Ифюлавхё 213243

Глава 1

Шестизначное число. И четыре слова.

Олег сидел на полу, тяжело навалившись спиной на стену – застыл, как сполз. Взгляд тупо замер на листке бумаги в руке. Почему-то сразу понял, что не шутка. Слишком глупо, чтобы быть просто розыгрышем. Конечно, такое сплошь и рядом случается в боевиках, что продаются на лотках по полтиннику за штуку, но там всегда всё по-другому. Там совсем другие герои - подкачанные, смазливые, с обязательным набором из друзей, способных сделать всё, что угодно: от атаки на замок главного злодея до устройства визы в любую страну мира. Они раздают оплеухи направо и налево, отпускают сальные шуточки, смачно сплевывают после каждой удачной разборки и пьют дорогущий виски.

А Олег не такой. И тот, кто написал письмо, прекрасно знает, что он не такой, потому и прислал письмо, написанное от руки, и не испугался, что Олег побежит в милицию, где криминалисты в один миг по почерку определят личность, цвет волос, адрес, прошлые задержания: «о, да это Семён Петров, улица Коробейников, помнишь, как его старлей Прохоров в прошлом году на малине брал!»

Но как же это могло произойти здесь, в обычной обывательской семье, экономящей даже на кухонных предметах? Похищения – аристократия преступлений. Они случаются в домах миллионеров, обставленных дорогими гарнитурами, на которых родственники и многочисленные горничные в белоснежных фартуках картинно содрогаются и вскрикивают: «ах, Жанет, как же такое могло случиться с нашей мадемуазель?!»

И сумма-то какая дурацкая. Попросили бы просто двести тысяч. Впрочем, и так некисло. Заработок за двадцать пять рабочих лет. Без выходных, праздников и отпусков. Вся рабочая жизнь. За четыре слова.

<213243>

<Если ты её любишь!>

Ну, это-то он сразу понял.

Они познакомились на концерте в клубе средней руки шесть лет назад. Через три месяца сыграли свадьбу, скромную. Детей заводить не собирались, пока твердо не встанут на ноги. Она - экономист в плановом отделе околонефтяной компании, он числился ассистентом на институтской кафедре. По протекции. Не гнушался подработкой разнорабочим. Не бедствовали, но накопленные к концу месяца богатства почти всегда могли за раз просадить в ресторане. Иногда в хорошем.

У них нет друзей-нуворишей, перспектив огромного наследства. Двухкомнатная квартира в стандартной пятиэтажке, где соседи не знают друг друга по именам даже через пять лет жизни под общей крышей, досталась в результате серии сложных разменов, организованных родителями.

А сейчас – шесть цифр и «Если ты её любишь».

213 243. Двести тринадцать тысяч двести сорок три. И ясно, что не рубликов.

Отрывистыми трелями затрезвонил допотопный дисковый телефон на стене. Он не стал поднимать трубку и скоро запищал автоответчик в соседней комнате - начал записывать сообщение. Послышались короткие гудки и снова писк – перемоталась пленка.

С трудом отклеился от стены, поднялся. На обоях осталось мокрое пятно. Записка попалась на глаза, как только вышел из душа, но отругать некому. Уже некому. Теперь один. Сам по себе. И теперь только от него самого зависит, так ли будет дальше.

Жизнь продолжается, сказал себе Олег, включая электрический чайник. Все это еще может оказаться дурацкой шуткой, и она может вернуться через два часа – часто задерживается по четвергам допоздна.

Не вернется. И он это знает. Никто не мог так пошутить. Просто некому. Коллеги вряд ли подозревают, что у него есть хоть какая-то личная жизнь, соседи даже не знают, дома он или нет, а родственникам чувство юмора всю жизнь казалось чем-то постыдным.

