История одной старшеклассницы

Глава 1

— И что мне с ним делать?

Им До покрутила баскетбольный мяч в руках, выразительно подняла домиком правую бровь и уставилась на Ен Хана.

— Для начала попробуй бросить его, нуна. Как сможешь.

Он, в общем-то, казался внешне приятным: высокий, спортивный, голубоглазый, что необычно. Говорили, его отец родом из Англии, а сам он до десяти лет жил в Америке и даже успел поиграть в местной, детской баскетбольной лиге. Вот только два года назад он попал в аварию с другом, когда они на байках носились по ночному Сеулу, и заработал себе двойной перелом правой ноги. Ему еще повезло, до Им До доходили слухи, что друг с тех пор только в коляске и передвигался. Но в большой спорт после двойных переломов обычно не спешат звать. Потому удивительно, что тренер все еще держал Ен Хана капитаном команды. Большую часть игры тот сидел на скамейке запасных. Он был не капитан, он был талисман их школьной сборной. Женская половина болельщиков по всему Сеулу перестала бы посещать игры, если бы не видела среди коротко стриженных голов Енсея пышную шевелюру Ен Хана, постоянно вылезающую локонами до плеч из неизменной ярко-красной резинки.

— Ты можешь уже бросать, нуна, — поторопил Ен Хан Им До. — Я не могу торчать здесь с тобой до ночи. Хотя нет, могу. Но ночные смены оплачиваются по отдельному тарифу.

Да, он был приятным только внешне.

— И если нас заметят вместе, это еще десять тысяч вон сверху.

«Если их заметят вместе, она первая бросится с пятого этажа», – подумала Им До и с силой запустила мячом в ближайшую стену. Тот звонким хлопком ударился о преграду и точно отрекошетил в правую ногу ее вынуждено взятого тренера. Лицо парня скривилось, словно он проглотил дюжину лаймов за один раз, и Им До могла бы поклясться, что он чуть не вскрикнул. Сжал зубы и с силой надавил кулаком на ногу ниже бедра.

— Ты совсем дурная... нуна! Мне в руки бросай. Ты что никогда передачу не делала?

— Прости, — тихо пролепетала Им До.

Ен Хан громко втянул воздух через зубы.

— Прости?.. Прости на хлеб не намажешь.

— Хорошо, я поняла. Я еще раз попробую, — бросила Им До, уже теряя терпение и начиная сердиться. Подумаешь, мячиком ударили. Не так уж должно быть больно, если он в команде играет. Притворщик!

— Десять тысяч вон, — протянул Ен Хан руку вместо ответа.

— Чего?

— Если хочешь попробовать снова, нуна, плати еще десять тысяч вон... Сейчас.

— Ты что, думаешь, я их рисую?

— Если собираешься так продолжать, то тебе б лучше научиться.

— Я не стану платить за случайный удар по ноге, — возмутилась Им До.

— Тогда учись играть сама, нуна.

И он бросил мяч о пол, сунул руки в карманы школьных брюк и окинул Им До высокомерным взглядом. Мяч частыми прыжками проскакал по вытянутому спортивному залу и, словно в насмешку, остановился у штрафной линии напротив корзины. Им До проследила за ним и поджала губы. Так ей и надо.

Джессика говорила, не связывайся с этим хулиганом. У него кроме огромных синих глазищ и длинных ног смотреть не на что. Учится из рук вон плохо, по подворотням малышню гоняет, дымит, как перегретый чайник. А еще он вымогатель и хам. Как ее только угораздило на такого попасться. Как угораздило? — Да очень просто.

Всем в школе известно, что отец Ким Им До работает за границей в крупной логистической компании и деньги присылает жене и матери, которые смотрят за двумя дочерьми: Им До и ее младшей сестрой. Отец — директор целого филиала в Нидерландах, так что семья должна купаться в деньгах. Все-таки Европа, как никак. Хотя останься он в Корее на такой же должности, зарабатывал бы не меньше. Но Европа — это еще и статус. В общем, учитывая тягу Ен Хана к деньгам, понятно, что он сам подкатил к Им До. Почти сразу после того, как она завалила нормативы по физкультуре в конце семестра. Поймал по дороге из школы, в одном из переулков и прямо заявил:

— Видел, нуна, тебя вчера в спортивном зале. Отличный бросок. Точно... — он показал руками, — в окно.

Она сперва растерялась. С такими, как Ен Хан она даже не здоровалась в школьных коридорах. Они вроде жили в одном городе, ходили по одним улицам и учились в одном здании, но их миры никогда не пересекались. Они были как Америка и Евразия, вроде на одной планете, но разделены толщей воды. Она сутками пропадала в классах и библиотеке, а он не вылезал из спортивных кроссовок, даже сейчас после травмы ноги. Должно было случиться нечто посерьезнее автомобильной аварии, чтобы их материки вдруг встретились. Но он, конечно же, ни в коей мере не собирался рассказывать ей об этом и она не думала спрашивать. Ее не особо интересовали чужие проблемы. Ей бы со своими было разобраться. Потому она не ответила ему, обошла, словно он был черной кошкой, намеревавшейся перебежать ей дорогу, и свободной походкой двинулась дальше по улице.

— Обидно будет, нуна, не поступить в Сонде из-за физкультуры, — услышала она со спины. — Десять тысяч вон занятие, нуна. Дешевле, чем вставить новое стекло в зале. Подумай! Слышь, нуна?!

Она всю ночь не спала, размышляла над его предложением. Будь неладен этот баскетбол и почему в их школе они сдают именно его на нормативах? Почему не обычный бег или хотя бы бег с препятствиями? Не умеет она бросать мячики метко в цель. У нее невидимое косоглазие на оба глаза. И это не лечится. Они с Джессикой в тир ходили и дротики бросали — учились попадать. Подружка то плюшевую игрушку, то билет на аттракционы выиграет, а Им До только штрафы оплачивает, потому что попадает не в мишень и даже не в стену, где она весит, а в сувениры, что выложены на боковых полках. В общем, та еще беда. Но Ен Хан был прав, обидно не поступить на юрфак из-за баскетбола. Им До нашла его через неделю. Хотя искать особо не пришлось. Она только подумала, что надо бы с ним поговорить, а он как из-под земли вырос перед ней. Эх, дурная ее голова, надо было еще покумекать и не соглашаться так быстро. Не так много у нее денег, как он думает.

— Уже почти десять, нуна, — окликнул ее Ен Хан. — Через час возьму по ночному тарифу.

Через час у нее подработка в ночную смену в магазинчике на окраине. Подальше от центра, чтобы на своих случайно не натолкнуться. Никто не знает. Даже мама с бабушкой. Для всех она в библиотеке сидит за книжками. Но на самом деле, это даже не единственная ее подработка: по средам и пятницам — она помощник фотографа на съемках, а в выходные — доставщик еды в кафе. Тяжело, но отец уже полгода почти не присылает денег, а сестре нужно подтянуть оценки по математике и английскому.

— Через час я буду спать дома в теплой постели.

И Им До развернулась и устало пошлепала к выходу из спортзала. Ишь какой, еще десять тысяч вон. Пусть идет и работает, как все нормальные люди.

— Значит, увидимся завтра?

Да, как же. Она даже не обернулась.

— Что так? — крикнул он вслед. — Запал иссяк? Ты всегда сдаешься после первой неудачи? Слабовато для будущего адвоката. Папочка, поди, расстроится. Он наверняка для тебя уже место освободил там, в Амстердаме.

Им До сжала кулаки до белых костяшек. Вот же прощелыга. Он и не знает, где Нидерланды находятся. Только слышал, что страна такая есть. Не стану отвечать. Пусть сам себя учит. И сам себе платит по десять тысяч вон.

— Так значит, все-таки сдаешься?

— Ничего я не сдаюсь, — не выдержала Им До. Когда она обернулась, он так и продолжал вальяжно стоять со спрятанными в карманы руками. — Но платить еще десять тысяч не стану.

— Ты мне мячом чуть ногу не покалечила. Я на тебя в суд могу подать. И ты заплатишь гораздо больше. Ты же будущий адвокат, должна бы знать.

Им До расхохоталась. Как у нее смелости хватило? Но она слишком устала, а дома еще ждала домашка по физике и тест по истории. А завтра полдня она опять просидит в студии.

—Ты уже давно калеченный, — с вызовом бросила она. — Так что, суд ты проиграешь. Иди лучше спать. Во сне вылечишь свою ногу.

Она даже не заметила, как он оказался возле нее. Схватил под локоть и своими огромными глазищами впился ей в лицо.

— Никакой я не калеченный, ясно? — Он с силой дернул ее за руку. — Ясно, тебе говорят?

— Ясно. — Она вырвалась и отступила. — Но платить не буду. Можешь, в суд подавать.

Он снова затаращился на нее, словно проверял, выдержит взгляд или испугается. Ну да, как же. Ой, как страшно. От взгляда еще никто не умирал, а вот от отсутствия денег очень даже.

— Ты еще пожалеешь, — прошипел он сквозь зубы.

— Уже жалею.

Им До гордо задрала подбородок, обошла Ен Хана по кругу подальше и едва перешагнула порог, пустилась бегом по коридорам. И с чего она взяла, что ей удастся хотя бы раз по корзине попасть? Завтра нужно поговорить с классным, объяснить, что она совсем не спортсменка, и он подскажет, как обойти обязательные нормативы. Наверняка, можно что-то придумать. Не все же юристы поголовно в корзину три мяча в подряд могут забросить с первой попытки. Или могут?

Им До так и не успела это выяснить. На следующий день ей стало сильно не до баскетбола.

Уже с утра вся Енсей гудела. Капитан баскетбольной команды завел себе новую девушку: дурнушку-отличницу с богатым папочкой из Амстердама. Им До узнала о своей новой роли, когда чуть не уселась на мокрый стул с кнопками. На новенькой парте красовалась надпись, оставленная красной помадой:

"Выскочка крашенная!"

Ну вот ей снова прилетело за слишком яркие ресницы, брови и прочее. А ведь она губную помаду только три месяца назад впервые в руки взяла, когда устроилась ассистентом фотографа на полсмены.

В учебник по математике уже на следующем уроке вложили:

"Бросай его первая или выбросишься из окна".

Но это были все детские шалости. Подумаешь, нашелся как отомстить. Тоже мне, горе-шантажист! Ничего, в школе погудят-погудят и перестанут. Вот дома ее ждала действительно пугающая новость: в Нидерландах в больнице скоропостижно скончался отец. И хоть мать с бабушкой умело отвлекали внимание, чтобы не посвящать детей в подробности произошедшего, Им До почувствовала: случилось нехорошее и скоро известия об этом доберутся до Сеула.

Глава 2

— Джесси, — тихонько позвала Им До, приоткрывая дверцу шкафа.

Им До не считалась крупной девушкой, скорее, напротив, но была достаточно рослой, почти метр семьдесят. Потому она опасливо оглядела раздевалку и не без удовольствия вытащила свое согнутое в три погибели тело из шкафа. С облегчением расправила плечи, потянула руки. Ну, наконец-то. Шкаф в спортивной раздевалке все же больше подходил, чтобы хранить в нем одежду или на худой конец, чтобы спрятать кота, в лучшем случае младшеклассницу — та, что метр с кепкой в прыжке. Не в возрасте Им До было прятаться по таким узким и низким коробкам.

Только куда задевалась Джессика? Она же пообещала свистнуть, когда Ха На с подружками исчезнут с горизонта. И где ее учебники и тетрадки? Им До глянула в телефон. Через пятнадцать минут математика.

— Насиделась? — донесся знакомый голос и она резко обернулась.

Да, боже мой, его только сейчас не хватало!

У противоположной стенки с темно-серыми ящиками стоял и широко ей улыбался Ен Хан. Его сине-коричневый рюкзак свисал на одной лямке с плеча. А рубаха была надета навыпуск и почти до половины бедра скрывала школьные темно-синие брюки. Пиджак же был расстегнут, хотя в случае Ен Хана это не смотрелось неряшливо, скорее стильно. Руки, как обычно, он держал в карманах.

— Что ты забыл в женской раздевалке? — не слишком вежливо спросила Им До.

— Да вот, — он ударил кроссовкой по железной скамейке, — тебя жду. Думал, ты всю математику просидишь в этом коробке.

Он что, выучил ее расписание?

— Что тебе от меня нужно? Ты меня решил преследовать?

Ему мало было, что он уже наворотил? Это же из-за него Ха На с подружками гоняла ее по всей школе. То в туалете воду грязную выльют на голову, то учебники украдут и спрячут, то юбку разрежут, колготки порвут. Про столовую Им До вообще молчала. После того, как ей пару раз вывернули поднос на одежду и наплевали в тарелку, она обедала кимбапом, что покупала рано утром, и в столовую носу не показывала. Стыдно признаться, но она вообще побаивалась ходить по школе одной, без сопровождения Джессики. Интересно, куда она все-таки запропастилась. Им До снова оглядела раздевалку и раздосадовано поджала губы.

— Ты ищешь пухлую коротышку с оловянными глазами? — насмешливо спросил Ен Хан. — Она ждет тебя у класса.

Им До нахмурилась.

— У Ю Ри не оловянные глаза, — строго сказала она. — У нее сильная близорукость и поэтому линзы в очках такие толстые.

— Ты хочешь, чтобы я называл ее очкастой? — Ен Хан пожал плечами.

— Я хочу, чтобы ты называл ее Ю Ри. У нее есть имя.

— Ты слишком много хочешь для той, кто только что вылез из спортивного шкафа, не думаешь? — резко ответил он.

— Нет, не думаю.

Она расправила плиссированную юбку, с пристрастием осмотрела колготки на момент зацепок и не дай бог дырок — спасибо, ей повезло — отряхнула пиджачок бордового цвета, пригладила волосы, и, больше даже не взглянув на Ен Хана, решительно направилась к дверям. С чего она вообще потратила на него столько времени? Скоро занятия и она не собирается опаздывать.

— Я еще не закончил говорить.

Он преградил ей дорогу.

— А я закончила. Я вообще не разговариваю с грубиянами и лоботрясами.

Он сжал зубы и было видно, что заставил себя ответить вежливо.

