Ипподром

Глава 1

— Варвара Юрьевна Вешнекова, уроженка сельской местности Ленинградской области, село Архипово, закончила питерский Университет три года назад, профессия библиотекарь, работала по специальности в сельской школе. Там же у меня дом. Сейчас понадобились деньги, решила переехать в Санкт-Петербург, нуждаюсь в работе. Что угодно, лишь бы было связано с книгами...

За последнюю неделю Варвара подробно рассказывала о себе уже в сотый, если не в двухсотый, раз. Поиск работы занимал всё её время, но пока никуда не брали, не смотря на диплом местного университета, опыт работы и рекомендации с прошлого места.

Голова гудела, в горле пересохло, невыносимо хотелось пить.

Стояла необычно жаркая погода, особенно для Питера, тем более для середины апреля, а в офисе директора очередного книжного магазина не было вентилятора, не говоря уже о кондиционере.

Тут от печальных мыслей и от терзавшей её духоты, Варвару отвлёк голос потенциального работодателя:

— Хорошо, скажите, вы неплохо ладите с людьми?

Варвара ответила спокойно и уверенно:

— Я отлично нахожу общий язык с незнакомыми людьми.

— Что же, — потерев переносицу, произнес директор магазина, — сделаем так: я возьму вас на должность проверяющего трех ближайших отсюда отделений Буквоеда. Моя помощница Евгения объяснит вам, что будет входить в ваши обязанности, выдаст бейджик и график работы.

Выходите завтра же. Докажете делом свою профпригодность.

Особое внимание уделите вот этому отделению. Там не очень толковые сотрудники, всё время что-то путают. На них стало поступать многовато жалоб. Разберитесь, устраните все недочёты, научите людей работать с книгами.

Начало рабочего дня 8:30, окончание в 15.00. Сами будете решать, какому отделению уделять больше времени. Но без внимания не должен остаться ни один.

Желаю вам удачи!

Он пожал Варваре руку, указал, где отдел кадров, и, счастливая, девушка побежала устраиваться на своё первое серьезное место работы.

В ночь перед первым рабочим днем Варвара в своей съемной однушке не сомкнула глаз, все окна держа открытыми, вдыхая запах большого города, который никогда не спит.

Воспоминания давили на голову девушки, и от них отчаянно хотелось отмахнуться.

Еще совсем недавно ничто в жизни Варвары не предполагало такого крутого поворота, как переезд в Санкт-Петербург.

Родители Варвары владели небольшой конюшней, в которой было семь лошадей, и все они участвовали в скачках на крупнейших ипподромах страны. Всего полгода назад одну из их лошадей застолбили на участие в международном соревновании, но во время перевозки лошади на ипподром под Москвой на владельцев напали, убили их, убили сопровождающих, еще четверых, а лошадь исчезла. Её обнаружили через три дня, мертвой.

Убийц так и не нашли, а мотивом нападения посчитали ограбление. Действительно, всё было украдено вплоть до фургона, который тоже не нашли.

Варвара тогда написала сотни обращений в органы правопорядка с просьбой более тщательно расследовать убийство шестерых человек, но дело было признано висяком.

Теперь, чтобы сохранить дом и хоть одну лошадь, свою любимицу, Снежану, Варвара и переехала в Питер и стала искать работу. Присматривать за домом и Снежаной остались соседи, давние друзья родителей.

Варвара хорошо знала, сколько ей нужно посылать денег соседям и платить по счетам, чтобы сохранить дом и одну конюшню, и Снежану, и понимала, одного места работы ей не хватит. Но стоило решать проблемы по мере их поступления.

***

Будильник в этот раз заводить не пришлось, и ровно в восемь утра Варвара стояла в громадном торговом центре, на третьем этаже, рядом с закрытыми пока ещё дверьми Буквоеда.

Надев бейджик, девушка стала морально готовиться к долгим объяснениям с работниками магазина, и, чтобы успокоиться, пошла и купила себе кофе в бумажном стаканчике.

В восемь двадцать пять Варвара входила в магазин, беседуя на ходу с одним из консультантов.

В этом отделении Варвара пробыла всего пару часов, устранила мелкие недочеты, проверила, всё ли на месте, посмотрела, недолго, как кассир и консультанты работают с покупателями, в обед заполнила отчёт, отослала его по электронной почте в главный офис, где устраивалась на работу, и пешком пошла во второе подотчётное ей отделение.

Там она и вовсе пробыла около часа, осталась всем довольна, написала отчёт, и пошла в третье отделение, самое крупное.

Большой отдельный двухэтажный магазин оказался тем самым слабым звеном, о котором говорил ей работодатель накануне.

Варвара обстоятельно начала объяснять молоденькой девушке-консультанту, как нужно расставлять обучающие книги по алфавиту, латинскому, когда в магазин вошли двое, судя по всему отец и сын.

Молодую консультанта как ветром сдуло, другие тоже внезапно попрятались по углам, даже кассир, громкая, веселая женщина, притихла, будто не желая привлекать к себе внимание пришедших.

У мальчика лет девяти в руках был список книг, явно составленный учителем.

— Так, у тебя на всё пятнадцать минут, шевелись, и так меня подставили снова, — недовольно буркнул мужчина ребенку. — Сколько раз говорить, чтобы этим занималась твоя мать, или...

— Игорь... папа, я быстро, прости! — выпалил перепуганный мальчик, и вперил растерянный взгляд в список. Он явно не мог разобраться с написанным.

Быстро, уверенно, Варвара подошла к ребенку и спросила в полголоса:

— Молодой человек, вам нужна помощь? Кажется, у вашего педагога не очень разборчивый почерк. Давайте список, я могу помочь.

Мальчик отреагировал молниеносно. Подойдя к ней, он сунул ей бумагу, и пробормотал:

— Тетя, спасибо!

На листке были перечислены учебники по бизнес-английскому для начинающих, словарь спец терминов, диски, а также книга о том, как ухаживать за лошадьми.

Пока Варвара собирала книги, она косилась на мужчину, который казался ей смутно знакомым.

Доставая книгу про лошадей, Варвара внезапно вспомнила, кто он, этот недовольный: Игорь Коневодов, миллионер, владелец крупнейшей в стране конюшни, частного ипподрома и виллы на окраине Санкт-Петербурга.

"Надо же, какой неприятный тип!", — подумала Варвара, достала еще одну книгу о породах лошадей и отнесла все книги на кассу, молча кивнув ребенку.

— Папа, идем, нам уже всё собрали, — громко позвал мальчик, и Коневодов молча прошел к кассе, крепко держа ребенка за руку.

— Так, и сколько..., — начал он, но Варвара в свою очередь спросила его, — У вас есть членская карточка? Отлично.

Карту ей протянул ребенок.

— Ну посмотрим, скидка за баллы, скидка по акции, и моя личная, и... а знаете, молодой человек, вы нам сегодня ничего не должны.

Мальчик улыбнулся, а его отец только фыркнул, убрал бумажник в черную кожаную дорогую барсетку, недовольно косился на кассира, пока та собирала книги в пакет, и толкнул мальчика в спину, когда тот замешкался на пороге.

Но стоило им выйти из магазина, как пакет порвался и всё содержимое посыпалось на землю.

Схватив другой пакет, Варвара выбежала помочь ребёнку, в то время как его отец орал благим матом:

— Дебил косорукий, весь в свою мамашу, недоумок! Руки крюки, мозгов нету, как ты вообще хоть что-то из себя представлять будешь....

— Мужчина, простите, это не вина ребенка, эта кассир случайно дала такой пакет, — начала Варвара, на глазах которой огромный высоченный мужик дал мальчику тяжелый подзатыльник. — Мужчина, детей нельзя бить, что вы творите! — воскликнула шокированная Варвара, на которую родители никогда не повышали голос, не говоря уже о том, чтобы ударить её.

— А ну не лезь не в своё дело, коза! — огрызнулся Коневодов, на что Варвара не растерялась.

— Хам!

— Дура! Повозилась бы денек с этой бестолочью, сама бы дала ему по мозгам. Он же специально этот пакет порвал...

"Параноик", — подумала Варвара, мысленно крутя пальцем у виска, а ребенок стоял поодаль с книгами в руках и чуть не плакал.

— Не расстраивайтесь, молодой человек, вот вам другой пакет. Этот прочный. Кладите. Вот так. И тут удобные ручки. Удачи.

Глубоко расстроенная Варвара вернулась в магазин, но через стеклянные двери смотрела, как Коневодов заталкивает сына в машину.

— Вы бы больше с ним не пререкались, — неожиданно сказала девушка-консультант, с которой Варвара беседовала до прихода отца и сына. — Он очень грубый, беспардонный, жестокий... всякий раз пасынка шпыняет, но не факт, что, будь это родной сын, дело обстояло бы иначе.

— Пасынок? — уточнила Варвара.

— Да, — подтвердила девушка. — У Коневодова нет своих детей. Говорят, он того, бесплоден. Женился на дочке одного местного магната. Сам-то он родом из Владимира. Слияние бизнесов. А дочка тогда уже нагуляла сыночка, Петеньку. Парню три года было.

Ох уж и война у них с Коневодовым, по любому поводу шпыняет мальчишечку. А мальчик умный, добрый, воспитанный, ангел. Почти никогда отчиму не перечит, терпит всё молча.

Так больно за него.

Девушка приложила ладонь к груди.

С того дня прошла неделя, Варвара больше всего рабочего времени уделяла именно магазину, и смогла привести электронный каталог в божеский вид, а также устранила все недочёты в расстановке книг на первом этаже. На очереди был второй этаж.

Главный менеджер магазина предложила Варваре ща дополнительную плату оставаться в магазине до 20:30.

Девушке нужны были деньги и она согласилась.

На работу вышла даже в субботу.

Вечером выходного дня, когда уже достаточно стемнело, время шло к полуночи, Варвара задержалась в магазине сверхурочно, чтобы доделать отчеты и проверить ведомости, а еще принять новую поставку книг.

Домой пешком Варвара шла за полночь, и, не доходя до дома буквально квартал, из подворотни услышала стон.

Интуиция кричала "Иди своей дорогой, не ходи туда", но природное небезразличие не позволило Варваре мимо пройти.

— Кто здесь? — позвала девушка, достала мобильник и включила фонарик.

Прямо у забора между двух мусорных контейнеров лежал истекающий кровью мужчина и стонал.

Он был почти полностью раздет, а в городе резко похолодало.

Присмотревшись, Варвара остановилась. Она узнала в избитом – Игоря Коневодова.

Глава 2

Варвара наклонилась над избитым, услышала стон, увидела, что пар поднимается изо рта избитого мужчины, распрямилась, вынула из сумочки мобильник и вызвала Скорую.

Скорая приехала буквально через десять минут, и пострадавшего отправили в ближайшую больницу. Сначала Варвара хотела просто уйти домой, но что-то не позволило ей этого сделать, и, она приняла решение, попросила разрешения у врачей поехать с ними.

Разрешение ей было дано, и, буквально за несколько минут ее и спасённого ею мужчину ("Вы очень вовремя нашли его и вызвали нас; ещё немного и мог начаться отёк мозга") в больницу. Из приемного его мгновенно доставили в реанимацию, а Варвара попросила сообщить ей, что с избитым, и осталась ждать на стуле в коридоре.

Через несколько минут к ней вышла медсестра, и спросила, кто она пострадавшему.

— Никто. Шла мимо, услышала стоны, подошла поближе, увидела, что он избитый, почти голый, и вызвала Скорую.

— Вы его знаете? — спросила медсестра.

— Мне показалось, но я не уверена... Нет, нет, не знаю. Я живу одна, и, раз уж я его нашла, хотелось бы знать, будет ли он жить...

— Ему сделали мрт, сотрясение, черепно-мозговая, но отека нету. Ему повезло, ни один сосуд в голове не пострадал.

А вот переломы ребер – осколочные, руки-ноги тоже, переломы имеются. Кстати, и с ребрами повезло, легкие целые. Печень, почки не пострадали, обморожение есть, но небольшое, ног, с этим быстро справимся.

Она замолчала и взглянула на Варвару.

— Вы бы вызвали полицию. Всё-таки разбойное нападение. Плюс надо бы установить его личность.

Девушка кивнула, и достала мобильник.

Когда приехала полиция, Варвара рассказала всё под протокол.

Пока избитый был без сознания, оперативник сделал несколько фотографий, и полиция уехала.

Они уехали, а Варвара осталась. Почему-то она не могла встать и уйти, ей нужно было убедиться, что с Коневодовым всё будет хорошо.

Через несколько часов к ней снова подошла та же медсестра.

— Представляете, только что нашему главврачу позвонили из полиции, сказали, что у нас вероятно оказался сам Игорь Коневодов, магнат, миллионер. Ужас, если это так. Трудно поверить, чтоб такого человека могли просто вот так схватить, избить, ограбить, раздеть и бросить.

Интересно, что же будет дальше...

Варвара подумала и предположила:

— Должны будут вызвать его родных сюда. Жену и сына... или только жену.

Ее размышления были прерваны, медсестру позвал доктор и она ушла.

Варвара думала пойти поесть, но поняла, что аппетита нет. Даже пить, и то не хотелось.

Взглянув на часы, девушка подумала, что скоро на работу, и тут же с облегчением вспомнила, что наступило воскресенье, выходной день.

Но чем-то хотелось занять голову, и Варвара стала составлять очередной отчёт, когда к ней снова подошла медсестра.

— Не отвлекаю?

— Нет, — мгновенно ответила Варвара. — Есть новости?

— Я слышала, — понижая голос до шепота, заговорила медсестра, — что следователь связался с женой Коневодова и она его, мягко говоря, послала, за то, что напугал её, а "с моим мужем всё в порядке, я недавно говорила с ним по телефону".

В общем, она о пропаже мужа точно заявлять не собиралась. Значит, ошиблись, это не он.

Варвара хотела было сказать, что, как раз наоборот, это именно он, но что-то ёкнуло внутри, и она решила, что делать этого нельзя.

— Значит, ошиблись, — спокойно сказала она.

— А жаль, — качая головой, заметила медсестра. — Меня кстати Олей зовут, а вас?

— Варвара. Очень приятно. А почему жаль?

— Жаль потому, — горячо зашептала Ольга, — что вы только представьте себе, как бы он вас отблагодарил, будь он Коневодов, а вы спасли его жизнь!

Варвара улыбнулась и покачала головой.

— Вы ошибаетесь. Если бы он был Коневодов, то из всего, что я нем читала и слышала, да и видела по тв, он последний человек, который стал бы благодарить кого-то, даже за своё спасение.

Оля пожала плечами.

— Стервец богатый этот Коневодов, я тоже маленько слышала про него и мало хорошего.

Но... вон лежит он там, полтела в гипсе, спина и шея в корсете, на голове повязка, и так... жалко его... Хотите, я проведу вас...

— В реанимацию? — удивленно спросила Варвара.

— Ну да, наденете халатик, бахилы, шапочку, масочку, перчатки, и посмотрите на него. Всё ж таки спасли его сначала вы, потом уж мы тоже помогли.

— Хочу, — ответила Варвара, и сама удивилась своему порыву.

Но уже поздно было давать задний ход и девушка выполнила все инструкции Ольги. Войдя за ней в реанимацию, Варвара приблизилась к несчастному, и взглянула ему в лицо.

Сама не зная, зачем, она взяла его за руку и шепнула:

— Живи, слышишь? Пожалуйста, живи!

Варвара оставалась в больнице весь день, отошла только пообедать, но вечером ей всё-таки пришлось уйти. У Ольги закончилась смена, а вторая медсестра была непреклонна.

Отработав своё в понедельник, вечером Варвара снова пришла в больницу, но "неизвестный" так и не пришел в себя.

И всё же каждый день по вечерам Варвара стала приходить в больницу.

Была пятница, когда в больнице снова возникла суматоха: Ольга рассказала Варваре, что жена Коневодова таки подала заявление в полицию об исчезновении мужа, но категорически утверждала, что ни в какой больнице его быть не могло. От опознания она отказалась категорически.

А в субботу вечером в реанимации замигали аппараты, пациент пришел в себя.

Рядом с ним тогда была Варвара, и знала, что никогда не забудет растерянность и страх в его глазах.

Врач тут же вызвал следователя, и тот несколько минут говорил с пришедшим в себя мужчиной.

Варвара сидела в коридоре и жутко нервничала.

Когда следователь вышел, то вынул мобильник, набрал номер, и девушка слышала каждое его слово:

— Госпожа Коневодова, это следователь Ильин. Нет, вы меня выслушаете. Мне нужно, чтобы вы приехали сюда, адрес я скину. Нет, в больницу, а не в участок. И желательно с сыном. Нам нужно будет провести тест ДНК, чтобы вы точно знали, ваш это муж или он просто похож... Почему ДНК не поможет? Пасынок? Ваш сын? Я понял. А родственники у вашего мужа есть? Нету? Нет, госпожа Коневодова, если вы его не опознаете... Нет, он жив. Да, если вы его не опознаете, то и никакой эксгумации мы пока затребовать не сможем. В сознании ли избитый? Частично он пришёл в себя, но пока толковые показания давать не может. Имя он мне своё не называл.

Варвара открыла рот, чтобы вмешаться, но интуиция снова шепнула, "Молчи!"

А через пару часов в больницу всё-таки приехала Коневодова.

Ильин провел ее к постели пострадавшего и позволил как следует рассмотреть его, пока тот спал.

— Ну, что скажете? Это ваш муж?

Коневодова какое-то время молчала, потом попросила:

— Разбудите его, я по голосу... точно скажу.

Стоявший рядом доктор тронул мужчину за плечо:

— Проснитесь, к вам пришли.

Пациент вздрогнул и открыл глаза.

— Здравствуйте, — сказала Коневодова.

— Здрав...ствуй...те, — с трудом выговорил мужчина.

— Скажите, как вас зовут? — спросила она, а следователь и врач переглянулись. Варвара тихонько подсматривала из коридора.

Мужчина напрягся, потом ответил:

— Не знаю... не помню...

— А меня вы не узнаете? Мы знакомы? — спросила Коневодова.

— Нет, я вас не знаю... не помню. Кто вы?

— Предположительно, я – ваша жена... Вы Игорь Коневодов?

— Не помню... не знаю. Вы знаете, кто я?

Женщина резко отрицательно качнула головой.

— Нет, это не мой муж, — убежденно сказала она, обращаясь к следователю. — Я хочу отсюда уйти и требую, чтобы вы нашли моего мужа!

Примите у меня заявление о его пропаже.

