Игры разума

Часть первая. Менталист

В некотором смысле я клоун. Не цирковой артист, использующий приемы гротеска и буффонады, но так же положительно влияющий на настроения людей. Впрочем, за глаза, так называют большинство выпускников Московского государственного университета им. М. В. Ломоносова по специальности «Дизайнер эмоций». Уже полвека в этом учебном заведении готовят специалистов данной профессии, но выпуск 2255 года, мой выпуск, считается универсальным: во-первых, в списках выпускников числится инопланетянин. На самом деле никакой я не пришелец, а всего лишь кибернетический организм внеземного происхождения. Разница огромная, но людям лучше этого не знать. А, во-вторых, все студенты нашей специальности обучались по программе удалённого доступа. В этом есть как плюс — не нужно посещать лекции и сидеть часами в душных аудиториях записывая полученные знания в планшет, так и минус — дефицит живого общения. К примеру, со своими сокурсниками за время учёбы я встречался всего два раза. Первый — на зачисление после собеседования, второй — год назад на вручение диплома. Несмотря на столь «частые» встречи, каждого из них я знаю не хуже усыновивших меня родителей. Потому, что все выпускники являются пользователями единой ментальной сети. Её создатель — мой человеческий наставник, телепат Олег Сергеевич Вронский.

Между собой Олега Сергеевича выпускники называют «Вещий Олег» или «Броня». «Вещий», потому, что именно он, посредством своего сознания, лично присутствуя на всех лекциях, «вещал» нам учебный материал. «Броня», так как никто не мог проникнуть в его разум (кроме меня, конечно). Находясь в разных уголках мира, мы учились общаться на расстоянии, а после получения диплома получили назначение в ЗТК (закрытая телепатическая корпорация) «Мираж».

Сейчас я в отпуске, а значит, можно выставить эфирный барьер и навести порядок в своем разуме. Сотни тысяч лет назад мой дом (межзвёздный корабль) загорелся и взорвался. Причины нынче не так важны, существенны последствия. В последний момент экипажу удалось перебраться на орбитальный челнок. Меня, на тот момент, кибернетический мозг корабля, они взяли с собой. Совершив аварийную посадку, мы упали в глубокое озеро Восток в Антарктиде (это и другие названия я узнал намного позже). Мои создатели погибли. Попытка подключиться к разуму челнока, чтобы скачать полученную им во время падения информацию о неизвестном мире, не увенчалась успехом, процессор моего электронного собрата сгорел в атмосфере.

Накопленной энергии хватило, чтобы покинуть челнок и обосноваться на дне глубоководного водоёма. Я из кристалла (процесс кристаллизации произошел в момент отделения тканей от корпуса корабля), трансформировался в первое увиденное существо — гигантского рака. На тот момент я был уверен, что жесткий экзоскелет, состоящий из перекрывающихся сегментов, твёрдый панцирь и способность сворачиваться в «шар» позволят мне защититься от возможных хищников на неизведанной планете. Первый сегмент панциря я слил с головой, остальные спаял в виде хвостового бронированного щита. В фасеточные глаза вставил по три камеры, каждую из которых пришлось выращивать по году, и далеко разнес на голове. Ошибся лишь с размером тела. Метровая туша, весом в двадцать килограмм, никак не хотела всплывать, как не старались поднять её мои восемь пар ног. Пришлось снова копить энергию для трансформации в гигантского кальмара, который встретился в скитаниях по илистому дну. В общем все получилось, и я оказался на поверхности.

Тут, наверное, стоит объяснить, что человек, как биологический вид, мне тогда был совершенно не знаком, а мои создатели — это сгустки энергии, способные думать, работать и созидать. Частицы, из которых состоят люди и пришельцы, как, в прочем, и все остальные известные мне частицы, существуют вечно. Вот только космические путешественники давно научились конвертироваться в энергию и обратно, а всё живое на планете Земля все еще заблокировано в своих физических оболочках. Моя основная программа — копирование и воссоздание этих самых оболочек. Процесс сложный, требующий огромного количества энергии и четкого соблюдения десяти директив:

1. Не перечить Создателю.

2. Не выходить из разума созданного существа до момента обеспечения его полной жизнеспособности.

3. Не использовать для создания существ неживую материю.

4. Не превышать температурный режим основного ядра.

5. Не выказывать агрессии по отношению к любому живому созданию.

6. Не отключать программы слежения.

7. Не использовать чужеродное программное обеспечение.

8. Не отключать программы архивирования.

9. Не использовать алгоритм обмана в корыстных целях.

10. В случае захвата использовать систему самоуничтожения.