— Ты испытываешь мое терпение, нуна. Ты уже неделю мне должна десять тысяч вон и я сделал вид, что забыл о долге. Точнее, я забуду о долге, если ты…

— Я ничего тебе не должна, — отчеканила Им До. — Твоя нога живет и здравствует, как я посмотрю. И разве ты мне в отместку не распустил слух, что мы с тобой встречаемся?

Он широко заулыбался. Подумать только, это его веселило. А вот ей было совсем не до веселья.

— Это не наказание, нуна. Это подарок.

Она фыркнула и хотела его обойти, но он поставил руку, не позволив ей сделать и шага.

— Да, брось. Признайся, тебе же нравится, что все считают тебя моей девушкой.

Да он издевался.

— Вообще, ни разу, — честно ответила Им До и посмотрела ему прямо в глаза. — И если это подарок, может, заберешь его обратно?

Он стоял, чуть наклонившись к ней и она четко видела, на его лице не дернулся ни мускул. Но почувствовала, что просьба его задела.

— Предлагаю сделку, — наконец сказал он.

— Какую еще сделку?

— Я прощу тебе десять тысяч вон и скажу, что мы больше не встречаемся, нуна: что ты мне надоела и я тебя бросил.

— Ты меня бросил?

Вот это самомнение! На таком самомнении можно вырастить несколько полей риса и накормить пол-Сеула.

— А ты думаешь, кто-нибудь поверит, если я скажу, что меня бросила ты? — спросил он, криво улыбнувшись.

Обидно это осознавать, но, в общем-то, он был прав.

— И что ты хочешь, хубе? — постаралась она его хоть немного прижать. Хотя чем она его прижимала? Она говорила правду, он учился на год младше ее.

— Математику, — быстро ответил он.

— Чего?

— Будь моим репетитором по математике. Тайным. Три месяца, — он показал на пальцах. — До весеннего фестиваля. И мы в расчете.

Глава 3

Им До сидела за большим, дубовым столом и наслаждалась тем, как легкий ветерок проникает в библиотеку через приоткрытое окно и играется в ее длинной челкой.

— Послушай, Эмма, — шепнула ей Джессика и толкнула локтем вбок. Им До обернулась. — Ты что, правда, ему отказала? Вот прямо так и сказала: «Нет, не стану»?

Джессика так смотрела на нее, что даже через толстые линзы очков легко считывалось, насколько она не одобряет ее поступок. Да если бы она только знала, как Ен Хан ее обзывает за спиной, она бы сильно подумала, прежде чем за него заступаться. К тому же совсем не было времени на занятия с этим задавалой. Она свои-то домашки делала глубокой ночью и под одеялом, чтобы мама с бабушкой неладное не заподозрили. В школе до полуночи сидела, потом дома полночи не спила — однажды ее точно поймают и тогда…

— И что он тебе сказал? — не отставала Джессика, не позволяя сосредоточиться на мыслях. — Не думаешь: он тебе, что похуже сделает в отместку?

— Что может быть еще хуже? — слишком резко и громко для библиотеки воскликнула Им До. Быстро понизила голос до шепота, заметив устремленные на нее взгляды с соседних столов. — Я и так хожу по коридорам, словно модель в платье от Версаче. Все так смотрят на меня, Джесс, словно я каждому должна по десять тысяч вон. Но деньги им не вернула, а платье себе купила.

Джессика хмыкнула и расправила воротничок блузки.

— Ну, моделью быть не так уж и плохо. Я бы хотела, — мечтательно возразила она и вытянула спину, подняла повыше подбородок и сделала вид, что вышагивает по подиуму, словно она Анок Яй или Джоан Смоллс. С фигурой Джессики такое с трудом можно было представить, даже когда она сидела за столом. Им До стало смешно.

— Мы не будем моделями, Джесси. Мы будем юристами. Ты же помнишь? — вернула она подругу с небес на землю, старательно скрывая смешок.

Хотя над собой ей хотелось посмеяться не меньше. Возможно, теперь юристом станет только Джессика. Что там с отцом за несчастье приключилось — мать продолжала жалеть ее с сестрой и молчала. Но правда же все равно вылезет наружу. Не сегодня, так завтра. Одно было ясно уже сейчас — может случится, что Им До даже в Сонде не возьмут. О том, чтобы поехать в Европу, речи уже не шло. А ведь год назад они с Джессикой столько напредставляли себе. Как они будут вместе в университет ходить, а вечерами по паркам и набережным гулять, мороженое есть, на выходные в клуб или в кино заглядывать. Иногда наведываться на выставку или в музей для разнообразия и расширения кругозора. Они даже имена себе европейские выбрали. Отец бы встретил их в Амстердаме, помог обустроиться. Эх, что уж теперь…

Им До наконец заметила, что Джессика с укором смотрит на нее. Хотя подруга наконец снова села по-обычному: откинулась на спинку стула и вытянула вперед короткие пухлые ноги.

— Ты же его отшила не из-за Ха Ны, правда? — спросила она неожиданно, предусмотрительно опустив глаза в учебник, словно вдруг решила прочесть урок. — Ты же не боишься ее, на самом деле?

Вопрос прозвучал, как предательство.

— Конечно, не боюсь, — с плохо скрываемой обидой и раздражением ответила Им До, хотя воспоминания о последней встрече в туалете сильно пошатнули ее уверенность. Она уже не знала точно, кого она боится, а кого всего лишь не переносит на дух.

В любом случае, порой Джессика казалась такой глупой или просто слишком бесчувственной.

— И все равно, зря ты так его отшила, — тихо пробурчала подруга и Им До не на шутку разозлилась.

— Вовсе не зря.

Она сжала кулаки. Джессика выглянула из-за книжки и смутилась.

— Я просто хотела сказать, что это он вчера Ха Ну с подружками от нашей раздевалки отогнал. Ты б точно там просидела всю математику. Так что…

Им До поджала губы и Джессика, глубоко вздохнув, снова нырнула в учебник.

Отвратительно. Теперь она еще и виноватой себя должна чувствовать.

— Я его не отшивала, — наконец процедила Им До.

«Хотя очень хотелось», — мысленно добавила она и заметила, как широкие брови Джессики озадаченно выстроились в прямую линию и стали напоминать еловые лапы, насаженные на толстую обложку книги, что она держала в руках.

— Его позвали на игру и мы недоговорили.

— А-а, — протянула она. — Ясно. Тогда ладно.

— Ничего не ладно, — буркнула с недовольством Им До. — Я ему все скажу. Обязательно… Вот только увижу.

— Сегодня, значит.

— Не обязательно сегодня, — быстро вставила Им До.

Разговор предстоял не самый приятный, а на завтра еще к контрольной по физике надо было готовиться. Настроение после того, как она увидит недовольную физиономию Ен Хана, будет точно невеселое. Совсем не то настроение, что нужно для ночного корпения над учениками. После такого только выпить стакан горячего молока и ложиться спать. Чтобы видеть теплые, как-то самое молоко, сны и не думать ни о Ен Хане, ни о школе, ни об экзаменах. И точно не думать о будущем.

— Сегодня, — оборвала ее мысли Джессика.

Чего сегодня? Ах, да. Нет, она же сказала, что не сегодня. Почему ж обязательно сегодня? Завтра или лучше на следующей неделе. Нужно подумать, как ему сказать.

Джессика привычно толкнула Им До локтем вбок и кивнула в сторону дверей. Ну, конечно. Им До скривилась в язвительной ухмылке. Вот она, царь-птица, прилетела, стояло только вспомнить.

Ен Хан стоял у входа и внимательно осматривал зал, словно кого-то искал. Им До с быстротой полета мухи, на которую замахнулись газетой, скатилась со стула на пол. Даже подумать не успела, что надо бы спрятаться, а уже сделала. Даже сама удивилась своей прыти: такая ей вовсе была несвойственна. Она приложила палец к губам и с мольбой посмотрела на подругу.

Но Джессика прикрыла рукой рот, словно собиралась глубоко зевнуть, и почти беззвучно прошептала:

— Прости, Эм, но, кажется, уже поздно. Кажется, он заметил.

Вот зараза! Попался же гад такой всевидящий! Лучше б он так в учебник по математике смотрел — репетитор бы не понадобился. Но может, все-таки он не заметил? Ведь кажется — это не точно заметил. Это значит, что, может, заметил, а, может, и нет. Ну, пожалуйста.

Им До почти сложила руки в мольбе. Ну пусть бог пошлет ей чуточку удачи. Совсем капелюшечку. Ей за последнюю неделю супер не везло. Она явно заслужила крошечку поддержки от высших сил.

Им До подняла глаза на Джессику: ну что?

— Да что ты так переживаешь? — бросила шепотом та, покосясь на нее.

— Действительно, что ты так переживаешь? — раздался мужской голос и высокая фигура Ен Хана нависла над их столом.

Джессика подняла голову, встретилась с Ен Ханов взглядом и с виноватым лицом повернулась к Им До.

«Ладно, иди, — одними глазами ответила Им До. — Сама разберусь».

Нечего было Джессику приплетать к ее проблемам. С ее комплекцией даже в спортивный шкафчик было не спрятаться. Подруга быстро побросала вещи в рюкзак, одним резким движением закрыла молнию и снова глянула на Им До.

— Позвони мне. Хорошо? — показала она знаком, приложив руку к голове.

Им До кивнула. Конечно, она позвонит. Ей же нужно будет выговориться, рассказать, насколько она ненавидит этого самовлюбленного грубияна из второго класса. Настроение, казалось, боевым. Но провожала она глазами подругу к выходу с явной грустью и разочарованием.

Что же все-таки за напасть такая с ней постоянно случалась? Вот не везло, так не везло. Как бы она хотела вместе с Джессикой сейчас выходить через те высокие двери. Пройтись неспешно по вечерней улице. Сегодня смену в фотосалоне отменили. Это было и хорошо и плохо. Плохо, что она деньги не получит, целых пять тысяч вон. А хорошо, что она вот так могла бы пройтись по аллее около школы, наслаждаясь первыми весенними деньками. Да, могла бы…

— Ты что собралась просидеть на полу весь вечер? — Она наконец заметила, что Ен Хан наклонился к ней и протягивает руку.

Не нужна ей была его помощь. Им До отбила ладонь и уже собралась подняться сама. Но Ен Хан вдруг с силой схватил ее за руку, рванул с пола и резко притянул к себе. Обнял за талию и она почувствовала его дыхание на своем лице. Губы почти прижались к ее щеке. Это еще что за гадость? Да еще в библиотеке! Она попыталась вырваться, но он сдержал ее. Что за черт?! Им До изловчилась и с силой ущипнула его за руку ближе к кисти. Без реакции. Неужели совсем не больно? Она скрутила еще сильнее. Да отпусти же ты наконец!

— Хен! — вдруг раздался за спиной Ен Хана голос Вон Шика, его одноклассника и по совместительству главного пажа в его королевской свите. — Ты там скоро?

— Я занят, — не оборачиваясь, проскрежетал зубами Ен Хан. — Скажи парням, что я буду завтра.

Вон Шик убежал почти сразу. А Ен Хан отстранился и Им До наконец увидела его разъяренный взгляд.

«Вообще, с катушек слетела?» — мысленно прокричал он.

«Ну да, слетела. А ты не слишком много себе позволяешь?» — также молча возмутилась она.

— Может, уже отпустишь? — наконец услышала она тихое шипение и оторвала руку, заметила, как Ен Хан поджал губы и с силой потирает место, где она выкручивала ему кожу.

— Ты сам виноват, — зло бросила Им До. Она не испытывала ни капли вины. Шлепнулась на стул, сложила руки на груди и, надув губы, уставилась в окно.

Ветер продолжал долетать и все так же трепетал ее челку. Но теперь он совсем не казался приятным. Скорее промозглым и чересчур сильным. Встать, что ли, закрыть окно, чтобы не дул? Но вставать не хотелось. Ничего не хотелось. Как же все это противно.

Ен Хан придвинул стул ближе к ней и вальяжно уселся, хотя она чувствовала, как от напряжения чуть не сводит его тело. Ему явно было неловко. Должно быть, оттого он долго сидел и молчал. И Им До тоже вдруг стало муторно. Может, все же подняться и закрыть это чертово окно?

— Я же сказал, что мне нужен тайный репетитор, — наконец шепнул он, словно оправдываясь, что продолжает досаждать ей своим присутствием.

Хотя по тону голоса так не казалось. Это улавливалось лишь в смыслах. Ен Хан никогда стал бы объяснять своих поступков.

— А ты еще решила на полу поваляться, — насмешливо буркнул он.

— Да ну? — возмутилась Им До, продолжая пялиться в окно. — А из-за кого я там оказалась?

Вот же нахал. И ведь даже не извинится. Одно дело, когда о ней шушукались, как о его подружке. Другое — притворятся этой самой подружкой. Нет, на такое она точно не подпишется.

— Ну, чего вот ты там дуешься, нуна, как маленькая девочка, — бросил Ен Хан пренебрежительно после очередного длительного молчания. — Можно подумать, ты никогда не обнималась и не целовалась? Ты ж красотка, нуна. Никогда не поверю…

— Чего? — Им До резко обернулась и почувствовала, как ее щеки заливаются краской.

Глава 4

— Вот куда тебя понесло, нуна?

Им До мчалась по коридорам школы, словно ее в спину подталкивал ураган. Хотя она б не отказалась, если бы он ее подхватил и перенес сразу до дома. Вся библиотека сверлила их взглядами после представления Ен Хан, да еще такими осуждающими. Подумаешь, приобнял он ее. Хотя со стороны это походило на чуть большее, чем приобнял. Но кому какое дело? Они вообще должны все сидеть, заниматься и ничего не замечать, кроме букв на страницах. Да как бы не так. Соль А из параллельного класса почти сразу подошла и так игриво поздоровалась и ручкой помахала:

«Приветики, Ен Хан-а. Давно тебя в библиотеке не видела».

Да она вообще никогда его здесь не видела. Он зашел в библиотеку, как в иной мир переместился, и если быстро не унесет ноги, то хранители книг его порежут и распихают закладками по томам. Должно быть, Соль А знала об этом и не замедлила поделиться этими знаниями с черепахой Муль Бель. И та вытащила ноги и руки из своего деревянного стола-панциря и медленно поползла в их сторону.

