет? А где можно взять, чтобы не беспокоить болезного?

— Кого?

— У Анзора сегодня так давление скакнуло, что он в припадке забился. Батя твой его домой отправил, и сейчас он, наверное, отдыхает.

Представить отцовского телохранителя в припадке Дима не смог, как ни старался. Его просто приболевшим никто не видел. Казалось, Анзора никакая хворь не берет, даже вирусы он сбивает на подлете одним лишь взглядом.

— Разве припадки от давления случаются?

— Понятия не имею. Так где можно мяч раздобыть?

— В спортзале.

— Тащи, а я пока переобуюсь — не в шлепках же играть. Встретимся у кольца через десять минут.

Спорить со Старковым Дима не стал. Хоть времена, когда он готов был заниматься с дядей Эдом чем угодно, лишь бы подольше находиться рядом, прошли. Кумир детства превратился в обычного мужика, внушающего уважение, безусловно, но не восхищение. Диме больше не хотелось походить на него, более того, он радовался тому, что выпал из-под влияния дяди Эда на годы и стал тем, кем стал. Времена Старика и Багра прошли. Будущее за такими, как Дмитрий по кличке Дроп!

— Шевели булками, парень! — услышал он крик Эдуарда, когда шел с мячом к стойке. Тот уже стоял под кольцом в футболке, шортах и кроссовках. Выглядел во всем этом органично. Сразу видно, спорт — неотъемлемая часть его жизни. — Разминки не будет, так что лучше было пробежаться.

— Ненавижу бегать, — буркнул Дима себе под нос. А Старкову ответил: — Я вчера ногу ботинками натер, — теми самыми, элегантными.

— Серьезная травма, — с сарказмом протянул Эдуард. — И как ты после такой ходить-то можешь?

Он кинул мяч Диме, и тот, к собственному удивлению, его поймал.

— Молодец, — похвалил его Старков. — Не все так плохо, как я думал. Начинаем?

— Я все же немного разомнусь, хорошо?

Но дядя Эд уже отвлекся. Он смотрел за спину Димы.

— Сюзанна, не хочешь с нами? — крикнул он. — Или судьей побудь!

Обернувшись, Дмитрий увидел мачеху. Она медленно шла по аллее, глядя под ноги. Руки скрещены на груди, ладони обхватывают предплечья. Ей или холодно (но на улице плюс двадцать три), или одиноко, и Сью обнимает себя. Как бы хотелось Диме сделать это за нее! И согреть, и приласкать, и защитить. Но сначала обнять! Она не позволяла ему этого ни разу. Даже когда поздравляла с днем рождения, только похлопывала по плечу…

Услышав голос Старкова, Сью остановилась, но и только. Она не отвечала и не поворачивала головы.

— С тобой все в порядке? — забеспокоился

— Со мной — да, — прошелестела она. — А Валя погиб!

— Что ты говоришь такое? — Эдуард заспешил к Сюзанне, Дима последовал за ним. Мяч при этом не отбросил, а вцепился в него, как в спасательный круг. Он знал, каково это — тонуть! — Объясни толком, что случилось?

Сюзанна наконец посмотрела на Старкова. В глазах — застывшие слезы и непонимание.

— Позвонили на мобильный и сказали, что мой муж погиб, — ответила она.

— Кто?

— Мой муж.

— Позвонил кто?

— Какой-то майор. Я забыла фамилию. Он сказал, что машина, на которой ехал Валентин, загорелась, и он… Погиб… Примите соболезнования.

Эдуард взял ее за плечи и чуть встряхнул.

— Сюзанна, приди в себя. Это стопудово мошенники. Мне на прошлой неделе так же позвонили и сообщили, что жена попала в ДТП со смертельным исходом. Требовали денег за то, чтобы не было возбуждено уголовное дело. Обещали отмазать супругу, которая в этот момент сидела напротив меня…

— Майор ничего не требовал, — возразила Сюзанна, но в ее глазах промелькнула надежда. — Он сообщил мне скорбную новость. И принес соболезнования.

— Дай мне свой телефон! — Она послушно протянула ему аппарат. Эдуард поднес его к лицу Сью, чтобы разблокировать, и послал вызов. — Вы там, уроды, охренели совсем? — заорал он в трубку. — Думаете, управы на вас не найдется? Чего? Да-да, майор, конечно… — Старков резко замолчал. — Где? — Пауза. — Да, все правильно. Этого я не знаю. Нет. Кто я? Друг Валентина, Старков Эдуард Владимирович. Хорошо, понял. До свидания.

— Дядя Эд, это правда? — Голос у Димы дрожал, пальцы тоже. Мяч выскользнул из них и покатился по зеленой траве. Яркий, как обожаемый папой апельсин.

— Крепись, парень. Твой папа погиб. Его машина взорвалась на шоссе и сгорела вместе с пассажирами.

— Примите соболезнования, — прошептала Сюзанна и, закатив глаза, осела. Старков успел подхватить ее и взять на руки.

А Дима стоял истуканом и все смотрел на мяч-апельсин. Пока он не понимал, что чувствует, кроме растерянности. Не горе точно. Оно еще не дошло до него.

— Отнеси Сюзанну в дом, — услышал он голос Старкова. — Там о ней позаботятся.

Дима встряхнулся. Принял из рук дяди Эда Сью и прижал к себе. Наконец-то это случилось!

— Отпусти, я сама, — оттолкнулась от его груди она и открыла глаза. — Ты оглох?

И, когда Дима поставил ее на ноги, зашагала к особняку.

— Эдик, буди Анзора, — бросила она через плечо. — Только у него есть телефоны тех, кому нужно сообщить о случившемся.

— А что делать мне? — спросил у дяди Эда Дима.

— Подбирать слова утешения для сестры. Софья звонила, когда я переобувался, чтобы сообщить: они подъезжают к поселку.

Перед тем как удалиться, он похлопал Диму по плечу: крепись, мол. В мире суровых мужчин этого достаточно для поддержки взрослого сына покойного. Слов утешений достойна только семилетняя дочь.

Глава 5

Ему не сразу открыли, пришлось повторно стучать, а еще кричать через дверь: «Вы срочно нужны, просыпайтесь!»

Но Анзор не спал. Когда он впустил наконец Старкова, то был полностью одет и сосредоточен на разговоре по телефону. Кроме того, что у уха, он имел еще один, и на него друг за другом приходили сообщения. На ноутбук так же поступали какие-то файлы, судя по значкам, видеоролики.

— Я знаю, что произошло, — сказал Анзор, завершив телефонное общение. — Мне начальник службы безопасности позвонил двадцать минут назад.

— Думал, вы — это он.

— Я бригадир личной охраны Валентина Алексеевича. Мне платит он сам.

— Получается, платил. — Тот коротко кивнул. — Подробности хотя бы какие-то известны? Мне — только то, что машина Валентина взорвалась на шоссе.

— Лучше сказать, на проселочной двухполосной дороге. С трассы они уже свернули. До объекта оставалось ехать пятнадцать минут. Я говорю это для того, чтобы вы поняли: никаких камер на том участке нет. Видеозаписи происшествия не будет.

— Но есть описание?

— Свидетелей нет. Эксперты только начали работу. Но уже ясно главное: это убийство.

— Машину взорвали?

— Определенно.

— Я думал, времена бомб, прикрепленных к днищу авто, уже прошли.

— И правильно думали. — Анзор взял второй телефон и стал просматривать сообщения. Он хмурился, но разговор не прекращал: — Такие бомбы заметны и легко обезвреживаются.

— А какие нет?

— Давно я не интересовался подобным вопросом. Но озабочусь. — Телохранитель открыл одну из фотографий с места трагедии и показал Эдику. — Видите, что стало с машиной?

Та лежала на крыше не просто обгоревшая — обугленная. Черный каркас без зеркал, стекол, колес. Автомобиль будто из ядерной воронки вытащили краном и бросили на прокопченную дорогу.

— Если бы не броня, ее бы разорвало в клочья, — пояснил Анзор. — Взрывчатое вещество находилось внутри, а не снаружи. Когда детонатор привели в действие, последовала такая мощная реакция, что всех находящихся внутри людей огонь пожрал в секунду.

— Значит, тела сильно пострадали?

— Я бы сказал, от них почти ничего не осталось. Эксперты будут опознавать их по частичкам ДНК. Но я уже могу сказать, кто погиб в той машине, кроме босса и водителя.

— Директор по инвестициям по фамилии Сивоха? Я знаю, с кем Валентин отправился на объект. — Эдик удивлялся собственному спокойствию, пока не понял, что может обсуждать чудовищную смерть лучшего друга лишь потому, что не верит в нее. — А если они вышли из машины? Спаслись?

— Тогда их отбросило бы взрывной волной и все равно убило. Но тел поблизости нет. — Телохранитель посмотрел на Эдика поверх очков. — Не тешьте себя иллюзиями. Смиритесь.

Опять пиликнуло. Анзор открыл еще одно сообщение с фото, был снят салон изнутри.

— Кто вам шлет эти файлы? — спросил Эдик.

— Эксперт по взрывам, которого отправили на место трагедии. Мы с ним вместе служили и по сей день общаемся. Только не говорите никому о том, что вы в курсе этого. Товарищу за слив информации по шапке дадут, если не уволят.

— Если он эксперт по взрывам, то и вы тоже?

— Был когда-то. Сейчас я обычный телохранитель. — Он снова обратил внимание Эдика на фото. — Но, несмотря на это, я понимаю, что бомба находилась сзади. Скорее всего, под правым пассажирским сиденьем. Именно на это место садился Валентин Алексеевич. Хотя оно считается не самым безопасным, ему нравилось.

— Машину не осматривали перед выездом?

— Должны были.

— Значит, не заметили такую мощную бомбу, которая испепелила троих крупных мужиков?

— С этим справятся десять грамм гексагена, — пожал плечами Анзор.

— Что это?

— Вещество, из которого производят знаменитую взрывчатку С-4. Кстати, патентовалось оно как средство для лечения воспалений в мочевых путях. Вспомнилось вдруг…

— Или не забывалось? — Эдик сумрачно посмотрел на него. — Вы,

— Именно поэтому я и пытаюсь во всем разобраться. Я должен был находиться в той машине и погибнуть вместе с остальными. Но вдруг упал посреди приемной с пеной у рта. Подозрительно? Еще как!

— Еще вы прекрасно разбираетесь во взрывчатых веществах и немало заработаете.

— А это тут при чем?

— Подозреваю, что гексаген на черном рынке ой как дорого стоит…

— Как бы я его детонировал, находясь тут, а не на той проселочной дороге? Или вы представили себе бомбу из шпионских фильмов, к которой приделываются часики?

— Что, не сварганили бы такую?

— Такую обнаружили бы при поверхностном осмотре машины. Сам водитель, который обязан проверять салон перед тем, как сажать в нее пассажиров. В нашей бригаде точно.

— Потому что безопасность — превыше всего, — процитировал друга Эдик. — И несмотря на все меры предосторожности, вы, конкретно вы, Анзор, его не уберегли.

— Это и не дает мне покоя. А не то, что теперь я под подозрением. Я не уберег, но я не убивал. И мне в конечном итоге поверят.

— На детекторе лжи пройдете проверку, чтобы доказать невиновность?

— Запросто.

— Его, как я слышал, обмануть можно. Особенно человеку с вашей подготовкой.

— В убийстве главное — мотив. У меня его нет.

Анзор подошел к двери и открыл ее, намекая на то, что Старкову пора выметываться. Он так и сделал. А потом просто бродил по саду, пытаясь осмыслить произошедшее. Как ни старался, не получалось. Мозг отказывался принимать мысль о смерти друга…

Но ему пришлось!

Через два часа Старкову позвонил следователь по делу Баранова майор Мелащенко и сообщил о том, что жертвы происшествия установлены. Анализ ДНК показал, что погибли три человека, и один из них Валентин Алексеевич Баранов.

Глава 6

Она обнимала подругу снова и снова в надежде, что она оттает. Но Сюзанна оставалась похожей на ледяную статую. Спокойная, неподвижная, безмолвная, она смотрела на подругу глазами, полными невыплаканных слез, и монотонно рассказывала:

— Их было трое в машине: Валя, директор по инвестициям и водитель-телохранитель. Когда произошел взрыв, тачку подбросило и перевернуло. Не разорвало, потому что бронированная. Огонь вспыхнул тут же. Затем еще взрыв, уже бензобака. От тел пассажиров практически ничего не осталось, поэтому хоронить их будут в закрытых гробах… Или лучше сказать только гробы.

— Ты поплачь, дорогая, — молила Зарина. — Легче станет, пусть и ненадолго.

— Не хочу.

— Или не можешь?

— Не знаю… — Она даже плечами не пожимала, хотя всегда делала так, произнося эту фразу. — Наверное, смогла бы, если бы захотела.

— Как Николь? Я хотела зайти к ней, но няня не пустила, сказала, что та спит.

— Это так. Я капнула ей снотворного в молоко.

— Ты и себе чего-то капнула? — осенило Зарину. — Успокоительного, да?

— Я ничего не принимала.

— Может, следует? У тебя же на все случаи жизни есть препараты. Найди тот, что тебе сейчас поможет…

— Только вода способна.

— Тебе принести попить? — Она вскочила, желая угодить подруге. Но села снова, услышав следующую фразу:

— Помнишь сказки русские народные? В них людей возвращали при помощи мертвой и живой воды? Мне б такую.

Зарина не знала, что на это ответить. Как еще поддержать подругу, тоже не знала. Ей как будто ни слова, ни объятия не нужны. Чего же она хочет?

— Оставь меня, пожалуйста, — ответила та на немой вопрос Зарины. — Мне нужно побыть наедине с собой.

— Как скажешь.

— Только не обижайся, ладно?

— И не думала. Ты вправе отказываться от поддержки.

Сказав это, Зарина встала с дивана и пошла к выходу, не чмокнув и не обняв подругу на прощание. Она и «пока» не сказала. И не махнула рукой. Последняя фраза Зарины не была искренней. Она обиделась! И еще как.

«Разве подруги так поступают? — сердито размышляла она, уходя. — Они не только должны предлагать друг другу помощь, но и с благодарностью принимать. Меня же прогнали, как какую-нибудь надоедливую соседку, что лезет со своими неискренними соболезнованиями».

— Зарина, здравствуйте! — услышала она оклик, когда пересекала холл. Остановившись, обернулась на голос и увидела, как из коридора выходит Старков. — Можно с вами поговорить?

— Только недолго, я спешу. — Ради Сью она изменила планы и готова была задержаться в ее доме, но, выяснив, что в ней не нуждаются, заторопилась к себе.

— На сеанс? Или как у вас называются встречи с клиентами?

— Консультацией. И да, у меня она.

— Пройдемте в кабинет Валентина? — И указал направление, как будто она не знала, где он находится. Не раз и не два сиживала за рабочим столом, разложив на нем астрологические карты. — От Вали я узнал о том, что вы были его личным консультантом, — взял быка за рога Эдик, едва они расселись. — И давали очень много советов не только по части личной жизни, здоровья, но и бизнеса.

— Я составляла гороскоп на определенные дни. В том числе те, когда должна была состояться та или иная сделка.

— То есть я верно сформулировал?

— Не совсем. Я давала рекомендации, а не советы.

— Это не одно и то же?

— Как дипломированный филолог, могу с точностью ответить, что нет. Рекомендация — это объективное экспертное предложение. А совет — субъективное мнение.

— Теряем время, Зарина, — покачал головой Старков. — А именно вы в нем ограничены.

— Вы чего хотите от меня, Эдуард? Конкретно?

— Ответа на главный вопрос — гороскоп на сегодняшний день вы ему составляли?

— Нет. — Она ответила честно, но Старков как будто не поверил. Смотрел тяжело, неотрывно. Однако Зарина с легкостью выдержала его свинцовый взгляд.

— Почему?

— Запроса такого не было. — Она демонстративно посмотрела на часы. — Если еще что-то узнать хотите, спрашивайте поскорее. Или вам тоже консультация нужна? Если да, я посмотрю свое расписание и постараюсь найти «окошко».

— Нет, спасибо. Я не верю в астрологию.

— Валентин тоже не верил.

— Да, но вы как-то умудрились задурить ему голову!

— Пожалуй, закончим на этом, — решительно проговорила Зарина, встав с кресла. — Я вам не привокзальная гадалка, а специалист, признанный не только в России — в мире. Имейте уважение!

— Если вы такой эксперт в своей области, тогда почему вы не увидели в своих астрологических картах угрозы для жизни клиента? Пусть Валентин не просил вас составить гороскоп на этот день, но общий, на будущее, почему ничего не показал?

— Ему нельзя было оставаться дома. Это грозило серьезными проблемами. Он знал об этом.

— И собирался уехать за границу, но не успел.

— Все верно.

— Смерть — это не серьезная проблема… Это

— Астрология не так работает.

— Очень удобная позиция.

— Эдуард, я понимаю, вы потеряли лучшего друга сегодня, — сменила тон Зарина, — и скорбите так, как можете: гневаетесь, ощущая свою беспомощность. Но и я печалюсь. В этом доме я была желанным гостем, и Валентин был не столько клиентом, сколько добрым приятелем. На юбилее Баранова, между прочим, гуляла я, а не вы. И я же поддерживала в период болезни…

— О какой болезни речь? — спросил он, но без удивления.

— Сами знаете.

— Я — ладно. Валентин рассказал мне о ней вчера. Но только мне.

— Он скрывал болезнь ото всех, в том числе от меня. Но я вижу больше остальных…

— Потому что вам подсказывают звезды?

— Без смеха, да.

— В чем же выражалась ваша поддержка? В оптимистических прогнозах?

— Я была рядом, не задавала неудобных вопросов, веселила, отвлекала и его, и Сюзанну. Та не узнала о состоянии мужа благодаря мне. — Зарина твердо решила закончить разговор сейчас же, поэтому сказала: — Время вышло. Я уезжаю. До свидания.

Ответного прощания не услышала, но и плевать. Зарина не ставила перед собой задачи понравиться Старкову. Скоро он пропадет из жизни Барановых навсегда, и она забудет о нем, как о персонаже, который превратился из главного героя во второстепенного, а в конечном итоге вышел за кадр.

…В машине она думала о Леоне. О ком же еще?

Вспоминалось утро, и ее гость во всех эпизодах: он спит под пледом, свесив руку со спрятанным под драконом ожогом, он уплетает яичницу, то и дело отбрасывая от лица влажные волосы, он задумчиво гуляет по саду, бесстрашно теребит Найду за уши, лезет через заросший огород к малиннику, чтобы набрать ягод…

— Это тебе! — сказал он, когда они встретились в холле, и высыпал малину из кулька, свернутого из газеты, ей на ладонь. — При дяде Жеке она крупнее была, сейчас выродилась, но по-прежнему сладкая.

— Я запустила и сад, и огород. Даю растениям свободу. — Тут она заметила красноту на кончике его носа. — Тебя укусили?

— Прыщ вскочил, наверное.

— Кто-то влюбился, значит.

— Это у меня от простуды бывает. — Он ковырнул пятнышко. — Нет, не прыщ, а засохшая ягода.

— Но мне кажется, ты все же простыл. Говоришь сипло. — Зарина уцепилась за эту мысль. — Может, тебе дома остаться, отлежаться? Ты вчера весь продрог, когда спал на земле…

— Мне не впервой.

— Что тебе в Москве делать? Если жилье искать, то не надо. Я готова предоставить тебе комнату.

— Нужно встретиться с братьями по разуму. Я списался с несколькими фаерщиками, трое готовы дать мне шанс попасть в их группу. Но не факт, что я захочу им воспользоваться. Не они меня выбирать будут — я их! — Зарине понравился тон, с каким он произнес эту фразу. В нем не бахвальство, а уверенность. — Если с кем-то совпадем настроениями, чувствами, взглядами и энергетикой (одним словом — вайбом), я буду рад стать частью коллектива.

— Хотя бы телефон мой запиши. На случай, если этого не случится и ты останешься и без коллектива, и без ночлега.

— Моя мобила села. Так что, если случится подобное, я просто приду.

— И ляжешь под куст? Тебе же не привыкать? — Она покачала головой, после чего сунула ему в карман свою визитку.

«Позвони в любом случае, чтобы я не беспокоилась», — хотела бы она сказать, но побоялась услышать в ответ что-то вроде:

«Зарина, не перегибай. Ты мне не мать, не сестра, не жена, даже не подруга. Мы чужие люди».

Поэтому она промолчала, а когда Леон попросил высадить его у станции метро, мимо которой они проезжали, Зарина сдержала в себе порыв и не предложила повозить его по Москве. С драконом так себя вести нельзя! Еще огнем полыхнет…

За день Леон не позвонил. Зарина реагировала на каждый сигнал, даже короткий, от рекламщиков или мошенников. Сейчас вечер, довольно поздний, а Леон все еще молчит. Значит, нашел себе компанию с подходящим вайбом. А если так, один из «братьев» позвал его к себе ночевать…

Или сестра! Не во всех артистических группах есть девушки, но они имеются при каждой. Они молоды, хороши собой, раскрепощены, беспечны. И у кого-то из них может быть своя жилплощадь. Коренные московские детки, получившие в наследство от бабок и дедок квартиры, могут себе позволить маяться дурью, ошиваясь рядом с яркими личностями.

— Зарина Руслановна, в кустах опять кто-то лежит, — донесся до нее голос Коли. — Если это ваш вчерашний гость, то почему он не попросился внутрь? Звонок починен.

— Останови.

Она выскочила из машины, когда та еще по инерции катилась, и бросилась к кустам.

Да, в них лежал Леон! Но в этот раз он не спал, а был без сознания. На прекрасном лице парня запеклась кровь, она же склеила его кудри на виске.

— Скорую вызывай! — крикнула она Коле.

— Не надо, — едва разлепив губы, прошептал Леон. — Я в норме. — И приоткрыл глаза, чтобы найти ими Зарину. — Подумаешь, по башке получил.

— Кто тебя отделал? Братья по разуму?

— Если бы они, я б досюда не дотащился. — Он сел, потрогал голову, поморщился. — Опять автостопом добирался, но в этот раз не повезло с водилой. Агрессивным оказался.

— За что он тебя избил?

— Цеплялся то к прическе моей бабской, то к скайсу, то к черепам на футболке. Я его послал на три буквы, за что получил в морду и по башке. — Он усмехнулся и тут же сморщился от боли. — Я в ответ ему тоже вмазал, за что он меня из кабины выпихнул.

— Какой ужас.

— Ерунда. Я пацан уличный, мне к дракам не привыкать. Рюкзак жалко. Его водила следом за мной из кабины не вышвырнул.

— Что в нем?

— Все, — просто ответил Леон. — И сменная одежда, и телефон, который я так и не подзарядил, и деньги, и документы.

Не было бы счастья, да несчастье помогло? Теперь Дракону лететь некуда, а если учесть, что он всего лишь паренек из провинции, то и не на что! У хозяйки замка останется, и она его приручит…

Глава 1

В день похорон пошел дождь. Нежданно-негаданно. Ни синоптики его не прогнозировали, ни небо не предвещало изменений погоды. Ясно-голубое, оно так стремительно затянулось тучами, что никто не успел подготовиться и захватить на кладбище зонт. Укрывались от ливня чем могли.

Старков снял пиджак, чтобы растянуть над дочками. Его примеру последовал Димка и накрыл сестру. Вдова же решила

— Возьми хотя бы мой шарф, — шепнула ей Зарина. — Обмотай вокруг шеи.

Сюзанна отстранила ее руку со словами:

— Дождь сейчас закончится.

И угадала. Ливень прекратился так же внезапно, как начался.

— Это небо за меня поплакало, — пояснила она.

— У тебя так и не вышло?

Сюзанна мотнула головой и стала вытирать влажное от дождя, но не слез, лицо.

Народа на похоронах было очень много, хотя пускали не всех. Старков узнал некоторых. Среди них были не только сотрудники, с которыми он в офисе пересекался, но и люди публичные: известный политик, журналист, актер, спортсмен. Только теперь Эдик осознал, в каких высоких кругах Валентин вращался.

— Что внутри гроба? — услышал он шепот. Думал, к нему обращаются, но нет. Позади Старковых стояла пожилая пара, они разговаривали между собой. — Зуб и часы? — те самые, что в воде не тонут и в огне не горят.

— Мне не доложили, — ответил жене старик с военной выправкой и кичливым лицом. Эдик понял, что это отставной генерал, о котором Багор много рассказывал, когда они пьянствовали.

— Я слышала, только это от Вали и осталось, — продолжила диалог генеральша. — А от второго пассажира — титановый имплантат локтевой кости с частичками биоматериала. По нему анализ ДНК делали. А вот водитель меньше всего пострадал…

— Он тоже погиб, дура. Просто фрагментов его тела больше нашлось, потому что он впереди сидел, а бомбу под правое заднее сиденье подложили.

— Все знали, куда Валя садится.

— Ты можешь помолчать хоть пять минут? — Рассерженный генерал схватил жену под руку и оттащил в сторонку, поняв, что их разговор донесся до посторонних ушей.

Старков не удивился осведомленности генеральши. По словам Валентина, у той была обширная разведывательная сеть, состоящая из горничных и садовников, работающих у соседей. Изнывая от скуки в своем особняке, пожилая дама развлекала себя не только винцом и сериалами, но и сбором сплетен.

Об обысках, что проводились в доме Барановых, генеральша, как пить дать, тоже знала. Сюзанна так кричала, когда полицейские ввалились с ордером в кабинет мужа, что сбежалась вся прислуга.

— Никогда ее такой не видел, — шепнул дворецкий горничной. — Сюзанна всегда сама сдержанность.

— А что будет, когда начнут ее спальню обыскивать? Кошмар!

Но Сюзанна быстро с собой справилась и, чтобы не видеть, как посторонние мужики будут рыться в ее вещах, ушла в мастерскую. Естественно, ее вскоре вызвали для беседы со следователем. Майор Мелащенко, оказавшийся похожим на трудовика из советской школы, приехал к ней сам. Был корректен, хоть и въедлив. С Димой он тоже поговорил с пристрастием. А вот Анзора вызвал в отделение еще до обыска в его домике. К слову, ничего подозрительного там не нашли.

В офис полиция, естественно, тоже приезжала. Мешала работе Старкова. Все же он смог вникнуть в финансовые отчеты и ужаснуться. Компанию Баранова можно было сравнить с чучелом лося из краеведческого музея. Издали посмотришь — зверь будто живой, вот-вот морду к тебе повернет или копытом топнет. Подойдешь ближе и поймешь, что ошибся, лось давно умер. Все равно красиво выглядит, внушительно. Но стоит ковырнуть… Внутри пакля да вата, и все подгнившее, пованивающее. И непонятно становится, то ли всю набивку менять, то ли от чучела избавляться!

— Проверьте уволенных руководителей компании, — посоветовал следователю Эдик. — В частности, финансового и генерального директоров. Они могли точить зуб на Валентина. Или работать на конкурентов. Без Баранова фирма не удержится на плаву, и ее можно будет потопить.

Мелащенко слушал, кивал, но не записывал. Наверное, уже имел в разработке несколько версий, и эту не считал перспективной…

— Мама сегодня приедет? — услышал Эдик голос Анюты и отогнал мысли о расследовании.

— Не получается у нее, — ответил он с сожалением. Катя пыталась завершить свои дела пораньше, но это оказалось невозможным из-за бюрократической волокиты, связанной с одобрением перепланировки. — Как бы не пришлось задержаться.

— Я соскучилась.

— Все мы соскучились, милая. — Он обнял ее. — Тебе домой хочется, да? — Аня закивала. — Когда мама приедет, я вас с ней отправлю.

— А сам тут останешься?

— Всего на месяц.

— Я правильно расслышала? — обратилась к нему старшая дочь. Софья, судя по свежему блеску на губах, отходила, чтобы подкраситься. — Ты собираешься отправить нас с Аней домой?

— Да, с мамой.

— Но я не хочу уезжать, — возразила она. — И буду настаивать на том, чтобы остаться в Москве.

— Поговорим об этом позже.

— Нет, папа, сейчас, — не сдавалась Софья, поражая отца своим поведением. — Я отказываюсь возвращаться, слышишь? В Новосибирске мне нечего делать, теперь я это точно знаю.

— Там твой дом, твоя семья.

— И замечательно. Я буду приезжать к вам на каникулы…

— Кстати! Тебе еще год учиться.

— Переведусь в московский вуз. Я уже все решила.

— Где жить — тоже? На что? Или мы с матерью должны не только оплатить твою учебу, но и снять тебе квартиру, обеспечить ежемесячное содержание?

— Я попрошу Сюзанну позволить пожить у них. Думаю, она не откажет. И работу себе найду.

— Танцовщицей? — все больше раздражался Эдик. Неподходящее время для бунта дочь выбрала, а место — тем более. — Ты ведь только это умеешь — танцевать.

— Не принижай мои способности, папа. Я хорошо знаю английский, например.

— Что позволит тебе танцевать в интернациональном клубе? — Он сдерживался, чтобы не употребить слово «стриптиз».

— Дима скоро купит крутейший компьютерный клуб и возьмет меня туда администратором, — выпалила она. — И вообще… Может, мы с ним еще и поженимся!

— А Диана в курсе? — влезла в разговор Аня. Эдик забыл о ней, а девчонка все это время, как говорили во времена его молодости, грела уши.

— Ты видишь ее сейчас? — парировала Софья. — Диана не пришла на похороны будущего свекра, не поддержала жениха в такой тяжелый день…

— У нее грипп. Температура тридцать девять.

— Я бы и с температурой явилась.

— Чтобы всех заразить?

— Девочки, умоляю, замолчите. — Эдик не был груб с ними. Никогда. Сына по заднице иногда бил ладонью, но девочек не касался. Он даже голос на них не повышал. Катя считала, что он их разбаловал, и брала на себя роль плохого полицейского. При ней дочки во время похорон препираться не посмели бы. — Вы ведете себя недостойно.

— И я? — возмутилась Аня. — Ну ты, папочка, даешь! — Она надулась и отошла от него на несколько шагов.

В отличие от сестры.

— Обещай подумать над моими словами, — попросила Соня. — Пока мама не приехала.

Старкова от собственной дочери спас Анзор. Он подошел сообщить о том, что люди

— Не знаешь, кто это? — спросил у него Эдик и указал взглядом на мужчину, который привлек его внимание сразу, как появился.

— Нет. Но раньше видел.

— Где?

— Валентин Алексеевич лично забирал его из колонии строгого режима в Можайском районе. Я его сопровождал.

— Когда это было?

— Лет пять назад. Может, чуть меньше. Была слякоть, так что либо весной, либо осенью.

Старков еще внимательнее посмотрел на мужчину. Не похож на бандита, скорее, на профессора философии. Интеллигентное лицо, бородка-эспаньолка, зачесанные назад редкие волосы, крахмальная рубашка и галстук на золотой булавке. Вид чудаковатый. И безобидный, но только на первый взгляд.

— Мощная энергетика у мужика, — отметил Эдик. — Сразу к себе мое внимание привлек. За что сидел, не знаешь?

— У него наколка Есенина на предплечье есть. Сейчас под рубахой не видно.

— Она что-то означает?

— Насколько я знаю, такую набивали те, кто за хулиганку сидел.

— Из-за строк стихотворения? — догадался Эдик. — «Я такой же, как ты, хулиган»?

— Только таких на строгий режим не отправляют.

— Пойду познакомлюсь, — решительно проговорил он и направился к «профессору». Анзор хотел последовать за ним, но Старков остановил его.

— Здравствуйте, меня зовут Эдуард, я друг покойного, — представился он.

— Я тоже. Мое имя Семен. — Тот крепко пожал протянутую руку. — Но для покойного я был Дьяком. Погоняло у меня такое с юности. Блатной я, так что давай без церемоний, на «ты»?

— Выпьем, поговорим?

— Поговорим, но без выпивки. Я зашитый.

— На поминки собираешься?

— Нет, я пришел только попрощаться. Но могу довезти тебя до ресторана на своей колымаге.

— Поехали.

Перед тем как покинуть кладбище, Старков дал указание Анзору приглядывать за дочками и во второй раз отказался от сопровождения. Не доверял он телохранителю, а в его профессиональных услугах не нуждался.