— Идемте. Я отвезу вас в участок, приму заявление и подвезу домой.

Варвара быстро отошла от дверей реанимации, и зашла в уборную.

Итак, у Коневодова амнезия, похоже, полная, а его жена только что официально открестилась от него.

Варвара спросила себя, могла ли она ошибиться, и это действительно другой человек, и себе же ответила, нет, не могла.

Глава 3

Ильин с Коневодовой ушли, главврач и лечащий врач тоже, но время посещения ещё не закончилось, и, увидев Ольгу, Варвара попросила ее еще раз сделать исключение и пустить её в реанимацию.

Надев всё, что следовало, Варвара снова следовала за медсестрой, и когда они дошли до койки, на которой лежал несчастный, от которого только что отреклась жена, девушка с искренним сочувствием посмотрела на человека, еще недавно вызывавшего у нее только острый негатив.

Мужчина же почувствовал, что не один, и открыл глаза. Впервые Варвара встретилась с ним взглядом, и была потрясена тем, насколько этот взгляд изменился по сравнению с его же взглядом несколько дней назад.

Сейчас в нем не было ни высокомерия, ни грубости, ни жестокости, только немой вопрос, "Кто я? Неужели никто из вас не знает? Может, меня ищут? Кому я нужен?"

— Здравствуйте, — тихо сказала Варвара.

— Здравствуйте, — эхом отозвался он. — Простите, кто вы? Я вас не помню...

Варвара колебалась долю секунды, потом ответила:

— Это я нашла вас в подворотне недалеко от своего дома. Вы были избиты, раздеты, видимо, вас ограбили, и бросили умирать. Я вызвала Скорую. Живу одна, вот и решила, что не могу вас бросить...

— Вы не знаете, кто я? — спросил он, просительно глядя Варваре в глаза.

— Простите, — ответила она, печально качая головой. — Я не знаю, кто вы, но, если хотите, буду навещать вас, когда вас из реанимации переведут в палату...

— Вы очень хорошая, отзывчивая женщина, — глядя на неё с благодарностью, ответил Игорь, который забыл своё имя, прошлое, и только что его жена почему-то сделала вид, что не узнала мужа. — Да, я бы хотел, чтобы вы меня навещали.

— Ну что же, — кивнула Варвара и мягко улыбнулась ему, — сразу после работы буду приезжать.

Она решила, что сверхурочные часы больше брать не будет. Нужно же будет успевать в больницу.

— Прежде чем вы уйдете, — неожиданно обратился к ней Игорь, — выполните одну мою просьбу...

— Какую? Если это в моих силах, я сделаю всё, что смогу.

— Дайте мне имя, а то эта безымянность так мучает. Ко мне обращаются "мужчина, больной, пострадавший", но ведь у всякого человека есть имя, чтобы его можно было позвать...

Варвара вздрогнула. Всем телом, всем существом она ощутила его одиночество и страх.

— Что же, я выполню вашу просьбу. Вы чем-то похожи на моего отца. Я его обожала. Моя мама безумно его любила, и звала "Мой Юрочка". Его звали Юрий. Хотите, я стану звать вас также?

— Хочу, — мгновенно ответил Игорь, ставший в одночасье Юрой. — Скажу тут всем, что я вспомнил...

Варвара ласково коснулась его руки:

— Врачам врать не стоит, иначе им будет сложно вас лечить.

— Как скажете, — тут же уступил он и улыбнулся. Впервые она видела его улыбку, и ощутила, как мурашки табунами бегают по спине, плечам, рукам. — Мне тогда ещё и отчество. Как думаете, как звали бы моего папу?

— Мне почему-то кажется, что Леонид, — сказала Варвара, называя имя своего деда по отцу.

— Юрий Леонидович, — произнёс он, словно пробуя имя и отчество на вкус. — Мне нравится. А как насчёт фамилии? Чем бы могли заниматься мои предки?

Варвара внимательно посмотрела на него и вдруг улыбнулась:

— Мне кажется, что, вероятно, гончарным делом. И у вас такие сильные руки, пальцы длинные, но не худые, на музыканта вы не похожи...

Она хотела продолжить, но он размеренно произнёс:

— Итак, разрешите представиться, Юрий Леонидович Гончаров.

Его пальцы шевельнулись, словно он хотел пожать ей руку.

— Очень приятно, Варвара. Варвара Юрьевна Вешнякова, — представилась она, и коснулась его руки. — Будем знакомы.

Тут к ним подскочила Ольга.

— Срочно, быстро, нужно уходить. Лечащий врач идет. Нельзя, чтобы он видел посторонних в реанимации. Идемте.

— Я завтра приду, передам вам что-нибудь, — пообещала Варвара, а Игорь, ставший неожиданно Юрой, моргнул в ответ. Кивать он пока ещё не мог.

Выйдя из реанимации, Варвара спряталась в уборной, а Оля ушла в сестринскую.

Быстро сняв с себя шапочку, бахилы и халат, Варвара забрала их с собой, уложила в сумку, и выскользнула из больницы.

Она думала о том, какой гостинец передать Игорю... нет, Юрию.

Проходя мимо одной из припаркованных у больницы машин, она заметила в ней мужчину, в котором легко узнала главврача, а в женщине, сидевшей рядом с ним, сразу же опознала – Ирину Коневодову.

Что-то в их позах насторожило Варвару, и она незаметно приблизилась так, чтобы слышать, о чем они говорили.

— Борис Борисович, я прошу вас, посодействуйте мне. Это очень важно. Скажите, у пациента с амнезией, которого сначала приняли за моего мужа, действительно полная потеря памяти?

— Я совещался с его лечащим врачом и не только. Мы можем устроить консилиум, но я лично не вижу в этом смысла. У мужчины черепно-мозговая травма, сотрясение, переохлаждение, болевой шок, потрясение. Шансы на то, что он вспомнит прошлую жизнь, минимальны, хотя навыки свои из прошлой жизни он вполне вспомнить сможет через какое-то время.

Более того, при такой клинической картине возможно почти полное изменение его характера. Всё будет зависеть от того, кто окажется рядом с ним теперь...

Коневодова отмахнулась от этих рассуждений главврача, как от назойливой мухи.

— Это неважно. Скажите, кто из ваших медсестер самый надежный?

— Не я отвечаю за работу медсестер, а старшая медсестра. Но от лечащего врача неизвестного я слышал, та медсестра, что с нами была, кажется Ольга, очень надёжная.

— Хорошо. Вот ваш гонорар, а теперь слушайте, чего я хочу. Передайте через лечащего врача, что я прошу эту Ольгу мне позвонить. Вот по этому номеру телефона.

Скажите, когда его могут перевести в палату?

— Недели через две, вряд ли раньше. А что?

— Лично понаблюдайте за ним, и звоните мне сразу, если вдруг он что-то вспомнит...

— Так быстро он ничего не вспомнит!

Ирина подумала, потерла руки, она всегда так делала, когда нервничала, и возразила:

— Вы не Бог, чтобы утверждать это. Держите меня в курсе любых изменений в его состоянии.

Вот вам ампула, на всякий пожарный случай.

— Что это? — почти неслышно спросил главврач свою собеседницу.

— Цианид. Но что с ним нужно делать, я расскажу не вам, а Ольге. Ваша задача держать меня в курсе того, что происходит с безымянным.

Она помолчала и добавила:

— Он не должен ничего вспомнить, это ясно? При малейшем признаке делайте то, о чем мы договорились. Получите столько же. Главное – нейтрализовать угрозу того, что он может оклематься настолько, чтобы понять, кто он и что я его кинула. Осознанно. Если что, пусть внезапно умрёт. Когда, вы сказали, его официально признают умершим?

— Через полгода.

— Хорошо. Полгода мониторите его, а дальше я решу, что делать.

Она хотела уйти, но главврач задержал её:

— Подождите. Раз вы хотите от меня такой услуги, ответьте, зачем вам его смерть?

Ирина нахмурилась. Казалось, что она не ответит, но она сказала:

— Я не хотела от него детей. Он хотел, общих, я – нет. Наврала ему, что больше не могу иметь ребенка. Узнал бы, что я вру, убил бы. А так терпел. Я же уже на всё готова, чтобы избавиться от этого урода. И я свой шанс не упущу.

Жду звонка от Ольги.

С этими словами Коневодова вышла из машины главврача и поцокала к своей, а Варвара дождалась, пока обе машины уехали, и, подчинившись внезапному порыву, вернулась в больницу.

— Девушка, у нас часы посещения уже закончились, — учтиво, но твёрдо обратилась к ней женщина, сидевшая при входе.

— Я в курсе, — быстро ответила Варвара. — Но мне срочно нужно поговорить с медсестрой из реанимации, Олей. Вызовите её сюда. Это правда очень важно.

Женщина окинула Варвару удивленным взглядом, но кивнула.

— Подождите, я позвоню в сестринскую. Если она там.

Подождав пару гудков, женщина сказала в трубку:

— Оль, привет, это снизу, Вика. Тут тебя какая-то девушка ждет. Как зовут?

— Варвара.

— Её зовут Варвара. Знаешь такую? Подойдешь? Ага. Ок.

Повесив трубку, Вика кивнула на стул.

— Подождите, Оля сейчас спустится.

И точно, не прошло и десяти минут, как Ольга вышла из лифта и подошла к Варваре.

— Что случилось? Что за срочность?

— Отойдем в сторонку. Тут камер нет?

— Там нет, — указала Оля. — Варвара, на вас лица нет. Что случилось?

— Мне нужно с вами поговорить. Не здесь, не в больнице. Оля, прошу, это очень важно.

— Но я дежурю суточно, до девяти утра...

Варвара задумалась и решилась:

— Нет, это не ждет до утра. Помните Коневодову? Она собирается обратиться к вам через лечащего врача...

— По поводу неизвестного? Зачем?

Варвара вздохнула, собрала всю волю в кулак и выпалила:

— Чтобы в случае чего вы его отравили. Цианидом.

Глава 4

Сначала Варвара не поняла, дошёл ли до Ольги смысл её слов, но через несколько секунд поняла – дошёл.

Ольга побледнела как полотно, и посеревшими губами спросила:

— Что вы сказали? Отравить цианидом? Чтобы я... отравила его? Но зачем? С какой стати?

Варвара открыла рот, чтобы ответить, но интуиция в очередной раз зашептала внутри:

"Нельзя! Нельзя рассказывать ей всё, пока нельзя!"

И девушка приняла молниеносное решение:

— Послушайте, я этого не знаю. Но я видела их вдвоем в машине главврача, на парковке, только что. Она передавала ему ампулу. Я слышала, как она предупредила его передать ампулу вам через лечащего врача неизвестного...

Но также она приказала наблюдать пока. Ей почему-то нежелательно, чтобы он что-то вспомнил. Не знаю, что именно он может вспомнить, но опасность ему грозит реальная.

Варвара схватила Олю за руку.

— Послушайте, я не знала этого мужчину, когда спасала его, но сейчас... я не могу его бросить, не могу допустить, чтобы из вас сделали убийцу...

У него похоже никого нет, но он же человек, и потерявший память, беззащитный как младенец... Разве так можно... Помогите, Оля, умоляю! Помогите мне спасти его!

Варя сама не знала, что заставило её произнести эти слова, но, произнося их, поняла, что действительно готова взять ответственность за жизнь человека, еще недавно бывшего Игорем Коневодовым, на себя.

Оля молча смотрела ей в глаза, потом неожиданно кивнула.

— Чувствую, что вы чего-то недоговариваете, но пускай. Вы же не можете пока мне полностью доверять. Может, и я сама не могу себе до конца доверять. Ради денег люди иногда идут на страшные поступки.

Но, если я правильно поняла, время у нас еще пока есть, время терпит.

У неизвестного переломы рук, ног, ребер, травма спины, при сотрясении стационар три недели, с черепно-мозговой, вероятно месяц.

Так что, будем жить, день за днем и изо дня в день. У меня две сменщицы, — добавила она быстро, — Инга и Света. Их я предупрежу, чтобы звонили мне, если вдруг в состоянии неизвестного наметится какой-то сдвиг, если он вдруг что-то вспомнит... хотя, в его состоянии это очень маловероятно.

Ольга сделала паузу, Варвара воспользовалась ею, чтобы сказать:

— Сейчас, пока я была с ним, он просил дать ему имя...

— И, на чём вы сошлись? — спросила Ольга, склоняя голову на бок.

— Гончаров, Юрий Леонидович.

— Ага, Юрий Леонидович, Гончаров. Ладно, так и запишем.

Так вот, изменения в области памяти в ближайший месяц не ожидаются, но, пока идет заживление всех повреждений, мои сменщицы будут держать в курсе меня, а я в свою очередь вас. Только Варвара, — вдруг добавила она, — я должна быть совершенно уверена в том, что вы не отступитесь от желания спасти этого... вашего друга. Потому что иначе я могу стать убийцей, а такой грех на душу я брать не хочу!

— Вам и не придётся, слово даю! — Румянец проявился на щеках Варвары. — Я этого не допущу.

— Хорошо, — кивнула Оля. — Значит, живём и ждём.

— Живём и ждём, — эхом повторила за ней Варвара, и добавила, — Давайте на "ты", если...

— Я за, давай на "ты", — кивнула Ольга, — только между собой, не при всех. Вот тебе мой личный номер телефона. Звони в любое время, если что.

Она положила руку Варе на плечо.

— Спасибо, что ты меня предупредила.

Варя улыбнулась:

— Не за что.

— Иди отдыхай, за ночь ничего не случится. Подмигнув Варе, Оля ушла наверх, а Варвара покинула больницу.

***

Теперь каждое утро Варвара, проснувшись, первым делом проверяла свой мобильный, нет ли там сообщений от Ольги.

На работе Варя старалась быть сконцентрированной и ответственной, но, стоило закончиться рабочему дню, и она шла в магазин, покупала гостинцы и вкусняшки для Юрия (которого она стала даже мысленно называть только так), иногда даже успевала забежать домой и приготовить ему поесть, суп, котлеты, картошку, чтобы он не питался только казенной едой, и шла в больницу, навестить друга.

Юра всякий раз радовался ей как ребёнок, которого пришёл навестить родитель. И всем гостинцам он был рад, и по мере того, как срастались кости, его стало можно, посадив в коляску, вывозить во двор больницы, воздухом подышать, и всякий раз Варвара сопровождала его.

Так как ему нечего особо было рассказать, большую часть времени болтала Варвара, которая разрешила Юре называть себя просто Варя.

Одним из наиболее понравившихся Юре подарков стала книга про лошадей, почти такая же, какую однажды Варвара предложила пасынку Игоря Коневодова.

Юра с упоением рассматривал фотографии лошадей, а когда услышал, что у Вари дома есть конюшня и лошадь, Снежана, фотографии которой Варя с удовольствием показывала ему, загорелся мечтой когда-нибудь покататься на ней.

— Обязательно покатаешься, — улыбнулась Варя. Они с Юрой давно уже перешли на "ты".

Оля слышала их разговор, и никак не стала его комментировать, только мысленно прочитала "Отче наш". Кроме того, что ей не хотелось становиться убийцей, она искренне прониклась сочувствием к Юрию и симпатией к Варваре.

День за днем, вечер за вечером, Варя всё сильнее привязывалась к спасённому ею мужчине, а он в свою очередь к ней и не только из благодарности. Он просто тянулся к ее теплу как всё живое тянется к солнцу.

Никаких подвижек в области воспоминаний о прошлой жизни у него не возникало, и Ольгу пока никто не трогал. Ни с какими странными или страшными просьбами или предложениями ни главврач, ни старшая медсестра, ни лечащий врач Юрия (его в больнице так уже звали все) к ней не обращались, а прошло уже больше месяца.

Рентген показал, что переломы конечностей срослись, ребра тоже, черепно-мозговую травму и сотрясение мозга вылечили, мышцы спины почти полностью восстановились благодаря физиотерапии, и специальному комплексу упражнений.

Прошло два месяца, и, когда Юра и Варя болтали в его палате, туда вошел лечащий врач, и с улыбкой обратился к пациенту:

— Ну что же, дорогой Юрий Леонидович, я посмотрел все ваши анализы, рентген, мрт, и так далее, и могу сказать: поздравляю, вы здоровы, мы можем с легким сердцем вас выписывать.

Юра широко заулыбался, Варвара захлопала в ладоши, но врач добавил:

— Но, в связи с тем, что у вас амнезия, и ни один ваш родственник так и не объявился, мы вынуждены будем сообщить в социальную службу...

— В этом нет необходимости, — тут же вмешалась Варвара. — Я предложила Юре временно пожить у меня. Я хорошо зарабатываю, на двоих хватит.

Врач удивлённо посмотрел на Варю, потом перевел взгляд на Юрия.

— Вас устраивает это предложение?

— Да, — мгновенно ответил Юра, находя ладонь Варвары.

— Ну, раз так, значит, хорошо. Думаю, тогда вам ничего не угрожает, — произнес врач, а Варе почему-то стало очень неуютно от его слов.

А через час в палату вошла Ольга, которая теперь редко навещала Юрия, будучи реанимационной медсестрой.

— О, вы еще тут, — кивнула она приветливо Варваре, и сказала, подмигивая Юре, — слышала, вас скоро выпишут. Это мировая новость. Ваш лечащий врач просил меня поставить вам капельницу с витаминами. Это в последний раз.

— Спасибо, Оленька, — добродушно кивнул Юра и прилег на койку, и протянул ей руку. — Тут катетер еще не убирали, так что...

И тут Варвара обратилась к Оле:

— Оля, но обычно ему капельницу ставит Нина. Почему сегодня это делаете вы?

Варя отчетливо видела, как Ольга вздрогнула и побледнела. Закусив губу, она вышла в коридор, и Варвара мгновенно пошла за ней.

Оглядевшись по сторонам, и никого не увидев, кроме Оли, Варя схватила медсестру, стоявшую к ней спиной, за локоть.

— Что в лекарстве? Цианид? — тихо спросила Варвара. — Но почему? У него же амнезия. Ничего не изменилось...

Ольга резко повернулась к Варваре лицом, она была бледна как привидение.

— Я не в курсе, почему, но я должна... Мне пригрозили, объяснили, что будет с моей семьей, со мной. С ними не шутят...

И тут слезы медленно потекли по Вариным щекам.

— Оля, умоляю, не надо этого делать! Должен же быть другой выход...

— Какой? Его нет, — в отчаяние ответила Оля, но тут у Вари случилось озарение.

— Есть! Мы просто инсценируем его смерть! Даже похороны. Я оплачу их.

Давай я расскажу тебе свой план.