А Ен Хан еще пристал: да я это, да я то, да я все могу, только бы математику подтянуть. Он вообще кого-нибудь, кроме себя, замечал? Не хватало, чтобы ветхая хранительница библиотеки, Муль Бель позвонила маме или бабушке и сообщила о неподобающем поведении их дочери. Конец вечерним подработкам. И подработкам выходного дня тоже конец. А Ен Со без репетиторов даже последнее место в рейтинге не потянет. Только попробуй это маме и бабушке объяснить.

Они же ее просто запрут в комнате и вздохнуть свободно не дадут. И что Ен Со с этим делать, если она ничегошеньки не понимает в дробях и временах английских глаголов? Даже когда Им До ей объясняет, не понимает. Но никто этого не желает замечать. Им только нужен результат. Им важны лишь оценки и рейтинги. Приноси А+ по всем предметам — и можешь хоть на голове сутками стоять. Но не всем дано понять, что интеграл — это площадь, ограниченная графиком функцией, осью координат и двумя прямыми. Им До это легко усвоила. Но вот ее сестра была другой.

И как это можно было решить? Пока Им До придумала лишь удрать из библиотеки раньше, чем Муль Бель доползет до их стола.

— Да стой же ты!

Ен Хан крепко схватил ее за руку, когда они успели достаточно далеко убежать по школьным коридорам.

— Оставь уже меня в покое, — отчеканила Им До, вырвалась и с трудом удержалась, чтобы не пнуть его по ноге.

Но, должно быть, выражение ее лица в этот момент было схоже с гримасой мумии, которая появляется из столба смерча, разевает огромную пасть и громогласно кричит: «Я заберу вас всех в преисподнюю!». В стиле лучших фильмов ужасов. Ен Хан оторопел, даже шагнул назад и посмотрел на Ен До с легким изумлением. Может, даже с испугом. Как бы она хотела так его напугать, чтобы он обходил ее за километры, чтобы остерегался ступить из класса, если она идет по коридорам.

— Ладно… — Он помялся, потоптался и наконец выдавил: — Я прошу у тебя прощения, нуна. Хорошо?

Почему ее желания исполнялись так не вовремя? Почему люди ставили условия и предлагали сделки, когда надо извиниться и извинялись, когда стоило провалиться под землю?

— Я извиняюсь за то, что обнял тебя у всех на виду. И за то, что спросил насчет этого… ну то, что я после сказал. Хорошо?

Он смотрел на нее, как смотрит голодный кот на миску молока. Теперь, как минимум, она должна была его выслушать. Зараза!

— Но баскетбол я тебе не простил, — вдруг добавил он. — Ты все еще должна мне десять тысяч вон, нуна. Так что-либо плати, либо…

Ну слава богу.

— Иди ты на затопленное рисовое поле.

Им До развернулась и снова пустилась вперед к заветным входным дверям. Не так быстро, как прежде, но уверенно и держа в уме великую цель: сбежать из школы, пока Ен Хан не сообразил что к чему, не включил милую мордочку и она не растаяла, как кремовый торт под жарким солнцем.

— Эй, нуна!

«Эй, нуна!» Тоже мне извинился, называется.

— Эй, Ким Им До!

Ну пусть только подойдет — и она отобьет ему рюкзаком все мягкие места и скажет, что это рюкзак ожил, озверел и напал на него сам. А будет возражать, она вернет ему десять тысяч вон прямо на глазах тренера и скажет правду: «Прости, Ен Хан, что повредила твою больную ногу во время занятий со мной». Вот такая она мерзкая злюка. Да именно так она и сделает. И будет наслаждаться, когда его погонят из команды, как никому не нужного калеку. О, месть, как ты хороша, даже когда тебя просто представляешь! Сразу пахнет так вкусно. М-м-м. И правда, откуда так вкусно пахнет? Пирожками с цветочным медом. Точно. Ням-ням, вкуснятина.

Им До остановилась и принюхалась. Запах тянулся из ближайшей классной комнаты, дверь в которую была чуть приоткрыта. Оттуда же лился яркий свет. Интересно, кто это взялся залезть в кабинет, когда в библиотеке оставалось море свободных мест? Ведь до экзаменов еще как до Юпитера через Альфа Центавру. А этот вот находчивый же какой. Ужин разложил на партах: и полезно, и вкусно. Им До осторожно подкралась к дверям и прислушалась.

— Со Джун, я же просил тебя не таскать печенье на занятия. Убирай немедленно. И дай мне посмотреть твою задачку… Так, нет, должно получиться три единицы нитрата серебра. И агрентум пишется через «эй» и «джи». Запомнил? Отлично. Давай-ка переделывай все заново.

Послышался шорох коробки о стол и звучное недовольство Со Джуна. Интересно, что за Со Джун такой? В их параллели точно никого не было с таким именем. А вот учителя Ли До Юна Им До сразу узнала по строгому голосу и напористой речи. Он полностью оправдывал свое имя: слыл, и не без причины, как самый умный преподаватель в школе Енсей. Поговаривали, что он был еще и невероятно добрым и благородный. По собственному желанию занимался вечерами с отстающими учениками. Хотя некоторые очень тихо, почти беззвучно, намекали, что дело его было не полностью благородное и порой он занимается не совсем бесплатно. И это грозило ему большими неприятностями, если неприглядная правда выплывет наружу: от дисциплинарных выговоров до увольнения с занесением в личное дело. Но про Ен Хана тоже кругом говорили, как о самом ловком и сильном, подающем надежды баскетболисте, а сам он требовал деньги за легкий удар по ноге и ему не терпелось выучить математику. Интересно, зачем?

Им До почувствовала на шее дыхание и встрепенулась. Да так резко, что задела рукой дверь и она с силой влетела в дверной косяк.

— Кто там? — раздался суровый голос и не успела Им До сообразить, что пора бежать, как учитель оказался у двери и рванул ее на себя.

Им До покачнулась и наверняка бы упала прямо учителю в руки, если бы Ех Хан вовремя не схватил ее и не прижал к себе. — Что вы тут делаете двое?

— Из библиотеки домой идем, сонсенним, — брякнула Им До первое, что пришло в голову.

Учитель смерил ее недоверчивым взглядом из-под круглых очков и Им До показалось, что он вовсе не на нее смотрит, а оценивает контрольную по химии. Ей не стоило бояться, она всего лишь остановилась перед классом и проявила капельку любопытства под действием уж очень аппетитных ароматов. Она с обеда ничего не ела и от парочки кругляшей якквы ее бурчащий желудок не отказался бы. И все же ей стало не по себе от проверяющего взгляда преподавателя. Стыдно стало даже, что ли, за свое несвоевременное любопытство.

Она спешно поклонилась, с силой толкнула Ен Хана, чтобы он не стоял истуканом и не перекрывал путь отступления, и рванула от классной комнаты.

— Им До, погоди! — окликнул ее учитель и она вновь слишком резко затормозила и врезалась в Ен Хана спиной.

Да что сегодня за день был такой! Она то падала, то врезалась, то бежала, то лепетала всякую глупость. Но Им До сделала вид, что неловкость — привычное для нее дело — сегодня это было абсолютнейшей правдой — и быстро проговорила:

— Да, сонсенним.

— Мне очень жаль, что такое произошло с твоим отцом, — неожиданно сказал учитель. — Прими мои соболезнования. — Им До побледнела. — И передай своей маме и бабушке, что я хотел бы навестить их на этой неделе.

А это еще что значило? Учитель Ли До Юн не вел занятия ни у нее, ни у сестры, тогда зачем ему было говорить с их матерью и бабушкой? Он хорошо знал отца? Интересно, откуда?

— Им До, — окликнул ее учитель.

— Да, сонсенним, я все им передам, — пролепетала она, снова поклонилась и на этот раз успешно ретировалась на безопасную часть школьных коридоров, где наконец смогла дышать спокойнее и заставила себя сбавить шаг.

Что это с ней приключилась? Она же никогда не была трусихой. А сейчас вдруг стала?

На улице лил предательский дождь и Им До остановилась у дверей, чтобы вытащить из рюкзака зонтик: желтенький, как само солнышко. Но даже любимый цвет сегодня ее не радовал, лишь наводил тоску и грусть. Весь мир словно ополчился против нее, ничего не складывалось: начиная с работы и заканчивая этой нелепого происшествия у классной комнаты.

Им До тяжело вздохнула, раскрывая зонт.

— Твой отец умер? Почему ты не сказала?

Она подняла глаза и наконец заметила, что Ен Хан стоит напротив и с непониманием или любопытством пялится на нее. Но ей было плевать на его чувства. Ведь это он был виноват почти во всех несчастьях, что навалились за последнюю неделю. Ее беспокоило другое: учитель знал о смерти отца и Ен Хан теперь тоже знал. Завтра узнает вся школа и начнет задавать вопросы: как, где, почему. А у Им До не было ответов. Мать и бабушка даже о похоронах молчали и отнекивались, когда Им До пыталась о них спросить.

— Он совсем недавно умер, — тихо сказала она. — И я не хочу об этом говорить. Понимаешь?

— Хорошо. Не будем говорить, раз не хочешь, — слишком скоро согласился Ен Хан.

— Нет, я вообще не хочу. Я не хочу, чтобы кто-нибудь об этом говорил вообще--вообще. Понимаешь?

— Понял.

— Обещаешь?

Ен Хан усмехнулся.

— За кого ты меня принимаешь, нуна? Что я буду ходить по школе и разносить сплетни о твоем отце?

Потянулась продолжительная пауза. Она смотрела на него не моргая, как Рикки-Тикки-Тави смотрит на кобру или все было наоборот, это он так смотрел на нее. Неважно, каждый выжидал, кто сделает первый шаг.

— Я отдам тебе десять тысяч вон, — наконец выговорила Им До.

Но Ен Хан покачал головой, поставил руки на бедра и, облизав губы, уставился поверх ее головы.

— Не, так не пойдет, — сказал он. — Не надо покупать мое молчание, нуна. Я тебе не доносчик.

— Ну, как скажешь, — только и нашла, что ответить Им До. Раскрыла зонт и шагнула под дождь.

— Но ты могла бы мне помочь, — услышала она за спиной, — по-дружески.

Так она и знала. Им До обернулась. Ен Хан стоял на ступеньках, наполовину под крышей, которая частично нависала над лестницей, а наполовину на улице. Вода уже бодро стекала по его длинным, выбившимся из резинки, локонам.

— Мне позарез нужно сдать промежуточные тесты, нуна, — бросил он, с трудом заставляя себя не отводить взгляд. — От меня все ждут этого университета. Ты меня очень выручишь.

Глава 5

Им До бодро шагала по школьному двору мимо ларьков с едой. Всюду царила праздничная суетливая атмосфера весеннего фестиваля. В дальнем конце на сцене девчачий квартет из параллельного класса распевал: «Я в центре внимания — смотрите на меня. Я звезда, звезда, звезда». Чуть в стороне народ устроил танцевальную площадку. И всюду бегали старшеклассники, переодетые то в форму поваров, то дворецких из популярных аниме. Ха Ен и Джи Су, закадычные подружки Ха Ны, в костюмах официанток ретрокафе пролетели мимо Им До, обогнали и даже не обратили внимание.

«Опаздывают на смену», — поняла она и усмехнулась.

Их класс в этом году придумал одеться в стиле семидесятых: блузки с широкими рукавами, брюки-клеш, короткие юбки, массивные украшения и высоченные каблуки на платформах. На таких не особо побегаешь, потому Им До с легкой ехидцей смотрела вслед одноклассницам. Но она зря злорадствовала — завтра ей грозила похожая экзекуция и это с ее умением вовремя приходить куда бы то ни было.

«Но что будет, то будет лишь завтра», — подбодрила она себя. А сегодня в ее распоряжении был целый свободный день. И пусть она планировала провести его дома за просмотром любимой дорамы и подготовкой к тестам по физики и химии, она радовалась солнечному деньку, задорная музыка и всеобщее веселье бодрили и здорово поднимали настроение. Ученики, учителя и родители с энтузиазмом прогуливались мимо ларьков, пробовали угощения, подпевали знакомым песням и даже пританцовывали. Вот только где была Джессика?

Им До остановилась у палатки пятого класса третьегодок, как они сговорились с подругой накануне, и оглянулась. Привычно яркое выходное платье Джессики нигде не просматривалось. А на циферблате часов в телефоне уже высветилось три часа десять минут. Ну да, как же, на что Им До рассчитывала? Когда она опаздывала на пять минут, Джессика приходила на полчаса позже. Почему она решила, что сегодня будет иначе?

«Подожди меня, если успеешь дойти сегодня. Я отлучусь по срочному делу», — напечатала Им До в телефоне и добавила два смайлика: смеющийся и озадаченный серьезным вопросом.

Она хотела взять с собой подругу на это важное дело и даже сговорилась с ней встретиться пораньше. Но Сон Кан час назад объявился в чате и попросил перенести их разговор на пол часа раньше, так что теперь ей придется идти одной. Но, может быть, это и к лучшему. Чем меньше людей будут знать о ее вынужденном грехопадении, тем больше вероятность, что она избежит публичной порки. Ох, не дай бог. Не дай бог, это выплывет наружу. Столько голов полетит.

Она развернуться и быстро зашагала в сторону спортивных дорожек на заднем дворе школы. Вдруг услышала знакомый голос и — чуть не подпрыгнула от испуга.

— Эй, Им До!

Ен Хан вырос перед ней, как гриб после дождя. И это в солнечный-то день.

— Ну ты и бегаешь, конечно. Тебе бы в нашу спринтерскую команду — они бы всегда первые приходили. Не то что сейчас

Вот только его не хватало. Понадейся на лучшее, помяни черта.

— Я сейчас не могу разговаривать, — ответила Им До резче, чем собиралась. — Давай в следующий раз, хорошо? — добавила она уже мягче.

— Ты опять куда-то спешишь? — Он ухмыльнулся с явным намерением продолжить беседу здесь и сейчас. — В этот раз куда? Боишься не успеть попробовать токпокки?