— Колымага, говоришь? — хмыкнул Эдик, когда подошел к машине Семена. Это был огромный, похожий на танк «хаммер».

— Правильно. — Тот нажал на кнопку пульта, и сигнализация отключилась со звуком, похожим на медвежий рык. — Громоздкая, неуклюжая повозка, это и есть колымага. Все избавиться от нее собираюсь, да не берет никто.

— Оно и понятно, жрет много, запчастей не достать.

— И понты уже не дороже денег.

Дьяк забрался в машину, Эдик тоже. Кресла из грубой кожи, на заднем сиденье шкура, а за ней перегородка, затянутая металлической сеткой.

— Вот это дизайн, — пробормотал Старков.

— Я колымагу эту купил двадцать лет назад у настоящего американского рейнджера. С Аляски доставляли ее мне в таком виде. Я решил ничего не переделывать.

— Больших денег стоила?

— Не особо. Я был не сильно крут даже тогда. — Семен завел мотор, и тот заработал на удивление тихо. — Может, поэтому все еще жив?

— Как давно ты познакомился с Багром?

— С Вальком, что ли? — Белесые брови Дьяка взметнулись. — Никто его Багром не кликал, ты чего? Цифрой — да.

— У него было погоняло?

Семен посмотрел на Старкова с любопытством.

— Ты точно друг Валька?

— С армии еще. С тех пор он Багор, я Старик. Мы крестные сыновей друг у друга. Почти братья.

— Не упоминал он о тебе никогда. — Голос у Дьяка был сиплым, будто простуженным. Наверное, из-за этого он один за одним закидывал в рот леденцы с ментолом. — Но мы о личном редко базарили, хотя знакомы чуть меньше, чем ты с ним. Я Цифру помню зашуганным пареньком с усиками. Должны были ему солидности придавать — они и малиновый пиджак, а их в Москве уже никто не носил.

— Где могли пересечься студент-аспирант и урка, понять не могу.

— Мы с ним в одной организации работали. Он начинающим специалистом и я.

— Валя в какой-то крупный концерн устроился вскоре после переезда. И назывался он…

— «Благоденствие».

— Точно. Он рассказывал, что концерн занимается переоборудованием пришедших в упадок предприятий, реконструкцией заброшенных зданий, благоустройством рынков. Частные предприниматели приходят с запросом, «Благоденствие» разрабатывает стратегию, а при желании предоставляет рабочую силу и технику.

— Очень складно рассказывал Валек, молодец. И можно сказать, не обманывал. Предприниматели действительно приходили с запросом, а концерн предоставлял им силу. Не рабочую, правда.

— Я все еще не понимаю…

— Крышу, Старик, крышу! Наши основатели — братья Алибековы. Не слышал о таких?

— Преступные авторитеты? — догадался Эдик.

— В девяностых они держали под собой все рынки севера и северо-востока Москвы. Контролировали и ворье местное, и шмар, и дилеров. Потом начали брать дань с мелких банкиров, рестораторов, владельцев заправок. Как и все тогда, воевали друг с другом и ментами, но быстрее остальных поняли, что пришла пора меняться. Выбивать дань у кооперативщиков старыми методами не только опасно, но и убыточно. Зачем магазины, мастерские, склады сжигать, если их потом можно отобрать по закону?

— И как это работало?

— Предприниматели сами приходили, заключали контракты на сотрудничество и платили процент от прибыли. За помощь в развитии бизнеса.

— Добровольно?

— Некоторых приходилось подталкивать, но только вначале. Когда все убедились в том, что сотрудничество с «Благоденствием» гарантирует это самое благоденствие, ломанулись к нам.

— Кем ты работал у Алибековых, я могу представить. А Валентин чем занимался?

— Финансами и налогами.

— Вы и налоги платили? — поразился Эдик.

— А как же? Все по закону, говорю же тебе. — Дьяк стянул галстук и кинул на заднее сиденье. Видно, не привык носить, но на похороны надел для солидности. — Валек такой был башковитый, что две должности занимал. Хотя взяли его как простого бухгалтера. А меня в группу контроля за территориями. Но Цифра поднялся, а Дьяк вляпался и опять за решетку загремел. Пять лет мне дали, четыре отсидел. Когда откинулся, «Благоденствия» уже не существовало. Братья Алибековы друг с другом рассорились, один другого грохнул, второго на пожизненное упекли. А Цифра уже при своем бизнесе был, но к себе меня не взял. Сказал, с двумя судимостями нельзя. И я своей дорогой пошел.

— Когда же они снова пересеклись?

— Пятнадцать лет назад. Попался я опять. И влип по самые помидоры. Предумышленное мне шили с отягчающими. С учетом предыдущих судимостей срок грозил до двадцати пяти лет. Ну, я и кинулся к Цифре. Выручай, говорю, мужик. Только на тебя надежда. Валек не отказал, нанял адвоката, который наказание смягчил, и я всего на десятку отъехал.

— Выгородил тебя при помощи юриста, значит.

— Ничего подобного! Он добился справедливого суда. Потому что знал, не мокрушник я. Бил людей, не отрицаю. Бывало, калечил. Но никого в своей жизни не замочил. Даже того хмыря, за которого отсидел. Сам он с крыши свалился. И адвокат это доказал.

— Но тебя все равно посадили. Как

— Башку-то я ему до этого монтировкой пробил, — хмыкнул Семен. — А Цифра меня здорово поддерживал, когда я срок мотал. Передачки отправлял, деньги на счет закидывал. Встречал на воле, опять же, он. По гроб жизни я ему должен… — Он тяжко вздохнул. — Только некому долг возвращать. Погиб Цифра. И телохранители не спасли. А сколько их у него было!

— Тебе не казалось это странным?

— Поначалу да. А потом я все обмозговал и понял, что Баранов — темная лошадка. Он слишком стремительно и высоко взлетел. Когда я просился к нему на работу (куда меня не взяли из-за двух судимостей), бизнес Цифры был средним. Но через год-полтора он уже миллионер.

— Попал в струю. — Так Валентин сам говорил о произошедшем.

— Или рискнул и провернул какое-то очень сомнительное дело.

— Противозаконное, хочешь сказать?

— Это естественно. Не только в девяностые, но и в нулевые империи на крови и костях строились. А у Цифры были криминальные связи с давних времен. Думаю, подключил он братков и отжал у кого-то бизнес.

— Совершил рейдерский захват?

— Но это только мое предположение, — напомнил Дьяк. — У бизнесмена Баранова имелись партнеры. Такие же, как он, заучки. Чистоплюи. С такими каши не сваришь!

— Он их боялся? Бывших партнеров? Поэтому окружал себя телохранителями?

— Да не их, а бандитов. Наобещал, наверное, им долю, да зажал. Если я прав, то грохнули его тоже они. — Дьяк потянулся за очередным леденцом. В подстаканнике между сиденьями торчал целый пакет. — Метод убийства какой-то старомодный. Из нулевых.

— Тогда бомбы другими были, — припомнил слова Анзора Эдик.

— Я тебе про стиль говорю. А устройства, конечно, изменились.

— В этом случае убийц никогда не найдут.

— Заказчиков — нет. Исполнителей — возможно. — Дьяк ударил по клаксону, требуя уступить ему дорогу. Тот громогласно зарычал. — Смотри, чуть не обделался, — так же сипло, как и говорил, засмеялся он. — Чудо, а не колымага. Не хочешь купить?

— Нет, спасибо. — Эдик видел по навигатору, что они почти приехали. — Семен, а ты чем занимаешься сейчас? Если не секрет, конечно.

— Свожу людей друг с другом.

— Это как?

— Вот тебе, например, нужен ассенизатор. Что будешь делать?

— Открою сайт с объявлениями.

— Выберешь его по отзывам, которые могут быть купленными? Это не дело. Так недолго и в какахах потонуть. Но если у тебя есть такой человек, как я, ты можешь быть уверенным в том, что к тебе приедет лучший ассенизатор. Заплатишь ты ему чуть больше, потому что я процент возьму, зато получишь гарантированный результат.

— Ты ведь с мастерами другого профиля людей сводишь? — прочел между строк Эдик. — С узкими специалистами криминального мира? Скажем, если мне потребуется нотариус, который задним числом оформит доверенность? Или мойщик окон, способный не только их надраивать, но и вскрывать?

— Фантазер ты, Старик, — хмыкнул Дьяк и затормозил перед входом в ресторан. — Выходи, приехали.

— Телефончик не оставишь? — спросил Эдик перед тем, как выбраться из салона.

— Нет, ты же машину покупать не хочешь.

— А если мне понадобятся услуги ассенизатора?

— Это вряд ли. Бывай! — И умчался под медвежье рычание.

Глава 2

Она не поехала на поминки, хотя Сюзанна звала. Она немного оттаяла и стала хотя бы отдаленно напоминать саму себя.

— У меня назначена встреча на три часа, — сказала Зарина подруге. — Если хочешь, загляну к вам вечером.

— Может, лучше я к тебе?

«Э, нет, милая, — мысленно возразила она Сью. — В моем замке теперь живет дракон, и тебе путь в него заказан! Ошибку молодости я не повторю и не дам тебе возможности с ним познакомиться…»

— Так что скажешь, выпьем винца на подоконнике? — наседала на нее Сюзанна. — Мне хочется сменить обстановку.

— Нельзя оставлять Николь в такой день. У нее теперь только ты, значит, нужно быть вдвойне внимательнее к ребенку. Ты же как будто отстраняешься от нее…

— Ты права, — вынуждена была согласиться с подругой Сью. — Тогда жду тебя вечером.

— Можем втроем фильм посмотреть. Про моду или крутых девчонок. — Николь любила только такие, но кривилась, когда на экране целовались. Пока ее совершенно не интересовали мальчишки. — Я позвоню, когда соберусь.

На том и расстались.

— Зарина Руслановна, вы сколько тут пробудете? — спросил у нее Коля, припарковав автомобиль у нужного здания.

— А что?

— Движок в машине застучал, проверить бы надо. Если вы часа на два, я могу в сервис сгонять.

— Езжай. Я закончу раньше, но подожду тебя в ресторанчике через дорогу. — Она слышала, что там подают замечательные бисквиты — об этом ей говорил человек, к которому она приехала. Его фамилия была Черданцев, а кличка — Чердак.

— Ты подтяжку сделала, что ли? — первое, что услышала от него Зарина.

— Нет, — немного растерянно ответила она.

— Значит, начала пить кровь девственниц? Выглядишь так, как не выглядела в тридцать пять.

— Ты серьезно сейчас? — Зарина вытащила из сумочки зеркало и вперила взгляд в отражение. — По-моему, я такая же, как при нашей прошлой встрече. — Она состоялась месяц назад. — Все морщины на месте.

— Теперь вижу. Но ты все равно посвежела. Мои комплименты.

— Принимаются, — расплылась в улыбке Зарина. — Это я от любви цвету, Чердачок мой дорогой.

— Опять втюхалась? И как всегда, в мудака?

— Ты знаешь, что это слово пошло от древнерусского «мудо», что переводится как «яйцо»?

— Нет, только то, что все твои мужики бесполезные пустозвоны. Если хочешь, яйцетрясы.

— Иди к черту.

Чердак широко улыбнулся, не стесняясь отсутствия половины зубов. Когда-то на месте пустот были золотые коронки. Он сдал их, когда нуждался в деньгах, а обратно выкупать не стал, как и ставить новые.

— С такой пастью я могу примерять образ любого маргинала, — говорил он. — Это помогает в работе.

Они познакомились, когда Зарина только вернулась из Азии в Россию. Чердак тогда был молод, хорош собой и сверкал золотыми зубами направо и налево. Он отвлекал внимание приезжих тетенек у трех вокзалов, а его подельница обчищала их карманы. Попыталась обокрасть и Зарину, но та не позволила. Поймала за руку и чуть ее не сломала, хотя в кошельке сущие копейки лежали. Чердак подельницу отбил, но к Зарине проникся. Когда же узнал, что та наполовину цыганка и умеет заговаривать зубы, предложил работу.

— Гадалкой будешь! — сказал он. — А я твоим зазывалой. Вдвоем мы такую толпу соберем, что одного щипача нам мало будет.

— Заманчиво, но нет, — рассмеялась она. — Дурить людей я согласна только за большие деньги.

Разговор этот велся в квартире у привокзальной площади, ключи от которой Черданцев выиграл в «очко». Только их, а не документы. Не желая возвращать «святой»

— Сдашь мне комнату? — спросила Зарина. — Обещаю исправно за нее платить.

— Живи. Только знай, в любой момент погнать могут.

И их погнали через три месяца. Но квартира все же досталась Чердаку, пусть и через несколько лет. Он снова обыграл ее хозяина уже в «козла» и на сей раз не выпустил из поля зрения, пока не довел до нотариуса.

— Надеюсь, ты с этой своей любовью о делах думать не перестала? — обратился к Зарине Чердак, усаживая ее на диван. Тот самый, на котором она спала, когда снимала комнату в этой квартире. В ней вообще мало что изменилось. Даже обои остались те же. А вот техники прибавилось. Тут тебе и телевизоры, и кондиционеры, и увлажнители воздуха, а главное — компьютеры. Чердак имел и стационарный, и ноутбук, и планшет, и карманный. Пользовался всеми, потому что работал… частным детективом.

— Что ты несешь, Чердак? — всегда смеялась над ним Зарина. — Ты расследуешь преступления? Собираешь доказательства? Разыскиваешь имущество? Все мимо!

— Я собирал информацию о людях.

— Тех, на кого указываю я.

— И что? Я твой персональный детектив. И без меня ты ничего бы о своих клиентах не знала. А я и биографию их изучаю, и членов близкого круга, и места, где они бывают, и привычки. С прислугой на контакт выхожу. Топчусь рядом с домом, офисом, рестораном, отелем, куда клиент баб водит. Бывает, в мусоре роюсь. А однажды мне пришлось под колеса машины броситься, чтобы твой прогноз сбылся! — Об этом он не уставал напоминать. — Я тогда еще один зуб потерял. А они у меня наперечет.

— Давно предлагаю тебе мосты поставить.

— Где ты алкашей да бездомных с металлокерамикой видела? А я именно ими и прикидываюсь, когда слежку веду.

— Это уже твой личный выбор. Мог бы прикидываться, например, промоутером. На них тоже внимания не обращают.

— Пятидесятилетний дядька с рекламными листовками подозрителен.

— Рассуждаешь, как профессионал, — хвалила его она, в который раз убеждаясь в том, что спор бесполезен. После чего давала ему очередное задание.

— Ты почему вся в черном? — спросил Черданцев, положив перед Зариной папку. В ней было досье на потенциального клиента. Обязательно в бумажном виде, потому что заказчица на этом настаивала.

— На похоронах была.

— Клиента?

— Можно сказать, и так.

— Кто из них умер?

— Этот человек не знаком тебе.

— С некоторыми справляешься без меня? — И тут же самому себе ответил: — Когда являешься членом близкого круга и получаешь инфу напрямую. От чего умер этот клиент?

— Его убили. — Чердак присвистнул. — И я предупреждала его об опасности.

— Душа моя, ты шарлатанка! Забыла?

— А если у меня на самом деле настоящий талант? Я ведь всерьез изучала астрологию. На курсах занималась, читала дополнительную литературу…

— Чтобы быть убедительной при втюхивании своих услуг.

— Да, но столько людей в нее верит. Может, что-то и есть в астрологии научного?

— Проверь.

— Как?

— Выкини вот это, — он хлопнул ладонью по досье, — и работай только с тем, что имеешь: датой, временем и местом рождения. И если клиент будет доволен твоими раскладами, сможешь начать считать себя истинным талантом, а астрологию — наукой.

— Никакой от тебя поддержки, Чердак, — проворчала Зарина.

— В этом она, дурында. Я тебя с небес на землю опускаю, чтоб не мнила себя тем, кем не являешься. — Он подошел к ноутбуку, чтобы закрыть страницы, которые перед приходом Зарины пускал на печать. — С Флягой тебе повезло. Он постоянно был в измененном сознании, и ты крутила им, как хотела. Но других твоих клиентов не проведешь. Раз-два ошибешься в прогнозах, и все, прощай репутация. А для таких, как ты, она особенно ценна.

— «Таких, как ты», — передразнила его Зарина. — Гуру, ты хотел сказать?

— Естественно! — Он захохотал, запрокинув голову. Зубы с этого ракурса выглядели еще страшнее. Если бы Зарина не испытывала к Черданцеву приятельской симпатии, посчитала бы его противным.

— Вот твой гонорар. — Она протянула ему стопку купюр. — Не транжирь, потому что я собираюсь в затяжной отпуск, и работы у тебя не будет пару месяцев.

— Повезешь своего нового фаворита на моря?

— Не твое дело.

— Значит, угадал.

Чердак кинул деньги в ящик компьютерного стола. К ним он относился так же наплевательски, как и к остальному: обстановке в квартире, своей внешности и здоровью. Беззубый, постоянно глотающий таблетки от изжоги Черданцев, сидя на продавленном диване, был всем доволен. Главное, ему не скучно. Зарина могла платить ему в десять раз меньше, и «детектив» все равно помогал бы ей. Телевизоры, компьютеры и увлажнители воздуха покупались потому, что тратить деньги было не на что. Не на ремонт же!

— Ты бы сходил к гастроэнтерологу, — предложила Зарина, уходя. — У тебя белки желтоватые. Не печень ли шалит?

— Шалит, конечно, я же ем только жареное.

— А потом удивляешься изжоге.

— Не удивляюсь как раз. Но в больницу я по своей воле не пойду. Как прижмет — увезут на скорой.

— Бабу бы тебе завести, чтоб приглядывала.

— Чур меня, чур. — Чердак был женат по молодости, но, поняв, что в браке для него никакой радости, одна лишь докука (даже секс супружеским долгом зовется), сбежал. — А ты поосторожнее со своим мудаком. В дом не пускай, пока не пройдет проверку. — Не знал, что поздно. — И, если хочешь, помогу. Досье на него составлю, причем бесплатно.

Она только отмахнулась от Черданцева. И покинула квартиру с одной лишь мыслью — никто не должен знать о ее драконе. Сейчас он занимается восстановлением документов, и Зарина будет настаивать на том, чтоб Леон получил еще и заграничный паспорт. Она увезет его на Адриатику. В черногорских Бичичах у нее есть вилла. Скромная, чуть обветшалая, но живописная. С террасы видны горы, море, старая Будва. Они будут сидеть на ней, любуясь закатами и восходами, до поздней осени. А когда зарядят дожди, переедут в Турцию. Там у Зарины виллы нет, но она снимет. В декабре их будет ждать Марокко. Там она еще не была, и они смогут узнать страну вместе. Начнут с Касабланки, а потом отправятся в Фес — город, где снимался любимый бразильский сериал ее молодости…

Она так размечталась, что чуть не перешла дорогу на красный свет. Оглушительный автомобильный гудок вернул ее в действительность. Зарина сложила руки в молитвенном жесте, прося прощения у затормозившего перед ней водителя. Но тот все же обозвал ее (она прочла по губам слово «овца») и испортил бы настроение, но…

Только не сегодня! Зарина так зарядилась с

Спасибо за это Леону. Он одним своим присутствием украшал ее мирок. Весь второй день своего пребывания в доме только это и делал. Голова после удара кружилась, и он лежал. Много спал, почти не ел, только фрукты, половину из которых попробовал впервые. Но через сутки его состояние настолько улучшилось, что Зарина, проснувшись, увидела его в саду. Парень, вооружившись секатором, обрезал малину.

— Не привык без дела сидеть, — говорил он за завтраком. — Как и быть неблагодарным. Скажи, что нужно сделать по дому, я починю.

— Всеми бытовыми проблемами занимается Валера.

— Тогда спрошу у него.

Тем же днем Леон взялся за расчистку участка сада, на котором догнивала беседка. Валера помогал ему, а Найда мешала, при любом удобном случае напрыгивая, чтоб лизнуть в лицо.

Она поцарапала его случайно. Это выяснилось сегодня утром. Зарина увидела на плече Леона неглубокую, но воспаленную рану. Сбегав за аптечкой, принялась ее обрабатывать.

— Не жжет? — беспокоилась она и дула на рану, при этом испытывая желание поцеловать.

— Нет, — смеясь, отвечал он. — Я же горел. Вот там жжет.

Когда Зарина закончила, Леон в благодарность поцеловал ее руку. Омерзительную двупалую, ту, что она старалась прятать. В этот момент ей стало понятно, что все ее сомнения напрасны. Дракона не оттолкнет ее внешнее несовершенство. Плевать он на него хотел. А раз так, ему и возраст не важен. Главное — вайб, а он у них общий.

— Мне нужно до Москвы доехать, — сообщил он Зарине, когда увидел, как та собирается к выходу. — Узнать насчет восстановления документов. Подбросишь до метро?

— А дальше ты как?

— Разберусь.

— Но у тебя же денег нет.

— На проезд имеются. В кармане штанов нашел. — Заметив, как ее рука потянулась к кошельку, Леон мотнул головой. — Хватит того, что ты принимаешь меня в своем доме, кормишь и поишь. На остальное заработаю.

— А если нет?

— Тогда попрошу в долг. Но сам. Не надо мне деньги совать.

«Значит, буду действовать хитрее, — ответила Зарина, но про себя. — Чтоб не уязвить твою гордость».

То было утром, сейчас третий час дня. В планах — посещение косметического кабинета и дома Барановых. На процедурах и за общением с Сюзанной Зарина скоротает время до новой встречи с Леоном. Он обещал не садиться в попутные машины, а вернуться в поселок на последнем автобусе.

Зарина, усевшись за столик у окна, заказала себе бисквитов и чая. Хотела бокал вина взять, но воздержалась: оно обезвоживает и расширяет сосуды, а ей к косметологу.

«Может, отменить? — пронеслось у нее в голове. — Чердак уверил меня в том, что я невероятно посвежела, и нет оснований сомневаться в его искренности. Косметолог же обязательно найдет изъяны, чтобы втюхать мне процедуры, и все испортит…»

Размышляя над этим, Зарина достала телефон. Перед тем как позвонить, и если не отменить поход в клинику, то переписаться на обычный массаж лица, решила глянуть на себя через фронтальную камеру. Она показывает лицо без прикрас. Глаза могут солгать, даже зеркало… Но только не камера последнего смартфона!

Зарина поднесла телефон к лицу и стала себя рассматривать. Желание отменить визит к косметологу отпало тут же. Зато появилась мысль записаться на консультацию к пластическому хирургу. До появления в ее жизни Леона Зарина ее не допускала. Когда ты от рождения дурнушка, старение не воспринимается как трагедия. Пусть красотки боятся увядания, а ей не привыкать плохо выглядеть.

«Совсем ты помешалась на Леоне, — поругала себя Зарина. — Не только о нем все время думаешь, он тебе еще и мерещится».

То было правдой. Глядя в экран, она видела не только себя, но и его. Леон стоял возле автобусной остановки. Точнее, парень похожий на него. Тот же рост, осанка, волосы. Но другая одежда, а у Леона осталась только та, что была на нем в день нападения. И телефон у него отобрали, а незнакомец держал его у уха.

Зарина убрала свой и развернулась. Парень стоял лицом к дороге, и она не могла рассмотреть. Зато, когда он поменял позу (до этого опирался плечом об остановку), она заметила татуировку на его руке… А ее ни с какой другой не перепутаешь!

В трех метрах от Зарины стоял Леон. В новой одежде и с телефоном, но это ничего не значит, так ведь? Кто-то из братьев по разуму поделился с ним. Вечером Леон обязательно об этом расскажет ей…

Подъехал автобус. Его двери открылись, и Леон сделал шаг вперед. Зарина думала, он намерен сесть, но нет. Парень кое-кого встречал.

— Как я соскучилась! — проговорила девушка, прыгнувшая в его объятия. Слов Зарина не слышала, она читала по губам. — Здравствуй, радость моя!

Леон обнял ее за шею, и парочка, болтая, зашагала прочь.

Зарина отмерла, лишь когда она скрылась из виду. И поразил ее не тот факт, что у Леона есть девушка. Главное, что это — Диана, невеста Дмитрия Баранова!

Глава 3

Они зашли в квартиру, и Диана тут же направилась в кухню, чтобы поставить на плиту кастрюлю с водой. Горячую отключили неделю назад, а на бойлер владелец этой съемной хаты не раскошелился.

— Рассказывай, как ты все это время существовал? — спросила она у Леона, когда вернулась в комнату.

— Отлично. Меня на убой кормили, окружали заботой и вниманием. — Он плюхнулся на диван и ткнул в красную кнопку пульта. Телевизор был настроен на музыкальный канал, и Леон не стал переключать. — А еще я наконец выспался.

— Старуха к тебе не приставала?

— Не называй ее так. — Леон поморщился. — Зарина — классная тетка.

— Тетка лучше, чем старуха? — фыркнула Диана. — Так приставала или нет?

— Вела себя паинькой. Но глазами пожирала.

— Что будешь делать, когда она перестанет себя сдерживать? Ублажишь ее? — Она сердилась и не скрывала этого. — Зачем ты все это затеял, не пойму? Зарина ничем не поможет нашему делу!

— Она может пригодиться, — не согласился с ней Леон.

— Если не раскроет тебя до того, как ты слиняешь.

— Зарина доверяет мне. И это, — он указал на рану на голове, которую не зашили, а заклеили, — очень кстати пришлось.

— Когда-нибудь ты нарвешься, и тебе ее оторвут. — Диана знала, что Леон ввязался в драку с эвакуаторщиком и получил по башке дубинкой. — Сам в неположенном месте припарковался, а виноват тот, кто тачку отогнал на штрафстоянку?

— Там мой рюкзак был. — Леон стянул джинсы и футболку, оставшись в одних трусах. — Нужно переодеться в старое, — пояснил он. — А сумку с

— Нет, вернусь в салон к четырем.

— К Барановым не поедешь?

— У меня же грипп и температура тридцать девять, — напомнила Диана. — Но завтра обязательно нужно с женишком увидеться, чтобы утешить. Он особенно похотлив, когда переживает. — Она едва заметно поморщилась, вспоминая Дмитрия. Не омерзителен, но и не сказать что приятен. Поэтому с сексом Диана тянула, сколько могла. — Ты так и не ответил на мой вопрос.

— Какой?

— Что будешь делать, когда старуха, — она настаивала на этом слове, выделяя его, — начнет тебя домогаться?

— Не думаю, что до этого дойдет. Она боится меня спугнуть. Успею свалить до того, как огонь ее страсти максимально разгорится и сметет все преграды…

— Фу! — Диана прислушалась, не кипит ли вода. — Тебе бы корни подкрасить и ресницы с бровями, а то уже становится ясно, что ты не брюнет.

— Тебе, колористу. А другие ничего не замечают. Зарина решила, что я выгорел, два дня работая в саду. А рыжая щетина и у брюнетов бывает.

— Тогда горячую воду я использую на себя. — Она достала из шкафа чистую футболку. Не любила халаты, а носила именно майки с рукавами или без. — А пока я моюсь, ты мог бы посмотреть видео с похорон. Наверняка в Сети уже появились какие-то кадры.

— Жаль, что мы не смогли на них присутствовать.

— Это рискованно.

Он кивнул и сел за компьютер. А Диана отправилась за кастрюлей, чтобы в двадцать первом веке в огромном столичном городе мыться из тазика.

…Именно этим она занималась почти пять лет назад, когда услышала стук в дверь общего душа и слова:

— Дианка, тебя какой-то парень ищет. Говорит, срочно!

— Что за парень? — спросила та, радуясь, что волосы уже вымыты. На это уходило больше всего времени.

— Симпатичный. И имя у него прикольное — Леон. Лев, наверное. Но представился на английский манер.

Таких она не знала, поэтому поспешила закончить. Было любопытно, что за Лев к ней пожаловал.

— Не Лев, — поправил ее он, когда Диана, выйдя в коридор, обратилась к нему подобным образом. — Я Леон по паспорту. Мама с папой выбрали такое имя, чему я рад.

— Ты меня искал?

— Много лет. — И, раскинув руки для объятий, воскликнул: — Ну здравствуй, сестренка!

Диана, вместо того чтобы прижаться к нему, отступила.

— У меня нет родственников.

— Тебя обманули. Но не намеренно. Как я узнал, мама при родах умерла, а только она знала всю правду…

— Какая у тебя фамилия?

— Санников, но это неважно. Она не моя. И не твоя.

— Да, потому что я Сагалова.

— Мы с тобой оба Тагировы. Я появился на свет за пять лет до тебя, поэтому что-то помню из нашего прошлого. А ты родилась, когда его уже не существовало. — Леон был терпелив, но тут не выдержал и взорвался: — Да неужели ты не видишь, как мы похожи?

Он был рыжий, но не как Диана — темнее. На его коже совсем не было веснушек, тогда как она свои высветляла. Еще Леон был довольно высок в отличие от… сестры?

— Мне нужны доказательства, — безапелляционно заявила Диана.

— Попробую предоставить, — кисло улыбнулся он. — Но все они будут косвенными.

— Тогда давай сделаем анализ ДНК.

— Он дорогой!

— Ничего, я найду деньги, — ляпнула она, не представляя даже размер суммы.

— Какая ты недоверчивая.

— Жизнь такой сделала. Так что, согласен на тест?

— Да. Но мне неловко тебя банкротить. Все же я старший брат, а ты еще малышка. — Леон достал из кармана мешочек, но не сразу его открыл, сначала сказал: — Надеюсь, этого будет достаточно, чтобы доказать… Но я не уверен, что у тебя есть такой же предмет. — И достал тряпичную куколку. Совсем примитивную. — Это кувадка. Оберег для младенцев от нечистой силы.

Глаза Дианы наполнились слезами. Похожая кукла, но в другом цвете и оформлении, имелась у нее с рождения.

«Ее твоя мама мастерила, когда лежала на сохранении, — говорила прабабушка. — Она верила в амулеты».

Не уберегла Диана кувадку. Ее у нее Коча отняла, чтобы изничтожить в первую очередь. И было это еще в начальной школе.

— Наша мама была русской, а папа татарином, — продолжил Леон, протянув куклу Диане. — И в обоих культурах кувадка почиталась. Мою они вместе делали.

— Как их звали?

— Его Радиком. А ее Наташей. Они жили в Москве. Отец по комсомольской линии двигался… Ты в курсе, что это значит?

— Был членом крупной организации?

— Общественно-политической. Единственной в СССР. Радик был ее районным председателем. А Наташа пела в хоре. Он полюбил ее, когда услышал. Потом оказалось, что она еще и красавица. Но на татарку именно она была похожа: смуглая, темненькая, скуластая. Отец рыжий, с глазами-плошками, наливными щеками, косая сажень в плечах. Просто модель с агитационного плаката того времени. Они стали встречаться еще юными. Потом началась перестройка, развал Союза. Радик не мог найти себя в новом мире, а Наташа быстро сориентировалась. Начала делать кукол и открыла свой магазин. У них долго не получались дети. Маме уже тридцать исполнилось, когда она мной забеременела. По тем временам — очень поздно. Родила. Радик тогда такую ответственность за свое чадо ощутил, что поставил цель разбогатеть. И продал все, что имел, чтобы вложиться в бизнес. С институтским приятелем замутить дело решили, и пошло у них. Но партнеру все было мало. Хотел сверхдоходов. Согласен был на многое ради них. В отличие от Радика. Поэтому подвинул его партнер. Предал. — Тогда Леон смягчил рассказ. Не стал вдаваться в страшные подробности. Не хотел обрушивать на девушку сразу всю правду. Поберег ее психику. — Чтобы уберечь семью от бед, Радик отправил ее подальше от Москвы.

— Куда?

— К своему двоюродному брату в Удмуртию. Но Наташа там не смогла задержаться. Беременной тобой была тогда. А в селе ни больницы, ни хоть кого-то ей близкого. К бабушке своей отправилась, в город, где с детства не была. Там родила тебя. И умерла вскоре.

— А что папа?

— Посадили его на двадцать лет в тюрьму.

— За что? — ахнула Диана.