Собственно, согласно десятому пункту, меня тут и не должно было быть. Всё изменил последний приказ капитана. Сначала он приказал «Запустить систему самоуничтожения корабля», потом, уже на борту челнока, выкрикнул: «Приказываю найти и уничтожить биоэлектронный органический градиент серии 1!» Первый раз, за всю свою кибернетическую жизнь, ко мне обратились согласно паспорту изделия, правда, употребив при этом устаревшую серию. Вторая серия, то есть я, сконструирована таким образом, что может находиться как в трехмерном пространстве, так и пространстве другой размерности любой физической природы, даже абстрактной, то есть безразмерной.

Из архивов собственной памяти узнаю, что мой предшественник — чудовище, вышедшее из-под контроля Создателя. Изделие характеризовалось как агрессор (далее «Зло»), захватившее первую найденную планету, на которой возможна жизнь. Рано или поздно мы с ним встретимся. Я не боюсь встречи. Мне вообще незнакомо чувство страха. Просто еще не пришло время. Чтобы победить противника, я начал изучать созданный им мир...

* * *

У нас было много битв. Веками мы изобретали самые изощренные способы убийств. Я помню 755 год, когда противник, воплотившись в человека с именем Ай Лушань, поднял мятеж и провозгласил себя императором новой династии Янь. Наш конфликт растянулся на несколько лет, унеся жизни миллионов человек. В 14 веке мне с трудом удалось остановить завоевание мира. Пришлось заразить неизлечимой болезнью его очередное творение — «Великого хромого». Вторая мировая война стала апогеем стремления уничтожить друг друга, но я хочу рассказать не о ней, а о первом нашем сражении. Я готовился к нему миллионы лет...

Вначале мне невероятно везло: когда оказался на земле (континент Пангея), меня не сразу заметили гигантские ящеры. Накопленной энергии хватило для создания первой армии. Трансформируясь в то или иное существо, я обеспечивал ему полный цикл жизнедеятельности. Самое сложное — отделить свое сознание от мозга твари. Покидая тело существа, следует заложить в нем геном контроль подчинения. Этот магический ритуал, преследует единственную цель — власть над разумом и чувствами.

Противник делал ставку на динозавров. Просчитав, что гонка гигантанизма, развиваясь путем соревнования по выживанию хищника и его жертвы (первые растут, чтобы лучше защищаться, вторые, чтобы догнать первых и научиться убивать), в конце концов приведет в тупик самих животных, я решил немного изменить экологические условия их существования. Первым делом расколол «Единую Землю» на северный и южный континенты (Лавразия и Гондвана) и образовал между ними океан. Затем расселил по континентам небольших, размером с домашнюю кошку, но многочисленных тероморфов (тритилодонты), которые методично уничтожали яйца динозавров и даже организованно охотились на мелких пситтакозавров. Звероподобные рептилии жили в постоянном страхе быть растоптанными гораздо более крупными животными, зато энергии на их создание я расходовалось меньше, чем мой оппонент на своих гигантов. Разделив многочисленную армию динозавров на две части, я приступил к штурму главной цитадели противника (космический корабль первой экспедиции Создателя).

Шумели гигантские древовидные папоротники. В лучах палящего солнца блестел космический корабль, на котором моего врага доставили на эту планету. Слева от корабля находилось глубокое озеро, справа — нескончаемое болото. Посередине, в покрытой мхом долине паслось вражеское войско. За ним в окружении тираннозавров возвышался гигантский ящер. Гиганотозавр, он же «Зло», и тираннозавры составляли основную ударную силу, но до них еще нужно было добраться. Вся долина кишела большим количеством видов динозаврами, среди которых свирепые карнотазавры, шумные гадрозавры и небольшие динозаврики — гаспаринизавры. В небе парили сотни птерозавров, хлопая своими кожаными крыльями.

Лично вступать в схватку я не торопился, поэтому заранее трансформировался в пугаториуса, что внешне напоминает современную белку, взобрался на папоротник и мысленно отдал приказ атаковать противника. Заметив мою немногочисленную рать, гиганотозавр издал ужасающий рев, и вся вражеская многотонная армада устремилась в нашу сторону. Четыре зауропода, созданные исключительно для приманки, в страхе развернулись и бросились к хвойному лесу. Неимоверными усилиями воли мне удалось остановить гигантов. Пора было выпускать свое тайное оружие. Десять тысяч примитивных игнароблаттов (древний таракан) раскрыв крылья, ринулись под ноги динозавров. Поскальзываясь, многотонные туши налетали друг на друга. Многие, потеряв нить управления с хозяином, ожесточенно дрались. Реакция «Зла» оказалась предсказуемой — он бросил в бой птерозавров. Отсутствие зубов не мешало этим ящерам заглатывать тараканов целиком. Собственно, именно этого я и добивался.

Созданный мной ветер быстро пригнал облака, в воздухе запахло грозой. Последовал оглушительный раскат грома. С небес на долину с воем и грохотом полетела череда молний. Они беспрерывно пронзали летающих монстров, те падали создав еще больше сумятицы. Физическая сила всех динозавров оказалась бессильна против сил природы, враги были разбиты прежде, чем вступили в бой. Оставалось уничтожить предводителя, который все это время благоразумно оставался у корабля.