Глава 5

Выслушав, что придумала Варвара, Оля уже раскрыла рот, чтобы отвергнуть её план, но тут де передумала. Было в этой задумке что-то настолько дерзкое, неожиданное, что она могла сработать.

— Значит так, план конечно же безумный, но осуществимый. Только к нему нужно основательно подготовиться.

Медсестра помолчала, потом продолжила:

— Давай так, ждём пока до ночи. Из больницы ты выйдешь так, чтобы на камерах было видно.

Дальше, вот тебе моя карта, по ней вернешься через служебку, там камер нет. Я подтвержу, что выходила подышать.

Дальше, примерно в полночь я зайду в палату, удостовериться, что Юра умер. Сообщу главврачу, и подпишу у него приказ не делать вскрытие. Это же в их интересах, скрыть реальную причину смерти. Отвезу "тело" в морг, там никого не будет как раз. Ты спускайся вниз, жди в коридоре.

Оформлю свидетельство о смерти, а ты тогда договаривайся со службой ритуальных услуг.

Купи гроб, закажи доставку прямо к нам.

После этого вы тихонечко выйдете из больницы со служебки. Я позже выйду, и воспользуюсь картой снова, чтобы войти. Так мои действия зафиксирует система слежения на действиями сотрудников больницы.

Под утро, когда гроб привезут, я скажу, что всё сделаю сама, ну и отдам им позже закрытый, но пустой гроб.

Юру, как и решили, прячь у себя дома, и как можно скорее устрой похороны. Деньги найдешь?

Варя кивнула.

— Найду. Кредит возьму, мне теперь дадут. Завтра будний день, я успею...

Оля посмотрела Варваре в глаза и улыбнулась.

— Спасибо тебе, Варвара, спасла меня от греха, уберегла. И мужику твоему повезло с тобой...

На автомате Варя отреагировала на это, произнеся, словно бы и про себя:

— Он не мой...

— Ну а чей же, — с усмешкой возразила Оля. — Он теперь тебе дважды жизнью обязан, о как.

Кстати, прости, если лезу не в своё дело, ты что дальше-то делать думаешь?

Варя помолчала и ответила:

— Так не решила ещё. Если большой кредит дадут, всё сделаю и уеду домой...

— Его заберешь с собой?

И не дожидаясь ответа от стушевавшейся Вари, Оля положила руку ей на плечо и легонько приобняла.

— Одобряю. Он, смотрю, лошадок любит, а ты говорила, у тебя конюшня и лошадь есть. Как раз ему дело по душе будет.

А о том, что он живой, от меня никто не узнает. Вы главное будьте осторожны.

Ты только скажи, уж удовлетвори моё любопытство, раз я вам помогаю. За что его жена Коневодова убить хочет?

Варвара быстро передернула плечами.

— Не знаю...

— Молчишь. Ну молчи, — спокойно сказала Оля. — Я сама-то догадалась уже. Юрка твой до амнезии Коневодовым был, и сюда потому попал, что покушались на него. Может, жена...

— Я не знаю, — резко прервала её Варвара. — Знаю одно, все должны думать, что он (она показала на палату) умер и его похоронила я. Иначе жизни ему точно больше не будет.

Оля молча кивнула, она всё поняла. Повернувшись в сторону палаты, она шепнула:

— Давай, ступай к нему. Позже, когда скажу, уйдешь. Ну а дальше действуем как решили.

Но перед тем, как войти в палату, Варвара крепко обняла человека, рискующего сейчас очень многим, чтобы сохранить себе душу, а ставшему Варе дорогим мужчине – жизнь.

***

Не смотря на рискованный план, в итоге всё прошло хорошо.

Выйдя из больницы, Варя вернулась через служебный вдох, отдала Ольге карту, вдвоём они дождались полуночи, и, пока медсестра ходила к главврачу, сообщить ему, что пациент мертв, и получить от него все необходимые документы, в том числе и распоряжение не делать вскрытие, Варя позвонила в ближайшую к ее дому службу оказания ритуальных услуг, выбрала недорогой гроб и заказала его доставку в больницу на пять утра.

Также онлайн она оформила заявку на получение кредита в полмиллиона рублей, и еще до восьми утра ее заявка была принята, обработана и удовлетворена.

Как только деньги пришли на карту, Варя нашла в Сети сайт одного из местных кладбищ, чьи расценки ее вполне устроили.

Пока Варвара занималась организацией похорон, ничего не подозревающий пока Юра спал.

А за полчаса до прибытия машины с гробом, Варя разбудила "мертвеца", и они с Олей быстро перевезли каталку в морг, где спрятали "тело" в отключенный холодильник. В один из боксов залез он, а во второй – Варвара.

После того, как гроб внесли в морг, Оля попросила сотрудников ритуальной службы покинуть его.

— Идите, я всё сделаю сама. Прощания не будет, гроб сразу заколотите тут. Личность умершего не установлена, поэтому на табличке будет указана дата смерти и "Неизвестный", так пожелала Варвара Вешнекова, она оплатила похороны и купила гроб. Таково пожелание вашей клиентки, чтобы с телом обращалась только я.

Сотрудники службы покорно вышли, не задавая вопросов, и Оля выпустила Варю из холодильника, дала Варе халат и маску и шапочку со словами, "Будешь патологоанатом, они не придадут значение тому, откуда ты взялась".

Через некоторое время Оля позвала сотрудников службы назад в морг, и передала им гроб.

Заколотили они его, не поднимая крышку, погрузили на каталку и увезли грузить в машину.

Выждав полчаса, Варя и Оля выпустили Юру, и Оля дала им свою карту.

— Так, теперь через служебку уходите, вставьте карту потом между стеной и дверью так, чтоб она не закрылась. Потом я выйду, и войду снова.

Такси не берите, пешком идите. На вас вряд ли кто обратит внимание.

Ты, Юра, потом сиди дома несколько дней, пусть похороны пройдут и всё уляжется.

Юра кивнул, молча, и обнял Олю на прощанье. Потом ее снова обняла и Варя.

***

Дойдя до дома, не встретив по дороге никого из знакомых, Варя завела Юру в свою квартиру, накормила, и уехала — его "хоронить".

— Добрый день, госпожа Коневодова. У меня новость.

Коневодова молча ждала, что скажет ей главврач.

— Сегодня ночью наш несчастный неизвестный внезапно умер. Завтра его должны были выписать, но вот... внезапная остановка сердца. Та девушка не задавала вопросов, забрала свидетельство, и сегодня, пару часов назад, его похоронили. Дата смерти, "неизвестный" и больше ничего. Так что ваша проблема решена.

На это Коневодова ответила так:

— Частично решена. Мужа признают умершим только через год. Но это уже не ваша проблема.

Деньги я вам перевела. Эта сумма на троих, вам, лечащему и медсестре.

На этом наши с вами дела окончены, удалите мой номер из контактов.

— Будет сделано, — спокойно ответил главврач. — Прощайте!

И он первым повесил трубку.

Когда Оле передали конверт, она молча приняла его, но в тот же день после смены пошла в детский магазин, накупила игрушек, и отнесла их в дом малютки недалеко от своего дома. Тратить эти деньги за заказное убийство на себя и свою семью Оля не хотела.

***

Уходя на работу, Варя оставляла Юре поесть и почитать, и всё время, пока была занята, думала только о нём. На качестве её работы это не сказывалось, но сотрудники магазинов, которые она инспектировала, быстро заметили перемены в ее поведении, и шутливо спрашивали, кого из них Варвара выберет подружкой невесты. Варя легко отшучивалась на это, "Всех вас позову! Будет у меня не подружка, а подружки, но пока нету кандидата в женихи".

Девочки удивлялись, но шутки постепенно сошли на нет.

Однажды Юра попросил Варю принести ему разноцветной полимерной глины и инструменты для лепки, и поразил ее до глубины души, за то время, пока она была на работе, вылепив потрясающую фигурку, пегую лошадь, в яблоках, и вороного коня.

Позже на заказ Вари он вылепил и белую лошадь, миниатюрную копию Снежаны.

Кредит Варя уже выплатила дважды, когда, рано утру ее разбудил звонок соседки:

— Варвара Юрьевна, это Зина, соседка ваша. Вы оставляли меня присмотреть за Снежей и домом... Беда, Варвара Юрьевна! Дом ваш... почти весь сгорел, осталась одна конюшня. Снежа не пострадала, но...

— Погодите, Зина, как сгорел? Весь дом сгорел? — Варвара никак не могла в это поверить. Родной родительский дом... его больше нет?

— Простите, Варвара Юрьевна, очевидно,что поджёг. Не знаю, кто так хотел навредить вам...

Думаю, вам стоит приехать...

— Да, я к вечеру буду... с другом.

Зина не стала никак это комментировать, а Юра, когда обо всём узнал, крепко обнял Варю и шепнул ей на ухо:

— Я обязательно помогу тебе восстановить дом. Ты же видишь, я рукастый, хоть и не помню, кем я был...

— Юрочка, родной, важно не это. Мне важно, что ты рядом, — прошептала Варя, краснея.

— Значит, берешь меня с собой?

— Ты не вещь, не беру, зову!

Тогда впервые Юра ее поцеловал. Теплое соприкосновение их губ словно залечило рану в душе у Вари.

— Жаль, что дом сгорел. Родительский...

Юра погладил ее по щеке.

— Мы его восстановим как был. В память о твоих родителях. И лошадок у нас будет много.

И этим словам Варвара безоговорочно поверила сразу.

Понимая, что придется уволиться и вложить остаток кредита в восстановление дома, Варя приняла новый поворот в своей жизни как шанс. Шанс на что-то большее, чем роль рядового инспектора в книжных магазинах, пускай и Санкт-Петербурга.

Глава 6

До родного села Вари они с Юрой добирались на перекладных; вдвоем они приняли решение не брать такси или попутку, а ехать на трех автобусах.

Путешествие заняло почти весь день. К вечеру, когда солнце уже село, и, если бы не фонари, тьма была б такая, что хоть глаз выколи, Варвара и Юра дошли от остановки до участка, где раньше стоял дом, в котором Варя прожила почти всю жизнь.

Молча она взирала на обгорелые балки, несколько чудом уцелевших перегородок. Очертания дома, но не сам дом.

Варя сама не ожидала, что, увидев пепелище, начнет плакать. Вернее, заходиться в рыданиях.

И тут из конюшни неподалеку вышла лошадь, и даже в свете одинокого фонаря ее грива и хвост сверкали. На встречу хозяйке шла Снежана.

Заметив рядом с хозяйкой мужчину, лошадь подошла к нему с явным намерением его обнюхать, оценить его благонадежность.

В дорогу Юра с Варей взяли бутерброды и фрукты, и у Юры в кармане осталась половинка яблока.

Вынув угощение, Юра протянул его Снежане.

Опустив морду, понюхав яблоко, лошадь аккуратно, мягко взяла лакомство, и с удовольствием его съела. После чего благосклонно ткнулась мордой ему в грудь.

Ласково гладя ее по гриве, Юра тихо сказал, обращаясь к Варваре:

— Я так понимаю, меня приняли за своего, да?

Варя же уже некоторое время не плакала. Она смотрела на происходящее, раскрыв рот, забыв даже стереть слёзы со своих щёк.

Обретя дар речи, она ответила Юре на вопрос:

— Знаешь, это первый раз, буквально, с тех пор, как я была вынуждена продать других лошадей, когда Снежана сама подошла к незнакомому человеку, спокойно, да еще приняла лакомство, и дала себя погладить. Я бы не поверила, не произойди это на моих глазах. Это же просто чудо какое-то... Она не просто приняла тебя за своего, она признала в тебе друга.

— А мне кажется, я раньше точно занимался с лошадьми. Знал, чувствовал, что она не укусит, не лягнет. Снежана!

Юра продолжал гладить лошадь по голове, потом по крупу. Ей это нравилось. В какой-то момент она даже заржала, маша хвостом, потом таки повернула голову к Варваре.

Молча Варя подошла к Снежане, тоже погладила ее, а потом неожиданно прижалась к Юре. Он ласково двумя руками обнял ее за плечи.

Лошадь махнула хвостом, махнула головой и пошла назад в конюшню.

— Думаю, нам временно придется немного потеснить Снежану. Пока будет идти восстановление дома, — сказал Юра с улыбкой, и в этот момент к ним подошла соседка, которая присматривала за домом.

— Ой, Варенька, а вот и ты... Какая ты красавица стала! Прости, неуместно. Здравствуйте!

Это она адресовала Юрию, который тут же кивнул в ответ:

— Здравствуйте!

— Я соседка, Зоя. Я за домом... недоглядела... Вы бы пока ремонт, то да сё, пожили у меня, а то муж мой умер, дети в Петербурге живут, с внуками сейчас редко вижусь, у всех своя жизнь, а я тут одна на огороде. У меня в подвале столько всего: и соленые огурчики, и помидорчики, и картошечка своя, а уж варенья сколько. Идите ко мне жить, вы меня не стесните, дом большой, я вам комнатку отдельную выделю... или нужно две? — на всякий случай уточнила Зоя, хотя сомнений относительно отношений между Варей и этим мужчиной у нее не было.

— Думаю, хватит одной. Я Юра, — приветливо представился Юрий, и протянул Зое руку, второй продолжая обнимать Варвару.

— Вот и отлично, вот и замечательно, — пожимая ему руку, залопотала Зоя, улыбаясь. — Только вот что, удобства у меня на улице, там... биотуалет. Еще есть колодец, вон там, собственный, муж сам копал. И банька, для вас истопить могу прямо сейчас, вы ж поди с дороги уставшие.

Варя промолчала на это, предоставляя выбор Юрию. Он кивнул.

— Банька сейчас точно будет в тему.

— Замечательно, в таком случае ступайте в дом, ваша комната на втором этаже слева. А через часик сразу идите в баньку, вот она, прямо за домом. А потом в снежке искупаетесь. Ох и чистый у нас снежок!

Зоя была искренне рада тому, что теперь хоть какое-то время она будет не одна.

— Да это не комната, это настоящие хоромы, — широко улыбаясь, оглядываясь по сторонам, воскликнул Юра, а Варя, осматриваясь, оценила доброту соседки.

— Она может не сомневаться, я обязательно ей заплачу, — начала говорить она, как вдруг перехватила взгляд Юры. Он смотрел на нее с искренним недоумением. — Ты что?

— Варь, а скажи, поменяйся вы местами, ты бы не поступила также как она?

— Поступила...

— И ты бы от нее денег ждала?

Варвара покраснела, но сказала, твердо и уверенно:

— Юр, это не благотворительность...

— Она твоя соседка, и она пытается загладить свою вину. Пускай косвенную...

— Юра, я ее не виню! — воскликнула Варвара потрясенно, а Юра подошел, взял ее за руки, притянул к себе.

— Я знаю, что ты не винишь. Но она сама винит себя. И деньги она у тебя не возьмет, не предлагай. Ты ее этим обидишь, а не наоборот. Отблагодарим ее иначе.

— Как? — заглядывая ему в глаза снизу вверх спросила Варя.

— Как? Курей ей купим, гусей, может быть, собаку, кошку. Зоя явно женщина хозяйственная, и место есть. Это лучше, чем просто деньги давать.

Тут их прервали:

— Эй, молодые, идите в баню, у меня всё натоплено, сейчас попаритесь!

И Варя с Юрой, держась за руки, спустились по лестнице вниз, вышли из дому, и дошли до баньки.

Думая, что у них давно уже близкие отношения, Зоя предоставила им одну парилку, два веничка березовых, и лоханку с теплой водой.

— Хочешь, я попрошу у Зои полотенца? — спросила Варя, чувствуя, как краснеет пуще прежнего.

— Не хочу, — серьезно ответил Юра, но тут же добавил, — Хотя, может ты хочешь...

— Я тоже не хочу, — покачала головой Варвара и тут же добавила, — Но я пойму, если ты скажешь мне "Ни-ни, только после свадьбы"...

Юра ласково провел ладонью по её волосам.

— У меня нет такой выдержки, родная. Ты мне жизнь дважды спасла, но даже если бы это было не так,я бы влюбился в тебя с первого взгляда, где бы ни увидел тебя.

В тот момент Варя вспомнила то, как она познакомилась с Игорем Коневодовым, как он орал на пасынка, как шуганул ее саму... Нет, тот мужчина ни за что бы не влюбился в неё. Хотя, кто знает, ведь наше подсознание почти не изучено. И потом, подумала Варя, это не Игорь Коневодов. Игорь – прошлое, а Юра – настоящее.

И у неё не было повода ему не верить.

Впервые в жизни Варвара раздевала мужчину, и позволяла ему раздевать себя. Радость плескалась внутри от осознания того, что она тогда всё сделала правильно, спасла человека... хорошего, единственного любимого, и теперь они вдвоём, вместе, по обоюдному согласию.

Жар омывал их тела, Варя поцеловала Юру в шею, он в ответ заскулил тихонько, и лизнул ее в щеку.

— Знаешь, так делают волки, когда хотят проявить чувства. Волк волчицу лижет в морду. Высшее проявление любви и ласки. Ты об этом знала?

— Не знала, — покачала головой Вера. — Откуда ты узнал? Где-то прочел?

— Нет, вспомнил, — ответил Юра, и засиял. — Я многое вспоминаю из своих знаний, не из прошлого. Тебе интересно со мной? — неожиданно спросил он.

— Еще как! Еще как интересно! — тут же засияла Варя в ответ.

— Ты бы хотела узнать, кто я на самом деле? — осторожно спросил Юра, глядя ей прямо в глаза.

— Так я знаю, — ответила Варвара и ей показалось, что вся она горит в огне любви, но он не несет ей боли, наоборот. На ум пришло воспоминание о том, какой эффект крем Азазелло имел на Маргариту. "Теперь в каждой клеточке её тела вскипала радость". Огонь любви дарил Варваре эйфорию. — Я знаю, кто ты. Ты мой Юрочка. Самый верный, добрый, отзывчивый, теплый... самый любящий, а главное, мой! Мой единственный любимый родной!

Пав на колени, он завладел ее девственным розовым соском. Больше в ту ночь они не разговаривали. Лишь ласкали друг друга безраздельно. А Зоя заходила, прислушивалась, и следила за тем, чтоб банька не остыла.

Глава 7

Солнце давно уже утвердилось высоко в небе, петухи кричали не один раз, Снежана в конюшне ржала, хозяев своих звала, Зое пришлось дважды давать ей овса. В первый раз лошадь отказалась, весь овёс копытами раскидала, гневно требовала, чтоб свои теперь ее кормили.

