Пейдж Шелтон

Холодный ветер

Глава первая

Пейдж Шелтон

Холодный ветер

. ООО «Эвербук», Издательство «Дом историй», 2026

Чарли, который все эти годы – особенно в 2020-м – держит меня в здравом уме

Я приподняла занавеску. На Аляске, где я теперь жила, мне стали очень нравиться сумерки – особое время прямо перед рассветом и сразу после заката. Наступил конец октября, и сумерки в Бенедикте длились примерно по сорок минут, начиная и заканчивая все более короткие дни. Светлого времени было всего-то часов девять, и не знаю отчего, но я стала полагаться на то, что регулярно буду видеть хотя бы мельком эту сумрачную рамку дня. Я смотрела из окна, и это успокаивало, наполняло чувством умиротворенности, которого мне так не хватало – особенно по утрам.

Я очень старалась достичь мира в душе.

Снега выпало совсем немного – в самый раз, чтобы украсить пейзаж, но не превратить его в пугающее зрелище. Было много дождей и несколько неожиданно теплых, не по сезону, дней. В итоге где-то на окраине города сошел оползень, и хотя вокруг только о нем и говорили, на мой образ жизни он никак не повлиял. Я слышала, как Виола – у нее я снимала жилье – сказала, что хорошо бы похолодало и выпало побольше снега, чтобы оползень дальше не сходил. Она будет рада, что ночью подморозило.

Я сделала глубокий вдох, вглядываясь в тень деревьев. Ничего необычного не заметила, никто на меня оттуда не смотрел. Сделала еще вдох. Будто стояла на границе спокойствия и уюта и никак не могла туда нырнуть. Обрести мир в душе было трудным делом, и пока получалось не очень. Но сдаваться я не собиралась.

Я опустила занавеску, взяла ноутбук и два одноразовых телефона, оставшихся у меня еще с побега из Сент-Луиса пять месяцев тому назад. В моей комнате был доступ к спутниковому интернету через портативный модем, но в домике «Петиции» связь была лучше: там я бесплатно подключалась к сигналу библиотеки неподалеку. Орин, библиотекарь, разрешил мне пользоваться всем, чем заблагорассудится.

«Петиция» была местной газетой, которую я выпускала целиком сама. В ее офисе я занималась еще одной работой, о которой из моих новых соседей знал только Грил, шеф местной полиции. Именно мое писательство привлекло внимание маньяка, который похитил меня прямо с крыльца моего дома и три долгих дня удерживал в своем фургоне. Многого я до сих пор не могу вспомнить. Его не нашли, и я все еще не знаю, кем он был. Или где он теперь. Поэтому я укрылась на Аляске, стараясь радоваться первозданному новому миру.

Я сложила вещи в рюкзак и перекинула его через плечо. На мне были хорошие трекинговые ботинки, качественные носки, классное пальто и перчатки, в которых рукам иногда даже бывало жарко. Я теперь хорошо разбиралась в зимних вещах.

Натянула шапку на ставшие светлыми волосы – поменяли цвет из-за шока после похищения – и спрятала шрам, результат операции на мозге по удалению субдуральной гематомы. В больничной уборной я постриглась тупоносыми медицинскими ножницами, и теперь волосы уже немного отросли, но шрам оставался заметным. Мне было совершенно все равно, как я выгляжу – лишь бы не как писательница Элизабет Фэйрчайлд.

«Миссия выполнена, юная леди». Я улыбнулась, вспомнив, как услышала эти слова по другому поводу, от пилота самолета, на котором я летела из Джуно в Бенедикт. Хэнк Харвингтон – ему помогал брат, Фрэнсис – держал местный аэропорт и пилотировал самолеты; с обоими я подружилась. Люди здесь вообще быстро начинали дружить. Всегда надо знать, кому можно доверять. Мать-природа бывает жестокой. Я полагала, что вскорости увижу, на что она на самом деле способна, но пока все еще наслаждалась небольшими снегопадами и мягкой погодой. И туманными сумерками.

С рюкзаком за спиной я вышла из комнаты, проверила, что замок защелкнулся, и пошла в вестибюль. Там, к моему удивлению, я встретила хозяйку дома Виолу с незнакомой женщиной.

– Познакомься, Бет, это Эллен, – сказала Виола. – Она будет с нами жить, скорее всего, до самой весны.

Я постаралась выглядеть спокойной, не показывать Виоле, что ее приветствие выбило меня из колеи. С июня в «Бенедикт-хаусе» не появлялись новые постояльцы, когда забрали трех моих соседок – и только одну выпустили на свободу. Остальные ввязались в какие-то неприятности, но я точно не знала, что произошло. Теперь, похоже, нашего полку прибыло.

«Бенедикт-хаус», мой второй дом, был местом социальной адаптации, где жили освобожденные условно-досрочно под присмотром Виолы и ее заряженного пистолета, прежде чем снова влиться в общество. Я оказалась там случайно, прикидывая планы второпях. Если в считаные минуты надо определиться, где будешь прятаться, в мелочах можно допустить промашку.

Поначалу известие о том, что моими соседями могут оказаться преступники, меня потрясло, в том числе потому, что я недавно от такого сбежала; но затем я смирилась. А когда первая троица уехала, еще и насладилась передышкой. В конце концов, постояльцами могли быть только женщины и, по идее, только осужденные не за насильственные преступления. Хотя до меня доходили и слухи об обратном.

Мне нравилось, что Виола – моя единственная соседка. И вообще, поговаривали, что новых гостей «Бенедикт-хаус» и не увидит из-за некоторых промашек Виолы в июне. Но, видимо, ей все простили.

– Здравствуйте, – сказала я с ноткой вымученной приветливости. Протянула руку – но обратила ли Эллен на нее внимание, заметила ли вообще мой тон, было непонятно.

У женщины была ломка. По ее виду сразу было ясно. Костлявая, серая кожа, лицо все в прыщах, жидкие прядки волос, стеклянные глаза. Тело все подергивается.

Руки – тонкие, как веточки, – она мне протягивать не стала, но скрестила их на груди, засунув ладони под мышки. Кивнула и прикусила растрескавшуюся нижнюю губу, тщетно пытаясь сфокусировать на мне остекленевший взгляд.

Я посмотрела на Виолу.

Та нахмурилась и покачала головой.

– Эллен предстоит несколько очень неприятных дней. Если будет шуметь, не сердись. Готовить она пока не сможет, но при первой возможности за это возьмется. До того времени питаться тебе по-прежнему придется самостоятельно.

– Без

Глядя на Виолу, Эллен растерянно моргнула. Ее поджидало множество сюрпризов.

Я задумалась, есть ли у Виолы все нужное, чтобы упростить Эллен борьбу с последствиями ломки. Не сомневалась, что Виола видела и не такое, но в этом случае все будет просто отвратительно. Виола выглядела очень внушительно: рослая, крепкая женщина, на которой высокая фетровая шляпа сидела не хуже, чем на Индиане Джонсе. Насколько помню, она никогда не болела, хотя вечно носила такое тонкое пальто, что для меня это была скорее курточка.

– Ладно. – Виола ухватила Эллен под локоть и потащила ее мимо меня к лестнице, поднимавшейся к комнатам гостей. – Пойдем. Хорошего дня, Бет.

– Взаимно, – ответила я, когда они подошли к ступенькам.

«Бенедикт-хаус» строили как русскую православную церковь, а потом там была обычная гостиница – в ванных лоси на плитке, на кроватях толстые стеганые одеяла. Двадцать лет назад конструкцию здания признали неудачной. Его стены в случае сильного землетрясения, скорее всего, сложились бы. По-видимому, все было не настолько неудачно, чтобы снести, но достаточно рискованно, чтобы владельцы не могли с чистой совестью брать деньги с постояльцев. И штат Аляска выкупил здание, после чего совершенно внезапно ему уже не нужно было соответствовать стандартам безопасности для гостиницы. Кому-то пришла в голову мысль сделать его центром социальной адаптации. И спустя двадцать лет и кучу землетрясений дом стоял как стоял.

Виола только недавно мне все это рассказала. С тех пор я иногда вспоминала про стены, но долго никогда не переживала, хоть однажды и испытала землетрясение на своей шкуре. Я была у себя, и стул подо мной вдруг затрясся и заскрипел. Раздался грохот как от товарного поезда. Через пару мгновений все улеглось, стены по-прежнему стояли. Позже я гадала, не почудилось ли мне. Виола потом подтвердила, что это и вправду было землетрясение. Раз она не волновалась, я тоже решила этого не делать.

Даже когда Бенедикт покинули приезжавшие на лето туристы и освободилось много жилья, ничего по своему вкусу я не нашла и решила остаться. Было хорошо, что Виола со мной рядом: внушительная женщина с револьвером, которая, казалось, точно знает, когда им воспользоваться. При мне она его не доставала, но было ясно: если что, она не будет сомневаться ни секунды. О похищении я ей не рассказывала, но подумывала это сделать в ближайшем будущем.

Я еще раз посмотрела в глубину вестибюля, но Эллен с Виолой давно пропали из виду. Я не работала на Виолу, но мы подружились. Хотелось спросить, чем я могу ей помочь. Конечно, помочь мне было особо нечем. Не входит в мои обязанности.

Кроме того, у меня есть и свои проблемы. И свои дела.

Хоть ночью подмораживало и уже выпал снег, вокруг все равно было полно грязи. Для уличных сапог Виола положила коврик у входной двери.

Я натянула высокие резиновые сапоги на трекинговые ботинки, заправила джинсы внутрь, выудила из кармана пальто ключи от пикапа. Вышла на улицу – там сумерки постепенно сменялись восходом. Воздух морозный, небо пока чистое.

Посмотрела на остальные здания нашего центрального райончика. Вывески там были такие: «Бар», «Лавка», «Почта». Из «Лавки» вышел ее владелец Рэнди и подошел к бордюру. Он засунул руки в карманы и, казалось, о чем-то задумался, но заметил меня довольно быстро.

– Здорово, Бет, как жизнь? – крикнул он; мы были уже довольно близко.

– Все нормально, Рэнди, а ты как?

– В порядке, – помолчав, ответил он.

Тротуар вдоль домов шел под навесом, сделанным только у магазинов, а не у «Бенедикт-хауса». Я подошла к Рэнди, пробираясь по лужам и грязи. Обрадовалась, выйдя на сухой участок, но не могла понять, что делать с облепившей сапоги грязью. Постучала сапогами о бордюр и, когда они стали почище, решила пойти дальше.

Рэнди Филипса я знала то ли хорошо, то ли не очень. Мы ни разу не обедали вместе, даже не выпивали, но я регулярно закупалась в его магазине, и он завел мне кредитный счет. Беседы наши были краткими и несерьезными, но в итоге я пришла к выводу, что мне он нравится и ему можно доверять – насколько вообще можно довериться другому.

Рэнди было, пожалуй, под шестьдесят, но выглядел он так, будто только недавно отметил сорок. Говорил, что благодаря торговле он постоянно в движении и суставы здоровые. Волосы с проседью он стриг ровно до такой длины, чтобы вечно выглядеть взъерошенным. Да, он был не женат.

– Что случилось? – подойдя, спросила я.

– Ничего.

Я усмехнулась.

– Да ладно, не верю.

Он улыбнулся в ответ и посмотрел в сторону океана. Я тоже повернулась, хотя и знала, что воды отсюда не видно. Берег был от нас в нескольких милях, и вид закрывали высокие ели, на верхушках которых лежал туман. Появилась Ириска, одна из лошадей, свободно бродивших по окрестностям. Вскидывая ноги, она пошла в нашу сторону по асфальтированной улице, одной из двух в городе. Я пожалела, что не захватила морковку или яблоко.

Снова взглянула на Рэнди.

– Правда, ты в порядке?

– Да нормально все, – ответил он.

– Рэнди?

После долгой паузы он кивнул в такт своим мыслям и повернулся ко мне.

– Бет, ты знаешь, где я живу?

– Нет.

Я бы предположила, что он живет в своей лавке, но вообще-то ни разу об этом не задумывалась.

– За городом – за офисом «Петиции» и библиотекой.

В офисе «Петиции» я делала газету и печатала раз в неделю новый выпуск. Обычно там публиковалась информация вроде расписания занятий в общественном клубе и местных встреч по разным поводам (время работы сувенирного магазинчика при гостинице «Глейшер-Бей» или место новой бетонной парковки), а также объявления о скидках на палтуса в местном ресторанчике.

– Поняла, – ответила я. – Довольно далеко отсюда.

– Я живу в глубине леса. И мне так нравится. Днем я общаюсь с таким количеством людей, что после хочу подальше убраться от крысиных бегов, понимаешь?

Я подавила смешок. Не знаю, сколько точно было покупателей у Рэнди, но в округе жило не так уж много людей, даже когда летом туристы заполоняли все гостиницы и рыбацкие катера. После отъезда из Сент-Луиса я не

– Понимаю, – сказала я.

Рэнди перевел взгляд в сторону офиса «Петиции», но и там виднелись только деревья. Он начал:

– Прошлой ночью я слышал какой-то шум.

– Вроде чего?

– Не знаю. Ничего подобного раньше не было. – Он посмотрел на меня. – Бет, я здесь живу уже лет шесть, и таких звуков, как прошлой ночью, не было вообще никогда.

– Описать можешь?

– Вроде криков.

– Человека или животного?

– Ни то ни другое. Что-то между.

– Ты не выходил посмотреть?

– Я открыл дверь и посветил, но ничего не заметил.

– Ты сильно беспокоишься. Может, позвонишь Грилу и все расскажешь?

– Я уже отсюда звонил Доннеру. Там нет телефона. Доннер поехал осмотреть место ранним утром. Жду вот, когда вернется.

Он снова хмуро улыбнулся.

– Вдруг кто-то был в беде, а я не пошел помочь?

Доннер, рейнджер, работал под начальством Грила; ему звонили, помимо всего прочего, при нападении диких животных. Если получалось дозвониться. В округе было всего несколько мест с сотовой связью и интернетом. Стационарная телефонная была, но тоже далеко не везде.

Я покачала головой.

– Ну что ты, Рэнди, ты же знаешь, что это неправильно. Ты доверился интуиции, а ничего другого не оставалось. Мог ведь попасть в беду. Нельзя ввязываться в опасную ситуацию, особенно там, где тебя не найдут вовремя.

Я буквально процитировала курс, который проходила в общественном клубе. Доннеру я обещала записаться на любые классы по выживанию и самозащите, которые только смогу найти. Если уж жить в этом диком месте, то надо разузнать про него все.

Ириска остановилась у памятника Бену, американскому черному медведю. Пока она обнюхивала грязную землю, с медвежьей морды не сходила рассчитанная на туристов дружелюбная улыбка.

– Я знаю, что должен быть осторожен, но очень хочу, чтобы Доннер, наконец, вернулся, – сказал Рэнди.

– Вернется.

– Ага. – Рэнди глубоко вздохнул и засунул руку в карман. – Там для меня чертовски грязно, но, если хочешь, могу дать пару морковок для лошадки.

– Конечно. Спасибо. – Я взяла морковки, а Рэнди повернулся и пошел назад к себе.

Потом он остановился и снова обернулся ко мне. Я дожидалась, пока он обдумает то, что хотел сказать.

– Бет?

– Да?

– То тело все-таки опознали?

После моего переезда в округе нашли лишь одно неопознанное тело, поэтому я сразу поняла, что он имеет в виду. Вскоре после того, как я обосновалась в Бенедикте, рядом с океаном нашли труп. Это был мужчина в джинсах и строгой белой рубашке. До сих пор помню, как я удивилась, что рубашка не сильно выпачкалась, хотя холодные океанские волны перекатывались над телом и бились о скалистый берег. Потом недоумевала, как я вообще подметила такую странную вещь.

Грил пригласил меня на место преступления посмотреть, нет ли там чего-то необычного. Еще раньше – сразу после моего приезда в город – также случилось убийство, и его раскрыли. В том числе потому, что я кое-что заметила.

Я хорошо – лучше, чем многие, – подмечала расстояния между предметами; своим навыком я пользовалась, помогая деду, шефу полиции маленького городка в Миссури, когда работала у него подростком.

Я пожала плечами.

– Не слышала. А что?

Рэнди сжал губы в тонкую твердую линию, посмотрел в сторону леса, затем снова на меня.

– Просто спросил.

Затем он толкнул дверь магазина и вошел внутрь.

Я взглянула на улицу, по которой вроде как должен был приехать Доннер, но там не ехала ни одна машина, да и вообще никого не было. Задумалась, не пойти ли за Рэнди, чтобы окончить разговор, но было не очень понятно, что еще сказать.

В конце концов я посмотрела на лошадь и свистнула. Ириска подняла голову, и я протянула ей морковки. Она пошла прямо ко мне.

– Здорово. – Я потрепала ее по морде.

Ириска уминала морковки жадно, но аккуратно. Она и две другие лошади, Кофеек и Сметанка, были совершенно домашними и бродили сами по себе. Дом у них был, и на самом деле о них хорошо заботились. Просто в один прекрасный день они вышли на свободу, и перед ними раскрылись все двери – в прямом и переносном смысле.

Я волновалась, как они поладят с местной фауной, и меня частенько успокаивали на этот счет.

Переехав в Бенедикт, я пыталась узнать, кого из диких животных могу встретить, и мне ответили: «любых». Опасных столкновений не случилось, но свою долю медведей, волков, лосей и дикобразов я встретила – особенно много было дикобразов. Я умела держать с ними почтительную дистанцию и хоть и не стала пока хорошо разбираться в зверях, но уже была и не совсем бестолковой. По крайней мере мне так казалось.

Съев морковку, лошадь потеряла ко мне всякий интерес. Она развернулась и ушла по своим утренним делам, на прощание наградив меня громким всхрапом. Я подумала, смогу ли в будущем жить там, где не будет гуляющих на свободе лошадей.

Я натянула шапку на уши и осмотрелась. Было рано, чуть позже восьми. Я смотрела на лес, и то ли от разговора с Рэнди, то ли от холода по рукам бежали мурашки.

– Просто поезжай на работу, – пробормотала я и встряхнулась, чтобы отогнать холод.

Возвращаясь к «Бенедикт-хаусу» с другой стороны дома, я взглянула на окна третьего этажа. В одном горел свет, видимо в комнате Эллен. Была ли с ней Виола или Эллен там одна и напугана?

Свой старый пикап я купила у Рука, местного тлинкита[1]. Пикап водила его сестра, но потом вышла замуж за мужчину из другого племени и уехала. Когда двигатель заводился, я каждый раз изумлялась, хотя в действительности он никогда не сбоил. Вот и этим утром пикап сразу завелся, и его почти новые шины покатились по грунтовой дороге, которая вела в офис «Петиции». На дорогу нападало много листвы, и машина не вязла в грязи, но вести ее было нелегко. Как и Виола, я ждала, когда уже все наконец замерзнет. Конечно, тогда возникнут другие проблемы.

Я уже почти доехала до офиса в старом охотничьем домике с жестяной крышей, когда заметила приближающийся свет фар. Я надеялась, что это Доннер, а еще надеялась, что ничего ужасного он не обнаружил.

Я немного прижалась к обочине, поставила передачу на паркинг и опустила стекло – чтобы ручка не отвалилась, надо было прижимать ее правой рукой, а крутить левой. Я обожала свой пикап.

Это действительно оказалась машина Доннера, но останавливаться он, похоже, не собирался. Я высунула руку в окно и помахала.

– В чем дело, Бет? – отрывисто спросил он. – Все нормально?

– Я… Да… Говорила с Рэнди. Ты что-то нашел?

Доннер прищурился.

– Что он наболтал?

– Что слышал странный шум.

Доннер кивнул.

– Верно.

– Доннер? – повторила я, когда продолжения не последовало.

– Послушай, не езди туда и вообще не заезжай сегодня дальше, чем «Петиция». Из-за погоды на дорогах кое-где сдвинулась почва. Хорошо?

– Конечно. Я и так не езжу дальше библиотеки, – ответила я.

Его голос я бы описала как напряженный. И беспокоило его не только то, что дороги кое-где размыло. Было любопытно, что он там увидел, но я не чувствовала в себе смелости поехать посмотреть.

– Сегодня даже туда не надо. Только до «Петиции» и обратно. Понятно? – повторил он.

– Доннер?

– Сделай, как я прошу, Бет. Хорошо?

– Конечно.

Он поднял стекло. Включил передачу, буквально секунду колеса буксовали, затем машина сдвинулась. Я чуть было не развернулась, чтобы последовать за ним в домик, что занимала местная полиция, и позадавать еще вопросы, но мой статус местной «прессы» там никого не волновал. Не потому, что меня не уважали – это была их жизнь, Грила и всех тех, кто делал эти дикие места безопасными для людей. Свобода печати просто никого особо не волновала. Не буду пока им мешать.

Скоро до меня дойдут все подробности, скорее всего, в виде слухов. Поеду в город обедать и все разузнаю. Больше всего я надеялась, что с Рэнди все в порядке.

Я переключила передачу и поехала дальше.

Глава вторая

Привет, малышка, как твои делишки? Не дождетесь, я всегда отвечаю. У меня есть пара новостей. Не о том ублюдке, что тебя похитил. О твоем папаше. Только не упади: очень похоже, что он жив.

Я прихлопнула крышку ноутбука – невольная реакция на начало маминого письма.

«Очень похоже», что папа жив? Мужчина, который сбежал, когда я была ребенком; мужчина, найти которого было маминой навязчивой идеей. Пока в нашей жизни не появился другой – «ублюдок», похитивший меня и три дня державший в своем фургоне.

Во мне всегда жила призрачная надежда, что папа жив, но, судя по маминому письму, появились свежие данные – тогда это и в самом деле важная новость. Я никак не могла примириться с тем, что в глубине души приняла его смерть и поверила в нее.

Мой похититель все еще скрывался от правосудия. Какое-то время я считала – была абсолютно уверена, – что его зовут Леви Брукс; это имя я видела на конверте, валявшемся в фургоне. Про конверт я вспомнила в тот день, когда на берегу, возле пристани с туристическими кораблями парка Глейшер-Бей, нашли тело, о котором меня спрашивал Рэнди, – тело мужчины в строгой белой рубашке.

Я напомнила себе, что, хоть для мамы новость и вправду важная, волноваться не о чем. Теперь паника стала моей первой реакцией на любые новости; я думала, что это результат посттравматического стресса, но уверена не была. Следовало сделать очередной глубокий вдох и напомнить себе, что я в безопасности, что ничего плохого не случилось. Все, что мне угрожало, было далеко. Все нормально. Я снова подняла крышку, экран засветился, и там по-прежнему было письмо.

Так что, если это правда, новости хорошие. Ну или плохие, сейчас трудно судить. Вот ведь мудак. Хотя бы хорошо, что его не убили, зарезали, расчленили и тому подобное. Ты видишь, я никак не могу решить, что мне думать на этот счет. Как нам относиться к тому, что, скорее всего, он намеренно от нас сбежал? Но погоди – всех подробностей я не знаю. Пока. Раздобуду их и его тоже раздобуду. Не знаю, что я с ним сделаю, но если он жив, ответит мне за побег.

Очень хотела поделиться с тобой новостями. Буду и дальше жечь напалмом и сразу тебе сообщу, если что разузнаю о наших ублюдках. И не переживай, с детективом Мэйджорс я тоже все обговорю. Я никогда не косячу понемногу, вместо этого сначала все разузнаю и потом уж накосячу по полной.

Люблю-нимагу!

Мама

– Ох, мам, – сказала я, дочитав письмо. – Ох, Милл.

Моя мама, Миллисент Риверс, всегда останется стихийным бедствием. Я ее очень любила, но она бывала утомительной.

Я решила сконцентрироваться на плюсах ситуации, хотя даже плюсы были скорее ближе к нулю. Мой похититель – я его называла «несубом», сокращенно от неопознанного субъекта, – был еще на свободе, и я не сомневалась, что мама убьет его, если найдет. Но если она отвлеклась на поиски отца, то убийство моего мучителя больше для нее не задача номер один. Я бы хотела, чтобы похититель умер, но не хотела бы, чтобы мама оказалась виновной в убийстве.

Неожиданно – хотя этого стоило ожидать – боль пронзила голову прямо возле шрама от операции. Я замерла – даже думать перестала – и откинулась на стуле. Закрыла глаза, положила ладони на бедра и задышала поглубже, стараясь медитировать и не думать о вещах, связанных с трехдневным похищением или с исчезновением папы – самыми травматичными моими переживаниями в жизни, – и о чувствах, которые эти переживания всколыхнули.

Научиться держать в узде неудержимые чувства – трудное дело. Я была полна решимости одержать верх над всем, что пыталось меня подкосить, но для этого надо научиться контролировать не только постоянно возвращающуюся панику, но и странные приступы, возникающие в минуты стресса.

Мой нейрохирург, доктор Дженеро, объяснила, что со временем боль утихнет. Она и утихла, но только чуть-чуть. Но когда я обсуждала все с доктором, то соврала и сказала, что стало значительно лучше. Я не знала, почему солгала; наверное, потому что не хотела огорчать ее еще сильнее – я и так уехала из больницы, не дождавшись окончательной выписки. Потом мы, бывало, созванивались, и она все надеялась, что я смогу найти местного врача. Она говорила, что полностью избавиться от боли сразу не получится и помощь психолога будет не лишней – да и беспричинную панику уберет.

Пока я не нашла ни психолога, ни врача, которому могла бы довериться. Не хотела обсуждать похищение – и мою истинную сущность –

Не опускала руки.

Головная боль постепенно усиливалась, но долго это не продлилось. Я смогла расслабиться и избежать угрожавшего мне острого, как удар ножом, приступа; осталась только тупая, ноющая ломота в голове. Хотелось, чтобы воспоминания стали обычными мыслями, а не уносили меня туда, куда я не желала возвращаться.

Не так давно я вспомнила, как папа тренировался на мне рекламировать свои товары. Он продавал чистящие средства – «делал жизнь женщин проще и удобнее». И в том воспоминании был один момент, когда папа, казалось, вспомнил какой-то свой мучительный проступок, какую-то ошибку, которую не исправил. Быть может, за этими воспоминаниями на самом деле крылось что-то еще, но уверенности в этом не было. Я открыла глаза, невзирая на ноющую боль, и решила, что вспоминать все до конца сейчас не время. Пора приниматься за работу.

Мне предстояло собрать выпуск газеты и написать триллер – с этим, казалось бы, должно быть полегче, раз я недавно сама пережила один из собственных страшных сюжетов. Как бы не так. Каждое слово по-прежнему давалось с трудом – как всегда и будет с работой писателя. Хотя бы хуже не стало.

Офис мой, в котором теперь уже умерший Бобби Рирдон основал «Петицию», был небольшим. Бобби писал заметки на видавших виды пишущих машинках, а газету печатал на новомодном копировальном станке. Он притащил два древних письменных стола, стены увешал постерами старых фильмов, а в нижнем ящике держал бутылку виски. Я уже привыкла, что мои гости ждут выпивки и дружеской болтовни. Держать дверь открытой я пока не решалась, но все уже научились стучать.

Машинки Бобби я оставила и еще принесла одну свою, старую «Олимпию», которую нашла много лет тому назад в антикварной лавке в Озарке, в штате Миссури. Черновики я всегда печатала на машинке. Над последним триллером работала уже два месяца и первый вариант почти закончила. На этот раз я ушла в сторону медицинских технологий, что-то между «Комой» – ранним романом Робина Кука – и фильмом Спилберга «Искусственный разум» 2001 года. Работа шла хорошо, и мой издатель был доволен материалом, что я высылала.

Я раздумывала над тем, чтобы написать – а точнее, воссоздать – то, через что прошла со своим несубом, но я была не готова ставить над собой такие эксперименты; кроме того, правда иногда бывает слишком уж невообразимой, чтобы сойти за вымысел. Можно попробовать, если выйдет превратить повествование в терапию. Но не сейчас.

В голове прояснилось достаточно, чтобы приступить к работе, но не успела я заправить в машинку чистый лист бумаги, как в дверь постучали. Я запирала ее не только из-за паранойи, но и для того, чтобы успеть спрятать то, над чем работала, когда впускала посетителей; Грил был единственным человеком, который знал, что я и писательница Элизабет Фэйрчайлд – одно и то же лицо.

Хоть прятать было нечего – ни для газеты, ни для триллера я ничего не успела напечатать, – я застыла на секунду, ожидая, что за дверью представятся. Стук раздался снова.

– Кто там? – сказала я.

Снова постучали, на этот раз очень быстро.

– Блин. – Я отодвинула стул и сделала три шага в сторону двери. – Кто там? – спросила я, схватив ручку двери.

Никто не ответил, и я повторила вопрос. По-прежнему тишина.

Еще несколько быстрых стуков; испугавшись, я шагнула назад. Все накопленное спокойствие улетучилось. Почему за дверью молчат?

Подойдя поближе, я сказала:

– Я хочу знать, кто вы, прежде чем открою дверь.

Оружия у меня не было. Я огляделась. Из предметов наиболее опасными казались лампа и пишущие машинки. С лампой обращаться было удобнее. Я шагнула за ней.

Затем услышала какой-то искаженный звук, вроде потустороннего крика. Рэнди говорил, что слышал нечто «вроде» крика, что-то между человеческим и звериным. Было ли это то же самое?

Если б я могла оказаться снаружи и осмотреться, я бы кричала себе во весь голос: «Не открывай!», но я не могла удержаться, не могла остановить трясущиеся пальцы, повернувшие сначала рукоятку замка, а затем и круглую ручку двери.

Глава третья

– Привет, – с трудом проскрежетала я. Прокашлялась. Я вся тряслась, в ушах стучал пульс. Взрослая часть меня велела мне собраться.

На небольшом крыльце стояли две девочки. Совсем маленькие – похоже, им не было и десяти лет. Обе вроде бы в ботинках, штанах и пальто, но точно сказать сложно: все было залеплено грязью.

Глаза их я видела. У одной карие, у другой – голубые.

Голубоглазая девочка кивнула и моргнула.

Постепенно до меня начало доходить, что тут что-то совсем не то. Я оторвалась от своих кошмаров и осознала, что даже для города Бенедикта на Аляске происходящее не нормально. Перестала трястись, будто выключатель повернули. Посмотрела вдаль и не увидела за девочками никого, никаких зверей. Всю меня, еще несколько секунд назад охваченную ужасом, заполнило другое ощущение: кажется, нужна экстренная помощь.

– Входите, входите, – сказала я.

Они не переглядывались, чтобы понять, что сделает другая. Не колебались. Девочка с карими глазами шагнула первой, вторая следом. Я еще раз огляделась в поисках людей; никого не было. Закрыла дверь, накинула крючок и принесла два стула туда, где девочки могли сесть рядом. Они воняли. Очень сильно. Я пыталась не замечать запаха. Ощущала, как от них веет холодом. Сколько времени они провели на улице в непогоду?

– Давайте принесу воды, – сказала я по пути к кулеру. Набирая два бумажных стаканчика-рожка, говорила дальше: – Вы не ранены?

Девочки не ответили, и я оглянулась. Они молчали, уставившись на меня круглыми глазами.

Я протянула каждой из них по стаканчику. Они жадно пили. Мне пришло на ум, что надо сказать им пить помедленнее, но я не успела раскрыть рта.

Девочки допили воду и протянули мне пустые стаканчики.

– Еще? – спросила я.

Кареглазая девочка кивнула, а голубоглазая продолжала смотреть молча.

Я взяла стаканчики и наполнила каждый наполовину.

– Можете объяснить, что с вами случилось? Откуда вы? Позвонить вашим родителям?

Обе молчали. Я опять вернулась и протянула им стаканчики. В этот раз они пили медленнее. Я попыталась обдумать положение. Из хорошего, что мне удалось разузнать, было только то, что они невредимы.

Но в итоге ситуацию хорошей назвать не получалось.

С другой стороны, я знала, что в лесах жило много людей. Знала, что душ для них не был таким уж важным делом. Знала, что

Но снаружи былмороз,а девочки былисовсеммаленькие.

– Можете сказать, куда или кому насчет вас позвонить? – снова мягко спросила я. – Кто-нибудь?

Девочки смотрели на меня, но стаканчики не отдавали.

– Мне придется вызвать полицию, – сказала я, стараясь говорить мягко. Я не хотела их пугать, но если угроза полицией поможет узнать, кому звонить, я ей воспользуюсь.

Они смотрели безжизненно, но в глазах светилось сознание, и слушали они вроде бы внимательно. Они не спорили и не возражали.

– Вы понимаете английский? – спросила я.

Обе девочки кивнули.

– Ладно, – сказала я. Они все слышали.

В домике телефон лучше всего ловил у моего стола. Я взяла одноразовый телефон с известным Грилу номером, отошла назад за стул и позвонила шефу.

– Что стряслось, Бет? – спросил он, подняв трубку.

– Ко мне в офис только что постучались две маленькие девочки. Они не… Что-то тут не так.

– Как зовут?

– Они не говорят.

– Не ранены?

– Точно не знаю, но их жизни вроде бы ничего не угрожает. Они все в грязи.

Может, за ними кто-то гнался? Я взглянула в сторону двери, порадовавшись, что заперла ее.

– Бет?

– Прости, я слушаю. Что мне делать? – сказала я.

Грил на секунду задумался.

– Оставайся на месте. Я все равно еду в ту сторону. Возьму доктора Паудера и сразу приедем.

– Я заперла дверь, – непоследовательно ответила я.

– Хорошо. Беспокоишься, что вам может угрожать опасность?

– Ну, я не знаю, – сказала я.

Раздались звуки, как будто Грил поднимался со стула.

– Уже еду. Захвачу Паудера. Оставайся там.

– Сделаем.

Глава четвертая

Шериф сдержал слово – приехал он очень быстро. Я даже не знала, что могу узнавать его пикап по звуку двигателя, но сразу поняла, что подъехал Грил, и без всякого страха открыла дверь. Я успокоилась.