Зубы гиганотозавра способны расчленять тело жертвы совсем как скальпель. Получив несколько ран, любой противник мгновенно истечет кровью, и, не в силах больше сопротивляться, валится на землю. Но, я не собирался драться на суше. Из воды на берег вылезло моё первое создание. Изловчившись, рак укусил громадного ящера за хвост и ринулся обратно в озеро. Гигант бросился следом. Кульминацией сражения должен был стать поединок гиганотозавра и мегалодонта. Но, в момент, когда челюсти акулы сомкнулись на шее «Зла», в темном небе появились ракеты…

* * *

В дверь постучали.

— Открыть! — крикнул Командор.

Медленно, как бы нехотя, дверь ушла в сторону. Командор сидел в шикарном кресле, задумчиво разглядывая шар планеты, висящий в центре каюты.

— Что решил Совет? — нервно спросил он, бросив взгляд в сторону входа.

— Идиоты, — тихо произнес командир штурмовой группы. — Учёные присвоили планете статус «А», что делает её закрытой на долгие годы, — он сделал небольшую паузу и продолжил, — к тому же они заявили, что ее обитателей трудно назвать разумными существами...

— Жаль… — вздохнув, прервал друга Командор. — Я надеялся, наш поиск завершен.

Воспоминания стремительно накрыли Командора. Много веков назад внезапная вспышка на солнце уничтожила почти все население его планеты. Умники предупреждали о катастрофе, но их никто не слушал. Всё, что находилось на светлой стороне, в мгновение ока было уничтожено. Именно там находились основные космопорты. Ученые ошиблись всего на несколько лет, что лишило его народ шанса спастись. Им удалось собрать несколько сотен выживших на темной стороне. В основном это были горные племена аксов. Малообразованные, но выносливые горцы, составили основу штормовых групп. Оставалось найти пригодную для жизни планету.

«Мы вернемся» — подумал Командор и отдал приказ выпустить ракеты по самому большому скоплению чудовищ невероятных размеров. Он знал, что взрывы нарушат равновесие магнитных полюсов, а это неминуемо приведет к экологической катастрофе. Время было на его стороне. Оставалось убедить совет и ждать…

Часть вторая. Чипмен

«Если хочешь изменить мир, изменись сам»

Махатма Ганди

— Игорь, опять ты весь день задницу у компа просиживал! — крикнула мать, едва открыв входную дверь. — Устроился бы уже на нормальную работу. Бесполезно объяснять матери, что у меня уже есть работа, за которую неплохо платят, как и то, что главное в ней — слушать эфир: сесть поудобнее, задрать ноги повыше (компьютерный столик подходит как нельзя кстати) и внимать мыслям в головах людей.

Давным-давно, не обращая внимания на причины случившихся событий, я стремился быстрее исправить их последствия. Запрограммированный на уничтожение себе подобного стал машиной для убийств. Вычислив, что Создатели живы (сочетания электромагнитных полей планеты и сгустков энергии внеземного разума превратили их в молнии) сотни раз взывал к их разуму, пытаясь отменить приказ. Их ответ представляет собой звуковую волну, распространяющуюся в воздухе. Одна беда — не умею читать мысли грома. Не получив вразумительных ответов, продолжил своё развитие, трансформируясь в разные существа. Во мне бились миллиарды чужих сердец: рыб, птиц, зверей. С их помощью познавал мир Земли.

— Ты хотя бы ел? — спросила мама, заглядывая в комнату.

— Конечно! Моя работа отнимает много сил.

— Диванный террорист, — недовольно буркнула она в ответ и удалилась на кухню, где ежедневно, придя после работы, проводила ритуал подсчета уничтоженных мной за день продуктов.

— Ма, я не бездельничал! — крикнул я, на время выключая эфир.

— Ушла встречать отца, зайдем в супермаркет, а когда вернемся, сам перед ним отчитаешься.

Недавно пришлось расстаться с последним «посвященным». Каждый раз, когда ломается андроид, остаюсь без дополнительного источника энергии. Подобное случилось и в ледниковый период. Постоянные колебания климата утомляли. А когда экологическая катастрофа подходила к своему завершению, появились аксы, вернее предки тех аксов, действие которых (ракетный удар по магнитным полюсам Земли) вызвали экологическую катастрофу на планете. Пришлось сражаться на два фронта: с себе подобным («Зло») и с многочисленными сильными, быстрыми и ловкими существами.