Во второй раз часов в десять утра пришла Зоя, принесла овса и говорит:

— Да не гневайся, Снежа, не сердись. Спят они, ночка у них выдалась важная, первая, так сказать, брачная. Дай людям поспать, они потом всё своё внимание тебе отдадут.

Им еще, знаешь ли, дом восстанавливать предстоит, непростое дело. Пожар-то какой был, сама видела ты. Огонь все, что мог, пожрал.

Варваре от этого ох тяжело на душе. Хорошо, что у нее теперь муж есть. Тяжко женщине одной, тем более, на земле, в селе.

Тебе бы тоже коня завести, жеребята пошли бы красивые...

— Нет, тёть Зой, молодая Снежана ещё, рановато ей жеребят рожать, — послышался голос Варвары за Зоиной спиной.

— Ну, это в любом случае будет как вы решите, — ответила на слова Вари Зоя. — Сколько лет Снежане-то?

— Будет три.

— Для лошади немало...

— Немало, но и не много. Думаю, вот восстановим дом, обновим и расширим конюшню, тогда и подумаем над этим вопросом.

— О чем речь пошла? — потягиваясь всем телом, спросил только подошедший к ним Юрочка. Глаза его блестели, а на щеках выступил румянец.

"Как мужика да бабу взаимность, счастье красит", — подумала Зоя и улыбнулась ему в ответ.

— Да вот уговаривала Снежану поесть. В первый раз без вас отказалась, весь овёс растоптала. Во второй раз пришла, объяснять ей всё начала, да и подумала, какие красивые у нее жеребята могут быть, от хорошего племенного коня. Варвара твоя слышала всё, возразила мне. Мол, рано ещё ей матерью становиться.

Юра подошел к лошади, погладил ее снова по крупу, взял гребень, расчесал гриву, потом хвост. Снежана стояла не шелохнувшись, глаза прикрыла, кайфовала.

— Помыть бы ее надо, снежок растопить, водицей всю обтереть, а то когда ее последний раз мыли? — спросил он Зою, а та только руками развела растерянно.

— Да когда... Варвара тогда еще в свой Питер не уехала. После того, как уехала, я не мыла.

— Вот. А ей хочется, им вообще водица нравится, — сказал Юра, улыбаясь, и добавил, — уж это-то я хорошо знаю.

Зоя не стала это комментировать, а тактично ретировалась в дом.

— Мне бы тазик и лопатку, снег сам накопаю, как снег копать, я помню, — снова улыбнулся Юра, а Варя почувствовала, как по телу бегут мурашки.

А ну как вспомнит он через некоторое время, кто он на самом деле, уйдет от нее, с женой поедет разбираться. Вот тогда точно жди беды.

"Чему быть, того не миновать", — подумала Варвара и кивнула на небольшую подсобку.

— Там лопаты есть, но все тупые, точить нужно.

— Для снега и тупая сойдет, а коли есть точило, я потом поточу. Нам же под сад-огород землю нужно будет копать, а она тогда еще мерзлая будет.

Но ты не волнуйся, я всё это сам сделаю, чтобы на твоих прекрасных руках мозолей не было.

Подошел, руку поцеловал, потом в губы, и пошел в подсобку за тазиком и лопатой. Снежана обмахивала себя хвостом. А Варя думала про себя, "Я без него умру".

***

Стройматериалы Варя закупила на строительном рынке всего в десяти километрах от дома; план нового дома нарисовали они вдвоем с Юрочкой.

Все спорные вопросы решали вдвоём. Расходы на построение основы покрыл тот кредит, который Варвара взяла еще в Санкт-Петербурге, но деньги стали быстро кончаться, а работы был еще непочатый край.

Тогда Юра всё строительство взял на себя, только еще трое местных рабочих помогали ему, а Варя сидела за своим ноутбуком в доме Зои и работала.

На погашение кредита ежемесячное хватало, но чаще приходилось уходить в минус, чтобы доплатить за материалы, работы, чтобы Снежане овса купить, чтобы Зое хоть что-то на продукты дать. Ведь три человека не один, а Зоя теперь на всех готовила.

Хоть и понимала Варя, что расточительство это, но, поговорив с Юрочкой, решила таки раскошелиться на старую тарантайку неизвестной марки, зато на колесах, и вполне на ходу. Теперь материалы и продукты можно было закупать и доставлять самим. Экономия вышла, причем приличная. И Юре понравилось водить тарантайку. Про прошлую жизнь и шикарный джип он не вспоминал. А Варвару более всего страшило слово "пока".

К весне дом уже был похож на дом, хотя пока еще только основанием. Стены решено было утеплять, чтобы настоящий получился деревенский дом. Внутри запланировали печь и камин, поэтому сразу спроектировали два дымохода.

Зоя радовалась за соседей от души; ей самой с ними под одной крышей было тепло, и она изредка грустила, понимая, что скоро снова останется одна.

Варвара с Юрой заметили, что Зоя печалиться стала, и причину печали легко разгадали.

— Теть Зой, мы когда дом достроим, там хорошую большую комнату на втором этаже отведем тебе. Будешь у нас гостить. А захочешь, так и вовсе жить. А свой дом можешь сдавать. Или не сдавать, просто живи с нами, а к себе наведывайся, — предложила как-то Варвара. Зоя тактично отказалась, но потом долго по-матерински обнимала девушку.

И тут случилось непредвиденное: банк, предоставивший кредит, потребовал выплатить весь остаток кредита немедленно.

Все накопленные средства пришлось отдать. Теперь кредита не было, но и денег на строительство не осталось, а на жизнь теперь еле хватало.

На старой тарантайке Юра стал ездить в ближайший город бомбить по ночам, чтобы хоть на продукты хватало, а постройку дома пришлось временно прекратить.

Зоя не попрекала Варю с Юрой ничем, помогала им как могла.

Весна сменилась летом, Юра за небольшую помощь всем в деревне огороды вскопал, все его хвалили, полюбили, говорили, что вон как их Варваре таки повезло.

Тут как-то утром в середине июня, вернулся Юра с ночного извоза, глаза горят, руки от нетерпения дрожат. Бегом к Варваре в конюшню, где она Снежану кормила.

— Варенька, душа моя, новость! Разговорился я тут с одним пассажиром своим, в Пулково его вёз. Он сказал, что Коневодовы, это владельцы ипподрома крупнейшего, объявили – у них в октябре, на том самом ипподроме, состоятся скачки международного масштаба. А участие могут принять все желающие. Приз победителю – пять миллионов долларов! Я и подумал, пускай не помню, кем я был до амнезии, но точно с лошадьми дело имел. И я тебе говорю, что до октября смогу тебя и Снежу так подготовить к скачкам, что приз мы вполне выиграть можем.

Тогда и дом достроить сможем, и не только. Деревня наша заживёт иначе! А мы с тобой поженимся, в стойле у нас не одна Снежа будет, а всё как раньше у тебя было, при живых родителях.

Подойдя к Варк вплотную, подхватил ее на руки.

— Я же видел, как вы скачете. Вы со Снежей одно целое, это вот от Бога данное. А уж она девочка послушная. Я ведь все-все помню. И не будем тратиться на аренду ипподрома, прямо в поле будем заниматься.

А пока нужно попросить тетю Зою сшить тебе костюм, и шлем куплю тебе на то, что заработал, и поводья хорошие сам тебе смастерю, и седло, знаю, что нужно делать. Руки сами своё дело помнят.

Сделаем промо-фото, и запишешься на участие одной из первых...

Варвара же побледнела как полотно и стала отнекиваться.

"Господи Боже, он же если всё перед скачками вспомнит или во время, решит, что я тварь, ничего не сказала ему, а всё потому, что потерять боялась... Хотя не только. Я же за его жизнь страшилась. Пришлось и смерть, и похороны инсценировать, а почему, не сказала ему.

Как теперь-то я правду скажу?"

Пыталась Варя отговорить Юру от его плана, да тщетно.

— Да даже если первый приз не возьмем, а только в десятку войдем, это сто тысяч долларов и престиж. Будущее наше. Ты наездница от Бога...

— Юрочка, мои родители погибли потому...

Тут Варя запнулась, зарделась.

Юра сделал паузу, внимательно ей в глаза заглянул и спросил:

— А разве это был не несчастный случай?

— Да, да, конечно, случайность, но всегда мне говорили, что дело это опасное, деньги большие...

— Так ты же не кому-то хочешь Снежану продать...

— Нет, Снежу не продам, но участие в скачках может ей навредить...

Юра погладил Варвару по волосам и спросил:

— Варя, ты ничего не хочешь мне рассказать?

Варвара кивнула.

— Я сама стараюсь о том не вспоминать, но родителей моих убили. Их предупреждали, чтоб они Суриковым лучшего коня не отдавали. Там все места в скачках уже были распределены, и Сурикову ничего не светило, а тут наш конь. С ним Суриков имел все шансы на победу.

Мама с папой к угрозам не прислушались и... это стоило им жизни.

— А кто им угрожал, знаешь?

Варя покачала головой.

— Не знаю и знать не хочу.

Но Юра нахмурился и возразил ей:

— Так не пойдет. Кто-то твоих родителей убил, и это им с рук сошло.

Ну-ка, посмотрим, что были за скачки, и кому наиболее выгодно было неучастие этого Сурикова. Кто мог бы пожелать твоих родителей и коня убрать с дороги... к большим деньгам.

Юра недолго копался в телефоне, потом сказал:

— Ну, по всему выходит, что заказчиком убийства твоих мамы с папой был некий... Игорь Коневодов, владелец, пропавший, того самого ипподрома. Его, Коневодова, недавно признали умершим.

Тут же телефон упал в конский навоз, а Юра еле успел подхватить на руки потерявшую сознание Варвару.

Глава 8

Ключевая вода привела Варвару в чувство почти так же быстро, как если бы это был нашатырь, и первое, что зафиксировало её сознание, были встревоженные карие глаза Юрия.

— Родная, что это было? Что с тобой? Ты не беременна?

Тревога в его вгляде сменилась надеждой, такой, что он даже о предстоящих скачках забыл, а Варвара смотрела на него, и впервые за все время, что прошло с побега из больницы, ей хотелось расцарапать ему лицо, причинить как можно больше боли.

"Неужели же жизнь может быть так жестока, что я сначала дважды спасла, а потом полюбила – убийцу своих родителей? Неужели он не только хамом и жлобом был, но и способен на заказное убийство..."

— Не прикасайся ко мне, пожалуйста, меня тошнит, — прошептала Варвара и стремглав убежала в дом. Юра слышал, как она заперла дверь спальни на втором этаже.

Тут же память непрошенно подкинула ему воспоминание о том, кто приходил к нему в палату после избиения, кто почему-то желал ему смерти, от кого спасла его Варвара.

"Там же была вдова этого Коневодова. Она почему-то смерти мне желала. И по дате сходится. Она не признала во мне Коневодова, но вероятно, я всё ж таки чем-то ей опасен. Вдруг я знал этого урода и... в чем-то помогал ему, а жена его об этом узнала, и хотела убрать свидетеля, меня... Варя об этом не знала, спасла меня, а теперь вероятно всё поняла. Теперь не позволит больше касаться себя".

Взглянув вверх, на окна спальне, заметил, что они зашторены. Всё...

"Она ненавидит меня теперь. Какие скачки, призы, подготовка, если я в ее глазах враг... Жить-то теперь зачем?", — шептал себе Юра, пока шел до тарантайки.

Завел машину и поехал в соседний город.

"Может, все не так плохо. Я же не мог никого убить. Люди так не меняются, верно? Остынет, а я ей цветочки куплю, орхидеи".

Заперев дверь и зашторив окна, Варвара вынула из косметички лезвие, и тут услышала, как отъехала тарантайка.

"Пусть катится, сволочь! Как я вообще могла... как жить теперь, зная, что я отдавалась убийце... И что с того, что амнезия у него, это тот же человек... тот же, тот же, тот же!"

Нет, шептала себе Варя, он не человек, он мразь, убийца, подонок, моральный урод.

"Сдать его к черту Коневодовой, она его угробит, и поделом ему, поделом!"

Схватив мобильник, Варя начала судорожно удалять их совместные фотографии.

"Стереть его ластиком, будто не было! Чтоб ноги его здесь и духа...!"

Сама не знала Варвара, сколько прошло времени, да только вдруг слышит, как в своем стойле Снежана ржет. Громко, надсадно, словно беда с ней какая приключилась.

Сама не зная, зачем, сунула Варя мобильник в карман, и бросилась вон из спальни к Снежане.

— Снежа, Снежа, что с тобой случилось?

Осмотрела ее, ощупала, а лошадь будто бешеная стала. Ржет, копытами бьет, норовит укусить, пена изо рта идет.

— Что ты, Снежа, что ты? — чуть не плача, спрашивала Варвара, как вдруг прекратилось все и в тишине заслышала она звонок своего мобильного.

— Слушаю, — ответила Варя, не глядя на экран смартфона.

— Здравствуйте, это вас из больницы города Кронштадта беспокоят. Знаете ли вы... Юрия Леонидовича? Тут его паспорт кровью заляпало, фамилию не разобрать... У него в телефоне ваш номер записан, контакт "Любимая"...

— Что с ним? Что с Юрочкой? — давясь словами, спросила Варвара, мгновенно осевшая в песок рядом со стойлом.

— Да он очевидно работал, взял пассажира, а недалеко от больницы на них напали. Пассажира ограбили и убили, а ваш Юрий очевидно помешать им пытался, и его избили. Нос сломали, рассечение на лице, крови много потерял, но сотрясения нету... били по лицу ногами. Паспорт в нагрудном кармане был, рубашка вся в крови...

Вы бы приехали...

— Он может умереть? — заикаясь, спросила Варя.

— Умереть? Нет, жизнь его вне опасности, но раны некоторые воспалились, нужно промывать, укол против столбняка сделали, следим, чтобы не развился сепсис, иначе переливание...

— Я сейчас буду, — выпалила Варя и пулей вылетела с конюшни. А Снежа не издала более ни звука.

Вызванное такси приехало быстро, и через час Варя уже вбегала в больницу города Кронштадта.

— Я Варвара... Ненашева, сюда привезли моего мужа...

— Вы жена Юрия Леонидовича? Третий этаж, палата семь. Его только что перевели из реанимации. Угрозы жизни нет.

Это девушка кричала уже в спину убегающей Варваре.

Влетев в палату, Варя сразу увидела на ближайшей койке Юрочку, чье лицо всё было в бинтах, но родные карие глаза мгновенно остановились на ней и он протянул к ней руки.

— Варенька, родная, прости, я орхидеи хотел тебе купить, любимая... Они, гады, все деньги отняли, били... Их шесть человек было. Мне сказали, пассажира моего убили. Тут полиция была, фоторобот одного я помог составить. И я еще сказать хотел... я не помню, кто я, но знаю, точно, никого не убивал. А ты думаешь иначе?

Не имея возможности целовать его лицо, Варвара начала целовать его руки.

— Нет, не мог ты никого убить, это точно. А еще Снежа за тебя испугалась. Ржала, билась, пена изо рта шла. Чувствовала, что ты в беде. Почувствовала то, чего не поняла я.

Прости меня, любимый, родной, прости дуру, бес попутал, мысли дурные в голову полезли. Не мог бы ты никого убить. Даже заказать не мог. И вот что я тебе скажу: подготовь нас со Снежей, хочу этот приз взять, а еще, подобраться поближе к этой Коневодовой. Вдруг узнать что-нибудь удастся. Поможешь мне, любимый?

Юра тут же кивнул, коротко, уверенно.

— Помогу!

А Варя, пока целовала ему руки, думала об одном:

"Правду знать хочу, но даже если и правда тот человек отношение какое-то к смерти моих родителей имел, тот – не этот. А этот – не тот!"

Глава 9

Теплые карие глаза смотрели на Варвару так, словно вся его жизнь зависела теперь от ее решения, и, чувствуя это всей душой, Варя, погладив его по волосам, шепнула:

— А когда с этим делом будет покончено, я обещаю, что не только твоей женой стану, но и деток тебе рожу. Ты ведь деток хочешь?

— От тебя очень хочу.

— Значит, договорились.

И ласково коснулась губами его глаз. Длинные пушистые ресницы щекотали губы, а он всем существом тянулся ей на встречу.

— Тихо, тихо, не предам тебя, не предам! Ты мой хороший.

И в этих словах, "мой хороший", Варя услышала истину. Та сила высшая, что соединила ее с этим человеком, не желала, что Варвара его покинула.

Всё то время, пока Юрочку лечили, Варя была рядом с ним. Недалеко от больницы приметила хорошую лавку с выпечкой, ларек, где продавали фрукты, и носила ему гостинцы.

— Второй раз тебе выпало меня в больнице выхаживать. Третьего не будет, обещаю, — шептал ей Юра, норовя поцеловать кормящую его руку.

— Спасибо тебе за обещание, солнышко! Знал бы ты, как меня напугал. Против шести бугаёв один пошёл...

— Жаль, это было бесполезно, — опустив глаза в пол, сказал Юра и расстроился.

— Спасти ты пассажира не спас, но ты пытался. Другой бы на твоем месте сбежал бы. Ты герой. Глупый, но герой! Настоящий мужчина. Поверь, я горжусь тобой. Кстати, — добавила Варя, и улыбнулась, — мне следователь звонил местного СК. Взяли они бандита, чей фоторобот составить помог ты. Он поломался недолго, и всех остальных сдал. Они оказывается по всей области рекетом промышляли, не одно убийство на них. За пассажиром твоим следили, он ювелиром оказался, как раз вёз в магазин в свой изделий аж на полтора лимона баксов. Такой куш они упускать не хотели. А тут им чуть всю малину не обломал, вот и осерчали...

Тут выражение лица Варвары изменилось.

— Жаль, ни один из них мне в руки не попал до того, как его полиция арестовала. Я б из них душу вытрясла! Как посмели тебя тронуть, Юрочка!

Он моргнул, бинт намок, и Юра спросил, глядя на Варю просительно:

— Я для тебя всё еще Юрочка?

Варя вздрогнула, погладила его.

— Ты для меня всегда любимый Юрочка. А то было помутнение рассудка. Слава Богу, быстро прошло.

"Ты другой человек, хороший, я больше никогда в этом сомневаться не стану", — подумала Варя, продолжая гладить его.

— Спасибо, родная. Я тогда тоже понял...

Юра покраснел, но продолжил:

— Я понял, что не могу без тебя жить.

Мурашки побежали по рукам, спине, ногам Вари. Страшно ей сделалось по-настоящему.