Когда в домике появлялась пара гостей, казалось, места хватает всем. Но после прихода Грила и доктора Паудера нам с девочками стало тесновато. Прежде всего Грил поговорил с ними, задав им те же вопросы, что и я. Они не проронили ни слова. Не плакали, не выглядели испуганными. Они были на удивление спокойны, насторожены, но не шумели. Грил взял с моего стола бумагу и ручки, подал девочкам и попросил что-нибудь написать.

Кареглазая написала «Энни», голубоглазая – «Мэри».

– Вас так зовут? – спросил Грил.

Они кивнули.

– Отлично. Что еще можете написать? Фамилию, имена родителей, адрес?

Девочки переглянулись, посмотрели на Грила, покачали головами и отложили ручки. Решили ничего больше не писать – или больше ничего писать не умели? Грил не настаивал. Вскоре он отошел, чтобы позвонить в полицию штата, пока доктор Паудер обследовал девочек.

Из сказанного Грилом по телефону я поняла, что никто не заявлял об исчезновении двух девочек – ни с этими именами, ни с какими-либо другими. Грил рассказал второму абоненту все, что мог, – собственно, ни возраста, ни цвета волос он не знал, только то, что одна девочка была голубоглазая, а другая кареглазая. Он пообещал прислать фотографии, как только девочек хоть немного отмоют.

– Док, вам они незнакомы? – повесив трубку, спросил Грил.

– Нет, шеф, ни капельки, – ответил доктор Паудер. – Я даже не могу сказать, местные ли они.

При каждой нашей встрече доктор Грегори Паудер – лет шестидесяти, широкоплечий, с сильными руками – был олицетворенным спокойствием. Знать бы, могло ли хоть что-то его смутить. Как-то раз, обследовав шрам у меня на голове, он заключил: «Превосходно сделано». Хоть он и был местным врачом, я рассказала ему ту же ложь, что и всем (кроме Грила), – что упала с лошади у себя в Колорадо.

Он меня не расспрашивал, но я чувствовала, что ему интересно узнать правду. Хотя можно было предполагать, что в местах вроде Бенедикта у многих есть правда, которой они не хотят делиться.

Доктор проверил основные жизненные показатели и во всеуслышание заявил, что девочки в норме, только немного обезвожены и, видимо, голодны; лучше бы им поначалу давать жидкую пишу на случай чувствительного желудка. Предупредил, что возможна аллергия на орехи, но чем-то их надо накормить. Девочки ничего себе не отморозили, но пробыли на улице дольше, чем это безопасно. Он заглянул каждой в рот и кивнул Грилу. Заметив там языки, я подумала, что доктор просто дает Грилу знать, что язык у девочек есть. Доктор предложил Грилу позвонить Виоле и попросить отмыть девочек. Потом он еще раз их обследует, сказал он, если под глубоко въевшейся грязью обнаружится что-то, требующее медицинского вмешательства, но шансы на это невелики.

Грил сказал, что ему нужно выйти позвонить, и позвал меня.

Я пошла за ним и подметила, что он тщательно закрыл за собой дверь. Нам надо было обогнуть здание, чтобы добраться до места с самым сильным мобильным сигналом.

– Почему доктор хочет, чтобы ты позвонил Виоле? – спросила я.

Грил пожал плечами.

– Она сойдет за женщину-полицейского – за неимением других. Девочек нужно отмыть, а с женщиной они будут чувствовать себя увереннее.

– Согласна.

Я не стала говорить, что у Виолы полно забот с Эллен. Если не справится, Виола сама ему скажет.

Только теперь я заглянула Грилу в глаза. Он был очень встревожен. Девочки в целом оказались невредимы, и я решила, что его тяготит что-то другое.

– Как ты думаешь, что случилось? – спросила я.

– Бет, случилось не только это, – сказал Грил.

Сердце мое затрепетало и оборвалось.

– Что-то по моему делу?

Грил моргнул, положил руку мне на плечо. Он был уже немолод, с непокорными поседевшими волосами и вечно неухоженной бородой. Изломанные, замызганные очки так увеличивали глаза, что делали его похожим на сову. За последние месяцы я к нему очень привязалась. Он стал моим другом и наперсником, официальным лицом, которому я доверяла. Он даже отыскал в Джуно психологов, чтобы при необходимости я могла с ними поговорить о пережитой травме. И держал связь с детективом Мэйджорс из Сент-Луиса, расследовавшей мое дело.

– Нет, нет, – тихо ответил он. – Прости, Бет, что напугал.

Я покачала головой. Не все вокруг имело отношение ко мне и моим ужасам.

– Это я виновата, извини. Что случилось?

Грил убрал руку и почесал под подбородком. Сглотнул и посмотрел в сторону леса, вдоль дороги, по которой проехал Доннер.

– Доннер кое-что обнаружил, – сказал он.

– Что?

– Я все расскажу, но сначала мне нужно расспросить тебя о девочках.

Я кивнула.

– Они не произнесли ни слова?

– Ни единого.

– С какой стороны они пришли?

– Понятия не имею. Не спрашивала. Не видела, как они подходили.

– Как тебе показалось – они были в опасности?

Я задумалась.

– Они не были испуганы. Скорее в состоянии шока. Они и сейчас такие – насторожены и не совсем осознают, что происходит.

– Но спокойные?

– Наверное. – Я помедлила. – Пить, им очень хотелось пить.

– Понятно.

Грил перестал спрашивать, и мне удалось вставить вопрос:

– Что обнаружил Доннер?

Он замешкался.

– Тело.

– Вот блин. – Ответ оказался неожиданным.

– Именно. Женщина средних лет. Он ее не узнал, и она… В общем, он без понятия, кто она.

– Это то, что ночью слышал Рэнди?

Грил захлопал глазами от неожиданности.

– Нет, та женщина уже давно мертва. Когда ты говорила с Рэнди?

– Сегодня утром. Он мне рассказал, что слышал. Я не сразу подошла к двери и успела услышать странные звуки. Похоже на то, о чем он рассказывал. Поэтому я дверь и открыла. Хотя вообще не хотелось.

– Звуки издавала одна из девочек?

– Не знаю. Думаешь, они как-то связаны с мертвой женщиной?

– Ни малейшего представления.

– Она все еще там?

– Да. Доннер как мог огородил место происшествия, а теперь нужно провести расследование. Я вызвал коллег из Джуно, они едут.

– Как… Где она?

– Когда Рэнди позвонил и рассказал, что слышал, Доннер поехал к нему домой. Там он ничего не нашел. Но сразу за домом после оползня – ты, наверное, о нем слышала – обнажилась земля, и стала видна дорога. Ехать по ней тяжело, но она достаточной ширины, чтобы пикап Доннера мог по ней пробраться. Доннер никогда там не был. И я не был – она завалена уже много лет. Доннер поехал посмотреть и обнаружил что-то вроде хижины. Тело было внутри. – Грил откашлялся. – Замерзшее. Я еще его не видел, поеду вместе с ребятами из Джуно.

Мысли завертелись у меня в голове. Наверное, Доннер уехал из хижины, потому что там не ловил телефон. А ведь пока туда доберутся, тело может разложиться. На улице холодно, но не морозно. Оно будет оттаивать.

– Прямо сильно замерзшее? Как из морозильника? Сейчас не так уж холодно, чтобы хоть что-то заморозить, – сказала я.

– Доннер решил, что замерзшее. Тело могли оставить в хижине недавно. Пока мне ничего не известно.

– Боже, это ужасно. Вдруг это окажется мама девочек.

– Это может оказаться кто угодно. Пока мы не нашли никого, кто знал бы девочек.

Я перевела взгляд с леса на Грила.

– Можно я поеду с тобой?

– Ты что, шутишь? Нет, конечно.

– Грил!

– Я тебе рассказал просто из любезности – чтобы ты знала, отчего здесь туда-сюда ездит куча людей. Будет суматоха, и я не хочу, чтобы ты мешалась.

– Грил, ты же знаешь, на что я способна. Ты подумай. Я ведь смогу помочь. – Я помолчала. – Ты доверяешь этим из Джуно?

Он помолчал.

– Да.

– Что-то непохоже.

– Я их не знаю.

– Вот видишь, а мне ты доверяешь. Тебе известно, что я подмечаю то, что не видно другим.

– Ты сильна в вычислениях, Бет. Подмечаешь расстояния между предметами. У криминалистов тоже есть эти навыки.

– В какой-то мере да. Но я могу помочь. Помнишь Линду Рафферти? Тебе надо было пораньше показать мне место преступления. Я бы тогда… разобралась получше.

Грил был хорошим полицейским шефом. Более чем хорошим. Но при осмотре места убийства Линды он ошибся; я тогда только переехала в Бенедикт. Линда с мужем переехали по той же причине, что и я, – в их прошлом произошло несчастье.

Потом, увы, несчастье последовало за ними, и снова избежать его Линде не удалось. Я помогла Грилу разобраться с местом, где обнаружили ее тело.

Если бы мой дедушка был еще жив, я бы обязательно с ним работала – хоть секретаршей, хоть экспертом-криминалистом, смотря что ему было нужно. У меня все это очень хорошо получалось – инстинктивно я умела безошибочно обращаться с числами. Когда Грил раскрыл мне все данные по месту убийства Линды, я подметила ошибку в измерениях, и это помогло раскрыть преступление.

Грил потер свою неизменную седую бороду.

– Доннер сказал, что там ужасно.

– Я справлюсь.

Я и правда могла. Даже не считая моего трехдневного кошмара, я много всего видела, а изучала еще больше. Я писала про разные ужасы, и они не беспокоили меня, если не приходилось в них участвовать.

– Звучит отвратительно, но решение чужих проблем помогает мне отвлекаться от собственных, – продолжила я.

Он медленно покачал головой, всмотрелся мне в глаза. Наконец сказал:

– Хорошо. Будем надеяться, мне не придется об этом жалеть… Хорошо. Сначала позвоним Ви. – Он достал телефон.

Пока он говорил с Виолой, я отошла. Снова вспомнила про другое тело, в строгой белой рубашке, но пока решила о нем не спрашивать. Пожалуй, я бы услышала, если бы его опознали. А полагать, что оба умерших связаны между собой, – большая натяжка.

Я снова стала смотреть на дорогу, шедшую в сторону леса. Как далеко было место преступления? Там ли еще тело женщины? Если нет, кто мог его убрать?

Скоро я все узнаю.

Глава пятая

Вместе с Грилом и девочками я вернулась в «Бенедикт-хаус». Виола познакомилась с ними, и, как только все немного освоились, Грил уехал, сказав, что через пятнадцать минут вернется за мной. Мне пришло в голову, что он может передумать и не приехать.

Новые заботы по помывке девочек не доставили Виоле особенного неудобства. Она была не одна: Бенни, ее сестра, собрала одежду и еду; пришла помочь и Мэйпер – тлинкитка, которую я встретила однажды в «Глейшер-Бей». Мэйпер подрабатывала в гостинице в разгар туристического сезона, но еще у нее был опыт работы сиделкой. То ли это значило, что она получила медицинское образование, то ли просто раньше за кем-то ухаживала. Так или иначе, но она была добрая и ласковая – то, что нужно.

– Привет, Энни и Мэри, – повторила Виола и улыбнулась девочкам, смотревшим на нее широко раскрытыми глазами. – Мы о вас позаботимся.

Они кивнули, но по-прежнему молчали и в ответ не улыбнулись. Виола открылась с неожиданной стороны: почти всегда она была со мной очень дружелюбна, но прежде я не видела такой теплоты.

– Вы двое, все хорошо? – спросила я. – Мне надо ехать, но я скоро вернусь.

На мгновение показалось, что в их глазах вспыхнул и тут же погас огонек беспокойства. Все у них наладится. Поначалу я до смерти перепугалась, потом волновалась, а теперь просто была рада, что девочки в тепле.

После этого я кивнула Виоле. Она сказала, что Эллен

Я услышала, как подъехал пикап Грила, и, улыбнувшись еще раз Энни и Мэри, снова вышла из «Бенедикт-хауса».

В этот раз за рулем был не Грил, а Доннер. Он затормозил, я открыла пассажирскую дверь и забралась внутрь. Он разговаривал по телефону, и я не стала его прерывать, а пристегнулась и прислушалась.

– Ничего? – сказал он. – Хорошо, будем на связи. Девочек сейчас отмоют. Знаешь Виолу? Ну вот. Да. Она все сделает. Понял. Пока.

Он повесил трубку и взглянул на меня.

– Во всей Аляске никто не заявлял об исчезновении двух девочек. До сих пор.

– Может, родственники еще не спохватились, – предположила я.

– Может быть. Или девочки не считаются пропавшими, – сказал он.

– Я уже напридумывала себе, как они могут быть связаны с телом, что мы едем обследовать, – заметила я.

Доннер нахмурился.

– И я. Не нужно быть писателем, чтобы связать эти события, правда?

Я взглянула на него, но он не отрывал глаз от дороги. Похоже, просто случайное замечание – моей тайны он не знал.

– Конечно нет, тут все как на ладони, – сказала я.

– Может быть и просто совпадение, – заметил он.

Мы свернули на дорогу к «Петиции» и, по-видимому, далее к дому Рэнди и затем к телу; грязь машину не очень затрудняла.

– Чем занимаются те, кто живет в лесу? – спросила я. – Разве им хоть изредка не требуется цивилизованный мир?

– Бывают люди, которые хотят куда-нибудь удрать, скрыться с радаров. Так жить тут вполне можно, но непросто, особенно зимой. Охотишься, ловишь рыбу, огородничаешь. К врачу ходят не все, и лекарства принимают не все. Но заработать можно, если даже не трудоустроен. Промысел зверей приносит хорошую прибыль.

– Ух, отвратительно звучит.

Доннер пожал плечами.

– Мне это не подходит, Бет, но такова жизнь. Пытаюсь судить непредвзято.

– Понимаю.

В молчании мы проехали офис «Петиции», а затем еще пару ухабистых миль до деревянного коттеджа.

– Дом Рэнди? – спросила я.

– Да. – Доннер остановил пикап.

Дом оказался ближе, чем я думала. В эту сторону я ездить не отваживалась. Просто в голову не приходило. С первого взгляда ясно: ждет сплошная тряска по разбитой дороге.

Это был очень простой квадратный домик с островерхой крышей и печной трубой. Таких в здешних лесах было полно; Рэнди пристроил еще то ли второй этаж, то ли чердак или эркер с окном. На фоне зимнего пейзажа дом выглядел очень сурово. В пикапе было тепло, но по рукам у меня пробежал холодок. Я ощутила, что покидаю зону комфорта.

И только тогда я осознала, как мысленно оградила по периметру свой мир. «Бенедикт-хаус», городские магазинчики и кафе, библиотека, «Петиция». Эти места и люди в них ограничивали мой идеальный мир. Пережитое еще не стало для меня прошлым. Но я убедила себя, что поправляюсь, что мне ничего не угрожает – в особенности внутри этих границ.

Абсурдно ощущать, как воображаемые границы начинают рушиться, стоит отъехать на какие-то две мили. Я по-прежнему на Аляске, по-прежнему вдалеке от Миссури. В безопасности.

Но я ничего не могла поделать. Чувство защищенности пошатнулось.

– Бет, – сказал Доннер, – мы здесь выходить не будем.

Я посмотрела на него – кивком он указал на дверную ручку, в которую я вцепилась. Я отдернула руку, будто от горячей конфорки на плите.

– Знаю, – ответила я.

– Все нормально?

– Да, извини. – Я заставила себя переключиться на дом. – Вон то круглое окно – это чердак или мансарда?

– Спальное место в мансарде, вроде лофта. Наверное, там нет ничего, кроме кроватей. Не могу припомнить – давно был у Рэнди.

– А другие спальни есть?

Доннер задумался.

– Есть одна на первом этаже. А что?

– Просто интересно.

– Мы проедем вон туда дальше, – кивнул он. – Ухабов там еще больше, но мы скоро свернем на другую дорогу.

– Что тебя подтолкнуло туда поехать?

– Все выглядело не как обычно. – Доннер снова включил передачу. – После оползня земля много где сдвинулась – не знал, что и здесь тоже. Решил, что посмотрю и доложу Грилу.

– Наверное, это хорошо, что ты доверился интуиции.

– Увидим. Оттуда связаться с Грилом и все рассказать я никак не мог. Пришлось оставить тело на месте.

– Смерть могла быть естественной?

– Могла, но я так не думаю. Хоть тело и замерзло, оно было… деформировано. Возможно, просто от времени. Могло случиться все что угодно, Бет.

– А бывает, что люди здесь попадают в беду? И умирают, потому что нет выхода, некого позвать на помощь?

– Случается. Но, как правило, они знают, на что идут. Возможностей жить в одиночестве тут полно, но если ты к этому не готов, стоит винить в своих проблемах только себя. Люди, бывает, готовы и умереть здесь. Для некоторых цивилизация – это тяжело, даже такая скромная, как в Бенедикте. Они скорее умрут, чем вернутся к людям. Я их хорошо понимаю.

– Правда?

– Конечно. – Он бегло взглянул на меня. – Я не хочу так жить, но знаю, каким утомительным может оказаться общество людей.

Дорога была ухабистой, каменистой, мокрой, грязной. Я бы ни за что в жизни не поехала по ней в одиночку. Невероятно, что Доннеру это удалось. Все внимание уходило на то, чтобы держаться, и я даже не могла разговаривать. Мысленно я призналась себе, что рада не до конца утомиться от общества. Я все еще скрывалась, но хотела при этом оставаться в цивилизованном мире – настолько, насколько это было возможно в Бенедикте, – если мои границы будут на месте.

Через пару минут пикап оказался на такой же грязной дороге, но передвигаться по ней было значительно легче. Я уже отбила себе все почки, зато пейзаж вокруг был очень симпатичный.

– Значит, общество тебя еще не утомило? – продолжила я разговор.

– Еще нет. Было дело, но теперь уже полегче. По крайней мере не так ужасно. – Он показал на дорогу. – Это старая лесовозная дорога. Когда-то здесь в округе все вырубили. Видишь, деревья все молодые?

– Мать-природа возвращает все. Сюда можно проехать другой дорогой?

– Не уверен. Разве что ехать обратно к реке, а там где-то переправиться. Не знаю. Грил не знал другой дороги.

Я обернулась, затем снова посмотрела вперед, нервно сглотнув.

– Тут словно тайное убежище.

– Тоже так думал. И еще уверился в этом, обнаружив хижину. Увидишь.

– Не хочешь рассказать, как ты оказался на Аляске? Что тебя утомило?

– А ты не хочешь рассказать, как тут оказалась? – ответил Доннер.

Я посмотрела на него, но он не отводил взгляд от дороги.

– Как-нибудь расскажу, но не сегодня, – сказала я.

– Тогда и я так же. –

– Ладно, обещаю, что не буду тебя жалеть.

– Моя семья погибла в авиакатастрофе.

– Блин, Доннер, мне очень жаль. – Я сразу же нарушила обещание.

– Нет, не надо.

Я взглянула на него сбоку. Я видела его глаза, но с этого ракурса особенно заметны были болезненные морщинки вокруг. Прошлое вечно будет причинять ему боль.

– Дети? – спросила я.

– Дочка, вместе с женой.

– Черт возьми, Доннер, даже не проси не жалеть тебя. Мне очень, очень жаль, но зацикливаться на этом я не буду. Если захочешь поговорить, можешь мне доверять.

– Спасибо, Бет. – Он глубоко вдохнул, затем выдохнул. – Так, мы почти приехали. Ты же знаешь, что не должна приближаться к месту преступления, пока не позовут?

– Да.

– Хотел бы я знать, почему Грил решил, что тебя можно сюда взять. У него явно были свои причины.

Я поколебалась.

– Ты слышал, что я работала на шефа полиции?

– Да, секретарем, – безразлично ответил он.

Я кивнула.

– Это было в маленьком городке в Колорадо. Шеф – это мой дедушка. Он заметил, что счет мне легко дается, и я начала помогать ему обмерять место преступления как криминалист. В маленьком городке полицейские обходятся чем могут, – если не считать упоминания Колорадо, я сказала чистую правду.

– Именно поэтому я не собираюсь спорить с Грилом насчет тебя.

Я снова посмотрела вперед, и моему взору открылась бурная деятельность. На краю поляны возле дороги стояло небольшое строение, носившее на себе следы времени и непогоды, а вокруг него – пикап и микроавтобус, которые я раньше видела на парковке нашего маленького аэропорта. Везде суетились официально выглядевшие люди.

– Мы на месте, – сказала я.

– Да. – Доннер снова вздохнул. – Послушай, Бет, мне без разницы, что ты делала и видела раньше, но имей в виду – зрелище отвратительное.

– Понимаю, – ответила я.

Я подозревала, что он не соврал.

Глава шестая

Перед тем как мы вылезли из машины, Доннер показал мне прибывших из Джуно.

Прилетели трое: два криминалиста и судмедэксперт. Доннер уверил меня, что это не та судмедэксперт, которую вызывали в Бенедикт вскоре после моего приезда, – исследуя место убийства Линды Рафферти, она упустила тогда важные улики.

Судмедэксперта звали Кристин Гарднер. В Джуно ее перевели недавно, из Хомера[2], где она была не только медиком, но и капитаном рыболовецкого судна, ходившего на палтуса. Ей было за семьдесят, и, по словам Доннера, поговаривали, что она суровая и очень дотошная. Лично он ее не знал.

Всмотревшись сквозь лобовое стекло, Доннер сообщил, что криминалисты – это вроде бы Бен и Джимми. Над гостями и Грилом поднимались маленькие облачка – теплое дыхание на морозе. Похоже, снаружи было холодно.

– Лучше держись подальше, – сказал Доннер, вылезая из пикапа. – И делай все, что скажет Грил.

– Хорошо, – ответила я.

Я упрятала нос в воротник пальто. По поведению Грила казалось, что ему вообще не холодно. Он стоял возле домика, но чуть неподалеку, будто чего-то ждал. Куртка расстегнута, нет ни перчаток, ни шапки.

– Доннер, Бет, рад вас видеть, – сказал он, шагая навстречу, чтобы перехватить нас у обочины дороги.

Увидав меня и Доннера, Кристин сильно нахмурилась и кратчайшим путем направилась к нам.

Грил нас представил, назвав только имена. Доннер был в форме рейнджера, да и Кристин наверняка сказали, что он обнаружил тело; выглядел он как официальное лицо. Она кивнула ему, затем посмотрела на меня и без лишних экивоков спросила:

– Чем занимаетесь в полиции, Бет?

Ее хмурый вид подчеркивало множество морщин на покрасневшем от холода лице. Кристин была в серой непромокаемой шляпе, хотя дождь и не шел. Если ей об этом сказать, она наверняка ответит: «Рано или поздно пойдет».

Я поправила шапку. Просто чтобы потянуть время.

– Бет проверяет наши документы. Лучший редактор в полиции, – ответил Грил.

Изо всех сил я старалась не выглядеть слишком неуместно.

– Редактор? – переспросила Кристин. – Никогда про такое не слышала, но допустим. Смотрите, я буду исследовать тело, но сначала хочу, чтобы отработали вы и мои криминалисты. Постарайтесь не касаться тела. Когда будет нужно, я сама все сделаю. Соберите все необходимое, но тело не трогайте. Спорю на дюжину пончиков, что смогу назвать причину смерти, как только его увижу.

– Тело по-прежнему на месте, – негромко сказал Доннер с видимым облегчением.

– Ровно как на твоей фотографии, – отозвался Грил. – Думаю, здесь ничего не трогали.

– Вот дерьмо! – воскликнула Кристин. – Могли и трогать. Вы про это не говорили. Я-то считала, шеф, что вы все это время ждали нас здесь.

– Что вы, Кристин. Здесь телефон не ловит. Сначала приехал Доннер. Потом я связался с вами и приехал из аэропорта на полицейской машине – вдруг понадобится водитель или лишний автомобиль.

– А вы за каким чертом сюда поперлись? – спросила у Доннера Кристин. – Вам сообщили, что здесь труп?

– Нет. Мужчина из местных, – Доннер кивком указал в условном направлении дома Рэнди, – слышал ночью странные звуки. Утром он первым делом связался со мной, и я приехал осмотреться. В эту сторону поехал, потому что оползень сильно изменил пейзаж. Потом обнаружил дорогу и поехал уже по ней. Так далеко я ни разу не забирался.

– Вы разобрались, откуда были звуки? – продолжала Кристин.

– Нет, мэм, – ответил он.

О девочках никто не проронил ни слова. Я сама не знала отчего, но заводить о них разговор я тоже не собиралась.

– Что ж, я почти уверена, что шумела не умершая. Я скажу, если обнаружится, что прошлой ночью она могла быть живой и вопить во все горло. – Кристин посмотрела на криминалистов, стоявших снаружи. – Идите внутрь и хорошенько все исследуйте, ясно?

Оба кивнули, и она повернулась к Грилу.

– Вы тоже идите, сейчас самое время.

Грил взглянул на меня.

– Бет, подожди здесь минутку.

Я кивнула. Вся ситуация вдруг стала меня тяготить. Я засомневалась, что справлюсь с видом мертвого тела, но не хотела, чтобы остальные это поняли.

– Да, сэр, – ответила я.

Посмотрев на меня, Кристин шмыгнула носом и вытерлась тыльной стороной ладони.

– Если вас затошнит, отходите подальше от места преступления, понятно?

Я кивнула в ответ, но Кристин уже отвернулась и пошла к домику вслед за Доннером и Грилом. Она не стала заходить, но посмотрела внутрь через проем, где когда-то была дверь.

Теперь двери не было. Проем был изогнут так, будто ее выдавило снегом и ветром. Само

Маленькая печная труба на косой крыше стояла строго вертикально, и я подумала, что наверняка под наклоном должна была идти труба, но потом, когда все строение покосилось, она стала выглядеть прямой.

Пейзаж вокруг очень походил на то, что я привыкла видеть на Аляске – сплошные высокие ели, – разве что в этом лесу деревьев было поменьше, и вокруг домика все было вырублено на добрый акр. Из припорошенной снежком земли торчало множество пней, а вдали, на краю вырубки, я заметила что-то вроде миниатюрного Стоунхенджа. Мне захотелось посмотреть поближе, но я оставалась на месте и ждала разрешения сдвинуться с места.

– Бог ты мой, – сказала Кристин, все еще стоя в проеме. – Что это за хрень?

Изнутри что-то крикнули в ответ, и я смогла разобрать только «одежда».

Кристин обернулась ко мне.

– Можете зайти.

– Хорошо.

– Но только если вас не стошнит.

– Нет, что вы. – Я надеялась, что и вправду не стошнит.

Подходя к строению, я старалась идти по следам других. Кристин, казалось, издала какой-то звук, но я не разобрала, был ли это смешок или раздраженное хмыканье.

– Она лежит вниз лицом, – сказала Кристин. – Внутри полный бардак, так что пройдет пара минут, пока все соберут, что нужно. Вы труп когда-нибудь видели?

– Видела.

И даже присутствовала при трех вскрытиях. Собирала материал для романа. Сначала был полный ужас, потом грустно, а потом интересно – и предмет интереса предугадать я не могла. Я тогда придвинулась поближе к столам и всматривалась в мускулы, органы, кости, которые мне показывали и описывали. В итоге я ушла с последнего вскрытия совершенно околдованная и только потом задумалась, что по идее должна была бы быть в шоке.

– Ладно, – ответила Кристин. – Взгляните.

Я встала рядом с ней.

Удивительно, что среди всего остального я не сразу заметила тело. Четверым мужчинам было тесно внутри, и они очень осторожно двигались. Я поразилась, что им не пришло в голову заходить по одному. Строение оказалось не жилым домом, а чем-то вроде склада, сарая. Вдоль стен почти все место занимали коробки, частично раскрытые. Фонари, детские игрушки, книги, журналы, сломанная меловая доска, на которой еще виднелся призрачный силуэт неумело нарисованного цыпленка.

– Это все капканы? – спросила я, показывая на какие-то штуки, висевшие на стене и валявшиеся грудой в углу.

– В точку, – ответила Кристин. – Самые всевозможные. В основном на волка и медведя.

Понемногу я изучала помещение, и взгляд остановился на груде шкур. Медвежьи, подумала я.

Затем собралась с силами и сосредоточилась на теле.

Мертвая женщина лежала на животе у самой стены, конечности неестественно изогнуты. Она была обнажена, и белая кожа с синеватым оттенком, очевидно, окоченела – по крайней мере так выглядело. Никаких примет с этой стороны тела не было видно, ни синяков, ни пулевых отверстий, но на фоне синевы наверняка различить что-то было сложно.

– Боже, – пробормотала я. Нечасто мне требовалось что-то посложнее одноразового телефона, и теперь как раз настал такой случай. – Вы же фотографируете?

– Разумеется. Ее бросили вот сюда, – заметила Кристин. – Скорее всего, недавно, иначе она бы оттаяла значительно сильнее. В смысле сейчас холодно, но еще не такой мороз, чтобы здесь тело оказалось в таком виде.

– Отсюда можно определить, как давно ее заморозили? – спросила я, глядя на длинные каштановые волосы, спутанные и смятые, словно гигантское птичье гнездо. Я старалась запомнить, как расположены предметы. Но помещение было настолько крошечное и так набито всяким барахлом, что моя способность «пространственного» видения особо не помогала.

– Нет пока.

– А что обнаружено? – задала я вопрос всем.

Ответила Кристин:

– Куча барахла, но больше всего меня заботит коробка с детской одеждой, которую Бен нашел вон там. Где же ребенок, для которого она предназначалась?

– Вот вопрос на миллион, – заметил Грил.

– Это сарай траппера, – добавил Доннер.

– И живет он где-то неподалеку, – продолжил Грил. – Я знаю парочку таких парней, но не встречал никого, кто обосновался в этом направлении. Я и не думал, что здесь что-то или кто-то есть, – что не очень проницательно с моей стороны. На Аляске люди и везде, и нигде.

– Точно, – согласилась Кристин.

– Надо снять отпечатки с тела и еще поискать их вокруг сарая, – сказал Грил криминалистам и Доннеру. – Их может не быть вообще, а может быть целая куча. Найдите что-нибудь. Потом мы с Кристин посмотрим, что можно сделать.

Грил обошел весь бардак и вышел наружу.

– Мне нужно поискать дом. Бет, здесь твои знания не нужны. Поедешь со мной?

– Да, – ответила я, быстро взглянув в сторону Доннера.

Он сидел на корточках, разглядывая разбросанные повсюду вещи, и на меня не посмотрел.

Мы с Грилом дошагали до пикапа и забрались внутрь. Он сразу завел мотор.

– Все нормально?

– Да, в порядке, – ответила я.

– Отлично. Хоть мне и не стоило соглашаться на твой приезд, но спасибо, что не мешалась.

– Без проблем.

– Отвозить тебя нет времени, мне нужно попытаться найти того, кто здесь живет. Слушайся меня во всем, ясно?

– Без проблем, – повторила я, пристегиваясь.

Глава седьмая

Грил не стал заводить разговор за рулем. Он думал, как было ясно, о работе, но мне хотелось задать пару вопросов.

– Почему ты ничего не сказал Кристин о девочках? – спросила я.

– Ах да. Выглядело странно, правда?

– Немного.

– По поводу девочек я связался с нужными службами, а Кристин решил не вмешивать. Вообще она судмедэксперт, но мне кажется, она сразу бросится вызывать из Джуно социальную помощь. Возможно, рано или поздно это понадобится, но мне бы хотелось, чтобы сначала у родственников была возможность найти девочек.

Я кивнула.

– Разумно.

– И спасибо, что не стала о них болтать.

– Думаешь, кто-то каким-то образом все тут раскопал, чтобы спрятать тело, а потом вмешалась матушка-природа с оползнем?

– Не знаю. Такое провернуть непросто, но в целом ничего невероятного, – ответил он.

Грил неожиданно замолк, и я подумала, что здесь что-то нечисто.

– Что такое? – сказала я.

Он покачал головой.

– Летом много чего случилось.

– Например?

Грил еще поколебался, но затем снова покачал головой.

– Много чего, но вот оползень был из ряда вон.

– А тут часто исчезают без следа или попадают на природе в беду?

– Бет, ну ты даешь. На Аляске ежегодно пропадает без вести пара тысяч человек. Здесь огромные

– Поразительно!

– Сущая правда.

– Каждый год пропадает больше двух тысяч человек? – переспросила я.

Грил мрачно кивнул и повторил:

– Здесь огромные пространства.

– Вот это да.

Грил объезжал какие-то ямищи, и мы замолчали.

– А как считаешь, девочки связаны с погибшей женщиной? – спросила я, когда дорога снова выровнялась.

– Пока непонятно. Никаких подтверждений нет, так что стоит быть непредвзятым.

Он скользнул по мне взглядом и снова перевел глаза на дорогу.

– Кристин я о девочках не говорил, но скажу. Она же не следователь – да и не хотел я, чтобы они с криминалистами исследовали место преступления, заранее составив мнение обо всем.

Грил, наверное, чувствовал свою вину в утаивании информации, но его соображения я понимала.

– Как думаешь, это девочки издавали те звуки, что слышали мы с Рэнди?

– Вполне возможно, но опять-таки нет никаких данных. Я ни звука от них не услышал. И ты ведь не слышала? Они что-то делали, что может связать их с произошедшим? Что ты позабыла мне сказать?

– Нет, не делали, – ответила я. – Но звуки точно были.

– Две грязные таинственные девочки, не проронившие ни слова. И труп. Тревожно это все.

Я кивнула; нахмурившись, Грил посмотрел вперед и по сторонам. Для пикапа дорога была узковата, и приходилось ехать медленно и очень осторожно. Но долго колебаться, как сделала бы я, Грил не стал. Я задумалась, насколько рядом с ним чувствуешь себя в безопасности. Я ему полностью доверяла, но меня не покидало ощущение, что я вышла за невидимые рамки, в которых стоило держаться. В животе ощущалось беспокойство и растущее чувство пустоты.