Им До смерила его надменным взглядом.

— Ты постоянно куда-то несешься, — объяснил он. — Посмотри, сегодня же праздник. Можно погулять, музыку послушать.

Им До резко остановилась.

— Так, хорошо. Чего ты хочешь? — строго спросила она, поглядывая в телефон. Три-восемнадцать. Время еще терпело. До беговых дорожек она успела бы дойти даже прогулочным шагом.

Но Ен Хан не спешил отвечать. Стоял смотрел на нее исподлобья, словно предлагал ей самой догадаться, о чем он хочет с ней поговорить. Ну да, как она забыла: когда рядом Ен Хан, чтобы все сложилось, нужно обладать сверхспособностями. Вот сейчас ей бы пригодилась телепатия или левитация на худой конец, иначе она никуда не успеет. А успеть, ну очень было надо.

И вдруг Ен Хан быстрым движением вытащил из-за спины большой кружок сахарной соты и вручил ей. Теперь уже Им До уставилась на него, глупо моргая длинными ресницами. Нерешительно приняла угощения, продолжая в недоумении разглядывать конфету. И как это понимать?

— Слушай, — вдруг догадалась она, — если ты о наших занятиях, то тут и нечего говорить. Ты мне ничего не должен. Ты помог мне — я помогла тебе. Мы квиты. Тебе не нужно составлять мне компанию на фестивале. Дарить подарки тоже не надо и делать вид, что я тебе интересна. Даже лучше, если нас будут поменьше видеть вместе.

Он молчал и смотрел на нее, прищурившись от яркого солнца. Нет, в общем-то, он оказался неплохим парнем. Ей было интересно проводить с ним время. Почти три месяца прошло с того дня, когда он снизошел до того, чтобы просить ее о помощи, а не приказывать, как он привык — и Им До ни разу не пожалела, что согласилась стать его тайным репетитором.

Он был забавный и смекалистый, быстро схватывал, что она объясняла и с ним было интересно поговорить, а разговаривали они много и очень о разном. Нужно же было, чем-то занять себя, когда он провожал ее после школы. И еще его друзья надавали подзатыльников Ха Не и ее подружкам, точнее, провели с ними разъяснительную беседу и неожиданные встречи в туалете с грязевыми душами и скользкими полами прекратились. Даже было грустно и чуточку боязно, что этой увлекательной и комфортной жизни после фестиваля придет конец. И надо бы вспомнить, что Ен Хан ни словом не обмолвился о ее отце — за такой благородный жест Им До была благодарна ему, пожалуй, больше всего. Эпопею с похоронами отца, которая тянулась месяца два, не каждый бы выдержал, а если бы к ней добавились разговоры в школе, она, наверняка, сама легла бы в гроб живьем.

— Мне, правда, нужно бежать, — нетерпеливо сказала Им До, с беспокойством поглядывая на время.

— Это я уже понял. Может, я тогда провожу тебя, что ли? — спросил он.

— Нет, не надо. — Она суетливо замахала руками.

— Почему не надо? У тебя что, свидание?

Если она скажет правду, то он точно увяжется за ней. Или чего хуже, станет отговаривать.

— Да, я условилась с другом. Он меня уже ждет. И твое появление, ты же понимаешь…

Но Ен Хан, похоже, сегодня отличался изрядной несообразительностью.

— Да ну, а разве ты не с Ю Ри собиралась погулять? — спросил он и на его лице растянулась лукавая улыбка. — Ты вообще не умеешь врать, Им До. Даже не пытайся.

— А ты разве видишь рядом со мной Ю Ри? — вспылила она от такого самодовольства.

Стало по-настоящему обидно. Хотя врать она действительно не умела. Но ничего, она собиралась научиться. Всему можно научиться, было бы желание и время. И она не станет тратить свое время попусту и начнет познавать новую науку прямо сейчас.

— Я же сказала, что у меня встреча с другом. И я прошу тебя не идти за мной, договорились?

— Ладно, — сказал он и его лицо стало серьезным. — Но взамен скажи: этот друг — просто друг или ты так быстро нашла мне замену?

— Это мой новый парень, — выпалила она и уже потом осознала, какие неприятности на себя навлекла.

Сон Кан был красавчиком. Учился в параллельном третьем классе и, если первая женская половина школы бегала за Ен Ханом и смотрела на него щенячьими глазами, то вторая сходила с ума по черноокому, длинноногому и самому умному ученику школы Енсей Ли Сон Кану. Хотя насчет самый умный Им До сильно сомневалась после недавних событий.

— Ты врешь, — тихо сказала Ен Хан и привычно сунул руки в карманы, свысока посматривая на нее.

— Нисколечки.

Им До стойко выдержала его взгляд, хотя глаза, зараза такая, так и желали свинтить в сторону. К ларькам, к группе мальчишек с параллели, проходящих мимо, к родителям Ха Юны, пробующим кимбап у соседнего прилавка. Да куда угодно, только не смотреть на него.

— Ты когда врешь, у тебя глаза бегают, Им До.

Он наклонился и впялился ей в лицо.

— Ничего они не бегают. Я смотрю прямо на тебя.

Она тоже подалась вперед.

— А зрачки бегают, — усмехнулся он.

Им Да фыркнула. Неужели такая непростая наука. Или это Ен Хан был слишком сложный для нее.

— Ты бываешь просто не выносим, ты это знаешь? — буркнула она.

— А ты признайся, что врешь.

— Ни за что.

Он расхохотался, да так громко, что проходящая мимо учительница по биологии Чхве Су Мин сделала замечание.

— Простите, сонсенним, — с поклоном извинился он и снова обернулся к Им До.

— Врушка, — бросил он.

Им До поджала губы и сложила руки на груди.

— Почему это ты решил, что я вру? У меня что, не может появиться парень? — Это уже стало делом принципа, убедить самодовольца в своей правоте. Ишь, какой, неверующий нашелся! — Ты же сам говорил, что я красивая.

— Разве когда идут на свидание, останавливаются и болтают с другими парнями по полчаса?

— И!

Им До с ужасом уставилась в циферблат часов в телефоне. Три-тридцать-три. Да будь ты неладен, Ен Хан! Вот что ты за человек!

Она со всем ног помчалась по школьному двору.

— Погоди, Им До! — Он догнал ее и схватил за руку. — Он что тебе настолько нравится?

— Ты просто не представляешь, — бросила она, вырываясь, и полетела вперед, отталкивая с дороги ошарашенных учителей и школьников.

Глава 6

Им До встретила Сон Кана, когда он уверенной походкой возвращался от беговых дорожек к фестивальным ларькам перед зданием школы. По лицу его ясно читалось: он расстроен опозданием Им До и не собирается ее понимать. И она решилась на отчаянный шаг. Раз Ен Хан утверждал, что она красотка, то… Она натянула очаровательную улыбку — точнее, ту, что, по ее мнению, могла бы за нее сойти — и поспешила объяснить:

— Прости, Сон Кан-сси, — она улыбнулась еще шире и дождалась, пока он краешком губ ответит ей тем же, — по дороге возникла непредвиденная ситуация.

«Налетел ураган, — договорила она мысленно. — Приставучий и раздражающий. Как всегда, не вовремя». Пожалуй, лучших эпитетов для описания Ен Хан не подобрать.

— Парни уже собираются к соревнованиям, — кивнул Сон Кан в сторону дорожек. Улыбка все же не сработала. — Давай перенесем. — Он задумался. — Завтра и послезавтра меня не будет в городе. Так что через пару деньков спишемся и договоримся.

О нет, через пару деньков совсем поздно будет. Через неделю уже промежуточные тесты, а Ен Со еще ответы нужно выучить. С ее-то способностями.

— Погоди, — Им До перегородила Сон Кану дорогу и он в изумлении отпрянул. Наверняка, теперь будет обходить ее стороной. Но ничего, он не первый, кто так реагирует на ее настойчивость. От излишней напористости еще никто не умирал. А вот от завала промежуточных тестов, очень даже. Мама с бабушкой разорвут Ен Со.

— Там за бассейном есть ниша, — быстро сказала она. — Ребята из старших классов туда курить тайком бегают. Но сегодня их точно не будет. Нам никто не помешает.

— Уверена?

— Гарантирую.

Ну, нарвутся они на кого-нибудь из школьных разгильдяев, ну развернутся и уйдут. Подумаешь великая беда. Зато она сделает все, что возможно, и не будет сожалеть.

Сон Кана не пришлось уговаривать долго. Еще бы тридцать тысяч вон на дороге не валяются. А, может, он сам знал, что ниша или, правильнее сказать, углубление в стене будет пустовать, как обычно происходило по выходным или праздничным дням. Им До заметила это, еще когда дежурила по школе или если случалось засидеться в библиотеке перед важными экзаменами.

Ниша имела прямоугольную форму, вытянутую в глубину, но была достаточно широкой, чтобы стоять на расстоянии друг от друга и не смешивать дыхание. Недавний дождь смыл следы токсичных ароматов и пахло сыростью и листвой с близрастущих деревьев. Неудобство доставлял только легкий полумрак, потому что небо над головой полностью закрывала шиферная крыша. Учитывая повышенную секретность их встречи мурашки мигом устроили собственные фестивальные соревнования на спине Им До. А сердце с энтузиазмом озвучивало их топотанье.

— Сначала деньги покажи, — бросил Сон Хан с серьезным видом.

Боже, ну, конечно, она их принесла. Она что, похожа, на бойца сирым, который одним ударом уложит его на асфальт, заберет ответы по тестам и сбежит?

— Вот, — Им До достала из маленькой кожаной сумочки темно-фиолетового цвета аккуратно завернутые в носовой платочек воны и показала Сон Хану. — Наличные, как договаривались.

Он кивнул. Снял рюкзак и вытащил стопку распечатанных листов.

Как было бы удобно, если бы он переслал их ей по чату или хотя бы принес на флешке. Им До завернула в еще один носовой платок конфету, что продолжала держать в руке, — она носила с собой целую пачку платков, так на всякий случай — и бегло пробежалась по листам. Вроде все верно, по крайней мере, похоже на правду, насколько она могла быстро понять. Хотя ее интересовали только вопросы — а их она никак не могла проверить.

— Помни уговор… — прошептал Сон Кан с предельной таинственностью.

— Никому не передавать и не показывать. Даю слово.

Им До протянула деньги и Сон Кан тотчас взялся их пересчитывать. Остался доволен результатом и широко улыбнулся ей.

— Приятно с тобой иметь дело. Если самой понадобится… обращайся.

Ей хотелось спросить, откуда у него взялся доступ к такой ценной информации. Но она поостереглась. Не ее это дело. Надо прощаться и бегом бежать домой, чтобы с этим грузом никто не поймал за руку.

А если Джессика все же явится, как они договаривались? Им До только сейчас вспомнила о подруге и закусила губу. И Ен Хан может увязать на обратном пути. Да, ходить ей с этими бумажками до конца фестиваля. А они уже сейчас оттягивали руку так, что плечо ныло от напряжения.

— Хочешь, я провожу тебя? — Сон Кан словно прочел ее мысли.

— Нет, не надо.

— Да не отнекивайся. Я же вижу, как ты вся трясешься.

Да вовсе она не тряслась. Всего лишь немного волновалась. Не каждый день удавалась примерить на себя роль преступницы. Хотя по закону она совершила лишь мелкое правонарушение. Зато если поймают, последствия будут о-го-го.

— Я думаю, что все же справлюсь сама, — натянуто улыбнулась Им До.

— А я думаю, что провожу тебя до дома.

И Сон Кан схватил ее под локоть и повел из ниши.

Она даже не успела сообразить, как реагировать на столь навязчивое ухаживание — Сон Кан вдруг отлетел чуть ли не к дальней стене и рухнул на землю. Им До от изумления чуть не выронила сумку, расширила глаза и разинула рот так широко, что туда бы легко запорхнула стая галок. Медленно перевела взгляд с Сон Кана, собирающего кости с асфальта на противоположную сторону. У входа в нишу стоял взмокший и разъяренный — иного слова не подобрать — Ен Хан и потирал правый кулак.

— Она же сказала, что ее не нужно провожать. Ты плохо слышишь?

Сон Кан вытер кровь с лица рукавом прежде идеально чистой рубашки и непонятно посмотрел на Им До. Это была насмешка или злость? Или то и другое? Но его взгляд наконец вывел ее из ступора.

«Какого черта! — прилетела первая мысль. — Что он здесь устроил?»

Она уже собралась возмутиться, но Сон Кан ее опередил.

— Совсем ты себя не жалеешь, да, Ен Хана?

Нет, это все же была ухмылка. Но нехорошая. Одна из тех, от которой так некрасиво кривится лицо, что ее легко спутать со злобой.

— Думаешь, если я в кроссовки редко обуваюсь, ответить не смогу? Совсем не боишься?

Он поднялся и вышел из полумрака ниши. Они с Ен Ханом были примерно одного роста и телосложения. Только Ен Хан, очевидно, выглядел более спортивным и сейчас менее сдержанным.

— Похоже, что я боюсь?

— А стояло бы.

— Да, ну. Так покажи, что можешь, а не зубы заговаривай.

Он подошел и толкнул Сон Кана в грудь. Тот отступил, но не ответил. Только скривился сильнее.

— Не сегодня. Завтра. Что б без свидетелей. — Он кивнул на Им До. — Я напишу где и во сколько. И знаешь что…

Он подошел к Ен Хану вплотную и произнес шепотом, но Им До четко расслышала:

— Костыли с собой захвати, недоинвалид.

— А ну-ка, стой!

Им До сама не поняла, что и почему сделала. И главное — чем это может закончиться для них троих. Выскочила перед Сон Каном, широко вытянула руки и смерила строим взглядом обоих парней.

— Хотите подраться — деритесь при мне, — с вызовом бросила она.

Сон Кан ухмыльнулся.

— Ты что, решила в рефери с нами поиграть?

— Решила.

— Я при девчонках не дерусь.

Он попытался ее отодвинуть, но она схватила его крепко за руку и остановила.

— Пропусти его, пусть идет, Им До, — услышала она голос Ен Хана.