"Вот так, еще не зная ничего наверняка, чуть любимого своего не угробила. Дрянь я, одно слово дрянь".

Но Юра погладил ее по щеке и сказал:

— Что бы там ни было, с мы с тобой узнаем, как всё в том деле было, и виновных накажем. Если что, я и сам себя накажу...

— Перестань! Я уверена, что наказывать тебе себя вовсе не за что.

Варя ласково смотрела на него и снова шепнула:

— Ласточка ты моя, солнышко, родной мальчик, прости меня! Ведь я же тоже не могу без тебя жить.

***

Когда Юре вернули почищенную тарантайку, обратно они с Варей поехали на ней.

Перед тем, как уехать из Кронштадта, в ларечке они купили Зое магнитик и чашку. Она была так тронута, что даже прослезилась, и крепко обняла сначала Юру, потом Варвару.

— Ты в следующий раз береги себя, дорогой, — ласково глядя на Юрия, сказала она.

Тогда они вдвоем и рассказали Зое о том, что приняли решение подать заявку на участие в скачках, проведение которых объявили представители Коневодовой.

Узнав о том, какой главный приз можно было бы выиграть на этом турнире, Зоя сначала лишилась дара речи, а потом твердо заявила:

— Ты, сынок, их как следует подготовь, а сначала же фотографии для заявки сделать надо. Я в своё время и шитьем увлекалась и фотографией.

Сошью тебе, Варенька, костюм, а еще же шлем, седло, поводья нужны...

— Шлем я ей куплю, — тут же сказал Юра, — стремена, поводья, седло, все сам сделаю, а вы, теть Зой, тогда уж и костюм сошьете, и мы такую фотосессию сделаем для заявки, ее там точно примут, заявку.

И с того момента в доме Зои закипела работа. Ткань для костюма она сама купила, специально аж в Питер ездила, и машинку швейную свою с антресоли в на первом этаже достала, Юра все проверил, старые детали заменил, и заработала машинка.

Потом Зоя нашла куски черной кожи, и из самого большого куска он быстро сделал седло, потом стремена, поводья, уздечку, и все это подладил по размеру Снежане и Варваре.

Настала пора делать фотографии. Зоя вспомнила всё, чем с удовольствием занималась в юности, и долго выбирала лучшие ракурсы и освещение для каждой фотографии.

Всего она сделала более двухсот снимков, из которых втроем они позже выбрали десяток лучших, отдали в печать в соседнем городке, и, когда портфолио было готово, отослали заявку по указанному адресу.

Начиная со следующего же утра Юра выбрал удобную тропку рядом с небольшой рекой, и там и начались тренировки. Казалось, что Юра говорил со Снежаной на одном языке, и этому языку и обучал Варвару.

Всего за неделю он научил Варю управлять Снежаной с помощью поводий так, чтобы лошадь понимала наездницу с мельчайшего натягивания или наоборот, ослабления давления.

— Варварушка, ты, если тебе нужно остановить Снежану, но не полностью, а чтобы, к примеру, она перешла с галопа на медленный шаг, а потом начала гарцевать, чуть прижми ноги к ее бокам, и поводья потяни чуть, потом приотпусти, и потяни с другого края. Вот так. Кормить ее во время забега не нужно. Но после забега или тренировки обязательно лакомство дать, чтобы лошадь знала, выполнила она всё правильно.

Еще нужно помнить, что подковы новые перед турниром сделать нужно, а потом уже на ипподроме отпустить Снежану просто побегать в свое удовольствие. Так подковы быстрее приладятся к поверхности дорожек на ипподроме.

И к стойлу никого чужого подпускать нельзя, нельзя, чтобы у кого-то что-то она брала, мало ли на что другие жокеи и их команды пойти могут.

Внимательно слушая и запоминая всё, что говорил ей Юра, тут Варя спросила его:

— А ты на себя что возьмёшь?

— Я как раз присматривать за Снежаной буду, чтоб не навредили ей.

На миг стало страшно Варваре; а вдруг узнает в ее Юрочке кто-нибудь Игоря. Но эту мысль отринула Варвара. Ведь, мало того, что Игоря признали мёртвым, и вдова его уже вошла в права наследства (а иначе никакого турнира она провести бы не смогла), так еще и она сама была уверена, что муж ее мертв, что его Ольга, медсестра, давно убила, и похоронили его безымянного.

А потом другой вопрос ей в голову пришёл, и она спросила:

— Юрочка, а как ты вот это всё до мельчайших нюансов помнишь, а больше ничего – нет?

Юра широко улыбнулся.

— Как с лошадьми ладить, это вроде у меня как вторая природа. Многие технические моменты из интернета вычитал. О грязных методах почитал, аж книжку на эту тему скачал и не одну. Готовлюсь, хочу тебе победу принести, насколько это от меня зависит. А прошлую свою жизнь вспоминать не хочу. Чувствую, что мало в ней хорошего было, не о чем горевать, что я ее не помню.

Варвара улыбнулась ему, а закончив тренировку, крепко обняла. Тут им пришлось прерваться, потому как к ним шла Зоя с очень довольным выражением лица.

— Ответ из Питера пришел, официальный. Варвара и Снежана стали третьей командой среди зарегистрированных участников!

И тут же Зоя ушла, чтобы не мешать Юре и Варе целоваться. А Снежана, довольно маша хвостом, поодаль щипала свежую траву.

Глава 10

Теперь тренировки проходили каждый день. С них начиналось утро, и ими заканчивался вечер.

Скоро понимание между Варей, Юрой и Снежаной стало таким, словно они все трое думали об одном и том же одновременно, читая мысли друг друга.

Варе казалось, что они со Снежаной во время тренировок становятся единым целым. А Юра мягко направлял их обоих, обучая Варвару понимать, считывать намерения лошади, и влиять на них.

— Наклонись чуть вперед, вот так, и во время скачки нельзя гладить лошадь или кормить ее. Для вас обоих скачка – это работа. К ней нужно готовиться, делать, а потом можно расслабиться и подкрепиться. Ни в коем случае нельзя кормить лошадь сразу перед скачкой. Кормим утром и вечером.

Юра улыбнулся, дождавшись кивка от Вари.

— Еще одно. Во время скачки у вас обеих должна быть максимальная концентрация. К прыжку не нужно готовиться. И ты, и Снежана увидите препятствие заранее, но натягивать поводья сильно, чтобы дать Снежане понять, нужно прыгать, не раньше, чем до него, до препятствия, останется три-четыре метра.

Давай потренируемся. Если ты начнешь готовить Снежану к прыжку раньше времени, прыжок может быть недостаточно высоким, ловким, грациозным, а если слишком поздно, она может и не взять препятствие, а снести его. Этого допустить нельзя.

Итак, я ставлю четыре препятствия на длинной дистанции. Каждые двести пятьдесят метров. Так будет и во время скачек. И мы тренируемся проходить все четыре за раз.

Отмашку я дам, все как на соревновании.

И... начали!

Лишь на восьмой раз Варвара сумела провести Снежану по всей дистанции безупречно.

— Вы обе молодцы, а ты особенно, Варюшка, — шепнул ей Юра, и поцеловал ее руку. — Умница. Всего три дня тренировок, и результат феноменальный. Кстати, — Юра потрепал Снежу за ушами и угостил морковкой, — скорость Снежана развивает потрясающую даже для скакового коня. Думаю, у нас хорошие шансы на победу.

Варя молча прижалась к нему, он гладил ее по волосам, а потом она шепнула, касаясь губами его уха:

— Ты просто лучший тренер на свете. Никогда не думала, что за каких-то две недели смогу достичь таких результатов.

— А у нас с вами еще два месяца тренировок впереди. К началу турнира вы научитесь дышать во время скачки как единое целое. И победа будет за нами.

А там уж в процессе подберемся поближе к Коневодовой, и к ее людям, я попробую разнюхать все, что только смогу. И мы узнаем, имеет ли действительно ее почивший муж отношение к гибели твоих родителей...

Варя заглянула ему в глаза, и подумала о том, что даже в нем, когда он был Коневодов, она не видела того, кто способен на заказное убийство... другое дело его жена. Варя своими глазами видела, на что способна она.

"А что если Игорь и сам не знал, что от его имени творила его жена? Что если он походя рассказал ей о своих делах, а она приняла такое страшное решение? Ведь она потом и мужа пыталась чужими руками убрать не раз... Да, он был грубый, хамоватый, резкий, но вдруг это всё не потому, что он был чудовищем... а просто с кем поведешься, от того и наберешься?"

Варя нежно погладила Юру по щеке.

— Идем ужинать, Зоя уже накрыла на стол, — сообщила она Юре, а он замурчал ей в ответ.

— Пошли, только сначала накормим Снежу.

***

Подготовка к турниру шла полным ходом, наступила осень, до скачек оставался месяц, и Варвара почти не думала о своих подозрениях относительно прошлого Игоря Коневодова и даже о том, кто и за что убил ее маму с папой.

Как-то вечером в середине сентября Зоя приготовила на ужин окуня, запеченного в фольге в духовке. Рыбу она купила на рынке, и тушку продавец завернул в старую газету.

Газету Зоя выкинула в мусорное ведро, и туда же Варя собиралась сбросить все кости после ужина, когда, присмотревшись, заметила статью, привлекшую ее внимание.

Юра и Зоя в этот момент уже с кухни ушли, и Варя быстро достала газету, выбросила кости, и вышла со своей добычей на веранду.

Она слышала голоса из соседней комнаты и звук от включенного телевизора — Зоя и Юра собирались смотреть футбол.

Варя тоже любила футбол, но сейчас газета занимала все ее внимание.

Чтобы ее не начали искать, она крикнула своим:

— Зоя, Юрочка, я чуток пойду пройдусь, подышу свежим воздухом, разомнусь после окуня.

— С тобой пойти? — тут же откликнулся Юра.

— Нет, родной, я ненадолго выйду и тут же вернусь. Смотрите футбол спокойно.

Я тебя люблю.

— Я тебя обожаю, — тут же ответил он, и Варя вышла с участка, и остановилась под ближайшим фонарем.

Расправив газету, она стала читать привлекшую ее внимание статью. Заголовок гласил, "Скандал в благородном семействе. Меценат Коневодов покалечил сына".

Варя вспомнила мальчика, который приходил с отчимом в Буквоед, и то, как Игорь орал на него, вздрогнула и стала читать статью.

И стоило ей начать, она сразу поняла, что речь шла вовсе не об отношениях Игоря с пасынком, а об отношениях Игоря с его отцом.

"Сегодня около полудня меценат Коневодов привез своего двенадцатилетнего сына Игоря в травмпункт, где ребенку диагностировали сотрясение мозга, перелом трех ребер слева, трещину в левой руке, и множество ушибов на лице.

Коневодов утверждал, что на его сына напали гопники в школе, и они избили его, а также ограбили. Но врач, попросивший не разглашать его имя, сообщил нам, что травмы, полученные мальчиком, несомненно были нанесены взрослым человеком. Который бил ребенка по спине ногами, и буквально лупил его по лицу, как боксерскую грушу.

Очевидно, что никто, кроме отца, не стал бы так избивать – чужого ребенка.

Мы провели собственное расследование и узнали, что мать мальчика ушла от его отца к другому мужчине, но живет с ним здесь, в Санкт-Петербурге.

Когда мы ее нашли, то попросили дать нам небольшое интервью, на что ответила категорическим отказом. Сказала только, что жизнь ее сына от Коневодова теперь не ее забота.

"Он хотел, чтобы я оставила сына ему и обещал вырастить из него мужика, а не нюню. И нет, я не собираюсь навещать его сына. У меня другая жизнь, новая, с человеком, у которого немного денег, но есть душа!"

Больше никаких комментариев нам получить не удалось.

Но легко представить, какого именно мужика Коневодов собирается вырастить из сына, если он, увлекшись "воспитанием", не убьет мальчика до того, как тот успеет вырасти и стать мужиком."

А рядом с этой статьей была другая, совсем небольшая:

"Меценат Коневодов не будет привлечен к уголовной ответственности за нанесение тяжких телесных повреждений своему единственному сыну, так как вина его доказана не была.

Мы приносим господину Коневодову свои извинения..."

Дальше Варя читать не стала. Она поняла, откуда на теле ее Юрочки шрамы, откуда они на его лице, и долго-долго она комкала и рвала газету, которую только что читала.

Когда от газеты остались лишь мелкие обрывки, она кинула их в мусорный бак, и долго еще стояла под фонарем, вытирая рукавом залитое слезами лицо, думая лишь об одном: с таким прошлым, с таким "детством" удивительно, что Игорь Коневодов не стал копией своего отца.

— А он не стал! — вслух сказала Варя. — Он не стал.

Глава 11

Медленно возвращалась Варвара домой, поглядывая на полную Луну.

Но стоило ей дойти до дома, и взглянуть на веранду, как она ускорила шаг.

— Юрочка, солнышко, ты что тут делаешь? Почему ты не в доме? Вечера уже прохладные, а ты раздетый...

Юра вынул сигарету изо рта, затушил ее, бросил окурок в пепельницу, стоявшую на столике на веранде, и ответил:

— Тебя ждал. Ты ушла и никак не возвращалась. Зоя там футбол смотрит. А мне без тебя холодно...

Молча Варя подошла к нему, обняла, прижалась ухом к груди.

— Сердечко ровненько бьется... любимый мой, хороший...

Юра вздрогнул и сказал:

— А может, плохой, если никто не ищет? Ведь я же где-то, с кем-то жил, кем-то был. И что же... потерял память и оказался никому не нужен. Может, я какой-нибудь урод моральный... был?

Теперь уже всем телом вздрогнула Варвара, вспомнив то, о чем только что читала.

— Нет, родной, нет, мой хороший. Я уверена, что это не так. Может, ты был одинокий, так бывает, случается, чаще с хорошими людьми, чем с плохими. Я вот вижу тебя собой, добрым, отзывчивым, ласковым, любящим. Знаешь же, что в людях не ошибаются лошади и собаки.

Она заглянула снизу вверх ему в глаза. Он молча кивнул в ответ.

— Ну вот, а Снежана тебя очень любит, сразу в тебе своего признала, и так волновалась, когда тебя избили. Помнишь, именно она меня первой и предупредила... Лошади умные и чуткие, всё чувствуют. Уверена, что и в прошлой жизни ты был хороший.

Она снова взглянула ему в глаза.

— Пошли в дом, не дай Бог простудишься. Пойдем.

И он, ласково ведомый любимой женщиной, пошел рядом, приобнимая ее за талию.

— Ты правда просто ходила погулять? — тихо спросил он, пока они втроем досматривали второй тайм.

— Правда, — ответила Варя и поцеловала его безо всякого стеснения в губы.

***

До начала турнира оставалось всё меньше времени, интенсивность тренировок у Вари и Снежаны еще более возросла, и Юра отдавал им всего себя.

Когда осталось всего три дня, Варвара с Юрой стали собираться в дорогу. За неделю до того Юра купил для Снежаны специальный прицеп, чтобы можно было перевозить лошадь.

Зоя хлопотала на кухне, готовила своим в дорогу еду, а Варю Юра уговорил пораньше лечь спать, а сам помыл Снежану, накормил ее, и оставил в стойле.

Поднявшись наверх, он долго любовался на спящую Варвару, а потом пошел в ванную комнату, принять душ перед сном.

За одно решив побриться, чтобы не колоть Варю своей щетиной, Юра достал с полочки тюбик с пеной, и взглянул на себя в зеркало.

И в тот миг, когда он встретился взглядом со своим отражением, он вдруг вспомнил, как именно звали его до того момента, когда он потерял память.

— Игорь, — прошептал Юра вслух. — Ты – Игорь Коневодов, тебя избивал отец, предала мать, ненавидела жена и терпеть не мог ее сын. Ты беспринципная сволочь, скотина, мразь. Так даже партнеры шептались за твоей спиной. Мстительный моральный урод...

И тут же, вместе с общим воспоминанием пришло и одно конкретное – питерский Буквоед, между стеллажей с книгами со списком в руках ходит пасынок, и тут к нему подходит... девушка с бейджиком, и предлагает помощь.

Потом на выходе у пацана порвался пакет, она принесла другой...

Он, Игорь, был груб с ней.

— Нужно вспомнить ее лицо. Я должен вспомнить ее лицо, — прошептал Юра, зажмурившись.

И вспомнил. Это была Варвара. Ошибки быть не могло.

Сначала дважды спасла ему жизнь, привязалась, дала ему новую жизнь, а потом... так вот что случилось потом. Он, Игорь Коневодов, виновен в гибели ее родителей... Или невиновен?

Еще сильнее зажмурившись, он попытался вспомнить. Но в этот раз память не была столь услужлива.

Ничего, пустота. Он попытался вспомнить, слышал ли фамилию Вари, вызвать ассоциации.

Не получилось. Только одно воспоминание терзало разум: как мать шипела на отца, "Оставь себе этого никчемного... ублюдка", как отец потом махал ремнем и орал, "никчёмный маленький дармоед, надо было настоять на аборте!", как жена плевала ядом в душу – "Никчёмный, что ты из себя представляешь вообще! Даже бабу обломать не можешь!"

А он не хотел обламывать, он хотел заботиться и любить.

Что же, в праве ли он теперь прийти к Варваре, или лучше сразу к речке и топиться?

— Юра, солнышко, чего спать не идешь, родной?

За дверью ванной стояла Варя, и звала его.

Дверь бесшумно отворилась, на пороге стояла она, ласково глядя на своего мужчину, и мгновенно понявшая, что ему плохо.

— Юрочка, что случилось?

Он замер, и тихо сказал в ответ:

— Не представляю, как тебе было противно возиться с хамоватой тварью... А потом я сам рассказал тебе, что у меня же и был мотив... заказать твоих родителей.

Только знаешь, Варь, я, хоть убей, не помню, делал я это или нет...

Теперь уже Варвара замерла на месте, но лишь на миг.

— Посмотри на меня!

И хоть страх сковывал движения, Юра медленно повернулся к ней лицом.

— Я уверена, слышишь? Уверена, убеждена, что, даже если это был кто-то из твоего окружения, то это точно был не ты! Тут нечего вспоминать. Может, ты и фамилии их не слышал.

Юра побледнел, потом мотнул головой, поняв, что думает о себе как о Юре, не как об Игоре...

Варя протянула вперед руку и погладила его ласково по щеке.

— Сейчас ты в праве сделать выбор, кем именно ты хочешь быть. Мало кому в жизни предоставляется он. Ты же заслужил его. Ну, скажи мне, как мне называть тебя, любимый?