Я всмотрелась в Грила, собранного, целеустремленного. Он был хорошим полицейским и человеком. Если мы заблудимся (чего не случится), если нападет медведь (а это всегда возможно), Грил найдет способ спасти положение. Моего похитителя здесь нет. Я по-прежнему в безопасности.

Я уселась поудобнее и прокашлялась. Отводя взгляд от профиля Грила, заметила какой-то проблеск посреди засыпанных снегом деревьев. Просто солнечный луч пробился сквозь облака и отразился от снежной линзы.

Но меня он унес в совершенно другое место. Только что я сидела рядом с Грилом и думала, что в безопасности, и вот я уже в прошлом. Там, откуда так сильно старалась сбежать. Серебро. Серебряная сережка в ухе моего похитителя. Мысленно я видела, как она блестит на свету, проникавшем в фургон через ветровое стекло. Она была в форме серебряного перышка. Лица похитителя я по-прежнему не помнила, но голубые глаза, оказывается, запомнила. Он посмотрел на меня и что-то сказал, и когда я окинула его взглядом, то заметила проблеск на ухе.

Я ничего не ответила.

– Нет, – промычала я, в прошлом и в настоящем.

– Бет?

Меня втянуло обратно в настоящее, как сквозь туннель.

– Что там? – спросил Грил.

Я покачала головой, обрадовавшись скорому возвращению в реальность, но не желая рассказывать, что произошло, – даже тому, кому настолько доверяла.

– Извини. Просто очень надеюсь, что удастся разузнать все про девочек.

– Конечно. Рано или поздно узнаем.

Уколы боли начали окружать шрам. Я сжала зубы. Сейчас не время. Закрыть глаза и расслабиться, чтобы смягчить боль, в одной машине с Грилом не получалось. Выговориться я не могла. Я с трудом сглотнула, надеясь, что прыжков в прошлое больше не будет.

– Ты только посмотри, – сказал Грил без малейшего оживления.

Я перевела взгляд в том же направлении, что и Грил, радуясь, что могу выбросить из головы… мысли о своей голове.

Среди деревьев виднелся явный просвет. Шириной всего фута в четыре – пикап бы не проехал, – но, несомненно, кем-то расчищенный путь.

Грил заглушил двигатель и посмотрел в заднее зеркало. Дорога, по которой мы ехали, была достаточной ширины для пикапа, но совсем впритык. Нужно было или сдавать назад, или продолжать ехать дальше и искать, где развернуться, не задев дерева. Куда ни глянь, места мало.

– Мне придется идти пешком, – сказал Грил, глядя через просвет. – Закройся в пикапе и, если что пойдет не так, удирай на полной скорости. Если не вернусь через час, уезжай.

– Нет, – ответила я с непрекращающейся болью в голове. Хоть бы не сейчас!

– В смысле «нет»?

– Я не буду ждать в пикапе и без тебя не уеду.

Он посмотрел на меня.

– Ты должна выполнять мои приказы.

– Не должна. Ни за что не буду сидеть в машине, не зная, что происходит. Я иду с тобой.

– Ты же сказала, что будешь меня слушаться.

– Что ж, не в этот раз.

– Бет!..

– Мне без разницы, что ты думаешь. Абсолютно. – Я вложила в свой взгляд столько безразличия, сколько мне позволяла головная боль. – Тебе придется меня пристрелить, если хочешь, чтобы я осталась.

– Тогда не мешай, – сердито сказал Грил, дернул дверную ручку и вылез из пикапа.

– Не буду, – пробормотала я себе под нос, точно так же вылезая со своей стороны.

Грил был уже немолод, стройностью не отличался и спортом не занимался, но ходить он умел, и мне пришлось ускорить шаг, чтобы держаться наравне.

Он постепенно успокоился, не переставая осматриваться. Я надеялась, что он сосредоточится на поиске улик, полезных для раскрытия дела замерзшего трупа и двух молчащих девочек, а не будет на меня злиться. Молча я следовала за ним.

Деревья здесь стояли чаще, чем возле сарая, и больше походили на типичный аляскинский лес, каким я привыкла его видеть: стволы совсем рядом друг с другом, толстый слой опавшей листвы мешает идти – но грязи меньше, а снега совсем чуть-чуть. Грил передвигался здесь лучше, чем я, но и у меня выходило неплохо. Он остановился, положил руку на пистолет в кобуре, висящей у него на поясе, и я обрадовалась передышке.

Показав назад другой рукой, он приказал мне спрятаться за дерево. Выбор был большой, но деревья вокруг все были, по правде говоря, ýже меня. Тем не менее я повиновалась и «спряталась» за тонким стволом.

Дом. Простой деревянный дом. Он не покосился, как тот сарай, а выглядел добротно. В меру большой для комфорта и уюта, в меру уединенный, чтобы пробудить чувство тревоги. Дом стоял на поляне, но деревья обступали его со всех сторон.

– Знаешь, кто здесь живет? – спросила я вполголоса.

Дом выглядел обжитым. На нешироком крыльце даже стояло кресло-качалка.

– Выглядит мило, – сказала я.

– И незаконно, – прибавил Грил. Он повернулся ко мне. – Оставайся здесь, Бет. Я серьезно. Если пойдешь за мной, я тебе ногу прострелю. Когда пойму, что тебе безопасно подойти, подам знак. Но если дела пойдут плохо, стой здесь или беги назад в машину. – Он полез в карман куртки, достал ключи и протянул мне.

– Сделаю, – ответила я и взяла ключи.

Грил шагнул вперед, не вынимая пистолет из кобуры.

Внезапно меня осенило.

– Грил! – громким шепотом сказала я.

Он снова обернулся.

– Что?

– Мне пришла в голову одна вещь. Там возле сарая было маленькое кладбище. Понимаешь, когда я его заметила, сразу подумала о Стоунхендже. Вдруг мне это показалось глупым. Бьюсь об заклад, что это кладбище. Видел его?

– Видел. Я тоже подумал, что это кладбище, но сколько народу там похоронено, не понимаю.

– Ведь люди просто тут жили, хоронили своих умерших. Как так?

– Постараюсь выяснить. – Грил опять отвернулся и пошел к дому.

Выйдя на поляну, он громко сказал:

– Добрый день, это полиция Бенедикта! Я шеф полиции, Грилсон Сэмюэлс. Я вооружен, оружие в кобуре. Выходите из дома.

Никто не вышел, и Грил снова двинулся вперед, все время повторяя свое предупреждение; я затаила дыхание.

Голова по-прежнему болела, но изо всех сил я сосредоточилась на Гриле, отчаянно надеясь, что все обойдется. Может, удастся заставить боль перейти в другое место, где она будет чувствоваться, но не подавлять меня.

«Пусть у Грила все будет хорошо», – думала я.

Он шагнул вперед, затем еще и еще раз. Не переставая проговаривал свое предупреждение, все тверже и напористее.

Затем земля разверзлась, и Грил куда-то провалился. Я позабыла свое обещание не двигаться и сломя голову понеслась к нему. Опоздала я буквально на секунду.

Глава восьмая

Что-то рядом звучало странно, неуместно; но это были не вопли Грила, а другие звуки, какое-то бренчание. Если б я чуть дольше задержалась за деревом и понаблюдала, я бы выяснила причину какофонии, но стоило Грилу исчезнуть из виду, как я побежала не раздумывая.

– Бет, я в порядке. Я искал ловушку и в итоге ее проворонил. – Он смотрел на меня со дна выкопанной ямы глубиной футов восемь. – Пожалуй, тебе нужно только протянуть мне руку, и я вылезу; но может понадобиться и веревка.

– Ты не ушибся?

– Нет. Даже ногу не подвернул. – Он вымученно улыбнулся. – Из дома кто-нибудь вышел?

Я легла на живот, вывернула шею и оглянулась на дом. Бренчали висевшие на веревке горшки и кастрюли, спрятанные под навесом на крыльце и свалившиеся, когда Грил споткнулся о какую-то проволоку или бечевку – обо что именно, я не могла разобрать. Простая деревенская ловушка, и дом деревенский. В лесной миссурийской глуши я видала и более простецкие схемы. Кроме того, обычно к такой сигнализации прилагались рассерженные и вооруженные хозяева. Я снова сосредоточилась и внимательно осмотрела дом и окружающий лес.

Опустила взгляд на Грила.

– Никого не видно. – Сердце билось так сильно, словно отскакивало от земли и запрыгивало назад в грудь, зато голова уже не так болела.

– Хорошо, давай теперь меня вытаскивать. Можешь протянуть руку? Если я надежно ухвачусь, то вылезу сам.

Я потянулась вниз, но едва коснулась пальцев Грила кончиками своих. Подползла ближе к краю ямы. Грил стоял на цыпочках. Так ничего не выйдет.

– В пикапе есть веревка, сходи за ней, – сказал Грил. – Если только рядом нет чего-то, что нам поможет – на чем держались все эти горшки.

Механизма ловушки все еще не было видно. Я прикинула, насколько далеко от нас стоит пикап. Не очень – но когда я к нему подойду, Грил окажется вне поля зрения. Мне это не понравилось – так мы оба не будем в безопасности.

Встав на колени, я поняла, как сильно выпачкалась. По сравнению с укрытой от непогоды тропой поляна была открыта всем ветрам. Я была вся заляпана грязью. Но это беспокоило меня меньше всего. Я взглянула на дом.

– Никто так и не вышел, – сказала я. – Из трубы не идет дым. Думаю, там никого нет. Если бы дома кто-то был, он бы нас уже застрелил.

– Или прячется внутри, – заметил Грил.

– Пойду взгляну. – Я поднялась и пошла ко входной двери. Я была испугана и разозлена и из своего опыта знала, что эти две эмоции вместе превращали меня в неоправданно смелую идиотку. Но мне надо было вытащить Грила из ямы, а для этого требовалась веревка или лестница.

– Бет, – крикнул Грил из ямы, – не вздумай идти в дом!

– Я сейчас вернусь, Грил.

Я зашагала к дому. Ботинки немного вязли в грязи, но в итоге я добралась до крыльца. Поднялась по двум низким ступенькам, оттолкнув валявшиеся горшки и кастрюли. Заметила, что они из самых простых, вроде тех, что я видела в продаже в магазинчиках Бенедикта. Веревки, на которых они висели, были завязаны на ручках в тугие узлы. Эти веревки вполне бы сгодились, если б я потратила время, чтобы отвязать все погремушки. А тратить время без необходимости мне не хотелось. На двери оказался обычный крючок, а не круглая ручка с замком. Я откинула крючок и толкнула дверь.

– Есть кто-нибудь? Нам нужна помощь. У вас есть лестница или веревка? – сказала я в пустоту гостиной. – Мы уберемся отсюда побыстрее.

Ответа не было, в лицо мне дохнуло холодным воздухом. Я особо не задумывалась, но сразу отбросила предположение, что в дом приезжают только на отдых. Он не был обставлен по-современному, чтобы жить там от случая к случаю. Это был простой дом и, насколько я поняла, кем-то построенный собственноручно.

– Есть здесь кто? – снова позвала я.

Молчание.

Если бы не экстренная ситуация, я бы не стала заходить во внезапно обнаружившийся в глуши дом, да еще с ловушкой перед входом, но мне надо было вытащить Грила из ямы. Я шагнула внутрь.

Гостиная представляла собой единое большое пространство, в котором были и кухня, и столовая, и жилая зона. Мебель там – диван, два кресла-качалки и кофейный столик – была самодельная, без всяких дизайнерских изысков. Чисто утилитарная, сбитая из досок и покрытая подушками из грубой мешковины, замызганными и продавленными. Длинный обеденный стол по образцу уличного, с двумя скамьями, рабочий кухонный стол и ряд полок на

Рассмотрела две закрытые двери в боковой стене. Я подошла и распахнула обе. За ними оказались спальни, снова с самодельной мебелью.

В первой стояла кровать, размером почти с двуспальную, и на полках лежала аккуратно сложенная одежда. На крючках на стене тоже висела одежда. Вся она была такая же простая, как и мебель, и, решила я, наверняка мужская. Проверять я не стала.

В другой спальне были две односпальные кровати. Пустые. Никакого белья, только два матраса из той же грубой ткани, брошенные на потрепанный каркас. В комнате не было ни одежды, ни личных вещей – ни единого намека на личность владельца. Но я все равно сразу подумала о девочках.

Я закрыла обе двери и прошла вглубь дома, где короткий коридор вел к еще одной двери. Подняла крючок и зашла.

Стоя перед домом, было невозможно догадаться, что позади находилась комната таких размеров – примерно с гостиную, только вещей значительно больше.

Капканы всех видов и размеров висели на стенах и лежали кучами на полках. Я заметила две меховые шкуры, но не поняла, чьи они были. На одной из полок в ряд выстроились ножи. Посреди комнаты стоял металлический разделочный стол, под которым была устроена система слива. Он мог бы меня заинтересовать, если бы я не догадывалась, для чего он на самом деле служил.

Хорошо, что в комнате не было животных, нигде не было видно крови, но не надо было обладать практическим опытом, чтобы понять, что видели эти стены. Что бы там ни говорил Доннер, я сама бы не смогла относиться к такому непредвзято. Но я была способна заставить себя не обращать внимания.

На одной из заставленных полок я заметила веревку. Я схватила ее, торопливо покинула ужасную комнату и перешла на бег, как только вышла из дома. Найдя Грила в яме по-прежнему невредимым, я обрадовалась.

– Нашла веревку, – сказала я.

– Отлично, – он с облегчением выдохнул это слово. – Что еще?

Бросив в яму один конец веревки, я рассказала про обстановку дома.

– Внутри никого? Ни живых, ни мертвых? – спросил Грил.

– Никого.

– Ладно, вытаскивай меня.

Это было непросто – я обвязала веревку вокруг себя и дерева покрепче и постепенно подняла Грила. Он сразу пошел в дом, следуя моему маршруту и не проронив ни слова. Затем вышел на крыльцо и изучил сработавшее охранное устройство.

– Хочешь его восстановить? – спросила я.

– Времени нет, да и темнеет. Нужно больше людей. Кто бы тут ни жил, он заметит сработавшую сигнализацию и ловушку, увидит грязь, которую мы нанесли в дом. Я не особо волнуюсь, но иметь вокруг больше полицейских не повредит.

Грил отошел подальше от дома и, потирая подбородок, стал рассматривать дымовую трубу и поляну.

– Для охоты с капканами нужна лицензия? – спросила я.

– Нужна, а еще есть охотничьи сезоны. Но что-то мне подсказывает, что здешний хозяин не обращает внимания на такие мелочи.

– Пожалуй.

Краем глаза я заметила в лесу сбоку дома какое-то движение. Одновременно Грил воскликнул: «Эй, кто там?» Двигаясь осторожно, но торопливо, он пошел к краю поляны. Я последовала за ним.

Снова сгущались сумерки, и различать силуэты в плотном лесу становилось трудно, но там, бесспорно, что-то двигалось. Не слишком большое, чуть темнее, чем полумгла вокруг.

– Медвежонок-подросток? – сказала я, пока мы смотрели, как удаляется темное пятно.

– Не знаю. – Грил чуть присел, чтобы смотреть с лучшего ракурса.

Я сделала так же, но разглядеть ничего не смогла. Еще через секунду движение прекратилось.

– Оно ушло? – спросила я.

– Пожалуй, но…

– Что? – Оба мы выпрямились.

– Двигалось оно неправильно.

– Неправильно?

– Не как животное.

– Значит, за нами следил человек?

– Не знаю. – Грил снова посмотрел вглубь леса и затем повернулся. – Пойдем.

Мы снова двинулись через участок в сторону пикапа.

Дойдя до края поляны и начала тропы, мы застыли как вкопанные. Резким движением я прикрыла ладонью рот, чтобы удержаться от крика; из горла все равно вырвался полузадушенный писк.

В сгущавшемся сумраке мы встретили гориллоподобного человека – и в смысле размеров, и какой-то звериной одежды. Он возник перед нами, словно в компьютерной игре про викингов, высокий, широкоплечий, в длинном пальто из чьих-то шкур и в шапке с изогнутыми рогами. На плече висело ружье, в руке посох. Я бы не удивилась, увидев на посохе человеческий череп, но его там не было.

Мы с Грилом застыли на месте, глядя на заслонившего тропу человека футах в десяти перед нами. Мы долго смотрели на него, пока Грил не положил руку на свой пистолет, все еще в кобуре, и не шагнул в сторону так, чтобы полностью меня прикрыть.

– Чем могу помочь? – спросил незнакомец.

Я с облегчением поняла, что это все же человек, а не какое-то неизвестное существо.

– Я шеф полиции Бенедикта… – начал Грил.

– Я вас знаю, – прервал его мужчина.

– Мне надо задать вам пару вопросов, – сказал Грил.

– Хорошо. – Мужчина чуть наклонился, чтобы снять шапку с рогами. Двигался он так, будто она была тяжелой, а держал ее, словно перышко. – Давайте пройдем ко мне домой.

– Мне нужно, чтобы вы поехали со мной, – продолжил Грил, убрав руку с пистолета.

– Зачем?

– Хотелось бы поговорить с вами в участке. Будете так любезны поехать с нами?

– Мне понадобится адвокат?

Ага, он точно человек.

– Честно сказать, не знаю. Пока у меня есть вопросы. Если хотите адвоката, мы найдем, – сказал Грил.

Мужчине было где-то за сорок, в темноте точно не разобрать. По крайней мере я видела, как он уставился на Грила.

– Я не хочу с вами ехать, но поеду.

– Это хорошо.

– Я не хочу никаких проблем. Я никому не мешаю.

Грил кивнул.

– Это тоже хорошо, но кое-что произошло, и нам надо поговорить.

– Можно переодеться? – спросил мужчина.

Грил подумал и затем ответил:

– Да.

– Я быстро, – сказал мужчина.

Он двинулся в нашу сторону. Мы сделали пару шагов назад. Мужчина обошел нас и пошел дальше к дому. Грил последовал за ним, а я за Грилом. Заметив, что охранное устройство

– Думаешь, он выйдет? – спросила я.

– Не знаю, Бет, – ответил Грил. – Надеюсь. Я бы зашел с ним, но я не хотел, чтобы ты шла с нами, и тем более не хочу, чтобы оставалась снаружи одна.

– Я справлюсь.

– Неоправданный риск.

– Знаешь его?

– Возможно.

Я посмотрела на Грила.

– Это что значит?

– Значит «возможно».

– И кто же, возможно, он?

– Скажу, когда буду знать наверняка.

Глава девятая

В пикапе Грила задних сидений не было, только передний диван. Пришлось потесниться. Я села посередине. Сама ситуация ужасно беспокоила Грила: он был недоволен моим присутствием, но попутчик наш вел себя мирно.

– Проедете вперед футов сто – будет место для разворота, – сказал мужчина, когда Грил заводил мотор.

Грил кивнул.

– Как вас зовут?

– Лейн, – ответил тот.

– Это имя или фамилия? – спросил Грил.

– Да. – Лейн не отрывал взгляд от дороги, затем показал рукой на место, где можно было развернуться. – Туда съезжайте.

Уже стемнело, но фары у пикапа светили ярко. Грил последовал указаниям, а когда мы поехали в обратную сторону, прибавил газу – пикап стал двигаться быстрее, чем на пути сюда.

В беспощадном свете от приборной панели наши черты проступали совершенно ясно, и я смогла рассмотреть Лейна получше. Похоже, ему действительно было за сорок, но ледяные голубые глаза делали его старше – наверное, потому, что излучали беспокойство из-за вызова на допрос. Смуглый, похоже, тлинкит – но первый голубоглазый тлинкит из всех, кого я встречала. Растрепанные каштановые волосы пострижены так же искусно, как я тупыми ножницами подстригла свои в той далекой больничной ванной.

– Это старая лесовозная дорога, – заметил Лейн. – Ее расчищал не я, а лесорубы, много лет тому назад. Уже давно ее накрыло оползнем, а этот последний, наоборот, все обнажил.

Он отвечал на еще не заданные вопросы. Грил, однако, его не арестовал. Я молчала, стиснутая двумя большими мужчинами.

– Вы давно тут живете? – спросил Грил.

– Порядочно.

– А зачем ловушка перед домом? Приходят незваные гости?

– Было дело, очень давно. Старые привычки живучи. Один гость – уже слишком много.

Грил не стал ничего говорить.

Когда мы подъезжали к повороту в сторону сарая, Лейн внимательно посмотрел в окно, быть может, что-то предчувствуя. Я знала, что Грил это заметил.

К несчастью, после поворота фары высветили сарай и обследующих его людей, что дополнительно встревожило Лейна.

Пикап ехал дальше; Лейн потянулся к дверной ручке.

– Что там происходит?

Грил метнулся, как молния, через меня и схватил Лейна за руку.

– Оставайтесь в машине.

Хватка у Грила была мертвая; мужчина явно моложе и сильнее его не мог выдернуть руку.

– Что там происходит? – повторил Лейн.

– Ваш сарай?

– Да.

– Что там происходит, я расскажу в полицейском участке.

– Чего? Ну уж нет!

Лейн высвободился; сорвавшийся локоть ударил меня в живот с такой силой, что перехватило дыхание. Грил притормозил. Лейн распахнул дверь и выпрыгнул наружу. Он побежал к сараю.

– Черт! – Грил резко поставил машину на режим парковки и выскочил вслед за ним.

Я никак не могла перевести дыхание, чтобы побежать за ними, но через несколько секунд все же выбралась наружу и увидела, что Грил сдержал наконец слово и выхватил пистолет.

– Лейн, стой! Буду стрелять! – заорал Грил, прицеливаясь.

Вся сцена разыгрывалась в свете фар пикапа и переносного фонаря, который стоял возле сарая. Только теперь я заметила, что Доннер сегодня не взял пистолет. Безоружный, он выступил вперед, закрывая собой Кристин, Бена и Джимми. Кристин это не понравилось, и она обошла Доннера. Засунув большие пальцы за пояс, она метнула в сторону Лейна суровый взгляд из-под насупленных седых бровей.

Лейн явно был умнее, чем можно было бы предположить после его побега из машины. Он остановился, поднял руки и обратился к Грилу через плечо.

– Я хочу знать, что здесь происходит.

– Сарай ваш? Это ваша собственность? – спросил Грил.

Молчание тянулось бесконечно.

– Да, я уже вам сказал.

– Доннер, надень на него наручники, – сказал Грил, не опуская пистолет.

– Я арестован? – спросил Лейн.

– Да, – ответил Грил.

– За что?

Я подходила к ним; Грил взглянул на меня, потом на то, как я держалась за бок – туда угодил локоть. Обвинить Лейна можно было во многом, но улик пока не хватало. Наконец Грил сказал:

– Нанесение телесных повреждений.

Когда Доннер надел на Лейна наручники и увел его в пикап, Грил повернулся ко мне.

– Ты в порядке? – спросил он, пряча пистолет в кобуру.

– В полном, – ответила я.

– Хочешь, Паудер тебя осмотрит?

– Нет, я в порядке, – повторила я.

– Ты поедешь с ними, – сказал Грил, кивнув на Кристин.

– Я так и поняла. Надеюсь, я не смешала вам карты.

Грил посмотрел на меня; было заметно, как он пытается выйти из роли полицейского.

– Совсем нет. Твое присутствие дало мне повод его арестовать. Дальше я от него все узнаю.

– Хорошо, будь осторожен, – сказала я.

– Я всегда осторожен. Только когда разрешил тебе приехать, прокололся.

Я кивнула. Пикап отъехал, мы не сводили с него глаз.

– Это что за фрукт? – спросила Кристин, глядя, как пикап подпрыгивает на дороге.

– Сказал, что его зовут Лейн, – ответила я. – Там дальше в лесу был дом.

– Бог мой, каждую минуту все интереснее, – заметила Кристин.

Доннер сразу же сел в машину – одну из прибывших из аэропорта – и уехал к Грилу в участок. За главную осталась Кристин – мне было сказано отойти, пока ребята загружают фургон, а потом залезать туда вместе со всеми.

И вместе с телом.

Все еще замерзший труп засунули в мешок и положили сзади. Кристин села за руль, велела мне занять единственное оставшееся сиденье – рядом с ней, а Бен с Джимми устроились за нами, несколько ближе к мешку с телом, чем, думалось мне, было бы комфортно. Они не расстроились.

– Вы установили причину смерти? – спросила я Кристин.

– Надо перепроверить в лаборатории, но вообще думаю, что ее задушили.

– Я не смогла точно определить ее возраст. А вы что решили, когда перевернули тело?

– Думаю, что за сорок, ближе к пятидесяти, – ответила Кристин, бросив на меня недовольный взгляд.

– Долго она уже… заморожена? – продолжила я.

– Точно тоже не знаю. На внутренней стороне запястья у нее татуировка, два переплетенных сердца. Не видели такой?

Я покачала головой.

– Я только несколько месяцев как приехала.

– Что вас сюда привело? Погодите, не

– Так и есть.

– Слышала такое пару раз. Я жила в Хомере, потом переехала в Джуно. Наверное, хотелось побольше жизни вокруг.

– Доннер рассказывал, что в Хомере вы работали судмедэкспертом и капитаном рыболовной шхуны.

Кристин рассмеялась.

– Чистая правда. – Она помолчала. – Я приехала, потому что прошлый эксперт провалил расследование в Бенедикте. Тут случается столько всего – никогда бы не подумала.

Я кивнула, не став уточнять, что теперь «случаи» вроде как следуют за мной. Это бы прозвучало так, будто у меня паранойя.

– Вы близко знакомы с шефом полиции? – спросила Кристин.

– Он мне очень помог.

– У вас шрам, что случилось?

– Свалилась с лошади, удаляли субдуральную гематому.

– Операция на мозге после падения с лошади? Неплохо упали, – заметила Кристин.

– Так и было.

– Знаете, что шеф Сэмюэлс приехал из Чикаго?

– Знаю.

– Вместе с женой. Слышала, она умерла.

– Да, я тоже слышала, но подробностей не знаю. Мы не были знакомы.

Я взглянула на Кристин. Сбоку ее заливал голубоватый свет приборной панели, более щадящий, чем у Грила в пикапе. Приемник был включен, но громкость убрана на минимум – радио здесь не ловило.

Она кивнула и прикусила губу, будто собиралась еще что-то сказать.

– Что? – сказала я.

– Его жена умерла от рака? – спросила Кристин.

– Кажется, кто-то это упоминал.

– Что ж, – она взглянула на Бена с Джимми в зеркале заднего вида.

Я обернулась и тоже посмотрела на них. Они всю дорогу молчали.

– В чем дело? – спросила я у всех сразу.

– Ни в чем, – ответила Кристин; мы как раз проезжали офис «Петиции».

Рассказал ли ей Доннер про девочек? Мы ехали мимо, и, казалось, с тех пор как Энни и Мэри постучали в мою дверь, прошли не несколько часов, а целая вечность.

Когда Кристин снова заговорила, мне стало легче.

– Я просто хочу разузнать побольше о тех, с кем буду работать. Если все пройдет как задумано и Бенедикту понадобится новый судмедэксперт, скорее всего, это буду я. Вот и все, – объяснила она.

Я снова обернулась на Бена с Джимми. Они кивнули в знак подтверждения.

– Понятно, – сказала я.

– Где вас высадить? – спросила Кристин. – Нас ожидает самолет, и я оставлю фургон в аэропорту.

– Да просто в городе.

– Не вопрос.

Кристин остановилась перед «Бенедикт-хаусом», я вышла и постояла минуту, наблюдая, как фургон выезжает на дорогу, ведущую в аэропорт. Все небо затянули облака, но ни снега, ни дождя не было. В нос мне ударил холодный ветер, но быстро утих. Головная боль почти прошла, бок тоже стал меньше болеть.

Я огляделась. Тишину вокруг нарушал только остаточный звон в ухе возле шрама. Я уже привыкла, что в ухе звенит, но сегодня звук был посильнее, чем обычно. Я повернулась и зашла в здание.

– Привет, – громко сказала я, вглядевшись в коридор в сторону комнаты Виолы. Никто не ответил, что меня не удивило. Обычно я не ходила в ту сторону, и сообщать Виоле, что пришла, не требовалось, но сегодня день был необычный.

Я подошла к ее комнате и постучала, но никто не отозвался. Дошла до лестницы в конце коридора и посмотрела наверх. Там тоже стояла тишина, а подниматься проверять, как там Эллен, я не стала. «Интересно, где все, особенно девочки? – задумалась я. – И все ли у них в порядке?»

Из офиса Виолы можно было позвонить, но я никогда не заходила туда одна. Да я и не знала, кому звонить. Беспокоить Грила или Доннера не хотелось.

Очевидно было, что я очень устала. Пожалуй, можно поработать у себя в комнате, сделать хотя бы заметки для книги, которую я писала. Но для этого нужно было забрать из «Петиции» все необходимое.

В Бенедикте я научилась наслаждаться покоем. И пользоваться им для медитаций, расслабления, саморазвития; но сегодня, решила я, сил у меня ни для чего не осталось.

«Может, полежу немного, – подумала я, – подремлю».

Глава десятая

Утро началось с дуэта: звонил телефон, и кто-то колотил в дверь. Сев в кровати, я попыталась как-то прийти в себя.

– Открой, Бет! – послышался из коридора голос Виолы.

Я нащупала под подушкой одноразовый мобильник.

– Секунду, Виола. – Раскрыла телефон. – Алло?

– Бет, это я. – Звонила детектив Мэйджорс из Сент-Луиса. – Есть новости.

– Черт. Минуту, в дверь стучат. Я лучше перезвоню.

– Хорошо, только побыстрее.

– Конечно. – Я захлопнула телефон и выскочила из кровати.

Я открыла дверь, как только Виола снова постучала.

– Извини, что случилось? Сколько времени?

– Еще рано, но нужно твое присутствие.

– Где?

– В общественном клубе. Поехали.

– Подожди минуту, я оденусь.

– Я буду в вестибюле. Надень, что попадется. Некогда марафет наводить.

Я вообще никогда не наводила марафет.

– Бегу.

Закрыла дверь и снова схватилась за телефон. Попробовала перезвонить Мэйджорс, но трубка не смогла поймать сеть – даже снова засунув ее под подушку, я не увидела ни единой полоски сигнала, по которому пробился звонок. Я почувствовала укол разочарования. «Тебе же хотелось первозданности», – напомнила себе я.

Взглянула на часы на тумбочке. Еще только пять утра. Частенько я вставала рано, но не до такой степени. В Сент-Луисе, конечно, уже позднее, но Мэйджорс прекрасно понимала, что здесь еще раннее утро; раз она позвонила, новости и вправду важные.

Пришлось смириться с тем, что прямо сейчас я их не узнаю.

Надела на себя что попало, натянула купленную в «Лавке» шапку с лосем на непослушные волосы, почистила зубы. Надеясь достать где-нибудь кофе, вышла из комнаты и заперла дверь.

– Держи, – сказала Виола, протягивая мне чашку.

– Да ты ясновидящая!

– Еды никакой нет, так что завтракать придется потом. Поехали.

Она уже надела уличные сапоги. Я впрыгнула в свои и поспешила за Виолой к ее пикапу.

– Что случилось? – спросила я, пока Виола заводила машину. Было холодно – снова видно дымок от дыхания.

– Девочки так и не заговорили. Одна нарисовала кого-то, похожего на тебя. Мне велели привезти тебя в клуб. Мы их там разместили. Я сидела с ними до вечера, а Мэйпер осталась на ночь.

– Когда вы их мыли, не заметили на теле никаких следов? Ушибов?

Виола покачала головой.

– Вроде нет. Доктор Паудер их снова обследовал, сказал, что они худенькие, но в меру, не истощенные. Они примерно одного возраста, лет восемь-девять, но совершенно друг на друга не похожи. По-прежнему не говорят.

Я кивнула.

– Или не могут, или у них есть причина молчать.

Виола покачала головой.

– Надеюсь, ничего ужасного не случилось – но ничего рядового в голову не приходит.

– Сказал, что физиологически все нужное у них есть.

– Значит, причина психологическая.

– Это самое вероятное. Бет, мы не профессионалы, и девочек придется отослать в Джуно. Ими должны заняться социальные службы. Но прежде, чем их увезут, Грил хочет как можно больше разузнать.

Я кивнула.

– А что было с человеком, которого он вчера арестовал?

– Не знаю ничего про арестованного. Расскажи.

Я рассказала все от начала до конца. Чтобы не упустить ни единой подробности, мы даже посидели перед клубом минут пять.

– Черт подери, труп? Это ужасно. А среди пропавших без вести есть женщины?

– Не знаю. Я не видела тела после того, как его перевернули вверх лицом, но судмедэксперт сказала, что изнутри на запястье была татуировка. Переплетенные сердца. Грил не говорил, что слышал раньше о пропавших женщинах, сказал только, что на Аляске вообще куча народу исчезает с концами.

– Это как-то связано с тем телом, что нашли месяца три назад?

– Тоже об этом думала. Мне ничего не известно. Хотела спросить Грила, опознали ли его, но момент не подвернулся.

– Еще не опознали. Я бы слышала. – Виола помолчала. – Татуировка с сердцами, да?

– Такие часто делают, но я не помню, чтобы у кого-то видела.

– И я не видела. Неудивительно, что Грил хочет разговорить девочек. Наверное, думает, что все это связано, – заметила Виола.

– Вполне может быть.

Я зашла за ней в общественный клуб. Он полностью оправдывал свое название: там устраивали встречи, разные собрания, занятия. Пару раз я посещала уроки вязания, а недавно печатала в «Петиции» приглашение на ужин в складчину в память покойного Бобби Рирдона, основателя газеты. Сегодня клуб превратили в спальню. В центре большого пространства изголовьями друг к другу поставили две односпальные кровати – откуда их взяли, я не знала. На столах были разложены стопки одежды, напитки и снеки. В глубине клуба находилась небольшая кухонька, и я почувствовала витавший в воздухе запах жареного бекона.