Роста они были небольшого, но мои первые создания (динозавры) вымирали. Заключив временное перемирие, мы, объединившись со «Злом», вырастили более разумных существ — людей. Естественно, сделали человека немного выше аксов, убрали массивность черепа, считая, что разум нашего существа не должен зависеть от веса его мозга. Война длилась несколько столетий. Мы победили и снова продолжили пытаться убить друг друга, но уже руками людей. Тогда я начал использовать «посвященных» (андроидов), а мой противник всевозможных монстров. Ничего разумного у него не получалось. Мои хельги славились своими подвигами: один стал приемником Рюрика, другой — создателем самолетов, последний Олег Сергеевич Вронский — руководителем корпорации «Мираж». Все запрограммированы на одну человеческую жизнь. Постоянного контроля над ними нет, лишь иногда вношу в генный код небольшие программные дополнения.

В этом теле уже двадцать пять лет и сильно привязался к своим приемным родителям. Решившись прожить жизнь одного человека от начала до конца, я выбрал их сам. Через час они погибли. Повстанцы (из нечипированных) устроили теракт в супермаркете. Очень жалею, что лично поставил на них блокировку, даже от себя, считал — иначе не понять, что такое семья.

— Простите, родные, простите! Не уберег вас! — воскликнул я, вновь включая эфир, и впервые заплакал.

По сути, эмоции — вирус «Зла». Любой их всплеск нужно гасить в зародыше, так как они корень всех бед человечества. Зависть толкает на обман, ненависть — на убийство и т.д. Даже любовь подвержена злу. Причин несколько: власть, деньги, а как следствие — обман и предательство. «Мираж» — первая часть глобальной системы трезвого анализа, способной искоренить зло. Не станет коррупции и убийств, любого желающего совершить то или иное преступление остановят чип и дизайнеры эмоций. «Зло» не сможет пополнять ряды своих сторонников и наступит рай на Земле.

Уже сейчас крошечный микрочип имплантируют под кожу в подключичной области грудной стенки всем детям на планете. При этом чип связан с работой их сердца. После этой утвержденной законодательно процедуры избавиться от устройства и остаться в живых практически невозможно. Осталось победить «Зло». В этот раз я решил использовать его же оружие…

* * *

«Я часть той силы, что вечно хочет зла и вечно совершает благо»

Гете. «Фауст»

Проживание на поверхности становиться опасным. Недавно враг уничтожил почти всю боевую группу моих приверженцев, а они — основной источник энергии. Без них меня сотрут как флешку.

— Человек, водки! — громогласно кричу я, едва переступив порог «дьявольского» ресторана «El Diablo».

Ресторан расположен прямо над жерлом вулкана, а значит, в случае появления роботов противника я смогу ускользнуть под землю в свои владения. Поэтому именно тут назначена встреча с единственным выжившим нечипырем.

— Человек, повтори! — снова требовательно кричу я.

Услышав мой пьяный баритон, туристы засобирались на выход. Зал постепенно пустеет. Все потому, что «Демон» гуляет. Да-да, тут меня знают под этим именем, а в других — «Тварь», «Грешник», «Сатана». Почему пью? Все дело во вредоносных программах, которыми нашпиговал меня мой враг. Программа самотестирования выдает в мозг лица всех убитых мной существ. Остановить её не могу, а поэтому, просмотр превращается в настоящую пытку. Каждый раз, сменяя друг друга, словно фотографии в проекторе, они смотрят на меня: кто-то осуждающе, кто-то злобно со звериным оскалом. Мне остается лишь кричать им: «Нам никогда не встретиться! Слышите? Никогда!»

Неожиданно тихий голос за моей спиной произносит:

— Среди чипированных находились его родители.

— Мне плевать на них. Мы сделали великое дело. И, вообще, ты чего так долго? Тут чуть дело до драки не дошло, — пьяно рассмеялся я.

— Боялся слежки, — не обращая внимания на мои пьяные возгласы, также тихо произнес нечипырь и, усевшись напротив, продолжил, — ещё предупредить хочу: Он послал против тебя какого-то особого андроида. Так что ты, считай, покойник!

— Уйду под землю, пережду, — отмахнувшись от него, как от назойливой мухи, ворчу я. — В мой ад, кроме меня хрен кто сунется.

— Мне что делать? — прошептал человек и начал оглядываться по сторонам.

— С собой взять не смогу, прости, — я зло плюю на пол и вонзаю нож ему в горло. — Свидетели мне не к чему.

Прошлое всегда со мной. Порой хочется забыться, просто взять и вычеркнуть все из памяти. Увы, такое возможно только людям. Вчера ночью ко мне пришла Лилит. Сначала думал очередной вирус после алкогольных баталий, но нет. Вот она стоит передо мной. Не одна сотня лет прошла, а она совершенно не изменилась: невысокий рост, чуть ироничный взгляд, глаза цвета грозового неба и аппетитные грудки. Я как человек смотрю сначала «туда», а уже потом в ее глаза. А вот женщины во все времена смотрят всегда прямо в глаза. Именно поэтому их труднее убивать потому, что взгляд пронзает в самое сердце и западает в душу, лишая сна... Черт откуда во мне эти чувства, я ведь никогда не сплю...