Но главное, — быстро коснувшись пальцами его губ, добавила Варя, — что, как бы ты ни звался, я люблю тебя больше жизни!

Хочешь быть Игорем, будь, а не хочешь...

— Не хочу! — мгновенно ответил он. — Не хочу! Хочу быть Юрочка... твой!

Она протянула к нему обе руки.

— Иди ко мне, Юрочка, мой!

Глава 12

Заметив на диване в большой комнате на первом этаже Варю и Юру, крепко держащихся за руки, а на столике две чашки с горячим чаем, Зоя понимающе покачала головой. Конечно, доброе слово и кошке приятно, а ласка душевная необходима человеку; может так статься, что станет она для кого-то спасательным кругом.

На утро, глядя на то, как отъезжает от дома тарантайка с прицепом, Зоя мысленно осенила ставших ей родными людей крестом и долго еще, хлопоча на кухне, молилась о том, чтобы все у Варвары с Юрой обязательно получилось. Но еще сильнее молилась она о том, чтобы вернулись они домой живые и невредимые, пускай бы и без победы, и без денег вообще. Лишь бы вернулись.

Сжималось ее любящее сердце от дурного предчувствия, но молитва вселяла силы. А через несколько часов позвонила Варвара.

— Мам Зой, мы на месте. Уже осмотрели конюшню, завеши Снежу в стойло, накормили. Она поела с большим аппетитом. Вечерком, около семи, первый тренировочный выезд уже на ипподроме.

Номер нам в гостинице очень хороший двухместный дали, гостиница всего в десяти минутах езды от ипподрома.

Ох, мам Зой, скажу тебе, видела бы ты этот ипподром! Мирового класса! Я раньше и помыслить не могла участие в таком грандиозном турнире принять.

Зоя представила, как горят Варины глаза и ответила:

— Как же я рада за тебя, родная! Юрочка умница, хорошая идея ему в голову пришла, отличная. Да?

— Да, мам Зой, да!

Но тон голоса Варвары изменился, напряженность появилась в нем, будто боялась чего-то Варя.

— Варвара, а точно у вас всё хорошо?

— Всё отлично, только немного волнуюсь я, как бы соперники ни попытались Снежане навредить. Но Юра сказал, что этого не допустит, он все уловки и подводные камни знает.

— Ну и ладно. Ты Юре верь, на него всегда положиться сможешь.

— Я это знаю, — ответила Варя и вдруг добавила, — Вот сейчас сильнее всего жалею о том, что папа с мамой до этого дня не дожили... вернее, что с Юрочкой их познакомить не могу.

И Зоя, сама не зная, зачем и почему, вдруг сказала:

— Ты, Варюшка, о том не тужи, они с того света всё видят. Может, они к тебе его и привели. Когда время придет, все вместе будете. Лишь бы нескоро еще. Лишь бы нескоро... Ты там своего родного человека береги, а то мало ли что этот громадный город задумать может...

И, хоть Зоя и не видела ее лица, почувствовала, что напугала Варю, и тут же добавила:

— А не слушай ты меня, каргу старую, мало ли чего мне в голову взбрести могло. Всё будет хорошо, я это знаю. Просто берегите себя, и всё.

— Будем беречь, — тихо ответила Варвара. — Будем друг друга как зеницу ока беречь.

Повесив трубку, Варя долго терла лицо обеими ладонями. Что заставило маму Зою сказать ей, что Юру беречь нужно? Ведь она-то не знает, что он вспомнил, и кто он... на самом деле.

— Нет, ничего мама Зоя не видела страшного, просто беспокоится за нас и всё. А почему за Юрочку больше? Так знает, что он потерю памяти пережил, и избиение, и поэтому...

Варя вслух теперь уговаривала себя, что всё хорошо, пока ее мужчина принимал душ перед первой тестовой скачкой. Но тревога теперь поселилась и в ее душе. Его никто не должен был узнать!

Оказавшись на идеальном газоне, на длинной, ровной, красивой дорожке, Снежана радостно заржала, легко с места перешла в галоп, и слушалась, казалось, мысли Вари. А со стороны на это смотрел Юра и улыбался – вот они, наездница и лошадь, неделимое единое целое.

Пока Снежана и Варя тренировались, к Юрию подошел мужчина, невысокий, коренастый, с носом уточкой и кустистыми седыми бровями.

— Добрый вечер! Как вам наш ипподром? По-моему шикарно. Я Владлен Стоцкий, помощник владельца ипподрома, Ирины Коневодовой, и я же присматриваю тут за порядком.

Вы у нас первые сегодня. Каковы впечатления?

Всё нравится?

Юра быстро окинул Стоцкого цепким взглядом с головы до ног.

— Да-да, ипподром мирового класса. Давно вы тут работаете?

Стоцкий улыбнулся в ответ, показав два ряда ровных, белых, керамических зубов.

— Недавно. Всего девять месяцев. Хозяйка наняла меня, когда поняла, что одна она со всем не справится. Это было мечтой ее покойного мужа, чтобы ипподром принимал турниры мирового масштаба, но сама понятия не имела, как это всё реализовать.

Так что я помогаю ей в должности администратора. Знаю шесть языков кроме родного, и всех иностранных гостей принимал самолично.

Но и в скачках я разбираюсь хорошо...

Стоцкий запнулся и Юрий воспользовался паузой, чтобы задать наиболее волнующий вопрос:

— Так самого Коневодова вы не знали?

Владлен покачал головой.

— Не имел чести знать его лично. Даже не пересекались нигде и никогда. Но я видел фото в Интернете. Интересный был мужчина, но говорят, жуткой он был скотиной.

Не сочтите за сплетню, но его... вдова, такая добрая женщина, иногда поминает его так, начиная со слов, "О покойнике либо хорошо, либо ничего, но", и продолжает, "Редкой был гадиной мой покойный муж, земля ему бетонной крошкой".

Юра взглянул на небо и спросил:

— Интересно, и чем же он ей так не угодил? Или вы не в курсе? Хотя, простите за праздное любопытство. Что мы с вами сплетничаем... Негоже вести себя как две старушки на завалинке.

— Что вы, что вы, — покосившись в сторону, откуда к ним приближались Снежана и Варвара, засмеялся Стоцкий. — Я вас умоляю, какие сплетни... Просто, как я успел понять, Коневодов был скуп с женой, всё тратил на ипподром. Был одержим им. И, мягко скажем, погнабливал ее родного сына. Пацану всего ничего, и, если это правда, то скатертью дорога этому уроду на тот свет!

Для Стоцкого всё произнесенное явно было личным настолько, что он покраснел, а лицо его покрылось испариной.

— Простите, — доставая из нагрудного кармана пиджака платок, сконфуженно произнес Владлен, вытирая лоб, щеки и шею. — Я на себе испытал, что значит в жизни мальчика грубый отчим. Мой так гнобил меня... Встреть я этого Коневодова сейчас, удавил бы голыми руками, хоть и знаю, что физически я ему не ровня. Вот как, например, вам...

Юра продолжал смотреть наверх, надеясь, что на это можно никак не реагировать, и тут к ним подошла только что спрыгнувшая с лошади Варвара.

— Владлен Стоцкий, помощник Ирины Коневодовой, — протянул он руку Варе, тут же завладел ее ладонью, и мягко поцеловал ее.

— Какая вы потрясающая наездница! Так понимаю, что это – ваш тренер?

Он кивнул на Юрия.

— Да, вы правильно понимаете, — с легкой улыбкой ответила Варвара, освобождая руку из его довольно крепких рук.

— Ну что я могу сказать, он мастер! Настоящий мастер! — просиял Владлен и засмеялся.

— Да, я тоже так думаю, — с ответной улыбкой кивнула Варя.

— Скоро тут начнут тренировать своих конец и другие участники. Пока смотреть могут только свои, — тактично сказал Владлен, намекая, что Юрию и Варваре нужно будет уйти в гостиницу, а Снежану оставить в стойле на ночь.

— Не волнуйтесь, я прослежу, чтобы никто не прикасался к вашей лошади. Прослежу лично, — добавил он, поднял многозначительно большой палец вверх и снова засиял как медный грош.

Варя и Юра переглянулись, и Юра сказал Владлену, передавая ему поводья:

— Очень на вас рассчитываем.

Снежана заржала, но все-таки позволила Стоцкому отвести себя в стойло.

И в тот момент, когда Стоцкий вернулся на исходную позицию, откуда-то из-под трибуны вышел мальчик, и подошел к Владлену. Тогда ни Варя, ни Юра еще не успели уйти с территории ипподрома.

— Привет, Влад, меня мама привезла посмотреть на тренировки.

Это кто?

Мальчик кивнул в сторону Юры с Варей.

— Это? Да так, наездница и тренер, у них восьмой номер, они из местных, Лен область.

— Как зовут их коня?

— У них лошадь, Снежана.

— Снежана, красивое имя. Можно на нее посмотреть?

— Уже завтра, с утра, когда начнется вторая тренировка. Или днем, во время первого тура. Она тут одна такая, лошадь, белоснежная.

— Ясно. А почему в стойле нельзя? Ты же мог бы провести меня в конюшню...

— Ну-ка не капризничай. Молодой человек, правила есть правила, — строго начал Владлен, но его перебили:

— Правила на то и правила, чтобы их нарушать.

— Знаешь, смотри, — вдруг сказал Стоцкий, — вон хозяева лошади. Они еще не ушли. Догони их и если они разрешат, я покажу тебе лошадь.

Не прошло и нескольких секунд, как парень стоял перед Варварой и просительно заглядывал ей в глаза.

— Тетенька, пожалуйста, можно мне сейчас посмотреть на вашу Снежану? Владлен сказал, что отведет меня посмотреть, если вы разрешите...

Варвара хотела кивнуть, но прежде чем она успела, мальчик внезапно вздрогнул и сказал, причем шепотом, тихо-тихо:

— Тетя, а я вас помню. Вы около года назад мне в Буквоеде книжки по списку искать помогали. Вы теперь наездница, да?

Глава 13

Еще до того как Варя сообразила, как на это ответить, стоит ей пойти в глухой отказ и убедить пацана, что он обознался, или нет, Юра успел выйти за пределы ипподрома, а мальчик даже не взглянул в его сторону, он был увлечен Варварой.

Варя открыла рот, собираясь сделать вид, что мальчика впервые видит, и тут же пацан улыбнулся и сказал:

— Я вас сразу узнал. У меня есть такая особенность. Фотографическая память на лица людей. Раз увижу и запоминаю. А потом, если увижу снова, сразу вспоминаю, где видел человека до этого, в первый раз.

И хотел сказать вам спасибо, вы тогда так смело заступились за меня перед Игорем.

Мальчик запнулся, потом спросил:

— Так мне можно посмотреть на вашу лошадь сейчас?

Варвара кивнула.

— Конечно, можно.

Стоцкий заметил ее кивок, подошел, взял ребенка за руку.

— Ну, раз хозяйка разрешила, пошли на Снежану смотреть.

— Только, молодой человек, угощать сейчас ее нельзя, — предупредила Варвара, и одарила мальчика теплой улыбкой. Никакой фальши с ее стороны мальчик не почувствовал.

Выйдя с территории ипподрома, Варя догнала Юру, стоявшего у их тарантайки и ждавшего ее.

— Ох, это было опасно, — тихо сказала она Юре и взяла его за руку. — Ты в порядке?

Юра помолчал, потом кивнул.

— Знаешь, Варенька, я, когда увидел его, сразу вспомнил, что ему ни в коем случае нельзя меня видеть, сразу узнает. Что до Иры, я понимал, что это может быть рискованно. А про пацана... не то, чтобы забыл, сказал себе, что с ним наши шансы пересечься минимальны.

Не думал, что Ира его таскать на ипподром станет. Он не хочет этим заниматься, вот что я прекрасно помню...

Юра замолчал, а Варя вдруг спросила:

— А чем он любит заниматься?

— Лошадьми, — ответил Юра. — Он грезил тем, чтобы стать ветеринаром и лечить лошадок.

А я не видел в нем ветеринара. Да ты помнишь, как я вел себя с Петей, когда мы с ним пришли в Буквоед в тот день... как я шпынял его, как нахамил тебе.

Понимаешь, Варь, меня бесил сам факт того, что я вожусь с чужим ребенком, а своего у меня не будет – по моей вине.

Тут Варя кое-что вспомнила и возразила:

— Еще чего удумал. Будут у нас дети, обязательно. Это Ирина после того, как сделала аборт, уже после рождения первенца, больше не может иметь детей. Но от тебя она это скрывала, и давила на вас обоих, на тебя и Петю, чтобы лишь рассорить вас.

Но мне почему-то кажется, что Петя все-таки не совсем в нее. Кто знает, может, и ветеринар из него получится хороший. А вот администратор из него не выйдет, это сразу видно.

Парень творческий, ему воля нужна.

Юра внимательно смотрел Варваре в глаза.

— Знаешь, Варь, я точно не был ему хорошим... не говоря о том, что я не был ему хорошим отчимом, я вообще относился к нему ужасно. Мстил через него Ирине за то, что родила его не от меня.

Но изредка вдруг закапывал топор войны и водил его на выставку ретро автомобилей, покупал конструкторы, мы вместе копались.

Бывало, спорили о лошадях и об охоте.

Только стоило появиться Ирине и всё... Это была какая-то черная магия.

И я ненавидел его, ее, себя.

Он сделал паузу, крепче сжал ее ладонь.

— А потом я потерял память, встретил тебя и словно заново родился. Так я это ощущал, как новое рождение. И сейчас мне Игорь кажется другим, далеким, чужим... плохим.

Если б не было так опасно, у Пети точно хотел бы попросить прощения за свое отвратное поведение и поганое отношение.

— Кто знает, — тихо сказала Варя, — может судьба так сложится, и ты еще попросишь.

Ласково гладя ее по волосам, Юра шепнул:

— Нам обязательно нужно узнать, кто стоял за убийством твоих родителей.

И у меня есть план, как это можно сделать.

— План? — удивленно спросила Варя. — Я думала, ты просто будешь, ну, смотреть и слушать...

— Нет, Варенька, это не поможет. Ирина заменила весь рабочий состав, всех, кто знал меня лично. С одной стороны нам это на руку, но с другой новые сотрудники вряд ли могут быть в курсе того, что случилось с Вешнековыми.

— И, что же нам делать? Каков твой план? — доверчиво взглянув ему в глаза, спросила Варя.

Юра широко улыбнулся ей в ответ.

— Смотри, раз Ирина привозит сына на ипподром, на время скачек точно будет оставаться на трибуне с ним.

Здесь, в подтрибунном помещении, у нее есть кабинет. Вскрыть там замок на двери можно даже шпилькой. После первого забега заведи Снежану в стойло, пока все будут следить на вторым, а я пройду до ее кабинета, вскрою дверь, проверю ее компьютер, поищу, что в нем есть на Вешнековых, залезу в папки с документами, касающимися того турнира, в котором должна была принимать участие ваша лошадь.

Уверен, что я обязательно что-нибудь найду.

А потом закрою дверь также, как открыл.

Дело получаса. А полчаса у нас с тобой точно будет.

Поцеловав ее в макушку, Юра покрепче прижал к себе любимую. Она прильнула к нему и вдруг вспросила:

— Юрочка, а может, ну его? Попробуем взять приз, получится, хорошо, нет, значит нет, и вернемся домой. Давай так? А то что-то страшненько мне. Мало ли какое осиное гнездо мы с тобой можем разворошить... А я же не смогу без тебя жить.

Юра хотел утешить Варвару, сказать, что нет, раз уж они тут, грех был бы не попробовать правду узнать, когда до их ушей донесся узнанный обоими голос Ирины Коневодовой.

— Пётр, иди сюда быстрее. Ну что, увидел белую лошадь? Как ее звать? Снежана? Ну что за люди, какие дурацкие дают лошадям имена.

— Почему дурацкие? — серьезно спросил мальчик. — Она такая снежная и ласковая, Снежана ей очень имя идет.

— Потому что лошадь не человек, у нее нет разума...

— Не правда, они очень умные! Умнее многих людей!

Видимо Ирина дернула сына за руку, потому что он вскрикнул.

— Прекрати сравнивать людей с лошадьми. Мой сын, наследник, не станет копаться в лошадином навозе, и возиться с парнокопытными. Тоже мне профессия, ветеринар... Как закончишь школу, оплачу тебе обучение в Гарварде, чтобы ты стал настоящий управленец.

— Не хочу!

— А ну не перечь матери. Я лучше знаю, что для тебя хорошо. Чтобы быть успешным и богатым, нужно трудиться...

И тут Петр закричал:

— Трудиться, да? Как ты? Через постель? Думаешь, я не помню, как ты ублажала Игоря, громко, а потом шла в душ и терла себя, словно побывала в постели с обезьяной. А все ради денег. И такие слова ему говорила, а он слушал.

Даже со мной пытался ладить ради тебя. Но стоило явиться тебе, и между нами ты вставала как шипастая стена.

Его уже год как нет, а я думаю, лучше бы тогда ты умерла!

Дальше последовал шлепок. Мать дала сыну пощечину.

— Ненавижу тебя!

И ребенок понесся в сторону от матери и от ее машины с водителем. Пробежав сто метров, мальчик споткнулся и чуть не упал.

Мужская рука, придержавшая его за плечо, уберегла ребенка от падения.

— Спасибо, дядя, — пробормотал Петя и взглянул в глаза мужчине, который ему помог.

А Юра просто действовал инстинктивно. И теперь прятаться ему было некуда.

Мальчик молча смотрел в знакомые карие глаза, а потом сказал еле слышным шепотом:

— Она же всем сказала, что ты умер... а ты живой? Хотя, — пацан осёкся, — вы, дядя, напомнили мне одного человека. Но у того взгляд был совсем другой... Извините, я обознался.

Варвара слышала каждое слово. Похоже, Господь уберег ее Юрочку от разоблачения.

Но следующие слова Юрия чуть не вышибли почву у нее из-под ног.

— Да нет, не обознался. Хотя, я уже не такой козел, которым был... Прости меня, Петя, если сможешь.

Глава 14

Тишина давила на уши и на душу Варвары, пока мужчина и мальчик молча смотрели друг другу в глаза.

— Петя, вернись! — грозный окрик разрезал тишину словно гром.

Голос Ирины Коневодовой звучал совсем близко, и он подействовал на ребёнка как ушат ледяной воды.

В мгновение ока Петя исчез из поля видимости Варвары, бросившись навстречу матери.

Ужас сковал все движения Варвары и он же словно отнял у нее голос. А Юра тем временем не двинулся с места, словно принимая неизбежное.