– Привет, Бет, привет, Виола, – сказал Грил, заметив нас в дверях. Девочки сидели с Мэйпер на кровати. Она читала им детскую книжку, из которой, мне показалось, они уже выросли – но слушали они не отрываясь. Видно мне было плоховато, я разобрала только, что одна девочка блондинка, а другая брюнетка. Грил стоял передо мной, словно пытаясь заслонить их от моего взгляда.

– Привет, – сказала я.

Он понизил голос:

– Примерно час назад одна из них нарисовала тебя. Встали они очень рано. Мэйпер сразу позвонила мне, сказала, что они застелили кровати, будто делали так каждое утро. Она приготовила девочкам завтрак, а потом Энни взяла карандаш и бумагу и нарисовала вот это. – Он поднял руку с рисунком.

– Понятно, – ответила я.

Это был портрет женщины с короткими светлыми очень растрепанными волосами и шрамом на голове. Нарисован не то чтобы из рук вон плохо, получше, чем схематичный человечек из палочек, но и без особого таланта. Шрам не оставлял сомнений – портрет был мой.

– Мэйпер спросила, хочет ли она поговорить с тобой, и она уверенно кивнула, – сказал Грил.

– Хорошо, попробую хоть что-нибудь у них узнать.

– Спасибо. Все что угодно. Имена, места, люди из их жизни. Я не знаю абсолютно ничего. Похоже, они умеют писать не только свои имена, но инициативы не проявляют.

Я обошла Грила и медленно приблизилась к кровати. Девочки одновременно подняли головы и увидели меня. Я помнила их только по глазам, но теперь, когда они помылись, сразу стала видна разница. Энни совершенно точно была тлинкиткой, а Мэри – точно белой. Выглядели они как обычные девочки, милые, умненькие и вполне осознающие, что происходит.

Довольно долго они не сводили с меня глаз. Выглядела я примерно так же, как и вчера. Я сняла шапку. Волосы взлохмачены ото сна, шрам – самая запоминающаяся моя черта – на месте. Узнав меня, Мэри улыбнулась, а Энни соскочила с кровати, подбежала ко мне и крепко обняла.

– Привет! – сказала я, обняв ее в ответ, потом посмотрела на Мэри. – Привет.

Мэри перестала улыбаться, но не выглядела обеспокоенной. Энни обняла меня покрепче. Я не двигалась, давая ей наобниматься вволю.

Спустя почти минуту она меня отпустила, и я спросила:

– Как ваши дела?

Она улыбнулась, кивнула и указала на меня. Девочки, кажется, почти полностью… вышли из шока? Вот что у них было вчера – шоковое состояние.

– У меня тоже хорошо, – ответила я. – Рада снова вас видеть.

Энни кивнула и взяла меня за руку. Она подвела меня к кровати и похлопала по матрасу с другой стороны от себя, а сама робко устроилась рядом с Мэйпер. Показала на книгу и взглянула на Мэйпер. Мэйпер улыбнулась ей и посмотрела на меня. Классно, когда тебе читают весь день напролет, но я понимала, что нам нужно заняться вещами посерьезнее.

– Энни, – сказала я, положив ей руку на плечо, – я очень хочу посидеть с вами и послушать книжку, но только можно сначала я кое-что спрошу?

Энни и Мэри переглянулись поверх колен Мэйпер. Их молчаливый разговор навел меня на мысль, что они знакомы очень давно и хорошо понимают друг друга с полувзгляда.

– Дети, мне надо посмотреть, как там дела на кухне, – сказала Мэйпер. – Посидите пока с Бет, ладно? – Мэйпер захлопнула книгу, поднялась и отошла от кровати – остановить ее никто не успел.

Девочки придвинулись ближе друг к другу. Я уселась поудобнее, поджав ноги, и повернулась к ним лицом. Рядом стоял карточный столик, на котором были разложены цветные карандаши и бумага. Я потянулась и взяла их.

– Вы хорошо поели? – спросила я.

Они кивнули, явно встревоженные уходом Мэйпер. Мэри все смотрела в ту сторону, куда ушла женщина. Я надеялась, что мы не вредим девочкам, но понимала, что нужно добыть надежную информацию.

– Отлично. Так приятно видеть ваши улыбки, – сказала я.

В этот момент они смотрели на меня очень серьезно, но я улыбнулась, произнося эти слова, и девочки слабо заулыбались в ответ.

– Все здесь хотят, чтобы вы были в порядке, – продолжала я, – вы в порядке?

Обе кивнули – правда, поймать их взгляд стало не легче, чем сотовый сигнал в моей комнате. Быстро же девочки привязались к Мэйпер. Я потянулась и нежно взяла обеих за руки. Они восприняли это нормально, не дернулись. Наоборот, немного расслабились, обхватив своими пальчиками мои.

– Хорошо, – сказала я, – нам хочется узнать, где вы живете. Хотите помочь мне разобраться? Может, покажете или скажете, где это?

Девочки нахмурились и покачали головами.

– Но почему? – спросила я. – Вам страшно возвращаться домой? Если так, просто скажите мне. Я

Мэри покачала головой, а Энни посмотрела на меня широко распахнутыми карими глазами. Она не кивнула, но и не стала качать головой.

– Хочешь мне что-то сообщить? – спросила я у Энни. Она нахмурилась.

– Понимаешь, здесь можно говорить, если хочется. Никто не будет сердиться. Но если так больше нравится, можно и рисовать.

Энни отпустила мою руку и сжала пальцами свои губы, но я не поняла, то ли она не может говорить, то ли ей запрещено.

Я протянула ей бумагу и цветной карандаш.

– Все нормально. Может, что-нибудь нарисуешь? Мой портрет у тебя вышел отлично. Нарисуй еще чей-нибудь портрет. Кого-то, кого ты знаешь или с кем живешь.

Энни растерянно заморгала.

– Может, нарисуешь, где ты живешь? – сказала я. – Давай покажу, где я живу.

Я совершенно не умела рисовать, но купол русской церкви изобразить несложно. Скоро я закончила и показала рисунок девочкам. Они обменялись улыбками.

– Знаю, я рисую ужасно. А у тебя выходит хорошо. Теперь твоя очередь. Покажи, где ты живешь.

Энни взяла карандаш и бумагу, посмотрела на Мэри, которая на некоторое время задумалась и затем кивнула.

Энни стала рисовать дом. Я наблюдала за ней, почти не дыша. Сначала я думала, что она рисует дом Лейна, но это был не он. Потом решила, что это тот обветшавший сарай, но поняла, что снова ошиблась.

Подошел Грил, встал у меня за плечом, чуть правее, и тоже стал смотреть, как Энни рисует.

– Отлично, – сказала я, когда Энни протянула мне рисунок. – Правда, превосходно. – Я не узнала дом, но слышала, как ускорилось дыхание Грила. – Покажи, где ваша комната.

Энни выглядела удивленной, затем показала на окно верхнего этажа.

– Ваша комната наверху? – спросил Грил.

Энни взглянула на него и вздрогнула. У меня от этого прямо сердце разорвалось.

– Энни, все в порядке. Шеф Грил никогда-никогда не навредит вам, я обещаю, – сказала я.

Но было поздно. Грил шагнул назад, но Энни уже замкнулась. Она уронила карандаш с бумагой и повернулась к Мэри. Они обнялись, крепко держа друг друга, и одна из них издала звук вроде того, что я слышала за дверью «Петиции», только потише.

Я посмотрела на Грила. Он тоже слышал? Он остановился и опять повернулся к нам. Одними губами я произнесла: «Ты слышал?»

Грил кивнул.

«Я уверена, что это тот самый звук», – снова беззвучно пробормотала я.

Но я не была уверена, что он меня понял. Я встала, подошла к Грилу и зашептала:

– Это девочки издавали те звуки, что слышали мы с Рэнди. Сто процентов.

Грил снова кивнул и пошел к выходу из клуба. Похоже, он узнал строение на рисунке. Я вернулась к девочкам и еще раз всмотрелась в рисунок. Внезапно все встало на свои места. Это был дом Рэнди.

На рисунке Энни дом казался шире и ниже, чем был на самом деле, потому я сразу его и не узнала. Да и видела его я лишь однажды.

Мэйпер вышла из кухни и пошла прямо к кровати. Она села рядом с девочками; я отошла. Они изо всех сил схватились за нее. Я заставила их поволноваться и оттого чувствовала себя ужасно, но вроде теперь у Грила появилась зацепка, а это точно лучше, чем ничего. Присутствие Мэйпер успокаивало девочек, и я отошла от кровати и поспешила за Грилом.

– Это дом Рэнди? – спросила я, догнав его у входной двери.

– Выглядит очень похоже, – сказал Грил. – Я проверю.

– Ты узнал, кто такая умершая? – продолжила я.

– Пока нет, мы работаем.

– А что насчет Лейна? – сказала я.

– А что с ним?

– Что ты обнаружил?

– Он не желает разговаривать без адвоката. Я думал привезти его сюда, посмотреть, не узнают ли его девочки, но решил не пугать их очередным незнакомцем. Мне нужна помощь официальных служб. Ты классно с ними поговорила, но теперь не помешает психотерапевт, соцработник или кто-то в этом роде. Я готов обратиться за помощью.

– Как насчет того, про которого ты говорил? – сказала я, и тут что-то влетело мне в ноги.

Это была Энни. Она была встревожена и крепко меня держала. Я тоже ее обняла.

– Все хорошо, – я не знала, что еще можно сказать.

– Про кого я рассказывал? – переспросил Грил.

Я показала себе на голову и понизила голос.

– Психотерапевт из Джуно, специализирующийся на реабилитации после нападений. Ты мне давно уже давал ее контакт. Я еще ей не звонила, но думаю, она могла бы и девочкам помочь.

– Поищу, когда доберусь до офиса. Сейчас, похоже, нужно поговорить с Рэнди.

– Разумно. – Я посмотрела вниз на Энни. – Милая, ты знаешь кого-нибудь по имени Рэнди?

Она подняла на меня взгляд и отрицательно покачала головой, снова глядя очень открыто и прямо. Это было уже чересчур, и слезы защипали мне глаза.

– Скоро с тобой свяжусь, – бросил Грил и повернулся к выходу. Я посмотрела на обнявшую меня девочку. Что же такое происходит в лесах возле города Бенедикта в штате Аляска?

Глава одиннадцатая

Мэйпер с Виолой попросили меня уйти; девочки, сказали они, и так слишком возбуждены. Я обняла Энни и Мэри и сказала, что еще обязательно приду их проведать. Виола дошла со мной до «Бенедикт-хауса», где я забралась в свой пикап и со всей скоростью, которую позволяла дурная погода, помчалась к «Петиции». Там я выскочила из машины и, держа в руке телефон, понеслась к входной двери.

Оказалось, что несчастный звонок детективу Мэйджорс снова придется отложить.

– Бет? – сказал Орин, выходя из-за угла, когда я уже почти подошла к двери.

Я схватилась за сердце и издала то ли вздох, то ли крик.

– Прости, не хотел напугать. Просто не вовремя прогуливался вокруг здания, – начал он излишне подробно объясняться. – Думал постучаться. Если б я знал, что ты снаружи, сразу дал бы о себе знать. Прости, пожалуйста.

Мы уже как-то обсуждали его манеру передвигаться украдкой, и я утвердилась в мысли, что быть незаметным просто в природе Орина.

Орин был похож на Вилли Нельсона, чуть более молодого, в потертых джинсах и с длинными седыми косичками. От него вечно пахло травкой, но я ни разу не видела, чтобы он курил. Души не чаял в разных знаках мира: и здоровался жестом в виде буквы V, и развешивал картины и фотографии с их изображением. В последние месяцы мы сблизились и

Если составить список людей, кому я могла бы открыться, Орин был бы там вторым или третьим. Виола – первой. Я никак не могла решить, кто следующий – Доннер или Орин. Доннер – потому что он служил в полиции, а полицейским хорошо бы знать о всяческих потенциальных угрозах, даже если это что-то отдаленное. А Орин, судя по собранным мною с миру по нитке сведениям, имел за плечами таинственное прошлое с работой на правительство и исследованиями в даркнете. Я была рада нашей дружбе, но на самом деле хотела открыться Орину в надежде, что его мастерство поможет разузнать, кем был мой похититель и, быть может, даже где он скрывается.

– Все нормально? Что случилось, Орин? – Я старалась говорить так, будто и правда все нормально и на меня не накатил безумный прилив адреналина.

– Что вообще происходит? – Орин посмотрел в сторону дома Рэнди. – Эта вчерашняя езда туда-сюда. Ты в курсе?

Библиотека, где работал Орин, стояла не прямо на той дороге, по которой мы ездили, а немного в стороне, за домиком «Петиции». Наверное, он заметил машины из задних окон здания.

Момент показался мне благоприятным.

– Заходи. Раз Грил не просил тебя кое-что поискать, могу я.

– Я с ним еще не разговаривал. Звонил ему, но он не брал трубку. Что происходит?

– Пойдем внутрь.

Я знала, что перешла все границы. И дала Орину это понять. Но я также знала, что Грил доверял Орину многое, что не стал бы рассказывать другим. Он сможет найти ответы на самые насущные вопросы.

Каждый день, уходя с работы, я проверяла, что не забыла убрать написанное – на случай, если придет нежданный гость, вот как сейчас. Мы зашли внутрь, и я увидела лист бумаги, который заправила вчера в машинку. На нем не было ни единого слова. Когда пишешь, нехорошо пропускать несколько дней подряд; сегодня я обязательно засяду за работу, днем или вечером, как выйдет.

О вчерашних странных происшествиях я рассказала Орину все, что знала. Он слушал с таким напряжением, что мне стало даже немного неуютно. Будто он только и ждал, чтобы поймать меня на лжи.

– Значит, труп и две молчащие девочки, – заметил Орин, когда я закончила.

– И таинственный мужчина, – добавила я.

– Ну, таинственных мужчин здесь и так полно. И еще был труп, который нашли несколько месяцев назад. Не могу придумать, как он связан с последними событиями, но мало ли что. Здесь, Бет, всякое случается.

– Да я слышала.

– Ни один пропавший без вести на ум не приходит. Зима еще не так сурова, чтобы мы спрятались по домам. Но бывает, что весной находят мертвых. Старых или больных, кто не мог выйти и найти помощь.

– Это ужасно!

– Такая тут жизнь.

– Это тоже слышала. Что ты знаешь о Рэнди? – спросила я. – Ты бывал у него дома?

– Там, в лесу? Нет, – ответил Орин. – Он давно уже держит магазин. Не помню, откуда он приехал. Думаю, что это было примерно в одно время со мной, поэтому я не особо обращал на него внимания.

– Но он же приехал сюда, – сказала я. – И живет в доме, стоящем далеко от остального жилья.

– Ты же знаешь, что он такой не один, и почти все, кто так живут, никогда не имели проблем с законом; точнее, с местным законом. Да и большинство из них не похоже на людей, которые способны насильно удерживать девочек у себя дома, хотя, должен признать, здесь это было бы не очень сложно организовать. Надо признать, что иногда людям просто нравится тут жить.

– Знаю. – Я замолчала. – Может, помнишь, не бывал ли кто у него в гостях, друзья там или еще кто? Не заметил ли кто что-то необычное?

– Интересный вопрос, знаешь ли. – Орин откинулся на стуле, куда он привык садиться, когда навещал меня. Виски сегодня он не попросил. Было и вправду рано. – С кем дружит Рэнди?

– С кем? – эхом откликнулась я.

– Да со всеми, – улыбнулся Орин. – Ну или он со всеми накоротке, но близких друзей, как мне известно, у него нет. Он ни с кем не встречается, насколько я знаю. Мы тут не старомодны – без разницы, кто с кем спит, если это законно, участвуют взрослые люди и все по согласию. Никто особенно не скрывается. Но при всем при этом я не слышал, чтобы Рэнди был с кем-то в отношениях. Хоть с кем.

– Он захаживает в бар после работы? Или ходит на занятия в клуб?

– Тоже не слышал. Не помню, чтобы видел его где-нибудь вне магазина. Вообще об этом не задумывался. У него прекрасно получается управлять магазином, а для этого нужно очень много работать. Если бы и задался таким вопросом – хотя мне это и в голову не приходило, – решил бы, что дома ему просто хочется отдохнуть от всех.

Убраться из крысиных бегов.

– Ладно, может, и так, может, девочки и мертвое тело не имеют к нему отношения. Тут в лесах полно таких домов. Но откуда тогда взялись девочки? Где-то кто-то должен о них знать?

– Не факт, – ответил Орин. – Бывает, детей рожают вдали от цивилизации, и никаких записей не остается. Так случается.

До приезда в Бенедикт – место, где нужно было куда-то ехать, просто чтобы подключиться к интернету и сотовой связи, – я не задумывалась о том, что в моей родной стране остались такие первозданные уголки. Даже привычные мне леса штата Миссури были прочнее связаны с миром, чем Бенедикт.

Но не только Бенедикт. Вся Аляска была совершенно ни на что не похожа.

– Ноутбук можно? – спросил Орин, выпрямившись на стуле. – Для тщательного поиска мне нужен мой личный компьютер, а на скорую руку подойдет и твой.

Я быстренько проверила, что почта закрыта, и протянула ему ноутбук.

– Что конкретно будешь искать? – я пододвинула к нему свой стул.

– Начну с пропавших без вести женщин и девочек и дальше пойду по ним. – Его пальцы запорхали над клавиатурой.

В благоговейном молчании я смотрела, как набранные команды уводили нас в такие дали, куда я никогда не сумела бы добраться.

– Ты учился на библиотекаря? – я задавала Орину миллион вопросов, но этот раньше не приходил мне в голову.

У него дернулся уголок рта.

– Что-то в этом духе. Неформально меня учили среди прочего и таким вещам. Правда, только библиотекари и смогут за мной угнаться. – Он набрал еще пару команд. – Свежих данных о пропавших женщинах нет –

– И мне так показалось.

– Ясно. Давай посмотрим сюда. – Он открыл какой-то сайт. Заголовок гласил: «Бенедикт, Аляска: при пожаре погибли двухлетние девочки-близнецы, найдено только одно тело».

– Боже, какой ужас!

– Теперь припоминаю, – рассеянно сказал Орин, пока мы читали репортаж. – Это случилось прямо перед моим приездом, может, за месяц или два. Я еще жил в Анкоридже, но этот случай помню.

Короткая заметка вышла в «Эмпайр», ежедневной газете Джуно, шесть с половиной лет тому назад.

Тем летом на окраине Бенедикта сгорел дом. Такое иногда случалось – как из-за молний, так и потому, что огнем часто обогревали и освещали дома. На Аляске бывали и лесные пожары. В заметке, как ни странно, центральное место уделили тому, что огонь был локализован в доме и дальше не распространился, а потом как бы походя упомянули, что нашли тело только одной девочки. Никаких намеков на то, куда девалась вторая.

– Тело могло сгореть дотла? – спросила я.

– Думаю, что могло, – ответил Орин. – Но что-то тут нечисто. Они должны были найти останки. Знаешь, Бет, наши власти бывают не особо компетентны. Вполне вероятно, что им не хватило опыта – или просто поленились все тщательно расследовать.

– Грил?

– Ну, как знать. Он или другие, которые приезжают помочь с расследованиями. Такова жизнь: мы никогда не бываем для других на первом месте, но люди сюда переезжают в том числе и поэтому. Сам я приехал сразу после этих событий и подробностей не знаю.

В его тоне слышался выпад; я не отводила взгляд от экрана, чтобы не встретиться с Орином взглядом.

– И это все? Единственная статья про пожар, в котором один ребенок погиб, а тело второго не нашли? Должно быть что-то еще.

– Ко всему прочему, из Джуно могут и не прислать репортера поразнюхать – и тому есть причины. Здесь другой мир, да и погода частенько мешает. – Пальцы его опять забегали. – Новости есть каждый день, всегда найдется что-нибудь позаманчивее. Не могу найти никаких статей с продолжением истории.

– А что ты еще ищешь?

– В статье нет имен. Я ищу объявление о смерти.

– В старых выпусках «Петиции» я не видала некрологов.

– Иногда Бобби печатал объявления, иногда нет. Ага. Вот официальное свидетельство штата о смерти. Наверное, это той девочки, которую они нашли.

Кроме даты там стояло: «Дженни Хортон, два года. Причина смерти: травмы при пожаре».

– И это все?

Орин пожал плечами.

– Здесь приводится официально установленная причина смерти; больше ничего и не должно быть.

– Ты был знаком с Хортонами?

Он покачал головой.

– Не думаю. Они, наверное, уехали до того, как переехал я, вскоре после пожара.

– Можешь отыскать, куда они уехали? И где был дом?

Орин что-то напечатал и кликнул мышкой.

– Не знаю, куда уехали, а дом был рядом с домом Рэнди. Не могу понять, где проходят границы землевладений. Со временем разберусь.

– Что ж, еще одна загадка пополнила нашу копилку, – сказала я. – Быть может, все они связаны. А может, и нет. – Я моргнула. – Орин, ну что за хрень происходит!

Он захлопнул ноутбук.

– Вернусь в библиотеку. Там продолжу расследование и позвоню Грилу.

– Погоди, – перебила я, пока Орин ставил ноутбук обратно на стол.

– Что?

– Что с Лейном? Мужчиной, который живет в лесу без всяких признаков цивилизации?

Орин покачал головой.

– Не слышал о нем. Если он заходил в библиотеку, может, я его и узнал бы. Но имя мне ничего не говорит.

– Он знал, кто такой Грил.

– Ну и что. Куча народу знает шефа полиции.

– Но как это вообще возможно? – спросила я. – Как может человек существовать без электричества, без всяких контактов? Так жить, что о нем никто никогда не слышал? Разве можно вообще выжить на продаже меха и шкур?

– Можно, если жить скромно, – ответил Орин. – Я знаком кое с кем из трапперов. Своеобразные ребята, но, сказать по правде, могут оказаться кем угодно. Видел я и таких, что двух слов связать грамотно не могли, и тех, что получили отличное образование. Думаю, они просто выбрали такой образ жизни.

– И ты ни разу не забирался так далеко?

– Ни разу – далеко я забираюсь только в компьютере. Раньше меня тянуло на приключения, но эти времена давно прошли. Насчет оползня, обнажившего старую лесовозную дорогу, – такое случалось, слышал. Посмотрю информацию и про Лейна.

– Неподалеку от сарая я видела что-то вроде надгробий, а внутри там – среди всего прочего – была детская одежда, – сказала я. Когда рассказывала, упустила эти подробности.

– Ой. Что-то мы нагоняем жути, Бет. Натянули связи между известными фактами, а между тем они вполне могут объясняться сами по себе.

– Откуда взялись эти девочки?

– Грил узнает. Он профессионал.

– Надеюсь.

– Точно узнает.

Я кивнула.

– Ладно, я с тобой свяжусь, – сказал Орин. – Я тебе очень благодарен, что все рассказала. Обещаю, что Грил не будет злиться, особенно если раздобуду ему новые данные.

Я ответила:

– Я скажу ему, что говорила с тобой.

Прощаясь, Орин сложил пальцы в знак мира. Я закрыла за ним дверь, заперла ее на замок и наконец-то позвонила детективу Мэйджорс. И очень обрадовалась, когда она взяла трубку.

Глава двенадцатая

– Бет, у вас все хорошо? – первым делом спросила Мэйджорс.

– Извините. Да, все в порядке. Я вышла из зоны доступа, и чтобы перезвонить, пришлось ждать, когда попаду в место со связью.

Детектив знала, что я уехала в Бенедикт в штате Аляска. И про плохое покрытие тоже знала. Правда, мы не созванивались уже недели три.

Ей я звонила из больницы, просила отвезти меня в аэропорт. На континенте она единственная знала, куда я уехала.

– Что ж, это хорошо, что вы в порядке, – сказала она после долгой паузы.

– Что стряслось?

– Вы сидите?

– Да. – Я правда сидела.

– Мы знаем, как его зовут. По-настоящему.

У меня сразу похолодели руки и участилось дыхание. Я сказала себе: вчера я и вправду вышла из зоны комфорта, но сейчас туда вернулась – туда, где мне и положено быть. Я в безопасности.

Со дня похищения стало почти невозможно разобраться в себе, понять собственные эмоции. Они были неправильные, необычные, не такие, какие положено чувствовать нормальным людям. Гипертрофированные, перекошенные, перепутанные. Но от этого не менее настоящие. Внезапно из глаз потоком потекли слезы.

– Кто он? – спросила я. Взметнувшаяся волна эмоций не задела голос, и на фоне льющихся слез мои слова прозвучали совершенно нормально.

– Судя по ДНК, которую обнаружили на одеяле,

– Тревис Уокер? – Я шмыгнула носом и вытерла ладонью лицо; руки затряслись. «Стоп!» – отдала я им молчаливый приказ.

– Понимаю, звучит совершенно нормально. Вам знакомо это имя?

– Ни капельки. Как вы узнали? Что произошло? – Я сжала свои ледяные, дрожащие пальцы в кулак. Это так безобидно звучит – Тревис Уокер.

Быть может, детектив Мэйджорс ошибается. Быть может, произошла ошибка.

– Одеяло, – повторила она, – розовое одеяло, что мы нашли. На нем полным-полно следов, не только ваших и его, но и других людей. Мы проверяли все найденные ДНК, и вот сколько времени ушло, прежде чем подтвердили, что там есть следы человека по имени Тревис Уокер, пятьдесят шесть лет, место жительства – Сент-Луис, штат Миссури, водит старый коричневый фургон.

– Тревис Уокер, – повторила я, и голос теперь тоже дрожал.

– Бет?

– Все нормально. Почему вы так уверены? Что насчет остальных ДНК?

– Это была единственная мужская ДНК. – Она прокашлялась. – Анализ показал наличие ДНК от пяти человек: ваша, двух других женщин, личность которых мы установили, его и еще одной женщины. Мы вполне уверены, что вас похитил Тревис Уокер – если, конечно, похитителем не была женщина.

В ее голосе чувствовалась вопросительная интонация. Она хотела знать, не ошиблась ли я и мог ли похититель быть женщиной. Однажды я уже направила следствие по ложному пути, но в этот раз я была уверена в себе.

– Нет, похититель стопроцентно мужчина.

– Я вам верю.

– Но что, если он не оставил ДНК на одеяле?

– Нет, мы совершенно уверены.

– А другие женщины?

Она молчала. Я подумала, что связь прервалась.

– Детектив? – сказала я.

– Бет, две женщины, которых мы опознали, уже умерли.

– Бог мой, он что, их убил?

Мэйджорс вздохнула.

– Мы не знаем, идет расследование.

Я подозревала, что несуб – Тревис – рано или поздно собирался меня убить. Но припоминая отрывочные сведения о годах его слежки за мной и само похищение, предполагала, что он собирался держать какое-то время меня при себе. Как свой трофей. Меня замутило; конечности по-прежнему дрожали.

– Что еще известно о Тревисе? – спросила я.

– Всю жизнь он попадал в разные неприятности – что, в общем, неудивительно. – Она снова помолчала. Я поняла, что она собирается с духом, и меня окатило очередной волной ужаса. Было что-то еще.

– Бет, он родился в Милтоне в штате Миссури.

– В моем Милтоне?! В городе, где я родилась и выросла?

– Да, но, похоже, он уехал еще ребенком, задолго до вашего рождения. Мы устанавливаем все места, где он жил; информация пока не окончательная.

– Но ведь… черт побери, детектив, значит, он знает, кто я такая. Что я Бет.

– Необязательно, – неуверенно сказала она.

Я считала, что похититель принимает меня за Элизабет Фэйрчайлд, автора триллеров из Миссури – конкретный город на публику не назывался. Это имя стояло на всех моих книжках. Мама предложила мне взять псевдоним, поскольку была уверена, что я прославлюсь и что мои книги будут в основном про темную сторону жизни. Я даже не замечала, что пишу такие мрачные вещи, пока это мне не сказали и мама, и литературный агент. Милл заметила, что на мой писательский путь повлияло исчезновение папы, и что пытаться изменить его бессмысленно. Она говорила, что папа с его побегом может поставить себе в заслугу только одно: я пропустила эту тьму через себя и принесла ее в свои книги, показала читателям.

– Разумеется, он знает, кто я, – ответила я. – То, что он родился в Милтоне, – не совпадение. Черт, ему все известно. Он знает, кем был мой дедушка, кто моя мама. Мама в опасности!

– Бет! – сказала детектив Мэйджорс. – Вам надо подышать. Давайте, сделайте пару глубоких вдохов.

Я даже не поняла, что стала дышать прерывисто.

– Боюсь, не смогу.

– Давайте, подышите минутку. Все нормально. Вас никто не найдет. Никто.

Я кивнула.

– Бет, вы слышите меня?

Через мгновение я снова оказалась в фургоне; я рассматривала своего похитителя – Тревиса – и его сережку, серебряное перышко.

Что за голубые глаза. Как могут у такого злого человека быть такие красивые голубые глаза? Я по-прежнему не могла разобрать другие его черты.

– Думаешь, ты такая умная штучка, а? – сказал он.

Я отвернулась.

– А? – повторил он, толкнув меня в плечо так, что другое плечо ударилось о пассажирскую дверь.

Я сжалась от страха, но не хотела говорить, что мне больно. Я вообще не собиралась ничего ему говорить.

– Знаешь меня, а? Помнишь?

Я его не знала. После похищения ко мне стали приходить воспоминания о том, как он пару лет меня преследовал. Но до этого я его не знала.

– Ну же, ты должна меня помнить. – Он вел фургон; потянулся ко мне и прошептал мне в ухо: – Подумай хорошенько, может, ты меня знаешь.

– Бет!

Моргнув, я вернулась в настоящее.

– Он говорил, что я должна его знать, – выдавила я.

– Успокойтесь. Что вы имеете в виду?

– Я только что вспомнила, что он меня подначивал. Детектив Мэйджорс, мне кажется, Тревис знал меня раньше, он знает, кто я такая.

– Ну и что, даже если знает? Вы сейчас очень далеко. Вы сделали правильно, что сбежали. Избавились от него. Вы в безопасности. И хватит уже. Вы же шли на поправку. Нельзя позволить новым фактам вас одолеть. Возьмите себя в руки, прямо сейчас. Вы меня слышите? Слышите, Бет?

Я еще поморгала. Слезы высохли, и тело не так дрожало.

– Думаю, я должна была вспомнить. Может быть, я в этом нуждалась.

Мэйджорс вздохнула.

– Ох, Бет. Не знаю, в чем именно вы нуждаетесь, но кое в чем нуждаетесь точно. В помощи.

Я снова кивнула.

– Бет?

– Я слышу. Что бы это ни было, с этим покончено. Я обращусь за помощью. – Я не стала ей обещать, но я непременно попытаюсь разобраться – буду пытаться изо всех сил.

– Отлично. Послушайте, извините, что я это все на вас вываливаю… Но пресса, да, честно говоря, и ваша мама наверняка все скоро разнюхают. А я совершенно не хочу, чтобы вы это все узнали не от меня.

– Я вам очень благодарна.

Мэйджорс снова вздохнула.

– Но это еще не все, и я не могу повесить трубку, пока не расскажу все до конца. Вы готовы?

– Да. – Я правда была готова.

– Мы нашли его последний адрес, недалеко от Сент-Луиса, но по всем признакам Уокер там несколько месяцев не появлялся. Никто не заявлял, что видел его фургон, после тех звонков, что были сразу после вашего отъезда. Но тогда, как вы помните, он скрылся – его заметили возле дома Женевы Спунер в Уэйфорде.

– Недалеко от Сент-Луиса? Где именно?

– В Честерфилде.

– Что еще за гипотезы?

– Ищем людей, которые раньше его знали, до всех этих событий, и говорим с ними. Мы его найдем, Бет. Он всю жизнь лажал и в этот раз налажает. Такие люди не могут совладать с собой. Мы его возьмем.

– Мама должна знать, – сказала я. – Если ему и правда известно, кто я, кто мы такие, мама должна знать. Чтобы быть настороже.

– Я ей расскажу, но повторюсь, я хотела начать с вас.

– Спасибо. Скажите, его фото есть?

Мэйджорс молчала несколько ужасно длинных секунд.

– Да, Бет, есть. Его сделали при оформлении в полиции лет пять назад – задержали за вооруженное ограбление и потом довольно быстро отпустили. Он по разным поводам то попадал к нам, то выходил.

– Пришлете?

– Если считаете, что это нужно.

– Считаю, нужно.

– Прямо сейчас вышлю, хорошо?

– Да, давайте. Я у компьютера.

Я расслышала клацанье по клавиатуре, потом Мэйджорс сказала:

– Послала. Как будете готовы, посмотрите.

– Я уже готова. – Я надеялась, это правда. Пожалуй, детектив тоже надеялась.

Письмо оказалось во входящих через пару секунд. Я навела курсор на вложение.

– Погодите, Бет. Может, лучше, чтобы рядом кто-то был? Позвоните вашему шефу полиции, – сказала Мэйджорс.

Мисс Невозмутимость Мэйджорс заволновалась. Обычно она хорошо это скрывала, но сейчас по голосу все было слышно.

– Думаю, Грил очень занят, но я в порядке. Правда.

– Грил. Мне нравится, что вы зовете его по имени. Значит, заводите друзей.

– Наверное.

– Отличные новости, – сказала она. Я почувствовала в голосе вымученный оптимизм. – Ну что ж, я рядом. Помните, это всего лишь фото.

Совсем не «всего лишь», но я была ей благодарна за поддержку.

Я кликнула мышкой.

Оно сразу открылось и, мелькнув, заполнило весь экран.

Вот и он. Тревис Уокер. Сначала я его не узнала. Он выглядел очень обычно, никаких запоминающихся черт. И сережек в форме перышек.

– На фото тут нет, но я вспомнила, что в левом ухе у него была серебряная сережка в форме перышка, – сказала я в трубку.

– Приму к сведению, – ответила детектив. – Ну как вы?