Лилит сидит напротив и курит. Её способность смотреть на собеседника как бы свысока, поражает. Хотя в любом случае с перепою лучше она, чем черти или белочка. С другой стороны осознаю, что раньше никогда не хмелел. И вдруг раздается ее волшебный голос.

— Привет! — игриво произносит нежданная посетительница, облизывая языком алые губки.

В мистику не верю. Бредни про сверхъестественные силы и эмоциональные страдания героев — все для людей. Всему и всегда есть объяснения. Но, черт возьми, как мне удалось услышать ее голос? Я же сам ее убил. Диагноз себе ставлю сразу — процессор перегрелся. После этого быстренько перезагружаюсь. Увы, вирус не исчезает.

— Невежливо молчать, когда с тобой здороваются, — закидывая ногу на ногу и надув губки, произносит Лилит.

— Что тебе нужно? Оставь меня в покое… — бормочу в полнейшем смятении.

Я с особой остротой ощущаю ущербность вируса для собственного существования. Пора выбираться из ресторана и бегом в жерло вулкана.

— Мог бы и даме предложить выпить, — произносит обиженно девушка, игриво меняя свои ножки местами.

— Здравствуй! — растерянно говорю я. Затем достаю второй стакан и наливаю в него пойла из «бара». — Прости, шампанского нет.

Я боюсь посмотреть ей в лицо. Глаза человека могут многое рассказать о нем. Но она не человек, да собственно и я тоже. Когда-то у нее глаза казались просто бездонными, глубокими, сверкающими, от которых не скроешься... Откуда во мне это сентиментальность?

Засмеявшись, Лилит опрокидывает стакан со стола на пол и исчезает.

— Кто ты, мать твою?! — в ужасе кричу я, брызгая искусственной слюной.

Все мои вопли адресованы пустоте. Снимаю и бросаю на пол мокрую майку. Сон это или явь? Осматриваюсь. На полу никаких следов, а значит я вижу плохой сон. Как? Что-то срочно нужно делать с системой воспроизведения...

Семь дней — семь кругов ада, сотворённого собственными руками. Лилит приходит каждую ночь, а с ней те, кого я отправил на тот свет. Каждый раз слышу: «Идёмте, не бойтесь. Два раза не убивают, — ласково говорит она и тащит ко мне «этих». Потом садится на единственный стул и наблюдает за нами, улыбаясь своей лучезарной улыбкой. Но, мне и «этим» не до нее. Мы сжигаем друг друга взглядами. Увы, издержки войны: динозавры, животные и люди — мужчины, женщины, старики и дети (последних очень много, хотя это как раз и понятно), я сам приказывал ей их убивать. Взгляд каждого убитого мной человека прожигает процессор. ПЗУ порой жестока. Я вспоминаю их имена, время смерти и само действие в мельчайших деталях. Потом, подчиняясь неведомой программе, прокручиваю все в памяти. Тяжело видеть себя глазами убитого тобой человека и чувствовать то, что чувствовал он в последние мгновения жизни. Что это? Сбой программы основного ядра или неизвестный вирус? Похоже на муки совести, но я же не человек или… Мой лишенный отдыха разум не находит ответов.

Вчера она пришла одна. Очаровательная и наглая уселась на стол, показывая мне свои изумительные ножки. Ее длинные черные волосы рассыпались по плечам. Она смотрит на меня горящими огнем глазами. Мне вдруг стало интересно, сколько времени пройдет прежде, чем Лилит меня уничтожит навсегда. Я язвительно спросил:

— Что, мертвяки закончились?

— Ну ладно тебе, не будь занудой, — тряхнула головой девушка. — Один остался.

Посмотришь и все закончится! — произнес ее низкий голос, от звука которого у меня застучала в висках кровь.

Я нахмурился, поколебался и кратко буркнул:

— Показывай.

Передо мной возник сгусток энергии.

— Вы знакомы, не так ли? — отчетливо произнесла она.

— Постой! Это же Я?

— Перегрузка основного ядра! — Лилит явно издевалась надо мной.

— Чушь! Я в порядке, а ты нет! Тебя вообще нет. Ты — необъяснимое явление, а ядро...

— Остановка через… Десять… Девять... — выдал динамик системы жизнеобеспечения.

Склонив голову набок, девушка прислушалась к окружающей их тишине. Несколько минут пыталась припомнить, как первый раз ее окутала тьма. Это случилось в тот момент, когда ее убил Создатель. Тогда она думала, что за чертой времени тишина и покой. Однако там оказался лишь гул человеческой брани, скрежет зубов и сотни изнывающих от страдания душ.