— Еще чего. Я же сказала…

— И я сказал…

Сон Кан принялся грубо отдирать ее пальцы. Но она не собиралась сдаваться. Она не даст ему вот так уйти. Она громко об этом заявила. Он с не меньшим напором ответил.

Когда их спор перерос в драку Ен Хана и Сон Кана? Им До не могла сказать точно. Мгновенье спустя оба катались по асфальту далеко за пределами ниши, награждая друг друга тумаками и ссадинами. А она лишь смотрела, закрыв рот руками, и не представляла, как следует себя вести. Роль рефери она знатно не доигрывала. Но долго сомневаться и расстраиваться ей не пришлось. Спустя минуты к ним уже неслись от беговых дорожек обеспокоенные учителя и заинтригованные школьники. Стоит ли говорить, что спортивную часть фестиваля по их вине пришлось отменить? Хорошо, если б на этом все закончилось.

Их почти под конвоем отвели к приемной директора и рассадили по углам. Им До с Ен Ханом — в одном, Сон Кан с рассеченной губой и подбитым глазом — в другом. Им До правильно сообразила — хотя в тот момент даже не поняла этого — Сон Кан не стал бы мстить за себя сам. Ходили слухи, что он водил дружбу со взрослыми ребятами из университета сомнительной репутации. В общем, может, и неплохо, что они с Ен Ханом выяснили все на месте и задуманной встречи не случится. А Сон Кан оказался все же премерзким типом. Кто бы мог подумать? Впрочем, Ен Хан тоже отличился. Повел себя как последний дурак.

Однако Им До не знала, что точно чувствует. Очень глубоко в душе ей понравилось, что за нее ввязались в драку, хотя разум с возмущением отрицал это и иную версию принимать не собирался. И все же она спросила:

— Зачем ты это сделал, а?

Ен Хан повернулся и серьезно посмотрел на нее. По его красивому, изрядно побитому лицу и длинным темно-каштановым прядям, выбившимся из резинки, стекали струйки пота и крови — как в тот день под дождем на лестнице перед школой.

— А как ты думаешь, зачем? — многозначительно спросил он.

И кажется, она знала ответ. Всегда знала, но сейчас особенно почувствовала. И от этого по телу разлилось мягкое солнечное тепло.

А на соседнем сиденье лежала всеми забытая сумка с ответами на промежуточные тексты по математике для средней школы второго класса.

Глава 7

Им До неуверенно присела на краюшек длинной банкетки у стены, ее привычное место за ужином. Хотя в последние месяцы она стала его недолюбливать, особенно в вечернее время. Ярко горели лампы люстры, стол ломился от гостинцев и на вакантном месте сидел довольный учитель Ли До Юн, смотрел, почти не моргая, через круглые очки и светился, как еще одна лампочка. Вот уж у кого были оловянные глаза. И что мать в нем нашла? Почему потворствовала его частым визитам и очевидным ухаживаниям? Отец погиб всего три месяца назад и расследование его смерти до сих пор продолжалось.

— Я слышала о драке во время школьного фестиваля, Им До, — неожиданно повела разговор мать, наложила гостю чашку риса с горкой и лучисто улыбнулась

Им До поджала губы. Вот же круглоочкастый сплетник. Она опустила глаза в пустую тарелку и сделала вид, что увлеченно пересчитывает лепестки на узоре. Ей сейчас никого не хотелось видеть.

— Это правда, что они подрались из-за тебя? — требовательно спросила мать.

— Нет, — быстро ответила Им До и поглубже занырнула в тарелку.

— А мне сказала, что да. Ты встречаешься с одним из этих мальчиков?

— Мама! — возмутилась Им До.

Хотя при посторонних так вести себя с родителями было невежливо. Но разве вежливо было обсуждать при посторонних семейные дела?

Мать никак не отреагировала на ее излишне эмоциональное восклицание, снова улыбнулась учителю Ли До Юну, положила ему поверх риса кусок говядины и взялась за пустую чашку Им До. Та было схватила чашку за край, чтобы дать понять: она сама справится со своим ужином, но покосилась на гостя и вынужденно отпустила руку.

Что б он провалился. Опять ей риса навалят так, что из ушей повылезает. А хотелось сладенького: мороженого или шоколадку, чипсы на худой конец. Но после такой миски — ее можно будет подоить рисовым молоком и из него сделать мороженое.

— Я спрашиваю, дочь, потому что беспокоюсь о тебе, — продолжила назидательно мать. — Ты сейчас должна думать об учебе и своем будущем.

Да она только об этом и думает. Им До беззвучно вздохнула. Но ответила, как от нее ожидали:

— Конечно, мама.

— Тогда я больше не хочу слышать ни о каких мальчиках и тем более о драках, в которых ты участвуешь. Ты меня понимаешь?

Мать перестала накладывать рис и в упор посмотрела на Им До, словно хотела выжечь внутри нее свое пожелание. Им До лишь на короткий момент подняла глаза, увидела воинственно настроенную родительницу и тут же вновь их опустила. Сейчас лучше молчать, кивать, на худой случай односложно соглашаться.

Мать Им До, достопочтенная Ким Ен На, работала судьей и апелляционном суде. Стоит ли рассказывать, как часто она забывала сменить рабочий образ, переступая порог дома?

— В будущем ты мне скажешь спасибо, дочка. Вот увидишь. Ты же знаешь, я никогда не даю тебе плохих советов.

— Конечно, мама.

— Станешь уважаемым членом общества, познакомишься с хорошими людьми из статусных семей, подобно нашей, вот тогда и поговорим о свиданиях.

Ох, к этому времени она, пожалуй, успеет поседеть. Сама-то достопочтенная Ким Ен На выскочила замуж в девятнадцать лет. И в двадцать уже родила Им До.

— Знаешь, как я жалею, что так скоро приняла предложение твоего отца.

Ну, не при чужих же людях. Тем более, Им До очень хорошо знала эту историю. Она могла написать по ней диссертацию и защитить докторскую.

— Почему ты меня не слушаешь, Им До?

— Я слушаю, мама.

— Слушает она… По глазам вижу, что витаешь в облаках.

Мать ударом поставила полную чашку на стол. Им До взглянула на гору риса и тяжело вздохнула. Кажется, она уже переела.

— Прошу вас, учитель До Юн.

Достопочтенная Ким Ен На принялась подкладывать круглоочкастому говядины и маринованных овощей. Наконец уселась за стол и взялась за свой ужин. Круглоочкастый ел и нахваливал, улыбался и снова нахваливал в то время, как Им До давилась рисом. Вот же вечно голодный и неизменно случайно проходящий мимо их дома.

— Вы уж присмотрите за моими непутевыми девочками, учитель До Юн, — снова заговорила мать. — Прошу вас, как давнего друга семьи. Наш Кан Хан был бы очень вам благодарен, поглядывая за нами с небес.

Круглоочкастый чуть не подавился, быстро схватил стакан воды и осушил его залпом.

— Конечно, — наконец выдавил он. — Но Ен На-сси, должен сказать, что Им До великолепно учится. На прошлых тестах она была второй в рейтингах школы.

— Это на прошлых, учитель До Юн. — перебила его мать без смущения и сожаления и смерила Им До строгим взглядом. Даже удивительно, что она привлекла внимание учителя Ли До Юна. Порой Им До спрашивала себя, что он в ней такого нашел.

— Посмотрим, что будет на этих тестах, — продолжала она укорять Им До. — Они же через неделю, правда?

— Да, мама.

— Если ты ухудшишь результаты, я серьезно подумаю о твоих вечерних занятиях и прогулках, Им До. Понимаешь? Бабушка смотрит за Ен Со, но она вполне может приглядывать за вами обеими. Хорошо?

— Да, мама.

Вот, почему они сейчас сидели в гостиной только втроем. Ен Со готовилась к тестам в комнате наверху, а бабушка сидела у дверей ее комнаты и внимательно наблюдала за тем, как она занимается. Был бы с этого толк? Но слава богу, Им До наконец нашла способ, как вызволить сестру из заточения. Только бы Ен Со все выучила.

Они занимались по ночам, просматривали задания один за другим и сестра делала видимые успехи. Она была не так глупа. Она обязательно справится.

Прозвучал звонок в дверь и Им До тотчас сорвалась на него ответить, выпрыгнула из-за стола и поблагодарила удачу за посланную короткую передышку. Однако едва она вырулила из комнаты в коридор, как увидела, что к домофону, величественно шаркая тапками по паркету, подходит любимая бабуля.

— Простите, каво-каво вы хотите увидеть? Им До? В такой-то час? — бодро пробулькала она в трубку и с возмущением свела седые лохматые брови.

В какой такой-то час? Им До даже взглянула на мобильный. Всего восемь вечера. Но кому она действительно могла понадобиться в такое время? Джессика позвонила бы или написала и не стала приходить. Если только что-то случилось.

— А вы кто ей приходитесь, молодой человек, чтобы я вас впустила?

Ну прямо допрос с пристрастием.

— Школьный друг?

Им До уже стояла у домофона и смотрела на улыбающееся лицо Ен Хана на экране монитора. Ох, только не сейчас. Как она объяснит это матери? И как она объяснит учителя Ли До Юна Ен Хану?

— У тебя в школе есть друзья среди мальчиков? — строго спросила бабуля и неодобрительно посмотрела.

— Мы учимся вместе, — соврала Им До, влетая в сандалии.

— Кто это? — донесся за спиной голос достопочтенной Ким Юн Ны.

— Мне принесли конспекты по истории, мама, бабушка. Я скоро буду.

И недослушав возмущения, она рванула на себя дверь и выбежала на улицу.

Убраться раньше, чем тебя остановят и сделают выговор — кажется, за последние месяцы у нее появился новый принцип общения со взрослыми. Жаль только, не все смогли бы оценить его по достоинству. Дома ее ждал неприятный разговор. Но сейчас гораздо интереснее было узнать, зачем явился Ен Хан. Он прежде ни разу сам не приходил к ее дому. Лишь провожал после занятий.

Им До быстро преодолела широкую лужайку и выскочила за ворота.

Ен Хан стоял, привычно одетый в школьную форму, у каменного забора перед калиткой, но больше не улыбался, как на экране домофона, а, скорее, выглядел обеспокоенным. Он не держал, как любил, руки в карманах, а обдирал листья с сорванной ветки тополя.

— Что произошло? — сразу перешла Им До к делу.

— Плохое произошло — тихо ответил он и почесал подбородок, очевидно, обдумывая, как лучше рассказать последние новости.

Ну, он еще не знал, что значит плохое.

Уже второй день о них сплетничали по всей школе и вот сегодня сплетни долетели до ушей ее семьи. А появление Ен Хана только подлило масла в огонь. Теперь мать будет думать, что Им До обманывает ее и устроит настоящий Крестовый поход против ночных занятий в библиотеке и школьных друзей, настоящих или вымышленных. Даже Джессике придется пройти многофакторную проверку на роль подходящей подруги.

Ен Хан снял рюкзак и вытащил оттуда пачку распечатанных листов.

— Вот, смотри, — протянул он ей.

— Что смотреть? Что это?

— Я взял их у До Иля, но они уже полдня ходят по всей школе.

Им До вчиталась в текст и в ужасе закрыла рот рукой. Тестовые вопросы ее сестры. Но откуда? Кто мог это сделать? Вот уж действительно, плохое, так плохое. Хуже этот день закончиться не мог.

Глава 8

Сказать, что из-за украденных тестов жизнь Им До резко переменилась — все равно что назвать «БТС» и «Блэкпинк» — мелкими музыкальными группками, башляющими по клубам на задворках Сеула. Начать с того, что в школе спустя два дня разразился нешуточный скандал.

Первым с обличающими бумажками попался Чхве Иль Сон, одногруппник Со Ен, и ему, конечно, досталось больше остальных. В тот же день вызвали родителей и три часа классный руководитель, учительница математики и директор школы с пристрастием допрашивали двенадцатилетнего мальчишку: кто, откуда, почему. Им До притаилась в закутке на втором этаже у кабинета директора и с волнением наблюдала, как пунцового мальчугана вытащили родители с места третирования и тотчас повели к выходу. А следом появились раздосадованные учителя и направились каждый в свой класс. Им До многое отдала бы сейчас, лишь бы знать, что Иль Сон рассказал старшим. Упомянул ли ее имя или имя Сон Кана.

В голове роились тысячи мыслей, как бы разузнать об этом побольше, и не заметила, как Ен Хан подошел со спины и положил руку ей на плечо. Она вздрогнула, чуть не закричав.

А Ен Хан словно не заметил ее реакции, кивнул на приветствие проходящей мимо Ен Ны, одногодки Им До и бросил как бы промежду прочим:

— Если ты будешь здесь стоять часами и трястись, то только привлечешь лишнее внимание.

— И что мне делать? — Раздражение проскользнуло в голосе Им До помимо ее желания. — Ждать, когда мне перед экзаменами сообщать об отчислении?

— А, ну, значит, ты сейчас у всех на глазах заламывала себе руки ради ценной информации. И много ты узнала? — усмехнулся Ен Хан и в его глазах заплясали чертики.

Он не обиделся на ее резкий ответ и она была благодарна.

— Думаю, он ничего им не сказал, — с надеждой ответила Им До.

Ен Хан покачал головой.

— Сдал все, что знал.

— Почему ты так думаешь? Они не выглядели довольными.

— Я знаю отца Иль Сона. Когда разговариваешь с ним, кажется, что тебя арестовали и привели на допрос в полицейский участок. Без вариантов, Им До-а, Иль Сон все рассказал. Думаю, скоро узнаем, что именно.

Да, родители были той еще головной болью. Им До не могла не согласиться. Два дня назад после вечернего разговора с Ен Ханом, мама и бабушка ей до полуночи вещали о важности поступления в престижный вуз. Она поклялась десятью разными способами, что не встречается ни с кем из школы и Ен Хан всего лишь занес ей конспект за прошлый год по английскому языку. Конечно, конспект был проверен и его полезность подвергнута большому сомнению. Мама тотчас вынесла вердикт без возможности подачи апелляции и назначила меру наказания: строгий контроль со стороны бабули и комендантский час после девяти вечера. О подработках можно было забыть. А значит, Им До лишалась карманных денег, а Ен Со репетиторов. Вот так вмиг рушится жизнь, когда тебе девятнадцать лет.