И тут оба они, Юра и Варя, услышали голос мальчика:

— Мам, ладно, проехали, извини. Поехали домой. Пожалуйста. Я есть хочу.

Ирина явно не ожидала такого резкого перехода от скандала к миролюбивой просьбе, и сказала:

— Ладно, принимаю твои извинения. Поехали домой. Но впредь веди себя прилично, не то...

— Я знаю, мам, я знаю, что. Правда, прости.

И, судя по донесшемуся до Вари и Юры звуку, сын ее поцеловал.

Через минуту хлопнула одна дверь, потом вторая, двигатель зарычал, завелся и через минуту машина Ирины Коневодовой покинула парковку.

Медленно Юра пошел назад к тарантайке, взглянул в глаза Варе, и ответил на не заданный ею вопрос:

— Я уверен, что Петр ничего ей не скажет. Иначе позволил бы ей меня увидеть.

— Пожалел? — дрогнувшим голосом спросила Варя.

— Не знаю, — честно ответил Юра, задумчиво качая головой.

Молча они сели в тарантайку и поехали в отель. Там, в номере, сначала вместе принимали душ, потом страстно отдавались друг другу, словно боялись, что это в последний раз.

А в это время Петя сидел запершись в своей комнате и всё ломал себе голову над тем, как так могло быть, чтобы Игорь не только воскрес, но еще и не позволил ему, Пете, упасть, а потом даже не стал врать, хотя мог бы подтвердить, что он Петя, просто обознался. А главное, выражение его глаз действительно навело на мысль, что это совсем другой человек.

Да, Петя видел много фильмов и книжки читал о том, что амнезия такая вещь... если человек попадает в другую среду, то может совершенно измениться. Но он всегда думал, что всё это просто выдумки.

Теперь же, когда он видел своими глазами Игоря, который теперь был только похож на Игоря, а на деле кто-то совсем другой, теплый и отзывчивый и такой... хороший, Петя понял – нет, это всё не выдумки, а правда так бывает.

Выдать Игоря-не-Игоря матери был не вариант; даже мысль в голове такая не возникла.

Но теперь стало безумно любопытно узнать, кем стал Игорь, как он живет, как он встретился с хозяйкой Снежаны. Петя видел, что она ждала Игоря...

— Интересно, как тебя зовут, — вслух шепотом произнес Петя. — Это видимо ваша лошадка Снежана-то. Вам буду желать победы... Но сначала нужно же узнать, случайно ли вы тут оказались или нет. Вдруг маме моей навредить хотите. Хотя... нет, я так не думаю. Но поговорить с тобой, Игорь, очень хочу. Врать же ты мне не станешь, я чувствую.

Забравшись в постель, Петя никак не мог заснуть, и решил, что ему нужен стакан горячего молока.

Тихонько прокравшись на кухню, он достал из холодильника пакет молока, налил в стакан, поставил в микроволновку греться.

Сидя за столом, не зажигая свет, Петя вдруг услышал разговор своей матери с ее личным помощником, Виктором.

Помощник явно разговаривал с Ириной не с помощью мобильника, а сидя с ней в ее спальне.

Прислушавшись, Петя обреченно покачал головой. Похоже, у него скоро появится новый отчим.

— Витенька, ты же знаешь, что наследником всего, что я имею, в том числе и ипподрома, станет Петя. Но, если у нас с тобой потом появятся общие дети, до его совершеннолетия, тогда конечно я не обделю их, и тебя, — ворковала Ирина.

— Ириша, солнышко, ты же знаешь, я готов ради тебя на всё. Только ты пойми, чтобы у нас были свои дети, нам стоит отослать Петра учиться сначала в интернат, а потом заграницу, пусть станет отличным управленцем. Денег у тебя теперь на его обучение достаточно. А пока он учится, мы сможем оформить отношения и...

Петя быстро вынул стакан из микроволновки и ушел к себе в спальню. Слушать дальше не хотелось совершенно.

Пока он пил молоко, он вспоминал, как смотрел ему в глаза Игорь несколько часов назад.

— Будь моя воля, ушёл бы к вам жить... если бы ты принял меня, — вслух шепотом произнес Петя, и потер кулачками влажные от слёз глаза.

***

Утро для всех наступило одновременно; первыми на ипподроме оказались Варя и Юра. Снежана была рада тому, что ее снова выпустили на волю, и в тестовом режиме прошла дистанцию легко и быстро.

Позже, сидя на трибуне, Варвара наблюдала за пробегами других участников, а Юра мыл Снежану в стойле, готовил ее к скачкам.

Еще до начала первого тура соревнований, Варя заметила на трибуне Ирину с сыном, и какого-то противного вертлявого мужчинку, всё время находившегося рядом с ней.

"Какой отвратный тип, — подумала Варвара. — Сразу видно, что типичный альфонс".

До начала скачек оставалось полчаса, Варя вернулась к Снежане.

Юра ласково гладил лошадь по крупу, потом поцеловал свою жену.

— Ты главное не волнуйся. Вы прекрасно подготовлены, у нас всё получится. Что до сама знаешь чего, я тут уже всё осмотрел, знаю, как проникнуть в ее кабинет. Я всё найду...

— А что именно тебе нужно найти? — внезапно спросил тот, кто стоял за спиной у Юрия.

Обернувшись на голос, Варвара с Юрой увидели – Петра.

Мальчик стоял в полуметре от них и очень внимательно смотрел на Юру.

— Если хочешь, я могу помочь.

И прежде, чем Варя и Юра решили, что на это сказать, добавил:

— Варя видела на трибуне рядом с мамой Виктора. Это мой будущий отчим. Он это, как его... альфонс. Собирается жить на твои деньги, — добавил мальчик, глядя в глаза Юре. — Он меня ненавидит и мечтает избавиться. Всё в уши маме дует, что им нужны свои дети. Общие. Ненавижу его! Он слизняк! Ничего сам не может. А вам я правда готов помочь. Я там, в кабинете, всё знаю.

Варвара и Юра молчали.

— Сомневаетесь, можно ли мне доверять? Можно. Я же вчера никому ничего не сказал. А мог бы. Маме сказал бы, что у меня есть инфа, за которую она душу продаст. Предложил бы ее ей за то, чтобы не отсылала меня в интернат. Или бросила Виктора.

Мальчик сделал два шага вперед, поближе к Юре, и заглянул снизу вверх ему в глаза.

— Но я не стал этого делать. Ты не побоялся, что я узнаю тебя и сдам, всё равно помог и прощения попросил. Я правда могу помочь, я и пароль от ее личного компа знаю. На нем кстати и Виктор работает. А я поисковиком пользоваться умею. В два счёта найду то, что вам нужно.

Один ты так быстро не справишься. И за нее беспокоиться станешь. А так мы с тобой одна нога там, другая тут, и дело с концом.

Так что вам нужно узнать?

Юра всё еще колебался, а вот Варвара нет.

— Видишь ли, Петенька, несколько лет назад мои родители везли из нашей деревни сюда лошадь. С ней у заказчика были все шансы победить. Но по дороге их убили, вместе с лошадью. Я потеряла всё, была вынуждена продать лошадей. Всех, кроме Снежи. И у... нас с Юрой... ну, в смысле, с Игорем, есть повод предполагать, что твоя мама, Ирина, как-то причастна к убийству моих папы с мамой.

— Она, но не он? — переводя взгляд с Юры на Варвару, спросил Петр.

— Да, — уверенно ответила Варвара.

Петя потер ладошкой лоб и сказал:

— Ну, раз ты уверена...

— Петя, — вступил в разговор Юра, — я частично вспомнил свою... прошлую жизнь. Так вот, я уверен, что никого не нанимал, и никому не приказывал совершить заказное убийство. Каким бы я ни был козлом тогда...

— Ладно, — опустив глаза, прервал его Петя. — Ладно, я верю вам. Кстати, как теперь звать тебя?

— Юрий. Юра, —ответил тот, кого некогда звали Игорь Коневодов.

— Юра? А тебе подходит, — вдруг сказал Петя и улыбнулся. — Ну, выводи Варю со Снежаной наверх, и, как только дадут отмашку, возвращайся. Тут тогда уже никого не будет.

Когда Снежана с Варей встали на свое место, Юра вернулся к стойлу.

Петя улыбнулся, увидев его.

— Ну, идём.

Взяв Юру за руку, мальчик быстро провел его до кабинета матери более коротким путем.

— Эти коридоры сделали недавно, ты бы о них не знал, — пояснил Петя, шагая быстро и уверенно.

— Я у мамы давно один ключ стащил, на всякий случай. Давай, заходи. Система зафиксирует открытие родным ключем, и никак не отреагирует. Даже камера наблюдения не включится.

Так, теперь заблокируем дверку и включим главный комп. Пароль "витенька". Тьфу ты, вот она ж мама, и всё равно дура!

— Петь, про маму нельзя так говорить, — тихо одернул мальчика Юрий.

— Ну вот, теперь ты ее защищаешь. А ведь она тебе изменяла с этим альфонсом. Да, да, изменяла.

Петя помолчал, пока системы компьютера включались, взглянул на Юрия и добавил:

— Тогда меня это забавляло. Я смотрел на тебя и думал, "ха, рогоносец!" Но сейчас думаю, а ведь это же всё равно низко, оставаться не любя, изменять, и всё ради денег.

Кстати, как вышло, что ты память потерял?

Ну вот, подумал Юра, ну и как на это отвечать?

— Мама устроила покушение, да? — вдруг спросил Петя. — Они с "Витенькой" что-то такое обсуждали... Я слышал. Ладно, что мы ищем?

— Любую информацию на Вешнековых, — ответил Юра.

— Так, Вешнековы... Ой, смотри, тут что-то есть. Это те скачки. Тут списки наездников и лошадей. Вот, наездница Семейкина Кира, а лошадь предоставляли Вешнековы. Лошадь звали Нелли.

Тут приписка, "Может составить конкуренцию фавориту, не допустить. Вероятная потеря прибыли иначе... " Ой, тут аж восемь нолей стоит, Юр, смотри.

Да, подумал Юра, девятизначное число, причем явно в твердой валюте. За такое убить... реально.

Еще несколько минут поиска и изучения материалов дали свой результат: Вешнековых заказала Ирина, а посредником между ней и киллером стал ее помощник Виктор.

— Нужно всё это распечатать, — быстро нажимая на нужные клавиши, воскликнул Петя. — На, держи, прячь. Первый раунд уже закончился, нужно линять.

— Петя, как это понимать? — раздался голос прямо от двери. Это был голос Ирины

Глава 15

Медленно, не сговариваясь, Петя и Юра повернули головы на голос.

В дверном проеме стояла Ирина, и ее лицо не выражало ничего, кроме крайней степени удивления.

— Петя, что ты тут делаешь? И кто это с тобой? Что за мужик? Ты кого в мой кабинет провёл? Почему компьютер включен?

Юра в этот момент рассматривал женщину из прошлой жизни, недоумевая относительно того, что он находил в ней тогда, а Петя решил, что отступать все равно некуда, и начал дерзить:

— Ой, мама пришла! И сразу столько вопросов. Даже и не знаю, с чего начать. Поэтому отвечу только на один вопрос, что я тут делаю. Да так, искал кое-что. И нашёл. Смотри, вот доказательства того, что ты и твой Витенька причастны к организации заказного убийства. Я сделал фото документов, и послал эти фото в облачное хранилище через свой мобильный.

Если ты сейчас не уйдешь с пути, я нажму кнопочку, и всё, все фото в папочке полетят куда следует.

Ирина вскинула брови, не веря своим ушам, и тут за ее спиной появился Виктор, а за ним в кабинет вошла охрана, четверо здоровых бугаёв.

— Иришка, что тут происходит? Посторонние голоса. Я привел охрану. Чего тут твой щенок воет?

Ситуация ухудшалась с каждой проходящей секундой. Петя быстро взглянул на экран своего телефона. Сеть ловила. Фото он и правда сделать успел. Теперь придется выбирать между свободой матери и ее любовника и жизнью Игоря... Юрия, мысленно поправил себя Петя. Ведь, в конце концов, сам он, Петр, не в опасности, так?...

И тут до Виктора дошло.

— Иришка, твой щенок что, шантажирует нас? Чё за дела? Вот я сейчас уши ему надеру!

Виктор сделал шаг вперед, Ирина словно приросла к месту, и даже не издала ни звука, а Петя растерянно открыл рот. Потому что на слова Виктора отреагировал – Юра.

— Уши надерёшь? А ты вообще кто, чтобы на мальчика руку поднять? Ты ему не отец, не отчим даже, присоска сбоку к счетам его мамаши. Так что, еще шаг в его сторону, хоть одна угроза, и я тебя, тварь, голыми руками придушу!

Виктор тогда смотрел на Петю, но тут он перевел взгляд своих маленьких злых глаз на Юрия, и прищурился, отчего выражение на его лице стало еще более мерзким.

— А ты кто такой и чего ты тут выступаешь?

— Я-то? — и Юра широко улыбнулся на это. — Что, так быстро взял и забыл? А ты присмотрись хорошенько.

Тут же послышался громкий визг. Это Ирина вместо Виктора присмотрелась к спутнику сына и узнала в нем – признанного умершим мужа.

— Чур меня, чур! Тебя же отравили, а потом похоронили!

Теперь уже, глядя Ирине в глаза, Юра произнес:

— Осечка у тебя со мной вышла, Иришка! Раз, второй, третий. Забыл про тебя и лучше уж было бы, если бы не вспоминал. Гляжу на тебя и думаю, как я вообще мог такого монстра в жены себе взять... или сам был такой...

— Не был, — вдруг совершенно неожиданно сказал Петя. — Ты просто любил ее. Срывался на мне тоже из-за нее. Чувствовал, что она не любит и бесился. Я же думал, что она хоть меня-то любит, поэтому тоже доводил тебя.

Вот сейчас и узнаю, любит она меня или не любит.

Ира посмотрела на сына и тихо сказала:

— Удали компромат сейчас же, и можешь катиться отсюда. Мы с Витей сами разберемся с этим недоделком. В четвертый раз у нас все получится. Ребята, взять его. Хоть всю душу из него выбейте, но не убивайте. Сначала пусть скажет, какое ему дело до тех... Вешнековых. А потом убейте.

Ты же давай, делай ноги и держи рот на замке. Как раз и проверим, чего ты стоишь.

Петя побледнел и прошептал еле слышно:

— Мамочка, прошу, не надо!

Но Ирина взглянула на него холодно и сказала:

— Выбирай. Удалишь и уйдешь, так и быть, вложусь, сделаю из тебя человека. А останешься, дело твое. Я тебя родила от слабака, который на ровном месте сдох. Докажи, что ты не такой. Иначе – ты мне не сын.

— Ир, ты с ума сошла? Что ты творишь? Отпусти сына, он же еще ребенок..., — прошептал Юра, глядя на монстра в женском обличье, все еще не веря до конца в то, что материнский инстинкт в ней не возьмет верх над голым расчетом.

Ирина зло взглянула на него.

— А ты вообще молчи, не лезь не в своё дело. Взять его, — приказала она охране, и четверо мгновенно схватили Юру, скрутили, поставили на колени, и один достал дубинку...

И тут Петя бросился, но не к матери, а к Юре.

— Папа, папочка! Не трогайте его, пустите!

— Петь, Петь, ты что творишь! Сыночка, не надо! —завыл Юра, но ребенок уже накрепко обеими руками обнял его за шею.

А Виктор повернулся к Ирине и сказал, пожав плечами:

— По ходу в расход придется пустить обоих.

Тогда Петя закричал, решив, что это – их последний шанс:

— Нас Варя будет искать! Уж она-то вас посадит! За всё!

***

— В первом туре безоговорочным победителем становится участница номер восемь, Снежана и ее наездница Варвара Вешнекова! Опередив ближайшего преследователя на два корпуса, переходит во второй тур. Дальше также прошли участники, занявшие первые шесть мест. Остальных мы благодарим за показанные результаты и ждем на следующих турнирах.

Через час начнется второй тур, не расходитесь!

Варвара выслушала объявление, спустилась со Снежаной к стойлу, ожидая увидеть Юрочку и Петю, но там никого не было.

Заведя Снежу, Варя дала ей поесть, но лошадь нервничала, ржала и отказывалась от овса.

Холодок пробежал по спине Варвары. Она вспомнила, что случилось с Юрой в прошлый раз, когда Снежана так себя вела.

И тут Варя услышала писк своего мобильного. Достав его из кармашка куртки, она взглянула на экран. Пришло сообщение с вложенным фото.

"Сольешься во втором туре, они умрут. Не возьмешь первое место, они умрут. Ты сейчас фаворит. Победишь, мальчишка будет жить. Вякнешь лишнего, оба умрут. Хотя твоему "Юрочке" и так не жить!"

Трясущимися руками Варя раскрыла фото. В углу, привалившись спиной к стене, полулежал избитый Юрочка, явно без сознания, а рядом сидел зарёванный Петя, судя по всему, пытавшийся хоть как-то помешать избивающим Юру нелюдям.

"Это блеф, она не тронет сына!", — подумала Варвара и тут же вспомнила лицо Ирины. Нет, Варя не была в этом абсолютно уверена. Плюс хищный хорек рядом с Ирой, этот Витя... они с ним явно два сапога пара. Бедный Игорь, с кем он жил. Чего удивляться, что он вёл себя тогда так, как вёл...

С трудом попадая по клавишам пальцами, Варя набрала ответное сообщение:

"Умоляю, не бейте его больше, пощадите! Я сделаю всё, как скажете".

Написав, нажала "отправить". Теперь ей было совершенно ясно, кто имел прямое отношение к гибели ее родителей.

"Они нашли доказательства, и тут пришли Ирина с Виктором. И ребенок начал защищать Юрочку. После этого Ира готова даже сына предать. Она не мать... она не мать!" — стучала мысль в Вариной голове.

Взглянув на Снежу, Варя молча погладила лошадь, пытаясь её успокоить. И себя тоже.

— Мы с тобой теперь – их последняя надежда, понимаешь? Мы должны победить, милая! Знаю, что это непросто. Понимаю, родная. Но выбора у нас с тобой просто нет. Мы же не допустим... беды, правда?

Снежана тихо заржала, маша хвостом и гривой.

— Ты моя девочка! — прошептала Варвара. — Сначала победим, а дальше будет видно. Но мы их в беде не бросим, правда?

Снежана застучала копытами. "Не бросим!"

А в это время Петя в отчаяние смотрел на то, как один бугай ногами топтал его мобильный телефон.