Надо размышлять логически, машинально слоняясь по квартире, соображал Олег. Записка появилась, пока я был в душе, значит, тот, кто её подложил, имеет ключи. На секунду мелькнул призрак ужаса, но он тут же себя успокоил – кто же будет убивать курицу, которая несет золотое яйцо. Или два. Правда, если она их не принесет, тогда дело другое. Но об этом позже. Будут бить – будем плакать.

Ключи от типовых дверей сделать просто, их дверь вообще можно гвоздем открыть – несколько раз, забывая дома ключи, он так и делал. Нет ни домофона, ни отдельной двери на лестничную клетку.

Но все же, почему именно они?

Все годы брака они жили спокойной размеренной жизнью. Вставали, расходились по работам, встречались по вечерам, спали вместе, занимались любовью, раз в месяц ездили к родителям, раз в год – на курорт. Все как у всех.

Время вяло текло к одиннадцати и ноги как-то сами понесли Олега к креслу, телевизор монотонно забубнил про уход за кожей, преимущества от использования жевательной резинки и прочую рекламную белиберду.

Олег автоматически перещёлкивал каналы, пытаясь сообразить, как действовать дальше.

Деньги.

Как раз недавно, во время последнего их визита, отец разоткровенничался, что скопил почти семьдесят тысяч, которые собирается потратить на дачный домик. Таня ещё предложила ему потратить эти деньги на новый автомобиль. Еще тридцать дадут в банке под залог квартиры. Еще десять-пятнадцать соберет по друзьям. Но больше нет. И брать неоткуда.

Не получив денег, они её убьют. Убьют. Олег вскочил как ошпаренный и снова начал мерить комнату шагами.

Ограбить банк? Взять заложников? Украсть ядерную боеголовку? Пожаловаться в милицию? Нанять детектива? Нажраться?

Последняя идея, хоть и не была столь радикальной, как предыдущие, привлекла своей осуществимостью. Провести ночь в комнате, где все напоминает о Тане, спать на подушке, на которой еще остались её волосы, и знать, что она может никогда не вернуться – это выше человеческих сил.

Олег быстро оделся и вышел в подъезд. Удобство первого этажа – никогда не беспокоишь соседей ночными гуляниями. Правда, решетки на окнах - от алкашни проходу нет, но это можно и потерпеть, тем более что они не поскупились и поставили решетки «20 на 20» - переплетенные ленты укрепленного металла, которые со звучным лязгом раскладывались и покрывали вверенную территорию ровным слоем квадратов соответствующего размера. На кухню, правда, не поставили, но там и не окна были, а так, амбразуры. Туда никакой алкаш не протиснется.

Ларек был с другой стороны дома, но он пошёл в дальний супермаркет. Ночь выдалась теплая и на улице постоянно попадались гуляющие пары. Олег, опустив голову, изредка налетал на них - провожали недобрыми взглядами, но молчали – не при дамах же на скандал нарываться. Шёл и было страшно паршиво на душе. Вчера этой же дорогой возвращались вместе, и он не разговаривал, обидевшись на то, что пришлось прождать почти час у метро. А Таня восхищалась ночным парком, пыталась взять под руку, приласкаться. Как будто знала, что в последний раз…

Замигала надпись «24 часа». В магазине было не по-вечернему людно - у каждой кассы не меньше пяти человек. Олег прицельно пошёл к вино-водочному, выбрал было «Столичную», потом, криво усмехнувшись, заменил на что поприличнее. Когда собираешься достать двести штук, не резон экономить. Отодрал крышку, хотел запрокинуть, да бутылка оказалась с шариком – не вышло. Поставил на место, как из-под земли выскочил охранник, укоризненно покачал головой, пришлось взять. Прошёлся до колбасного, прихватил нарезок, сыр, в консервах – огурчики, и к кассе, благо народ уже рассосался. Пока кассирша прогоняла покупки через кассу, приметил рядом красное вино, прихватил бутылочку – на утро пригодится.

На выходе из магазина дорогу преградила миловидная девчонка. Миниатюрная, очень ладно сложенная, с пронзительно черными глазами.