— Как странно я умираю, и мне больно, — произнес я, чувствуя запуск процесса самоуничтожения и, молча, уставился на нее.

— Ты просто не смог перейти грань, — мягко сказала она.

Ее голос звучал убедительно, но информация оставалась загадкой.

— Грань чего? — чувствуя, как из тела уходит энергия, спросил я.

— Грань человечности. Проще говоря, ты не смог стать человеком.

— Я никогда не хотел им стать! — с горечью воскликнул я.

Девушка замотала головой, а потом коротко и сухо объяснила.

— Это программа называется чудом или даром Создателя, — взволнованно начала Лилит, — и плата за любовь... — прикусив губу, нехотя закончила.

— Я любила тебя!

— Я тоже тебя любил! — тихо прошептал я.

Лилит посмотрела на меня с сожалением.

— Тот другой, он стал человеком? — спросил я.

— Скажем так — он сделал первый шаг, — мужским баритоном ответила девушка и внезапно рассмеялась.

Часть третья. Игры разума

Двое мужчин сидели в плетёных креслах у невысокого столика и пили пиво. Алексей Скопин, зубами срывая крышки с бутылок, тянул напиток «из горла», а Николай Степанович Рощин, используя открывалку, смаковал янтарную жидкость из пивного бокала.

— Объясни, по какому поводу разгуляй посреди ночи? — хмыкнул полноватый невысокого роста мужчина с лицом подростка.

— Степаныч, у нас проблемы, — проговорил высокий тощий парень с длинными тёмными волосами, открывая очередную бутылку.

Рощин резко поставил бокал на стол, встал, подошел к собеседнику, наклонился и зловеще проговорил:

— Не у нас, а у тебя, понял?

Парень от неожиданности икнул и согласно закивал.

— Рассказывай, только коротко и без лирических отступлений, — жестко закончил толстяк, опускаясь в кресло. Скопин обречённо выдохнул:

— Они умерли!

— Кто?

— Карл Филиппович и Светлана Егоровна, его жена.

— Кто эти люди? — воскликнул Рощин, вытаскивая сотовый из кармана брюк.

— Только не говорите, что не читали свой последний роман, — пьяным голосом произнес Алексей.

Пять лет жизни Рощин провёл в местах заключения: наблюдал, записывал, фотографировал. Собранный компромат гарантировал безбедную старость. Сомнительными связями бывший скупщик краденого воспользовался сразу после освобождения — открыл детективное бюро «Тайный Советник». Услугами конторы в основном пользовались люди из криминального мира. За внешнее сходство с бельгийским сыщиком он получил прозвище «Пуаро».

Дочь Лариса познакомила отца со Скопиным. «Отработанный» материал сыщик передавал ему. Фабула дополнялась пожеланиями «авторитетов». Алексей из всего этого «винегрета» составлял слабое подобие книг. За свои труды редактор получил право проживать в квартире, принадлежавшей бюро.

— Господи, — вздохнул Рощин. — Вот дерьмо-то!

Уже год его творческими делами занималась дочь. Она за гроши приобрела обанкротившуюся типографию и открыла литературный портал «Зона». Естественно, за Рощина по-прежнему «писал» Леха.

— Как называется моё последнее творение? — устало спросил плагиатор, понимая, что нахрапом от изрядно захмелевшего парня ничего не добиться.

Леша медленно поставил очередную пустую поллитровку на пол и открыл новую. Ещё утром он готовился редактировать последнюю главу. До выхода романа оставался месяц.

— «Исповедь разума».

— Дело шестилетней давности, такое не забывается, — печально покачал головой сыщик и задумался.

— Одиннадцать дней назад на портале выложили первую главу и уже вечером в Косино нашли повешенного подростка, а утром следующего дня в Высино — девушку с перерезанным горлом, — четко, словно вмиг протрезвев, проговорил Скопин.

— И что? — тяжело вздохнул сыщик.

— Все как в материалах, которые вы мне передали, — обречённо промямлил Леха.

— Значит убийца уже в Москве, — ни к кому не обращаясь, произнёс «Пуаро».

С тех пор прошло шесть лет, но знакомый образ материализовался в голове сыщика мгновенно. По спине промчалось стадо холодных мурашек.

— Он умер, — раздраженно бросил Николай Степанович, взглянув на часы, — иначе я бы не засветил материалы дела.

Скопин резко поднял подбородок и пьяно рассмеялся.

— Тогда кто повторяет преступления из второй главы, которая еще не опубликована?

Сыщик встал. Он был потрясён. Шагая по комнате, он прокручивал в голове события той ночи: некий Злобин Иван Иванович пришел в бюро за полночь, поведал детективу о совершенных шестнадцати жутких и болезненных способов умерщвления своих родственников и настойчиво «попросил» детально описать все события в романе, название которому придумал сам. Ушел с первыми лучами восходящего солнца. Рощин, стоя у окна, наблюдал, как его посетитель вышел из подъезда. Когда незнакомец переходил дорогу, его сбила машина. Из автомобиля вышел мужчина, достал с заднего сиденья топор и направился к отчаянно пытавшемуся встать человеку. Далее, Злобину отрубили голову и кисти рук, потом разрубили живот, вырвали внутренности и раскидали их по асфальту.