– Нормально. Он выглядит как обычный человек. – Глаза и вправду были голубые, но не настолько яркие, какими только что вспыхнули у меня в голове, когда я смотрела на фото в первый раз. Лицо круглое, но не потому, что он полный. Просто форма такая. Нос – ничего особенного, рот – прямая линия. На лице никаких эмоций, если не считать глаз. Раздражение, похоже из-за ареста, выражалось в прищуре.

– Мне вроде казалось, что волосы были длиннее, но это не точно, – сказала я. – И на висках вроде седина, но тоже не точно.

– Ладно, это неплохо. Выглядит знакомо?

– Чем дольше смотрю на фото, тем больше кажется, что да. Но я не уверена, да и все равно. Вообще. Я чувствую… отстраненность от фото.

– Ну, это хорошо.

– Думаю, все будет нормально. – Но я знала, что этот звонок отбросил меня назад на пару шагов. Придется потрудиться, чтобы вернуть состояние до просмотра фото, а потом еще его улучшить. – Теперь я знаю, кого мне высматривать. Понимаете, я все думала, вдруг он здесь, рядом, и наблюдает за мной; прикидывала, не он ли вон тот мужчина, явно нездешний, что вышел сейчас из ресторана? Теперь я буду точно знать. Это на самом деле прекрасно. Я очень рада, что все узнала.

– Ладно.

Я прикрыла глаза, проверить, на что способен мой мозг. Да, фото осталось в нем, но оно уже не пугало. Хоть сразу оно и не вытянуло из памяти старые воспоминания, но стоило надеяться, что рано или поздно так и случится. Я открыла глаза.

– Отлично сработано, детектив, – сказала я.

– Спасибо, Бет, но теперь надо его найти, и, если уж начистоту, найти прежде вашей мамы.

– Она сейчас отвлеклась. Появилась зацепка насчет папы. Наверное, она скоро позвонит обсудить.

– Уже звонила, хотела со мной поговорить. Постараюсь помочь.

– Ох, она просила о помощи многих детективов и полицейских. Кто-то помогал, а кого-то она умудрялась обидеть, не успев познакомиться. Мама считает, что любую полицейскую работу сделает лучше всех.

– Потому что ее отец был шефом?

– Нет, потому что мама – это мама, уникальный коктейль из ума, нарциссизма и злости насчет того, как обошлась с ней жизнь.

– Что ж, могу попробовать помочь с расследованием насчет папы. Если что узнаю, дам вам знать. Про Уокера расскажу ей сама – информацию я получила только сегодня и первым делом позвонила вам.

– Спасибо большое.

– Ладно, мне пора работать. У вас точно все хорошо?

Я посмотрела на фотографию на экране.

– Да, я в порядке, в полном порядке.

– Прекрасно. До связи, Бет.

Я повесила трубку. Мне тоже нужно было садиться работать, но прошла пара бесконечных минут, а я не могла оторваться от фотографии своего похитителя. Задумалась, смогу ли когда-либо ненавидеть его так, как должна бы. Сейчас я этого не чувствовала. Но и теплых чувств тоже не было. Я не чувствовала ничего – это лучше, чем страх, тревога или паника. Но они обязательно вернутся. Наши отношения с Тревисом Уокером еще не окончены.

Мы с Мэйджорс не стали обсуждать одну идею – раз Уокер знал меня, маму и дедушку, то наверняка он был знаком и с папой. Мне пришло на ум, что похититель мог быть связан с папиным исчезновением. Я не особо в это верила, но теперь решила, что это вполне возможно. И я знала, что мама точно бы так решила.

Вот это поворот! Но долго обдумывать эти новости я не могла.

Пора было садиться за работу.

Глава тринадцатая

Я уселась в кресло и велела себе выбросить из головы все, кроме работы. Сроки сдачи книги никто не отменял, да и голову нужно было привести в порядок – как ни странно, описывать страхи выдуманных персонажей помогало мне отвлечься от собственных.

Два часа, пока дождь стучал по жестяной крыше, я стучала по клавиатуре, провалившись в свой внутренний творческий колодец[3]. Я обожала это чувство, сколь редкое, столь и драгоценное. Дни, когда пальцы летали, не поспевая за разыгрывающимся в моем воображении спектаклем, случались изредка и отстояли далеко друг от друга. На два часа это время снова пришло.

Само собой, разобраться, хорошо ли вышло, было невозможно. Надо перечитать через пару недель.

Колодец уже почти иссяк, когда в дверь постучали, одним рывком вернув меня к действительности, заставив снова застучать мое сердце.

– Кто там? – сказала я несколько враждебно.

– Бет, это я, открывай, – ответила из-за двери Виола.

Я положила стопку бумаги, исписанную подающими надежды словами, в верхний ящик стола, заперла ящик маленьким ключом. Положила ключ в карман и подошла к двери.

Я отперла дверь и, когда распахнула ее и увидела Виолу, что-то во мне сломалось. Вместо стоявшей под дождем Виолы, в съехавшей набок, как бывало, шляпе, на меня смотрел Тревис Уокер. Ничем не выдающиеся черты смазаны, серебряная сережка поблескивает на непонятно откуда взявшемся свету.

Я охнула, зажмурилась, и стоило мне закричать и практически лишиться чувств, видение исчезло. Будто лопнуло. В поле зрения вернулась Виола вместе со шляпой.

– Что за чертовщина? – сказала Виола, протискиваясь внутрь. – Ты в порядке?

Моя ладонь, как оказалось, была прижата ко рту. Черт. Это плохо.Соберись. Соберись!

– Все нормально, прости. Мне показалось, там что-то есть.

– Что?

– Ничего. – Я закрыла дверь, надеясь, что Виоле не слышно, как стучит сердце у меня в груди. Попробовала выровнять голос. – Что происходит?

– Какая-то непонятная хрень, сейчас расскажу.

Прекрасно. Чья-то чужая хрень.

– Давай.

Виола знала, где спрятан виски. Она достала бутылку со стопкой из нижнего ящика стола и налила себе порцию. Мне предлагать не стала – на нее непохоже.

– Ух, – сказала она, опустошив стопку, и села. Снова взяла бутылку, но не стала наливать, а поставила себе на колени, придерживая рукой.

Я села на свое место.

– Ты в порядке?

– Не уверена. Бет, я вся издергана. Что за хрень происходит в моем городе?

– А что еще стряслось с утра?

– И слишком много всего, и слишком мало.

Я кивнула. Виола не станет ничего скрывать.

– Это девочки, – продолжила она после паузы. – Они так и не заговорили, но зато за ними приехал отец.

– Что-что? – Я выпрямилась. – Что еще за отец?

– Его зовут Текс Саузерн.

– Это настоящее имя?

– Он так сказал. Документы у него были.

– И что случилось? Ты явно не в восторге.

– Он пришел в город, искал Грила. Чтобы сообщить, что девочки пропали, он шел по следу, а тот ведет сюда. Грил задал ему кучу вопросов и отдал девочек. Я не в курсе, что Грил спрашивал и как понял, что они с ним будут в безопасности. Он сказал, что потом мне все объяснит.

– Значит, они уехали? – спросила я. – А как же социальные службы?

– Ребята оттуда даже не успели выехать из Джуно. Теперь, когда объявился отец, они и заморачиваться не будут.

– Но ведь девочки не разговаривают. Им помощь нужна.

Виола нахмурилась.

– Бет, я не спорю, но так это не делается.

– Так что не делается? Так не заботятся, чтобы у детей все было в порядке? Нет, меня это не устраивает.

Виола налила в стопку еще виски. Посмотрела на меня.

– Придется смириться. Нам всем придется.

– Погоди, он пришел в город. Откуда он?

– Он коренной житель. Из деревни неподалеку отсюда.

– Тлинкит? – сказала я.

– Да.

Я замолчала. Наш мир – такая хрупкая штука.

– Виола, я спрашиваю только потому, что все должно быть сделано правильно. Энни, конечно, тлинкитка. Но Мэри-то нет. Как так?

Виола медленно кивнула.

– Разумеется, этот вопрос сразу встает. Похоже, ответами Текса Грил был доволен.

– Это вообще законно?

– Если они его дочери – тогда да.

– Ты видела их вместе?

– Да. Кажется, поначалу они боялись, что влипли, но затем, увидев его, обрадовались. Я слышала, как Грил спросил их, точно ли Текс их отец, и обе кивнули.

– Грил его спрашивал, почему девочки не разговаривают?

– Не при мне.

Я задумалась; жаль, что я не видела Текса.

– Он выглядел нормальным?

Виола пожала плечами.

– Здоровый мужик.

– Ладно. Как они с Грилом объясняют, отчего девочки заблудились в лесу?

– Между нами и деревней оползень и неширокое русло реки. Решили, что девочки заблудились, когда вышли проверить капканы.

Это меня насторожило.

– Капканы?

– Точно.

Я рассказала, что еще видела у Лейна в доме – на этот раз остановившись поподробнее на капканах и задней комнате.

Виола напряженно слушала, взгляд ее становился все спокойнее. Пока я говорила, до меня дошло ровно то же, что Виола произнесла вслух.

– Это все из-за оползня, – сказала она.

– Он запустил цепную реакцию.

– Да, но еще…

– Знаю. Еще труп. Если у девочек правда все хорошо, самая важная проблема – это труп.

Виола наклонилась вперед, придерживая бутылку на колене.

– Что, если девочки что-то видели в лесу? Что, если они знают что-то про умершую?

– Не сомневаюсь, что Грил об этом подумал.

– Не уверена, – заметила Виола. – Вообще не уверена.

– Можешь его спросить.

– Могу. И спрошу. – Виола помолчала. – Но они не были ранены. У обеих нет никаких телесных повреждений.

Я задумалась на целую минуту, затем взяла бутылку у Виолы. Нашла свою рюмку, налила. Я редко пила, но сейчас глоток виски не помешал бы. Да еще и Тревис привиделся. Я постаралась выбросить его из головы.

– Неужели я так странно себя чувствую потому, что одна из девочек белая? Неужели я такой человек? – наконец сказала я.

Виола медленно покачала головой.

– Мне так не кажется. Про себя я тоже так думала и в итоге осознала, что если бы он был белым и забирал Энни, я чувствовала бы то же самое.

Мне стало стыдно от нахлынувшего облегчения. Да, от такой мысли я бы тоже забеспокоилась. Я не была расисткой, скорее, излишне чувствительной к вопросам расы.

– А кто их мама? – спросила я.

– Давно исчезла – все, что сказал Грил.

– Бог мой, может, это ее труп?

– Не сомневаюсь, что Грил и это проверяет.

Звучало логично. Мысленно я уже раскрыла дело. Все ответы найдены. Ну, почти. Мы пока не знали, кто и зачем убил женщину. Наверняка в этом замешан Текс, но я не могла понять, как именно. И Лейн тоже. Как только все выяснится, девочки заговорят. Я не сомневалась, что счастливая развязка близка.

– Еще бы. Я это все обсуждала с Орином. Он ищет что-нибудь, что пролило бы свет на это дело.

– Это хорошо. Даже очень. Лучше Орина никого нет.

– Чем он занимался? – я и раньше задавала Виоле этот вопрос, но она ни разу не ответила.

Виола подняла бровь.

– Если я расскажу, придется тебя пристрелить. – Она похлопала по висевшей на бедре кобуре с пистолетом.

Я, конечно, не считала, что Виола станет в меня стрелять. Но мы не настолько давно знали друг друга, чтобы быть уверенной на все сто.

Можно было

Ну и не стоит забывать, что у меня было полно своих проблем – и я не собиралась впускать Тревиса Уокера в свою новую жизнь.

Я налила еще виски.

Глава четырнадцатая

Ну что, малышка, пожелай мне удачи. Еду к начальнику. Звонила детектив Мэйджорс – похоже, она ждет этой встречи еще побольше моего. Что за секретики? Я ей не доверяю – чую, что-то здесь нечисто.

Я перечитывала три мамины строчки, обсуждая сама с собой, что ей стоит сообщать. Нажала «Ответить» и стала писать черновик.

Я говорила с Мэйджорс.

Полиция установила личность. Мне все еще ужасно неловко, что всех заставила гнаться за тенью, запомнив неверное имя, – но теперь они уверены. Опознали по ДНК с чертова розового одеяла. Мэйджорс и фото его нашла. Она тебе покажет. Смотри в оба. НО НЕ ВЫСМАТРИВАЙ ЕГО ПОВСЮДУ.

Зовут его Тревис Уокер. Мам, он родился в Милтоне. Он, скорее всего, знает, кто я на самом деле. И кем был дедушка, и кто ты. Будь осторожна, будь настороже.

Он и папу мог знать.

Я перечитала написанное. Стоит отправить маме такое письмо, как она все разузнает еще до приезда в полицию. Было непонятно, как после этого пройдет встреча с детективом, но нутром я чувствовала, что не очень хорошо. По крайней мере для Мэйджорс.

Я не стала удалять письмо, но и отсылать тоже не стала. Милл не сказала, когда именно пойдет в полицию. Мое послание может и запоздать.

Оторвалась от ноутбука и стала думать о другом.

До приезда на Аляску мне бы в голову не пришло, что человек может пропасть без вести – особенно так давно, как, похоже, пропала погибшая женщина – и при этом никто не забеспокоится. Но за немногие месяцы жизни здесь я поняла, что это не только возможно, но и очень просто. Да и если бы я не сняла комнату в «Бенедикт-хаусе», а отыскала какой-нибудь лесной домик, то внешние контакты мои тогда свелись бы к нулю. И если бы вдруг что-то случилось, всего пара людей бы знали, кто я такая и как понять, что вообще произошло.

По спине у меня пробежал холодок. Повезло мне оказаться в «Бенедикт-хаусе».

Интересно, связывалась ли с Грилом судмедэксперт Кристин. Хотела ему позвонить, но решила, что не стоит. Может, женщину и не убили. И вообще убийства не было. Многие события, из-за которых последние пару дней возникал переполох, на поверку оказались не столь уж безобразными. Труп, правда, всегда стоит переполоха.

Когда я прочитала мамино письмо, в голову пришла одна мысль. Возникла идея, еще неясная. Я выхватила из кармана одноразовый телефон и набрала номер, который знала наизусть всю жизнь, но до недавних событий не звонила по нему много лет. Он врезался в память сильнее моих собственных номеров.

– Полиция Милтона, – ответил женский голос. – Вам нужна срочная помощь?

– Нет, я бы хотела поговорить с шефом Грейстоуном.

– Кто его спрашивает?

– Это Бет Риверс.

Тишина в трубке становилась все многозначительнее. Удивительно, что мое имя еще помнят. Ладно бы те, кто работает там же, где дедушка, или кто-то из бывших коллег – но удивительно, что его знает дежурная в полицейском участке, тем более, судя по голосу, такая молодая.

Наконец она заговорила.

– Одну минуту, пожалуйста.

Действительно, я ждала недолго.

– Бет? Ты ли это? – взял трубку шеф, Стеллан Грейстоун.

– Привет, шеф. Это я.

– Докажи. Что ты вырезала в углу дедушкиного стола? – По голосу было ясно, что он улыбается.

– «Супердедуся», – тоже улыбаясь, ответила я. Быть может, когда-нибудь воспоминания о дедушке перестанут вызывать столько боли, но пока мне его ужасно не хватало.

– И правда ты. – Было слышно, как под шефом скрипнул стул. – Ну как ты? Где ты сейчас?

– Не могу сказать где, но у меня все хорошо. Полностью выздоровела.

– Отличные новости. Ты еще в бегах?

– Пока да. Похитителя еще не нашли.

– Вот черт, думал, его должны уже поймать. Что я могу сделать?

– Ну, имя его уже известно. Тебе Мэйджорс не звонила? – Я знала, что при розыске похитителя она недолго работала со Стелланом.

– Нет. И кто это?

– Тревис Уокер, и он родился в Милтоне.

– Е-мое! – воскликнул Стеллан. – Давай рассказывай все подробно.

Пока я делилась тем немногим, что знала, ему пришло письмо от Мэйджорс с фотографией Тревиса. Я так и думала, что со Стелланом она скоро свяжется. Вовремя позвонила.

– Вообще его не узнаю, – сказал Стеллан, посмотрев на фотографию.

– Помню в городе несколько семейств с фамилией Уокер, но проблем они вроде бы не доставляли, – заметила я.

– Да, я тоже не припоминаю. Но поищу, посмотрю, что есть. Если у него остались здесь родственники, он может с ними связаться.

– И я так думаю. И Мэйджорс, по-видимому, тоже, но мы это не обсуждали. Но я не только поэтому звоню. Говорю без обиняков: если приедет мама, будут новые неприятности. Просто хочу предупредить по-честному.

– Очень тебе благодарен. И да, я в курсе. У этой женщины есть цель.

– Теперь две цели. Был папа, и еще вот Тревис Уокер.

– Две цели. Да тут черт-те что начнется.

– Ага.

– Бет, я буду бдить. Ребята мои почти все в городе и очень стараются поддерживать твою легенду. Всех я проконтролировать не могу, но я посадил полицейского отслеживать соцсети на предмет постов от местных, по которым можно догадаться, кто же такая Элизабет Фэйрчайлд. Что-то может и проскользнуть, но мы стараемся все отслеживать и удалять.

– Спасибо тебе, – ответила я, понимая, насколько нереально отследить абсолютно все. Рано или поздно истина выплывет наружу, да и я подозревала, что Тревис Уокер и так знает, кто я на самом деле. Но обесценивать старания Стеллана не собиралась.

– Всегда пожалуйста. Как мне с тобой связаться?

– Стеллан, я сама тебя найду.

– Понимаю. Вроде бы. Могу помочь защитить тебя, – сказал он.

– Очень приятно, но я сама себе защита, мне так больше нравится.

– Понял. Береги себя.

– Постараюсь.

Мы закончили разговор, и я собрала вещи. Пора было заняться ровно тем, чем, по моим словам Стеллану, я и занималась: мной.

Кроме того, решила я, пришла пора избавиться от одноразового телефона. У меня был другой, а по этому я уже разговаривала слишком долго и сказала слишком много. Время его пришло. Я придумаю,

Понадобилось лишь раз топнуть ногой изо всех сил, и телефон разлетелся на миллион кусочков. Это принесло мне огромное удовольствие, подобного которому в новой жизни мне еще не приходилось испытывать.

Глава пятнадцатая

Серена взглянула на меня.

– Уверена?

– Да. Бей!

– Ладно. – Она отвела кулак и выбросила его вперед, целясь мне в голову, с той стороны, где не было шрама.

Защищаясь, я подняла руку – такую позицию инструктор показывала на прошлом занятии, на той неделе. Моя рука остановила удар. Я согнула ее так, чтобы отклонить вниз руку Серены. Повернулась, крепко схватив ее руку и заведя ее себе за талию, и с откуда-то взявшейся силой перебросила Серену через себя. Она приземлилась на мат.

– Все нормально? – спросила я.

– Супер. Но если бы не мат, пришлось бы несладко. У тебя отлично вышло, – ответила Серена с улыбкой.

Я помогла ей встать.

Если бы Энни и Мэри не уехали, то занятие по самообороне бы отменили. Но теперь кровати, стол и стопки одежды уже убрали, и на их место легли толстые маты, которые использовали для всего подряд, от йоги и гимнастики до новейших в Бенедикте курсов самообороны.

Серена жила в Бенедикте уже много лет – сбежала от агрессивного мужа и здесь преуспела; в последнее время она вела занятия по вязанию. Когда вывесили подписной лист на самооборону, обе мы записались – и еще человек пять вместе с нами – и в итоге занимались в паре. Мы много всего выучили и продвинулись вперед, но по дороге набили кучу синяков и шишек.

Муж ее умер еще до того, как они окончательно оформили развод, поэтому ей досталась приличная сумма. Назад в штат Вашингтон Серена не вернулась – Бенедикт пришелся ей по душе. Я завидовала почти всему, что с ней случилось, и хотела бы, чтобы мои неприятности закончились так же хорошо. Разве что я все же надеялась вернуться в Сент-Луис.

Нашего инструктора звали Сесиль Трокмортон. Впервые я увидела ее из окна «Петиции» – она шла в библиотеку. Не заметить ее было сложно. Ростом за шесть футов и с накачанной мускулатурой по всему телу. Я спросила Орина, кто она такая. Он сказал, как ее зовут и что она была в числе первых женщин, пытавшихся стать «морским котиком»[4]. Не получилось – и это оказалось для нее страшнейшим ударом. В итоге она переехала из Оклахомы в Бенедикт и, как выразился Орин, спустя два года еще зализывала раны. Он сказал, что Сесиль не хочет возвращаться домой, потому что решила двигаться только вперед.

Я спросила, согласится ли она объяснить мне пару приемов самообороны.

Глаза его загорелись, и не успела я опомниться, как он уже стучался в газетный офис сообщить, что подписной лист на курсы по самообороне вывесят на дверях клуба в тот же день.

«Сесиль огорчилась, – сказал Орин, – что идея курсов не пришла ей в голову раньше». «Огонь в ней снова загорелся, силы возвращаются», – снова в точности его слова. Он похвалил меня за то, что изменила ее жизнь к лучшему. Но похвалы я не искала, просто чувствовала благодарность за все, чему Сесиль научила меня, Серену и еще пятерых местных жителей, четырех женщин и мужчину, уже месяц приходивших на занятия каждую неделю. «Тренинг» наш только начался, и то, что у меня вышло бросить Серену через себя, было большим достижением.

– Отлично, – сказала мне Сесиль. – Но нужно сильнее упираться ногами, иначе спину можешь сорвать. И делать все нужно быстро. Упражняйся дальше, и все перейдет на уровень рефлексов.

– Ясно, – ответила я.

Каждое занятие Сесиль начинала и заканчивала упражнениями тай-чи, и они принесли мне не меньше пользы, чем сами курсы по самообороне. Когда я начала ходить на занятия, у меня стало лучше получаться глубоко дышать и успокаиваться. Жаль, что не научилась всем этим приемам много лет назад – а в последние дни нужда в них еще возросла. Нужно было вернуться в свою колею. Я даже не осознавала, насколько мне стало лучше, пока видения с Тревисом Уокером не стали настойчиво пробиваться ко мне. Я не простожелала,чтобы занятия мне помогли, ануждаласьв них.

– Что ж, заканчиваем. Все отлично потрудились, – сказала Сесиль.

Я вытерла пот со лба.

– Вам нужно заняться кардиотренировками, – продолжила Сесиль. – Я понимаю, что на улице это неудобно, дни становятся холоднее, а тренажерного зала у нас нет. Поэтому я договорилась, что из Джуно на пароме пришлют велотренажер и беговую дорожку. И мне разрешили установить их в глубине клуба, возле кухни. Обещайте, что все будете приходить и на них заниматься.

Мы закивали со всем энтузиазмом, на который были способны после изматывающих тренировок у Сесиль. Сделаю все возможное, чтобы заниматься на тренажерах – но, к счастью, силы на это искать нужно не сегодня.

– Ну что, выпьем по одной? – спросила Серена.

– Не помешает, – отозвалась я.

Мы вернулись в город каждая на своей машине. Я припарковалась сбоку «Бенедикт-хауса», Серена – на улице перед магазинами. По дороге в «Бар», проходя мимо «Лавки» Рэнди, заглянула внутрь, но за опущенными занавесками было ничего не разобрать. «Пожалуй, зайду к Рэнди завтра», – подумала я.

В этот момент дверь распахнулась, и я вздрогнула. Отошла вбок, решив, что это Рэнди разглядел меня за окном и вышел, но тут мужчина в проеме повернулся ко мне, и оказалось, что это совсем не Рэнди.

Это был Лейн.

– Добрый вечер, – сказал он, скользнув по мне взглядом.

Я открыла было рот, не очень понимая, какое приветствие будет уместным, и тут до Лейна дошло.

– Это вы. – Он обернулся ко мне. – Нас не представили – вы работаете с шефом.

Лицо его было видно плохо, а тон казался скорее враждебным, чем любопытствующим.

– Бет Риверс, – ответила я и слегка вздернула подбородок. Не думаю, что он заметил, но отступать я не собиралась.

Он кивнул, но подходить не стал, а заговорил тем же враждебным тоном:

– Извините, Бет, если сделал вам больно. Я не нарочно, просто инстинктивная реакция.

– Извинения принимаются. – Я постаралась не хвататься за то место, куда он попал локтем.

– Я просил Грила вам передать.

Я кивнула, но не стала говорить, что Грил не упоминал ни про какие извинения.

– Не знаю, чем именно вы у него занимаетесь… Думаю, вам рассказали, что мне незнакома та женщина, которую нашли в моем сарае. Мне очень жаль, что с ней стряслась беда – что бы это ни было.

Лейн запнулся.

– Да мы все тут закупаемся.

– Без сомнения.

– Что ж, еще раз простите, что задел вас. Доброй ночи.

– Доброй ночи.

Я смотрела, как он уходит в сторону темневшего леса. Мой внутренний голос заметил, что надо бы предложить его подвезти, но как-то очень тихо заметил. Я прикинула, что до дома ему нужно отшагать в темноте не меньше трех миль. Может, ему, да и всем, кто жил на отшибе, это было нетрудно.

– Бет? – подходя, окликнула меня Серена. – Это кто?

– Его зовут Лейн – я с ним близко не знакома. Знаю, что он живет в нескольких милях отсюда. Похоже, пойдет пешком.

Серена пожала плечами.

– Вечер приятный.

Было холодно, но, видимо, не настолько, чтобы забеспокоиться.

– Ну что, выпить хочешь? – спросила она.

– Еще бы. Погоди минутку.

Я подождала еще чуть-чуть, пока Лейна полностью не поглотила тьма. Взялась за дверную ручку магазина, но она не поворачивалась. Кто-то буквально только что запер дверь. Подумала, не постучать ли, но в итоге решила поговорить с Рэнди попозже. Да и вообще я не очень понимала, почему мне хочется с ним поговорить – разве что удовлетворить свое любопытство насчет… всего вокруг.

Наконец я пошла за Сереной к «Бару».

Внутри было набито битком, но Серене удалось пробраться к одному из пяти отсеков с диванчиками. Местные жители обычно встречались поболтать, а зимой люди заходили на огонек, просто чтобы показать, что живы-здоровы. Поэтому вечером после череды непогожих дней народу было особенно много.

Пережил все вообще без проблем.

Какое-то время было непонятно, чем все кончится.

Чуть с ума не сошел, думал, погода никогда не улучшится.

Мне не впервой подобные рассказы. Сегодня я слышала краем уха, как обсуждают последние происшествия – природа доставляет проблемы во все времена года, как показал недавний оползень.

Но нередко говорили и о снежных штормах, случавшихся в прошлые зимы. Рассказывали, как люди сходили с ума – и это было правдой; когда сидишь один взаперти, сохранить душевное здоровье непросто. В том числе по этой причине мне нравился «Бенедикт-хаус», и я желала бы там задержаться подольше – конечно, если не получится вернуться домой.

«Баром» заправляла Бенни, сестра Виолы; заметив, что мы вошли, она налила нам пива в холодные кружки. Передала их мне через стойку, а я протянула пару купюр.

– Сдачу оставь, – сказала я.

– Надо поговорить попозже, если сможешь, – ответила Бенни.

Я кивнула и взглянула на нее вопросительно. Но она была занята и не заметила. Я принесла пиво к диванчикам и уселась напротив Серены.

– Слышала, что тут стряслось? – спросила я.

– Нет, расскажи.

Я рассказала все, что могла припомнить.

– Труп? Мертвая женщина? – сказала Серена. Услыхав про девочек, она даже глазом не моргнула. – Как любопытно.

Внимательно посмотрев на нее, я кивнула.

– И этот мужчина, которого мы встретили, и есть тот, кто ударил тебя локтем?

– Уже не болит, – солгала я.

– Конечно, это ужасно и отвратительно, но интереснее, что за человек положил ее в сарай. Или не человек…

Я снова кивнула.

– В смысле я не понаслышке знаю, что можно жить так, что тебя каждую минуту могут убить. Если у нее так было, мне легко поставить себя на ее место. И я понимаю, что шансов уйти у нее было немного и выпадали они нечасто. Не удивлюсь, если все из-за насилия в семье. Такого везде полно, а здесь в особенности.

– На Аляске? – Я отхлебнула холодного пенящегося пива.

– Это всегда часть общей картины, понимаешь, сколько-то на душу населения, а душ у нас меньше, чем много где. Кроме того, люди едут сюда, чтобы спрятаться, чтобы удрать, и, бывает, прячут собственную жестокость. – Серена пожала плечами. – Потом, никогда не знаешь, во что человек превратится зимой. Если зима тяжелая, могут случиться всякие гадости.

Я обдумывала ее слова; наверняка была какая-то неуловимая связь между событиями, которую мы подсознательно чувствовали, но никак не могли ухватить.

– Грустно это все.

Серена снова пожала плечами.

– Не все здесь такие. Я приехала, чтобы от этого избавиться. – Она задумалась, глаза смотрели в никуда. – Здесь для меня и многих других – место спокойствия и безмятежности. Не могу представить, что живу где-то еще.

Я подняла кружку.

– Давай за это выпьем!

Мы чокнулись.

– Что ты знаешь о Рэнди? – спросила я.

– Держит «Лавку». Насколько я помню, ни на день ее не закрывал. Заказал для меня особенное пальто, что я хотела. Мне он нравится.

Я поняла, что не говорила Серене про его дом на рисунке Энни, но рассказывать не стала.

– Он первым услышал девочек, – повторила я фразу из своего первого повествования. – Уверена, что именно они издавали те звуки, что слышал он, а потом и я.

– Ясно. Ну и что?

– Не знаю.

– Думаешь, он как-то связан с девочками?

– Не совсем. Скорее, хочу узнать, кто с ним накоротке и бывал у него дома, видел, кто там еще живет.

Я не сомневалась, что Грил спросит у отца девочек, знаком ли он с Рэнди, особенно после того, как Энни нарисовала здание, похожее на его дом. Но мне было интересно, уловили ли эту связь другие.

Серена снова задумалась.

– Я у него не была и не знаю никого, кто бывал. Никогда не слышала о нем в связи с маленькими девочками. Судя по твоему описанию, я их не знаю. – Серена замолчала. Потом сдвинула брови и выпрямилась. – Я кое-что вспомнила: когда он только приехал, он был женат.

Я немедленно проглотила пиво.

– Вообще об этом не знала.

– Его жене тут не понравилось. Попробовала вязать, но и это ей не понравилось. В итоге она уехала. Думаю, поэтому я ее и запомнила: она как-то пришла на занятие по вязанию, но ушла с середины.

– В самом деле?

Серена нахмурилась.

– Она была на таком взводе все время. Представляешь, спрашивала всех, как они здесь живут без нормальных телефонов и интернета. Не могла уложить в голове, что звери вокруг просто ходят сами по себе.

– Не могу поверить, что мне никто про нее не рассказал.

– Скорее всего, просто забыли. Она была тут очень недолго и на занятиях устроила огромный скандал. Ну и память у меня хорошая, такая не у всех.

«У Орина такая», – подумала я, но не стала говорить вслух. Правда, Орин говорил, что переехал вскоре после Рэнди.

– Помнишь, как она выглядела? – спросила я.

– Примерно. Симпатичная, длинные каштановые волосы. Сильно моложе Рэнди, если ничего не путаю.

Симпатичных женщин с длинными каштановыми волосами навалом. Нет никакой причины

– Худая, полноватая?

– Скорее обычная, не скажешь, что худая или полненькая.

Если бы меня попросили описать тело, я бы выбрала те же слова. «Среднего роста и веса».

Бог ты мой.

Нет.

Не может такого быть.

Я отбросила эту мысль.

– Есть догадки, куда она уехала?

– Вообще никаких. Бет, я ведь только сейчас поняла, что она уехала из округи, и я вообще не очень общительная. Помню, как обрадовалась, что она перестала ходить на занятия по вязанию, и сразу выбросила ее из головы – до сегодняшнего дня.

Надо было поискать информацию о жене Рэнди и о том, куда она могла уехать.

Или включить мою спутниковую связь, или просто поговорить с Орином и воспользоваться интернетом библиотеки. Я страстно хотела сделать что-то полезное. Эта новая загадка требовала внимания. Но было уже поздно; беспокоить Орина не время, а ехать до «Петиции» чересчур темно. Холодок пробежал по спине, когда я вспомнила, как Лейн растворился в лесном мраке.

Подожду до завтра. А сегодня вечером расслаблюсь и узнаю, о чем хотела поговорить Бенни.

Мы с Сереной выпили только по кружке – растянули их надолго, заболтавшись о рыбалке. Серена сказала, что я веду себя глупо, не попробовав рыбачить в море с лодки. Я не стала ей объяснять, что боюсь открытой воды, а местный тлинкит Рук посоветовал мне держаться подальше от залива – чутье ему подсказало, что для меня это опасно. Я жила рядом с парком Глейшер-Бей, но еще не видела ни одного ледника. Даже пропустила большой ледник в Джуно, когда летела сюда.

Серена ушла домой, и народу в «Баре» уже стало поменьше, так что я уселась за стойку и стала ждать, когда у Бенни освободится минутка поговорить. Долго ждать не пришлось.

– Как там сестра? – спросила она.

– Вроде нормально, – ответила я, – а что?

– Слышала, у нее появился новый жилец, наркоманка.

– Да, она в довольно скверном состоянии. – Я совсем позабыла об Эллен.

– Черт, это несправедливо!

– Не понимаю, о чем ты.

– После всех неприятностей, что случились несколько месяцев назад, Ви сказали, что работы ей давать больше не будут, – объяснила Бенни.

– Я что-то такое слышала, но, судя по твоим словам, все гораздо серьезнее.

– Новенькая – это ее тестовое задание. Ей нужно показать себя, – продолжила Бенни.

– Чего? Ей нужно вылечить наркоманку? Такое у нее задание? Это нечестно, да и аморально.

– Она им сказала дать ей сложную задачу. Она ее выполнит и заслужит право вернуться.