Оставалось только надеяться на то, что пересылка документов завершилась до того, как у него отняли телефон и начали его ломать.

Потому что если пересылка не прошла, жить Юре и вероятно, самому Пете, оставалось очень недолго. Вероятно, лишь до окончания турнира.

Глава 16

Мобильник снова пиликнул, Варя отвлеклась на мгновение, нажала пару кнопок, стерла сообщение, убрала мобильник в нагрудный карман жакета, и снова погладила Снежану.

— Точно есть не будешь? Ну, не ешь. Будем с тобой быстрее ветра. Вон уже начало второго тура объявили. Идём.

***

— На старт, внимание, вперёд!

Никакого фальстарта, но за несколько секунд наши неожиданные фавориты, Снежана с наездницей Варварой, уже на полкорпуса опережают Вороного и его наездника Шамилова, и на корпус – признанного фаворита Молниеносного и его наездника Аркадьева.

Остальные уже далеко позади.

Посмотрите, с какой лёгкостью Снежана и Варвара взяли первые три препятствия на этом этапе дистанции. Браво! Безупречная работа!

Отрыв уже целый корпус! Невероятно!

Какая скорость, а главное, как расчитаны силы по дистанции! Еще три круга, но думаю, очевидно, что со Снежаной во втором туре никто сравниться не сможет...

Итак, до конца остался один круг, и, если ничего непредвиденного не произойдет... Боже мой, вы только посмотрите, Молниеносный попытался спуртовать на финальном отрезке. Если сейчас он возьмет все препятствия быстрее... Нет, вы видели? Вы это видели?!? Молниеносный споткнулся перед последним препятствием, с ним что-то не то... он не может встать.

А в это время Снежана прошла финальный круг безупречно... Всё! Победителем во втором туре становятся Снежана и Варвара!

Внимание, ровно через два часа состоится финальный забег, в котором примут участие трое, Снежана и Варвара Вешнекова, Вороной и Сергей Шамилов, Гаврош и Валентин Бойко.

Вот такие у нас финалисты, представители России, Белоруссии и Украины! Невероятно, кто бы мог подумать...

Уводя Снежану в стойло, Варвара думала лишь об одном – как победить. Ее лошадка против двух породистых вороных коней, и пять кругов с семью рядами препятствий.

"Главное правильно распределить силы по всей дистанции", — вспомнила Варя наставление Юры.

Да, вот это важно. Мысленно поделить дистанцию на отрезки и показать максимум в начале и в финале. Задел, экономия сил, финальный спурт.

— У нас же всё получится, правда, Снежа? — спросила Варя свою лошадь, и та громко фыркнула, и стала жадно пить воду.

Да, да, да, у них всё обязательно получится, а пока...

А пока нужно хоть как-то продержаться.

Вынув мобильник, Варя набрала номер, с которого ей прислали первое сообщение с фото.

— Чего звонишь, дура...

— А ну помолчи, урод! Я всё делаю так, как указано. Но теперь я хочу услышать их голоса. Сейчас! Иначе вместо того, чтобы тихо сидеть и ждать финала, я вызову полицию.

— Тогда им не жить...

— Тогда и вам "век воли не видать"! Делай что я говорю. Трубку им дай. А то вдруг вы их уже убили. Для чего мне тогда жилы рвать? Все равно же денег я не увижу.

Делай что я говорю!

Варя не была уверена в том, что у нее что-нибудь получится, но получилось.

— Эй, ты, дважды труп, тебя к телефону. Посадите его, голову держи. Вот так. Говори давай. Это твоя "Варенька", голос твой, недобиток, слышать хочет. Мотивации ей, видите ли, не хватает. Дура!

Ты тут не рычи на меня, не то все зубы выбью! Давай, голос подай!

— Юрочка, родной, — быстро зашептала в трубку Варя, — вы держитесь там, мои хорошие...

Петя тоже слышал всё, что говорила Варя, и подумал, что, вероятно, родился не у тех, у кого стоило бы.

А Юре в это время на голову вылили ледяной воды, после чего ничего кроме фырканья Варвара не слышала.

Понимая, что ей тяжело, Петя крикнул, так, чтобы в трубке было слышно:

— Мы живы, мама!

После этого в трубке раздались короткие гудки.

Варя опустила мобильник, захлопнула чахол и наступила тишина.

— Вот скажи, Снежа, только у меня сейчас возникло ощущение, что нас кнутом стегали, или у тебя оно тоже было? — спросила Варя лошадь, и заметила, что глаза у Снежи стали влажными.

— Значит, не только у меня. Ну что же, они только что удвоили нашу с тобой мотивацию. Не так ли?

Снежана махнула хвостом, опустила голову, словно кивала.

— Прошу финалистов приготовиться, через минуту будет дан старт третьей скачке. Вы все помните, что поставлено на кон, но я напомню болельщикам: итак, за третье место финалист получит пятьсот тысяч евро и международный сертификат. За второе место два миллиона евро и сертификат. А победитель получит пять миллионов евро и возможность участия в самой престижном соревновании для скаковых лошадей.

Итак, на старт, внимание, начали!

Больше Варвара ничего не слышала. Она не смотрела по сторонам, чтобы узнать, как скачки проходят у Гавроша и Вороного. Нужно просто показать лучший результат, прыгнуть выше головы и не один раз.

Чтобы усложнить скачки для финалистов, препятствия были выставлены неровно. Тогда, выбрав наилучшую траекторию на глаз, Варвара зашептала на ухо Снежане:

— Держимся так, чтобы брать препятствия в один прыжок. И... после прыжка сразу следующий... и еще один, и еще, и третий, давай, родная, еще раз, и – всё! Ты умница, Снежа! А теперь галоп, станем ветром с тобой, ты и я единое целое, дышим вдвоем, ради них, милая! Давай, родная!

А в это время ведущий буквально сходил с ума от восхищения. В то время, как Снежа и Варя шли на пятый, финальный круг, Вороной брал препятствия на третьем, а Гаврош и вовсе сбил третье препятствие, когда шел на второй круг и по сути потерял все шансы на победу.

Оглушительный вой с трибун был первым звуком, проникшим в сознание Варвары после завершения скачек.

Те, кто ставил на Снежу и Варю, прыгали на своих местах, радуясь и их победе, и своей, а те, кто проиграл, все равно восхищенно кричали браво.

Судьи вышли навстречу победителям и призёрам, чтобы официально объявить результаты и вручить заслуженные призы, а вместе с судьями вышли и Ирина Коневодова со своим помощником.

Ирина подошла к Варваре, и, приобняв ее за плечи, наклонилась, и шепнула ей на ухо:

— После того, как награждение закончится, появится пресса. Поблагодаришь нас, организаторов, соперников, будешь улыбаться и позировать, а как только все уйдут, жду тебя у себя в кабинете. Там всё и обсудим.

А вообще, вы молодцы. Чистая красивая победа. Не ожидала, что Игорь такой хороший тренер. Жаль пускать его в расход.

— Не надо..., — прошептала Варя, на что Ирина больно ущипнула ее в шею.

— Обсудим. Не забывай улыбаться, сияй. Сделай хорошую мину при плохой игре.

Варя молча кивнула и, стоило появиться прессе, стала играть роль счастливой победительницы престижного международного турнира.

Роль свою она сыграла хорошо, Ирина и Виктор остались довольны.

Когда же пресса разошлась, появился Стоцкий и сообщил, что уже зарезервировал столик в самом престижном ресторане Санкт-Петербурга.

— Да, да, это чудесно, — защебетала Ирина и добавила, — Отведите лошадь в стойло, нам нужно поговорить с Варварой один на один перед тем, как все вместе мы поедем в ресторан.

Подождите нас потом у моей машины.

Стоцкий кивнул, взял Снежану под уздцы и увёл в стойло, а Ирина, Виктор и Варвара направились в кабинет.

Стоило Варе увидеть избитого любимого мужчину, находящегося в почти что бессознательном состоянии и льнущего к нему Петю, ей стоило очень больших усилий не броситься к ним сразу.

— Так, ребята, вы молодцы, — обратилась к бугаям-охране Ирина. — Пока можете быть свободны. Я позову вас позже.

Охрана вышла, и дверь за ними закрылась, но никто не удосужился запереть её изнутри.

— Не советую делать резких движений, — спокойно сказала Ира, доставая из редикюля револьвер. — Он заряжен боевыми, хоть пока еще не снят с предохранителя.

Вот же правду говорят, если хочешь, чтобы что-то было сделано хорошо, сделай это сам, — добавила она, направляя дуло Юре в лоб. — Бог любит троицу, не так ли?

Глава 17

Инстинкт сработал быстрее разума и Варвара бросилась вперед, желая прикрыть своим телом любимого мужчину и мальчика, к которому она успела, так уж вышло, привязаться всей душой.

— Ой, дура, дура! — прошипела Ирина, щелкнув предохранителем. — Придется всех вас грохнуть, троих.

"Это блеф, — только и успела подумать Варя. — Блеф, она не сможет выстрелить, не станет убивать родного сына!"

И тут же Петя, глядя на мать, прошипел ей в тон:

— Я тебя ненавижу!

Ира прищурилась и спокойно так отреагировала на это:

— Неблагодарный щенок! Ну да ничего, первый блин комом...

Варе стало совсем не по себе – как же можно было жить с таким чудовищем ее Юрочке... Игорю...

— Ты не мать, ты – монстр! — крикнула Варвара, обнимая Петю, и стараясь их успокоить, его и Юрия.

— А идите вы! — зло произнесла Ирина. — Начну со своего недобитого бывшего.

Варвара прижалась к любимому мужчине, мысленно обратившись к Богу, и до её обострившегося слуха донеслись странные звуки возни из коридора.

А дальше, Ира на миг встретилась глазами с Витенькой, насладилась выражением гордости за нее на его лице, а в следующее мгновение чья-то сильная рука перехватила оружие, а другие руки схватили ее за плечи стальной хваткой.

Группа захвата направила оружие на Ирину и Виктора.

— Не двигаться! Оружие на пол! Руки вверх, чтоб я их видел! Одно резкое движение, стреляем без дополнительного предупреждения!

Не прошло и десяти секунд, как Иру и Виктора скрутили, надели наручники и зачитали их права, а также предъявили обвинения в похищении человека, неоднократном покушении на убийство, пытки, а также в организации заказного убийства.

Виктор мгновенно сдулся, как только увидел группу захвата, а вот Ирина, с совершенно зверским выражением лица, глядя на Варю, сына и мужа, процедила:

— Надо же, шустро! И как, как вам это удалось? Я точно знаю, что тебе, Петя, не удалось переправить документы в полицию. Исходящий трафик заблокирован.

— Знаю, — спокойно сказал Петя. — И, догадываясь об этом, я не пытался отправить документы напрямую в полицию. Я переслал их – Варваре, а уже она отправила файлы в полицию. Со своего мобильника, находящегося вне вашего блока. Вы же не думали, что мне есть кому доверять. Хоть и не могу сказать (заметив злобную гримасу на лице Ирины, добавил он), что вы вообще не думали. Хватило же смекалки поставить блок. Не хватило ума понять, что у ваших врагов могут быть доверительные отношения.

Ирина попыталась дернуться, но мужчина, державший её, быстро пресек все ее попытки высвободиться.

И тут Ира удивила всех присутствующих. Выражение ее лица мгновенно изменилось,стало покорным, а взгляд стал просяще-ласковым.

— Сынок, — прошептала она и заплакала. — Ты же знаешь, я блефовала. Всё это только ради тебя! Я бы ни за что не выстрелила в тебя, я бы раньше дала себя колесовать или четвертовать! Сыночка, миленький, ты же не станешь свидетельствовать против меня в суде?...

Петя не отрываясь смотрел матери в глаза в тот момент, когда задавал ей вопрос:

— А как же Витя? Разве ты всё это натворила не ради него? Не боишься, что он сольет тебя, чтобы спасти себя? Ты же пела ему в уши, что всё это ты делаешь из любви к нему...

Виктор, услышав своё имя, тут же поднял голову, взглянул на Ирину и прошипел, как змея, которой наступили на хвост:

— Да, разве не мне ты клялась, что избавишься от этого маленького говнюка? Разве мы не мечтали о своих детях? И мы планировали управлять ипподромом вместе. А для этого нужны были деньги. И убийство Вешнековых тоже было связано с деньгами. В суде я расскажу, что всё придумала ты, и наёмника нашла ты, и платила тоже ты. А Коневодов, лох, даже не догадывался, с кем он живёт...

— Зато точно знаю это теперь! — тихо, хриплым от побоев и жажды голосом произнёс Юрочка. — Сам не понимаю, как я мог быть настолько слеп.

Думал, она меня любит. Ради нее пытался поладить с Петей. Только теперь понял, что ей это было не надо. Она осознанно стравливала нас...

— Перестань! — вдруг завопила Ира. — Не смей говорить обо мне так, будто меня тут нет! Игорь, это же ты превратил меня в чудовище! Ты во всём виноват!

Варвара вздрогнула, так, будто ударили её, и теснее прижалась к любимому. В ответ он поднял только что освобожденные одним из бойцов группы захвата от пут руки, и, не поморщившись от боли, ласково стал гладить ее по волосам.

— А знаешь, Ира, в чём-то ты права. Именно поэтому даже когда память частично вернулась ко мне, я принял осознанное решение не пытаться доказать, что я – жив, отнять у тебя ипподром, деньги, другое имущество. Игорь Коневодов мёртв, похоронен, и на могиле есть табличка с его именем. Если бы не связь между тобой, ипподромом и гибелью, насильственной, Вариных родителей, вероятно, нас бы тут не было... Изначально я просто хотел, чтобы Варвара и Снежана приняли участие в турнире и победили. Мы бы вложили деньги в ремонт нашего дома, в конюшни, купили бы коня, нянчили жеребят и своих детей... Мы просто хотели жить счастливо.

Честно выиграть турнир, что в этом плохого?...

Позже я узнал о том, что была связь между гибелью родителей Варвары и Коневодовым... тогда я не помнил, что он – это я. А Варвара чуть не возненавидела меня, думая, что я в прошлом – убийца её родителей. И сейчас, хоть и знаем, что это не так, не хочу больше ассоциировать себя с ним. Быть им не хочу. Я Юрий, моя жена зовет меня Юрочка!

И не будь твоего, Ирина, намерения покуситься на жизнь моей женщины и этого ребенка, я бы не стал свидельствовать против тебя даже за организацию пары покушений на меня тогда, и одного сейчас. Я бы оставил тебе всё. Понимаешь, всё!

Ирина смотрела на Юрия теперь, как змея смотрит на заклинателя.

— Да, я не стал бы, если бы речь шла только обо мне. Но ты посмела покуситься – на них. А вот этого я никак простить не могу. Ни тебе, ни твоему слизняку Витеньке. И никому бы не простил, понятно? Никому!

В кабинете наступила тишина. Через минуту командир группы захвата тихо приказал своим людям, кивнув на задержанных:

— Увести.

Глава 18

Ирину и Виктора вывели из кабинета, группа захвата тоже вышла. Командир группы кивнул Юре, Варе, Пете и оставил их втроем.

Варвара взглянула на любимого мужчина, на мальчика, который доверился ей, благодаря чему они все трое были живы, и сделала шаг к двери, давая понять, что готова выйти, дать им поговорить.

Но Петя мгновенно схватил её за руку, не давая уйти.

— Погоди. Я хочу спросить вас двоих... А что теперь со мной будет? Когда Иру... маму, и ее любовника посадят? Я же несовершеннолетний. В детдом отправят?...

Варваре стало трудно дышать, за нее, за них двоих, ответил Юра:

— Нет, Петь. Если хочешь, я оформлю опекунство, ведь мы с Ириной технически не разведены.

Будешь жить с нами, в деревне. Или я могу снять тебе квартиру в городе. Хоть ты и несовершеннолетний, но вполне взрослый и самостоятельный. Доучишься, уверен, что поступишь в ВУЗ...

Петя не дал отчиму договорить.

— Если вы с Варей не против, я хочу жить с вами в деревне, помогать по дому. Чтобы были конюшни, жеребята. Мы поладим со Снежаной. Переведусь в сельскую школу.

Ирина технически моя мать, но она меня предала. Предала и заставила думать, что ты, Игорь... Юра, ненавидишь меня. Я боялся, что у вас родятся общие дети, и я вообще стану никому не нужен.

Но я ошибся. В ней и в тебе. Если позволите, я хочу видеть в вас родителей. Папу и маму.

В ответ Варвара порывисто обняла мальчика, а Юра обнял их обоих.

— Обещаю тебе сейчас, что наше отношение к тебе не изменится вовсе, когда у нас родятся общие дети. Ты, Петь, тоже наш с Варей, общий. Понял?

Петя кивнул, продолжая тесно жаться к Варе и поглядывая при этом на Юрия.

— А что будет теперь с ипподромом и всем имуществом... Коневодова? — спросил он.

— Продам всё, кроме ипподрома, как только восстановят меня в праве распоряжаться этим имуществом. Часть денег переведу питерским детским домам, а часть вложу в ремонт дома и строительство конюшен. Пускай за всем стояла Ирина, но Варвара заслуживает и материальной компенсации – от покойного Игоря Коневодова.

Когда ты, Петь, достигнешь совершеннолетия, я передам тебе ипподром.

— А если он мне не нужен? — спросил Петр серьёзно. — Если всё, чего я хочу, это чтобы вы были моей семьей? Этот ипподром всегда будет напоминать мне о предательстве мамы... Ирины.

Давай тогда его тоже продай, папа...

Юра крепче прижал Петю с Варей к себе и кивнул.

— Мама наше решение одобрит?

— Одобряю! — не колеблясь, ответила Варвара.

***

Судебное разбирательство заняло всего месяц, и столько же заняли и все формальности – восстановление Игоря Коневодова в правах распоряжаться своим имуществом, продажа этого имущества, перевод части денег на счета нескольких крупных детдомов и благотворительных фондов.

Через месяц Юра с семьей вернулись теперь уже домой. Зоя была счастлива познакомиться с Петей. И на предложение жить всем вместе ответила согласием.

***

Через пару недель Варвара вместе с Юрой и с Петей создали большой венок из живых цветов и отнесли его на могилы родителей Вари.

Петя ушел погулять к реке, а Варя обняла мужа, теперь уже законного и шепнула ему на ухо:

— Знаешь, я не сомневаюсь в том, что это души моих родителей свели нас вместе.

— Я им за это благодарен, — серьезно ответил Юра и крепко поцеловал Варвару в губы.