Инсомния

Глава 1

Я стою перед зеркалом в ванной, поправляя узел галстука. Белоснежная рубашка резко контрастирует с тёмными кругами под глазами. На моём удостоверении агента СБ копошатся чёрные буковки, постепенно выстраиваясь в имя: «Адам Бэрч». Сую в один карман пиджака удостоверение вместе с пачкой дорогих сигарет и спичечным коробком, в другой — флакон со стимуляторами. Выхожу из квартиры.

В этом году лето выдалось жарким, и Метрополию накрыла невыносимая духота. Начинает давить на виски. Сегодня точно будет гроза. Прикрываю глаза пока греется мотор моего авто.

Я открыл глаза. Кажется, я задремал.

Выехав на автостраду, направляюсь к серому массиву Агентства, откуда мне предстоит вместе с оперативными группами выехать на финальную проверку Дворца Отцов-Основателей перед ежегодной Большой Речью президента.

Вот уже год я мучаюсь бессонницей. Целый год я пытаюсь взять этого неуловимого ублюдка, который отправляет высшие чины Метрополии к праотцам и исчезает, как призрак, не оставляя следов.

Сенатор Эванс стал первым. Две пули из снайперской винтовки — в сердце и в голову, на глазах у публики, приветствовавшей своего кандидата в президенты Метрополии. Агентство бросило огромные ресурсы на поимку стрелка. Нам, рядовым агентам, предстоял спринт с препятствиями.

Мы работали дни и ночи, но те следы, что смогли отыскать, успевали остыть и вели в никуда. Правда, удалось накопать, что два года назад Эванс приложил руку к договорам о захоронении радиоактивных и ядовитых отходов на территории Весты — захудалого сырьевого придатка Старушки-Метрополии.

В тот год Веста взбунтовалась, и Метрополия направила военных и спецслужбы для борьбы с терроризмом, но, по сути, для усмирения непокорной колонии. Стояла аномальная жара. Пока генерал Рой собирал с улиц кровавую виру, я с коллегами парился в допросных.

Приходилось часами проводить допрос за допросом, но один эпизод я запомнил на всю жизнь. Лидер одной из ячеек «Сопротивления», как себя называли эти недоделанные революционеры, на протяжении нескольких часов обличал Метрополию в преступлениях. В конце он сказал: «Метрополия будет давить нас, как крыс. Мы уйдём в подполье. Настанет день, когда одна из нас доберется до горла президента». Весь допрос он крутил в пальцах спичечный коробок, отстукивая им по столу окончание каждой фразы. Он ни разу не прикоснулся к сигаретам. Через неделю его казнили.

И вот теперь, год спустя, моя интуиция, доведённая бессонницей почти до паранойи, шептала мне, что вестианские крысы начали свой исход из подполий. Сначала убийство сенатора Эванса, а месяц назад и генерал Рой был найден мёртвым на собственной вилле. Он получил свои две пули.

Начальство драло нас в хвост и в гриву, требуя результатов. Я работал на износ. Порой я не знал, какой сегодня день недели. Я зарывался в тонны обрывочных сведений от агентов и в сотни стенограмм допросов, а моя бессонница глодала меня заживо.

За последние месяцы нам удалось ликвидировать три террористические ячейки, но следы стрелка каждый раз обрывались. Я начал подозревать своих коллег.

Две капсулы снотворного на ночь, две капсулы стимуляторов по утрам. Я как тот стрелок — отправляю в себя по две пули каждую ночь, и каждое утро. Я стал нервным. Я твержу мантру: «Настанет день, когда одна из нас доберётся до горла Президента», и понимаю, что этот день настал, и сегодня крыса выйдет из подполья.

Мы сотни раз перепроверили всех сотрудников и персонал Дворца, облазили его закоулки и прилегающую территорию. Я лично проверял коридоры, комнаты и кабинеты. И сегодня после финальной проверки всё было идеально, но чувство, что я что-то упускаю, вгрызается в меня всё сильнее.

Кортеж президента уже прибыл, и он со свитой двигается ко Дворцу. Надо быть начеку, но, чёрт возьми, как же раскалывается голова! Закинув ещё таблетку стимулятора, я направился в конференц-зал.

Президент стоит за кафедрой, утыканной микрофонами, и в прямом эфире произносит ежегодную Большую Речь, изобилующую оптимизмом на фоне экономических и социальных побед Метрополии. Он переходит к части, касающейся внешней политики, а я вскидываю руку с пистолетом. Голова и сердце. Он падает замертво. Вокруг раздаются крики. От выстрелов у меня звенит в ушах. Теперь очередь Адама Бэрча...

***

Спецагент Адам Бэрч покончил с собой выстрелом в голову. Камеры еще пару минут транслировали разыгравшуюся трагедию на всю Метрополию и её колонии, пока их наконец не отключили.

В ходе обыска из карманов пиджака Бэрча извлечены: сильнодействующее снотворное во флаконе из-под стимуляторов, пачка сигарет и спичечный коробок. Коллеги спецагента утверждают, что он не курил. Предположительно Бэрч страдал сильным расстройством личности, обострившемся на фоне инсомнии. При обыске его квартиры обнаружен дневник с единственной записью: «Я — крыса в подполе твоего сознания. Настанет день, и я доберусь до президента».