– У нее и без того полно дел, – сказала я. – Не знаю, насколько хватает времени на Эллен.

– Слышала. Она еще ухаживала за этими девочками.

– Вроде вы обе ухаживали. Как мне помочь Виоле? – спросила я.

– Никак. Она никому не разрешает помогать. Я ей предлагала закрыть бар и посидеть с новенькой, чтобы Виола передохнула. Она и слушать не хочет, а теперь хотя бы девочки уехали. Просто хотела узнать у тебя, как там у нее дела.

– Честно говоря, совсем не знаю. Но у нее хорошо выходит делать несколько дел сразу.

Я не стала рассказывать о том, как Виола приходила в офис «Петиции»; хоть она и пришла на взводе, быстро вернулась в свое обычное состояние. Даже не выпила вторую стопку. Пришлось вылить – кажется, Бобби Рирдон бы не одобрил.

– Так и есть. – Бенни взяла полотенце и протерла стойку передо мной. – Ты приглядывай за ней. И скажи мне, если надо будет вмешаться.

– Можно узнать, что ты думаешь о девочках?

– Да ничего особенного не думаю. Я только собрала игрушки и одежду и передала им. Даже их не видела – всем занимались Мэйпер и Виола. Они не хотели, чтобы лишние люди вносили сумятицу. Хорошо, что папа нашел их.

– Я тоже рада. – Я замолкла, не став уточнять, что порадуюсь, только если он окажется хорошим человеком и отцом. – Да, что ты знаешь о Рэнди?

– Который держит «Лавку»?

– Да.

– Классный мужик. Работа ему удается.

– Помнишь его жену?

– Он не… Хотя погоди, когда приехал, он и вправду был женат. Я совсем о ней забыла. Кажется, она была здесь очень несчастна и очень быстро уехала. Случается сплошь и рядом.

– Это вызывает много вопросов. С чего бы вообще сюда приезжать, если не уверен, что хочешь здесь жить?

– Ой, да так постоянно бывает. У людей есть в голове картинка того, что они хотят, а когда они приезжают, все оказывается не совсем так. Или наоборот, слишком сильно так. Вот ты как решила переехать?

Я улыбнулась.

– Погуглила минут пятнадцать.

– И еще не уехала? Если ты и правда решила жить здесь именно так, то я бы дала два к одному за то, что ты уедешь. Разве только ты скрываешься.

– Нет, это не тот случай, – солгала я.

Мне здесь и правда нравилось. Я скучала по дому, но сейчас впервые задумалась, что, может быть, здешние места постепенно захватят меня, как это было с Сереной.

– Что ж, мы рады твоему приезду. Еще кружку?

– Нет, спасибо. Пора закругляться. Пойду посмотрю, как там Виола.

– Спасибо тебе большое.

Когда я уходила, Бенни перешла на другой конец стойки обслужить другого посетителя – его я не знала. Удивительно, что даже в городке с населением в пятьсот человек мне все еще встречались незнакомые люди.

Я познакомилась с Лейном и уже дважды его встретила, а раньше ничего о нем не знала. Рэнди наверняка знал. Грил должен был спросить его о траппере, закупающемся у него в «Лавке». Грил говорил, что, возможно, знает, кто такой Лейн. Я задумалась над формулировкой: Грил где-то его встречал или знал откуда-то еще?

Я вышла на улицу; был морозный, тихий вечер. Ни дождя, ни даже облаков. На небе расстилался ковер из звезд. В Бенедикте было недостаточно освещения, чтобы их заглушить, и в ясную погоду вид неба ошеломлял. Я подумала, что можно немного прогуляться. Снова посмотрела в сторону леса. Но мы с Лейном явно были из разного теста. Было морозно, и я не чувствовала готовности встретиться с порождениями аляскинской ночи. Я заметила, что свет в «Лавке» уже погасили, и заторопилась к входу в «Бенедикт-хаус».

Стоило распахнуть дверь, как из столовой донесся шум. Я пробежала небольшой вестибюль и заглянула внутрь.

– Уходи, Бет, – крикнула Виола, – сейчас же!

Я застыла на месте. Вот я и увидела Виолу с пистолетом.

Глава шестнадцатая

Вся мебель в столовой валялась вверх ногами. В комнате были только столы со стульями, и

– Виола, что происходит? – спросила я, хотя понять было несложно.

– Уходи отсюда, Бет, – повторила она.

Пистолет был направлен на Эллен. Она лежала на полу, сжавшись в комок, и держала лампу так, будто хотела швырнуть ее в Виолу. У меня в комнате стояла точно такая же лампа.

– Нет, не надо, – воскликнула я, заметив царапину на лице Виолы. Шагнула в сторону Эллен; лампа повернулась ко мне.

– Я ее пристрелю, – сказала Виола, – она себя не контролирует.

Эллен зарычала – наверное, так делал любой наркоман в ломке.

– Давай позвоним доктору Паудеру, – предложила я, – или я за ним съезжу, если по телефону его не найду. Не стреляй, Виола. Что бы она ни делала, не стреляй.

По правде говоря, я и не думала, что она выстрелит. Она просто угрожала Эллен пистолетом, чтобы та перестала разносить все вокруг.

Но я понимала, что нельзя доставать пистолет, если не собираешься стрелять. Правило Милл, о котором я узнала, когда она показала мне пистолет и кобуру на лодыжке. К несчастью, Милл всегда собиралась стрелять, или, по крайней мере, ей так казалось.

– Не знаю, кто ты такая, – сказала Эллен, – не знаю, кто вы обе такие! Мне нужна помощь. Нужно… что-нибудь. Помогите! Заберите меня отсюда!

Я подняла руку, призывая Эллен замолчать.

– Я так тоже пробовала, – проговорила Виола. – Она не слушает.

– Может, если мы обе поговорим с ней, она перестанет бояться? – заметила я, глядя на Виолу.

Виола вздохнула; кровь от царапины стекла дорожкой на шею по подбородку. – Ну давай.

– Эллен, ты в Бенедикте в штате Аляска, в месте для социальной адаптации. Тебя признали виновной в… – Я посмотрела на Виолу, но та не сводила глаз с испуганной женщины в углу, не опуская пистолет, так что я пошла ва-банк. – …хранении наркотиков и куче всего другого. Это ты понимаешь?

Она дернула взглядом в мою сторону.

– Не помню ничего такого.

– Еще бы, ты была под нехилым кайфом. Но все именно так. Тебя выслали в Бенедикт на поправку.

– Не в реабилитационный центр? – спросила Эллен. – Чушь какая-то.

– Виола, почему она оказалась именно здесь? – сказала я.

– В Анкоридже она много раз срывалась. И ее выставили из города. Вернуться можно, только если я разрешу. Ну или вплавь – а вода очень, очень холодная.

– Ладно. Эллен, ты хоть что-нибудь помнишь? Теперь ясно?

Она энергично покачала головой.

– Уверена? – сказала я.

Эллен снова зарычала – страшнее, чем медведи, которых я слышала в дикой природе.

– Эллен?

– Я подыхаю! Мне доза нужна!

Настала моя очередь качать головой. Лгать я не собиралась.

– Здесь нет доз, это Бенедикт. Рядом ничего такого и близко нет. Так что прости, но легкого выхода не будет.

На секунду я задумалась, где же Орин берет траву.

– Тогда я умру, – сказала Эллен, – я просто умру.

Я пожала плечами.

– Что ж, так тому и быть. – Эллен бросила на меня дикий взгляд. Я продолжила: – Или можешь сражаться изо всех сил, как никогда, и в конце концов завязать. Тебе решать. – Я посмотрела на Виолу и снова на Эллен. – Или она может тебя пристрелить – если будешь дальше тут все громить, она так и сделает. Хочешь, чтобы Виола избавила тебя от мучений?

Я очень надеялась, что не услышу «да» в ответ, но ужасно долгие секунды вся ситуация висела на волоске.

– Нет, – наконец выдохнула она.

– Тогда поднимайся в свою комнату и сиди там, пока ломка не кончится. У женщин в сильно худшем состоянии все получалось. И у тебя получится, если очень захочешь, – сказала я.

По ее посеревшему лицу потекли слезы.

– Я не могу идти…

– Мы поможем, – ответила я. – Просто веди себя нормально.

Эллен укусила себя за губу, так сильно, что выступила кровь.

Понадобились уговоры – надо было убедить ее положить лампу и позволить нам помочь ей подняться. Но мы дотащили ее до комнаты наверху и засунули в душ.

Виола помогла ей вымыться, а я сменила постельное белье и проветрила комнату. Налила несколько бутылок воды и принесла из уцелевшей при разгроме кухни пару яблок.

Мы устроили Эллен на кровати, правда, не лежа, а сидя; ее огромные глаза по-прежнему смотрели испуганно. Я так и не поняла, то ли она решила подчиниться, то ли просто кончились силы сопротивляться. Она успокоилась и не пыталась встать, но ночь ей явно предстояла сложная.

– Надо ее запереть? – спросила я Виолу.

– Не-а. Если выберется наружу и попробует сбежать, без зимней одежды умрет. И для всех нас вопрос будет закрыт. – Виола остановилась, заметив недоумение в моих глазах. – Не волнуйся, Бет, ночью я буду к ней заходить, – продолжила она, закрыв дверь в комнату Эллен. – Худшее уже позади. Теперь знает, где она и что происходит; сопротивляться еще будет, но, скорее всего, хотя бы останется в комнате. Она понимает, что в безопасности, а потом поймет, и что здесь о ней заботятся.

– Сколько времени пройдет, пока она очухается?

– Не знаю, пожалуй, еще пара дней. Иногда и быстрее бывает. Может, завтра.

Я взвесила, стоит ли открыть Виоле карты, и решилась.

– Виола, Бенни сказала мне, что Эллен вроде прислали, чтобы тебя проверить.

Виола закатила глаза. Полоска крови у нее на лице уже подсохла.

– Еще бы ей не сказать. Это не касается ни ее, ни тебя, но вот теперь так.

Мы шли к лестнице.

– Жаль, что ты должна через все это пройти, – сказала я, встав на первую ступеньку.

Виола коротко рассмеялась.

– Бет, это ерунда, полная ерунда. Женщины, которые здесь бывали, создавали мне кучу проблем. Несколько месяцев назад я прокололась. И понимаю, почему власти решили меня «проверить». Но уволить меня они не смогут. Здесь подходящее место для ссылки всяких бузотеров. Терять его никто не захочет, а управлять «Бенедикт-хаусом», кроме меня, никто не осилит. Все будет хорошо. Мне нужно, чтобы Эллен завязала, а затем – убедить ее опять не подсесть на иглу; но не потому, что это проверка, – потому что так надо сделать. Это потребует времени, но сделать это я должна. Если не выйдет – что ж, я старалась как могла.

Мы остановились возле комнаты Виолы.

– Ты и с другими торчками работала?

– Да их столько было, что и сосчитать нельзя, – нахмурилась Виола. – Эллен, правда, была совсем плоха. Честно сказать, я не думала, что она выживет. Теперь наверняка сможет. По крайней мере пока снова не ширнется. Изо всех сил буду стараться,

– Да ты не просто сиделка, ты реально крута.

Виола подмигнула.

– Пусть это останется между нами. Хочешь еще немного помочь? Надо привести в порядок столовую.

– Само собой, – ответила я. – Но ты мне скажи, Виола, ты бы ее застрелила?

– Если бы так надо было. – Виола не колебалась.

– И насколько ты была близка к этому?

Она снова подмигнула.

– Сегодня, Бет, пистолет был не заряжен. Но пойми меня правильно, обычно это не так. Стрелять мне приходилось, но в подробности пускаться не буду. И даже не спрашивай, случалось ли мне кого-то пристрелить. Отвечать не собираюсь; а тем, кто хвастается такими вещами, давать в руки оружие нельзя. Ладно, пойдем займемся столовой.

Пока мы прибирались, я спросила про жену Рэнди. Виола вообще ее не помнила. Затем я спросила про девочек и их отца, но Виола желала их обсуждать еще меньше, чем потенциальных жертв своей стрельбы.

Была одна вещь, насчет которой она меня успокоила. Она сказала, что попросила Доннера заехать посмотреть, как поживают девочки, и он собирался в ближайшие пару дней узнать, все ли в порядке дома у этого Текса.

Я почувствовала облегчение, когда поняла, что за девочками присмотрят. Я бы тоже съездила к Тексу домой. Желая Виоле доброй ночи, я думала о том, как бы попроситься с Доннером. Как сформулировать просьбу так, чтобы он согласился? Но к тому времени, как я забралась под одеяло и закрыла глаза, я была слишком уставшей, чтобы хоть что-то придумать.

Глава семнадцатая

Меня снова разбудил стук в дверь. В этот раз хоть судорожно не молотили кулаком.

– Бет, просыпайся, тебе звонят, – послышался голос.

Я выбралась из кровати и подошла к двери. Открыла, не пытаясь прихорашиваться.

– Мне звонят?

– Доброе утро, – сказала Виола. Она уже была одета, лицо приведено в порядок. Шляпы на ней не было, волосы собраны в аккуратный хвост. Я впервые видела Виолу без шляпы и с прической.

– В офис позвонили и попросили тебя.

– Кто?

– Сказала, что Милл.

Я с трудом удержала почти уже сорвавшийся с губ возглас: «Мама?!»

– Хорошо, – ответила я. Потянулась к столику, где хранила ключ от комнаты, схватила его. Заперла дверь и пошла за Виолой в офис.

Она не спросила, хочу ли я остаться одна, просто пропустила меня вперед и закрыла снаружи дверь.

Сердце в груди колотилось. Как мама нашла меня? Чего ей нужно? Все ли в порядке?

Был только один способ узнать. Я взяла с базы трубку стационарного телефона.

– Милл?

– Здорово, подружка, – сказала она.

– Но как? Что случилось? – воскликнула я.

Милл вздохнула, затянулась вечно торчащей во рту сигаретой и выдохнула дым.

– Надо было поговорить.

– Эсэмэску бы прислала.

– Пыталась, ты не ответила.

Черт, я уничтожила одноразовый телефон с известным ей номером. А новым телефоном я еще не пользовалась. Надо было сразу его включить и послать ей номер.

– Бог ты мой, как ты вообще нашла этот телефон?

– Поехала поговорить с детективом Мэйджорс. На столе у нее увидела записку – «Б. Р.» и номер телефона. Догадалась, что так она зашифровала тебя. Ну и вот.

– Черт. Это…

– …гениально – если про меня, идиотизм – если про нее? Ага. Спорить не с чем. Успокойся, я никому не скажу.

– Знаю, но…

– Я выучила номер и уничтожила записку. Просто чтобы свинью подложить. Попросила Мэйджорс принести воды и съела бумажку.

– Ты ее съела?!

Милл фыркнула.

– Да шучу я. Я ее забрала и тщательно уничтожила.

– Спасибо.

– Само собой. Девочка моя, ты же знаешь, что мама всегда за тебя.

– Конечно, знаю. – Сердце стало биться медленнее, и я моргнула, сдерживая неизвестно когда выступившие слезы.

Записка – сделанный по небрежности досадный промах. Как Мэйджорс могла так ошибиться? Пусть на ней не было моего имени – даже инициалов бы хватило для кого-то вроде мамы, чтобы обо всем догадаться или заподозрить неладное. Зачем Мэйджорс оставила записку у всех на виду?

Я вздохнула.

– Ну и как все прошло?

– Обсудить то, ради чего приезжала, не вышло, но зато по другому нашему вопросу добыла имя и фото.

– Она тебе все рассказала и показала?

– Что правда – то правда, хоть за это надо отдать ей должное. Тесты ДНК занимают кучу времени, а они справились в два раза быстрее. Теперь нам осталось только его найти. И я найду. Мне кажется…

– Что?

– Что я его встречала, деточка.

– Где, когда? Недавно?

– Слушай, ты будешь на стенку лезть, а я этого не хочу. Такова долбаная жизнь, ясно? Знание – сила. И тэ дэ, и тэ пэ.

– Ладно.

– Похоже, знаю его по Милтону. Но не могу понять, где и когда его встречала, – и мне пришло это в голову еще до того, как милый детектив сообщила, что именно там его высиживали. Займусь этим. Подключу Жеребца Стеллана.

Я не стала сообщать Милл, что уже с ним говорила. Она бы полезла на стенку из-за того, что не я ей все рассказала, а Мэйджорс. Если честно, узнав про записку, я уже не была уверена, что поступила правильно, придержав написанное для Милл письмо. После похищения мне многое казалось неясным и неоднозначным.

– Будь поосторожнее, – сказала я.

– Всегда, ты же знаешь. Не говори Мэйджорс. Я ей не сказала, что он мне кажется знакомым. Не ее собачье дело, понимаешь? Приехав, я решила, что не буду говорить, что ты-знаешь-кто может быть еще жив. Показалось, что многовато новостей для одного раза.

Вообще для полицейских это именно что их собачье дело, но уточнять сейчас не стоило.

Милл говорила иносказательно, вдруг кто подслушивает. Вряд ли кто-то слушал, но по телефону Милл всегда так говорила.

– Ладно. Думаю, сама догадается. А ты почему решила, что он может быть жив?

– Слышала, что иногда подсознание само доходит до того, что не дается сознанию?

– Конечно.

– Помнишь имя на конверте, которое ты посчитала именем похитителя?

– Леви Брукс?

– Боже, милая, вслух не говори. Короче, думаю, ты могла и правда увидеть его на конверте, но звоночек у тебя в голове зазвонил, скорее всего, не из-за этого. Дело в том, что так звали человека, спалившего амбар, и у тебя это имя отозвалось, потому что оно с детства застряло в подсознании. Не удивлюсь, если про это говорили в фургоне. Как подумаю про тебя в этой гнусной штуке…

– Да, но…

– Девочка моя, я нашла Брукса. Вот дерьмо, проболталась. Ну и пофиг. Я с ним поговорила. Он раньше знал твоего папу. Дерьмо. В смысле он знал

– Что?

– Он сказал, что… пару лет назад видел Эдди.

– Что? – уже громче сказала я. Ее слова никак не укладывались у меня в голове. – Да ну, Милл, если ты нашла того самого Леви Брукса, который точно злодей – он ведь спалил амбар, – он тебе наверняка лжет. – Мне уже было пофиг на шифровку имен. Нужна была полная ясность.

– Не думаю – я сейчас как раз все проверяю. Он мне травил байки про папу и себя, как они в молодости прокручивали разные делишки. Они дружили. Брукс говорил, что встречался со мной и тебя видел, когда ты была девочкой. Я такого не помню, а ты?

– Тоже нет.

– Будь спок, я не собираюсь верить ему до конца. Я просто все проверяю. Это больше похоже на правду, чем остальное. Нужно, чтобы ты не проболталась Мэйджорс на этот счет. Сейчас это правда важно. Пожалуйста.

Голова у меня гудела. Было много вопросов, но я знала, что Милл будет делать то, что ей заблагорассудится. Может, она и правда что-то нашла.

Мы с Милл были одной командой. Чудно́й, конечно. И существующей только потому, что проницательный дедушка понял: хоть мама меня фактически бросила, как и папа, она все еще меня любит и всегда будет возвращаться. Это доказывали ее поступки. И когда она была мне нужна, она всегда была рядом.

Попытавшись с минуту покопаться в себе и прикинуть последствия событий, которые я и осознать еще не могла, я сказала:

– Хорошо, обещаю.

– Молодчинка! Мне пора бежать. Нужно кое-что сделать. Пришли другой номер, если сюда звонить не стоит.

– Сделаю. Люблю тебя, Милл.

– Сильнее, чем сладкие «Чириос»[5], малышка. До связи.

Она повесила трубку, а я еще долго сидела с телефоном в руке и кружащейся головой.

Мы не обсудили одну мысль, которая начала потихоньку проступать у меня в голове. Раз Милл мне дозвонилась, то меня способен отыскать любой человек, кому это позарез нужно. Абсолютно любой.

Но не стоило забывать, что Милл Риверс – это совсем не «любой».

Я положила телефон на базу и откинулась на спинку стула Виолы. Взглянула на старые электронные часы на краю стола – еще только половина шестого утра. Моим в Сент-Луисе надо бы получше понимать разницу во времени с Аляской. Мысленно я улыбнулась, хоть по-прежнему вся была на нервах.

Как только Мэйджорс пришло в голову оставить записку на виду, хоть она и знала, что мама скоро придет? Она должна бы понимать, что Милл вечно ищет улики.

В задумчивости обводя взглядом стол Виолы, я наткнулась практически на предмет своих размышлений: записка, небрежно нацарапанная в углу блокнота. «Адрес девочек: Брайн, в конце деревни». Несложно запомнить. Похоже, вселенная хочет передать мне послание.

Мысленно я отгородилась от моря информации, что вылила на меня Милл, и вышла из офиса, думая только об адресе в Брайне.

В вестибюле Виолы не было, но какие-то звуки доносились из столовой. Вроде не такие страшные, как той ночью; тем не менее я поспешила на шум. Не успела я завернуть за угол, как почуяла аромат завтрака.

– Ешь яичницу, – сказала Виола Эллен.

Они сидели рядышком за полностью заставленным едой столом.

– Бет, раз ты встала, заходи и присоединяйся. У нас полно всего, – сказала Виола.

Прошло всего семь часов, но Эллен уже выглядела другим человеком. Лицо все еще в прыщах, но уже не серое; глаза сидят в глазницах не так глубоко. Кожа по-прежнему болезненно-восковая, но дело явно идет на поправку.

Я села напротив них и положила себе яичницы.

– Вам лучше? – спросила я Эллен.

– По сравнению с тем, что было, – ответила она. – Еще не хорошо, но уже лучше.

– Понимаю.

Эллен гоняла еду по тарелке. Я была готова поспорить – даже безо всяких оснований, – что Виола заставила Эллен все это приготовить, лишь бы поднять с кровати и чем-то занять, отвлечь.

– Я помню, что было вчера. Простите, – сказала Эллен, взглянув на меня. Потом торопливо добавила: – Прежде я такой не была.

Я кивнула, не став уточнять.

– Я попала в переплет, подсела на всякую гадость только в тридцать пять. А до того капли в рот не брала. Правда.

– Бывает, увы, – ответила я. Сердце мое рвалось ее утешить, но разум велел не торопиться с сочувствием.

– Я повредила спину. Всего-то потянула мышцу. Доктор прописал таблетки, и мне пришел конец. Не могу поверить, что это было взаправду, – продолжила Эллен.

– У вас есть семья? – спросила я. Можно ли задавать личные вопросы, я не знала, но Виола не стала буравить меня косыми взглядами.

Эллен кивнула.

– Вообще была. Не думаю, что удастся ее вернуть. Муж ушел и забрал нашу одиннадцатилетнюю дочь. – Глаза ее наполнились слезами. – Тогда мне было все равно. А сейчас нет – больно так, что и представить нельзя.

– Значит, и завтра будет не все равно. Заботьтесь отдельно о каждом дне, не глушите чувства всякой гадостью – и однажды вы их вернете, – сказала я.

– Не думаю, – повторила Эллен.

– Они же стоят того, чтобы попытаться? – спросила Виола.

– Конечно, – фыркнула Эллен.

– Ешь яичницу, – снова сказала Виола.

Эллен моргнула. Я чуть улыбнулась ей и принялась за еду.

Я очень надеялась, что Эллен найдет в себе силы бросить, но она находилась лишь в самом начале пути. До меня дошло, насколько идеально ей подходил Бенедикт; остальной мир будет не на ее стороне. Я ничего о ней не знала, но хотела в нее верить. Может, и смогу, но пусть пройдет пара дней.

Эллен ухватила на вилку немного яичницы и осторожно проглотила.

– Со звонком все получилось? – спросила Виола.

– Получилось, спасибо большое.

– Бет выпускает местную газету. – Виола повернулась к Эллен. – Печатает объявления о занятиях, которые проходят в нашем общественном клубе. Сегодня будет вязание. Не хочешь сходить?

– Никогда не пробовала вязать, – ответила Эллен.

– Я тоже не рукодельница, – заметила я. – Занятия ведет Серена, она очень терпеливая. Иногда приходит Бенни, это сестра Виолы. А лучшая вязальщица в городе – слепая девушка, Джанелл, она приходит с мамой, Ларри. И мужчины заходят – когда бывают в городе, в перерывах между вахтами на буровой, она дальше к северу. Отличная тусовка. Если хотите, схожу с вами.

– Правда? – переспросила Эллен.

– Без проблем. Хотите?

– А это можно? – спросила она у Виолы.

– Конечно, если считаешь, что справишься. А попробуешь сбежать, без одежды умрешь. Помни об этом.

Эллен кивнула, вилка замерла в воздухе.

– Ладно, я пойду.

За пару минут я смогла заметить тень личности,

Я покончила с завтраком и, вся в мыслях о найденном на столе Виолы адресе, предложила помочь с посудой. Обрадовалась, когда Виола отказалась, сказав, что теперь это обязанности Эллен и что с завтрашнего дня она будет готовить завтраки и ужины. Эллен выглядела изумленной внезапно свалившейся работой, но спорить не стала.

Я вернулась к себе в комнату, готовая к новым свершениям.

Глава восемнадцатая

Передо мной лежал целый день, скрывавший настоящую палитру возможностей. В первую очередь надо было бы заняться книгой, но, узнав про адрес, я не могла выбросить его из головы.

Я вышла на улицу, где лежал тонкий покров свежевыпавшего снега. Самое время взять снегоступы и поупражняться на них ходить, но и это занятие я отвергла.

И работа, и упражнения подождут.

Я посмотрела в сторону «Лавки». В окне по-прежнему горел свет, дверь уже наверняка отперли. Перед домом стоял пикап Рэнди; я не могла припомнить, видела ли его там прошлым вечером.

Я стала пробираться по тротуару. Снег и грязь уже почистили. Стояли предрассветные сумерки, и было так морозно, что, пока я шла к «Лавке» – обычно это занимало меньше тридцати секунд, – холод пробрал меня до костей. Температура явно намного ниже нуля.

В воздухе веяло приближающимися осадками, и я надеялась, что это будет снег, а не дождь.

Я распахнула дверь; над нею звякнул колокольчик. Рэнди стоял в глубине «Лавки», складывая в стопку голубые эмалированные походные миски.

– Привет, Бет, заходи, – как обычно, сказал он. – Что сегодня понадобилось?

Мне не показалось, что он чем-то взволнован. Даже если Грил хотел с ним пообщаться насчет рисунка Энни, то теперь, когда объявился папа девочек, это уже, конечно, было неважным.

Интерьер был очень старомодный: простецкие деревянные полки и видавшие виды бочонки, наполненные товарами – Доннер назвал все это «экипировкой», когда я только приехала в город в одной футболке и легком пиджачишке и нуждалась буквально во всем.

Теперь же с ног до головы я была одета в вещи из «Лавки», не исключая и джинсов, натянутых утром. Когда я их покупала, то не знала, будут ли вообще у меня сгибаться колени – но в итоге жесткая ткань постепенно растянулась.

– Нужно еще носков, толстых таких, – ответила я.

– Белых или серых шерстяных? – спросил Рэнди, откладывая в сторону миски и подходя к бочкам с носками.

– Шерстяных.

– Вообще не вопрос. Сколько?

– Две пары.

Он достал носки.

– Еще что-нибудь? Может, походишь тут, посмотришь?

– Нет, это все.

Я прошла за ним к кассе.

– Записать на твой счет?

– Я заплачу. И вообще, пора уже мне внести платеж. – Я вынула из кармана несколько купюр.

Рэнди достал из-под кассы блокнот, куда записывал, кто сколько должен. Он всем позволял брать в долг что угодно и, насколько я слышала, никогда не торопил с уплатой. Я вполне могла заплатить за свои покупки, но в тот первый визит в «Лавку» не хотела светить наличными, которые унесла на себе при побеге из Сент-Луиса.

– Ладненько. Сколько хочешь внести?

– А что я там должна?

– Если посчитать с носками – двести шестьдесят долларов.

– Могу прямо сейчас все погасить.

Рэнди взглянул на меня, подняв брови.

– Уверена? Совсем не обязательно.

Я рассмеялась.

– Уверена. Ты всем отпускаешь в долг, как это выходит?

Он пожал плечами.

– Мне нравится, что я могу так делать. Деньги позволяют.

– Тогда не могу не спросить – если скажешь, что это не мое дело, без проблем, – тебе оставили наследство или что?

– Не-а, еще до переезда я управлял хедж-фондом и вышел в кеш прямо перед экономическим крахом. Денег у меня больше, чем нужно.

– Ты меня удивил. Все время забываю, что до приезда сюда люди вели совсем другую жизнь. Не стоит чувствовать себя виноватым из-за денег. Ты их заработал.

– Да, мэм.

Я протянула ему купюры.

– А где ты жил? – спросила я.

– Нью-Йорк Си-и-ити! – сказал он, как в старой рекламе сальсы[6].

– Вот это переход, сюда из Нью-Йорка. Сурово, должно быть, – заметила я.

– Мне нормально было, – вздохнул Рэнди и невесело улыбнулся.

– По голосу ясно, что сурово было кому-то еще. Ты от кого-то уехал? Или приехал с кем-то, кому не понравилось?

Он сначала отмахнулся, но затем на удивление ответил:

– Тогда я был женат.

– Ох. Был? Прости. Похоже, здесь счастья она не обрела. Конечно, переезд тяжелый. Многим нравится, но ясно как день, что найдутся и те, кто на это не пойдет. Что, она вернулась в Нью-Йорк?

Рэнди засомневался, по-видимому, не понимая, что я пристально за ним наблюдаю.

– Да.

Я открыла было рот, чтобы задать еще вопрос, но передумала.

Довольно, сказала я себе. Если дальше спрашивать, будет выглядеть так, словно я сую нос не в свое дело. Я просто улыбнулась и кивнула. Надо сказать, я приятно удивилась, когда он заговорил по собственной воле.

– Подал на развод. До сих пор не оформили все бумаги, – сказал он, пожав плечами.

Я моргнула.

– Ты же уже давно здесь?

– Лет шесть с половиной.

– И все еще ждешь развода? Она не подписала? – Вот и не задавай вопросов. Теперь я не могла остановиться.

– Пока нет.

– Надо же. Ты чего, соберись, миссис Рэнди, – сказала я, пытаясь выжать из него улыбку. Сработало лишь на секунду. – Трудно жить дальше, когда по-прежнему ощущаешь связь, да?

– Ванда. Ее звали… ее зовут Ванда. И ты права: если женат на женщине, которая совершенно не хочет быть твоей женой, то жить дальше тяжело.

– А она как-то объясняет, почему не подписывает?

– Никак. – Брови его сдвинулись, взгляд уперся в кассу. Когда он поднял голову, он уже улыбался. – Бог мой, Бет, мне правда жаль, что я вывалил на тебя это древнее занудство. Я о ней не говорил уже очень давно. Забудь это все.

Я взяла пакет с носками.

– Что забыть? – улыбнулась я.

– Спасибо.

– Если вдруг захочешь пообщаться, я всегда рядом. Ну а если не рядом, я в офисе «Петиции» или в «Бенедикт-хаусе» – ну и по-любому не волнуйся, это не под запись.

– Отлично. – Рэнди глубоко вздохнул. – Правда, у меня все нормально. Бизнес требует внимания, ну и вообще.

– Кстати, ты отлично описал те звуки, что услышал тогда. Знаешь, что случилось за последние пару дней?

– Ты про девочек? Ты же тоже слышала эти звуки?

– Да, и я уверена, что

– Слышал разное, но это похоже на правду.

– Ощущение было, будто это что-то потустороннее. Они вообще не разговаривали. Хорошо, что отец их забрал. Они заблудились, потому что оползень прилично изменил пейзаж.

– Такое случается, – рассеянно заметил Рэнди.

– Что именно?

– Оползень.

– Думала, ты про немых детей.

– Наверняка и такое случается.

– Жуткое дело, – сказала я. – Отчего бы девочкам молчать? И еще они нарисовали твой дом.

– Было дело. Мы с Грилом решили, что они просто видели дом, когда проходили мимо, и он их впечатлил. Они должны были быть близко, когда издавали все эти звуки.

Мне показалось, впервые за время разговора Рэнди не то чтобы солгал, но сказал не всю правду.

– Наверное, – ответила я. – Ты сам строил дом? Он правда классный.

– Мне его построили, – сказал Рэнди, снова подняв взгляд; на губах играла сдержанная улыбка. – Я не строитель, руками работаю ужасно.

– Серьезно? Я вот тоже думаю, не построить ли дом – в смысле чтобы мне построили, – но хочу отыскать хороший проект. Видела в интернете полно проектов, но все не то, что нужно. Не хочу навязываться, но не согласишься ли ты показать мне дом?

– Да без проблем, – ответил он. – Можно прямо сегодня, как закроюсь.

– Потрясающе! Спасибо, Рэнди.

– Всегда пожалуйста. – Он помедлил. – Заходи около семи.

– Непременно. Увидимся. – Я взяла носки и пошла к двери. Там обернулась: – Ты вчера работал допоздна?

– Ну не прямо уж допоздна. Я работаю, пока не приходит в голову, что пора бы закрываться.

– Видела вчера, как к тебе заходил этот траппер, Лейн.

– Было такое, а что?

– Раньше не замечала его в городе.

– Заходит примерно раз в два месяца. Довольно приличный парень. Не из самых общительных. Нелюдимый, тут таких навалом. Приходил забрать точильный камень, который заказал черт-те когда.

Я рассказала про труп, найденный во владениях Лейна, всем, с кем общалась, но теперь вдруг поняла: может, не стоило трепаться об этом с каждым встречным? Знал ли о трупе Рэнди?

– Земля его стала доступнее после схода оползня, – осторожно сказала я. Если Рэнди и удивился, что мне это известно, то не показал виду.

– Да, он говорил. Сказал, что теперь ему легче добираться до города и он будет чаще заходить. Этот заказ он долго не забирал. Честно говоря, мне показалось, что он беспокоится, что живет нелегально. Сказал, что Грил назвал его землю «собственностью штата».