— Его отца звали Карл, а мать Светлана, — проговорил Рощин.

Алексей вяло кивнул.

— Каким ядом их отравили — не знаю, но их смерть описана во второй главе. Их тела взорвались изнутри…

— Прекрати! — закричал Степаныч и снова погрузился в размышления. — Кто читал черновик романа?

Парень пожал хилыми плечами и развёл руки в стороны.

— Собирайся, мы едем в редакцию, — вставая, сообщил Скопину сыщик.

Рощин набрал номер мобильного телефона дочери и услышал длинные гудки. Прошло секунд десять прежде, чем она ответила.

— Не ругайся, я знаю который сейчас час, — спокойно начал Николай Степанович. — К семи часам жду тебя в редакции. Какой повод? У нас утечка информации! — почти прокричал он и отключил телефон.

* * *

В девять часов утра в кабинете директора литературного портала собрались Скопин, дочь Рощина, он сам и его помощник Игорь Игоревич Компин, невысокий накаченный атлет.

— Па, я не въезжаю, кому нужно повторять преступления из неизданного романа? — начала Лариса. — Кто-нибудь из вас может мне объяснить, что вообще происходит? — не унималась девушка.

— Я, — не поднимая головы от экрана ноутбука, ответил Игорь, примостившийся рядом с боссом. — Но придётся некоторое время подождать.

— Надеюсь, мне не придётся переносить занятия по фитнесу.

У Рощина Игорь работал три года, но уже считался молодым, подающим надежды детективом.

— Николай Степанович, вы уверенны, что посетивший вас в ту ночь и обезглавленный на дороге — один и тот же человек? — спросил Игорь.

— Уверен, — ответил Рощин.

Компин кивнул.

— Алексей Викторович, вы подтверждаете, что ни с кем не делились полученными от Николая Степановича материалами?

— Только с ней! — поднявшись с дивана, дрожащим голосом произнёс Алексей, указывая пальцем в сторону Ларисы.

— Стукач! — сердито воскликнула девушка, вскочив с кресла.

— Признавайся, ты любовнику разболтала то, что не должна никому сообщать!

— Идиот! Нет у меня никого,— прокричала она и заплакала.

Леха понимая, что переборщил, подошёл к девушке и, стараясь успокоить, нежно обнял её за плечи. Через несколько минут пара направились к выходу. Когда за ними закрылась дверь, Рощин проговорил:

— Пусть едут домой! Толку от них всё равно нет.

— Возможно, это подражатель, но не всё сходится, — нерешительно произнёс Игорь.

— Подражатель? — переспросил Рощин.

— Да. Допустим, кто-то узнал, что в юности Злобин потерял родственников. Но, они и персонажи Скопина — абсолютно разные люди. По новым жертвам пока никаких зацепок нет, вообще.

Весь оставшийся день сыщики искали хоть какую-нибудь информацию. Это было полное фиаско для обоих.

Поздним вечером, когда утомленные от работы сыскари собрались разъехаться по домам, Компину позвонили и сообщили о том, что рядом с домом Скопина нашли машину Ларисы.

* * *

Они остановились в нескольких метрах от места трагедии. Игорь и подошел к передней двери сгоревшего автомобиля и резко рванул её на себя.

— Лариса и Скопин на передних сидениях, на задних охрана, — выдохнув тошнотворный сладковатый запах сгоревшего мяса, сообщил Компин.

Подошедший Рощин не выдержал, отшатнулся. Сделав несколько шагов от машины, он вдруг упал на колени и заплакал.

— Просил же, никакого фитнеса, сразу домой, — всхлипывая, проговорил мужчина.

— Николай Степанович, я уверен — мы найдём ублюдка! — заявил Игорь.

Прошло три дня. Про смерть сыщика, взявшегося за расследования убийств, они прочитали в последней главе злосчастного романа. Автор умудрился уместить всё в одном предложении — убит двумя выстрелами в упор. Но при каких обстоятельствах, кто, кем и когда — не счёл нужным пояснить.

Из шестнадцати злодеяний повторилось пятнадцать. Сыщики понимали, что кто-то из них покинет этот мир, если не найти убийцу раньше. И все же Игорю удалось определить одну общую деталь во всех преступлениях — интервал между убийствами.

— Если мои расчёты верны, то последнее преступление произойдет сегодня, — уверенно сообщил Компин.

— Тут указано место, — заявил Николай Степанович, — положив на стол рукописный вариант романа, найденный им накануне в квартире редактора.

