Искушение

Глава 1

ИСКУШЕНИЕ

-Подсудимый Ручников Иван Кузьмич, четвертого февраля три тысячи двести второго года рождения, ответьте на мой вопрос. Для чего вы украли настенные часы фирмы «Вагриус» у потерпевшего Ломова? – толстый лысый мужчина в темном балахоне читал заранее заготовленный текст. Никто не знал, что такое суд, судебный процесс. Уже как лет двести люди знали о судебной процедуре только из книг. Эта информация находилась в тайной библиотеке в виде древних фолиантов, книг, пленок, дисков, файлов, томов судебных дел гениальных преступников. Доступ в эту библиотеку имели только Посвященные. Круг их был весьма узок и мало известен простым людям. Именно эти Посвященные заготовили текст для новоиспеченного судьи. Судьей избрали человека незаурядных способностей. Его острота ума, быстрота реакции, наблюдательности, склонности к аналитической работе и самостоятельным адекватным действиям делали этого человека очень опасным… Если бы не одно «но»! У него было очень развито чувство чистоты. Чистоты мыслей, помыслов, чистосердечности, честности. Манеры и образованность, знание светского этикета делали его высококультурным , высокоорганизованным созданием. Ангелом!Лишь несколько ступеней разделяло его от посвящения в тайну «знаний». Однако он об этом и не подозревал даже.

- Я не могу ответить на этот вопрос.

- Почему? Ведь в нем нет ничего сложного! – воскликнул судья.

- Так-то оно так, но чувства нельзя передать словами… Да вы и не поймете…

- А вы попробуйте. Я ведь тоже человек и постараюсь понять вас.

- Хорошо! Но получится, на мой взгляд, серо и неинтересно, а главное коротко. Однажды, лет восемь назад,я отдыхал на одном из курортов в Тибете. Все началось с того что одним летним вечером я забыл пляжное полотенце в своем номере. Так вот, вылез я из горячего гейзера и только потом понял что забыл полотенце. Решив, было обсыхать так, я осмотрелся, но метрах в двадцати – тридцати увидел на камнях полотенце. В соседней ванне отдыхал мой сосед по курорту. Я хотел было подойти к этому человеку и попросить у него полотенце, но потом понял, что он мне его не даст.

- Почему вы пришли к такому выводу? – спросил судья Ботов.

- Сами понимаете, на улице температура близка к нулевой, время нахождения в источнике ограничено. А этот мужчина уже достаточно долго находился в ванне и скоро должен был бы выйти. Так как долина гейзеров находилась на достаточном удалении от домика, в котором я отдыхал, то вернуться вовремя с чистым полотенцем было нереально. Ко всему прочему этот человек по характеру был очень аккуратным и ревностно относился к личной гигиене и всему что с ней связано. Даже стул в столовой протирал салфеткой чтобы сесть на него.

- Ну конечно, теперь я понял.

- И поэтому, - продолжил свой рассказ подсудимый, - я решил взять его без разрешения хозяина.

- Кого его? – не понял Ботов.

- Ну, полотенце это чертовое. В тот момент, когда эти мысли пришли мне в голову, по телу пробежала приятная волна нервного возбуждения. Кровь начала все сильнее и сильнее стучать в голове. Руки слегка затряслись… Нет, не то чтобы затряслись визуально, а легкая такая дрожь. Все это было очень для меня ново и приятно, а главное необычно.

Аккуратно, чтобы сосед не услышал и не увидел, я подкрался к месту где лежало полотенце и взял его. Счетчик возбуждения зашкаливал. Ноги подкашивались в тот момент, а мой мозг был холоден как лед. Вернувшись на свое место, я вытер уже почти высохшее тело и все еще мокрые волосы. После этого возник вопрос: «что теперь делать с полотенцем»? Тем временем мой сосед вышел из воды и обнаружил пропажу полотенца. Как он нелепо озирался по сторонам, в поисках полотенца. Как он обреченно сел на каменную скамью и обхватил голову руками… Почему-то в тот момент мне его ни капли не было жалко. Но те чувства, которые я испытал, остались в моих воспоминаниях ярким радужным пятном. Мне очень хотелось их повторения. Хотелось вновь пережить что-то похожее. И меня тянуло на повторение этого поступка. Наконец я не смог больше сдерживать свои желания и вот, теперь я здесь, перед вами.

В комнате воцарилась тишина. Это продолжалось минут пять. Тишина становилась неловкостью, но Ботов наконец-то вышел из задумчивости. Никодим Николаевич никак не мог понять мотив содеянного. Ведь даже в истории с полотенцем есть вполне разумный и правильный выход. В подобных местах выдают индивидуальные кнопки экстренного вызова… Однако судья не стал развивать эту мысль и вернулся к процессу.

- А как проходило преступление?

- То есть, вы хотите спросить, как я украл полотенце?

- Да нет же. Я вас спрашиваю не о полотенце, я вас спрашиваю о краже часов. Как вам пришла эта идея, как вы готовились?

- Я вас понял. Но зачем вам это? – перебил его преступник.