Им До вдруг почувствовала, как Ен Хан приобнимает ее за талию и ставит ближе к себе. Она уже приготовилась его оттолкнуть, но заметила, что двери классов распахнулись и по коридорам тянется вереница их общих знакомых и друзей. Джессика выплыла с дополнительного английского и подмигнула ей, загадочно улыбаясь. Им До лишь улыбнулась в ответ. А когда знакомые исчезли за ближайшим поворотом, увидела, что Ен Хан смотрит на нее и тихонько посмеивается.

— Что ты так развеселился? — озадаченно спросила она и чуть нахмурила брови.

Но он всегда был таким жизнерадостным и уверенным в себе. На него невозможно было долго злиться, даже если ему случалось провиниться перед ней.

— Потому что ты отлично стала справляться, — ответил он.

— С чем справляться? — еще больше удивилась она.

— С ролью моей девушки.

Он вдруг протянул руку и заботливо убрал за висок выбившийся из ее прически локон. Она замерла, не смея вздохнуть. Сердце вдруг так бешено забилось, а ноги стали ватными и непослушными. Снизу живота начал подниматься жар и растекаться по телу. Что это с ней происходило? Что за дикая реакция? С каким пор он стал так действовать на нее? Она что-то пропустила? Черт знает, какая ерунда творилась с этими тестами.

— Я… я не твоя девушка. — Ее голос предательски дрогнул.

Ен Хан лукаво прищурил глаза.

— Технически да. Осталась одна маленькая деталь.

— Какая еще деталь? — Им До выразительно произнесла последнее слово. Она все же разозлилась. Но больше на себя.

— Вечером я тебе покажу.

«Вечером я тебе покажу» — она смерила его пренебрежительным взглядом и скривила лицо. Тоже мне загадка-сонбеним.

— Не делай так, — попросил он. — Не кривляйся. Тебе не идет.

И он, дразня, ущипнул ее за щеку. Она отбила его руку. Довольно уже. Ни девушка она ему. Она не может быть ничьей девушкой до окончания школы. И это точка.

Он рассмеялся.

— Ну, и дикая же ты, Им До.

— Дикая? Что значит, я дикая? — Даже обидно стало. — Я с рождения в Сеуле живу, между прочим.

Он расхохотался в голос.

— Что здесь смешного?

— Дикарка.

— Я не дикарка.

— Еще какая!

— Если твоя девушка дикарка, то ты кто такой? — вырвалось у нее и лицо Ен Хана резко стало серьезным.

Сработало. Надо бить в ту же точку.

— Ах, да, технически я еще не твоя девушка. — съязвила она.

— Технически да, — согласился он, очень медленно проговаривая слова, словно раздумывая над каждым из них.

Вдруг быстро оглянулся, коридор оказался пуст — и Им До почувствовала, как он пристально и чересчур серьезно смотрит на нее. Земля под ногами медленно поплыла и следом его губы дотронулись до ее губ. Легкое касание, но такое нежное и сладкое с еле заметной кислинкой. От Ен Хана пахло шоколадным мороженым и лимоном. Такое странное сочетание, но ей вдруг стало так вкусно. Ну надо же, а это оказывается приятно. Только голова немного кругом идет и земля продолжает качаться. Кажется, еще немного и она упадет. Им До протянула руку, чтобы схватиться за рукав его пиджака — а он отстранился. Почему так быстро?

— Вот теперь технически все улажено.

Он снова принялся укрощать ее непослушные локоны и словно случайно коснулся ладонью щеки. И как-то по-особенному улыбался. Ии До почувствовала, что краснеет. С ума сойти, ее первый поцелуй. До окончания школы. Дыхание перехватило.

— Теперь ты официально моя девушка, — чуть ли не с гордостью произнес он или ей показалось? — Надеюсь, больше спорить не собираешься?

— Э-э… я… я, то есть… Это всегда так? — вдруг вырвалось у нее и она часто заморгала. Должно быть, выглядела последней дурочкой, но ничего не могла с собой поделать.

— Что всегда? — удивленно спросил он

«Так быстро целуются?» — хотела ответить она, но вовремя остановила себя и сказала:

— Девушками становятся.

— Ну… — он почесал подбородок и знакомо хитро сузил глаза. — Скажем, это был пробный, быстрый вариант. Вечером я проведу более детальный ритуал. Ты же придешь?

— В девять мне нужно быть дома, — отчеканила она, еще не понимая, хочет ли отказаться или желает назначить подходящее время.

— Успеем, — заверил он.

—Хорошо… Но может, ты пояснишь…

И на его лице растянулась широкая улыбка, а руки потянулись к ее плечам.

— Хм! — раздался громкий и требовательный кашель со стороны классов. Они почти одновременно повернули головы и замерли, не смея вздохнуть.

«Доритуалились!» — промелькнула ужасная мысль в голове Им До.

Глава 9

— Ко мне в кабинет. Оба. Живо!

Учитель Ли До Юн резко развернулся и солдатской походкой направился в дальнему классу у окна, где на дверях красовалась яркая табличка «Химия. Лабораторные занятия».

«Интересно, как много он успел увидеть?» — думала Им До, нехотя плетясь по коридору вслед за ним. Отхватит же она дома. Получит по первое число. Хотя что ей было терять? Ен Со уже осталась без тестов и репетиторов, а она без работы. На носу висели экзамены. Но на них-то ее точно пустят. Еще пинками погонят. А потом наконец наступит она — долгожданная свобода.

Им До вдруг почувствовала, как рука Ен Хана коснулась ее ладони и крепко сжала. И она приняла это рукопожатие, не отбросила. Ей было приятно его прикосновение, ей понравилось, как он это сделал, у него были такие теплые, чуть шершавые ладони, мягкие и до бабочек в животе щекотные.

И ей вдруг стало так легко и уютно. Ее собирались отчитать, но она чувствовала себя счастливой. Ну, знаете, если это так замечательно, быть официальной девушкой, то за это точно стоит побороться. Ее шаг сделался увереннее и она входила в кабинет химии уже с высоко поднятой головой, крепко сжимая руку Ен Хана в своей руке. Посмотрим еще, кто кого.

Учитель Ли До Юн поставил их напротив себя и Им До почувствовала, как ветер, врывающийся в кабинет через приоткрытое окно, охлаждает ее горящие щеки.

— Чтобы я больше не видел вас вместе, если хотите, чтобы я замял эту историю с тестами, — потребовал он четко и без обиняков.

У учителя все же было немало положительных качеств, пусть Им До его и недолюбливала. Одно из них — то, что он смело и открыто излагал свои мысли: будь то условия, претензии или пожелания. Не увиливал, не намекал, рассчитывая, что его собеседники уловят смысл, заложенный между слов.

— Какое мы имеем к этому отношение? — тут же возразил ему Ен Хан, откидывая сбившуюся челку.

Это был смелый поступок, все отрицать. Но явно непродуманный.

— Даже не пытайся юлить, парень, — учитель уставился на него неморгающими глазами из-под круглых очков и безжалостно добавил: — Желаешь, чтобы я начать пальцы загибать на каждый пункт, почему ты не пара этой девушке?

Ен Хан промолчал и он продолжил, как и обещал, подсчитывая на руке:

— Мать умерла, отец бросил, живешь с бабушкой, мог бы стать звездой баскетбола, но по дурости повредил ногу, оценки такие, что ни один университет тебя не возьмет. Итого, имеем: инвалид, почти сирота, без талантов и перспектив на будущее. Тренер тебе уже сказал, что со следующего года ты не играешь в команде?

Ен Хан сжал зубы, но голову не опустил. Удивительно, но Им До не почувствовала стыд и унижение за него. Напротив, испытала прилив гордости и уважения за то, как он сносил обидные нападки учителя.

— Храбришься? — продолжал тот отчитывать. — Храбрись. Храбрость — это все, что у тебя сейчас есть. А у Им До знаешь, какие возможности? Сеульский национальный, кабинет прокурора или место в престижной адвокатской компании. Работа заграницей. Ты хочешь тянуть ее назад своей калеченой ногой?

— Учитель! — не выдержала Им До и крепко сжала руку Ен Хана, чтобы он не смел выдернуть ее.

Только его рукопожатие сейчас и и придавала ей смелости. На самом деле, она до коликов в животе боялась этого круглоочкастого. А учитель Ли До Юн смотрел на нее с таким разочарованием, словно она проиграла важное дело в суде. И Им До сжала руку Ен Хана еще сильнее.

— Не портите жизнь друг дружке, ребята, — отбил ее попытку заступиться учитель, раньше, чем она успела сказать главное. Присел на край стола и окинул обоих долгим взглядом. — Вы как золото и кислород, понимаете? Ваше совместное будущее невозможно. Вы не сочетаетесь друг с другом. Ты-то, Им До, должна понимать, что это значит? — Им До не ответила. — А для тебя Ен Хан, — учитель посмотрел на него со смесью сожаления и насмешки, — это значит, мою юный друг, что вы не вступаете в реакцию. Вы оба поймете это, когда станете старше. А сейчас не заставляйте меня прибегать ко всем этим грязным приемчикам, чтобы удержать вас от глупостей. — Он хлопнул по столу пачкой бумаг и Им До догадалась, что это тесты ее сестры. — Даю вам время подумать до завтра.

— У вас… — бросила она, не желая отступать. «Нет доказательств», — хотела закончить она, но учитель снова перебил ее.

— Сон Кан завтра пойдет к директору и во всем сознается. Так что, это не только ваше будущее, ребята, но и его тоже. Хорошенько подумайте. А теперь идите прочь и чтобы я не видел вас сегодня, разгуливающих по школе и держащихся за руки.

Они долго спускались к дверям и до входа в вестибюль не размыкали пальцев. Им До не знала, по какой причине больше: из строптивого желания не подчиниться приказам, которые не одобряла, или потому что рукопожатие все еще доставляло ей удовольствие и поддерживало ее. Наконец они остановились на ступенях лестницы, как тогда три месяца назад, и она закопошилась в рюкзаке, не зная, что сказать на прощание. Погода выдалась чудесная: вовсю цвела весна и благоухала ароматами вишни и мимозы. Прощаться не хотелось.

— Мне проводить тебя до дома? — наконец спросил Ен Хан, явно желая остановить ее неловкую суету с вещами.

Он улыбался, когда Им До подняла глаза, но она почувствовала, как тяжело ему дается эта приветливая маска. И Ей так хотелось сказать «да» на его предложение, чтобы еще немного подержаться с ним за руки. Хотелось встретиться с ним вечером до девяти и все остальное. Но она покачала головой.

— Ну, тогда еще увидимся, дикарочка.

И он вновь заботливо поправил ее выскочивший локон — но она знала, что это в последний раз.

Он сбегал по лестнице, не оглядываясь, а она продолжала стоять и смотреть, как он уходит от нее. Ее первый парень, который подарил ей первый поцелуй. Им До задумчиво дотронулась рукой до верхней губы и провела пальчиком — такое легкое, но томительно сладкое прикосновение. Как жаль, что так быстро закончилось.

Глава 10

Им До возвращалась из школы в приподнятом настроении. Наконец все экзамены, тесты и контрольные остались позади. Удивительное дело, она столько готовилась и так волновалась перед сунын, но во время экзамена вдруг стала спокойной и сосредоточенной, как большой удав. Даже когда не знала точного ответа, не паниковала, пропускала и шла дальше, в конце возвращалась и один за другим подбирала варианты: похожий на правильный, меньше похожий, очень может быть, что похожий, сильно сомнительно, но все же похожий. Она чувствовала себя настолько увлеченной, что не заметила, как пролетели восемь часов. И вместе с тем она с такой радостью выскочила из классов на свежий, ноябрьский воздух.

Солнце еще не успело полностью скатиться за горизонт и стояла приятная осенняя погода, чуточку прохладная. Но Им До как раз нуждалась в прохладе: чтобы остудить кровь, которая все еще продолжала быстро бежать по венам. Едва ветер ударил ей в лицо, она вдруг осознала, как была разгорячена и возбуждена. Но все-таки в первую очередь она ощутила легкость. Осталось дождаться результатов — и она обретет свободу. Наконец! Она мечтала о ней долгий год.

Джессику задержал классный руководитель, уточнить о поступлении во Фрайбургский университет на юридический и они условились встретиться в стареньком кафе недалеко от центра. Однако хоть Им До уже не расстраивалась, что Джессика уезжала — она всегда знала, что Чхве Ю Ри мечтает об учебе заграницей и сама несколько последних месяцев только и делала, что отговаривала ее не отказываться от мечты из-за подруги-неудачницы — но все равно при мыслях о Джессике ей стало грустно и она развернулась у ворот школы и посмотрела на трехэтажное, вытянутое в ширину здание.

За двенадцать лет оно стало ей таким родным, что она считала его почти вторым домом. Но больше уже такого не будет. И от этого сердце тоже защемило. Ее ждала новая жизнь. Она так стремилась в нее побыстрее сбежать. Однако отпустить прошлое не удавалось так легко. Или это прошлое не спешило расставаться с Им До?

— Ким Им До? — позвал ее незнакомый голос и она обернулась.

От высокого забора, оранжевато-серого в свете вечернего солнца, отошел мужчина средних лет в темно-коричневом костюме-двойке и направился к ней.

Им До кивнула в ответ на его вопрос, но быстро огляделась в поисках взрослых или других школьников. Ребята уже разбежались праздновать окончание экзаменов, пока она упрямо дожидалась Джессику до того, как они сговорились о встрече в кафе. Учителя еще разбирались с бумагами и закрывали классы. Потому улица посмотрела на Им До одинокими длинными аллеями, если не считать редких спешащих прохожих.

Незнакомец подошел ближе и представился:

— Здравствуй, я следователь Чон из центрального полицейского управления Сеула.

Он достал из кармана пиджака удостоверение и показал ей. Следом словно по волшебству в его руке появился пакетик с апельсиновым соком и он протянул его, добродушно улыбаясь. Им До замерла в нерешительности, переводя взгляд с напитка на мужчину. В голове понеслись пугающие мысли. Следователь? К ней? Почему? И вдруг она поняла почему.