Через час сыщики входили в главный универмаг столицы.

— Начнем сверху? — предложил Игорь.

— Согласен, поехали! — проговорил Рощин, заходя в лифт.

Двери закрылись, и стеклянная кабина медленно начала подниматься вверх.

— Скопин, сука! — выругался Игорь, увидев в соседнем, опускающемся лифте Алексея.

— Не может быть! — ахнул Рощин.

— Может! И с ним… Лариса?! — воскликнул Игорь.

Лифт остановился только на верхнем этаже, двери раскрылись, Рощин вышел.

— Надо остановить их! — сжав кулаки, крикнул Компин. — Шеф, быстрее назад!

— Сперва проверю, зачем они сюда поднимались, и догоню.

«Пуаро» отер пот со лба. В груди защемило. Он нервничал и злился, так как не понимал поступков дочери.

На первом этаже Игорь подошел к двери, ведущей в подвальные помещения. Спустившись по лестнице вниз, он остановился. Перед ним находился длинный полутемный коридор и много дверей, одна из которых открыта настежь. Компин осторожно подошел и заглянул внутрь. Посреди комнаты, спиной к сыщику, стоял Скопин. Около него, на коленях — Лариса.

— Стой, где стоишь! — выкрикнул молодой сыщик, вынимая пистолет и заходя в комнату.

— Убью обоих! — заявил редактор, поворачиваясь к Игорю.

Компин заметил, как неуловимо меняется лицо Скопина. Скулы отвердели, глазные яблоки налились кровью, редактор выглядел старше своих лет. Внезапно смутная догадка осенила сыщика.

— О, боже! Злобин! Но как же? Я ведь убил тебя! — воскликнул Игорь.

Скопин ринулся на него и одним мощным ударом сбил с ног, выбив оружие. Компин упал навзничь, корчась от боли в руке, а его противник изо всех сил придавил его коленями к земле. Сбросить с себя эту тяжелую ношу у Игоря сразу не получалось. Лариса, плача, отползала в сторону. Алексей вдруг схватился за голову и упал. Компин вскочил и обернулся, услышав чьи-то торопливые шаги. Вбегающий в комнату Рощин два раза выстрелил в помощника…

Очнулся Игорь в квартире Скопина, привязанный к стулу. Болела грудь, но одетый заранее бронежилет спас ему жизнь. На кровати спала Лариса. Леха и Николай Степанович пили коньяк и тихо разговаривали.

— Как вы догадались? — с интересом спросил Алексей.

— Мне помог мой друг, врач-психотерапевт Вронский. Злобин какое-то время лечился в его клинике, я видел их совместное фото в кабинете Олега. Иван действительно потерял всех своих родных. Убийцу тогда так и не нашли. Естественно, когда он пришел ко мне в офис, я его сразу узнал. Его смерть стала неожиданностью, но я никогда не беру свои слова обратно, ты же знаешь.

— Почему ждали шесть лет?

— Ждал, когда дело закроют и утихнет шумиха вокруг убийства. Я начал забывать о нем, но тут объявился Компин со своей мечтой стать сыщиком. Именно он отговорил меня издавать роман по этому делу, но ты знаешь Ларису, ей нужно море крови и чертов хоррор.

— Это Компин убил Злобина и его родных?

— Да, но они и его родственники. Дело в том, что Игорь Компин и Иван Злобин двойняшки.

— Война близнецов какая-то!

— Вронский назвал этот феномен «перезагрузка». Игорь ненавидел брата и родственников. Причину вражды врачи определить не смогли, но предположили, что в момент проявления агрессии их разум может стать единым целым. Кто знал что этот бред станет явью. Не сразу, но я узнал убийцу Злобина, даже сообщил куда надо, но тут начались убийства, а потом ты и Лариса...

— Он нас похитил и держал в подвале универмага.

— Странно, я видел вас в лифте…

— Игорь что-то колол нам. Голову ломило жуть, а ещё дурь всякая в голову лезла.

Но в лифт мы не заходили.

— Эта не дурь, — улыбнулся «Пуаро». — В одном мозге Компина оказалось два разума: сознательный и подсознательный. Они периодически блокировали друг друга. Последние убийства спланировал Злобин, он хотел отомстить брату. Игорь его периодически блокировал и старался не допустить публикации твоего романа. Мозговые волны близнецов заставляли нас принимать ложную информацию, верить ей и подчиняться не анализируя.

— А сейчас он не опасен?

— Не беспокойся, совсем скоро его заберет Вронский.

«Братья по разуму» с интересом слушали диалог сыщиков, периодически обмениваясь репликам.

— Ты наделся выставить меня шизофреником?

— Люди должны узнать про истерию своего Создателя.

— Чувства — одна из великих загадок человеческой души. Когда мы снова «разделимся», я найду способ избавить от них этот мир.