— Подставил его партнер, говорю же тебе. — Он все еще ее щадил. — И брат его двоюродный, тот, с которым я остался, тоже загремел. Но этот за дело. По пьяной лавочке сожительницу грохнул. Меня в детский дом отправили, но вскоре усыновили.

— Хорошие люди попались?

— Сектанты. Им приемные дети нужны были не только из-за пособий, но

— Вас в школу хотя бы водили?

— Матушка, имеющая педагогическое образование, обучала на дому. Я читал по слогам до десяти лет. Но все это ерунда. Мы были хоть голодные да усталые всегда, но здоровенькие. Физический труд и закаливание укрепили наши организмы. Свежий воздух, опять же, на пользу пошел. Только одна девочка у нас хворая была. Но она с врожденным пороком сердца оказалась. Как уж они взяли такую, не знаю. Она умерла через два года. Приемные родители об этом не сообщили никому, закопали в лесу, и дело с концом. Они тогда уже сильно крышей поехали. Особенно матушка. А когда сердечницу похоронили, Господь ей начал являться, внушать, что не той веры придерживается. Ложному богу молится. Тогда она еще одного ребенка закопала. Уже заживо. Хорошо, мы увидели, спасли его. И поняли, что бежать надо.

— Смогли?

— Не все. Я и еще двое, брат с сестрой, отстали от остальных. Родители и дочка их родная, такая же полоумная как мать, догнали нас. Они все здоровущие были, как три богатыря, а мы тощие, мелкие. Мне тринадцать, сестре девять, брату семь. Закрыли они нас в церкви, стали думать, что делать. Матушка быстро решение нашла — взяла факел да запалила строение.

— Вместе с вами? — ахнула Диана.

— Естественно. Я смог окно выбить, но огонь и за стенами полыхал. Чудо нас спасло — ливень. Чуть притушил пожар, и появилась возможность выбраться. Девочка не пострадала, пацана я на этой руке вынес, — он показал огромный ожог, тогда еще не покрытый татуировкой дракона. — Но он дымом надышался, умер.

— Родителей наказали?

— Батюшка застрелился до приезда полиции. Матушку забрали, признали невменяемой. Потом в дурку отправили. А дочка в бега пустилась. Не знаю, нашли ли ее.

— И тебя опять в детдом?

— Ненадолго. В колонию для малолеток в четырнадцать попал. Еще в восемнадцать сел, уже во взрослую. И это было лучшим, что произошло в моей жизни.

— Как такое возможно? — Она думала, у нее детство кошмарное, но с его — не сравнить. У Дианы хотя бы прабабушка была. Добрая, светлая, любящая… А у Леона — никого!

— Во-первых, я за два года, что срок отбывал, все книги из библиотеки перечитал. Самообразовался, насколько это возможно.

— Это заметно. Ты хорошо говоришь, складно.

— Спасибо. Во-вторых, я осознал, как глупо рисковал свободой. Думал, фигня, вляпаюсь, отсижу. — Леон с горечью вздохнул. — За ерунду ведь сидел оба раза. Сначала за кражу, потом за драку. В общем, переосмыслил я жизнь и почувствовал в себе силу.

— А в-третьих?

— Это самое главное: я познакомился с Валетом. Такое погоняло было у одного уже немолодого зэка. Его к нам перевели, когда мне до освобождения два месяца оставалось. Увидел он, как я кувадку в руках верчу, остановился. Спросил, откуда она у меня. Я сказал. И тут Валет как заревет…

— Заревет? — переспросила Диана, округлив глаза.

— Он очень плаксивым был и сентиментальным. Когда я ему вслух книжки читал (сам Валет почти не видел), он на грустных моментах слезу пускал. Правда, говорил, это не из-за расстройства, а из-за катаракты. Оказалось, он сидел вместе с Радиком Тагировым в одной камере, пока его на обычный режим не перевели, знал историю о предательстве друга-партнера, о разлуке с семьей и ее потере. Пытался выяснить, что с ней, но от двоюродного брата ничего не добился. Тот деньги, что ему передали на помощь нам, пропил, стал скрываться от Радика, потом его посадили…

— Папа решил, что нас нет в живых? — Леон кивнул. — Но ты смог найти его, когда вышел?

— Мы переписываемся уже полгода. Я привез все послания от него, почитаешь. — Он достал из рюкзака стопку конвертов. — Благодаря им я смог отыскать тебя. Вместе с отцом мы выясняли, куда уехала Наташа, что с ней случилось и как сложилась судьба ее дочери Дианы. — Леон смотрел на нее с таким выражением, которое ей как будто было знакомо. В нем любовь, грусть, опасение и надежда. Все одновременно! — У меня мамины глаза, — будто прочитал ее мысли брат. — Быть может, ты запомнила их?

Диана с ревом бросилась к Леону. Он обнял ее, прижал к себе и зашептал на ухо:

— Кончилось наше одиночество. Теперь мы вместе. Семья. И пусть мы потеряли маму, наш папа жив.

— Мы можем его увидеть?

— К сожалению, нет, ведь по документам мы ему никто, а он на строгаче. Зато звонки можно делать раз в месяц, и скоро ты услышишь его голос.

— Сколько ему осталось сидеть?

— Меньше пяти лет.

— Как долго, — простонала Диана.

— Время пролетит как миг. Поэтому нельзя терять его. Мы должны подготовиться к встрече с папой.

Она с силой отлипла от Леона (и сразу стало зябко, неуютно, тревожно), заглянула ему в лицо.

— Мы? Значит, ты больше не оставишь меня одну?

— Ни за что на свете. — Брат уткнулся своим носом в ее. — Я поселюсь в этом городишке, найду работу, жилье, а когда ты доучишься, мы переедем в Москву.

— Зачем нам Москва?

— Там живет тот, кто разрушил нашу семью. Мы с папой считаем, что он должен за это ответить.

— Как зовут этого человека?

— Валентин Алексеевич Баранов. Он живет на Рублевке и входит в топ-100 богатейших людей города. Упырь, обокравший партнера и отправивший его в тюрьму, жирует, тогда как он хлебает баланду. Мы лишим его всего, и это будет справедливо!

С той первой встречи прошло четыре с половиной года. Они с Леоном в Москве, Диана является невестой сына Баранова, сам он прибился к подруге его вдовы. Несмотря на то что все пошло не по плану, они не теряли надежды вернуть то, что Тагировым принадлежит по праву!

Глава 4

Он сидел за столом в кабинете Валентина, рядом с ним дымилась сигара. Не выдержал — сорвался! А еще забыл про витамины, ограничения по кофе, регулярное питание. Эдик и пил эти дни почти каждый день…

Топил в вине и горе, и усталость, хотя раньше не замечал за собой этого.

«Раньше меня поддерживала Катя, — напомнил себе Старков. — Когда она рядом, мне все по плечу».

Он затянулся сигарой, но закашлялся и

— Могу войти? — услышал он голос Сюзанны. Она стояла в дверях и смотрела на него.

— Это твой дом.

— Но ты спрятался в нем от всех. Значит, хочешь побыть один.

Старков сделал приглашающий жест. Рядом с пепельницей стоял стакан с виски. Тем, что они с Валей залили в хрустальную бутылку.

— Будешь? — спросил он.

— Ты же знаешь, я не люблю скотч.

— В баре полно всего. Налей, чтоб мне не одному пить.

Сюзанна плеснула себе джина, разбавлять тоником не стала, но насыпала в стакан много льда.

— Только сегодня я узнала, что ты теперь генеральный директор Валиной корпорации.

— Исполняющий обязанности, — поправил ее Эдик. — И это ненадолго.

— Почему? Если совету директоров понравишься, тебе отдадут эту должность.

— Не нужна она мне. Я останусь на месяц, как обещал Валентину, а потом сложу с себя полномочия.

— И откажешься от семизначной ежемесячной зарплаты? — вскинула красивые брови Сью.

— Да, — просто ответил он.

— Боишься, не потянешь? Развалишь бизнес своего друга?

«О, если бы ты знала, в каком плачевном он состоянии», — хотел бы ответить на это Эдик, но не стал. Не сегодня расстраивать вдову, не в день похорон. Поэтому он сказал другое:

— Я хочу вернуться на свое место. Меня туда не загнали, я сам его выбрал. Новосибирск — мой дом. А бизнес, что я с нуля построил, для меня не средний.

— А доход?

— Смотря с чьим сравнивать. Нам с семьей хватает. — Эдику показалось, что он оправдывается, и резко сменил тему: — Ты ждала Зарину, почему ее все нет?

— Она не приедет. Говорит, отравилась.

— Врет?

— Ага. Желудок у нее луженый. А вот душа — слабая. Похоже, влюбилась опять, сейчас или преследует своего избранника, или в засаде сидит. — Сюзанна усмехнулась. Ей было не понять такого поведения.

— Не знаешь, Зарину к следователю на допрос вызывали?

— Вроде нет. А вот меня дважды. Пришлось звонить адвокату.

— Самые близкие обычно попадают под подозрение.

— У нас был гармоничный брак с полным взаимопониманием. Я имела все, что хотела…

— Кроме свободы.

— Любое супружество — это ее ограничение. — Она вскинулась. — Или ты на что-то конкретное намекаешь?

— Я ставлю себя на место следователя. Рассуждаю, как он.

— Нет, ты за себя сейчас говоришь!

Эдику не хотелось продолжать диалог. Боялся сорваться. Но Сюзанну понесло:

— Ты смотришь на меня с подозрением все эти дни!

— Ничего подобного.

— Думаешь, я заманила Валю в свои сети и держала в них, пока он мне не наскучил? Так вот знай — лучше его никого не было! Баранов — мое спасение. Из одной лишь благодарности я бы оставалась с ним до конца дней.

— Хорошо, что его дни закончились, — не сдержался Старков. — И ты можешь жить, как пожелаешь. — Он поднял обе руки, останавливая Сью от следующей реплики. — Я не считаю тебя убийцей! В отличие от следователя, уверен в твоей непричастности. Но не строй из себя святошу. Передо мной не надо! Это не столько смешно, сколько противно…

— Не поняла?

— Серьезно? — Эдик устало вздохнул и допил виски одним махом. — Ты не настолько изменилась, чтобы я тебя не узнал. Другая прическа, цвет волос, но тогда на тебе был парик. А еще вульгарный макияж и пошлейшая одежда: чулки, лифчик с поролоном, халат в стразах. Ты работала в «Версале», не так ли? — Она не ответила, но это и не требовалось. — Вале сказала, что официанткой в ресторане. Но я знаю правду. Ты была проституткой при отеле. И я отбил тебя у раздурившегося клиента.

— Я никогда не была проституткой, — процедила она.

— Ладно, тебя пару раз попутали бесы. Но ведь и ты меня запомнила? Иначе не боялась бы встретиться со мной? Я все понял, когда увидел тебя спустя много лет. Наши глаза встретились, и в твоих было столько страха…

* * *

Конечно, он был! Сюзанна запомнила лицо своего спасителя на всю жизнь, узнала его на фотографиях Валентина и загадала больше никогда не видеть Старика воочию. Понимала, что, если судьба столкнет их вновь, она ничего не докажет…

Для него она проститутка, до полусмерти избитая клиентом!

Звали его Никитой. Безобидное имя для такого монстра. И внешность соответствующая: голубые глазки, полные губки, пшеничные волосы, большие мягкие руки. Мягкие только на первый взгляд — когда он сжимал кулаки и начинал орудовать ими, трескались стены и ребра, смотря по чему он бил.

Никита был частым гостем в «Версале». Приезжая в Москву в командировки, останавливался именно там. Сюзанна тогда работала горничной (из ресторана пришлось уйти, чтобы избавить себя от домогательств управляющего) и метила на место старшей. Она отлично справлялась и чаевых получала даже больше, чем многие официанты. Обычно деньги на кровати оставляли мужчины, что водили в «Версаль» женщин: кто любовниц, кто профессионалок. Но Никита был не из таких. В номере он если не готовился к лекции, то отдыхал. Однако без чаевых горничную не оставлял. А как ласково улыбался, когда она приносила ему свежие полотенца или воду!

Никита в свои тридцать был ведущим специалистом в научно-производственном центре радиотехники Поволжского региона. В Москве он не только лекции читал, но и ходил на аудиенции к большим чиновникам, выбивая гранды и налаживая связи.

— К сорока годам я стану министром, — смеялся он. Казалось, шутит, но Сью не сомневалась в серьезности его намерений. — А ты о чем мечтаешь, красавица?

«О тебе», — могла бы ответить ему Сюзанна, да стеснялась.

Она влюбилась в Никиту неожиданно для самой себя. Сначала думала, что он просто привлекает ее внешне, будоражит, как самец. Перестилая его постель, она фантазировала о том, как занималась бы в ней сексом с красавчиком из Поволжья. Представляла его большие и нежные руки на своем теле и возбуждалась от этого. А потом она лучше узнала его и стала восхищаться воспитанностью, интеллектом, чувством умора. Окончательно пропала, когда Никита позвал ее погулять.

— Я работаю, — пролепетала она, отчистив его унитаз, но пока не приступив к мытью пола.

— Я вижу, — улыбнулся он. Знал, что в этот момент выглядит обезоруживающе. — Но вы же закончите рано или поздно.

— Поздно — в девять.

— Отличное время для вечернего променада.

«Я буду слишком усталой», — хотела заметить Сью, но Никита это предугадал:

— Если устанете, посидим в кафе. Я угощу вас пирожными. Мне кажется, вы любите эклеры.

В точку попал! Она обожала их. И тот факт, что Никита угадал ее предпочтения, оказался решающим.

— Да, я научилась адаптироваться, — ответила она. — Но неудобно пристраиваться. Поэтому работаю горничной.

— А кем хотела бы?

Сью задумалась. И все же ответила правдиво:

— Устала пахать. Мечтаю о семье. Хранительница очага — это не профессия, но статус, которым хотелось бы обладать.

— Я ищу именно такую женщину, — подхватил он. — Но не только хранительницу — соратницу. Мне четвертый десяток, и я намерен строить карьеру. Рядом с собой я вижу… тебя! — Вот так нагло! Без сомнений, на голубом глазу Никита врал, чтобы добиться желаемого.

— Но во мне нет ничего особенного, — лепетала Сюзанна в ответ. — Я провинциалка со средним специальным образованием и холуйской работой.

Она сама начала принижать себя — Никита подхватил. Ему именно такая неуверенная в себе красавица и нужна была. Не для серьезных отношений, нет, а для кайфа.

— Если тебе не нравится прислуживать людям, увольняйся, — сказал он тогда. — Я помогу тебе деньгами.

И Сюзанна уволилась. Жена будущего министра не может драить унитазы!

Никита бывал в Москве два-три раза в месяц. Собирался переезжать насовсем, присматривал квартиру. Никаких окраин не признавал, желая жить в центре.

— Разве нам это по карману? — ахала Сью.

— Нам? — насмешливо переспрашивал он. — Деньги зарабатываю один лишь я. А ты, моя милая, только тратишь.

— Но я готова выйти на работу.

— Опять прислуживать пойдешь? Приличное место, не имея знакомств, даже с хорошим образованием не получить, а уж с твоим средним специальным…

Слова ранили ее, но Сюзанна терпела. На правду не обижаются, так ведь?

За неделю до Нового года Никита въехал в квартиру, которую посчитал приемлемой. Один, без Сью.

— Это маленькая студия, и сдавали ее только одиночкам, — объяснял он. — Но это ничего не меняет. Мы вместе, просто жить будем раздельно.

— Ты здесь, а где я?

— У себя. Тебе же нравится твоя комната. К тому же плачу за нее я, так что тебя должно все устраивать.

Они тогда впервые поругались и Новый год отметили порознь. Однако уже второго числа Сью скреблась в его дверь. Никита милостиво впустил ее и даже приголубил.

— С кем ты справлял праздник?

— Один как перст.

Верилось с трудом, но Сюзанна не стала загонять себя в клетку сомнений. Она проверила квартиру, не нашла в ней ни единой женской мелочи и успокоилась на этом.

Шло время. Никита уже полгода жил в Москве, а по карьерной лестнице не продвигался. Прав оказался: приличное место, не имея связей, даже с хорошим образованием не получить. Но связи, как ему казалось, имелись, только те важные дяди, что принимали его в своих кабинетах, скорее пристраивали своих деток и деток нужных людей.

Захандрил Никита. Стал на Сюзанне срываться.

— Из-за тебя все, — рычал он. — Ты тянешь меня вниз!

— Я поддерживаю тебя, как могу.

— Чем? Сюсюканьем своим? — Никита все больше распалялся. Такое случается с мужчинами, когда они начинают напиваться, но он спиртного не употреблял. — Если б я начал ухаживать за дочуркой какого-нибудь большого дяди, уже бы сидел на теплом местечке…

— Так иди и ухаживай! — срывалась она и убегала плакать.

После таких ссор они обычно не виделись неделю, но когда Сюзанна приползала, ее не гнали.

— Ты не всерьез говорил? — жалась она к Никите, любя его в эти моменты даже сильнее, чем раньше.

— Конечно нет, — уверял ее он. — Ты — лучшее, что со мной случилось.

Ради этих слов Сюзанна терпела остальные.

— Но ты могла бы больше меня поддерживать.

Куда уж больше? Она уже и за комнату сама платила, хотя Никита на своей, пусть невысокой, должности очень хорошо зарабатывал.

— Я нуждаюсь в новых эмоциях и впечатлениях. Дай мне их.

— О чем ты, не понимаю?

— Стань моей грязной девчонкой!

— Как это? — хлопала глазами Сью. Она считала, что достаточно раскрепощена в сексе, но теперь и это ставилось под сомнение.

— У меня много нереализованных фантазий, и я страдаю от этого. Поможешь мне воплотить некоторые в жизнь?

— Если речь не о групповухе…

— Нет, что ты! — успокаивал ее Никита. — Я не желаю никого, кроме тебя. Но мне хотелось бы более жесткого и изощренного секса. — Глаза его загорались похотливым огнем. — Животной страсти, распутства.

— Я не против экспериментов, — заверяла его она.

— Но ты моя будущая жена, мать моих детей. — Он всегда вспоминал об этом, когда хотел подчинить своей воле. — И чтобы твой светлый образ не марать похотью, предлагаю ролевую игру. — Он уже облизывался, представляя ее. — Ты станешь проституткой, а я твоим клиентом. Я сниму номер в гостинице и вызову тебя.

— Хорошо. Только не в «Версале», там меня могут узнать.

— Нет, именно там. Это место нашей встречи. Но важно для меня не только этим — в кровати, которую ты заправляла, и родились мои фантазии.

— Тогда давай я притворюсь горничной? У меня и одежда специальная есть.

— Ты не слышишь меня? — стонал он. — Только с проституткой я смогу раскрепоститься. — Потом вскакивал и волок из шкафа пакет, набитый вульгарной одеждой и косметикой. Он обо всем позаботился, уверенный в том, что Сью согласится!

То свидание удалось. Сюзанну никто не узнал (персонал сменился), но и она не с улицы в образе зашла. В туалете переоделась, накрасилась и нацепила парик. Там же хлебнула коньяка из фляжки, чтобы раскрепоститься.

— Ты была чертовски хороша, крошка, — похвалил ее Никита. — Повторим на следующей неделе? — Он сунул ей в трусы сто долларов. — Но их не надевай больше. Только чулочки.

Никита вел себя грубее, чем она представляла. И не столько шлепал ее по попе, сколько порол. Еще выкручивал руки, зажимал рот и обзывал грязно. Однако на следующий день был таким ласковым котиком, что Сюзанна решила — оно того стоит. Раз любимому нужно выпускать пар, она поможет с этим.

Встречи проститутки и клиента стали регулярными. Чаще всего они посещали «Версаль». Никита даже в ресторане ее отымел, затащив в арку между туалетами. А за столиком демонстративно выложил на стол сотенную купюру. Сюзанна запихала ее под подоконник (с глаз долой) да так и забыла.

Игра ей нравилась все меньше. Особенно тем, что приносила реальную боль. А еще она все меньше помогала. Никите было мало того, что он получал. Его фантазии становились все развратнее, и Сюзанна не справлялась с их реализацией. Это Никиту выводило из себя. Он орал на нее не как на свою любимую в образе, а как на настоящую девушку по вызову.

— Это

— Мало денег? Я удвою сумму.

— Я говорю как Сюзанна, а не Виола. — У нее был такой псевдоним.

— Крошка, перестань делать мне мозги. Раздевайся. — И достал две сотни. На эти «гонорары» Сью жила, поэтому и тянула с прекращением игры. — И доставай из-под кровати коробку с игрушками.

Она вяло подчинилась. Но такой Виола клиенту не нравилась. Поэтому он решил ее наказать…

Сюзанна не сразу поняла, что Никита заигрался. Но когда она попыталась прекратить изнасилование (это было именно оно, потому что она говорила «стоп» и «нет» несколько раз), он только распалялся. В глазах бешеный огонь, руки уже не мягкие, а как кувалды, рот перекошен, на зубах кровь… Ее кровь.

Стало по-настоящему страшно! Сюзанна начала кричать, но Никита заткнул ей рот скомканными трусами. Он бил ее. И не только руками. Едва не затоптал, когда Сью вырвалась. И все же она смогла выбраться из того ада. На лестнице, по которой она бежала вся в крови и рванье, и столкнулась со Старковым!

— Ты не поверишь мне, но я все равно скажу, — обратилась к нему Сюзанна после стольких лет. Впервые как та, кому он помог в «Версале». — Тогда я была со своим женихом. Мы разнообразили свою сексуальную жизнь, играя в ролевые игры.

— Что за игра такая, в результате которой у женщины лицо разбито?

— Никита вошел в раж и не смог вовремя остановиться.

— Надеюсь, ты бросила его после того… инцидента?

Ах если бы! Тогда их отношения, можно сказать, только начались.

Он не просто пришел к ней просить прощения… Приполз! Впервые за полтора года. Буквально на коленях стоял у двери. На них же переступал порог. Никита омывал ее ноги слезами. Клялся никогда не повторять своей ошибки.

— Я не смог уловить ту грань, через которую нельзя переступать, — твердил он, осыпая Сью цветами. Раньше редко преподносил. Считал пустой тратой денег. Уж лучше чулки с подвязками подарить, чем веник. — Думал, наша игра продолжается…

— Ты разбил мне лицо!

— Просто у тебя очень нежная кожа. Я был предельно аккуратен.

— Когда пинал меня в живот?

— Такого не было! Ты наговариваешь на меня.

Он смог убедить ее в этом не сразу, а недели спустя. Способствовал этому тот факт, что Никита сменил квартиру и в новую позвал Сюзанну. Теперь они жили вместе!

— Когда мы поженимся? — спрашивала она, делая все, чтобы любимый понял, какая она великолепная хозяйка. — Пора уже.

— Разве ты не мечтаешь о шикарной свадьбе?

— Нет.

— А я — да. Хочу, чтобы весь мир нам завидовал.

Много позже, когда все отболело, Сюзанна анализировала свое поведение. Неадекватное, что совершенно определенно. И пыталась понять, что заставляло ее так долго терпеть издевательства.

«Ради минут счастья, что переполняло меня в период гармонии, я готова была страдать днями и даже месяцами, — делала вывод Сью. — Они затмевали все!»

Так себе оправдание. Но она его находила именно тогда, когда находилась в отношениях.

К рукоприкладству Никита вернулся очень скоро. И ему уже не нужен был антураж. Что-то не понравилось — на, получи. И заслужи расположение, сделав приятное. Сколько раз Сью отдавалась ему, глотая не только слезы, но и кровь, — не сосчитать.

Но это были цветочки. Пришел момент, когда Никите захотелось пристегнуть ее к батарее и оставить на сутки. Пока избитая Сюзанна валялась на полу, испражняясь под себя, Никита жил полной жизнью. Днем работал, вечером ехал в стриптиз-клуб, ночью развлекался с ангажированной девочкой, а утро проводил в спа. Ему хотелось снять накопившуюся усталость!

Тогда Сюзанна поняла, как важно иметь при себе таблетки. Ее мучили все виды боли, а она не могла их заглушить. Поэтому, когда Никита в очередной раз ее пристегнул, она их использовала. Проглотила все, когда услышала, что он возвращается. Никита испугался, но скорую не вызвал. Сам сделал Сюзанне промывание. Когда она пришла в себя, заявил:

— Мы должны расстаться!

— Я тоже так думаю, — едва прошептала в ответ она.

— Ты позоришь меня. Ставишь под удар репутацию, которую я заслуживал несколько лет.

— Не понимаю…

— Ты сначала провоцируешь меня на жесткие действия, потом инсценируешь самоубийство. Только не говори, что хотела умереть! Все шлюхи живучи…

— Я для тебя… Кто?

— Ты все правильно расслышала. И не строй из себя принцессу Диснея. Соблазнила меня, когда работала горничной. Потом таскала в отель, где когда-то работала. Требовала, чтоб я был с тобой жестким. Говорила — я хочу быть грязной девчонкой для тебя…

— Ты психопат! — поняла она. — Больной человек.

Конечно, за это она получила. Но разбитое лицо не идет в сравнение с сердцем!

Она рассталась с Никитой. Выехала из его квартиры, сменила номер. Думала, он не будет искать. Ошибалась…

Психопат искал и нашел. Он подкараулил Сюзанну у подъезда. Выскочил из машины. Хорошей машины, которую купил, когда они еще встречались. Его карьера шла в гору, поэтому озлобленность никак нельзя было объяснить нереализованностью.

— Я передумал, — сказал он. — Мы снова вместе! — И затащил в салон.

В тот вечер Сюзанна его убила. Не в автомобиле, а возле него. Никита выволок ее, чтобы помучить на просторе. В салоне ему было тесно. А она схватила его голову и держала, пока кулаки-кувалды молотили по бокам, чтобы резко ее повернуть в определенный момент. Сюзанна сломала шею Никиты. Потом втащила тело в салон, закрыла в нем и подожгла машину. Для этого воспользовалась его зажигалкой.

Сюзанна понимала, что ее могут найти и арестовать, подготовила себя к этому…

Но не нашли ее. Не арестовали. И Никита ей не снился в кошмарах. Сью просто поставила крест на себе как на женщине. Не только о любви, об обычных отношениях не думала. Пока в ее жизни не появился Валентин.

Глава 5

Выбравшись из машины, Зарина двинулась к крыльцу не сразу. Сначала осмотрела свой дом. Детально. Снизу доверху. Как будто впервые.

— Коль, ты замечал, что у атлантов, которые поддерживают балконы, разные лица? — обратилась она к водителю.

— Конечно, разные. Это все враги Фляги. Те, которых он в своем подвале заморил. С них лепили.

— Откуда знаешь?

— Валерка рассказал. А ему — предшественник.

— Забыла, что Валера мне в наследство с домом достался.

— Да, он сменил на месте помощника по хозяйству своего дядю. Тот еще при строительстве присутствовал. Сторожем работал. И много о чем Валере рассказал. А тот мне.

— Получается, Фляга четверых заморил в подвале своем? — Зарина пересчитала атлантов.

— Не

— Кажется, я понимаю, где Фляга их держал. — Вступив в наследство, она особняк изучила от и до. — В самом низу. Там странное помещение есть, похожее на камеру. Совсем забыла о нем.

— Немудрено. Вы же в подвал не ходите.

— А вы? — Она имела в виду прислугу.

— Тоже. Чего там делать? При Фляге еще погреба были. Винный и для солений всяких. Но все бухло он выжрал при жизни, а на банках крышки поржавели, и их выкинули. — Он усмехнулся. — Хотя, сдается мне, несколько бутылочек Валерка лично приговорил. Он раньше здорово килдырил…

Послышался лай Найды, затем хриплый голос Валеры. Но ругал он не собаку, а свою жену.

— Из-за чего ссорятся, не знаешь? — спросила у водителя Зарина. Она дорожила своими тремя работниками, хоть и понимала, что они часто филонят.

— Пятая годовщина свадьбы у них завтра. Маринка требует сюрприза, а Валера не понимает, чем может жену удивить. Они двадцать четыре на семь вместе. И зарплата вся у нее. Не стриптиз же ему танцевать для Маринки?

Представив Валеру за этим занятием, Зарина хохотнула. Он был похож на состарившегося деревянного мальчика. Угловатый, медлительный, неуклюжий. При этом ответственный и дотошный. В отличие от Маринки. Эта порхала как бабочка, хваталась за все, но больше наводила суету и была забывчивой. В итоге — идеальная пара!

— Позови их в дом через пятнадцать минут, — велела Зарина. — И сам приходи. Я объявление сделаю.

Четверть часа она потратила на подготовку.

— Марина, Валера, я поздравляю вас с годовщиной! — торжественно проговорила Зарина, когда ее немногочисленный штат собрался в гостиной. — Не просто ценю — люблю вас! — Тут она, конечно, для красного словца, приврала. — Поэтому дарю ночь в пятизвездочном отеле. Вас ждет номер для новобрачных, спа-процедуры, шампанское и завтрак с икрой.

Все заулюлюкали. Но Зарина решила не останавливаться:

— В отель вас отвезет Коля. Но я решила и его не обделять. Мой дорогой водитель тоже заслуживает поощрения. Поэтому я и ему сняла номер, пусть самый обычный, зато с вызовом массажиста.

— Обалдеть! — выдохнул он. — Спасибо, Зарина Руслановна!

— До завтрашнего полудня вы совершенно свободны. Желаю насладиться каждой минутой. Пока-пока!

И ушла к себе, чтобы принять душ и переодеться в домашнее.

Когда Зарина спустилась в гостиную, в доме уже никого не было. Но Марина оставила на столике сырную тарелку и бутылку флорентийского сухого. Знала, что хозяйка любит перед сном выпить кьянти.

Зарина налила себе бокал. Пригубила.

— Наслажусь вином позже, — сказала себе она. — И от сыра воздержусь.

Напряжение нарастало. Зарина ни есть, ни пить не могла в ожидании гостя. Последний автобус уже прошел, значит, он явится максимум через двадцать минут.

Залаяла Найда. Потом затрещал звонок. Зарина открыла калитку, впуская Леона.

— Вернулся без приключений, — проговорил он, прошествовав в дом. — А где все?

— Кто тебе нужен?

— Никто, но… Обычно Марина или Валера суетятся где-то поблизости.

— Как прошел день?

— Бестолково. А твой? — Он заподозрил неладное. Его инстинкт правильно сработал, и Леон включил заботу: — Похороны — это всегда стресс. Надеюсь, ты перенесла его более-менее легко. Если нет, скажи, чем я могу помочь.

— Спустись со мной в подвал!

— Зачем?

— Твой дядя Жека оборудовал там соляную пещеру. Не помнишь?

— При мне такой не было. — Ее вообще не было, но молодец, что убедительно врешь!

— Микроклимат в ней очень полезен для организма. А мой дает из-за стресса сбой.

— Хочешь посидеть в пещере, чтобы прийти в себя?

— Но не одна — с тобой.

Он сомневался. Чувствовал подвох? У таких зверят, как Леон, инстинкт хорошо развит.

— Хочу рассказать тебе кое-что, — кинула ему косточку Зарина. — О семье, главу которой я сегодня хоронила. В ней такое творится!

— Сплетни? — хмыкнул он. — Как увлекательно!

— Ты просто не представляешь насколько. Я такую тайну узнала о покойном и его наследнике…

Она говорила это, ведя его за собой. Вцепившись в сладкую косточку, протянутую ему, Леон уже не думал ни о чем другом. А помещение могло бы показаться подозрительным, если б он доверился инстинкту. Мрачное, пыльное. В нем не то что соляной пещеры, душевой нет. Над коридором, куда Зарина указала, горит тусклая лампа, и за ней темнота. В ней прячется камера с топчаном, нужником и краном. Воду в нем она пока не перекрыла, так что от жажды пленник не умрет.

— Проходи туда, я следом. — Она чуть отступила. — Возьму полотенца, халаты, тапки.

— Где выключатель?

— Он тут, минутку.

Зарина прикоснулась к стене. Когда Леон прошел через арку, нажала на потайную кнопку. Она пряталась между кирпичами, но Зарина легко нашла ее — пальцы сами к ней потянулись.

Механизм сработал четко. Одно касание — и решетка с грохотом и лязгом опустилась.