— Да, бери же. Не бойся. — Он вложил ей бутылочку в руку и продолжил: — Я всего лишь хочу задать тебе пару вопросов.

— О чем? — тихо спросила Им До.

— О твоем отце. Ты же знаешь, что мы уже несколько месяцев расследуем его смерть.

Им До кивнула. Конечно, она знала. Это из-за расследования и случилась та эпопея с похоронами. Им никак не желали отдавать тело отца.

— Вот и хорошо, — ответил следователь Чон и предложил ей сесть на лавочку чуть дальше по аллеи: чтобы «не утруждать ноги, когда должен работать мозг», как он выразился.

Но Им До ступила назад и мотнула головой. Было в этом много неправильного, что он вот так взял и пришел к ней без предварительной договоренности с родителями или учителями. Хотя Им До совсем не хотелось оповещать школу о проблемах с полицией. Она радовалась, что о них почти не говорили. Видимо, оттого, что случившееся произошло за границей, и ни полиции, ни компании, где работал отец, ни семье Им До не была выгодна огласка. По этой же причине Им До хоть и не согласилась уединиться для разговора, но не стала от него полностью отказываться.

— Что вы хотите узнать? — спросила она, постаравшись говорить уверенно и с легким безразличием.

Следователь Чон взглянул на нее не без любопытства. Почесал затылок, подумал и наконец сказал:

— Твой отец незадолго до смерти, ничего тебе не говорил необычного? Может, просил тебя что-нибудь сделать для него?

— Нет. Ни разу.

Ей даже не пришлось задумываться о сказанном, она столько раз вспоминала последние дни, проведенные с отцом. Он был приветливым, жизнерадостным, как всегда, когда приезжал домой в отпуск. Привез подарки ей и сестре. А когда уехал, привычно слал много сообщений и видео. Ничто не указывало на то, что он переживает трудные времена. Казалось, он был успешным человеком, довольным своей жизнью и работой, любящим отцом и мужем.

— Подумай хорошенько, — попросил следователь. Очевидно ему не слишком понравился ее короткий и быстрый ответ. — Может, он тебе посылку какую-нибудь отправлял, а, Им До? Или просил забрать что-нибудь из камеры хранения, например,? Может, он куда-то ездил в необычное место? Или, может, беспокоился о чем-то? Подумай, а вдруг вспомнишь.

— Ничего такого не было, — не слишком вежливо ответила Им До.

Ей всегда не нравилось, когда с ней говорили, как с маленькой девочкой. Неужели нужно было объяснять, что такое необычное поведение? И неужели она, если бы заметила такое, не рассказала бы полиции? Да она первая прибежала бы в управление и стала требовать расследования. Но рассказывать было нечего.

Следователь Чон, видимо, заметил ее раздражение и лишь понимающе кивнул. Он принимал ее ответ и явно больше не собирался утруждать вопросами. Очевидно, понимал, что сильно нарушал правила. Он поблагодарил ее, попрощался и уже собирался уходить, когда Им До, неожиданно для самой себя набралась смелости и остановила его.

— А когда вы закроете это дело? — спросила она.

Следовать нахмурился ее вопросу.

— А ты бы хотела, чтобы его побыстрее закрыли?

Им До кивнула. Краем уха она слышала, что смерть отца многие считали самоубийством, только не находили объяснения этому поступку. Мотив оставался неясен, если говорить на профессиональном языке следователей и полицейских. Не то, чтобы она верила в эту версию событий, и не то, чтобы она не хотела узнать правду, но для семьи было бы лучше, если бы уголовного дело не висело над головой. Слишком много ненужных разговоров оно могло за собой повести. А Ен Со еще оставалось четыре года до окончания школы, да и Им До ждала учеба в университете и устройство на работу. И у матери могли возникнуть проблемы. Не стоило тащить за собой такой тяжелый груз из прошлой жизни.

Следователь Чон долго молчал в раздумьях. Он, очевидно, не знал, что ответить школьнице из того, что он мог ей ответить. И у Им До закралась нехорошая мысль: если бы он мог закрыть дело отца быстро, он бы прямо сказал ей об этом, а не стоял и сомневался.

— Я еще не закончил в этом разбираться, — ожидаемо ответил он. — Но я тебе обещаю, что сделаю это так быстро, как только смогу.

Он видимо догадался о причинах ее беспокойства. И Им До не знала, нравится ей это или, напротив, раздражает. Ей не льстило, когда незнакомые люди проявляли сочувствие. Она совсем в нем не нуждалась. Она не желала чувствовать себя несчастной маленькой девочкой, потерявшей отца и оставшейся без поддержки. В конце концов она уже была совсем взрослой.

— Ну, тогда, еще раз до свидания и благодарю за помощь, Им До. — Какую такую помощь? Ведь она ничего ему не рассказала. Следователь Чон еще немного подумал и добавил: — Предупрежу сразу, что, может быть, мы еще с тобой встретимся.

— Зачем?.. — спросила она, даже потребовала ответа, но он перебил ее вопрос и кивнул в сторону школьного забора. — Тебя уже ждут друзья. А у меня еще работа. Так что откланиваюсь, Им До. Но если ты вдруг что-нибудь вспомнишь, обязательно найди меня. Это очень поможет побыстрее во всем разобраться.

И он быстро зашагал вниз по аллее, где далеко в глубине пряталась автобусная остановка.

От досады хотелось затопать ногами или пнуть что-нибудь увесистое. Она резко обернулась, собираясь излить раздражение на так не вовремя появившихся друзей — неужели это Джессика так рано освободилась? — и к своему изумлению увидела подошедшего к ней со спины Ен Хана. Даже оторопела. Последние месяцы они почти не общались. Вот бы он и дальше ее игнорировал. Что ему вдруг от нее понадобилось?

Глава 11

Ен Хан стоял одетый в непривычные для Им До синие джинсы, темно-фиолетовую куртку и кроссовки — она никогда не видела его без школьной формы. Волосы его были распущенные и чуть взъерошенные. Он явно бежал большую часть дороги до школы. Странно, у него же сегодня был выходной день из-за экзамена у выпускников. Он же не ради нее притащился в школу? Да, нет, с чего бы это? Тогда какого черта он остановился и помешал ей выяснить про дело отца? Бежал бы себе, куда собирался. Вот как всегда. Месяцы идут, а Ен Хан все так же приносит ей одни неприятности. Поколотить бы его. Но Им До смерила Ен Хана взглядом, оценила свои возможности и последствия рукоприкладства к каланче выше ее на целую голову и шире в плечах раз в полтора и лишь не слишком добродушно сказала:

— Привет, ты что-то хотел?

Он покачал головой. Она усмехнулась. Ну, конечно. Он лишь явился все испортить.

— Я к тренеру иду, — объяснил Ен Хан. — Он просил забежать после ваших экзаменов. А это… у тебя все нормально? — В его голосе читалось то ли любопытство, то ли беспокойство. — В смысле ты прости, если помешал, просто я подумал тебе нужна помощь.

— Нет, — покачала головой Им До. — И ты, правда, помешал.

— Ясно. Но мне показалось, он пристает к тебе. Может, надо старшим сказать?

— Нет, не надо.

Им До встрепенулась и резко замахала руками. Вдруг вспомнила, что все еще держит пакетик сока и сказала:

— Это знакомый… моего отца. Он мне принес к окончанию экзаменов. На вот, хочешь?

Она протянула ему напиток.

Ен Хан удивленно приподнял бровь.

— Слушай, по-моему, ты опять врешь.

— Да не вру я. Он мне действительно принес сок. Это у нас традиция такая. Чтобы балы были повыше, — уверенно придумывала она. — Но я не люблю апельсины. Поэтому вот, возьми. Ты мне даже одолжение сделаешь, если выпьешь за меня.

Ен Хан продолжал с сомнением смотреть на нее. Пусть забирает этот чертов сок и забудет о том, что видел.

— Ладно.

Он протянул руку за напитком, открыл пакетик и сделал глоток.

— Убедился? Настоящий сок. Теперь веришь мне?

Он допил и швырнул пакет в мусорную корзину.

— Настоящий, — подтвердил он и довольно вздохнул. Ему действительно хотелось пить после бега. — Но ты все равно не умеешь врать, Им До. — И он вдруг спросил: — Ты же не отравила меня, чтобы я не разболтал лишнего?

Она скривила лицо и он умело сменил тему:

— Как экзамены? В Сонде берут?

Им До ответила без капли сомнения, хотя гарантий ей никто не давал:

— Берут, конечно.

— На юриста?

— На юриста.

— Но ты же помнишь, что ты преступница?

Он подмигнул ей.

Это была шутка, но Им До почувствовала, как кровь отливает от лица. Зачем он напомнил? Она так долго старалась забыть эту историю. Никто не знал, но она проревела несколько ночей, когда пошел слух, что у Ен Хана появилась новая девушка. Конечно, она не рассчитывала, что он влюбился в нее и будет всю жизнь страдать в одиночестве. Но она даже прогуляла один день занятий из-за того, что глаза от слез стали краснющими, а лицо оплыло. Нет, она не желала этого вспоминать и говорить об этом.

— А ты что будешь теперь меня шантажировать? — спросила она якобы в продолжении шутки.

— Не знаю, — ответил он улыбаясь.

Вот же хитрый жук. Чего ему вообще понадобилось спустя столько времени?

— Тогда давай забудем об этом.

— Хорошо, давай забудем, — ответил он.

И Им До кивнула ему, бросила короткое «прощай» и уже развернулась, чтобы идти домой. Настроение праздновать с Джессикой растаяло, как сливочное масло на горячей сковородке, и она собиралась перенести их встречу. Но Ен Хан вдруг остановил ее.

— Но у меня есть к тебе просьба, — бросил он.

— Какая еще просьба?

Им До развернулась и со смесью удивления и недовольства уставилась на него.

— Принеси мне тоже сок на экзамены. Чтобы балы были высокими.

Это он что взятку у нее выманивает? Или на свидание приглашает? Или вообще, как это понимать?

— Погоди, это ты что, хочешь, чтобы я ради тебя через год притащилась к школе с апельсиновым соком в руках? — на всякий случай уточнила она.

— Ну, типа того. Ты же сказала, что это традиция наудачу.

«Сказала на свою голову», — Им До фыркнула, но спорить не стала.

— Ладно.

И она тотчас развернулась, не желая больше даже смотреть на него. А может, она боялась, что он придумает, что похлеще, чтобы поиздеваться над ней. Ведь, как она поняла, именно этим он сейчас и занимался. Вот, что ему не жилось, как всем остальным? Что он опять привязался к ней?

— Шантажист и взяточник, — шепотом выругалась она, быстро шагая по дорожке вдоль школьного забора.

— Это не взятка, а подарок! Подарок на удачную сдачу экзаменов. Слышишь, ты, дикарочка?!

Им До аж подпрыгнула, топнула ногой и обернулась, зло сверкая глазами. Вот же слухарь какой нашелся! Ен Хан улыбнулся ей и, шагнув на школьный двор, исчез за воротами.

Подарок ему?! С чего вдруг она должна таскать ему подарки? Подарки дарят близким и дорогим людям. Парни девушкам и наоборот. Или отцы дочерям. Она запнулась. Подарок! Вдруг вспомнила она. О, Господи. Вот теперь она действительно побледнела.

«Может, он тебе посылку какую-нибудь отправлял?» — пронесся в голове вопрос следователя.

Им До со всех ног помчалась в сторону дома.

Глава 12

Год тянулся бесконечно долго и, когда подошел к концу, казалось, пролегла пропасть между прошлой жизнью Им До и настоящей. Она не раз вспоминала разговор со следователем Чоном и встречу с Ен Ханом в тот ноябрьский день около школы. Спрашивала себя, что если бы тогда она не догадалась о подарке отца? Выбросили бы ее приливные волны бушующего океана жизни на более теплый, пологий берег? Со временем Им До все больше убеждалась, что поступила верно.

Учителя Ли До Юна арестовали спустя всего неделю после того, как она тайком от семьи отнесла свою находку в полицию. Достопочтенная Ким Ен На, мать Им До, в то время вовсю готовилась к свадьбе — через три месяца они с учителем вопреки протестам бабули и неодобрению дочерей собирались пожениться — и эта новость, конечно, ударила по ней больнее всего. Она почти две недели не выходила из комнаты даже на работу и ни с кем не разговаривала. Из-за ее долгих, мучительных страданий Им До сперва страшно переживала. Их отношения, и без того натянутые, с того дня, дали еще более глубокую трещину и мать стала обращаться к ней, скорее, как с квартиранткой, а не с дочерью. Им До сбежала в общежитие Сонде при первой же возможности и постаралась как можно реже возвращаться домой: чтобы не мелькать перед глазами и не напоминать о причиненной боли.

Она надеялась, что с началом учебного года прошлые заботы отойдут в сторону или вовсе забудутся. Вот только учеба в Сеульском национальном сложилась далеко не так, как она себе представляла. История со смертью отца, ударив по настоящему преступнику и людям, которые поддерживали его, не зная, что он за человек, задела рикошетом и саму Им До. Причем так, как никто не ожидал. Однажды утром она проснулась и поняла, что больше не желает связывать свое будущее с законами и судами. Подала заявление на отчисление, устроилась на десятки подработок, сняла отдельное жилье — и больше полугода потратила на то, чтобы готовить кофе, развозить кимчи и фотографировать в студии Ли Ен Джи. Наверное, это было самое сложное решение в ее жизни после того, как она отнесла подарок отца следователю Чону.

Но ей стало настолько легче: если она заново и не обрела потерянные крылья, то хотя бы больше не маялась, что не может летать. Из нее никогда не вышло бы стоящего юриста, не после всего, что она пережила, она словно получила травму и стала профнепригодна. Ее способности все еще оставались при ней, но пользоваться ими она больше не могла. Она походила на спортсмена-спринтера с переломанными ногами, который больше не мог выйти на беговую дорожку. Пожалуй, впервые она по-настоящему поняла Ен Хана и его желание занять себя хоть каким-то делом, найти хотя бы что-то, что она могла бы выполнять достойно и оставаться при этом, если не счастливой, но довольной жизнью.