- Чтобы уяснить картину преступления. – Ботов быстро учился. Несмотря на скудность знаний в этой области, ему разрешили прочесть лишь несколько книг по юриспруденции и общей теории права. Но и из этой малости он почерпнул многое. Остальное придумывал сам.

- Хорошо!Я расскажу вам все от «А до Я». – и он начал свой рассказ. Он рассказал о том, как он пришел к выводу толкнувшего его на такой поступок, как планировал, как осуществлял задуманное. Он не упускал ни одной детали. А судья-следователь слушал его с таким же остервенением, с каким преступник ему рассказывал о содеянном.

За столом из черного полированного дерева с фантастически сложным рисунком сидели два человека. Они как два зверька-хищника, зверька-самца хотели переиграть, перебороть, победить друг друга. И постепенно один из этих зверьков слово за словом, жест за жестом все больше теснил другого.

Изложив судье все детали преступления, не упустив при этом те эмоции, которые сопровождали его на каждом этапе совершения преступления, Иван закончил свой рассказ.

Судья откинулся на спинку своего судейского кресла, ему было неуютно и неудобно в таком кресле, напряжение не отпускало его. По лицу, от уха до подбородка, пробежала огромная градина пота. Глаза лихорадочно метались из стороны в сторону.

- Что это со мной? – думал Никодим Николаевич. – Неужели это приговоренный сумасшедший. А как он рассказывал! Мне и самому захотелось повторить или поучаствовать в том, что он совершил…

И тут ему пришла неожиданная, потрясающая душу мысль. «Боже! О мой Боже! Неужели это думаю я?! Я?! Неужели, тот человек, который всю свою жизнь чтил закон, был честен с собой и другими. Даже тогда, когда ему угрожала смертельная опасность. Даже тогда, когда могла пострадать репутация и честь… Неужели этот человек умер во мне? Растворился. Исчез. Но от чего?... От рассказа этого несчастного душевнобольного?!... Навряд ли от него. А все-таки? В итоге… Итог ведь один. А он весьма и весьма плачевен… Что со мной будет?» Он хотел обхватить голову руками и забиться в самый темный и дальний угол. Или тут же забиться в истерическом припадке. Корчиться от той боли, которая накатывала волнами все сильнее и сильнее.

- Господин судья? Вам плохо? – эти слова произнесенные подсудимым вернули его к нормальному ритму жизни и действительной реальности.

- Нет, нет. Все в порядке. Подумал тут немного, но…. Это уже не имеет столь важного значения. – наступила неловкая пауза. Судья взял стопку исписанных бумаг. Положил их на край стола и взял портсигар. Затем не торопясь, уверенно открыл его и достал оттуда сигарету.

- Будете? – он протянул ее Ручникову.

- Нет, спасибо. Я не курю.

-Хм… Я тоже не курю. – он вернул вынутую сигарету на свое место. В это мгновение, почему-то ему стало очень жалко этого человека. Он заблудился в своих желаниях. Не смог найти в себе силы. Не справился с ситуацией. Однако долг превыше чувств. Хотя это тоже чувство, но более важное, более значимое…

Чувство долга было сильно развито у Никодима Николаевича. Поступить неправильно, не по закону было для него противоестественно. Хотя и не так уж непоколебимо. Он встал, взял верхний листок из стопки у края стола и начал читать заранее заготовленный текст.

- Подсудимый, встаньте! Я, Ботов Никодим Николаевич – судья назначенный высшим правительством гегемонии правления для проведения расследования и вынесения приговора за содеянные преступления. Данной мне властью самими Посвященными выношу следующий приговор подсудимому Ручникову Ивану Кузьмичу. Вас обвиняют в краже индивидуального и общественного имущества повлекшего за собой значительный дискомфорт жизненного пространства. Мера наказания за содеянное – принудительное лечение. Приговор окончательный и обжалованию не подлежит. Ваше последнее слово? – судья поглядел на сгорбленную и пришибленную фигуру обвиняемого. Когда-то этот человек был личностью, а теперь…

- Я… Я… Я бы хотел… - подсудимый опустил голову, но потом вздернул ее в горделивом жесте вверх. Его взгляд излучал уверенность и обреченность одновременно.

- Меня перепрограммируют? – его глаза заблестели и наполнились слезами.

- Я не знаю. Возможно что и так. – он немного помолчал.

- Это все?

- Мне больше нечего сказать. – с грустью в голосе сказал Иван.

- Тогда, приговор привести в исполнение! – судья ударил деревянным молоточком по специальной дубовой плашке, ставя жирную точку в этом деле.

* * *

- Я же говорил вам, он не выдержит.

- Ты говорил, ты говорил! – передразнил его собеседник.

- Да. Я говорил. Пойми меня! Мы не можем его посвятить. У него сильно развит инстинкт преступника…

- Так значит опыт не удался?

- Ошибаешься. Опыт как раз таки удался. А вот вербовка – нет. – человек, называемый себя Иваном Кузьмичом взял листок бумаги со стола и древнюю перьевую ручку испещренную чудесной резьбой, покрытую золотом и провел непрерывную линию по фамилии Ботов Н.Н.