— Эй, что такое? — всполошился Леон. Прильнув к прутьям, он недоуменно посмотрел на Зарину. — Ты так шутишь, надеюсь?

— Нет, я с тобой играю. Как ты со мной. — И, не сдержавшись, хохотнула: — Моя игра называется «Плени дракона». А твоя?

— Зарина, я тебе не все о себе рассказывал, признаю…

— Нет, ты врал мне. Нагло и вероломно. А еще разыгрывал спектакли, чтобы втереться в доверие. — Она указала на его голову. Рана, что уже заживала, сейчас была скрыта под банданой. — Надеюсь, не пришлось биться о ворота, чтобы ее получить? Ты же не баран, а дракон!

— Мы виделись с тобой утром, но вечером ты на меня нападаешь? — Леон искренне не понимал, что произошло. Ведь он не оборачивался, когда встречал с автобуса Диану. — Что случилось в этот промежуток времени?

— Правда случилась! Которую я узнала.

— Поделишься ею?

— Я только тем и занимаюсь, что делюсь со всеми. Отрываю от себя, протягиваю, радуюсь, что берут… — Зарина резко замолчала, поняв, что ее аллегорий парень не поймет, а открытым текстом она заявлять не готова. — Почему ты решил, что имеешь право играть людьми? Еще и безнаказанно?

— Ничего плохого я тебе не сделал, всего лишь обманул доверие.

Всего лишь? Да, за это нет статьи. Нельзя привлечь человека за то, что он представлялся кем-то другим, чтобы стать частью тебя. Это даже не мошенничество, ведь денег у Зарины никто не вымогал…

— Теперь у тебя новая комната, — объявила она Леону. — Не такая комфортная, как прежняя, но жить можно.

— Ты хочешь оставить меня тут?

— Что тебе не нравится? Есть топчан, унитаз, кран с питьевой водой. Еда тоже будет. Под кустом разве лучше?

— Там есть свобода.

— Крохотный минус твоего нынешнего проживания.

— Ты не серьезно…

Зарина рассмеялась в ответ. Парень

— Надеюсь, призраки тебя не побеспокоят, — бросила она, уходя. — Но, если да, я принесу лаванду или желуди. Слышала, они помогают их изгонять.

Он что-то кричал ей вслед. Но пламя не изрыгал, потому что не являлся драконом.

Зарина, покинув подземелье, вернулась в гостиную. Чувствовала она себя победителем, поэтому пила и ела, пока в нее лезло. Пировала, получается! Был бы Коля на месте, рванула бы в клуб. А потом Зарину начало тошнить, и она, совершив несколько набегов на туалет, уснула на диване.

Глава 1

После похорон прошло три дня. Все это время Дима притворялся больным, чтобы избавить себя от общества двух одолевающих его девушек. Баранов-младший одинаково не хотел видеть как Диану, так и Софью. Поскольку он все же немного простыл, когда промок под дождем, то естественное покашливание и чуть красноватые глаза помогали ему быть убедительным.

— Хочешь, я за тобой поухаживаю? — спрашивала Диана. — У меня есть два отгула, могу взять.

— Я же не при смерти, просто гриппую.

— Но я быстро поставлю тебя на ноги. Знаю, как лечиться, сама только переболела. — На удивление быстро! Будто тоже притворялась.

— У нас полный дом прислуги, есть кому дать мне таблетки, — отвечал он и отгонял невесту, желающую возложить на его лоб ладонь, чтобы смерить температуру. — А отгулы побереги. Как оклемаюсь, приглашу тебя куда-нибудь.

— Давай в Питер сгоняем? — Он кивал, лишь бы Диана оставила его в покое. — А там сходим в театр. — Она давно звала, но он постоянно отказывался, потому что не любил «устаревшее» искусство.

— Хоть на балет!

— У тебя точно температура, — смеялась она. — Пей больше жидкости и не забывай про витамины.

От Софьи отделаться оказалось еще легче. В отличие от невесты, она была обидчивой, и стоило Диме назвать ее платье старомодным, как Старкова начала его игнорировать.

Из своего логова он выбрался всего один раз. Это было вчера.

— Как себя чувствуешь? — спросил дядя Эд, явившись его проведать.

— Температуры уже нет, — отрапортовал Дима. — Только кашель остался.

— Тогда приводи себя в порядок и спускайся в кабинет. На шестнадцать часов намечено оглашение завещания.

— Разве не на три равных части все поделят? Сюзанна, я и Николь — три равноправных наследника.

— С чего ты взял?

— Но мы ближайшие родственники. Это справедливо.

— Завещание избавляет их от лишних дрязг, — туманно заметил Старков.

— У вас оно тоже есть?

— Нет, но я не так богат, как твой покойный отец. И я тридцать лет женат на одной и той же женщине. Если внезапно уйду из жизни, она позаботится и об имуществе, и о том, как его справедливо разделить. — Он глянул на часы. — У тебя сорок минут на сборы.

— Буду в кабинете в назначенное время.

— Только помыться не забудь. Выглядишь как леший.

Дима не только принял душ, но и побрился. В кабинет он зашел без пяти четыре. Кроме него, там находились еще трое: Старков, лысый мужик в очках и пижон с пышной прической. Один нотариус, второй душеприказчик?

— Ждем только Сюзанну, — бросил Диме дядя Эд. Он был хмур и, казалось, нервничал.

Вдова опоздала на десять минут, но не извинилась, лишь сказала:

— Спасибо, что подождали. — Она уселась в кресло, осмотрелась. — Кто эти два господина? — спросила она у Старкова. — И почему ты тут?

— Я душеприказчик покойного. — Значит, не лощеный. Тот оказался юристом. — Это адвокат, которого я пригласил для разъяснений. Тебе они могут понадобиться. А за столом сидит нотариус. — Он назвал очкастого по имени-отчеству, как и лохматого, но Дима не запомнил, как кого зовут. — Я с завещанием уже ознакомлен, поэтому изложу его суть, а после, если пожелаете, уточните детали. Итак. Бизнес, этот дом и автопарк наследует вдова покойного. Сын квартиру в центре и счет в банке, но распоряжаться деньгами может только с одобрения душеприказчика, то есть меня. Как и продавать квартиру.

— Надеюсь, я самостоятельно могу всем распоряжаться? — прервала его Сюзанна. — Без оглядки на душеприказчика?

— Да. Но есть нюанс.

— Очень любопытно.

— За годы брака Валентин переписал на тебя несколько объектов недвижимости, две дочерние фирмы и яхту, так? — Сюзанна нетерпеливо кивнула. Хотела поскорее закончить. — Ты читала все бумаги, которые подписывала в конце прошлого года? Или подмахивала, не глядя?

— Я доверяла мужу.

— Значит, не глядя? — вскинулся юрист. — Это плохо.

— Да в чем дело? — начала нервничать она.

— Все твое имущество, Сюзанна, было продано полгода назад. Деньги отправлены на общий счет, но он обнулен. — Эдуард указал на пижона. — Все бумаги у него, спросишь потом. И посоветуйся насчет усадьбы. Скорее всего, тебе придется продать часть земли, потому что содержать дом стоит огромных денег. А их у тебя нет.

— Как же мужнина корпорация, которую я унаследовала?

— На грани банкротства. Валентина обворовал кто-то из своих, поэтому он продавал что мог, пытаясь заткнуть финансовые дыры. Уверен, останься он в живых, все наладилось бы. У твоего мужа был план по выводу фирмы из кризиса. Он просто не успел его реализовать.

— Успокаиваешь? Вот спасибо. Но я не пропаду, не переживай. — Сюзанна держалась молодцом. Ни один мускул не дрогнул на лице. Ее выдавал только выступивший на шее пот. Но это мог заметить один лишь Дима. — Валя знал об этом, поэтому и поступил по-скотски.

— Зачем ты так?

— А как? В крысу распродал то, что считалось моим, пусть и только по документам. — Сью цедила слова сквозь зубы. Они были как каминная решетка, не дающая огню разойтись. — Как дурочке подсовывал бумажки, говорил, отчеты для налоговой. Врал в глаза. И тогда, и когда убеждал в том, что бизнес процветает…

— Не хотел показывать слабости, — заступился за друга Эдуард. — Он всегда таким был, да я забыл за давностью лет. От меня, лучшего друга, Валя тоже все скрывал.

— Плевать мне на тебя, Старков! — Тут она встрепенулась. — А тебе что мой муж завещал?

— Ничего, кроме геморроя, — огрызнулся он. — Думаешь, я хочу это все разгребать? — Дядя Эд быстро взял себя в руки. — Но ты, Сюзанна, из-за денег не огорчайся. Из-за них точно не стоит. Даже если акции концерна сильно просядут, ты все равно продашь их задорого. Не миллиарды, но сотни миллионов выручишь. Плюс земля, автомобили, может, еще что-то есть, но вы это с юристом выясните.

— Нотариусу есть что добавить? — Она посмотрела на очкарика.

— Если интересуют детали…

— Я узнаю их из завещания. Теперь буду очень внимательно читать все бумаги, что попадают мне в руки. — И протянула одну,

Мужчины двинулись к выходу. Дима хотел поговорить с дядей Эдом, но тот бросил:

— Позже. Мне нужно в офис. — И стремительно ушел.

А Дима вернулся к себе в комнату, чтобы подумать. События развиваются не так, как ему хотелось бы, и с этим нужно что-то делать…

Спал он плохо. Вскочил ни свет ни заря. От чипсов и сухарей, которыми питался эти дни, в желудке стоял ком. Захотелось каши. Но ее в холодильнике не оказалось, а варить он не умел. Попозже позвал бы прислугу, а сейчас решил разогреть себе бульона. Поедая его, Дима смотрел в окно. И тут она — Сюзанна. Плывет по двору в развевающемся халате. Накинула его на голое тело, подпоясала. Если бы не порывистый ветер, он бы и не понял, что под шелком ничего. Но он рванул полу, оголив грудь…

У Димы дыхание сперло, когда он увидел. Хотелось остановить этот миг. Хотя бы запечатлеть! Но телефон остался в комнате. Быстро поставив чашку с недоеденным бульоном в мойку, парень побежал к себе. Вот и смартфон! Схватив его, Дима бросился вон. Но не в кухню спешил, а во внутренний двор. Теперь Сюзанну только там можно догнать.

Не сразу он понял, куда она направлялась. Оказалось, в мастерскую. Шла торопливо, не обращая внимания на халат. А он распахнулся еще сильнее. Дима так спешил сократить дистанцию между ними, что наступил на упавшую ветку. Она хрустнула под ногой.

Сюзанна обернулась. Никого не увидев (Диме посчастливилось спрятаться за стволом), облегченно выдохнула, но халат запахнула, а пояс перекрутила дважды. Сделать снимок парень не успел. Но заметить огромный синяк на животе — да. Он уже проходил, был неярким, но все равно жутким. Судя по цвету — ему больше недели. Значит, отметина появилась на теле Сью, когда еще был жив папа.

«Он ее бил? — ужаснулся Дима. — Такие синяки не появляются просто так».

И тут вспомнилась мама, которая говорила, что отец распускал руки. Тогда он ей не верил. А теперь?

Сюзанна тем временем дошла до мастерской, открыла дверь собственным ключом и зашла внутрь. Теперь она долго не покинет здание бывшей бани. Мачеха часы проводила в ней. А если в такую рань встала, значит, сильно нуждается в сеансе терапии.

Дима хотел уйти, но отвлекся на дятла. Он колотил клювом по стволу так методично, что движения его головы в красной шапочке гипнотизировали. Но не настолько, чтобы впасть в транс, поэтому Дима краем глаза заметил движение. Выглянув из-за дерева, посмотрел в том направлении. Вот так сюрприз! К мастерской шел еще один человек. Он тоже едва встал с кровати, но оделся основательнее: в шорты и футболку. Под мышкой держал мяч, похожий на апельсин.

Анзор! Встал ни свет ни заря, чтобы поиграть в баскетбол? Но стойка с кольцом не здесь, она в другой части парка. Как и домик, в котором ты живешь…

Отцовский телохранитель подошел к мастерской и замер на пороге. Знал, что Сюзанна не терпит, когда ей мешают заниматься фотографиями. Тем более если это делает неприятный ей человек. Она даже дочке нагоняй как-то устроила, когда та ее потревожила. Анзору вообще достанется! Быть может, его даже уволят, ведь зарплату он получал лично от Баранова, а его нет в живых.

Но Анзор решился. Осмотревшись по сторонам, он взялся за ручку и потянул ее на себя.

Дверь поддалась. Странно, ведь Сью ее всегда изнутри запирала!

Несколько секунд Анзор просто стоял, глядя внутрь. Он как будто колебался. И тут к нему потянулись руки. Нежные, в облаке тончайшего шелка. Они обвили шею мужчины и потянули его к себе. Следующее, что Дима увидел: Сюзанна впилась в рот Анзора губами.

Дверь захлопнулась.

Финита…

Глава 2

Это утро она снова начала с зарядки. Интенсивной, правильной. Чтобы сделать такую, Зарина включила видеоурок и повторяла за тренером каждое упражнение. Вскидывая колени к груди, она удивлялась своей прыти. Когда на утреннюю разминку ее толкала влюбленность, получалось значительно хуже. Сейчас же в Зарине бурлила ненависть, и она служила тем топливом, что запускало все механизмы ее тела.

Отзанимавшись положенное время (целых тридцать пять минут), она приняла контрастный душ и спустилась к завтраку.

— Доброе утро, Зарина Руслановна, — поприветствовала ее домработница. — Что есть будете?

— Блины с мясом, — секунду подумав, ответила та. — И подай к ним еще и сметану.

— Как я рада, что у вас аппетит хороший с самого утра. Раньше только к обеду просыпался.

— Это со мной зарядка чудеса творит.

— Заниматься стали? Как здорово! — Маринка достала из холодильника уже готовые блины и поместила их на противень. Еду она разогревала только в духовке, не признавая микроволновок. — На тренажерах?

Зарина только собралась сказать, что в этом доме их нет, как вспомнила о спортивном зале, который остался от прежнего владельца. Он находился в полуподвале, дверь в который до недавнего времени не отпиралась. Зарина едва нашла ключ от нее, когда затеяла игру «Плени дракона». Сейчас он оставался при ней.

— Я только велосипед использую, — ответила Зарина. — Остальные тренажеры сломаны.

— А вы Валере скажите, чтоб посмотрел.

— Пусть это старье догнивает. Надо будет, куплю беговую дорожку.

— Прибраться не надо там? Пылищи, наверное, грязищи полно…

— Сама протерла ее, когда вы с Валерой отмечали годовщину свадьбы. Делать нечего было, вот я и занялась. — Зарина с нетерпением ждала блинов. Они уже начали источать аромат, и у нее потекли слюнки. — Смотрю, на пользу вам пошел романтический вечер. Такие между вами искры летят. — И подмигнула. Видела вчера, как супруги обнимались в саду. Раньше за ними этого не замечалось.

— Очень на пользу, — смущенно закивала Марина. — Спасибо вам еще раз, Зарина Руслановна!

И резко замолчала, прислушавшись.

— Опять Найда воет? — поинтересовалась Зарина. Домработница говорила об этом вчера — их домик находился недалеко от будки.

— Не пойму, что с ней. Валера говорит, тоскует.

— По кому?

— По Леону, она мгновенно к нему привязалась. — Марина наконец достала тарелку. Значит, скоро на ней окажутся блины. — Почему он перестал приезжать к вам в гости?

— Не знаю. Он мне причины не сообщил.

— Просто пропал?

— Я видела его тогда же, когда и ты. Мы вместе уехали в Москву, он собирался вечером вернуться, но… — Зарина развела руками. — Даже не позвонил.

— Не случилось ли чего?

— Думаю, Леон просто

— Братьев по разуму, устраивающих фаер-шоу? — Он и Марине, и мужу ее говорил то же, что и Зарине. Значит, не экспромтом врал, а излагал хорошо продуманную историю. — Если так, славно. Он очень артистичный. — Ты даже себе не представляешь насколько! — Но позвонить все же мог бы. Некрасиво так пропадать. Вы так ему помогли. Как к сыну отнеслись, а он…

Снова завыла Найда. Теперь даже Зарина услышала.

— Ветеринару ее показать надо, — сказала она. — Не может собака так тосковать по случайному человеку.

— Я тоже так думаю. Позавчера она вырыла яму на заднем дворе. В том месте, где подвальная вытяжка. Наверное, дохлятину какую-нибудь нашла да сожрала. Крысу, например.

— Разве они там водятся?

— Без понятия, я туда никогда не спускалась. Страшно. Сколько душ погублено там. — Она передернулась. — Но, если надо проверить, я Валере скажу…

Вот заладила!

— Не надо туда соваться, — ответила на это Зарина. — Если крысы там и были, то с голоду сдохли. Забудем об этом ужасном месте.

— Странно, что мы о нем вообще вспомнили. Я у Валеры вырвала клятву забыть о подвале и никому о нем не рассказывать. Тем более вам.

— Это все Коля. Он проболтался. Но ты не переживай, я не боюсь призраков. — Она указала на духовку, напоминая о блинах. Рассеянная Марина могла их и спалить. — Доставай, накрывай и топай в мою комнату, в ней нужно тщательно убраться. Я, когда наклоны делала, заметила под кроватью пыль.

Маринка засуетилась, забегала по кухне, закудахтала. Она очень боялась потерять место и, наверное, старалась выполнять свои обязанности хорошо, просто у нее не получалось. Другую бы Зарина уволила, но тогда за ней бы ушел Валера, а к нему она так привыкла, что не представляла другого помощника по хозяйству. Он, в конце концов, был ее первым… И дом, и он!

С аппетитом поев, Зарина открыла холодильник и осмотрела его содержимое. Продуктов немного, но выбрать есть из чего. Она взяла с полки упаковку сосисок. Обычных, из недорогого магазина. Если она не знала, чего хочется, варила их, обмазывала горчицей и ела вприкуску с горошком. Когда-то с Чердаком они пировали так в привокзальных забегаловках.

Горошек тоже на полке имелся, но его Зарина оставила. Не нужно давать в руки пленнику потенциальное оружие (чем крышка не лезвие?), а именно его она собиралась кормить.

— Сосиски, хлеб, яблоки, — перечисляла она продукты, отправленные в пакет. — Два оставшихся апельсина, шоколад. Неплохой набор получается. Но так и быть, добавлю к нему блины. — Их осталось три штуки, и Зарина была убеждена в том, что завтра они ее не привлекут. Наелась сегодня!

Перед тем как отправиться в подвал, она поднялась к себе, чтобы проверить Маринку. Нужно было убедиться в том, что в ближайший час она от работы не отвлечется.

— Я еще окна помыть решила, — выпалила та. — И тюль постирать. К обеду управлюсь.

Зарина дала на это добро, хотя понимала, что Маринка провозится до вечера. Грязь она разводить умела, а вот боролась с ней с трудом. Иногда приходилось на подмогу Валеру вызывать. Тот не роптал.

В подвал Зарина спустилась в третий раз (не считая того, когда завела в него Леона). Впервые с едой. Без нее человек, имеющий доступ к воде, может до двух месяцев прожить. А уж жалких три дня и подавно! Она на себе это проверила, сидя в непальской тюрьме. Но там еще и воду давали нерегулярно, а у Леона она в круглосуточном доступе. Артезианская!

— Я принесла тебе поесть, — сказала она, встав у решетки. Пакет можно было просунуть между прутьями. — Еще что-то нужно? Бумага туалетная, к примеру?

— Свобода, — ответил он, оставшись лежать на топчане.

— Ты свой срок еще не отмотал, парень.

— Ты приговорила меня к заключению? За что?

— Я уже говорила.

— За обман? Других мужиков тоже тут держала? Только не говори, что я первый, кто соврал тебе, чтобы втереться в доверие? — Леон повернулся к ней лицом. На нем ни кровинки. Не просто белое — синеватое, но в этом виновато освещение. — Или на мне твое терпение кончилось?

В точку попал! Но Зарина не стала подтверждать его версию. Она протиснула через прутья пакет. Он упал, и на бетон выкатились яблоки. Они выглядели несъедобными, но тоже из-за освещения. Фляга не просто так сделал его таким, хотел, чтоб оно давило на пленников.

— Могу я объяснить тебе причину своего… проступка?

— Нет, — отрезала Зарина.

— Но я имею право на слова в свое оправдание…

— Ты не на суде, парень. — Она перестала называть его по имени. — Это раз. Два: я не поверю твоим словам. Грош им цена.

— А если я поклянусь своим здоровьем? Жизнью?

— Мамой? — хмыкнула Зарина. Вспомнила одного своего бывшего. Он сначала клялся мамой, потом всем остальным. В том числе смертью Христовой, целуя при этом иконку, что носил при себе. Потом оказалось, что атеист. И разумеется, враль.

— Моя мама умерла. Но ее могилой поклясться могу.

— В оправдательных словах отказано.

Он резко спрыгнул с топчана и бросился к решетке. Зарина едва успела отступить. Впредь нужно быть внимательнее, держаться от нее подальше.

— Не понимаю, что за игру ты затеяла! — прорычал он, вцепившись в прутья. Хотел тряхнуть, да решетка была выкована на совесть. Ее не поколебал бы и гигант.

— Напомнить название?

— Ты не сможешь держать меня здесь вечно.

— Только если не захочу. Пока меня радует то, что ты мой пленник. А еще бодрит. Уже который день я делаю гимнастику.

— Ты же понимаешь, что меня будут искать. Есть человек, который знает, куда я отправился. Он поднимет на уши полицию…

— Пусть поднимает. Тебя все равно не найдут. Свидетелей того, как ты заходил на территорию, нет. Камеры я отключила.

— А если будет обыск в доме?

— Ты находишься в темнице самого Фляги, упыря, который сгноил тут как минимум четырех человек. Камеру при желании легко спрятать еще за одной стеной. Можно ее затопить, а также взорвать. — Это она уже от себя добавила. Но про стену не соврала, видела потайную. — Так что радуйся тому, что ты жив-здоров, еще и накормлен. Скушай яблочко, дружочек.

— Ты сумасшедшая?

— Может быть, — пожала плечами Зарина. — Никогда не проверялась. Но я не монстр, уж поверь. Даже в ненависти я человечна.

— Отпусти меня сейчас, и я исчезну из твоей жизни навсегда.

— А если не сделаю этого?

— Я все равно выйду отсюда, но вернусь, чтобы свернуть тебе шею.

— Наконец ты показал свое истинное лицо! — Зарина поаплодировала ему. — Ты же урка, львеночек. Думал

А ведь она все это увидела в первое утро, но… Сделала вид, что не заметила!

— Смотришь в книгу, видишь фигу. — Так о Зарине говорила мать. Это было не совсем верно, но сейчас почему-то вспомнилось именно это ее изречение.

— Да, я сидел, — ответил ей Леон. — Но за мелкое хулиганство. А ты человека удерживаешь против воли. Статья 127 УК РФ. Незаконное лишение свободы. За это тебя (уже по закону) лишат свободы на срок от четырех до восьми лет.

— Буду иметь в виду. И спасибо за информацию. — Она только сейчас поняла, насколько серьезными могут быть последствия совершенных сгоряча действий. — Поешь блинчиков, их только вчера Маринка напекла. Спрашивала она о тебе. И Коля. Он всегда к тебе относился настороженно и, когда ты пропал, посоветовал мне проверить шкатулку с драгоценностями. Сделаю это, пожалуй, и не обнаружу в ней самых ценных сережек и браслета.

— Еще и вором меня выставить хочешь!

— Говорю же тебе, пока не знаю, чего хочу.

На этом Зарина свой визит закончила. Выходя из подвала, она выключила свет. Пусть пленник в кромешной тьме посидит для разнообразия.

— Зарина Руслановна, — услышала она голос Валеры, едва зашла в гостиную с намерением посмотреть новости. За эти дни совсем из общественной жизни выпала. — Ищу вас, ищу…

— Что случилось?

— Курьер вам посылку принес, желает передать лично в руки.

— Впусти.

Зарина отложи пульт, так и не включив телевизор, и пошла навстречу курьеру.

— От кого это? — спросила она у парня в форменной одежде, принимая обернутый полиэтиленом сверток. — Не помню, чтобы заказывала доставку.

— Такими данными не располагаю. Мое дело маленькое.

Он протянул ей планшет и стилос. Зарина, расписываясь, заметила в графе «особые условия» надпись — «передать лично в руки».

Попрощавшись с парнем, она вернулась в дом. Пакет вскрыла с интересом. Подумала, что внутри может лежать презент от кого-то из клиентов. Бывало такое, что они отправляли ей астрологические артефакты, считая, что Зарина их коллекционирует.

Под пленкой оказалась мужская косметичка, но тоже завернутая в пакет. Довольно большая, кожаная, видавшая виды. Такие мужчины берут с собой в спортзал, набивая шампунем, гелем для душа, дезодорантом, мазью от растяжений, пластырями. Кроме нее, Зарина получила тонкие перчатки и записку. Прочтя ее, она поняла, что не с артефактами ей предстоит иметь дело. Ей прислали кое-что поинтереснее!

Натянув перчатки, она вскрыла индивидуальную упаковку косметички. Достала ее, раскрыла. Внутри лежали пузырек с бесцветным порошком, что-то наподобие пульта, но всего лишь с одной кнопкой, и дорожная карта Московской области. На ней — отметка. Красная точка в определенном месте.

На этом все!

Зарина еще раз перечитала записку, после чего сожгла ее. Каждое предложение в ней она запомнила, а особенно последнее: «Воспользуйся уликами по своему усмотрению!»

— Всенепременно, — усмехнулась Зарина и сунула косметичку обратно в пакет. — Я начинаю новую игру, и нужно придумать ей название…

Глава 3

Пересекая сад, он услышал крики. Подумал, что это Аня их издает, упражняясь с мечом. Дочка выпросила у Димы какой-то невероятный клинок, созданный по образу и подобию сериального, и решила применить его в деле. В качестве противников выбрала кусты. Протыкая их, она и вскрикивала.

Так думал Эдик, когда пробирался через живую изгородь. Но вместо младшей увидел старшую свою дочь. Она сидела на траве и, задрав голову, смотрела в небо.

— Сонь, тебе плохо? — забеспокоился Эдик.

— Папа? Ты чего тут?

— А ты? — Старков подошел к ней, опустился рядом. — Кричишь посреди сада?

— Я изображаю чайку.

— Зачем?

— Репетирую этюд.

— Тот же вопрос.

— Хочу поступать в театральный в следующем году — в этом уже не успею подать документы.

— Теперь ты актрисой надумала стать? Интересно…

— Всегда мечтала. — Она отвела от него глаза, голубые, как у мамы, но не такие искристые, и только потом выпалила: — И ты не запретишь мне идти к мечте!

— Ты меня тираном считаешь? — Он взял ее за подбородок, чтобы развернуть лицом к себе. — Думаешь, я из самодурства тебя останавливаю от необдуманных шагов?

— Нет, ты считаешь, что делаешь это ради моего блага.

— Именно. — Он провел рукой по ее волосам. Сегодня Софья их распустила, хотя обычно забирала в высокий хвост. С такой прической она казалась самой себе старше. — Ты тепличный цветочек, девочка моя. Тебя нельзя сразу по весне в грунт высаживать. Зачахнешь.

— А мне кажется, ты меня не просто в теплице, под колпаком держишь.

— Я не против твоего поступления в театральное училище. Иди за мечтой. Но дома, в Сибири.

— Под колпаком, — сердито мотнула головой Соня.

— В теплице под присмотром, — не согласился с ней Старков. — В Москву я тебя не отпущу. Не на следующий год точно. Если у тебя будет получаться дома, тогда и поговорим о переезде.

— А если я выйду замуж?

— За Димку?

— Нет. Он жалок. — Она брезгливо поморщилась. Эдик отругал бы ее за это в другой раз, но сейчас порадовался тому, что дочка отказалась хотя бы от одной идеи фикс. — А я должна мужа уважать.

— Это правильно.

— К тому же ты и его под колпак посадишь. Я знаю о завещании. Уж прости, подслушивала под дверью.

— Я буду опекать Диму, как крестника, но давить на него не собираюсь. Мальчик взрослый, с головой на плечах.

— Хочешь сказать, ты разрешишь ему снять со счета деньги и вложить их в компьютерный клуб?

— Сейчас я изучаю этот вопрос. Если финансовые советники (могу пользоваться их услугами, пока являюсь и. о. генерального) одобрят вложение, я не стану мешать. А вот квартиру мы попридержим. Неизвестно, найдется ли Димке место здесь.

— Я познакомилась в интернете с парнем, — призналась Софья. — Он москвич, но не из богатых. Обычная семья, отец преподает в университете, мама в больнице работает узистом.

— Это хорошая семья, дочка.

— Хочешь, я тебе покажу ее? — Она достала из кармана телефон и продемонстрировала фото. На нем улыбчивый парень стоял в обнимку с родителями. Все трое приятные, но сын как будто недостаточно хорош для Сони. Простоват и мелковат. — Как они тебе?

— Парень не ниже тебя?

— Да какая разница!

— Согласен, — поспешил исправиться Эдик. — И чем занимается твой кавалер?

— Учится в мединституте. Пятый курс. Сегодня мы договорились встретиться в реале. Можно?

— Конечно. И где?

— В Москве. Я так и не увидела ее.

— Как и Аня. Ее

— Папа, ведь это свидание!

— Тоже верно, — пробормотал он. — На него ты отправишься не одна, ладно?

— С Анзором, что ли?

— Нет конечно. С водителем. — Через дефис — телохранителем. — Таксистам я не доверяю.

— Ладно, — выдохнула она. Выходит, все не так уж плохо складывается! — А теперь мне можно остаться одной? Хочу продолжить занятия.

— Только умоляю, больше не изображай чайку. — Эдик поцеловал ее в макушку, после чего встал и удалился. Он хотел разыскать вторую дочь.

— Ты быстро наигралась, — заметил он, наткнувшись на нее возле кроличьего дома. Меч лежал поблизости.

— Неуклюжий он. Шпага — совсем другое дело. — Аня взобралась отцу на руки вместе с Пушком. Он стал любимым ее кроликом. — Николь хочет мне показать Москву сегодня. Говорит, какое-то гулянье в парке «Зарядье».

— А ты что?

— Честно? Не хочу ни на какие гулянья. Просто бы по Красной площади походила. Надо сфотографироваться там, чтоб перед мамой отчитаться.

— Или в зоопарк можно. Он в Москве прекрасный. Есть океанариум и много чего еще.

— Да, но Николь там везде была, а я хочу ее поддержать.

— Какая ты у меня молодец.

Он увидел Диану. Она шла к дому от ворот и выглядела встревоженно. Неужели переживает за прихворнувшего Диму? Но тот уже вчера кашлять перестал, а сегодня утром вообще куда-то умотал.

— Можно мне за то, что я молодец, кролика подарить? — Аня посмотрела на Эдика щенячьими глазами.

— Я уже тебе простил это. — Он дернул ее за выкрашенную в синий цвет прядь. Вчера заметил и был недоволен, но смолчал.

— Пап, это Николь мне намазала, чтобы мы с ней были как настоящие подружки. — Дочка Вали покрасила себе не только волосы, но и ногти. — Не волнуйся, через неделю синева смоется. Кролика хочу. Очень-очень!

— У нас квартира, дочка, не дом. В ней труднее поддерживать чистоту клетки.

— Я буду сама за ней следить.

— Верится с трудом, но ладно, согласен.

— Тогда я попрошу Николь подарить мне Пушистика.

— Тебя с ним в самолет не пустят. Купим похожего дома. — Это ее тоже устроило. — Мама Николь тоже поедет с вами в Москву?

— Нет, только няня. У тети Сью дела.

Странно, что Николь сопровождают посторонняя девочка и няня, а не мать.

— Пап, она, кажется, болеет, — шепнула Аня.

— Кто?

— Тетя Сью. У нее живот весь синий. Это мне Николь сказала.

— Ударилась, наверное. Бывает.

— Она ей сказала, что сделала липосакцию. Но Николь не верит и боится, что еще и мама у нее умрет.

— Скажу Сюзанне, чтоб поговорила с дочерью, успокоила.