– И я об этом слышала.

– Грил обо всем позаботится. За местных он готов в огонь и в воду. Знает, как уговорить власти штата изменить всякие правила и регламенты. Сам был свидетелем, как он способен все разрулить. Волнуешься за Лейна?

– Да не очень. Еще пару дней назад он был мне просто чужим. Просто я считала, что уже видела почти всех местных.

Рэнди коротко хохотнул.

– Ничего подобного. Еще увидишь, какие персонажи являются из леса, когда что-то нужно. Нас тут мало, но мы размазаны по большой площади.

Никаких подозрений насчет Рэнди с Лейном у Грила не было – или он не оставил бы их на свободе. Я снова решила, что пора завязывать с вопросами, просто чтобы не выболтать лишнего – ведь остальным я уже проболталась.

Я тоже засмеялась.

– Буду присматриваться. Спасибо, что подобрал носки.

– Всегда рад. Спасибо, что погасила кредит. – Он посмотрел на лежащий на кассе блокнот. – Привык уже, что тут все исчеркано красным. А ты слегка разбавила черным.

Я вышла из «Лавки» и зашагала назад в «Бенедикт-хаус». Сначала собиралась занести в комнату носки и затем попробовать отыскать адрес из блокнота на столе Виолы. Вместо этого я сразу пошла к пикапу. Опять передумала: решила прямо сейчас заскочить домой к Рэнди. Никак не могла ухватить, что не складывалось в его рассказе, что казалось полуправдой; но что знала точно, так это то, что сейчас его дома не было. Удобный момент, чтобы туда заглянуть.

И хорошенько оглядеться.

Глава девятнадцатая

Мой древний пикап был полноприводный, с хорошими шинами. Я ехала по заснеженной дороге, вилявшей между покрытых свежевыпавшим снегом деревьев, потом мимо офиса «Петиции» и чувствовала себя практически неуязвимой.

Только припарковавшись перед домом Рэнди, я осознала, что в тайне ничего сохранить не выйдет. Следы от шин будут сразу заметны, и опознать их не составит труда – если только к концу рабочего дня не выпадет больше снега.

Я посмотрела через лобовое стекло вверх, на кусочек серого неба над высокими елями, и от души пожелала, чтобы пошел снег – ну, то есть после окончания моей разведывательной миссии.

Вышла из пикапа и приблизилась к входной двери. Широкое крыльцо выглядело очень приветливо, хоть никакой мебели там не было. В дощатой крыше над крыльцом я заметила крючки и сразу подумала, что там когда-то висели садовые качели. Для них – идеальное место. Взглянула на вид, который должен был с них открываться, и сразу представила, как качалась бы здесь день-деньской.

По обеим сторонам широкой входной двери расположились два огромных окна. Я подошла к одному и вгляделась внутрь дома. Спальня, будто сошедшая со страниц интерьерного журнала о деревянных домах. Ее центр заполняла огромная кровать – массивный каркас из того же дерева, что и остальная мебель, две тумбочки и комод с зеркалом. Рисунок на покрывале шел красно-коричневым зигзагом, а на коричневых абажурах разгуливали силуэты лосей.

Кровать была застелена, но не слишком тщательно. Там и сям встречались знакомые предметы зимней одежды – экипировка из «Лавки». Удобная, обжитая комната.

Подошла к другому окну. За ним оказалась кухня и обеденная зона. Снова дерево – длинный обеденный стол, кухонный остров и шкафчики. Бытовая техника из нержавейки, самые старшие модели примерно пятилетней давности. Наверняка их пришлось завозить паромом из Джуно.

Настала очередь двери: я повернула ручку. И не удивилась, когда она оказалась незапертой, открылась с полуоборота. И правда, зачем бы Рэнди запирался здесь, вдали от всего? Я поколебалась – не потому, что никогда не проникала в чужие дома без спросу, а оттого, что очень давно так не поступала и это не соответствовало моему представлению о себе. Во время своих «расследований» Милл старалась оставлять меня с дедушкой, но пару раз брала с собой.

– Держись рядом, девочка, и ничего не трогай!

– Думаешь, папа где-то тут?

– Без понятия, что мы тут найдем, но в его журнале продаж этот дом записан последним. Полиция

Никаких следов папы мы не нашли, но это все было… прикольно. Ощущение, что мы находимся там, где не положено, приятно будоражило (но только оттого, что нас не засекли). Дедушка, когда узнал, что мама брала меня с собой, просто с катушек слетел.

– Милл, какого черта вообще, о чем ты думала! – орал он.

– Что дом нужно обследовать и, кроме меня, нормально этого никто не сделает. Бет абсолютно ничего не угрожало. Остынь, пап.

– Никогда, ни за что на свете больше так не делай. Если не послушаешься, я тебя сам сдам.

– Да пофигу.

Она не послушалась, но дедушка, шеф полиции, ничего не узнал. Милл была незаурядной пронырой.

Потому ли я так легко решилась забраться к Рэнди в дом, что поболтала утром со своей пробивной мамашей? Наш разговор заразил меня ее склонностями, напомнил мне о них – или просто вывел на поверхность унаследованные навыки?

Я нуждалась в ответах, хоть и не знала твердо, какими должны быть вопросы, – и, черт побери, не верила, что кто-то кроме меня сможет так же успешно эти ответы добыть. Мать моя, я стала вылитая Милл! Что же, для меня теперь это так же естественно? Не хотелось бы, но вот я здесь – и не могу сдержаться, чтобы не повернуть дверную ручку.

– Черт, – пробормотала я и зашла внутрь.

Прошла в обеденную зону с одной стороны дома, бросила взгляд на спальню с другой. По пути в гостиную через небольшой вестибюль заглянула в совмещенную с туалетом ванную. Гостиная полностью занимала дальнюю половину дома и была так завалена шкурами и мехом, что и подсчитать их сложно. Я подняла с пола коричневый коврик и поискала бирку, на которой было бы указано, что мех искусственный. Ни одной бирки. Сколько же здесь мертвых животных?

Меня не подташнивало, но ощущение было не из приятных. В своем доме ничего украшать шкурами не стану. Правду сказать, от этого вывода попахивало лицемерием: я ведь носила кожаные туфли, пальто и сумки, разве что на шубу бы никогда не согласилась.

В середине комнаты стоял длинный диван, напротив него – большой камин, над которым висел такой же большой телевизор. Я не заметила на крыше спутниковую тарелку, но без нее получилось бы смотреть только фильмы на DVD: даже с тарелкой спутниковый сигнал не всегда бы пробивался через толстый слой облаков. По бокам дивана под углом к нему стояли два стула, а на журнальных столиках красовались такие же, как и в спальне, лампы с лосями на абажурах.

На настенной полке, напротив телевизора, стояла современная стереосистема, блестевшая черным глянцем, – я таких никогда не видела.

Я прошла подальше в гостиную и огляделась, ничего не касаясь. Я надеялась, что самой страшной находкой окажется парочка шкур. И в итоге не заметила вообще ничего подозрительного. В том числе на небольшом письменном столе, где Рэнди хранил почту (я ее не просматривала), – все самое обычное. И вообще обстановка спартанская.

Пространство в передней части дома над кухней и спальней занимала мансарда. Именно на мансарду показывала Энни, когда ее спросили, где на рисунке их с Мэри спальня. Попасть туда можно было только по прибитой к стене приставной лестнице. Обычной лестницы не предполагалось.

Что ж, сюда я уже дошла. Полезем наверх.

В мансарде было не так прибрано, как в остальном доме; похоже, тут жили.

Три односпальные кровати, все неубранные и неряшливые. Там и сям на них лежали горки одежды, и еще одежда торчала из прикрытых ящиков двух сосновых шкафов.

Не поднимаясь до конца лестницы и не заходя в мансарду, я поискала глазами что-нибудь детское или женское, но ничего не обнаружила. Всю валявшуюся одежду мог носить кто угодно.

Но ведь ровно такой была лавочная одежда. Унисекс – до определенной степени; базовая; утилитарная. В остальном доме чувствовалась рука дизайнера, а здесь было только самое необходимое. Даже два электронагревателя, по одному в каждом конце мансарды, выключенные.

Как по мне, здесь просто спали, может, хранили ненужные вещи. Ничего личного, никаких безделушек, выдающих пол или возраст жильцов.

Очень хотелось рассмотреть все поближе, но шестое чувство подсказало мне, что не стоит. Это же чувство говорило, что если Рэнди и виновен в чем-то (я до конца не была уверена, в чем именно, но в чем-то зловещем), то улики он будет хранить здесь.

В любые проступки Рэнди верилось с трудом, но талантливые злодеи прекрасно умели скрываться за личиной добропорядочных людей.

Нельзя было позволять себе эту экскурсию. Пока я ни о чем не жалела, но не сомневалась, что внутрь мансарды мне лезть не надо.

Я стала спускаться по лестнице. Наклонила голову, чтобы смотреть под ноги, и вдруг боковым зрением заметила, как что-то движется. Я ахнула и повернулась, чтобы выглянуть из окна в задней двери. И точно – заметила что-то среди деревьев, удалявшееся от дома темное пятно.

Это могло быть животное, но я помнила слова Грила о тени за домом Лейна, что она двигалась не как животное. Эта тень перемещалась с большой скоростью.

От пола меня отделяли шесть или семь ступенек. Я вывернулась еще сильнее, не отводя взгляд от леса, и быстро шагнула вперед. Слишком быстро.

И упала, сильно ударившись спиной об пол. Головой тоже ударилась. Доктор Дженеро уверяла, что я смогу вернуться к нормальной жизни, но контактными видами спорта вроде хоккея или футбола заниматься не смогу, а для прогулок на велосипеде понадобится шлем. Она ясно дала понять, что травмировать голову ни в коем случае нельзя.

Как минимум я себя оглушила – а может, и совсем вырубила. Как бы то ни было, в итоге мне явилось видение.

Я сидела в задней части фургона на куче одежды. Она воняла. Я чувствовала запах. Я была с похитителем только второй день, но уже пахла потом и ужасом. Мой рот заткнули банданой. Говорить я не могла, только мычать. Он повернулся на водительском сиденье и посмотрел на меня.

«Сейчас я куплю себе еды. Услышу от тебя хоть один писк, убью сразу».

Когда он говорил, я плакала, слезы туманили мне глаза, текло из носа. Лодыжки мои были стянуты пластиковым хомутом, и так же стянуты за спиной запястья. Он вышел из фургона. Я стала раскачиваться и хныкать – звук был очень похож на вой девочек снаружи «Петиции».

Он вернулся буквально через пару минут. Залез в фургон на водительское сиденье, распространяя запах жирной еды. В

«Хочешь? – спросил он, протянув ко мне руку с бургером, затем убрал ее назад. – Ха-ха, держи карман! Никакой еды».

Я пришла в себя, звезды перестали крутиться. Зрение прояснилось, и я поняла, что лежу на спине в доме Рэнди и смотрю на потолочные балки, которые постепенно становятся все четче.

Я видела случившиеся в фургоне события, которых прежде не помнила; и если в иных обстоятельствах это воспоминание выбило бы меня из колеи, сейчас стоило волноваться о другом.

Я ударилась головой. Это было плохо, даже хуже, чем ужасная сцена в фургоне.

Нужно было выбираться.

Нужно было найти помощь.

Я надеялась, что время еще есть.

Глава двадцатая

Я подвела баланс. Голова разламывается от боли, глаза слезятся. Который час? Долго ли я была без сознания?

Огляделась. Освещение за окном примерно то же, что и было – по-прежнему пасмурно. И, насколько могу судить, никаких темных силуэтов. А может, и не было там ничего.

Взгляд остановился на циферблате часов на журнальном столике. Прикинув в уме, я пришла к выводу, что была без сознания считаные минуты. Потрогала голову. Я ударилась той стороной, где шрама не было. Моргнула, чтобы проверить зрение. Все отлично; точнее говоря, не так уж плохо. Стала анализировать боль: болело довольно сильно, но настолько ли, чтобы ехать к врачу?Зрачки, нужно посмотреть на зрачки.Не могла понять, откуда я это взяла – никто мне не говорил проверять зрачки, если ударишься головой, – но я пошла в ванную и посмотрела на свое отражение в зеркале, висевшем над шкафчиком с лекарствами.

Зрачки выглядели совершенно нормально и хорошо реагировали на свет. Я распахнула шкафчик, но внутри не нашла ничего, что бы мне помогло; правда, я не особо понимала, что это могло бы быть. Есть ли у меня сотрясение? Надо найти доктора Паудера.

Я поспешно вышла из дома, плотно закрыв за собой дверь. Подойдя к пикапу, я обернулась и снова посмотрела на дом и мансардное окно.

На оконном стекле я заметила что-то вроде небольшого зеленого листка бумаги – раньше я его не видела. Хоть в голове пульсировало, уехать, не взглянув поближе, я не могла.

Я вернулась к дому по своим же следам и посмотрела вверх. Да, к стеклу было приклеено что-то вроде зеленого строительного картона. Точно разобраться не вышло, но я примерно поняла, что это за материал.

Я задумалась, не вернуться ли в дом и опять подняться по лестнице, но решила, что по-прежнему не собираюсь залезать в мансарду, а оступиться снова не хотела. Камеры в одноразовом телефоне не было – сфотографировать окно никак нельзя.

Просто хорошенько все запомню. А сейчас нужно найти доктора Паудера.

Я остановилась у «Петиции», чтобы попробовать отыскать адрес доктора. Нашла под дверью две записки. Одна оказалась зимним расписанием паромов. Его написали на почтовой бумаге с логотипом компании Alaska Marine Highway[7] наверху страницы.

Вторая записка была от Орина – всего лишь пара слов: «Зайди ко мне».

Я разрывалась. Хотелось поговорить с Орином, узнать, что он накопал, но первым делом надо было к доктору.

Случалось, он принимал пациентов в задней комнате «Бара», но вроде бы я слышала, что иногда люди ездили к нему домой. Я набрала Виолу, потом Грила, Доннера, но никто не ответил. Ничего необычного. Все мы редко проводили много времени поблизости от городских телефонов. Попробовала даже Орину позвонить, и тоже безуспешно. Вспомнила, что однажды наткнулась на какой-то адрес в папках со старыми газетными номерами. Выдвинула ящик стола и стала искать. И точно – нашла объявление доктора об изменении часов приема. И адрес был: западная часть Западного квартала, шоссе № 63. Такой адрес в Бенедикте я найду.

Заперла офис и вернулась в пикап. Снова пошел снег.

Я по-прежнему была уверена и в шинах, и в пикапе, но то мое чувство неуязвимости уже ослабло. Голова болела так, что я поехала медленнее, постепенно приближаясь к Западному кварталу.

Уже не в первый раз после переезда я задумалась, что стоило выбрать место с более современными технологиями. До ближайшей больницы нужно было добираться самолетом или на пароме. Не говоря уж о том, что телефон почти нигде не ловит. И вот я испытывала на себе скорую помощь по-бенедиктски, радуясь, что хотя бы не лежу без сознания на полу в гостиной Рэнди.

Я проехала мимо центра города, затем мимо «Тошко» и свернула на главную «улицу» Западного квартала. Здесь лежал свежевыпавший снег, а по обочинам, как и вдоль других дорог рядом с городом, тянулись ряды высоких елей. Ни одной машины мне не встретилось. Проехала мимо ряда небольших домиков, выглядевших так, будто зимой там никто не жил. Пересекая дороги, я считала вслух: шоссе номер 61, 62… Вот и шоссе номер 63.

Если бы я собиралась дальше, то побоялась бы ехать в такой снегопад, но пока что снег меня не пугал.

Несколько долгих минут вдоль дороги я не видела ни одного строения, ни одного дома. Не понимала, что буду делать, если придется разворачиваться.

Если бы Доннер узнал, что я отважилась поехать сквозь метель, не сказав никому ни слова – хоть я и пыталась дозвониться! – он бы сильно рассердился. И я бы даже не стала спорить; но боль в голове не утихала (правда, и не усиливалась), и я сосредоточилась на том, чтобы отыскать доктора.

Волна облегчения прокатилась по мне, когда у дороги наконец появился дом. Полноценный кирпичный дом, не деревянная лачуга. Он мне напомнил уменьшенную копию усадьбы с южной плантации. Я не видела в Бенедикте ничего даже близко похожего; главное, что над крыльцом, прикрепленная к фронтону, висела табличка: «Доктор Паудер».

На подъездной дорожке, делавшей перед домом круг, стояли два пикапа и одна машина. За машиной нашлось местечко и для моего пикапа, и я припарковалась так, чтобы меня легко можно было объехать.

Когда я подошла к двери, из дома вышла женщина; я ее видела в ресторане, но не знала, как ее зовут. У носа она придерживала бумажный платочек.

– И откуда это пошло, что от мороза нельзя заболеть? – сказала она, когда мы встретились на крыльце.

– Точно, – ответила я. – Выздоравливайте!

– И вы. – Она осторожно пошла к одному из пикапов.

Я зашла внутрь и оказалась в уютной приемной комнате без особых излишеств. На одном из стульев у стены сидел человек, по виду не очень здоровый.

За

– Чем могу помочь? – спросила она, растягивая слова с сильным южным акцентом.

Утаить ничего здесь не выйдет. Я подошла к ней, сняла шляпу и заговорила так тихо, как только могла.

– Я ударилась головой.

Женщина скользнула взглядом по моему шраму, нахмурилась и поднялась.

– Раз так, идите за мной.

Она провела меня по короткому коридору и открыла дверь комнаты, которая раньше служила кабинетом или небольшой спальней, а теперь превратилась в смотровую. Внутри был доктор Паудер с пациенткой. К счастью, открытым у нее был только рот. Прижимая язык шпателем, доктор изучал глотку.

– Что там? – бросил доктор.

– Милый, эта женщина ударилась головой. И явно не в первый раз.

Доктор уставился на нас поверх очков, сидевших на кончике носа.

– Понятно. Дай взглянуть.

Он выпроводил всех из комнаты и усадил меня на кушетку. Посмотрел мне в глаза, посветил в сузившиеся зрачки, затем мы обсудили, что у меня болит. Я сказала, что просто поскользнулась и ударилась головой о землю. Вроде бы его это устроило. Он задал еще несколько вполне конкретных вопросов, и я постаралась давать такие же ответы, постепенно успокаиваясь и все меньше чувствуя боль – неторопливый, уверенный голос доктора был словно целительный бальзам.

В конце концов он сказал:

– Кажется, у вас все хорошо, но не стоит ли мне позвонить Харвингтонам, чтобы они подготовили самолет? В Джуно вам бы назначили КТ мозга.

– Не особо хочу делать КТ – разве только без этого совсем не обойтись.

Он долго смотрел на меня. Я не знала, насколько хорошим врачом он был, но надеялась на лучшее.

Потом он сказал:

– Я так не думаю. Никаких признаков сотрясения я не обнаружил. – Доктор сел на стоявший у стены старый складной стул. – Что произошло, когда вам делали операцию? Вы правда упали с лошади?

Я прикинула, подозревает ли он меня во лжи (вполне справедливо) или просто хочет назначить правильное лечение.

– С лошади на гравий. Ободрала кожу на руке и сбоку лица. Выглядело ужасно.

– Вам сразу оказали помощь, – утвердительным тоном сказал он.

– Так и есть. Я была на операционном столе через два часа после падения.

– Везучая девчонка, – заметил он.

– Точно.

Он закинул ногу на ногу, скрестил пальцы и положил руки на колени.

– Хотите что-нибудь обсудить? Хоть моя жена и прервала прием, посчитав, что ваш случай экстренный, – и она права, лучше было проверить, – сейчас в дело вступает врачебная тайна. Все ли у вас в порядке?

У меня не было ощущения, что доктор торопится принять остальных пациентов. Доктор Дженеро тоже никогда не спешила, но я не могла представить, чтобы она или другие врачи из Сент-Луиса задавали вопросы, поудобнее устроившись на стуле и обхватив руками колени.

Мне вечно указывали, что нужно найти человека, которому можно открыться. И я была бы не против полностью кому-то довериться.

Я почти было все выложила, но все же не решилась, точнее решилась не до конца.

– У меня по-прежнему бывают головные боли, но уже не так часто. И случаются флешбэки из детства. Мой папа пропал, когда я была совсем маленькой, и хотя до травмы я часто о нем думала, сейчас я вспоминаю совсем новые вещи.

Доктор Паудер кивнул.

– Это страшные воспоминания? Вам было плохо с отцом?

– Совсем нет. Прекрасное было время. Но когда папа исчез, мама очень сдала, и меня в основном воспитывал дедушка. Он умер, когда мне было шестнадцать.

– Трудное, наверное, было время.

– Трудное. – И сейчас иногда бывало трудно.

– Мне очень жаль. – Он помедлил. – Думаю, ваши воспоминания – результат недавней травмы. На вашем месте я бы их рассматривал как открытки с пожеланиями здоровья.

Брови мои поползли вверх.

– Вы же сказали, что это хорошие воспоминания. Бьюсь об заклад, если бы вы не упали с лошади, они бы и не появились. Они нужны, чтобы помочь вам выздороветь. – Он постучал пальцем по виску. – Некоторые думают, что здесь обитает Господь. Если вы религиозны, думайте о добрых воспоминаниях как об ангелах. Насколько могу сказать, у вас все хорошо. Просто наслаждайтесь. Если случатся плохие воспоминания, просто уберите их в сторонку, скажите им, что они не могут вам повредить.

Нечто похожее я слышала от разных людей, но доктор говорил с бóльшим благоговением, чем другие. Интересный человек. Не буду говорить ему, что я совсем не религиозна.

– Спасибо вам, доктор, – сказала я.

– Всегда пожалуйста. Приходите в любое время. В апреле я провожу для всех медосмотр, но если у вас будут жалобы, ждать не нужно. И, само собой, я занимаюсь чем угодно: и простудами, и венерическими болезнями, так что не стесняйтесь.

Я моргнула, затем улыбнулась.

– Буду иметь в виду.

– Зимой тут случается всякое. Помните об этом.

– Хорошо.

Он провел меня в приемную, где терпеливо ждали трое больных и его жена, затем проводил меня на улицу и, пока я забиралась в пикап, объяснил, как лучше выезжать.

Я остановилась – в голову пришла одна мысль. Задание, на которое я отправилась после разговора с Милл, когда увидела адрес у Виолы на столе.

– А деревня Брайн далеко отсюда? – Я распахнула дверь, не желая крутить оконную ручку на морозе.

– Сильно западнее. Когда выедете на главное шоссе, пропустить ее невозможно, но если вдруг доедете до океана, нужно развернуться. Это старая деревня рядом с рекой. – Он посмотрел в облака. Снег прекратился. – Кого вы ищете?

Я запнулась.

– Думала проверить, как там наши девочки.

Доктор как будто совсем не удивился. Он засунул руки в карманы джинсов и снова долго на меня смотрел. Он был не из торопыг. Порыв ветра разметал ему волосы, но он не обратил на это никакого внимания. Я решила, что он спросит, как мне пришла в голову такая мысль, или отсоветует ехать одной. Но он удивил меня.

– Доберетесь до главного шоссе, поверните налево. Ехать минут двадцать, но проблем быть не должно. Будьте осторожны. И, Бет, обращайтесь, если почувствуете тревогу, насчет девочек или насчет себя.

– Обязательно. И еще раз спасибо. – Я захлопнула дверь.

Доктор смотрел, как я уезжаю. Я видела его в заднем зеркале, пока его не заслонили деревья.

Может, вскорости я расскажу ему все о своих проблемах.

А может, и нет.

Глава двадцать первая

Следуя указаниям доктора Паудера, я свернула налево, на главное шоссе. Снегу пока еще было не пугающе много, но случиться могло всякое. Я сказала себе, что, если снег пойдет снова, развернусь и поеду домой, поговорю с

Мне так полегчало от того, что доктор не нашел никаких последствий удара головой. Новообретенное чувство свободы сняло напряжение и внушило уверенность в себе. Я даже было решила, что смогу избавиться от видений с Уокером. Я с ними справилась, это – последнее. Я была настроена одолеть это… наваждение, неважно, как его называть.

Через двадцать минут я наткнулась на кусочек цивилизации. На полоске покрытой снегом земли между мною и рекой было разбросано несколько старых домов. Деревьев там никаких не росло – просто голое пространство между рекой и горным кряжем. Дома виднелись и у подножия холмов. Встречались строения, похожие на обшитые досками кирпичные домики, что строили после войны на моей малой родине в континентальных штатах – в маленьких городках миссурийского Озарка. Попадались миленькие домики, о которых заботились; попадались и заброшенные. Там и сям стояли еще и трейлеры. Никакого плана застройки не прослеживалось, разве что вокруг каждого дома было не меньше акра земли. Бревенчатые дома по типу тех, что строили в лесах возле Бенедикта, здесь совсем не встречались.

Я заметила пару асфальтированных дорог, но в основном старые пикапы и машины были припаркованы как попало. Один древний автомобиль даже ушел наполовину в землю.

Не успела я моргнуть, как оказалась в чем-то вроде центра городка: шесть кирпичных домиков, часть из них выглядели пустыми, а в двух были заметны признаки жизни. Один – почта, другой – с табличкой, на которой было написано просто «Брайн».

Я остановилась в стороне от дороги – парковочных знаков не заметила – и пошла по снегу к дверям. Одна оказалась заперта, а другая открылась. Там оказалась самая крошечная почта из тех, что я видела в жизни.

Места едва хватало, чтобы войти и закрыть за собой дверь: я справилась. Внутри был узкий прилавок, за ним стул. На стенах висели плакаты с изображениями марок. И на прилавке стоял колокольчик. Я позвонила.

Через мгновение сбоку распахнулась дверь.

– Здравствуйте, вы заблудились? – в комнату зашла женщина.

– Нет, просто хотела кое-что спросить, – ответила я.

– Конечно. – Она прижала очки к носу и улыбнулась. Седые волосы были собраны в длинный хвост, а одежда, похоже, взялась из той же лавки, что и моя. Мы обе были в джинсах и одинаковых куртках, только синий цвет лучше выглядел при ее смуглой коже, а не на моей бледной. Женщина напомнила мне Мэйпер, только волос у нее было больше седых, чем русых.

– Я ищу Текса Саузерна. Знаете, где он живет? – спросила я.

Она покосилась на меня.

– Зачем вам?

Лгать никакого резона не было. Да и правдоподобную ложь придумать бы не вышло.

– Его девочки заблудились около Бенедикта. Я нашла их и привела в город. С Тексом увидеться не вышло, и с девочками я не попрощалась. Думала с ними встретиться.

Она нахмурилась.

– Хотели проконтролировать. – Это был не вопрос.

– Среди прочего, да. Пожалуй.

Она кивнула.

– У Текса весьма внушительный вид, но при этом он хороший отец. Он заботится о девочках.

– Я очень рада. Они не раз… не стали разговаривать. Это на них похоже?

Я подумала, удивится ли она моим словам; может, их немота не была нормой, а явилась результатом самого происшествия. Но она не удивилась.

Женщина пожала плечами, и этот жест объяснил мне то, что она не произнесла вслух: вас это не касается.

Меня это и вправду не касалось, хотя как знать. Разве благо детей не касается каждого?

Без сомнений, земля эта не была мне родной, и порядки здесь другие, но дети есть дети. Везде. Их дела должны касаться всех. Меня не особо волновало, что я выхожу за какие-то границы.

– Мне правда хочется их повидать, – продолжила я. – Они доверяли мне, а я даже не попрощалась. Мне как-то не по себе от этого.

Казалось, женщина промолчит. Я уже была готова уйти и начать стучаться во все двери, пока не наткнусь или на Саузернов, или на кого-то, кто знает, где они живут. В деревне и сотни домов не было. Если опять не повалит снег, вполне можно все обойти.

– Идите дальше в ту же сторону. – Она показала рукой, я кивнула. – Они живут возле реки, такой желтый дом. Вы вообще встречались с Тексом?

– Вообще нет.

Уголок ее рта растянулся в улыбке.

– От вашего прихода он будет не в восторге.

– Вторгаться не собираюсь.

– Ваше появление – это уже вторжение.

– Я по-дружески.

– Делайте как знаете, но беспокоить Текса с девочками совсем незачем. Он о них очень хорошо заботится. Еще рассердите его, а он… внушительный.

Опять это слово.

– Если что, я уйду.

Она кивнула.

– Ладно. Удачи вам.

Я извернулась, открывая дверь, и выползла наружу; женщина не стала подниматься. Судя по столбам с проводами, сотовое покрытие здесь могло оказаться получше, чем в Бенедикте. В таком случае – или если у Текса вдруг есть стационарный телефон – ему наверняка звонили прямо сейчас.

Что ж, ничего не поделаешь. Хотя бы погода не мешает.

На окраине деревни у реки был только один желтый дом. Я съехала с дороги и нашла место рядом с другим пикапом. Из трубы дома – маленького, двухэтажного – поднимался дымок, но никого не было видно.

Домик был очень миленький, из тех, о которых явно заботились, но вдоль обращенной к реке стены виднелись холмики из ржавых древних бытовых приборов и вещей. Все подряд: унитаз, раковина, парочка плит, холодильники и морозильники. Они были присыпаны снегом, но совсем чуть-чуть.

Я оглядела пространство вокруг дома и у реки заметила человека. Он тоже наблюдал за мной – наверняка это и есть Текс Саузерн.

Внушительный – это еще мягко сказано. Одет в пальто из медвежьей шкуры, длинные каштановые волосы и такая же длинная борода, в цвет пальто. Он работал за столом из деревянных брусьев, стоявшим ярдах в пятидесяти, у реки. И он был огромным – не столько полным, сколько высоким и широкоплечим.

Я сглотнула. Испугалась я сильно, но отступать не собиралась. Хочу удостовериться, что у девочек все хорошо, – и меня не остановит даже здоровяк в медвежьей шкуре. Я вылезла из пикапа.

Текс повернулся, и оказалось, что он держит огромный нож. Раздраженно воткнул его в стол и, обратив на меня все свое внимание, длинными шагами направился ко мне. От его вида у меня возникло забавное ощущение, что ноги разъезжаются, словно ножницы, но я попыталась пойти ему навстречу.

– Чем могу? – сказал он откуда-то из-под бороды голосом глубоким и низким под стать всему остальному.

– Привет, я Бет Риверс,

– Прекрасно.

– Ваши дочки постучались в дом, где я работаю. Я отвела их в город.

– Ну и?

Он и не думал пригласить меня зайти.

– Я не успела с ними попрощаться. Думала повидаться.

– Думали проверить, хорошо ли им тут, – поправил он.

– Так и есть, – сказала я со всей решительностью, на которую была способна.

В его карих глазах что-то вспыхнуло – я бы сказала, что гнев. Но было не похоже, что он меня прогонит, стукнет или станет угрожать ножом – еще один вполне мог оказаться под пальто.

Я пристально посмотрела на Текса. Что-то в нем поражало. Душевное тепло. Несмотря на все впечатление последних минут, ощущение было настолько неожиданным, что я чуть не ахнула. Меня к нему тянуло.

Я сдерживалась, стараясь не подавать виду. Что за хрень? Первый раз вижу человека – и вдруг какая-то часть меня к нему тянется.

Я была не в себе. Только так я могла это объяснить: общение с Тревисом Уокером настолько выбило меня из колеи, что чувства и импульсы оказались в полном раздрае. А сегодня я снова ударилась головой. Переживала насчет девочек. Столько всего, что возникло нереальное ощущение влечения. Это ненормально.

– Прошу вас, – сказала я, сделав шажок назад. – Я только поздороваюсь, правда.

Он изучал меня долгую минуту, карие глаза не стали дружелюбнее. Хотелось отвести взгляд и в то же время не хотелось.

Ничего себе!

– Ладно, заходите. Сейчас с ними все хорошо, но тогда они испугались. Если поймете, что расстраиваете их, сразу уходите.

– Разумеется.

Без дальнейших церемоний и фраз Текс повернулся и зашагал к дому. Отворил дверь и зашел внутрь. Он не стал меня ждать, не придерживал дверь. Я не отставала.

Дом был не особо уютный. Очень тепло, но обстановка скупая. Похоже на дом Лейна, но не с самодельной, а с фабричной мебелью. Обивка дивана протерлась в паре мест, но вообще вещи в комнате были в хорошем состоянии.

– Девочки! – крикнул Текс вверх, куда уходила узкая лестница. – К вам гости!

Небольшая гостиная показалась совсем тесной. Пожалуй, как любая комната, в которой Текс стоял в полный рост.

Он освободился от тяжелого пальто и бросил его на диван. Без пальто Текс занимал ненамного меньше места.

– Девочки! – снова крикнул он вверх по лестнице. – Быстро!

По потолку, а затем по лестнице затопотали ножки. Текс не смотрел на меня, не говоря уж о том, чтобы предложить присесть или попить. Не то чтобы я этого ждала.

Девочки заметили меня, как только оказались внизу. Обе заулыбались, побежали ко мне и обняли.

– Привет, так рада вас видеть, – сказала я.

Они подняли взгляд и улыбнулись. Ничего не говоря.

– Я не успела тогда попрощаться. Хотела сказать, что очень рада была с вами познакомиться.

Энни шагнула назад и что-то показала жестами. В Бенедикте, насколько я знала, девочки не пользовались жестовым языком.

Я посмотрела на Текса.

– Энни говорит, спасибо вам за помощь, – ответил он.

– Не знала, что они умеют общаться жестами, – заметила я.

– А вы понимаете жестовый язык? – спросил Текс.

– Вообще нет, – ответила я.

– Ну вот. В чем смысл, если никто не поймет? Они замыкаются, если другие не могут их понять.

– Слышать они могут? – спросила я, хотя уже знала ответ.

– Разумеется, – сказал Текс с подозрением.

– Конечно, я это знала. – Я взглянула на девочек. – Простите, что мы не сумели понять вас. Я так рада, что папа вас нашел. – Я посмотрела на Текса. – Я спрашивала у них, как зовут их родителей. Я бы вас отыскала, но они мне ничего не ответили.