Им До думала об этом, когда стояла за стойкой в кафе «Капучино у Су Мана» и готовила очередные порции кофе для двух иностранных туристов, широко улыбающихся ей белозубой улыбкой.

«Должно быть, американцы», — решила она и вдруг вспомнила, как мало иностранцев она встречала, пока не стала каждый день выходить на работу в кафе. Наверное, кроме Ен Хана, который детство провел в Филадельфии, как он рассказывал, никого и не было.

— Спасибо, — сказала девушка лет двадцати восьми на корейском с сильным акцентом и продолжила на английском после чистого «нот-э-тол» Им До: — С утра так хотела кофе, — пожаловалась она, но у вас, наверное, какой-то праздник сегодня или важное мероприятие. Столько полиции и… — она посмотрела на кавалера, — как называется это место? — Тот замялся. — В общем, мы с утра гуляли и нас развернули, сказали, что дальше нельзя.

Им До задумалась: что за праздник? Она не помнила ни о каком празднике. А впрочем, какое сегодня было число? Вроде осень — она глянула в окно. Сейчас же стоял октябрь? Нет, ноябрь. Ее взгляд скользнул по календарю на стене. И она вдруг догадалась — так и застыла с открытым ртом.

— Вы меня не понимаете? — с сожалением спросила посетительница и повторила кавалеру: — Она меня не понимает.

— Понимаю, — медленно выплыла из оцепенения Им До и виновато улыбнулась. — Сегодня сунын. Государственный экзамен у школьников.

Невероятно, пролетел целый год. Им До вдруг осознала это и почувствовала, как сердце пронзила мучительная тоска. Вот она совсем недавно была беспечной школьницей, мечтающей лишь о том, чтобы успешно сдать экзамены и поступить в университет. И может, еще чтобы мать поменьше бранилась и сестра училась прилежнее. А теперь… А что теперь? Дома ее больше не ждали, Джессика улетела в Германию, с другими ребятами она общалась не так близко — и поговорить-то теперь было не с кем, не с кем вспомнить школьную жизнь. Забавно, год назад она так отчаянно стремилась сбежать из нее, а сейчас ее с еще большей силой тянуло обратно.

Американцы уже покидали кафе, когда она шепотом бросила напарнице:

— Соль Ля, подмени меня на оставшийся час, я тебе верну потом с процентами, — Им До показала пальцами и подмигнула. — Мне срочно нужно сбежать… По очень важному делу.

Спустя час она уже неслась по длинной дорожке у школы Енсей и в ее рюкзаке смешно булькал апельсиновый сок.

— Только бы успеть, — бурчала она себе под нос.

Экзамен должен был закончится еще полчаса назад. Интересно, он дождется ее или уже забыл о своей просьбе? Да, конечно, забыл. Он ведь тогда всего лишь дурачился. Сразу видно было. Им До, запыхавшись, остановилась перед полуоткрытыми воротами школы. Ни на школьном дворе, ни на дорожке перед забором, ни на лавочках в аллее — никто ее встречал.

Она грустно улыбнулась. Вот же гадость редкостная. Да что же за невезение! Она задержала дыхание, чтобы справиться с подступающими слезами. Следом сделала большой вдох. Ну, может, это и к лучшему. Незачем жить прошлым. Нужно всегда смотреть в будущее, как говорила ее бабуля. И она развернулась и уже собиралась бойко зашагать обратно к остановке, когда услышала знакомый голос за спиной.

— Ну, что, дикарочка, ты все-таки явилась?

Глава 13

Им До сделала чуть ли не полный оборот вокруг себя — почти как юла. Ен Хан в школьной форме стоял, прислонившись к забору и задорно улыбался ей.

Как? Почему? Она же все осмотрела… Ну, конечно, он спрятался и наблюдал за ее реакцией. Вот же поганец. Но она была слишком счастлива видеть его, чтобы долго злиться. Расплылась в улыбке еще до того, как осознала это.

— Привет, — постаралась она говорить сдержаннее. — Как… как экзамен? Сдал хорошо?

Ен Хан лениво потянул руку, почесал затылок и сказал медленно и с полным безразличием:

— Не знаю, ес честно.

В смысле он не знает? Он что, как и она, собирается подработками себя содержать? Да разве это годится? Тем более, он ведь так хотел, столько учил математику еще тогда.

Она услышала, как Ен Хан весело расхохотался. Что опять над ней смеется? Нечего здесь смеяться.

— Ты вообще не меняешься, Им До.

Он оттолкнулся от ворот и двинулся к ней.

А вот он изменился. Стал еще шире в плечах и, кажется, даже подрос. Он остановился в шаге от нее и она теперь точно была уверена. Он действительно вырос. Раньше она ему почти до подбородка доставала, а теперь едва до плеч. Она с сожалением глянула на свои туфли на плоской подошве. Не любила она каблуки, да и на работе от них не было никакого проку, только вывих можно заработать.

— Ну, давай сюда, — потребовал Ен Хан и протянул руку.

Им До озадаченно уставилась на него.

— Мою удачу давай. Что б не волновалась больше о моих экзаменах.

— Да я и не волнуюсь.

Она наконец сообразила, о чем он просит, быстро расстегнула рюкзак и вытащила картонный пакетик с соком. Протянула Ен Хану, но он неожиданно отнял руку и сказал:

— А теперь пей давай.

— В смысле, пей?

— Я же в прошлый раз твой выпил, теперь твоя очередь.

Да он издевается. Она сбежала с работы, мчалась всю дорогу до остановки, в конце концов даже такси взяла, по этим ступенькам летела, поднимаясь в горку — и для чего? Чтобы он снова тренировал на ней свое ехидство и остроумие? Им До сжала кулаки и вдруг предательские слезы ливнем рванули у нее из глаз. Ен Хан оторопел.

— Не, ну, погоди. Ты чего, Им До? — наконец выговорил он, суетливо переминаясь около нее.

Он то поднимал руки, то опускал, то наклонялся, заглядывая ей в глаза, когда она опустила голову, стараясь спрятаться от него.

Она ничего не могла с собой поделать, слезы лились и лились из нее, словно внутри прорвало слезный кран. И вдруг она почувствовала, как руки Ен Хана обнимают ее за плечи и притягивают к себе. А мгновенье спустя она уже стояла, уткнувшись в его шершавый пиджак, пахнущий смесью винограда и ромашки или похожего. Им До хорошо различала ароматы, но в последние месяцы из-за постоянного запаха кофе, она, казалось, растеряла даже этот маленький талант.

— Вот чего ты ревешь, а, дикарочка? — ласково похлопал он ее по плечу. — Разве так встречают старых друзей?

— Отпусти, нас могут увидеть, — лишь тихо буркнула она.

— Ну, пусть лучше видят, как я девушку обнимаю, чем, как она плачет рядом со мной. Ты губишь мою репутацию, а, дикарочка, — шутливо ответил он.

— Если не отпустишь, я отдавлю тебе ногу и сильно ущипну, — она свободной рукой захватила кожу у него на запястье и пригрозила: — И будет очень больно.

— А… — с явным притворством заголосил он. — Ладно, ладно, я отпущу тебя. Только пообещай больше не пускать воды. Договорились?

— Договорились.

— И выпей сок.

Им До приготовилась все же наступить на его бежевые, тщательно намытые кроссовки. Но в последний момент передумала.

— Хорошо, — сказала она.

Они медленно пошли вдоль аллеи, которая спускалась к остановке у одной из центральных улиц, и Им До впервые за долгие годы учебы в Енсей была рада, что аллея такая длинная. Пустой пакетик тетрапака перекочевал в мусорную корзину, а они продолжали идти, не произнося ни слова. Но Им До было так так уютно молчать рядом с ним. Она бы могла еще много часов вот так ничего не говорить, а просто ощущать его присутствие.

— Я подаю документы в Хонгик, — наконец заговорил он. — Не так престижно, как Сонде. Но там сильный архитектурный факультет. Так что я доволен. Если пройду, конечно.

— Конечно, пройдешь, — выпалила Им До, хотя с чего она вдруг это взяла. Наверное, она просто чувствовала, что его возьмут.

А он обернулся и посмотрел на нее смеющимися глазами. Опять она что-то не то сказала.

—Ты же так старался. У тебя должно получиться, — с серьезным лицом объяснила она и глубоко вздохнула. — У всех, кто старается, должно получаться. Иначе это нечестно. А не должно быть нечестно.

— И у тебя? — вдруг перебил он. — И у тебя должно получиться?

Им До поджала губы и постаралась на него не смотреть. Она так хотела увидеть знакомое лицо и не подумала о том, что непременно появятся вопросы о ней самой и ее учебе, и ее планах, которых не существовало. И врать не было смысла. Он, конечно же, знал о ее жизненном фиаско. Не мог не знать.

Но ей так бы хотелось, чтобы он не знал или хотя бы претворился, что не знает. Словно она все еще училась в Сонде на юридическом и не переживала о том, что если она станет адвокатом, то ее вынудят защищать преступников, а если прокурором, то придется обвинять преступников и среди них могут оказаться близкие ей люди — например, как ее отец.

— Им До! — Ен Хан дернул ее за рукав.

— А? — наконец пришла она в себя. Он ждал ее ответа. — У меня все получается. — Она заставила себя улыбнуться. — Знаешь, я даже рада, что так сложилось. Не поверишь, но мне нравится продавать кофе и кимчи.

Он вдруг остановился и строго посмотрел на нее. Ну, сейчас, как обычно, скажет, что она не умеет врать. Но шутка в том, что она сейчас ни капельки не врала. Однако он ее удивил.

— Так ты решила удариться в общепит? — спросил он.

Ну, не надо так категорично. Она еще ничего не решила. Только присматривается.

— Тогда хочешь, я тебя со своей бабушкой познакомлю? Она держит ларек с кимбапом, обучит тебя азам уличной торговли? Или ты настроена исключительно на кимчи и кофе?

— Смеешься надо мной? — бросила Им До.

— Нисколько. Тебе пойдет фартук поварихи. И если не юристом, то почему не поварешкой?

Им До с силой сжала кулаки и постаралась не показать, как ей стало до чертиков обидно от его бесчувственных насмешек.

— Ты только снова не плач, — уже серьезно сказал он.

— А то что?

— А то мне придется тебя обнять. А здесь намного больше народу.

Забавно, но она вдруг задумалась над его предложением. И почему-то уже не казалось стыдным пустить слезу. Она соскучилась по нему. Они так долго не общались, но он по непонятной причине всегда оставался ее близким другом с тех самых пор, как им пришлось проводить много времени за учебой. И она вдруг поняла, что хочет все ему рассказать: об отце, об учителе Ли До Юне, о матери и о том, какой одинокой она порой себя чувствует. Они снова двинулись по аллее и слова полились из Им До, как горная река во время весеннего половодья.

Ее отец и учитель изготавливали фальшивые драгоценные камни и развозили их, зашивая в груз, который логистическая компания отца доставляла по Европе. Но когда полиция вышла на их след, отец испугался и предложил прийти с повинной, чтобы уменьшить срок и видеть, как растут его дочери. Учитель Ли До Юн категорически отказался и во время их последней встречи они сильно повздорили — отец погиб. Но он видимо предчувствовал это. потому спрятал в подарок Им До — в большом плюшевом медведе — запись с признанием. Учитель знал о записи и всюду искал ее. Потому и повадился так часто наведываться в их дом. Он не собирался жениться на матери, наверное, это стало для нее самое унизительное и болезненное откровение после смерти мужа. И она, Им До, теперь не могла смотреть на все эти законы и акты, зная, какую боль они могут причинить близким ей людям. И лучше уж продавать кофе и кимчи…

Она закончила, а Ен Хан лишь стоял и озадаченно почесывал подбородок. Почему он молчал? Она ошиблась, что рассказала ему? Он ее не понимает?.

— Я сделала глупость, да? — впервые за последние месяцы Им До вдруг осознала, что все еще продолжает сомневаться в верности своего выбора.

— Ну… — долго протянул он.

Ну, что ну? Ен Хан продолжал молчать.

— Знаешь, почему я решил пойти на архитектурный? — наконец сказал он и Им До покачала головой. — Я подумал, что если не могу сам играть, хотя бы смогу строить места, где будут играть другие. Понимаешь?

Им До, кажется, понимала.

— Если так подумать, то вот ты не стала юристом, но твой кофе и кимчи тоже помогают тем, кому ты не можешь помочь, как юрист. Они могут, например…

— Накормить, — живо вставила она.

— Ну, типа того.

Они не заметили, как подошли к остановке. Пришло время расставания, хотя ей бы так хотелось, чтобы их прогулка продолжалась еще хотя бы до захода солнца. Но она лучше съест живую лягушку, чем признается в этом Ен Хану.

— Тогда еще увидимся, — тихо сказала она, собираясь идти в обратную сторону. Он кивнул. Но по привычке остановил ее, крикнув в спину:

— Эй, дикарочка!

Она тут же резко развернулась, почти как год назад, но теперь была рада, что он окликнул ее. И Ен Хан, должно быть, прочел это по ее лицу. Он широко и счастливо улыбнулся и, не сдерживая смеха, прокричал:

— У меня к тебе есть одна просьба.

— Что еще за просьба? — Им До изобразила недовольство.

— Если уж ты решила всех накормить кофе с кимчи, может, начнешь с меня? — Она непонимающе нахмурилась. — Ну, будешь мне завтраки готовить и ужины. Оформим все официально, по трудовому договору. Сможешь сделать?

Он что, решил подкинуть ей карманных денег? Возомнил себя богачом, раз на архитектурный поступает? Не нужны ей его подачки.

— В прошлый раз, когда ты решил все сделать официально, это плохо закончилось, — попробовала отшутиться она. — Ты же помнишь?

— Помню, — медленно проговорил он. — Ты только поэтому сейчас отказываешься?

Она не успела ответить, он в два шага оказался около нее.

— Тогда это надо исправлять.

— Что исправлять? — У нее вдруг екнуло сердце.

— Вот это.

И он поцеловал ее. Только совсем иначе, чем в первый раз. По-настоящему, по-взрослому. Но они и были взрослые, самостоятельные люди, каждый принимающий решения сам за себя.