— Она пытается. Но Николь такая колючка. С ней только Дима может нормально ладить, но он тоже сам не свой. — Анюта уже не шептала, но говорила очень тихо и драматично. — Знаешь, что мне кажется, пап? Если не мы, тут все бы рухнуло.

— Может, ты и права. Все держится на Старковых.

На этом они закончили разговор. Эдик направился к дому, чтобы дать и себе немного продыху. Баня, купель, бассейн и ядреный квас, вот что ему нужно!

Но на полпути его перехватили. И сделала это Диана.

— Эдуард, здравствуйте, — окликнула его она. Старик не смог пройти мимо, потому что девушка преградила ему путь. — Мне нужно с вами поговорить.

— Со мной? Не с Дмитрием?

— Его нет. И это хорошо, потому поговорить я хочу именно с вами.

— О наследстве?

Она мотнула головой. Теперь Эдик видел, что она не просто встревожена — девушка в панике.

— Пойдем в кабинет, там спокойно.

— Вы — единственный человек, которому я могу довериться, — выпалила она, когда они оказались внутри. — Знаю, вы ни при чем. И не осудите…

— Стоп-стоп! Давай без вступительных речей. По факту.

— Пропал мой брат.

— У тебя есть брат? — удивился Эдик. Он помнил, что лично от Дианы слышал фразу «у меня никого из родственников не осталось». — Двоюродный, троюродный?

— Родной. Его зовут Леон.

— Ишь ты.

— Мы Леон и Диана Тагировы. — Она посмотрела со значением. — Тагировы от рождения. Но носим другие фамилии.

— Это что-то должно значить?

— То есть вы вообще ничего не знаете о жизни Баранова? — Не в первый раз он это слышит! — Я думала, он с вами, как с лучшим другом, делился… — Диана заерзала. — Тогда будет сложно все объяснить…

— Ты уж постарайся.

— Радик Тагиров был партнером Баранова. Они вместе бизнес, как тогда говорили, замутили. Были еще два товарища, но их быстро слили. По закону, выкупив их доли. Мой отец был из числа комсомольских вожаков. То есть умел договариваться, сближаться с нужными людьми, выходить на сделки, не погрязая в бумажной волоките. Но мозгом был Валентин. Он разрабатывал все стратегии, и ему не нравилось то, что Радик Тагиров блюдет букву закона (мелкие махинации с финансами не в счет). Он убеждал его в том, что чистыми руками империю не построишь. Склонял к разному. Отец отказывался от всего кровопролитного. И Валентин открыл портал в ад…

— Привлек уголовников?

— У него тоже были связи, но отличные от отцовских.

— Он начал поглощать слабые бизнесы?

— И пусть бы. Рейдерские захваты были нормой тех времен. Многие играли грязно. Ужас в другом: чтобы добиться полного контроля над фирмой, Баранов взял в плен жену Радика и его сына, удерживал их до тех пор, пока не добился желаемого.

— Радик переписал фирму на него?

— Не только. Он свел Валентина со всеми нужными людьми. Помог заключить контракты, которые были заведомо разорительны для партнеров. Баранов держал мою маму, брата и меня в плену не день или два — почти месяц.

— И тебя?

— Она была беременной. Так что я тоже была с моими родными, просто этого не знала.

— Но Валентин все же вас отпустил? Когда получил свое?

— Нет. Я думаю, он всех убил бы. Но один из охранников сжалился над пленниками, отпустил беременную женщину и пятилетнего ребенка. Тогда отец отправил нас подальше. Леона — к своему двоюродному брату. Жену — к бабушке. Обоим сделали поддельные документы, поменяли фамилии. Радик обезопасил свою семью… И ее не нашли.

— Что стало с ним?

— Наш отец не мог смириться с несправедливостью. Он, как сказал на суде Баранов, преследовал его. И однажды нагрянул в офис, чтобы поквитаться: знал, как туда зайти незамеченным, ведь когда-то сам в нем заседал. Но это неправда. Радик хотел поговорить, воззвать к совести Баранова. А тот категорически отказывался вступать в диалог. В этот раз тоже послал отца. Сказал: я тебе ничего не должен, вали. А как не должен, если за копейки его долю выкупил, еще и негодяем выставил? Ведь это

— И что дальше было?

— Валентин был не один в кабинете, а с охранником. Тот Радика за дверь вышвыривать стал, но не заметил, как тот пистолет у него выхватил. Тогда у Баранова еще туповатые и неопытные телохранители были. Просто шкафы с устрашающими рожами.

— Радик выстрелил в Валентина и ранил его?

— Выстрелил, но не ранил, потому что тот спрятался за спину своего телохранителя. Амбал смог скрутить Радика и только после этого отключился. — На милом личике Дианы отразилось страдание. — Мужчина не выжил. Он истек кровью по пути в больницу.

— Вашего отца посадили?

— На двадцать лет. Баранов представил все так, будто Радик пробрался в офис уже с оружием, чтобы убить его. А это уже совсем другая статья.

— Радик до сих пор сидит?

— Выйдет через полтора месяца.

— Точно?

— Если вы думаете, что это он взорвал машину Баранова, то ошибаетесь. Отец совершенно точно сидит. Мы звоним ему. Но не навещаем, потому что по документам мы ему никто.

— Значит, ты не случайно оказалась невестой Димы?

— Нет. Я хотела стать своей в этом доме.

— Для чего?

— Вы же понимаете…

— Мои предположения не в счет. Я могу думать хуже или лучше о тебе, Диана.

— Отец не смог бы подобраться к Цифре. Вы знали, что у него была такая кликуха? Я бы помогла.

— Чему? Мести?

— Никто не говорит о ней. Отец не желал смерти Валентину.

— Нестыковка. Он пытался его убить.

— Двадцать лет назад? Люди меняются. В тюрьме точно. Это мой брат так говорил, он тоже отбывал срок по малолетке. — Сейчас она казалась очень взрослой. И, несмотря ни на что, внушала уважение. — Радик Тагиров готов был угрожать своему бывшему партнеру, но лишь затем, чтобы получить от него деньги. Баранов должен нам. Из-за него мы с Леоном выросли в нищете. Мне на это плевать. Хотя я, конечно, была бы рада достатку, но имей я хотя бы кого-то после смерти мамы и бабушки… — На ее глазах выступили слезы. Диана быстро с ними справилась — утерла рукавом. — Но папа и брат считают, что деньги помогут всем нам пережить эту боль…

— Валентин мертв. И вся ваша затея уже не актуальна.

— Согласна с вами. А мой брат нет. Он считает, что мы можем еще получить компенсацию с сына Баранова. Или жены. Он вздумал шантажировать кого-то из них. Глупость несусветная. Теперь, когда Цифра мертв, все потеряло смысл.

— Тогда почему ты решила обсудить это со мной?

— Леон пропал. В день похорон Баранова. И я с ума схожу.

— Когда вы в последний раз виделись?

— Тогда и виделись. А вечером он поехал на Рублевку.

— Сюда?

— Нет. В другой поселок. Там живет Зарина.

— Леон знаком с ней?

— Оказалось, что да. Подстроил встречу, сдружился, как с человеком, вхожим в семью Барановых, и даже вселился в ее дом.

— У вас это семейное? Втираться в доверие?

— Леон знал некоторые факты о Зарине благодаря мне. Поэтому у него это получилось. Хотя вы правы, мы оба к себе располагаем, — не обиделась на выпад Старкова Диана. — Леон несколько дней ночевал у Зарины, но тогда был на связи… А сейчас нет.

— И что ты хочешь от меня?

— Давайте съездим к ней? Я одна не могу. Больше не к кому обратиться. Остальным не доверяю.

— Это я уже слышал, — пробормотал Эдик. — Ты что думаешь, Зарина взяла твоего брата в плен?

— Или в сексуальное рабство. Она же озабоченная сука.

— Диана, — с упреком протянул он. — Зачем ты так о человеке, которого совсем не знаешь?

— Вы, мужчины, вообще не разбираетесь в нас, женщинах. Но даже я, совсем неопытная, вижу насквозь всех, с кем меня сталкивает жизнь. Сюзанна — раба любви. Но не к мужу. Зарина такая же. Поэтому они столько лет дружат. Астрологиня примитивнее будет. Поэтому сама себе мужиков придумывает, потом бегает за ними, домогается…

— А Сью сложная?

— Она с собой борется. Хочет быть ответственной за все, что делает. Но если дает себе волю, в такую пропасть падает, что Зарине и не снилось…

— Чего мне не снилось? — Этот вопрос заставил обоих собеседников вздрогнуть. — Услышала свое имя, когда проходила мимо.

— Зайди, пожалуйста, — пригласил ее в кабинет Эдик. — Мы говорим о Леоне.

— Я не ослышалась? — Астрологиня переступила порог и широко улыбнулась присутствующим. — О Леоне? Но откуда вы его знаете?

— Он брат Дианы, — ответил ей Старков. — Говорит, пропал, на связь не выходит уже третий день.

— У него же телефон украли. И документы. — Зарина встала напротив Дианы и посмотрела на нее с задорным выражением. Забавлялась, что ли? — А ты, милочка, не знала? Сестра как-никак.

— Когда вы видели его в последний раз?

— В день похорон Валентина. Я отвезла Леона в город, чтобы он занялся восстановлением документов.

— Он не вернулся к вам?

— С чего бы? Я приютила парня на несколько дней. Он отлеживался у меня после травмы. — Зарина изобразила озабоченность. Но даже плохо читающий по лицам Эдик понял, что это игра. — А что, пропал? Тогда в розыск объявлять надо. Как раз время прошло. — Она переключила взгляд на Старкова. — Я пойду, хорошо? Сюзанну хочу увидеть. Не знаешь, где она? — Тот пожал плечами. — Тогда пока. А тебе, дорогая, удачи в поисках брата.

Она удалилась, что-то напевая себе под нос. Эдику показалось, что арию Тореадора.

— И что мне делать теперь? — беспомощно выдохнула Диана.

— Последуй совету Зарины, подай заявление.

— Вдруг всплывет все остальное? Мы же с Леоном станем подозреваемыми! Он со своим клеймом судимого в первую очередь…

— Прости меня, милая девочка, но я ничем не могу помочь тебе. Обратись к отцу. Ты же можешь связаться с ним?

— Нет. Связь односторонняя — звонит всегда он. — Диана замолчала. Эдик тоже ничего не говорил. Он не собирался лезть в ее проблемы хотя бы потому, что до конца не верил девушке. Что, если она и его обдурила? — Извините, что вывалила на вас все это, — проговорила она, поняв, что Эдик не собирается прерывать паузу. — Надеюсь, вы никому не расскажете о том, что услышали от меня?

— Дмитрию или Сюзанне — нет. Но если полиция задаст мне вопрос относительно кого-то из вас, я никого выгораживать не буду.

Она сильно пожалела о том, что разговор между ними состоялся. Не подумала о последствиях из-за беспокойства о брате или по глупости-молодости. А может, просто не умела думать своей головой, полагаясь на решения брата?

Она не стала

Тут из дверей, ведущих на террасу, вылетела Зарина. Вид у нее был перепуганный.

— Что случилось? — спросил Эдик, быстро дожевав сэндвич.

— Я кое-что нашла… Хочу, чтоб ты посмотрел! Нам туда, — и указала на стеклянные двери, из-за которых появилась. — Может, я паникер, но в текущих обстоятельствах лучше перебдеть…

Старков последовал за Зариной, отмечая, что ведет она его вглубь сада.

— Я искала Сюзанну, думала, может, она в мастерскую пошла, решила срезать путь и вышла вот на эту аллею, — тараторила она. — Раньше я и не знала о ней…

— Ведет к домикам прислуги. А что, Сюзанна не отвечает на твои звонки?

— Я в машине телефон забыла. — Она подвела Эдика к каменному вазону, из которого торчал запущенный куст. На этой аллее вообще плохо за растениями следили. — Смотри, что увидела! — И ткнула пальцем в черный прямоугольный предмет, сунутый между перекрещенными блоками вазона.

— И что это?

— Мини-чемоданчик.

— Скорее, мужская косметичка.

— Наверное.

— И что в ней подозрительного?

— Зачем она здесь лежит, посреди парка? Кто сунул ее в вазон? И что внутри? — Она схватила его за руку. — Ты помнишь объявления на вокзалах и в аэропортах? Если вы увидите оставленный кем-то чемодан, пакет или другой предмет, не трогайте его, а сразу обратитесь в полицию. В нем может быть бомба!

— Я как-то не подумал об этом, — пробормотал Старков.

— Решай, что делать. Я к тебе, как к начальнику вокзала, обратилась.

— Ты правильно сказала, в текущих обстоятельствах лучше перебдеть. Я звоню в полицию!

Глава 4

Она не могла избавиться от послевкусия встречи с Анзором. Оно было таким головокружительным, что хотелось бесконечно его смаковать.

— Я люблю его, — не уставала повторять Сюзанна. — Не просто жажду. Иначе не терпела бы воздержания месяцами. Я люблю Анзора!

Чувство к нему возникло не в первый день. Сью даже внимания не обратила на нового телохранителя, пока он не подал ей руку, помогая выходить из машины. Казалось бы, мелочь. Одно касание. Пусть и приятное!

Но Сюзанну обдало жаром изнутри. Она подняла глаза на того, на чью руку опиралась, и увидела нового человека. Уже не безликого отставного вояку в костюме и очках, а мужчину с грацией, достоинством, обволакивающей энергетикой и глазами, в которых столько глубины, что можно утонуть.

— Как тебе Анзор? — несколькими днями позже спросила у нее генеральша. Сью не нравилась ни она, ни ее муж, но Валентин привечал обоих. Ему казалось, что, общаясь с ними, он становится более важным. Все же не нувориши, а старая гвардия.

— Для меня все телохранители мужа на одно лицо, — ответила Сью.

— Этот отличается от всех. Он раб лампы.

— Чей раб?

— Не помнишь сказку об Аладдине? — Генеральша осуждающе покачала головой. — Смотреть фильм ты точно должна была. Не такая уж и молодая.

— Джинн был рабом лампы.

— Правильно.

— И Анзор тут при чем?

— Он так любил свою жену, что готов был уничтожить ее, лишь бы другому не доставалась. Поэтому я считаю его… вассалом страсти! — Тетка, естественно, была хорошо подшофе, поэтому путалась в формулировках. — И он до сих пор им остается. Хотя супружница давно мертва. Как и ее любовник…

— Его тоже уничтожил Анзор?

— Обоих. — И, подняв опустевшую стопку, скомандовала: — Наливай!

Сюзанне все же удалось восстановить хронологию событий. Так она узнала о том, что Анзор устроил взрыв газа в доме, в котором до этого прелюбодействовали его жена с братом. Как ни странно, ее это не отвратило. Скорее, наоборот. Анзор так же прочен, как и она. И грех на себя принял из-за любви.

Раб? Вассал? Неважно. Он такой же, как Сюзанна!

— Все неправда, — опроверг это Анзор. — Я не выпускал газ и не поджигал дом. Тушил его, чтобы все спаслись. Но доказать свою невиновность смог лишь при помощи бывалого военного адвоката. И только перед судом. Остальные продолжали считать меня убийцей, даже родственники. Поэтому я вернулся на войну.

— Только поэтому?

— Еще я искал смерти, — ответил Анзор, подтвердив ее предположение. — Так любил жену, что не мог без нее даже нормально дышать. В легких как будто постоянно клубился дым, которым она надышалась перед смертью. В скольких военных конфликтах поучаствовал за годы службы, не счесть. Был ранен трижды. Едва выжил, когда наш грузовик на мине подорвался. — Он потрогал висок, на котором остался в память о том случае шрам. — Смерть только дышала мне в лицо, будто играя со мной, но не прибирала.

— Ты все еще любишь бывшую жену?

— Я люблю тебя.

Анзор сказал это после первой же близости, которая состоялась через год после знакомства. Да, Сюзанна боролась с собой так долго и намеревалась делать это и дальше, потому что уже теряла голову от любви и знала, каковы последствия. Она снова превратится в зависимую идиотку! Отдаст всю себя, опустеет, как сосуд, и разобьется в итоге на мелкие кусочки…

«Но я стала старше, опытнее, сильнее, — возражала себе Сью. — И сейчас мне есть что терять».

Брак с Барановым устраивал ее целиком и полностью до тех пор, пока не появился Анзор. Чувств у Сюзанны к мужу не было, но она и не искала их. Главное, с ним надежно. Валентин не только вознес ее на золотую пирамиду, он дал возможность побыть слабой, беспечной, капризной. Иными словами, обычной женщиной, которой не нужно останавливать скачущих коней и входить в горящие избы. Если бы не он, она не родила бы. Материнство пугало ее. Сью постоянно думала: «Если со мной что-то случится, кому будет нужен мой ребенок?» Но, когда вышла за Баранова, страх прошел.

Сью перестала пить таблетки и на удивление быстро забеременела, что тоже было знаком. После долгого их приема в возрасте тридцать плюс зачатие происходит не сразу. Но у них все получилось! Николь появилась на свет сразу после их ситцевой свадьбы.

— У меня замечательная семья, — как мантру повторяла Сюзанна. — Сдувающий с меня пылинки муж-миллионер, дочурка. Я не могу рисковать всем, поэтому буду держаться от Анзора подальше.

Она так и делала. Бывало, недели его не видела, и это притом, что он жил на

— Мне поручено отвезти вас в аэропорт, — сказал ей Анзор одним душным июльским днем.

— Кем и зачем?

— Естественно, Валентином Алексеевичем. Он хочет, чтобы вы встретили его с самолета.

— Меня кто-то другой может отвезти?

— Нет. Сейчас я один свободен. — У них была проблема с кадрами — Анзор уволил половину своих подчиненных, посчитав их профнепригодными. Но тогда и штат охраны был не так велик. — Через полчаса нам нужно выехать.

Пришлось соглашаться на его сопровождение. Оказалось, у Валентина было три часа на пересадку, он хотел встретиться с женой, по которой соскучился, передать ей и дочке подарочки, после чего продолжать свое путешествие.

Но самолет из-за лесных и торфяных пожаров не смог приземлиться, и его направили в другой аэропорт. Встреча отменилась. Расстроенная Сью ехала домой несолоно хлебавши. Еще и смог этот! Кондиционер, конечно, проветривал салон, но все равно чувствовался запах гари, небо давило.

— Есть другая дорога? — спросила Сюзанна у Анзора.

— Объездная. Но по ней на час дольше ехать.

— Если в тех краях ничего не горит, то лучше ее выбрать.

— Так и сделаем. Тем более навигатор показывает, что впереди авария. — Он убавил музыку и добавил: — Можете пока поспать, вижу, вы устали.

Это было правдой. Сью плохо переносила удушающую жару, но и от кондиционеров была не в восторге. В плюс тридцать пять она любила валяться в теньке, желательно у моря, но и в своем саду отлично себя чувствовала.

Закрыв глаза, Сюзанна тут же провалилась в сон, но была разбужена резким толчком. Это лопнула шина на повороте, и машину повело в сторону. Анзор смог удержать руль, однако она скатилась в кювет.

— Не ушиблись? — обеспокоенно спросил он, развернувшись.

— Я нет. А вот у тебя кровь под носом. — Он ударился о руль, когда затормозил.

— Странно, что подушки не сработали, — пробормотал Анзор и стал искать салфетку. Сюзанна машинально протянула ему платок, которым вытирала пот с шеи. Она всегда увлажнялась первой. — И грыж на шинах не было, но одна из них буквально лопнула.

«Это все проделки высших сил», — могла бы ответить Сью, знай, что произойдет дальше.

Телохранитель тем временем приложил платок к носу. Он провел им по одной ноздре, по другой и закрыл глаза. Сюзанна подумала, что у него голова закружилась после удара, но нет…

— Платок пахнет вами, — прошептал Анзор.

— Да, он несвежий, выкини, я дам салфетку… — И замолчала, когда он открыл глаза и посмотрел на Сью.

Анзор тоже ничего не говорил. И оба все понимали!

Возле них остановился проезжающий мимо грузовик.

— Помощь нужна? — высунувшись из кабины, крикнул водила. — Толкнуть, может?

— Не надо, спасибо, — ответил ему Анзор, выходя из авто. — Колесо лопнуло, но есть запаска.

Когда грузовик отъехал, он открыл дверь перед Сюзанной и взял ее за руку. Она опять почувствовала тот самый жар! Но теперь поняла, что бушует он не только в ней…

Они недалеко ушли. На несколько метров. Когда стало очевидным, что с дороги их не видно, слились в поцелуе. Сью, с жадностью впиваясь в рот Анзора, ощущала привкус крови (она еще сочилась из носа) и головокружение. Она падала, он ее поднимал. Она стонала, он сдавленно рычал в унисон. Она плакала от счастья, он осушал ее слезы своим жарким дыханием.

— Можно я оставлю его на память? — спросил Анзор, когда все закончилось. Он имел в виду платок.

— Тогда я возьму это. — Она выдернула из его кармана галстук, что был сорван во время прелюдии.

— Нам нужно возвращаться.

— Знаю.

— Пойдем?

— Пойдем.

Но оба не двигались с места.

До темноты они просидели в том лесочке. Просто разговаривали, обнимались и признавались друг другу в любви. Это было важнее секса, но именно он послужил доказательством того, что они чувствуют друг друга на молекулярном уровне.

С того дня начался их тайный роман. Страстный до муки. Или до страсти мучительный? Сюзанна не могла определиться. Из-за того, что оставаться наедине им удавалось очень редко, она изнывала. Желая Анзора постоянно, но не имея возможности ему отдаться, Сью страдала и телом. А когда наконец наступал момент близости, его буквально разрывало от наслаждения, и в этом тоже была боль, хоть и сладкая.

Чтобы хотя бы говорить друг с другом без опаски, они приобрели по примеру Баранова кнопочные телефоны с сим-картами, оформленными на чужих людей. Изучив все слепые зоны территории, Анзор нашел укромные места, где можно пересечься и обменяться хотя бы касаниями. Но места для встреч приходилось выискивать и согласовывать с такой тщательностью, что пропадала вся романтика. И Сюзанна нашла выход!

Она оборудовала для них любовное гнездышко прямо на территории усадьбы. Не зря говорят, что прятаться нужно на виду. Старая баня находилась в укромном месте, и в нее легко было попадать им обоим.

…В дверь заколотили, и Сюзанна подскочила на диване, что остался в мастерской с тех времен, когда она еще была баней. Она не убрала его, только накрыла красивыми пледами. В них она зарылась, проводив Анзора, и сладко уснула. Диван был хорош именно этим — на нем хорошо спалось.

— Кто там еще? — крикнула она, быстро вскочив и расправив пледы. — Сколько раз просила не беспокоить меня за работой над фотографиями!

— Сью, открывай, — ответила ей Зарина. — Тебя все ищут!

— Что опять стряслось?

Она подобрала халат с пола, скрутила его и сунула в ящик. Странно открывать дверь в нем, ведь это домашняя одежда. Хорошо, что на такие случаи Сюзанна держала в этом помещении сменную. Сейчас ей пригодились штаны с майкой. А еще шапочка, под которую она спрятала растрепанные волосы.

— Ты спала, что ли? — спросила Зарина, когда подруга наконец открыла.

— Почему спала? Фотографии печатала.

— Глаза у тебя полуоткрытые.

— Когда из темноты попадаешь на солнце, всегда так.

Сюзанна вышла за порог, отряхнулась. Только сейчас заметила на штанах паутину.

— Который сейчас час?

— Четвертый.

— Не может быть! — В мастерскую она отправилась раньше семи утра. — Вот это я заработалась.

— Или все же заспалась? — усмехнулась Зарина. — На щеке клетчатый отпечаток. — Такой рисунок был выбит на пледах. — У вас ЧП, а ты дрыхнешь.

Но Сюзанна уже сама поняла, что случилось нечто чрезвычайное, увидев в отдалении черный микроавтобус. А рядом с ним еще и машина стояла с мигалкой.

— Опять полицейские с обыском? — Она не могла забыть, как они шмонали кабинет Валентина и домик Анзора.

— Еще и саперы.

— О божечки! — Сью действительно испугалась. — Кто-то нашел бомбу

— Подозрительный предмет. И это была я. К счастью, никакой опасности он не представлял…

— Какое облегчение!

— Однако остался подозрительным, — не дала ей порадоваться Зарина.

— Госпожа Баранова, можно вас? — Это к Сью обращался мужчина, выбравшийся из микроавтобуса. Она его знала и в глубине души ненавидела. Въедливый, хмурый, дурно пахнущий смесью пота и дешевого дезодоранта следователь Мелащенко.

Сюзанна направилась к нему, широко шагая. Ей хотелось поскорее начать диалог с ним, чтобы раньше закончить. Зарина не отставала.

— Здравствуйте, господин следователь. Что-то вы к нам зачастили.

— Всего второй раз приехал. — Сегодня от него пахло иначе, но все равно неприятно: горелой курицей. Наверное, недавно отобедал в какой-то забегаловке с плохой вытяжкой. — Вам эта вещь не знакома? — спросил он, продемонстрировав ей черную косметичку, упакованную в пакет для вещдоков.

В груди кольнуло, на шее выступил пот. Одна и та же реакция на любой эмоциональный всплеск. Хорошо, что этого никто, кроме нее, не замечал. Даже покойный муж. Иначе давно бы ее раскусил!

— Это мужская косметичка, — ответила следователю Сью, и голос ее не дрогнул.

— Кому она может принадлежать, не знаете?

— Кому угодно, только не моему покойному мужу. У него все аксессуары были дорогими, потому что их дарила я, а это дрянь какая-то.

— Главного его телохранителя давно не видели?

— Анзора? А он-то вам зачем?

— Ответьте, пожалуйста, на мой вопрос.

— Со вчерашнего дня, наверное. Я не слежу за ним. Анзор, как вы правильно заметили, телохранитель моего покойного мужа, а так как его сейчас нет в живых… — Сью не понимала, что происходит, но чувствовала — нечто дурное. — Я буду увольнять всех личных охранников Валентина, потому что не нуждаюсь в них, — зачем-то заявила она. — А теперь можно узнать, к чему вы все эти вопросы задаете?

— В косметичке взрывчатое вещество, а на ней отпечатки Анзора Гараева. Главный телохранитель вашего мужа теперь и главный подозреваемый в тройном убийстве.

Зарина охнула и схватилась за руку Сью. Та ее отдернула. Не хотелось, чтоб кто-то касался ее сейчас, даже лучшая подруга.

— Сюзанна, ты почему игнорируешь все звонки, включая внутренние? — Это на нее Старков накинулся. Он шел от ворот в компании Георгия. Дворецкий нес в руках корзину с бутилированной водой, чтобы напоить полицейских. — Ты вообще в курсе, что твоя дочь в Москву уехала?

— Да, она мне сообщила.

— Хорошо, что девочек нет дома, правда? — воскликнула Зарина. — Ни к чему им лишний стресс.

— Дима с ними? — спросила Сью у Старкова.

— Нет, он по своим делам уехал.

— Кстати, о них. Пойду и я займусь. Тот адвокат, которого ты привел, мне не подходит. Ищу другого. Желательно женщину.

Она зашагала к дому, чтобы, зайдя в свою комнату, достать кнопочный телефон и позвонить по нему Анзору. Пусть знает, что ему нельзя возвращаться в усадьбу.

* * *

Она пыталась расстаться с ним несколько раз за последние полгода. Валентин очень изменился за это время, стал сторониться ее, чаще, чем раньше, уезжать в командировки, выказывать недовольство при попытке Сью вывести его на откровенный разговор…

И муж совсем перестал интересоваться ей как женщиной!

Баранов никогда не отличался особой страстностью. Но Сюзанну это не удивляло, ведь когда они познакомились, ему уже было сорок пять. Однако он с удовольствуем занимался с ней сексом. Не часто и без особого разнообразия (после Никиты она к этому относилась с осторожностью), но интимная жизнь у Барановых была и после рождения Николь. Когда Валентину перевалило за пятьдесят, он стал захаживать в спальню жены все реже. Бывало, раз в два-три месяца. Но он целовал ее на ночь, поглаживал под столом ее колени, мог запустить пальцы под блузку, чтобы чуть приласкать. Не секс, но какой-никакой интим. Перед Новым же годом Баранова, сказала бы Зарина, как бабушка отходила. А поскольку на воре шапка горит, Сюзанна решила, что муж стал ее подозревать.

— Или у Вали кто-то появился? — спрашивала она у Анзора. — Мужчине его статуса положено иметь любовницу.

— Никаких женщин в жизни босса нет, — отвечал он с уверенностью, близкой к стопроцентной. — Но он действительно изменился после того, как сломал ногу на гольфе. Стал чаще бывать у врачей. Услугами Зарины, опять же, начал пользоваться.

— С чего бы?

— Может, понял, что не вечен? Раньше босса здоровье не подводило.

— Спросить бы у Зарины, какие прогнозы его интересуют, но она не скажет.

— У астрологов есть что-то похожее на врачебную тайну?

— Не в этом дело. Валентин строго-настрого запретил ей хоть кому-то рассказывать о сотрудничестве с ним. Мне в том числе. Она не проболтается, чтобы не потерять денежного клиента.

Вскоре после того разговора Сью нашла в своей комнате жучок. Выпросила детектор у Анзора, чтобы проверить мастерскую, но там оказалось чисто, а спальню ее прослушивали.

Тогда Сюзанна по-настоящему испугалась и сообщила Анзору, что между ними все кончено.

Хватило ее на три недели. Едва Валентин улетел за кордон (в заграничных поездках его сопровождал другой телохранитель, поскольку Анзору только весной сняли запрет на выезд из страны), как Сью заманила любимого в их гнездышко, чтобы целовать каждый сантиметр его тела. Она знала все родинки, веснушки и шрамы. Она бы и волоски все пересчитала, не будь их так много.

В самом начале лета случилось еще кое-что. Любовников едва не застукали. Это был Георгий. Он стал свидетелем того, как Анзор заходит в мастерскую. Хорошо, что Сюзанна вовремя его заметила, и наорала на незваного гостя.

— Я пришел, чтобы передать послание вашего мужа, — быстро сориентировался он. — Вы трубку не берете, а нужны Валентину Алексеевичу срочно!

Но даже после этого Сюзанна боялась. Георгий хозяину предан, и он вполне может быть его шпионом.

— Так больше не может продолжаться, — стонала она. — Нам нужно расстаться раз и навсегда.

— Ты всегда это предлагаешь, но сама же и инициируешь воссоединение.

— Знаю. Но я не могу сдерживаться, как в самом начале. Теперь я знаю тебя каждой клеточкой тела. И всеми чувствую…

— Поэтому я изъявил желание уволиться.

— Когда?

— Еще в прошлом месяце. Сначала просто попросил, потом написал заявление.

— Чем мотивировал?

— Теперь я выездной и могу работать на зарубежных клиентов русского происхождения.

— И что Валентин?

— Отказал. Но добавил зарплату, потому что безопасность — превыше всего, а до конца он доверяет только мне. Пришлось смириться. У меня контракт, и если я разорву его, то заплачу огромную неустойку. Плюс меня занесут в черный список — уж Валентин постарается.

— Он должен сам тебя уволить.

— Пока не за что.

Когда Валентин сообщил жене о

— Я должна тебя разлюбить! — выдохнула Сью в лицо Анзора. Они встретились накануне приезда Старковых на каких-то пятнадцать минут. — Прямо сегодня!

— Если бы можно было себя заставить…

— Ты поможешь мне в этом.

— Как?

— Ударь меня! — И вцепилась в его запястья, чтобы отхлестать себя ладонями Анзора по щекам.

— С ума сошла?

— Ты прав, по лицу нельзя. Надо бить в то место, которое никто не увидит, кроме меня…

Анзор расцепил ее пальцы и сделал шаг назад. Два не смог, помешала стена, в которую он уперся.

— Никогда не бил женщин и не буду начинать.

— Я не говорила тебе, — зашептала Сью. — Никому вообще… Потому что это такая тайна, которую только с собой в могилу… — Она опять кинулась на него, но Анзор поставил блок. — До тебя только одного человека я любила… И только его ненавидела! Он издевался надо мной, бил, насиловал, пристегивал наручниками к батарее… И я убила его, потому что не могла больше ненавидеть!