- Эй, мисте’г, - слегка грассируя, спросила она, - заку’гить не будет?

Олег молча протянул пачку «Vogue».

- Как мило. Джентльмен ку’гит дамские папи’госки, - она ловко вытянула сигарету и стала рыться в карманах. Блеснула золотая зажигалка, девчонка прикурила и вдруг зажигалка исчезла у нее из рук. Олег пораженно заморгал.

- Не засыпай, д’гуг, - хохотнула девица и вытащила зажигалку у него из кармана, - п’госто ловкость ’гук.

Олег невольно улыбнулся. Ему всегда очень нравились такие, темненькие, с ямочками на щеках. А грассирование в речи вообще заставляло таять.

- Как звать-то тебя, к’гасавчик?

Он молча покачал головой, обошёл её и пошёл дальше.

- А может пе’гедумаешь? - весело крикнула вслед девчушка.

Олег обернулся. Увидев его взгляд, девчонка усмехнулась чему-то своему и просто сказала:

- Пойдём?

- Пойдём, - безучастно согласился Олег.

Спать одному в пустой квартире не то, что не хотелось, не представлялось. Если бы она не подвернулась, он бы заснул у подъезда, на помойке, где угодно, только не там, где всегда засыпала она, удобно свернувшись калачиком.

Девчонка подцепила его за руку и потянулась к губам.

- Этого не надо, - хмуро отклонился Олег. – Просто посидим.

- Просто? – от удивления она даже на секунду перестала кривляться, но тут же поправилась. – Ой не ве’гю, мисте’г, что вы такой неп’гостой.

Олег упорно шагал, в голове надеждой билась мысль, что придет домой, а там Таня. Пусть устроит скандал, что с какой-то девкой, пусть отлупит, только пусть будет.

Но дом встретил пустотой.

Олег вытащил два стакана, в один налил до краев водки, во второй – вина. Свой тут же опрокинул, скривился от тошнотного ощущения, перетерпеть всего несколько секунд. Вот уже хмель врезался в голову и он на последних остатках мыслей обратился к девице:

- Как звать-то тебя?

- Алина.

Не удивляется, мутно отметил Олег. Странно. Неужели каждый день ей такие попадаются?

- Слушай, Алина, - язык уже ворочался с трудом, - я спать пойду, а ты как знаешь. Хочешь, домой иди, хочешь, тут оставайся. Только не приставай ко мне и чтобы с утра духу твоего тут не было, ладно?

Он поднялся и потащился в комнату, но на пороге остановился.

- Вот еще, - неловко потащил из кармана бумажник. – Тут денег немного, но ты возьми, если надо. По квартире не ищи – нету тут больше. И спасибо, помогла. А свет не гаси – не хочу темноты.

Девчонка слушала, разок кивнула, на лице играло откровенное непонимание. Олег тяжело рухнул на кровать. Мутило от передоза, глаза закрывались.

Услышал, как девица возится на кухне, гремит посудой, и провалился в тяжелый дурман.

Алина осторожно заглянула в комнату. Олег спит, разметав руки, вырубился, как лесоруб после тяжелой смены.

- Эй! – негромко позвала она. – Ты живой?

Нет ответа.

Девушка прошла в комнату, щелкнула выключателем. Через несколько минут послышался её голос:

- Ну вот, а еще гово’гил. Все вы, мужики, одинаковы. Да не так. Дай я сама… Ах, да, да… Еще! Еще!

Олег проснулся от того, что прямо в лицо било солнце. Проспал не меньше десяти часов – солнце выходит в зенит к полудню. На работу идти уже поздно, да и не нужно – его отсутствие заметит разве что вахтер, когда увидит оставшийся на доске ключ.

Появлению новой записки даже не удивился. Она лежала на журнальном столике и была вдвое короче прошлой – состояла из двух слов.

---------------

/ Три дня. /

---------------