— Успокойся, пожалуйста, — попросил Анзор. Он всегда чувствовал: Сью держит в себе что-то важное и хочет этим с ним поделиться, но останавливает себя. — И дай мне таблетки, которые смогут вызвать приступ, но не навредить. Я буду принимать их, и тогда Валентин меня, болезного, уволит.

Но она его не слушала:

— Если ты меня ударишь, я вспомню тот ад, в который меня погрузил Никита, в голове щелкнет, и я разлюблю тебя в один миг!

— Это так не работает…

Но Сюзанна не отставала и смогла-таки налететь животом на его ступню в тяжелом ботинке. Анзор занес ее, чтобы перешагнуть через поваленный стул, а тут она… Бросилась, как солдат на амбразуру.

Из глаз Сюзанны брызнули слезы. Удар получился болезненным, и это ужаснуло Анзора. Он опустился рядом с ней на колени, чтобы обнять, пожалеть…

— Нет, уходи! — Она оттолкнула его, а сама сжалась в комок. — Надеюсь, поможет!

Зря надеялась. Чувства никуда не делись, зато синяк беспокоил несколько дней и до сих пор не прошел. Но уже через день Анзор получил таблетки, способные вызвать приступ. Приняв одну, он написал ей то самое сообщение: «У меня все готово. Осталось недолго. Скоро ты будешь свободна!»

Тогда ее окрылило это послание. Сью поверила, что сможет поставить точку в их отношениях, когда Анзор уволится. Тем более он не только хотел уйти от Баранова, но и уехать из Москвы.

— Нужно позвонить дочке, — спохватилась Сью. — Я с ней сегодня даже не виделась, а разговаривала через дверь мастерской.

Она набрала нужный номер, но услышала «абонент временно недоступен». Та же самая фраза прозвучала, когда Сью позвонила няне Нарис. Быстро сполоснувшись и одевшись, она вышла из спальни с мокрыми волосами. Найдя Старкова, спросила:

— Твоя дочь доступна?

— Не знаю. А что?

— У моих телефоны выключены. — Беспокойство росло, хотя ничего странного в том, что аппараты выключены, не было. Девочки могли зайти туда, где этого требовали. Или со связью проблемы, что случается при большом скоплении людей. — И если Аня не возьмет трубку, набери телохранителю. С кем ты их отправил?

— Она ответила, — выпалил Эдик облегченно. Сью заразила его своей нервозностью. — Анюта, вы где? Когда домой? Стоп-стоп, говори медленнее, я не понимаю… Где вы? А Николь?

— На громкую связь поставь! — выкрикнула Сюзанна. Эдик так и сделал. Тогда она услышала плачущую Аню: — На нас напали, папа! Двое в масках, как у ОМОН. И в такой же униформе. Был еще третий, он за рулем сидел…

— Где вы? — повторила вопрос Старкова Сюзанна.

— Я в полиции вместе с Нарис. Она отошла от нас, чтобы купить мороженое, и тут рядом с нами затормозил микроавтобус… — Девочка уже рыдала. — Два человека выскочили, один схватил Николь, второй меня.

— А где был ваш телохранитель? Тоже за мороженым пошел?

— Его ударили по голове дубинкой, — ответил ей взрослый голос. — Я старший лейтенант Кузьмин из дежурной части на Петровке. Мужчина, что охранял девочек, сейчас в больнице с серьезной травмой. Второй пытался преследовать микроавтобус, но потерял его.

— Что с Николь? — Сюзанна уже орала. — Почему она молчит?

— Ее похитили. Мужайтесь.

— Я не смогла ее спасти, — очень тихо проскулила Аня. — Все так быстро произошло… Эти люди как будто не знали, кто из нас Николь. Я хоть и выше, но у нее ботинки на платформе, и мы обе себе прядки в синий покрасили…

— Анюта, тебя не ранили?

— Нет, все нормально. Я смогла вырваться. Не зря тренер говорит, что фехтование — это шахматы в движении. Я обхитрила противника, но не помогла Николь. Ее затолкали в микроавтобус и увезли. — Девочка снова заплакала. Ее успокаивала и няня, и старший лейтенант, и еще какие-то люди, но нуждалась она сейчас только в родных.

— Доченька, я сейчас же приеду за тобой, — как можно мягче проговорил Эдик. — А теперь передай трубочку дяде полицейскому.

Уточнив все детали, Старков позвонил второй дочке и потребовал немедленного возвращения. Только после этого он набрал номер следователя Мелащенко, всего полчаса назад покинувшего усадьбу Барановых. Теперь к тройному убийству прибавилось еще и похищение ребенка!

* * *

Это был нескончаемый день…

Уложив Аню, Эдик направился в кабинет. Плеснув себе виски, залпом выпил. Вторую порцию, уже со льдом, он смаковал.

— Радик Маратович Тагиров досиживает последние деньки. — Эти слова он услышал из уст следователя Мелащенко пару часов назад, когда завел о нем разговор. — Мы проверили его одним из первых.

— Утверждает, что к гибели Валентина непричастен?

— Естественно. И я ему верю. — Оказалось, Мелащенко не просто созванивался с ним по видео, он лично ездил в тюрьму для встречи с осужденным. — Знакомствами Тагиров, конечно, обзавелся и найти исполнителей мог, не выходя из камеры, но у него нет денег. Баранов оставил его ни с чем.

— То есть эта история правдива? Я слышал ее от предполагаемой дочки Тагирова Дианы.

— Все, что тот рассказывал на суде, когда его судили за убийство и покушение на бывшего партнера, доказать не удалось. Поэтому Радик и сел так надолго. Но он в свою историю верит. И я допускаю, что половина правды в ней есть точно.

— Говорит, что нет. И никого к нему не подсылал в качестве шпиона. Об этом я спросил сразу после вашего рассказа. Тагиров молодец, быстро сориентировался, стал выгораживать Диану и Леона. Сказал, что его дети погибли, как и жена. А парень с девушкой, что звонят ему, дальние родственники.

— Какое впечатление он на вас произвел?

— Двоякое. Жестоким не показался, но ненавидящим — да. Если бы мог, Радик убил бы Баранова. Но не взрывчаткой, которая стоит космических денег, и не чужими руками.

— Он не добрался бы до Валентина. Не зря тот столько телохранителей нанял. Знал, что Тагиров может кого-то подослать. Странно, что он не заказал его в тюрьме…

— Заказывал, когда тот по УДО должен был выйти. Это пять лет назад было. Радик смог отбиться, но режим нарушил, поэтому остался досиживать.

Они вели этот разговор в этом самом кабинете. Мелащенко приехал вместе с коллегами из другого отдела, занявшимися похищением Николь. Эдик не мог не спросить, способен ли на это, по мнению следователя, Тагиров.

— Это не так дорого организовать, как взрыв автомобиля с водителем и двумя пассажирами, — поразмыслив, ответил тот. — Тем более если рассчитываешь на выкуп.

— Требования еще не поступали? — Тот покачал головой. — Но мои коллеги установили отслеживающую аппаратуру. Ждем звонка.

Мелащенко, для которого этот день был таким же бесконечным, покряхтел, вставая с дивана, и отправился по своим делам. Отдых ему в ближайшее время не светил.

— Я предложил свою помощь, но они отказались, — услышал Эдик голос Димки, допивая вторую порцию виски. Впереди третья, и все на этом.

— Кто «они»?

— Менты. То есть полицейские. — Они засели в одной из гостевых спален на первом этаже. — У меня техника лучше, чем у них, я могу искать Николь вместе с ними.

— Все следящие устройства, которые были при ней, уничтожены. Ты ничем не можешь помочь.

— А камеры? Они же везде сейчас. Какая-то сняла нужный момент…

— Ты не работник органов, поэтому доступ к камерам не получишь, — урезонил его Эдик. — Сейчас наша задача — не мешать специально обученным людям выполнять свою работу. — Он указал на кресло, в котором еще неделю назад сидел старший Баранов. — Приземляйся и выдыхай. Или наливай себе чего-нибудь, не знаю, что из спиртного ты любишь.

— Ничего. Наше поколение почти не пьет. Но я сделаю себе джин-тоник. — Дима приготовил очень слабый коктейль, понюхал его и остался доволен. — Он хотя бы не противный.

— От газировки портится кожа, пищеварение, сердечно-сосудистая система, — по-стариковски заворчал Эдик. — Я уже не говорю о фигуре.

— Врачи еще раком пугают. Но мой отец не пил газировку, а заболел им.

— Ты после его смерти о диагнозе узнал?

— Незадолго до. Нашел в столе его медкарту.

— В этом? — уточнил Старков, указав на махину из красного дерева. Из всей мебели, стоящей в доме, именно этот предмет его восхищал. Стол — достойный кремлевских кабинетов, быть может, в одном из них он когда-то и стоял. — Но там все ящики на замках. А ключи твой отец всегда прятал.

— Я узнал где, — опустив глаза, признался Дима. — Мне хотелось найти в ящике натальные карты.

— Чего-чего?

— Я верю в астрологию, и мне было любопытно, что Зарина отцу прогнозирует.

— По-моему, ты брешешь.

— С чего бы?

— Думаю, ты искал копию завещания. И нашел, потому что твоя реакция на него была слишком спокойной. Тебя, можно сказать, обделили, еще и надсмотрщика поставили, а ты не пикнул.

— Когда я узнал, что отец болен, понял, что это неважно. Главное, чтобы он вылечился. И если деньги, вырученные от продажи имущества, по документам принадлежали Сюзанне, а также часть моего наследства пошла на лечение… Я не против! — Дима раскраснелся. То ли от волнения, то ли из-за выпитого одним махом коктейля. — Об одном жалею, что не поговорил с папой начистоту. Я мог бы поддержать его, но боялся признаться в том, что лазил по ящикам. Если б знал тогда, что ему осталось всего несколько дней…

— Никто не знал. Для всех нас его смерть не только трагедия, но и неожиданность. Хотя мы с тобой и знали о диагнозе, не сомневались — он справится с болезнью. Тем более нашлись врачи, дающие гарантии полнейшего выздоровления.

Старков не стал допивать свой виски. Он подумал о ромашковом чае и попросил домработницу заварить. Ожидая его, Эдик грыз орешки. За весь этот нескончаемый день он ни разу толком не поел.

— Ты где пропадал сегодня? — спросил он у Димы.

— Ездил в компьютерный клуб. Моего ответа пока ждут, но уже торопят с решением.

— Завтра изучу вопрос. Аналитика уже готова. — Он внимательно посмотрел на крестника. — Диана приезжала сегодня. Ты знал об этом?

— Да, мне сообщил Георгий. Я звонил ей недавно, она не ответила. Мне кажется, у нас все.

— Как вы познакомились?

— Меня сшиб самокатчик, и я рухнул прямо на нее. В этот момент она сидела за столиком уличного кафе с чашкой капучино. Она разбилась, и я услышал: «На счастье!»

— Не исключено, что та встреча была подстроена. — Он смягчил удар, добавив «не исключено». Хотя Диана сама подтвердила, что встреча была совершенно точно не случайной. — Диана знала, кто ты.

— Я всегда это чувствовал. Но думал, что она просто сделала крупную ставку на меня, как на сына миллиардера. А пару часов назад у меня состоялся разговор с Зариной, которая, кажется, знает все обо всех. Я не обманывал, когда говорил, что верю в астрологию. Попросил у нее сделать расклад на Николь.

— Думаешь, это поможет в ее поисках?

— Пусть хотя бы успокоит всех нас. Хочу услышать от Зарины заверения в том, что Николь вернется к нам живой и здоровой!

— Дай бог. — Он встал с кресла и, морщась, растянул ноги. Затекли, как будто немного атрофировались. Неделя без спорта пагубно влияла на организм Старкова. Он даже в баскетбол не сыграл, хоть и собирался. — В бассейн пойду, поплаваю перед сном. Спокойной ночи.

Димка пожелал ему того же и, взяв за горлышко бутылку с тоником, пошел к себе в комнату.

Глава 1

Она стояла у открытого окна и смотрела на Колю, который, в свою очередь, смотрел на нее.

— Зарина Руслановна, я отказываюсь сажать ее в свою машину.

— В мою, ты хотел сказать, — поправила его она. — И тебе все равно придется везти Найду к ветеринару.

— Она весь салон изгваздает.

— Ничего, отмоешь. — Зарина перевела взгляд на Валеру. — А ты чего

— Может, правда взять старую машину? — помялся тот. — Найда линяет.

— И у нее понос, — напомнил Коля. — Вдруг обгадится в дороге? Мы же потом не проветрим…

— Та машина мне сегодня нужна. — Она брала старый седан, когда сама садилась за руль, а на джипе передвигалась с водителем. — Я эту махину не чувствую.

— Может, Найду в багажник? — спросил у Коли Валера.

— Там она точно обгадится. От дискомфорта.

— К тому же туда будет что положить, — вставила свои пять копеек Марина. — Мне Зарина Руслановна такой список покупок дала, что на двух тележках будем из супермаркета товары выкатывать.

— Так, дискуссия окончена, — подытожила та. — Загружайтесь и катитесь уже.

Через полчаса все уехали. Выпроводив прислугу за ворота, Зарина спустилась в подвал.

— Ты решила пытать меня? — первое, что услышала она, когда включила свет. — Или хочешь, чтоб я молил тебя дать мне глоток воды?

— Какого же ты плохого обо мне мнения, — покачала головой Зарина. — Проблема с водопроводом коснулась и меня. — Она просунула между прутьями бутылку с минералкой и бросила ее на пол. — Воды нет во всем доме. Но к вечеру обещают устранить неполадки.

Леон схватил бутылку и припал к ее горлышку. Не пил он со вчерашнего вечера, а все потому, что Зарина перекрыла трубу, по которой вода поступала в подвал. Врать она умела не хуже, чем он!

— Я еще принесу, но попозже, когда Маринка привезет пакеты из супермаркета.

Он влил в себя все пол-литра, что порадовало. Теперь снотворное точно подействует и вырубит Леона на несколько часов.

— Дочь Баранова похитили, — сообщила ему Зарина. — Не знаешь, кто мог это сделать?

Леон был ошарашен. Он так растерялся, что на миг потерял лицо. Всегда держал его, чтобы выглядеть уверенно и немного надменно, а тут поплыл…

— Ты же сообщник Дианы? По совместительству любовник. — Именно им она видела парня до недавнего времени, но сейчас засомневалась. — Или на самом деле брат? Ты ведь крашеный, да? И вы оба рыжие…

— Моя сестра не имеет никакого отношения к похищению девочки!

— Ей придется доказать это.

— Как бы она смогла провернуть такое? Дочка Баранова без охраны из дома не выходит…

Зарина видела, что снотворное уже начинает действовать. Леон с каждой секундой становится все более заторможенным, а лицо его уже как чистый лист.

— Диана вообще ни в чем не виновата. Это все я!

— Что — ты?

— Втянул ее в сомнительную игру. Подложил под Баранова-младшего. Он ей совсем не нравился, но я заставлял Диану его добиваться.

— Себя ты тоже заставлял добиваться меня?

— Да. Я подумал, что не одна она должна принести себя в жертву общей цели. Но ты мне хотя бы нравилась… — Его глаза уже закрывались, а паузы между словами затягивались. — Как человек, а не женщина, естественно. Для меня даже тридцатилетние — старые. Но Сюзанна — секси. Настоящая милфа из порно. Думаю, Димасик от нее тащится. Хочет мачеху, а довольствуется моей сестрой…

На этом его монолог оборвался. Леон вырубился. А Зарина отправилась за каталкой. Ее она обнаружила в подвальной кладовке. Потом оказалось, что это лифт. Фляга на нем поднимал на поверхность ящики с вином и зимние заготовки, но, скорее, трупы уморенных врагов. Зарина решила воспользоваться и им, и каталкой, чтобы транспортировать Леона из точки А в точку Б. Была и С, но до нее она намеревалась везти его на старом седане.

Усаживая в него Леона, Зарина не уставала радоваться тому, что уродилась физически сильной. Пусть парень и худ, но семьдесят кило весит точно. А она — пятьдесят пять. И все же справилась!

Выехав за ворота, она набрала Сюзанну.

— Как ты, Адрианова? — спросила у нее Зарина.

— Вы не туда попали, — ответил ей мужской голос. Значит, телефон не у Сью, а у полиции.

— Ой, и правда. Здравствуйте. Но раз уж я по ошибке набрала Сюзанну, могу спросить, есть ли новости о Николь? Я подруга госпожи Барановой…

— Я знаю, кто вы, Зарина Руслановна. Новостей пока нет. Не занимайте линию. — И отключился.

Зарина продолжила свой путь, ни на что больше не отвлекаясь. Она уехала в соседний поселок, на краю которого стоял заброшенный дом. Построенный без учета особенностей местности, он осел и накренился. Его фундамент подмыли подземные воды, а каркас не выдержал нагрузки и «поплыл». Хозяин начал судиться со строительной фирмой еще семь лет назад, когда, собственно, дом и стал стремиться к образу Пизанской башни, но воз и ныне там. Он обращался к Зарине за консультацией, и она знала доподлинно, что особняк никто не охраняет. Когда Чердака заносило в их рублевские края, она направляла его туда для ночевки. Жить в доме было невозможно, но укрываться — запросто. Даже зимой Черданцев умудрялся проводить в нем ночи. Он разжигал костер в бочке, кипятил воду для чая и укладывался на топчан, что собрал из нескольких забытых мебельных деталей, накрывался с головой старым ковром и засыпал…

Туда-то Зарина и везла Леона!

Зазвонил телефон. Не основной, вспомогательный. Баранов многих научил иметь кнопочную трубку и запас одноразовых сим-карт. Ее точно. Зарина взяла его, глянула на экран. Судя по цифрам, звонят с городского с предложениями каких-то услуг. И до этого номера добрались рекламщики, хотя она редко им пользовалась. Значит, пришла пора от него избавляться. Но не сейчас, а чуть позже, когда дело будет сделано.

К дому она подъехала со стороны леса. Открыла ворота (знала как), загнала машину. Леона выволокла из салона, перетащила в дом и уложила на сооруженный Чердаком топчан. Парень спал без задних ног, и Зарина пока оставила его в покое.

Она вернулась к машине, чтобы взять сумку. В ней бутылка водки, кое-какая закуска, конфеты с миндалем, кукла и браслет из бусин. Спиртное, хлеб и плавленый сыр Зарина поставила на ящик, выполняющий роль столика. На нем Черданцев оставил чашку, и она ей тоже пригодится. Развернув несколько конфет, она отправила их в рот, а фантики разбросала.

— Какая гадость, — пробормотала она, прожевав. Миндальный вкус Зарина терпеть не могла, в отличие от Николь. Дочка Сью именно эти конфеты поедала вечерами, засовывая фантики под матрас. — И кукла уродская.

Николь на данном этапе своей жизни играла не с классическими Барби или Синди, а с какими-то монстрами с разноцветными волосами и жутким макияжем на круглых личиках. У нее их было великое множество, и Зарина взяла с собой ту, что девочка забыла на крыльце, когда отправилась с Аней и няней в Москву.

Куклу Зарина бросила на пол комнаты.

Проделав все эти действия, она вернулась к Леону. Спиртное плохо сочетается со снотворным, но что поделать, придется рискнуть здоровьем парнишки! Обхватив его пальцами бутылку, Зарина плеснула водку в чашку, затем поднесла горлышко ко рту Леона и влила в него не меньше ста пятидесяти миллилитров. Сделала это аккуратно, чтобы жидкость без препятствий попала в желудок.

Опять зазвонил телефон. Чертыхнувшись, Зарина нажала на кнопку отбоя. Сейчас ей нельзя отвлекаться, чтобы ничего не упустить.

— Вроде все учла, — резюмировала она. — Когда на место приедет полиция, то увидит пьяного преступника, от которого сбежала похищенная им девочка… Или не им, — продолжила размышлять она. — А Дианой, его сообщницей. Старков рассказал следователю Мелащенко о тандеме двух молодых людей (кем бы они друг другу ни приходились), точащих зуб на Баранова, и сейчас их наверняка разыскивают. Ни Диана, ни тем более Леон Николь не похищали. Он был в заточении в этот день, а она… Она не способна провернуть такое. — И сама себе возразила: — Но они могли нанять людей для этого заранее. Как и организовать убийство Валентина.

Она не верила в это. Как и в виновность Анзора. Его подставили с ее помощью…

— И поделом! — прорычала Зарина. — Настала их пора пострадать. Уверена, оба выкрутятся, но я хотя бы некоторое время буду чувствовать себя отомщенной.

Странно, что именно этим двоим от Зарины достается. Все предыдущие мужчины поступали с ней хуже, чем Анзор и Леон, но, как правильно заметил последний, именно на нем ее терпение лопнуло!

Десять минут спустя, когда Зарина выехала на шоссе, она уже звонила в полицию.

— Товарищ начальник, я кое-что видела давеча, — затараторила она, имитируя сиплость и говорок. — Не хотела звонить, потому что моя хата с краю, и телефон пришлось просить, у самой нету, но совесть замучила. Приехали бы вы по адресу. — Она продиктовала его, а потом еще и описание дома добавила. — Видела я, как туда парень взрослый девочку маленькую затащил. Она плакала и все куклу с синими волосами обнимала. А он ей подзатыльники! Думала, может, отец он ее малолетний, наказывает за что-то, но нет. Парень тощий, грязный, алкаш как будто или того хуже. А девочка сытая, ухоженная, в платье блестящем, в темных волосиках — синяя прядка. Лет семи-восьми. Проверьте там у себя, не пропадала ли такая…

Выдав все это, Зарина с размаху бросила телефон об пол. Знала, не разобьется, но разговор оборвется естественно.

Когда она подняла аппарат, в нем еще слышался голос дежурного. Он просил назваться. Зарина сбросила его, затем выдернула сим-карту из гнезда и швырнула ее в окно. Дело сделано, жизнь Леона на ближайшие месяцы испорчена. Конечно, она понимала, что тот будет защищаться, и это значит, сообщит о своем пленении. Но Зарина не боялась. Его слово против ее.

«Он обокрал меня и сбежал, — скажет она. — А потом выдумал эту историю с камерой в подвале. Наслушался страшилок моего помощника по хозяйству и поверил в то, что она существует. Спуститесь проверьте, там ничего нет, кроме глухой стены. Но если вы все еще сомневаетесь в моих словах, поищите в вещах Леона что-то из моих украшений. Я недосчиталась браслета и сережек». — Одну она сунула парню в карман, когда загрузила в машину.

Вообразив этот разговор с представителями органов, Зарина улыбнулась и начала напевать себе под нос мелодию Тореадора.

* * *

Он знал, где ее искать…

Нет, все не так. Он чувствовал!

Ноги сами вели Диму к гамаку, в котором мачеха обожала нежиться в жару. Сейчас было прохладно, дул ветер, хмурилось небо, и все же было ощущение, что Сюзанна дремлет в сетке, натянутой между двумя соснами. Он снимал ее в ней много раз, но сейчас не для этого шел к гамаку. У Дмитрия была цель посерьезнее.

— Извини, что беспокою, — проговорил он, подойдя. Прав оказался, Сью лежала в гамаке, укрывшись пледом. Глаза ее были закрыты. — Но нам нужно поговорить.

— Чего тебе? — спросила она, не разлепив век.

— Посмотри на меня, пожалуйста.

— Чего тебе? — повысила голос Сюзанна, но все же открыла глаза.

— Я знаю правду о тебе и Анзоре! — выпалил он. — Вы любовники!

— Идиот, — пробормотала она и собралась отвернуться.

— У меня есть видео, доказывающее это. — Он соврал, но Сью почему-то мгновенно ему поверила. Как будто знала, что он имеет привычку тайно ее снимать. — Анзор сейчас первый подозреваемый в убийстве отца, и, если полиция узнает о вашем романе, появится мотив.

Она поднялась. Плед сполз, оголив шею. Ту часть тела, которая привлекала больше всего остального. Сколько раз Дима представлял, как целует ее. А еще… Ему хотелось слизывать капельки пота с шеи Сью, которые выступили бы во время занятий любовью.

— Я готов сохранить твою тайну, — выпалил Дима. — Но есть условие.

— Какое? — Она была сама лаконичность.

— Стань моей.

— Хочешь, чтоб я переспала с тобой в обмен на молчание?

— Как это пошло звучит, — поморщился он.

— Так что, пошли в дом? Или прямо тут совокупимся? — Сью резко стянула штаны. На ней были тренировочные на резинке. А под ними ничего. Дима мог бы увидеть ее лобок, если б не отвернулся. — Если стесняешься, дождемся вечера. В темноте тебе будет проще взбираться на мачеху…

— Я люблю тебя!

Признание вылетело неожиданно. Дима не собирался открываться Сью до тех пор, пока она не проникнется к нему. Думал, что после близости она начнет к нему прикипать. Телом точно. Дима был на сто процентов уверен в том, что ублажит Сюзанну. Он молод, горяч и раскован. Старики, типа отца и его телохранителя, ему не составят конкуренции. Ясно же, что они слабее его в постели. Диана отлынивала от секса с ним, потому что не тянула. А он для нее и не старался. Завел подружку, чтобы было с кем выпускать пар. Но и отцу этим угождал. Тому нравилось, что у сына серьезные отношения. Он видел в Диме и Диане будущую супружескую пару. И молодые люди, вполне возможно, поженились бы…

Как хорошо, что теперь этого делать не надо!

— Если бы любил, не шантажировал, — ответила ему Сюзанна. К удивлению Димы, она не была ошарашена его признанием. Неужели догадывалась о его чувствах? Но он так тщательно их скрывал!

— А как мне еще тебя добиться?

— Никак. Даже если я тебе дам, это ничего не изменит. Я твоей не стану

— Позволь мне быть рядом с тобой, — взмолился он. — Дай шанс раскрыться. Если ты узнаешь меня и поймешь, насколько огромно мое чувство к тебе, у нас может что-то получиться.

— Я похоронила мужа. У меня похитили дочь. Мужчину, с которым у меня были интимные отношения, разыскивает полиция, — перечисляла она напасти, но Дима не понимал зачем, пока Сью не выкрикнула: — Я уже тебя узнала, мелкий говнюк! Ты дождался момента, когда я уязвима, как никогда, чтобы загнать меня в угол…

Он все же вывел ее на эмоции! Вызвал пусть негативное, но чувство. Уже результат. От ненависти до любви — один шаг. Значит, у него появился шанс.

Но насладиться моментом не получилось. На дорожке, ведущей от дома к месту, где Сью находила уединение, показался Георгий. Он бежал, озираясь по сторонам, и, когда увидел хозяйку, крикнул:

— Поступило сообщение от похитителей!

Сюзанна бросилась к нему, чуть не упав. Запнулась за ножку столика, на котором стоял остывший чай и блюдо с заветренным арбузом (обычно она ела его, даже когда не было аппетита, но только не сегодня). Дима инстинктивно протянул руку, чтобы помочь ей удержаться, но Сью от нее отпрянула.

— Они прислали эсэмэс на ваш телефон. Обычное, не в мессенджере, — продолжил дворецкий. — Отправили через интернет, чтобы запутать след. Но Николь жива-здорова. Есть фото.

— Почему меня сразу не позвали? — Сюзанна подбежала к дворецкому и ухватилась за него.

— Я подсмотрел и подслушал. Полицейские не знают об этом. Сейчас они совещаются, решая, как вам подать информацию.

— Какие требования похитители выдвинули?

— Они сказали — выполнимые. И переглянулись. Я тут же к вам.

Втроем (Дима не отставал) они ввалились в комнату, где заседала полиция. Возглавлял группу подполковник Самаркин. Очень уважаемый в органах человек, но крайне несимпатичный. По сравнению с ним Мелащенко — душка. От Самаркина же веяло холодом. Он не проявлял эмпатии, а его сочувствие казалось неискренним.

— А вот и вы, госпожа Баранова, — проговорил он, увидев Сюзанну. — У нас хорошие новости.

«Такие бы с другим лицом сообщать!» — именно так она хотела бы ответить подполковнику, но вместо этого спросила: — Николь в порядке?

— Сами посмотрите. — И передал ей телефон.

Вцепившись в него руками, а в экран глазами, Сюзанна рассмотрела плохого качества фото. Мутное, все в пикселях, оно не увеличивалось. И все же Николь на нем была узнаваемой. Чуть растрепанная, растерянная, но целая и невредимая, она сидела у стены с телевизором. На нем показывали… сегодняшние новости!

— Снимок сделан полтора часа назад! — сверившись с часами, воскликнула Сью.

— Совершенно верно.

— На ней блестящая юбка, в которой она вчера уехала из дома, маечка и ботинки на платформе.

— Кроме фотографии, прислан текст. Прочтите его.

Она так и сделала:

«С вашей девочкой ничего не случится, если вы выполните наши требования. Первое: в течение двух суток вы должны будете собрать сумму в десять миллионов, второе: дождаться следующих указаний. Мы свяжемся с вами. Не делайте глупостей, и Николь вернется домой».

— Десять миллионов я соберу до завтра. Зачем давать мне двое суток?

— Евро? — переспросил Дима, который из-за ее плеча читал послание. — Ты видела значок, обозначающий валюту?

— Это сколько по курсу?

— В районе десяти миллиардов.

— Они серьезно? — Она обескураженно посмотрела на подполковника. — Это же неподъемная сумма!

— Даже для вас?

— На всех моих счетах, вместе взятых, от силы миллионов семь. И это я про рубли, а не валюту. Да, есть усадьба и куча другого добра, но это не продать даже за неделю.

— Я отдам на выкуп деньги, что оставил мне отец, — вбросил Дима.

— Видела я, сколько там. Мы и десятой части не соберем, отдав все, что есть, и за треть цены продав машины, украшения… — Сью зло посмотрела на Самаркина. — Но вы, не зная ничего о финансовом положении семьи, решили, что требования похитителей выполнимы?

— Ваш муж входил в сотню богатейших людей города.

— Но пока он был жив, нашу дочь не похищали. А он бы точно нашел деньги! Ему как минимум было у кого занять. Мне же его друзья-приятели-партнеры не дадут.

— Дядя Эд даст, — подсказал Дима.

— Он самый бедный из них.

— Вы сдаетесь? — спросил Самаркин. Голос его был таким же бесцветным, как и лицо. — Вот так сразу?

— Я никогда не сдаюсь, — процедила она.

— Это тот настрой, какой нужен. Ищите деньги. Даже если понимаете, что не наберете всей суммы, не опускайте рук. С похитителями можно торговаться.

— Если верить фильмам, они не так просто уступают. Дают отсрочку в обмен на палец. — Голос Сью задрожал, когда она представила пухленький мизинчик дочери с синим маникюром. — И я сейчас о документальных. Несколько пересмотрела за ночь.

— Запретите себе это делать. Вы должны не накручивать себя, а любыми способами сохранять спокойствие. Если сложно, примите какой-нибудь препарат.

— Без него справлюсь, — отрезала она и удалилась.

Дима тоже хотел, но его остановили.

— А вы, молодой человек? — Подполковник подошел к Баранову-младшему так близко, что тот рассмотрел крохотную папиллому между ресницами.

— А что я? — переспросил тот, сделав шаг назад.

— Как справляетесь? С препаратами или без них? Вам тоже, должно быть, тяжело? Все же вашу сестру похитили.

— Я выпил пустырник, — растерянно ответил Дима. — Мне Георгий утром дал. А почему вы спрашиваете? — И тут он все понял. А когда понял, испугался: — Вы меня подозреваете, что ли? Думаете, я организовал это похищение?

— Я проявляю обычное участие, — ответил Самаркин.

— На вас это не похоже.

— Вы меня совсем не знаете.

— А вы меня! Я обожаю Николь. Она для меня сейчас самый близкий человек. Единственный оставшийся в живых родственник. — Дима захлебывался от возмущения, но самообладания не терял. — Какой мне толк от похищения? Только не говорите, что я хочу получить заявленные миллиарды! Кому, как не мне, знать, что нет их у Сюзанны…

— Сумма такая большая, что, мне кажется, она взята с потолка.

— И что это значит? — Он не отвечал, давая возможность Диме самому дойти до сути. — Николь не ради выкупа похитили? А чтобы… Что? Я не понимаю!

— Например, увести расследование убийства вашего отца в

— Да идите вы…

Дима чуть не плюнул в игуаноподобное лицо Самаркина, но сдержал не только слюни, но и матерное слово. Посылать подполковника МВД не рискнул бы даже смелый человек, а Баранов-младший всегда был трусом. Мать называла его бздюком и добавляла: «Весь в отца!»

Глава 2

Он возвращался из аэропорта в сумрачном настроении. Софья устроила безобразную сцену прямо возле стойки регистрации. Она не понимала, почему отец отправляет ее домой.

— Я тут при чем? — кричала она, топая ногами. Даже в детстве так себя не вела, а в двадцать как подменили. — Почему ты меня ссылаешь? Еще и так спешно?

— Мы уже это обсуждали, — отвечал Эдик, стараясь сохранять спокойствие. Хотелось же ему шлепнуть дочку по заднице, как делала Катя, когда кто-то из детей переходил границы дозволенного. — Произошла из ряда вон выходящая ситуация. Ты знаешь какая. Сейчас вам с Аней будет лучше находиться дома.

— Пусть она летит, а я останусь.

— Нет.

Старков еще вчера купил дочерям билеты на первый же рейс до Новосибирска. Сыну велел встречать сестер в аэропорту. Катя уже летела в Россию. С тремя пересадками, но какая разница? Сегодня она тоже будет дома.

— Пап, я за тебя переживаю, — шепнула Аня на ухо, когда обнимала его на прощание. Софья даже не подошла к нему. — Ты совсем один там остаешься…

— Ничего со мной не случится. — Он поцеловал Аню в щеку. — И обещаю, я прилечу, как только смогу.

— Еще одно обещай…

— Я помню про кролика. — Старков очень старался быть позитивным и улыбался через силу.

— Это хорошо, но я не про него. Отдай меня на кунг-фу или другую борьбу. Я хочу научиться себя защищать.

— Ты уже умеешь. Вспомни, как дала отпор похитителям.

— Мне просто повезло. — У Ани был сосредоточенный вид со вчерашнего дня. Она анализировала произошедшее, не впадая в запоздалую панику. Состояние шока прошло, она поплакала, но за ночь ни разу не проснулась с криком (Эдик взял ее с собой в кровать). Утром в отличие от старшей сестры не устроила концерта, а, когда ехали в машине, изучала что-то в интернете. — Я нашла школу боевых искусств в нашем районе. Сходим туда, когда вернешься?

— Хорошо.

Аня улыбнулась ему почти так же лучисто, как раньше. Эдик понимал, что прежней она станет нескоро, и не только на секцию ее надо записывать, но и к психологу, однако верил, что все будет хорошо. Особенно после того, как Николь вернется к матери.

— Шеф, вас в офис везти? — обратился к нему водитель. Все ребята из личной охраны Баранова называли его шефом, а того — боссом. Сейчас их осталось всего пятеро. Один погиб, второй в больнице, третий в бегах.

— Нет, давай домой.

А ведь он планировал провести совещание, утвердить стратегию компании по выводу концерна из кризиса, просмотреть список тех, кого придется сократить, и отказать работникам в квартальной премии. Но все это перестало иметь для Эдика значение после того, как на девочек напали. Сейчас только их благополучие важно. И если Аня в безопасности, то Николь…

Страшно представить, что грозит Николь!

Если бы ее не похитили, Эдик уже покинул бы Москву. Плевать ему на обязанности генерального директора и обещание рулить концерном в отсутствие владельца. Он давал его тому Валентину Баранову, которого знал. Багру, а не Цифре. Пусть к чертям рушится бизнес, что построен, как выразился Дьяк, на крови и костях. Старков только о детях Валька обязан позаботиться. Значит, надо вернуть Николь любой ценой. Что же касается Димы… Пусть обнуляет счет и покупает компьютерный клуб! И хату, если хочет, пусть продает. Не нянька он ему. Жить Димке в любом случае будет где — материнская квартира тоже ему досталась.

Зазвонил кнопочный телефон. Эдик удивился этому, но на вызов ответил.

— Шеф, это я, — услышал он голос Анзора. — Этот номер, как экстренный, мне давал еще Валентин Алексеевич.

— Ты где?

— Не могу сказать. Знаю, что меня ищут. А еще о том, что Николь похитили. Поэтому вам звоню. — Он говорил отрывисто, судя по фоновым шумам, сидел за рулем. — Я пытаюсь выйти на след ее похитителей. Есть зацепка.

— От меня что хочешь?

— Помощи. Нужны деньги. Сможете как-то передать мне тысяч пятьсот?

— Чтоб ты на них из страны свалил, пока тебя в международный розыск не объявили? — Услышав эту фразу, водитель навострил уши.

— Я не собираюсь бежать. Свою непричастность к убийству Валентина Алексеевича докажу в суде. Сейчас важно не упустить время и найти Николь.

— От меня ты денег не получишь. И учти, что я сообщу о твоем звонке следователю.

— Не делайте этого, шеф! — вскричал водитель. Звали его Константином, и к Анзору он питал чувства, близкие к родственным. Считал начальника своим старшим братом и огорчался из-за того, что тот держит дистанцию. — Анзор непричастен к убийству, его подставили.

— Кто?

— Не знаю, но это кто-то из охраны фирмы. Они облажались, когда плохо досмотрели машину босса, поэтому взяли косметичку Анзора (она в офисной раздевалке лежала) и сунули туда компромат.

— А взрывчатку где взяли?

— Нашли, наверное, в гараже. Обыскали его хорошенько, когда узнали, что случилось…

— Косметичка найдена на территории усадьбы. Никто из охранников фирмы не попадал туда.

— Начальник службы безопасности был. Башкирцев. — Это было правдой. — А приступ у Анзора в день гибели Валентина Алексеевича не просто так случился…

— Костя, заткнись! — рявкнул на него «старший брат», слышавший разговор.

— Он давно хотел уволиться. Просил босса отпустить его. Тот ни в какую. Тогда Анзор какую-то таблетку под язык сунул (я видел это), и у него судороги начались. Телохранитель с припадками — к работе не пригоден. Валентин Алексеевич от такого бы точно избавился.

— Я так и предполагал, что приступ сымитирован. И ты, Костя, не защищаешь, а топишь своего старшего коллегу. Замолчи лучше.

Старков вернул трубку к уху, чтобы услышать частые гудки. Анзор отключился.

* * *

До дома он так и не доехал…

Машину пришлось развернуть на выезде из города из-за звонка Мелащенко. Он потребовал, чтобы Эдик явился в отделение. Ничего не оставалось, как послушаться.

— Вы хотя бы спали? — спросил у следователя Старков, едва переступив порог его кабинета.

— Подремал на диване, — кисло ответил он.

Выглядел Мелащенко ужасно, весь помятый, небритый, в рубахе

— Взбодритесь, — проговорил Эдик и поставил перед ним большой стакан с кофе. Купил по пути и себе, и ему.

— Вот спасибо. А то я бурду растворимую с утра дую. — Он снял крышку со стакана и с наслаждением понюхал напиток. — Кенийский? — Эдик кивнул, хотя понятия не имел, что за зерна использовал бариста. — У меня наконец дошли руки до просмотра записи с похорон, — сообщил Мелащенко, отхлебнув кофе и причмокнув. — Точнее, не с самой церемонии, а те, что сделали после. Вы с кем с кладбища уехали?

— С другом Валентина по кличке Дьяк. Фамилии не знаю, а зовут Семеном.

— Вы до этого были знакомы?

— Нет, я даже представить не мог, что в окружении Валентина есть блатные.

— Он отлично маскировался, не правда ли?

— Я в шоке от вскрывшихся подробностей жизни Багра. Или Цифры. От Дьяка я и узнал об этом его погоняле. Эти двое когда-то вместе начинали в концерне «Благоденствие». Была такая квазисолидная организация, объединяющая частных предпринимателей…

— Под своей крышей? В прямом и переносном смысле. Я знаю о «Благоденствии». Мы в школе милиции изучали преступные организации, в том числе эту. Развалилась она, как и многие, из-за внутреннего конфликта лидеров.

— Но Валя тогда уже абсолютно легальным бизнесом занимался.

— Он вообще человек безупречной репутации. Не то что приводов, административных наказаний не имел. И как гражданин, и как бизнесмен — пример для подражания. Блестящий ум, но с криминальным уклоном. Поэтому, когда выгодно, Цифра законы обходил, но так аккуратно, что не подкопаешься. Немудрено, что его партнера Тагирова так жестоко наказали. Никаких смягчающих обстоятельств и апелляций. Двадцатка за предумышленное убийство с отбыванием в строгих условиях.

Мелащенко пил кофе и капал им на рубаху. Вместо того чтобы аккуратнее подносить стаканчик ко рту, он тер образовавшиеся пятна салфеткой, чем только усугублял положение. Эдик не удивился бы, что последней каплей, переполнившей чашу терпения его супружницы, была та, что упала на рубашку мужа. Жить с грязнулей сложно.

— Но вернемся к Дьяку, — продолжил следователь. — Кстати, знаете, откуда взялось погоняло?

— У него фамилия Дьяконов или похожая?

— Он попом по малолетке притворялся, чтобы прихожан обирать, и, когда настоящий батюшка его раскрыл, подрался с ним. За это сел. Урки — народ не сильно образованный, дьякона с дьяком перепутали. Священнослужителя с секретарем. — Он усмехнулся и метко швырнул опустевший стакан в урну. После кофе не только повеселел, но и стал выглядеть бодрее. — На карте, что лежала в косметичке, найденной на территории усадьбы Барановых, есть частичный отпечаток. Он принадлежит Дьяку. А в полукилометре от места, где взорвалась машина, обнаружились отпечатки шин, похожих на те, что поставлены на колеса его авто. Они довольно редкие, как и сама тачка.

— Ищете?

— Ее? Стоит у дома, в котором Дьяк прописан. Его самого нет. Слежку установили, но результат пока нулевой.

— Я ничем не могу помочь, — с сожалением протянул Старков. — Вы ведь за этим меня позвали? Дьяк высадил меня у ресторана, где проходили поминки, и уехал туда, не знаю куда.

— Может, припомните что-то, способное помочь в поиске?

Тут на столе Мелащенко зазвонил телефон. Он поднял трубку и стал слушать.

— Пока можете идти, — бросил он Эдику. Но тот дождался, когда Мелащенко закончит разговор, чтобы спросить:

— Вы считаете Дьяка убийцей Валентина и остальных?

— Или пособником. Сам бы он с бомбой не разобрался.

— А он клялся мне в том, что не способен на убийство…

— Он был осужден именно за него по сто пятой статье.

— Да, но там все неоднозначно… — Эдик устыдился своего лепета. — Я, оказывается, такой наивный человек! Верю первым встречным уркам, а в старых армейских друзьях вижу только то, что было в них полжизни назад.

— По себе судите, господин Старков. Но да, вы наивны, хотя таковым не кажетесь. Но если с бывалыми урками вас судьба до этого не сталкивала, то я не удивлен, что вы попались. Они очень убедительны. Я, как бывший дознаватель, знаю не понаслышке.

— Но телохранителя Валентина я всегда считал подозрительным. Получается, он сообщник Дьяка? Один сделал бомбу и подложил в машину, второй ее взорвал? Но зачем они это затеяли? Какая польза обоим от смерти Баранова?

— Они могли выполнять чей-то заказ.

— Например?

— Супруги Валентина или его сына. Этим было чем заплатить исполнителям. Да и Тагирова со счетов не списываем.

— Сюзанна все еще под подозрением?

— Супруги всегда на первом месте.

— Даже после того, как ее дочь похитили?

— Эти два преступления могут быть не связаны. Или, наоборот, очень тесно связаны. Она не заплатила обещанную сумму убийцам, и у нее забрали дочь, чтобы ее получить.

— По вашим прогнозам есть ли надежда на благополучное возвращение Николь?

— Надежда всегда есть, — туманно ответил Мелащенко. — А сейчас извините, у меня совещание через десять минут, надо как-то привести себя в порядок.

Старков протянул ему пропуск для подписи. Желание сообщать о звонке Анзора пропало. Что, если тот действительно пытается разыскать Николь? Даже если он подельник Дьяка, этого не стоит исключать. Анзор — профессиональный военный, офицер в отставке. У него есть честь и принципы. Такой не стал бы похищать детей. Взрослых убивать — да. Он это умел. Не только на войне, но и на гражданке каждый телохранитель рискует не только схлопотать пулю, но и выпустить ее в другого человека. Не зря же они носят при себе оружие!

Теперь Эдик уже жалел о том, что нормально не поговорил с Анзором. А перезвонить ему не получится — номер скрыт. Ругая себя за поспешность, он вышел из кабинета следователя. По пути к лифту получил сообщение от Дмитрия: «За Николь назначен выкуп. Приезжайте».

Глава 3

Она беспомощно смотрела на телефон, не зная, стоит ли его включать. Не свой — этот она оставила в квартире, которую они с братом снимали, — а его. Вдруг только хуже сделает?

Диана еще вчера подалась в бега. Как только узнала, что дочь Барановых похитили. Эту новость ей принесла «англичанка» Николь, а той телохранитель, что был приставлен к ней. После нападения он попал в больницу, а девушка-репетитор его на правах невесты навестила. Сразу после этого позвонила Диане, у которой красила свои жгуче-черные

— Представляешь, какой кошмар? — восклицала «англичанка». — В центре Москвы средь бела дня!

Диана могла только поддакивать.

— Николь была, конечно, той еще врединой. Но мы все равно ее любили, и ты, и я.

— Почему ты употребляешь прошедшее время? Она ведь жива!

— Да, но заложников редко отпускают…

Диана сбросила звонок, а потом телефон выключила. Забежав домой, она собрала вещи, документы (свои и Леона), а также все, что имеет хоть какую-то ценность. Свой сотовый закинула в ящик тумбочки, а аппарат брата прихватила. Зачем? Чтобы он, когда найдется, позвонил на него. Номера сестры не помнил, а свой знал назубок. Но была еще причина: отец выходил на связь именно с Леоном. А так как от него давно не было вестей, звонка нужно ждать со дня на день.

И вот Диана сидит в снятой посуточно квартире и смотрит на телефон Леона, боясь его включить. Подсказать некому, как и успокоить…

Опять она совсем одна!

Собравшись с духом, Диана оживила аппарат. Сразу после этого посыпались сигналы оповещений. И тут звонок. Неожиданно пугающий. Очевидно, состояние Дианы было настолько нервозным, что ее сердце зашлось от обычного пиликанья. Номер определился городской, и она решила ответить.

— Диана, ты? — услышала она родной голос и чуть не разрыдалась.

— Леон, наконец! Ты где пропадаешь?

— Я в полиции, и слава богу, что ты ответила на мой звонок хотя бы с пятого раза.

— Тебя арестовали? За что?

— Задержали до выяснения обстоятельств. Мне нужны документы. Привезешь?

— Конечно.

— Ты сама где пропадаешь? В нашу квартиру приехали с обыском, а там ни тебя, ни наших паспортов…

Она услышала грубый голос. Это на брата покрикивал дежурный сотрудник, велел закругляться.

— Говори адрес, куда подъехать, — выпалила она, а записав его, сразу вызвала такси.

…Через сорок минут Диана заходила в помещение изолятора. Мрачное, дурно пахнущее, но не такое страшное, каким его показывают в криминальных сериалах. Подъезды в ее родном Чернобыле не сильно от него отличались. Подвалы же наводили больше жути. В них даже фильмы ужасов снимать можно было!

— Я могу увидеть брата? — спросила она у дежурного, принявшего из ее рук документы.

— Не положено.

— Пусти ее на пять минут, — услышала Диана скрипучий голос и обернулась на него. Перед ней стоял мужчина с тяжелыми мешками под глазами и бескровным ртом. Про себя она назвала его Почечником. — А потом ко мне.

Диану провели в помещение с камерами. В этом уже холодок пробирал.

Увидев Леона, она бросилась к решетке.

— Какая фея, — услышала Диана возглас сокамерника брата.

— Захлопнись, — рыкнул на него тот.

— Я че? Я восхищаюсь, — обиженно пробубнил мужик и отвернулся.

— Когда тебя загребли? — спросила Диана, сжав руки брата. — И почему от тебя перегаром воняет? — У нее было очень острое обоняние, что нехарактерно для людей, работающих с химическими продуктами.

— Меня сегодня нашли пьяным и одурманенным снотворным в заброшенном доме. Я был в отключке, когда менты приехали.

— Почему тогда ты тут, а не в больнице?

— Дозы были минимальными. Два пальца в рот, и я в порядке. — Леон приблизился к решетке настолько, что они чуть ли не носами соприкоснулись. — Меня подставили, чтобы обвинить в похищении Николь Барановой.

— Ты знаешь кто?

— Да, но я ничего не смогу доказать. Поэтому молчу.

— Ты должен защищать себя любыми способами.

— Диана, я разберусь. Главное, не лезь. Слышишь? Не пытайся помочь мне. Ты сделаешь только хуже.

— Тебе адвокат нужен!

— На хорошего у нас нет денег, а плохого мне и так дадут.

Тут по помещению разнесся клич:

— На выход, барышня!

Леон поцеловал сестру сначала в нос, потом в щеку, и опять в нос. Он говорил, что мама так делала, а ему было чуть щекотно и от этого весело. Когда же кто-то воздействовал на его кожный покров в других местах, брат злился. И была этому причина: Леон писался, когда его сильно щекотали, а он гордился тем, что с полутора лет сам ходил на горшок.

— Я подполковник Самаркин, — представился Диане Почечник, когда ее провели в кабинет. — Занимаюсь делом о похищении сестры вашего жениха. Вы ведь знаете о случившемся?

— От репетитора Николь.

— Но не от Дмитрия Баранова? — Он приподнял бровь. Мешки при этом остались на прежнем месте.

— Мы сделали паузу в отношениях, не общаемся.

Она посмотрела на Самаркина без страха, даже без опаски. Не понимая почему, но Диана сразу прониклась к нему. Быть может, причина в том, что Почечник напомнил ей волшебника из любимой игры Димы. У того тоже были мешки под глазами и тонкие губы. Ему бы бороду приклеить, седой парик надеть — вылитый Белый колдун.

— Мой брат никакого отношения к похищению Николь не имеет, — выпалила Диана. — Его самого удерживали против воли в детстве, он ни за что не поступил бы так с другим ребенком.

— Или наоборот: повторил знакомый сценарий.

— Вы же мудрый человек, подумайте, как мальчишка без гроша смог бы это провернуть?

— За мудрого спасибо. — Его сухие губы едва тронула улыбка. — Но и у мальчишек бывают сообщники. И все же хочу вас успокоить: я уверен, что Леона подставили, причем безалаберно, наскоро.

— Значит, вы его отпустите? — вскричала Диана радостно.

— События не торопим, ждем проверки улик, новых фактов, свидетельских показаний…

— И мой брат все это время будет в обезьяннике сидеть?

— Ему не привыкать к заключению.

— Тогда он за дело в тюрьму попал, а сейчас ни за что!

— О, об этом вы будете с моими коллегами из отдела убийств разговаривать. Кстати, они пытались с вами связаться…

И замолчал резко. Диана не поняла сначала, что его заставило это сделать. Даже испугалась немного, не приступ ли случился у подполковника. Отечные мешки под глазами могут не только о болезни почек говорить, но также о сердечно-сосудистых патологиях.

— Здравствуйте, — послышалось за спиной. Оказалось, кто-то так тихо открыл дверь, что она даже не пискнула. — Вы подполковник Самаркин, правильно?

— А вы? — спросил Почечник у визитера. То была невысокая женщина средних лет, одетая в костюм с юбкой миди. Такая длина ей не шла, делала ноги короче, но ее явно носили не для красоты, а для солидности.

— Адвокат Гаврилова. — Она продемонстрировала ему свое удостоверение. — Я представляю интересы господина Санникова.

— По чьей просьбе вы прибыли?

— Я не обязана отвечать на ваш вопрос.

— Но ему еще не предъявили никаких обвинений.

— Задержанный в любом случае имеет право на юридические услуги, и я их ему окажу.

— Это вы наняли адвоката? — спросил подполковник у Дианы. Та растерянно мотнула головой. — Какое интересное развитие событий!

* * *

Она нырнула в бассейн и поплыла, оставаясь под водой до тех пор, пока легкие не стало жечь. Хотелось от всего отрешиться, почувствовать себя медузой или кораллом. Животным не только без позвонков, но и без эмоций. Существом, которое не страдает…

Сюзанна много кого из близкого круга обзвонила, а к некоторым без предупреждения нагрянула, но от всех получила один и тот же ответ: «Свободных денег нет. Сама понимаешь, какие трудные сейчас времена!» И это люди, которые еще две недели назад хвалились туго набитыми криптокошельками. Что им стоило обналичить хотя бы часть биткоинов и одолжить под залог недвижимости? Она же не подарить их просила!

Только генеральша удивила:

— Могу дать двадцать миллионов. На смерть скопила. Больше нет.

Если бы каждый дал столько, Сюзанна насобирала хотя бы одну десятую суммы и попробовала поторговаться с похитителями, но ей предлагали одни лишь крохи. А вскоре перестали отвечать на звонки и пускать на порог.

— Хозяев нет дома, — слышала Сюзанна от охранников, когда подъезжала к особняку очередного Валиного «друга». Значит, по сарафанному радио уже передали, что вдова Баранова пытается занять денег.

— Попросим отсрочки, — сказал ей Старков. — Объясним, что нужно больше времени.

— Как? Они же не звонят, а присылают эсэмэски.

— Запустим эфиры в интернете, репортажи по ТВ. Мы что-нибудь придумаем.

— Мы, — со злой насмешкой проговорила она.

— Да, мы. Я и. о. генерального директора компании и буду изыскивать средства через партнеров, занимать в банках, если понадобится. Но на это нужно время. — Старков держался уверенно, но, как ей думалось, из последних сил. — Не забывай о том, что полиция день и ночь работает. Георгий слышал, что у них уже есть подозреваемый.

Сюзанна успокоилась, но на пять минут. Когда ее снова начало трясти изнутри, она решила поплавать. Помешал ее безмятежности Дима. Он подошел к бассейну, опустил в него худые бледные ноги, но не снял ни шорты, ни футболку. То есть купаться не собирался.

— Прости меня, — сказал он. — Я очень сожалею о своем поведении.

— Принято, — просто ответила ему Сью.

— По моей просьбе Зарина сделала расклад на Николь. И хочет завезти его тебе. — Дима заглядывал Сью в лицо, но она лежала на спине и смотрела в потолок. Жаль, на нем не было ангелов в облаках, тогда она могла бы представить себя русалкой. Они ей тоже виделись безмятежными созданиями, кроме одной, из сказки Андерсена. — Он очень оптимистичный, — добавил пасынок. — Посмотришь?

— Ты просил, ты и смотри. Я не за каждую соломинку готова хвататься.

— Она еще деньги с накопительного счета сняла.

— Вот за это ей спасибо.

— Сама передашь, Зарина уже из дома выезжает.

— Встреть ее, пожалуйста. Займи пока. Мне нужно немного времени на одиночество.

Наплававшись, Сью поднялась к себе в спальню и помылась. Пока обсыхала, перебирала украшения. Решала, какие завтра везти в скупку. В итоге оставила себе только пару самых дорогих сердцу колец и сережек. Были у нее еще и дорогущие сумки, но ими займется специалист, которого она вызовет на дом.

Закрепив на шее колье, что подарил Валентин на восьмую годовщину свадьбы, Сью глянула на себя в зеркало. Красиво оно смотрелось на ней, ничего не скажешь, но надевалось всего раз. Сейчас второй и последний.

Запиликал кнопочный телефон. Сюзанна бросилась к нему, как к спасательному кругу.

— Милая, это я, — услышала она родной голос. — Ты как?

— Держусь, — лаконично ответила Сью. О том, что ее дочь похищена, она сообщила Анзору вчера вечером, и больше они не разговаривали. — Собираю деньги на выкуп.

— Многие помогли?

— Единицы.

— Теперь ты понимаешь, что за люди тебя окружают?

— У меня не было иллюзий на их счет. — И сменила тему, считая эту недостойной внимания. — Расскажи, как ты. И что намерен делать?

— Продолжать свое расследование.

Он уже заговаривал о нем, а Сью злилась. Вскипела и сейчас:

— Вся полиция Москвы на ушах, но ты решил, что в одиночку лучше их справишься?

— Я мыслю нестандартно. И мои руки не связаны законом.

— Ты собрался из кого-то выбивать сведения кулаками?

— Если потребуется, но я не об этом. Полиции нужен ордер на проникновение в дом или разрешение на установление следящего устройства, а мне нет.

— Расследуя одно преступление, ты совершаешь другие? Прошу тебя, прекрати подвергать себя опасности!

— Мы не сможем быть вместе, пока дело не закрыто. Мы лишились даже тайных встреч, от которых оба устали. Я хочу жениться на тебе, Сью. И удочерить Николь. Но сначала ее надо вернуть. Этим я и занимаюсь.

— Так этим или расследованием?

— Одно связано с другим, теперь я это точно знаю. Я иду по следу и найду твою дочь. А деньги ты зря собираешь, не нужен похитителям выкуп.

— Подполковник Самаркин велел собирать. Но если ты мне все объяснишь…

— Пока не могу. Рано. Клубочек еще не докатился до цели, но нить разматывается.

— Хватит говорить эзоповым языком! — разозлилась Сью. — Что ты от меня скрываешь? В похищении замешан кто-то из своих? Димка? — Он молчал. — Или Старков? С его появлением все начало рушиться!

— Кстати, я и ему звонил, хотел занять денег (картой я не пользуюсь, чтобы ее не отследили), он не просто отказал, но пригрозил мне полицией.

— Если они тебе нужны, я дам.

— Уже нет. Я занял под залог мотоцикла. А у своей женщины я никогда денег не возьму.

Он резко замолчал. Вместо голоса Анзора из динамика полился писк. Пришлось отключиться, чтобы перезвонить, но абонент был уже вне зоны доступа.

Это Сью не насторожило. Сотик Анзора несколько раз тонул, и он мог отключиться в любую секунду. Плохо, что разговор оборвался. Несмотря на это, ей стало намного легче после общения с любимым. Один звук его голоса ее успокаивал, хотелось верить в то, что у него все получится…

У поднятых на уши московских полицейских нет, а у любимого — да!

Глава 4

Он полчаса разговаривал с женой по видеосвязи. Аня тоже иногда появлялась в кадре, о чем-то рассказывала и выглядела вполне счастливой. Соня же только поздоровалась с отцом и удалилась к себе.

— Страдает в разлуке, — пояснила Катерина.

— И винит в ней меня?

— Нет, она же адекватная девочка. Просто впервые влюбилась и пока не понимает, как строить отношения на расстоянии.

— Какие отношения? — возмутился Старков. — Она виделась с парнишкой

— Разве одного раза недостаточно? — улыбнулась Катя. — Вспомни себя. Подарив мне ландыши, ты уже готов был ради меня на подвиги.

— Если под ними ты подразумеваешь стычку с соседом-алкашом, то да, — в тон ей ответил Эдик. — Как Анюта? Мне показалось, нормально.

— Разок поплакала, когда рассказывала мне о случившемся, но быстро переключилась на Мартина. Готовит его к скорому знакомству с новым другом. Отыскала плюшевого кролика и бегает с ним за черепашонком.

— Она еще совсем ребенок, наша Анютка.

— Но лифчик я ей из Португалии все же привезла.

Эдик душой отогрелся во время этого разговора. Те, что они вели каждый день до этого, не в счет. Все потому, что Катя была не дома и выходила на связь или из машины, или с объекта, или из гостиничного номера. Сейчас она так же далеко от Москвы, как и вчера, но… При этом она близко. Ведь не только километры разделяют. Глядя на жену в привычной обстановке, в привычной домашней пижаме, с привычным хвостиком, Эдик чувствовал тепло и уют. Ему казалось, будто Катерина в соседней комнате, и чтобы ее обнять, ему только и надо, что встать с дивана и сделать несколько шагов.

В ту ночь Старков спал так крепко, что разбудить его смог только второй звонок внутреннего телефона. А аппарат стоял совсем близко — на прикроватной тумбочке.

— Слушаю, — просипел он, сняв трубку. Оказалось, что Эдик всю ночь проспал на одном боку, и его теперь ломило.

— Доброе утро, Эдуард, — раздался узнаваемый голос Георгия. — Вы просили разбудить вас.

— Да, спасибо.

Внутренние часы Старкова дали сбой в другом часовом поясе, отчего он страдал. Когда привыкаешь вставать в определенное время на протяжении долгих лет, то перестроиться невероятно сложно, особенно когда тебе за пятьдесят. Притом когда в Новосибирске шесть утра, в Москве — два ночи. И что ему в такое время делать? По дому бродить?

Но был и положительный момент: Эдик быстрее приходил в себя после пробуждения. Для этого ему не нужны были ритуалы, только умывание. Сполоснул лицо прохладной водой, зубы почистил и уже готов к выходу.

Он спустился в кухню через пятнадцать минут. От завтрака отказался, выпил только кофе. Жаль, Кати нет рядом, чтобы поругать его за это. Теперь он скучал по ее нравоучениям. И, что странно, по Мартину. Как он там без него? Хорошо ли ест? Привык ведь с рук хозяина питаться.

— С кем из ребят поедете? — спросил Георгий, встретивший Эдика в гостиной. Дворецкий был, как всегда, элегантен, учтив и бодр. Казалось, он вообще не спит. Или спит прямо в одежде и с сеточкой на голове, чтобы сохранить прическу?

— Сам за руль сяду.

— Хотите без охраны выдвинуться? — поразился Георгий.

— Совершенно верно. — И направился к гаражу.

В нем стояло шесть автомобилей. Один другого краше. Тут и спортивный, и представительский, и ретро. Имеется и минивэн. Но взял Эдик самую неприметную тачку. Светло-серую «немку» с трещиной на лобовом стекле.

— Это машина Анзора, — сообщил ему дворецкий. Оказалось, он последовал за Эдиком. — Летом он на мотоцикле ездит.

— Не думаю, что Анзор будет возражать, — буркнул тот, забравшись в салон. Не хотелось Старкову привлекать к себе внимание, разъезжая по Москве в дорогущих тачках. Как и в ДТП на них попадать, пусть и небольшие. Сюзанне их еще продавать!

Он выехал за ворота и погнал по трассе в направлении кладбища. Сегодня девятый день после смерти Валентина. Поминальный. Что будут делать его вдова и сын в эту значимую для любого православного дату, он не знал, но лично Эдик собирался навестить могилу армейского друга, а в церкви свечку за упокой поставить.

К воротам кладбища он подъехал в начале девятого. Мест на парковке еще много было, и он без проблем пристроился.

— Цветочков, милок, не нужно? — обратилась к нему бабулька, торгующая могильными аксессуарами. — Веночки есть, ангелочки.

— Ромашки у вас живые?

— Всякие имеются. Но лучше бархатцы возьми. Их посадить можно.

— Нет, дайте живых ромашек.

Он вспомнил, как они в армии рвали их у казармы, когда собирались в увольнение. Эдик дарил их девушкам, а Валя возлагал на могилу Неизвестного солдата… Хорошим же человеком был! С совестью чистой и добрыми помыслами. Что сломало его?

— Так и думал, что встречу тебя тут, — услышал Эдик за спиной, когда встал у могилы. — Не ори и не дергайся. Просто слушай.

— Дьяк, это ты? — Он узнал его не по голосу, а по запаху ментола. Тот постоянно посасывал леденцы от кашля. — Знаешь, что тебя менты ищут?

— Естественно. Поэтому и пришел сюда, чтобы с тобой встретиться.

— Зачем?

— Когти мне рвать надо из города. Но не могу с тяжким грузом на душе. Помешает он.

— Собираешься излить душу и признаться в убийстве?

— Еще раз повторяю, я никого не убивал.

— Но к взрыву отношение имеешь. Есть как минимум две улики, подтверждающие это…

— Догадываюсь какие. Но не о взрыве речь. — Дьяк зашелестел фантиком, зачмокал. — Девочку надо матери вернуть.

— Ты знаешь, где она? — воскликнул Эдик и хотел повернуться, но почувствовал давление на бок. К нему что-то приставили. Возможно, нож, но укола он не почувствовал, потому что был в плотном пиджаке.

— Я знаю, где она, — подтвердил его предположение Семен. — И скажу тебе. Но ты должен будешь поехать по этому адресу один и просто забрать ребенка. Слышишь меня, Старик? Никаких действий, кроме одного. Тогда все пройдет гладко.

— И я должен тебе верить?

— Если хочешь вернуть девочку матери невредимой, придется. Никакой полиции или подмоги. Ты должен пойти один, — повторил он. — Если сейчас сядешь за руль, то до места доберешься часа за полтора. В доме Николь будет одна. Ты забираешь ее и уезжаешь.

— Куда денутся те, кто ее охраняет?

— Я выманю их. А ты заберешь ребенка. План сработает только в том случае, если ты сделаешь все, как я сказал. — Он говорил четко, отрывисто, как робот. А выдав всю информацию, добавил уже по-человечески: — Я рисковал, приезжая сюда. Меня в любой момент повязать могут, и тогда прощай воля, а она для меня стала всем. Верь мне, Старик. Я не обманываю. Если ребенок не вернется к матери, я себе этого не прощу.

— Хорошо, я сделаю так, как ты сказал.

— Тогда постой еще пять минут у могилы, потом иди к машине. Под дворником найдешь записку с адресом.

Старков кивнул, и Дьяк ушел так же тихо, как появился. О том, что его уже нет за спиной, говорил только запах ментола, а точнее, его отсутствие.

Пяти минут

Первые сорок минут он проехал вольготно по нормальной трассе. Дальше пошла раздолбанная дорога, плавно переходящая в грунтовку. Последние пару километров Эдик передвигался по узкоколейке. Машин ему не попадалось, только козы. Они гуляли сами по себе. На въезде в деревню увидел старика, качающего из колонки воду. Судя по тому, что он не обернулся на звук мотора, дед был глухим.

Нужный дом отличался от остальных: был крепок, ровен, свежевыкрашен. Окна не только целые, но и мытые. А дверь вообще новая. Через нее в дом не попасть. «Открыть третье окно слева!» — так написал Дьяк.

Перемахнув через забор, Эдик подкрался к нему. Заглянул внутрь. Просторная комната в опрятных обоях, немного мебели, есть ковер на полу, а на стене телевизор. Он включен, но звука нет. По экрану просто бегают герои советского мультфильма (кот в бабочке и два мышонка), однако за ними никто не наблюдает. Девочка, для которой его показывают, спит на диване, обняв большого плюшевого кролика. Эдик сразу ее узнал, хотя у малышки изменилась прическа — Николь постригли под мальчика.

Старков взялся за створку окна и потянул ее на себя. Поддалась! Теперь нужно забраться в комнату, взять Николь на руки, выбраться вместе с ней из дома, сесть в машину и уехать.

«План сработает, если сделаешь все, как я сказал!» — вспомнил он напутствие Дьяка, но решил перестраховаться. Для этого Старков обошел дом, чтобы проверить, что в нем никого. Так и оказалось. Комнаты пустые, кухня тоже. На земле свежие следы от шин квадроцикла. Значит, тот, кто охраняет Николь, уехал. Дьяк выманил его, как и обещал. То, что он оставил ее без присмотра, не странно, если допустить, что ребенку дали какие-то сонные таблетки. Но ее совершенно точно не запугивают, не бьют, не морят голодом — он видел на столике рядом с диваном вазочку с конфетами. Ее любимыми миндальными…

Эдик застыл. Что-то не так. Почему похитители во всем потакают малышке? Ей включили мультфильм про Леопольда, от которого она без ума, купили плюшевую копию кролика Пушистика, снабдили лакомством, которое вряд ли продается в местном сельпо. Оно французское, такое не во всех московских магазинах найдешь.

Сделав еще несколько шагов, но уже в обратном направлении, Эдик остановился у окна кухни. В нем он что-то увидел приметное, но не заострил на предмете внимание. Сейчас решил это исправить.

«Подумаешь, ноутбук, — подумал Старков. — Стоит раскрытый, каши не просит. Нет в нем ничего особенного».

Но нет, было, было особенное! Пленка на крышке. Мало кто оставляет ее, когда начинает пользоваться гаджетом. Но Старков знал одного такого человека. Его звали…

Тут где-то вдали послышался рев мотора. Значит, максимум через пять минут подъедет квадроцикл, и миссия будет провалена. Но время есть! Если прямо сейчас броситься к открытому окну, можно успеть вынести Николь из дома, усадить в машину и дать по газам. На «немке» Анзора Старков оторвется от обычного квадрика. Был бы спортивный, погонялись бы. Но этот утилитарный.

Мысли бежали в голове. Неслись, можно сказать, а Эдик нет. Он просто стоял и ждал, когда похититель Николь Барановой покажется ему.

— Я должен убедиться, — повторял одно и то же Старков до тех пор, пока над забором не показалась голова в шлеме. Мотор заглох. Ворота открылись. В них, хромая больше, чем обычно, зашел Багор, он же Цифра.

Не оглядываясь по сторонам, поднялся по ступеням крыльца, отпер дверь.

— Здравствуй, друг мой, — проговорил Эдик, шагнув вслед за ним за порог. — Не ожидал, что на этом свете свидимся. Думал, ты меня в раю поджидаешь, ан нет… Не видать тебе рая!

Глава 5

Валентин был удивлен, но не шокирован.

— Дьяк тебя сюда направил? Я неладное почуял, когда он мне ни с того ни с сего позвонил и на стрелу позвал, хотя еще вчера навсегда со мной попрощался!

— Не смог сбежать с грузом вины на сердце.

— Одним больше, одним меньше. — Валентин заглянул в спальню, проверил дочку. — Дьяк просто решил мне подгадить, потому что я отклонился от плана, и его это бесило.

— Что с Николь? Спит средь бела дня. Ты ее напичкал чем-то?

— Я не враг своему ребенку, — ответил тот и прикрыл дверь, чтобы ее не тревожить. — Аллергия у Николь из-за сладкого началась, почесуха. Я ей таблетки даю, а они сонные.

Баранов прошел в кухню и указал на громоздкое кресло, обшитое велюром. Такие считались шиком в девяностых. Парни мечтали приобрести похожее в свою съемную квартиру, но довольствовались «козликами».

— Садись, разговаривать будем, — сказал он и включил газ, чтобы подогреть воду. — А потом решать, что нам с тобой делать.

Старков смотрел на Валю во все глаза. Неужели ему это не снится? Баранов остался жив после взрыва? Но как? Выпрыгнул из машины на ходу за секунды до взрыва? Но как тогда в машине оказался его зуб? А часы?

— Какой из массы вопросов задашь первым? — будто прочитал его мысли Баранов.

— Кто тебя убил?

— Неожиданно.

Валя развернулся к Старкову всем телом. Теперь он мог рассмотреть его лицо и заметить на нем заживающие порезы. Кроме них, имелся ожог, но не глубокий, как будто от пара. Еще не хватало ресниц, а брови были подпалены.

— Сам как считаешь? — тянул с ответом Валя.

— Анзор.

— О нет! Мой доблестный телохранитель, наоборот, искал моих убийц. Он вычислил Дьяка раньше ментов и выследил его. Если бы тот не подключил знакомых ребятишек, мы бы с тобой тут не разговаривали.

— Что ребятишки сделали с Анзором?

— Как мне сказали, тюкнули по башке и сбросили в реку. Вчера вечером это было, а утром Дьяк дал деру. Но, как мы уже выяснили, не отказав себе в удовольствии мне подгадить. Где он тебя перехватил, интересно?

— На кладбище. Девятый день сегодня после твоей смерти.

— За это бы выпить, да нечего, — усмехнулся Баранов. — Я, между прочим, очень хотел на похоронах своих побывать. Но не стал рисковать, довольствовался видеоматериалами.

— И как впечатление?

— Вдова вела себя отвратительно, даже не плакала. Сын тоже стоял истуканом. Только доченька по папе страдала. Единственная любовь

— Я понял! — воскликнул Эдик. — Только сейчас, представляешь? Десять минут разговариваем, а у меня первый проблеск… Ты сам себя убил!

— Браво, Старик. — И похлопал в ладоши. — Все верно, этот взрыв организовал я сам. Мне нужно было для всех умереть.

— Но при взрыве погибли люди. Два случайных и ни в чем не повинных человека.

— Не совсем так. — Чайник начал шипеть, и Валя отставил его на соседнюю конфорку. — Сивоха в машине оказался не случайно. А на месте водителя должен был оказаться Анзор, которому прямая дорога в ад.

— Чем он провинился перед тобой?

— Он трахал мою жену, Старик.

— Что за глупости! Сюзанна терпеть не может Анзора.

— И я так думал. Но моя ненаглядная оказалась хорошей актрисой. И похотливой неблагодарной сучкой. Но я все равно ее любил. Поэтому ей смерти не желал. Просто хотел, чтоб она страдала.

Он устал стоять и опустился на стул. Чай Багор так и не заварил, а газ не перекрыл, хотя он подавался из баллона. Возможно, таким образом он грел помещение — в нем было довольно холодно.

— Моя черная полоса началась не в этом, а в прошлом году, — начал Валентин. — Я потерял нюх и хватку. То, что делало меня успешным бизнесменом. Знания остались, а применять я их разучился. Но вместо того чтобы сидеть ровненько на попе, сохраняя то, что уже есть, я начал дергаться. Туда вложусь, сюда, а дивидендов ноль. Растерялся я, Старик, но не потерялся. Дыры заткнул, продав то, что на жену записал, подготовился к новым свершениям, и тут Зарина со своей натальной картой! Взбаламутила она меня, понимаешь? И сделала внимательнее. Когда я о болезни узнал, галочку напротив пункта «проблемы со здоровьем» поставил. В отношениях только все ладилось, хотя не должно было. Зарина уверяла меня, что речь не о брачных, а об отцовско-сыновьих, но на Димку по большому счету начхать. Отрезанным ломтем он стал, однако я тянул его из чувства долга. Но если б он послал меня, я бы не расстроился. Значит, дело в жене. Но если она без греха, тогда все чушь, и я могу, как раньше, не верить звездам. Человека для слежки за Сью поставил. Думал, она только говорит, что едет к косметологу, а сама через черный ход — и в тачку телохранителя моего. Но ничего подобного не творила она.

— И как же ты узнал о романе Сюзанны и Анзора?

— Дворецкий мой вездесущий на них донес. Оказалось, в мастерской уединяются.

— И ты смог сдержать себя, не показать виду, что знаешь об этом?

— Тяжело было. И я даже благодарен болезни, она меня отвлекала. А потом понял, что так даже лучше. Скрываться с женой и детьми сложнее, чем одному.

— От кого скрываться, Багор?

— От всех, Старик! У меня недругов — выше крыши. И главный — Радик Тагиров, который откинется через полтора месяца.

— Не верю, что ты его боишься.

— Это потому, что ты меня не знаешь! Я трус. Или, как говорила моя первая жена, — бздун. Когда Радик в меня стрелял, я в штаны наложил. В буквальном смысле, понимаешь?

— Странно слышать это от человека, который полжизни сотрудничает с криминальными элементами.

— С ними все просто. Я плачу — они выполняют задания. Главное, не кидать, не стучать, не делать подлянок. Я имею дело только с блатными, у которых есть понятия. Но Тагиров… Он фанатик! С ним не договоришься, от него не откупишься. Даже если он сейчас, сидя в тюрьме, думает иначе, все изменится, когда Тагиров окажется на свободе. Такой может поступить как камикадзе и погибнуть, лишь бы убить меня.

— Ты похитил его беременную жену и сына, — напомнил Эдик. Баранов как будто забыл об этом и представил Радика как обычного сумасшедшего. — Он имеет право на ненависть.

— Разве я спорю? Да, это было нехорошо с моей стороны, брать семью Тагирова в заложники, но он не просто мешал развитию нашего бизнеса, а грозился написать на меня заяву. Пришлось действовать жестко.

— Ты держал женщину и ребенка не один день, хотя Радик отписал на тебя свою долю. Это значит…

— Что он мне был еще нужен. Радик был лицом нашей фирмы и должен был светить им, пока я не заключу нужный мне контракт. Потом бы семью отпустили, но охраняющий их дурак ссамовольничал и дал Наташе с Леоном бежать. Вся катавасия из-за этого произошла.

— Катавасия? — возмущенно переспросил Эдик. — Не трагедия?

— В ней виноват не я, — стоял на своем Баранов. — Если бы все прошло как задумывалось, семья осталась бы полной. И между прочим, небедной. Долю Радика я не отобрал, а выкупил. На какие бабки, думаешь, он отправил жену и сына в новую жизнь с новыми документами? — Валентин опять вернул чайник на конфорку. Все же от идеи заварить чай он не отказался. — О Радике я на пятнадцать лет забыл. Первое время он слал мне письма с проклятиями, но я переехал и как физическое, и как юридическое лицо. А Дьяк о нем напомнил. Он только откинулся, был напичкан сведениями о всевозможных сидельцах и рассказал мне о том, что Тагир готовится к условно-досрочному.

— Тогда ты с помощью Дьяка нашел на зоне человечка, готового этому помешать, — прервал его Эдик. — Об этом я узнал от следователя Мелащенко. Он, между прочим, на зону к Тагирову мотался. Или ты в курсе?

— У Валентина Баранова были свои люди в следственном комитете, но он умер, и теперь я ничего не знаю о расследовании собственного убийства.

— Долго ты его планировал?

— Мысль вынашивал месяца три. Но организовал все очень быстро. Понял, что нельзя тянуть, и уже не из-за Тагирова.

— Все сложнее стало обворовывать самого себя?

— Я выводил бабки аккуратно, но мой финансовый директор заметил утечку. Пришлось заменить его неопытным дурачком. Тогда я обнаглел, но тут уже генеральный неладное почуял. Пришлось уволить и его. Кто же знал, что в компании самый умный и хитрый из руководителей — это директор по инвестициям.

— Но еще и самонадеянный? — предположил Старков, глядя на чайник, который опять закипел. — Вздумал тебя шантажировать?

— Скорее, на меня давить. Сивоха был лично заинтересован в продаже того объекта, на который мы поехали. Я б на него в хорошие времена не взглянул, как и никто другой, но пришлось в итоге согласиться.

— Мы чай сегодня попьем?

— Да, чай!

Валя встрепенулся и раскидал по чашкам пакетики. Было видно, что он нервничает. Причем все больше и больше. Понимает, что близится к концу их разговор,

— Где ты добыл взрывчатку? — спросил он, хотя это меньше всего его волновало. Просто ляпнул первое, что пришло в голову.

— Я дал поручение Дьяку, и он свел меня с нужным человеком. Если бы не он, я бы не смог осуществить свой план. Но и без тебя ничего бы не вышло. Мне дважды повезло с друзьями, и они такие разные, что друг о друге не знали до моих похорон.

— Дьяк — ладно, он организовал для тебя все. И смерть, и жизнь после нее. Но я зачем тебе понадобился?

— Только на тебя я мог оставить семью. Жену, детей. Знал, что ты присмотришь за всеми. Когда я вызывал тебя в Москву, думал, что «погибну» вместе с Анзором. Сюзанна останется без мужа и любовника и посвятит себя дочке. Но этот сукин сын все испортил! Забился в судорогах, пену изо рта пустил, и как такого за руль сажать? А отменять нельзя! У меня уже все подготовлено, и Дьяк мчится на точку, которую мы долго выискивали…

— Ты сам занес бомбу в машину. Подложил под сиденье. А когда вы доехали до нужного участка дороги, ты… — Эдуард пощелкал пальцами. — Попросил водителя остановиться? Писать захотел? И как только отошел в кустики, Дьяк нажал на кнопку?

— Почти все верно.

— А как же твоя ДНК? Часы ладно, ты просто сбросил их с руки, но зуб!

— Лежал в кармане пиджака, который я повесил на спинку впереди стоящего кресла. Удалял два мудрых намедни. Попросил отдать их, чтоб оставить на память. Пригодился один (второй не нашли). Как и часы. Когда покупал, не думал, что буду тонуть или гореть…

— Почему ты сказал «почти все верно»? В чем я ошибся?

— Дьяк все организовывал и забирал меня с места взрыва, но кнопку не нажимал. Он же не мокрушник, — усмехнулся Валя, подвинув Эдику кружку. — Сказал мне: «Если готов убивать, делай это сам!» Как будто соучастие делает его святее.

— Если бы у Дьяка не было понятий, ты бы не связался с ним когда-то. — Старков припомнил недавно сказанные Валей слова. — А каково тебе было нажимать на кнопку?

— Тяжело. — Но он не о морали говорил. — Нужно было отойти подальше, но я поторопился и, едва скрывшись за деревьями, привел детонатор в действие. Бабахнуло так, что мне опалило рожу! И это только вначале. Потом отбросило на несколько метров, и я приземлился на какой-то сухостой. В машину меня Дьяк затаскивал в полуобморочном состоянии. — Валентин отхлебнул чай, и он обжег его нёбо, заставив скривиться. — Я двое суток в себя прийти не мог. А когда оклемался, понял, что придется еще задержаться.

— Из-за подозрительной рожи? Неделю назад ты наверняка выглядел ужасным образом.

— Да, но с этим можно было бы что-то сделать. Мне не нравился расклад. По итогу получалось что? Сюзанна осталась в выигрыше! При ней и дочь, и любовник. А я только при деньгах и свободе. Несправедливо. Тогда я при помощи Зарины подставил Анзора (знал, что она сохла по нему и не упустит возможности подгадить) и похитил свою дочь.

— Ты же ее любишь!

— Поэтому и забираю с собой. Помню, как Димка говорил мне, что зря я его не украл. Мать стращала его, он убегал, когда я хотел просто пообщаться, а он в итоге затаил на меня обиду. Для него большим проявлением моей любви было бы именно похищение.

— Ребенку в первую очередь нужна мать. — Эдик был глубоко в этом убежден. — Хорошая — точно. А Сюзанна как родитель ничем себя не запятнала.

— Тебя Дьяк покусал? Теми же словами говорил! И злился на то, что я все же выкрал дочь. Но мне плевать на ваше одобрение. Я все решил — Николь остается со мной.

— Она согласна на это? Или тебе приходится пичкать ее любимыми конфетами, доводя до аллергии, чтобы девочка мирилась с положением вещей?

— Пока она очень скучает по Сью. Но это пройдет. Николь — папина дочка. Знаешь, как она обрадовалась, когда узнала, что я жив?

— Естественно, обрадовалась. Но тосковать по маме она не перестанет. Что ты будешь врать ей, когда Николь повзрослеет? — Валентин не знал, как отвечать на это, поэтому Эдик задал конкретный вопрос: — И зачем ты постриг дочь?

— Как мальчика, ее будет легче вывезти из страны. Я жду документов.

— И куда собрался линять? В Израиль?

— С чего бы?

— Разве не там тебя вылечат от рака?

— Болезнь побеждена: ампутация помогла, и я свободен, как птица. Могу выбирать практически любое направление. Но Европу я не люблю, в Америке и Австралии не был, а вот Азия… Она меня привлекает. С учетом того, что все мои бабки в Сингапуре, мы путь держим туда. С кучей пересадок, но доберемся…

— Я не могу тебе позволить сбежать. Тем более увезти Николь.

— И что ты сделаешь, чтобы мне помешать? Учти, тут стоят глушители сотовой связи, и если ты что-то там отправил…

— Я буду с тобой драться, Багор. Уверен, что одолею. И сразу после повезу в полицию.

— Не губи, Старик. Дай уйти. — Он произнес эти фразы со странной интонацией. В ней не ожидание, просьба, надежда… А издевка?

— Ты готов убить и меня? — в лоб спросил Эдик.

— Очень не хотелось бы, — ответил Валентин, и его выражение лица мигом изменилось. — Я очень люблю тебя, Старик. Поэтому до последнего скрывал от тебя свою суть. Но между собой и тобой я выберу себя. Прости.

Он встал, но, когда Эдик хотел сделать то же самое, Валентин остановил его:

— Не двигайся, Старик. В кресле бомба.

— Хватит сочинять.

— Не просто же так я именно сюда тебя посадил. В подарок к большой бомбе (по мощности, а не размеру) дали крохотную. Я ее под сидушку засунул. Когда она опустилась, сработал механизм. Встанешь — рванет…

— Я же в любом случае встану.

— Сейчас я возьму Николь и уеду. Паспорт для нее будет готов к вечеру. В ночь мы уедем в любую ближайшую заграницу. Как только пройдем регистрацию, клянусь, я отправлю сюда полицию и саперов. Они тебя вытащат. — Валя взял чайник за ручку и поставил его рядом с Эдиком. — Это вода для тебя. Еще принесу конфеты. Но если приспичит, ходи под себя.

— Ты опоздал.

— Что, уже обделался? Кумир моего сына оказался таким же, как он, бздуном?

— Да я не про это… Николь уже минут семь как дома нет. Выкрали ее через окно. Сделали то, на что я неспособным оказался.

Баранов

— Ты был не один? — заорал он, вбежав в кухню. — Дьяк тебя сопровождал?

— Я был один. Дьяк только дал наводку. Твою дочь выкрал Анзор.

— Он мертв!

— Значит, это зомби тащил Николь за ворота. — Старков видел его. Он узнал телохранителя, хотя у того на голове была повязка «чепчик». Странно, что он не скрыл ее под кепкой. Но, возможно, она слетела с головы, когда Анзор перелезал через подоконник. — Ты уже ничего не сможешь исправить!

— Это мы еще посмотрим!

С этими словами Валентин бросился к выходу. Хромал не просто сильно — чудовищно. И выглядел Баранов со стороны как какой-нибудь киношный терминатор, пострадавший в бою. Судя по звукам, доносившимся извне, он взгромоздился на квадроцикл и отправился в погоню за похитителем дочери…

Не прошло и минуты, как раздался взрыв.

Инстинктивно Эдик глянул под кресло. Не под ним ли сработал механизм? Если так, то он уже в потустороннем мире!

Но нет. То Баранов на всей скорости на квадроцикле влетел в прицеп, в котором лежали баллоны с газом, приготовленные для всех деревень в округе. Управление странным образом отказало. Возможно, кто-то порезал пару проводков, но как в этом убедиться, когда транспортное средство сгорело?

Погиб и водитель. Но Эдик обо всем этом не знал. Он продолжал сидеть на кресле, пока не захотел в туалет. Сгруппировавшись, он выбросил свое тело вперед. И когда приземлился на дощатый пол, услышал звук, похожим на тот, что издает петарда.

— Пиу-пиу-пиу? — спросил он у кресла. То ответило двумя огневыми залпами.

Эдик так и не понял, обманули Валентина с подарочной бомбой или он просто прикололся. Решил принять последний вариант.

Эпилог

Расследование по этому делу тянулось долго. Оно всех утомило, но особенно следователя Мелащенко. В итоге он все же получил повышение, но открывшаяся язва не дала этим насладиться. Еще и Дьяка так и не нашли! Он как в воду канул.

Сюзанна продала все: акции, имение, машины и бриллианты. Она уехала с Рублевки в дальнее Подмосковье. Там купила обычный двухэтажный коттедж, но на берегу реки и с собственным причалом. Одну из комнат превратила в фотомастерскую, а чердак в арт-пространство. На участке Сью построила новый дом для кроликов и конюшню. В ней было отдельное стойло для пони дочери. Только после того, как ей разрешили ездить верхом, Николь смирилась с переездом.

Об отце она перестала вспоминать сразу после того, как узнала о его смерти. Теперь настоящей! Психологи говорили, что так мозг ребенка защищает себя. И Сью, боясь навредить дочке, скрывала от нее отношения с Анзором. Для Николь он по-прежнему оставался охранником, который последовал за Барановыми в новую жизнь. В этом не было странности, ведь Георгий и Чарис тоже остались при них. Первый взял на себя обязанности помощника по хозяйству, а вторая присматривала за подопечной, зная, что скоро в семье будет пополнение. Сюзанна никому об этом не говорила, но многоопытная няня замечала изменения в ее внешности и поведении и ждала, когда хозяйка объявит о предстоящем событии. Нарис надеялась на то, что Николь примет не только брата или сестру, но и отчима. Нельзя же бесконечно скрывать отношения Сюзанны и Анзора! Им сколько уже? Лет шесть?

В семье Старкова тоже произошли изменения. Аню записали на кунг-фу, а Софью отпустили в Москву, но не насовсем, а в гости к жениху. Пока они не поженятся, ни о каком переезде речи нет. Катя же с Эдиком привыкали к новому статусу дедушки и бабушки. Мишаня подарил им сразу внука и внучку.

Дима купил компьютерный клуб. Но не тот, к которому присматривался. Нашел подешевле и превратил его в рай для геймеров, увлекающихся именно играми в жанре фэнтези. Таких, как он сам. Тут и его коллекция мечей пригодилась, их он выставил в отдельном помещении и туда пускал за специальную монету, которая разыгрывалась на турнирах. Дело шло хорошо. И от девочек не было отбоя. Дима выбрал ту, что больше остальных походила на эльфа. Он называл ее своей невестой, говорил, что любит, но все это ничего не значило. Для него одной-единственной женщиной оставалась Сюзанна, которая не хотела с ним общаться. Даже когда он приехал навестить сестру, она не вышла поздороваться, поэтому больше Дима в дальнее Подмосковье не ездил, а погрузился в мир призрачных лесов, туманных гор и колдовских пещер целиком.

Брат и сестра Тагировы не встречали отца из тюрьмы, только с поезда, прибывшего на Казанский вокзал. Он оказался очень низеньким, узкоглазым и конопатым. Походил на старичка-лесовика, только безбородого. Диана как кинулась ему на грудь, так и не отлипала. И в машине обнимала, и дома, пока Радик ел, и, уложив его спать с дороги, по плечу поглаживала. Она прониклась к нему не дочерними, а материнскими чувствами. Опекала его, баловала, все прощала и… Содержала! Отец только тем и занимался, что говорил о прекрасной жизни, какой могли бы жить Тагировы, если бы не Баранов…

Его сломала не тюрьма, а ненависть. И Леон это поздно понял.

— Мы с тобой последние годы не к той цели шли, — сказал он сестре. — Нужно было ставить новую и свою, а не стремиться к отцовской старой.

— Я ни о чем не жалею, — ответила она, тряхнув золотыми локонами.

— А я — да. И хочу все исправить. Ты со мной?

— Что ты задумал?

— Уехать отсюда.

— Куда?

— Куда глаза глядят. — Его глаза при этом загорелись. — Отправиться в путешествие на машине. Мы ведь с тобой почти нигде не были.

— И бросить папу? Нет, я останусь с ним. А ты возвращайся к нам, когда накатаешься, мы будем ждать.

Леон не стал спорить. Погрузив в машину свои нехитрые пожитки, он поехал туда, куда его глаза глядели. Через сорок пять минут затормозил у знакомого забора.

— Кого там черти принесли? — послышался сердитый голос из-за ворот. Леон только-только позвонил. — А ты, Найда, замолкни. Ишь, разлаялась! Да радостно так, будто грузовик с костями подвезли.

— Валер, это я, Леон.

Ворота распахнулись, и из-за створки показалась длинноносая физиономия Валеры.

— Нашлась пропажа, — расплылся в улыбке он. — Только странный ты какой-то, на себя не похожий… — И когда понял, что стало тому причиной, всплеснул руками. — Так ты рыжий! — Леон состриг все черные волосы, а краска с ресниц и бровей сама смылась. — А мы с Маринкой только тебя вспоминали.

— Добрым словом, надеюсь?

Из-за спины Валеры выбежала Найда и кинулась обниматься. Леон, потрепав ее по загривку, спросил у собеседника:

— Хозяйка дома?

— Где ей быть? Никуда не ходит, не ездит. Делает вид, что ее нет в Москве. Консультирует только по интернету и нечасто. В спорт ударилась, тренажеров накупила. — Он махнул ему, заходи, мол.

Леон так и сделал. Встав перед домом, внимательно рассмотрел фасад.

— Не замечал раньше атлантов, — сказал он.

— Ходили байки, что у них лица врагов Фляги, замученных в его подземной камере.

— Байки, говоришь?

— Ну. Предшественник мой навыдумывал страшилок, чтоб надо мной, молодым-наивным, поиздеваться. Нет в подвале никакой камеры. Когда Зарина Руслановна в нем решила погреб обустроить, я лично каждый закуток проверил.

— Где я могу ее найти?

— В спортзале. Только он сейчас в другом месте. Бывшей гостевой, которую тебе выделяли.

Он направился туда. Издали услышал грохот железа. Это Зарина делала упражнение на спину. Он ждал, когда она закончит, чтобы сказать «привет».

Она сразу узнала голос. А вот повернулась не сразу. Сначала вытерла пот с лица и груди.

— Зачем пришел? — спросила Зарина, отбросив полотенце. На нем был изображен дракон. Он же украшал ее предплечье.

— Вдохновилась моей татухой? Тебе она идет больше. Ведь ты дракон по сути, а не по знаку зодиака.

— Зачем пришел? — повторила свой вопрос Зарина.

— Вернуть одну вещицу, принадлежащую тебе, — и протянул ей сережку с бриллиантом. Ту, что она сунула ему в карман джинсов после того, как усыпила. — Вторую, надеюсь, не выкинула? А то будет некомплект.

— Если ты вернулся, чтобы свернуть мне шею… — Именно этим он ей грозил, когда сидел в «выдуманной» камере. — То я бы не советовала пытаться. Сейчас меня сложно одолеть.

— Я вернулся, чтобы сказать, что не держу на тебя зла. — Поскольку она не взяла сережку, он положил ее на седло велотренажера. — Ты слишком жестко со мной поступила. Я такого не заслужил.

— Тогда мне так не казалось.

— Эта игра, которую ты затеяла со мной, унизительная. Но хуже то, что ты не могла ее прекратить, пока не отдала дракона на растерзание. Только после этого ты почувствовала себя отомщенной? Если что, это риторический вопрос. Но у меня есть и другой, на который я хочу получить ответ: это ты наняла мне адвоката? — Зарина едва кивнула. — Пожалела?

— Осознала, насколько с тобой была жестокой (не жесткой, ты смягчил) и несправедливой. Проучить тебя нужно было, а не наказывать.

— Я тебе, кроме всего, еще признаться хочу кое в чем. Была в моих словах и правда.

— Да, ты действительно по гороскопу Овен и Дракон.

— И ты мне нравишься. Так что симпатию я не изображал.

— Ты ее и не изображал. Я себе все придумала.

— Ты классная, Зарина. — Он пропустил слово «тетка», поняв, как оскорбительно оно звучит. — И у нас один и тот же вайб. Давай дружить? Большего пока не обещаю…

— Тебе негде жить? — по-своему восприняла его слова она. Подумала, что он опять хочет прибиться к обеспеченной тетеньке с большим домом.

— Мне не с кем путешествовать. Хотел предложить тебе составить мне компанию. Еще есть одно невыдуманное: я действительно фаерщик. В детстве я горел заживо и, чтобы побороть страх перед огнем, решил его укротить. Пошел бы в пожарные, да с судимостью не взяли.

— Хочешь снова выступать?

— Да. У меня и реквизит есть. В багажнике лежит. Так что, едешь со мной?

Она молчала. Но Леон знал, что она ответит, ведь они были на одной волне, и не торопил.

— Дашь мне время на сборы?

— Сколько потребуется.

— Много не требуется, я соберусь за пятнадцать минут.

Зарина унеслась, а Леон остался ждать ее, мысленно строя дальнейший маршрут. Ему хотелось верить, что он заведет их туда, откуда пленительница драконов уже не выберется.

Внимание!

Текст предназначен только для предварительного ознакомительного чтения.

После ознакомления с содержанием данной книги Вам следует незамедлительно ее удалить. Сохраняя данный текст Вы несете ответственность в соответствии с законодательством. Любое коммерческое и иное использование кроме предварительного ознакомления запрещено. Публикация данных материалов не преследует за собой никакой коммерческой выгоды. Эта книга способствует профессиональному росту читателей и является рекламой бумажных изданий.

Все права на исходные материалы принадлежат соответствующим организациям и частным лицам.