Текс кивнул.

– Думаю, они боялись неприятностей, но точно пока сам не знаю. Я им говорил, что не надо бояться говорить другим, где живешь. Стоит еще над этим поработать.

Я кивнула.

Энни схватила меня за руку и потянула в сторону лестницы. Я опять взглянула на Текса.

Энни что-то показала жестами, и Текс вздохнул. Он посмотрел на девочек.

– Мне надо работать; если не хотите ждать, покажите ей все. Только быстро. – Он взглянул на меня. – Они хотят показать вам свою комнату. – Энни с Мэри кивнули.

Этот короткий молчаливый разговор сказал мне многое. Девочки не боялись своего отца. Он говорил резковато и только по существу, но не был злым или пугающим. Если бы с ними плохо обращались, они не стали бы хватать меня за руку и вести в комнату. Они бы дождались папиного ответа или вообще бы не стали предлагать.

– Я с удовольствием.

Я поднялась за девочками на чердак. Без сомнения, это было их личное пространство. Мебель и обстановка по-прежнему старые, но все очень девчачье, повсюду всякие розовые штучки. Гардероб их не сильно отличался от моего, но в шкафу без дверей я заметила парочку платьев.

Энни подвела меня к кукольному домику. Первый самодельный предмет, встреченный мною в хозяйстве Саузернов. Девочкам смастерили нечто получше обычного домика Барби – простой, но замечательный особняк для всех их кукол.

– Какая красота! – воскликнула я.

Они гордо заулыбались.

– Девочки, – сказала я, – мне так жаль, что вы потерялись и из-за этого напугались. Я очень рада, что вы снова дома. Все кончилось хорошо, правда?

Они кивнули.

Я протянула руку и достала из домика стул. Он был покупной и выглядел довольно новым.

– Вы мне рисовали другой дом, – сказала я с небольшим смешком. – И в Брайне я искала его. В любом случае я очень рада, что вас нашла.

Девочки молча переглянулись и снова кивнули, уже не так широко улыбаясь.

– А этот дом на рисунке, – сказала я Энни, – вы туда заходили?

Она покачала головой и показала на Мэри, которая хлопнула сестру по руке и издала беспокойный звук.

Я взяла обеих девочек за руки.

– Это все пустяки. Простите, что спросила. Этот дом гораздо лучше того, ведь ваш папа здесь. Он так рад, что вы вернулись. Я думаю, и вы тоже рады.

Улыбки вернулись, и девочки кивнули.

– Закругляйтесь там. Нашей гостье пора идти. А мне нужно возвращаться к работе, – позвал снизу Текс.

Оказалось, с ними все нормально. Была причина тому, что Энни нарисовала дом Рэнди, и ее стоило выяснить – а может, и нет, я точно не знала. Но все было совершенно нормально, и о девочках явно очень хорошо заботились.

Они провели меня вниз по лестнице и еще раз обняли, а потом их папа, не надев свое огромное пальто, проводил меня до пикапа. Я не сомневалась, что ему было нужно на улицу. Вряд ли бы он стал выходить из дома только ради меня.

– Что у вас с головой? –

– А. – Я снова забыла и о шраме, и о том, чтобы надеть шапку. – Я упала с лошади.

Он посмотрел на меня, сдвинув брови.

– Сочувствую.

Я моргнула, не ожидая услышать участливый тон.

– Спасибо. Уже все хорошо. – Я залезла в пикап и, раз он не ушел, рискнула покрутить ручку и открыть окно. Получилось. – Текс, можно спросить, а кто их мама?

– Нет никакой мамы. – Он стоял как скала, не отрывая от меня взгляда, в котором читался вызов.

Я снова моргнула, но он молчал. В конце концов я кивнула. Интересно, рассказал ли он Грилу про маму – или про мам. А может, они разнояйцевые близнецы?

– Спасибо, что разрешили увидеться с девочками. Они… не знаю, как сказать, очень меня тронули. Знаю, звучит глупо, но лучше выразить не могу.

– Пожалуйста – и я прекрасно понимаю.

Я нахмурилась.

– Они забрались очень далеко отсюда.

– Я выследил, как они шли через лес с той стороны реки. Нашел их следы на заднем дворе, пересек реку и пошел по ним дальше. – Это была самая длинная его фраза за время нашего общения.

– Отправились в поход из-за оползня?

– Не знаю. Раньше, правда, они в ту сторону не ходили. – Он скрестил мощные руки на широкой груди.

Текс не был качком, просто большим человеком, который постоянно занимался физическим трудом и оттого нарастил себе мускулы.

Я отвела от него бесцельно блуждавший взгляд. Да что со мной такое?

– Спасибо еще раз, – сказала я.

– Пожалуйста. Где вас найти в Бенедикте, если мы там вдруг окажемся и девочки захотят увидеться?

– У меня комната в «Бенедикт-хаусе».

Его брови сдвинулись еще сильнее.

– Нет-нет, – рассмеялась я. – Я не преступница, просто случайно забронировала там жилье, да так и осталась. Только и всего.

Он неуверенно кивнул. Снова пошел снег.

– Пора бы вам возвращаться в Бенедикт.

– Пора бы, – ответила я.

Он повернулся и пошел обратно к столу у реки, не возвращаясь за пальто. Довольно долго я за ним наблюдала. Он вытащил из стола нож, потянулся к ведру и достал рыбу. Бросил на стол и стал разделывать ее ножом. Кровищи не было видно, но я себе ее хорошо представляла.

Он оглянулся через плечо. Надеюсь, не заметил, как я покраснела. Я помахала ему рукой и выехала на дорогу. Лучше бы нам больше не встречаться.

Я слушала, как бесшумно падает снег, и ко мне пришло воспоминание. Когда у Рэнди я заходила в ванную проверить зрачки, я так волновалась из-за головы, что не зафиксировала в мозгу содержимое шкафчика с лекарствами.

Но теперь я вспомнила. Может, подсознанию просто нужно было время, чтобы разложить все по полочкам. Может, память встряхнули девчачьи вещи, которые я здесь видела.

В шкафчике у Рэнди стоял стаканчик с тремя зубными щетками. Одна синяя – взрослая. А две поменьше и розовые.

– Что за фигня? – вслух спросила я себя.

Страшно захотелось снова заглянуть в тот шкафчик.

Глава двадцать вторая

Отправляться к Рэнди было рановато, но я решила приехать чуть заранее. После того как я вышла из его дома, пошел снег, но его едва хватило, чтобы прикрыть мои следы. Я немного волновалась, что, несмотря на сгущавшиеся сумерки, от которых повсюду ложились все более темные тени, Рэнди поймет, что у него уже кто-то был. Перед «Лавкой» его пикапа я не видела и предположила, что Рэнди уже у себя. Волнение усилилось и превратилось в тревогу, когда перед моими глазами возник дом. Что-то было не так.

Там стояли два пикапа и фургон, что обычно находился в аэропорту; свет их фар был направлен на дом. Пикапы принадлежали Грилу и Доннеру, а кто вел фургон, я не видела.

– Вот блин, – сказала я, паркуясь рядом с машиной Грила. Невозможно догадаться, как это все может быть связано со мной; но и не задуматься, не из-за меня ли случилось собрание, было невозможно. Неужели я так взбаламутила воду, что произошло преступление?

Из дома вышел Грил и заметил меня.

– Что ты здесь делаешь? – спросил он, когда я вышла из пикапа.

– Попросила Рэнди показать дом, ну и он меня пригласил.

– Приглашение отозвано. Езжай домой, Бет, – сказал Грил.

– Что случилось?

– Ничего такого, что тебя касается.

Я стояла около пикапа, думая, не признаться ли в своем вторжении.

– Грил… – начала я.

И остановилась, когда из дома вместе вышли Доннер и Рэнди. Рэнди был без наручников, но испуг и смущение на его лице ни с чем нельзя было спутать – Доннер придерживал его за руку. Рэнди не хотел идти, но выбора у него не было. Не думаю, что он вообще меня заметил.

– Грил? – повторила я.

Грил посмотрел на меня, секунду поколебался, затем сказал:

– Все равно ты скоро узнаешь. Возможно, та мертвая – это жена Рэнди. Кристин подтвердила, что ту женщину убили – задушили.

– Не может быть, – сказала я, – и это его жена?

– Подходит под описание. Надо, чтобы Рэнди… подтвердил. Кристин за ним приехала; повезет его в Джуно.

Вслед за всеми из дома Рэнди вышла и Кристин. Она захлопнула дверь и остановилась на крыльце, уперев руки в бока и оглядывая происходящее. Подтянула свои зимние штаны и, увидев меня, нахмурилась.

Мой утренний визит был ни при чем. Они приехали из-за другого.

– Он живет один? – спросила я.

– Насколько мне известно, он один с тех самых пор, как «уехала» жена. – Грил не показал пальцами кавычки, но их было слышно по его интонациям.

– Ужас какой. Но ведь тело было замерзшее? Оно так и пролежало шесть лет?

– Откуда ты знаешь, когда пропала его жена? – спросил Грил.

– Не поверишь, только утром разговаривала о ней с Рэнди. Как-то ненароком получилось.

– Наверное, не выходила у него из головы.

– Думаешь, он ее убил? – спросила я.

– Пока неясно. – Грил стал отходить.

Я перебила:

– Где же было тело? Где оно замерзло?

– Еще не выяснили, – бросил он через плечо.

– То есть он недавно положил тело в сарай Лейна? – Я заторопилась за ним.

– Тоже еще не выяснили.

– Ты же отпустил Лейна.

Грил пожал плечами.

– Выбора не было, но он никуда не денется.

– Я видела, как прошлой ночью он выходил из «Лавки».

– Правда? – Грил остановился.

– Да.

– Учту, спасибо. – Он обернулся в ту сторону, где жил Лейн, прикусил нижнюю губу, затем снова повернулся ко мне.

– Почему ты решил, что это жена Рэнди? – спросила я.

– Из-за татуировки. – Он взглянул на Кристин, которая все еще осматривала округу с

– Она исследовала татуировки?

– Вроде того.

– Не понимаю.

Кристин сошла с крыльца и пошла к нам; Доннер посадил Рэнди на пассажирское сиденье фургона и встал рядом. Он скрестил руки на груди и стал ждать.

О поездке в Брайн я говорить не стала. Вспомнила разговор с Рэнди перед «Лавкой», когда он рассказал мне о странных звуках – теперь я была уверена, что их издавали девочки. Он выглядел взволнованным. Может, даже встревоженным, но скорее просто волновался. Я тут же придумала другую причину его тревоги вместо той, о которой он рассказал. Может, он волновался не из-за загадочного шума как такового, а потому, что издававший его человек мог заметить, как Рэнди переносит тело жены. Воображение у меня завелось на полную.

– Можно узнать, что вы здесь делаете, юный редактор? – сказала Кристин, подойдя к нам.

– Я говорила Рэнди, что думаю построить дом. Он предложил посмотреть планировку у него.

Кристин обернулась, посмотрела на дом, затем снова повернулась ко мне.

– Ну-ну, из всех лесных домов… Придется вам заглянуть в другой раз.

– Я так и поняла.

Кристин прищурилась.

– Кто вы на самом деле?

– Она недавно переехала, Кристин. С этим со всем никак не связана. Она и правда для меня кое-что делала, но она много работала и со своим дедом, который долгое время был шефом полиции, очень уважаемым.

– В самом деле? Любопытно. И как его звали?

Внезапно я поняла, что об этом раньше никто не спрашивал. Доннер знал, что я работала с дедушкой. И Орин знал. Но они не спрашивали, как его звали. Подходящей лжи наготове не было.

Я открыла рот, чтобы солгать что-то подходящее.

– Кристин, простите, что прерываю, но вам надо добраться до аэропорта раньше шторма – а то Харвингтоны не полетят. Или вы хотите остаться? – сказал Грил.

Кристин покачалась на каблуках ботинок, затем посмотрела на меня и собрала губы трубочкой. Казалось, я виновата уже тем, что преградила путь ее взгляду.

– Как бы мне ни нравился ваш милый поселок, шеф, долг зовет в Джуно вместе с мистером Филипсом, – ответила она. – Нужно опознать тело, может, и признание в убийстве зафиксировать, кто знает. Вдруг нам повезет. Ну, то есть всем нам, кроме убитой.

Она повернулась и пошла к фургону. Села за руль и завела двигатель.

– Она меня пугает, – проронила я.

Грил коротко хохотнул.

– Она очень умна и с норовом, но бояться нечего. – Он засунул руки в карманы. Мы смотрели, как удаляется фургон. – В следующий раз лучше держи имя наготове.

– Непременно. С ней кто-то есть? Или она сама отвечает за Рэнди?

– Сама. Она всем запретила ее сопровождать. Я предлагал.

Без света от фар фургона вокруг стало немного темнее. Подошел Доннер, но лица его было не разглядеть.

– Грил, нам известно, когда он последний раз общался с женой? – спросил Доннер.

– Они уже несколько лет не общались. Ее действующего номера у него тоже нет. Когда она уезжала, то не хотела никогда о нем слышать, ну или он так понял. Он и не думал, что это будет в самом прямом смысле слова: она не отвечала на звонки, а потом номер перестал работать. Но он решил, что с ней все нормально. Еще говорил, что документы о разводе уже много лет как у нее. Просто она их не подписала. Он особо не парился, решил, что она его игнорирует, чтобы позлить. Просто жил своей жизнью и вообще долгое время о ней не вспоминал.

– Как-то это ненормально, – заметила я.

– Тут так случается, – ответил Доннер. – Забываешь, что где-то там, вдалеке, другая жизнь. Бенедикт тебя изолирует – и в хорошем смысле, и в плохом.

– Мы проведем положенное расследование. К вечеру будет больше данных, – сказал Грил. – Езжай домой, Бет. Не стой на морозе.

Что ж, разбираться с зубными щетками будем не сегодня. Я заскочила в свой пикап, а Грил и Доннер пошли к своим. От дома я отправилась первой, но они ехали почти сразу за мной. Затормозила возле «Петиции». Вышла из пикапа и помахала рукой, пока они проезжали мимо. Логично было подумать, что я заехала в офис поработать.

Но когда их задние фонари пропали из виду, я снова залезла в пикап и поехала назад к дому Рэнди. Хотя и там я не остановилась – зубным щеткам вправду придется подождать.

Прежде я имела дело с убийцами. В Миссури дедушка арестовал двух маньяков. Я бывала в участке, где их держали в камере – под замком, но контакты не запрещались. Я их видела, слышала их разговоры, могла за ними наблюдать. И в своих книжках я использовала их словечки и кое-какие черты характера.

Они вели себя как убийцы и говорили то, что могли бы сказать убийцы. Было ясно как день, что они очень плохие люди.

Но я понимала, что убийцы способны и на блеф. Отдавала себе отчет в их способностях и не отбрасывала то, что говорит мне интуиция – особенно в ее новом качестве, после влияния Тревиса Уокера.

Рэнди не был убийцей. Я в этом почти не сомневалась.

Значит, им был кто-то другой.

Меня тянуло к месту преступления – не потому, что я подозревала Лейна (не то чтобысовсемне подозревала), и не потому, что думала, что Кристин с ребятами сделали что-то не так, – а потому, что я столько помогала дедушке, что понимала: у меня есть особый талант видеть вещи иначе, не так, как другие. В тот раз в сарае я осмотрела все очень бегло, а потом ни Грил, ни Кристин не прислали мне фотографии. Мне захотелось хорошенько все обследовать, не торопясь, и посмотреть, не придет ли что в голову.

В свете фар показались дощатые стены – кажется, еще более ветхие, чем раньше. Я остановилась и пару минут смотрела на сарай через лобовое стекло.

Не стала глушить двигатель, просто запарковала машину. Свет от фар не повредит, но его мне не хватит. К счастью, в бардачке лежал фонарик. Я взяла его и с облегчением увидела, что аккумулятор еще не сел.

Довольная своей зимней одеждой, я пошла через снег, высоко поднимая ноги в ботинках. Посветила в сторону надгробий. Они отстояли от дороги слишком далеко, чтобы я решилась сейчас их осматривать.

Встала в проеме открытой двери и посветила внутрь. Ящики, капканы, всякая всячина – все на месте, но уложено уже поаккуратнее. Ящики поставили в линию, часть положили один на другой. Было не очень понятно, что именно сделали, чтобы собрать улики; дедушка забрал бы

Тем не менее я осторожно зашла внутрь и стала искать ящик с детской одеждой. Найти его оказалось просто – его поставили поверх трех других. Окоченевшими пальцами я открыла защелки.

Зажала подбородком фонарик и направила свет внутрь. Одежда была выстирана и аккуратно сложена. В основном желтая и голубая. Было невозможно разобрать, для кого она предназначалась, но мне показалось, что для мальчика. Я искала парные предметы или какие-то похожие вещи, но ничего не нашла. Даже если одежда предназначалась для девочек-близняшек, родители не заботились ни о том, чтобы она выглядела как девчачья, ни о том, чтобы они были одеты в похожем стиле.

Упаковала все обратно в ящик и закрыла защелки. Посветила внутри сарая в разные стороны, но ничто вокруг меня не насторожило. Ничего необычного, выбивающегося из ряда вон в размерах пространства кругом. Никаких признаков, что тело находилось на полу или было прислонено к стене. В свете фонаря не блеснул ни единый волосок.

Мне пришлось осознать, что поездка в сарай была полезна только мне – удовлетворить непонятно откуда взявшееся любопытство. Ничего нового здесь не было.

Я вздохнула и покачала головой, дивясь самой себе.

И тут мир вокруг раскололся на части.

Треск, грохот, гром ударов – сарай сложился внутрь и упал на меня. Инстинктивно я прикрыла голову – и, как оказалось, хорошо сделала, когда по руке, которой я закрывала шрам, сильно ударила доска. Вспыхнула боль, пройдя от локтя до самого уха, но голова не пострадала. Я закричала.

Но здесь меня никто не услышит. Меня пригвоздило к земле, и пошевелить я могла только пальцами ног внутри ботинок.

Я оказалась в западне.

Глава двадцать третья

Когда первое потрясение прошло, я поняла, что серьезных травм у меня нет – разве что рука пострадала. То ли я ее сломала, то ли просто ушиб от удара был очень сильным, но я не могла пошевелить пальцами; скорее всего, их засыпало обломками. Кровотечения нигде не было заметно, и ощущения, что идет кровь, тоже не было.

Меня придавило к полу, набранному из тех же старых досок, что меня и завалили. На полу было холодно, но не как на голой земле. Я не могла даже повернуть голову, чтобы увидеть, чем меня накрыло; несколько раз я пробовала, но что-то острое все время вонзалось в шею. Похоже, тяжеленные металлические ловушки пролетели мимо и не воткнулись в меня; мне хватило мозгов осознать, как мне повезло.

Я не была мертва, не была ранена, но ничего особо хорошего в ситуации не было.

– Помогите, – попыталась крикнуть я. Голос едва пробивался через детали всей этой адской конструкции. Никто меня не услышит, даже если будет проходить мимо.

От дома Лейна сарай отстоял не меньше чем на четверть мили, а других домов, насколько я знала, поблизости не было. Но вдруг кто-то здесь все-таки есть, и он придет меня спасти.

– Помогите! – снова попыталась я.

Я еще не психовала, но понимала, что до этого недалеко. На секунду я замерла, вслушиваясь в тишину, отмечая звуки падающего снега. Приземляясь, снежинки тихонько похрустывали. Отчего же развалился сарай, от порыва ветра или от тяжести упавшего снега? Может, я что-то сдвинула и нечаянно запустила цепную реакцию? Или так, или я поймала максимально неудачный момент.

Нужно попытаться как-то подвигаться – но я очень боялась острых краев, заноз, зубьев на ловушках.

Я напрягла одну ногу. Она чуть-чуть подвинулась; напрягла сильнее и уткнулась во что-то совершенно недвижимое. Что ж, есть вторая нога. Увы, с ней все оказалось примерно так же.

Настала пора психовать – или хотя бы вертеться во все стороны и надеяться на лучшее.

Я была очень испугана; слезы защипали глаза. «Давай, Бет Риверс, это по-прежнему ты, просто под дополнительными слоями. Давай, разберись».

– Есть кто там? – произнес голос снаружи.

– Ой! – воскликнула я. – Есть! Меня тут завалило досками. Можете мне помочь? – Из глаз полились слезы, которые я тщетно пыталась удержать.

– Да, конечно. Не двигайтесь. Подождите только одну минутку.

– Не вопрос. Я вообще не могу двигаться. – Я никак не могла поверить, что это не галлюцинация.

– Отлично, начнем.

Ощущение, будто разбирали пазл. С каждой убранной доской давило меньше. Ко мне проник свет; я и забыла, что оставила фары включенными.

– Как вы меня нашли? – спросила я.

– Погодите.

Я терпеливо ждала, пока мужчина разбирал доски. Он работал быстро и умело, но все равно казалось, что время тянется очень долго. Фары пикапа светили под таким углом, что я не могла разобрать черты его лица – даже когда он убрал сверху доски и смотрел прямо на меня сверху вниз.

Он протянул руку.

– Если вы не ранены, хватайтесь за руку – думаю, я смогу вас вытянуть.

Я пошевелила пальцами, которые прежде не желали повиноваться. Они прекрасно двигались. Рука у меня была повреждена, но не сломана.

– Договорились, – сказала я и потянулась вверх. – Погодите! Нога застряла.

Мужчина повернулся и отбросил вбок еще одну доску. Нога освободилась; он снова потянулся ко мне. Я ухватилась покрепче, он стал поднимать меня, загрохотали доски – одна, вторая, – и я оказалась на свободе. Он был одет в медвежье пальто. Крепко держа мою руку, он опустил меня на ровную поверхность.

Он повернулся и взглянул на меня; теперь фары скорее освещали его, чем бросали на него тень.

Я отпустила его руку, внутри меня все обвалилось, точно как в сарае. Крик вырывался у меня из горла, но я была так опустошена, что не могла найти голос.

Из завала меня вытащил Тревис Уокер.

Наконец я выдала то ли крик, то ли вопль. И выбросила кулак. Я даже не понимала, что целюсь ему в лицо, но удар попал хорошо. Мужчина был настолько застигнут врасплох, что отступил на пару шагов назад и прикрыл челюсть рукой.

Я напряженно думала, пытаясь припомнить уроки Сесиль Трокмортон. Я могла сбежать, опрокинуть его, причинить ему боль. Только надо было вспомнить как – но голова была совершенно пустой.

– Вы чего? – сказал он, глядя на меня.

Я моргнула изо всех сил. Шел снег, и было темно, но фары моего пикапа светили очень ярко. Я смотрела на мужчину, и он стал преображаться на глазах. Он оказался

– Черт, – сказала я, – простите, пожалуйста. Я… Вот дерьмо!

То ли я выглядела помешанной, то ли испуганной, но гнев на лице Лейна сменился недоверием. Ближе он не подходил.

– У вас все хорошо? – спросил он. – Вы не ранены?

Я покачала головой и свалилась прямо на снег. Я не была ранена, но мне не было хорошо. Я была способна – в который раз! – только заплакать, причем изо всех сил.

Не выношу, когда такое со мной происходит.

Глава двадцать четвертая

– Вот, выпейте. – Лейн протянул мне кружку с какао.

Я сидела у него дома перед огромным камином, на самодельном диване, завернувшись в вязаное разноцветное покрывало. Когда мы пришли, огонь уже ярко пылал.

– Большое спасибо. – Я взяла кружку; в глаза бросился расползавшийся по челюсти Лейна синяк. – Боже, не могу поверить, что ударила вас. Даже не знаю, что сказать.

Он сдвинул брови. Улыбаться не стал.

– Ничего страшного. Наверняка у вас были причины.

Он повернулся и пошел на кухню. Долил в кружку кипятка, открыл пакетик с какао, высыпал в кружку и помешал.

Я перестала плакать почти сразу. Лейн ясно сказал, что нужно выбираться из обломков. Довел меня до моего пикапа, усадил на пассажирское сиденье, сел за руль и приехал к своему дому. Сказал, что отыскал меня, потому что услышал шум двигателя. Стал ждать, пока машина вместе с двигателем проедет мимо дома. И не дождался, а шум и не думал стихать. Тогда он решил, что машина застряла, и пошел ее искать.

Я вытерла щеки, шмыгнула носом и заметила, что «застряла» – это еще мягко сказано. Он был не особо разговорчив и не рассмеялся моему неловкому заходу на черный юмор.

Было тепло, удобно. Камин и лампа-фонарь делали дом уютным, но обстановка была совсем простая – даже по сравнению с домами в Бенедикте.

Лейн будто читал мои мысли.

– У меня есть генератор и электрическое освещение, но я им пользуюсь только для работы.

Я отхлебнула какао – очень вкусно.

– Вы зарабатываете на пушнине?

– Я знаю, это не для всех занятие, но, в общем, да.

Промолчав, я сделала еще глоток. Что бы я ни сказала, это, вероятно, прозвучало бы глупо, снисходительно, осуждающе или вообще так, словно у меня не все дома.

Он взял себе другую кружку и сел в кресло ко мне лицом. Разговор поддерживать он не стал, молчание его не стесняло. Я приложила все силы, чтобы и меня не стесняло.

– Часто бываете в «Лавке»? – спросила я после паузы.

Он кивнул.

– Раз в несколько недель. Во Флинне тоже есть магазинчик, иногда хожу туда.

Я не имела представления, где это – Флинн.

Лейн говорил дальше:

– Если идти в обратную сторону, за рекой будет тлинкитская деревня. Там мелководье, которое иногда можно перейти вброд. И в Брайне есть магазинчик, где продается все подряд – можно купить самое необходимое.

Я кивнула, но не стала говорить, что только приехала из Брайна. И магазина я там не видела.

– Шеф полиции спрашивал ровно то же самое, – добавил он. – Я не стараюсь со всеми познакомиться, но с владельцем «Лавки» я общался.

– Грил говорил, что земля ваша на самом деле принадлежит штату?

– Говорил, я ему объяснил, что он ошибается. Он изучает вопрос.

Я посмотрела на Лейна и задумалась, тяжело ли ему оказаться в обществе. Неужели он все время жил совершенно один?

– А где вы родились?

– В Брайне. Я жил там все детство.

– А потом вы переехали сюда? И построили этот дом?

– Нет, мне его отдали. И свой жизненный уклад я перенял. – Он сделал глубокий вдох. – А вы откуда?

– Я переехала в Бенедикт из Колорадо, месяцев пять назад. Упала с лошади, ну и хотела сбежать подальше. Я теперь занимаюсь бенедиктовской «Петицией». Слышали про газету?

– Нет, – ответил Лейн. Он так всматривался в меня, что я шире раскрыла глаза. Он сказал: – Но я много книг читаю.

Пока я не заметила в доме ни одной книжки. Я кивнула и взяла кружку. Вообразила себе, что заметила в его глазах мелькнувшее узнавание. С воображением нужно было разобраться, обуздать его до того уровня, к которому я привыкла до недавних пор – как узнала имя своего похитителя. Никакого резона так слетать с катушек. Всему есть предел.

– Я ужасно переживаю, что вас ударила. Очень виновата, – сказала я.

– Пожалуйста, не беспокойтесь. Я понимаю, что вы испугались.

– Так и есть.

Долгую минуту мы неловко смотрели друг на друга.

– Я еще в прошлом году должен был разобрать сарай, но тем летом так сильно заболел, что целый месяц не выходил из дому, – сказал Лейн.

– Чем болели?

– Да каким-то вирусом, вроде гриппа.

– Как же вы тут справились в одиночку? Кто-то помогал?

– Я хорошо подготовился. Если б дольше был заперт дома, пришлось бы терпеть лишения, но мне полегчало. Снести сарай не хватало сил, но я не ожидал, что из-за этого возникнут проблемы. – Он нахмурился. – Умершую я не знаю.

– Если б Грил так не считал, он бы не стал вас отпускать, – заметила я.

– Так и есть.

Мой внутренний писатель думал задать еще кучу вопросов насчет того, почему Лейн так стремится к одиночеству. Но мы не были близко знакомы – по правде говоря, мне не особо нравилось быть с ним наедине даже в этом уютном доме.

Во что я влипла? Даже если бы я представила заранее возможные последствия обыска сарая, такой исход мне бы в голову не пришел.

Я кивнула и, не сдержавшись, спросила:

– Лейн, а кто похоронен возле сарая? Я видела надгробия.

– Родственники, – ответил он без всякой паузы.

– А чья была детская одежда? Которая лежала в сарае?

Его лицо помрачнело. Я проглотила готовое вырваться извинение. Мне правда было нужно знать, но, несомненно, вопрос был очень болезненным.

Лейн ограничился тем, что покачал головой.

– Вы не голодны?

– Ой, нет. И вообще, мне пора. Спасибо большое, вы меня спасли – и спасибо за какао. Похоже, одежда уже высохла. – Я высвободилась из покрывала. Одежды я не снимала, но влажность уже не чувствовалась. Огонь в камине полыхал вовсю.

– Что вы, сегодня не стоит. Утром, пожалуй, сможете уехать, но не сегодня – слишком опасно.

– Друзья будут волноваться.

– Да, но они зато обрадуются, что вы живы и не попытались ехать тогда, когда не следовало. Так вот у

– Позвонить отсюда не выйдет?

Лейн засмеялся.

– Нет, здесь никакая сеть не добивает. Все будет нормально. Правда, это самый лучший вариант. У меня есть где спать, и еды полно.

Я утихомирила поднимавшуюся волну паники.

– И книги есть, – добавил Лейн.

Он поставил кружку на журнальный столик и подошел к чему-то вроде кухонной кладовки: высокая узкая дверца, прикрывающая полки в конце короткой столешницы. Распахнул дверцу; все пространство внутри оказалось забито книгами.

– Вот моя хаотичная библиотека. Книги я покупаю где придется: каждый год бываю на библиотечной распродаже в Бенедикте, иногда мне их просто отдают. Думаю, вы найдете тут что почитать.

Он закрыл дверь и очень серьезно посмотрел на меня.

– Если б вы поранили голову, я, конечно, отвез бы вас в город. Но у вас все отлично, так что давайте дождемся утра. Расслабьтесь, отдохните.

– Простите, пожалуйста, если сарай обвалился из-за меня.

Лейн заколебался.

– Мисс Риверс, вам не стоило туда приходить. Конечно, вы нарушили границу чужих владений и поступили безответственно, не приняв во внимание ни рельеф местности, ни ландшафт, ни погоду, но обвалилось все не из-за вас. Я уже сказал, что мне нужно было разобрать сарай еще в том году. Так что не я, а полиция имеет больше оснований быть вами недовольной.

Я сглотнула.

– Мне правда очень, очень жаль.

Держа кружку в руках, я нервно взглянула на Лейна. Мне не хотелось здесь с ним оставаться, но он был прав – поступить так было безопаснее всего.

Он встал и подошел к двери одной из спален.

– Здесь односпальные кровати. Располагайтесь.

Затем он прошел к своей спальне, открыл дверь и, ничего больше не говоря, скрылся внутри.

С минуту я сидела, вслушиваясь в тишину. Было еще тише, чем когда я прислушивалась к снегопаду. Ни телевизора, ни музыки, ни голосов. Потрескивал камин, иногда тихонько бормотало пламя, но больше ничего. Если Лейн к этому привык, то неудивительно, что за четверть мили он услышал двигатель моего пикапа. И за это я была ему очень благодарна.

Я встала и подошла к скрытой библиотеке, потянула на себя дверь. Казалось, что книги стоят вразнобой, но вскоре я поняла, в чем дело. Стеллажи детективов и триллеров. Я прочитала многие из них. Я сама написала шесть из них.

С верхней полки на меня смотрели корешки моих книг.

– Черт побери, – тихо сказала я. Посмотрела на дверь его спальни, но та была плотно прикрыта. Он все их читал? Он что, мой поклонник? Он меня узнал?

Я ни за что не собиралась оставаться на ночь в этом доме, который еще и находится невесть где. Ни за что на свете. Лучше я сдохну в пикапе по дороге в Бенедикт, чем задержусь тут хоть на минуту.

Лейн был мне чужим, но это не все; в доме был и Тревис Уокер – неважно, что только у меня в голове. А в пикапе его не будет. Я его туда не пущу. Смогу хоть как-то на него влиять. И не имеет ни малейшего значения, что это небезопасно. Пофигу, если я веду себя по-идиотски.

Я закрыла дверь библиотечного шкафа. Схватила свою куртку и перчатки, висевшие на крючке у входной двери, выудила ключи из кармана, мысленно порадовавшись, что Лейн не оставил их себе, и тихонько вышла.

По-прежнему шел снег, и на пикапе уже налип слой толщиной с дюйм; но Лейн не взвел свою ловушку, и никакого шума от меня не будет. Конечно, он опять услышит шум двигателя, но мне уже было все равно. Я забралась в машину, надавила на кнопки старых замков на дверях и повернула ключ. Пикап завелся с пол-оборота. Я рулила, особо не сваливаясь в скольжение, и в миллионный раз благодарила Бога за шины. О снегоуборщиках в Бенедикте не слыхали. Но мне было совершенно все равно. Я выехала на дорогу и очень осторожно, дюйм за дюймом, стала продвигаться в сторону Бенедикта, ни разу не взглянув в заднее зеркало. Но я знала, что он видел, как я уезжала. Они с Тревисом оба смотрели. Мне надо было избавиться от обоих; я ехала, и, к счастью, оба они теперь были все дальше и дальше.

Глава двадцать пятая

В сарае было темно и холодно – в моем сарае, офисе «Петиции». Я зажгла весь свет, чтобы вокруг все приятно засверкало, и прибавила отопления. Мне уже приходилось работать там по ночам – бывало, что и до раннего утра.

У меня получилось. Хоть я и ехала не быстрее улитки, но все получилось. Для вождения я была экипирована как положено – пикап и правильные шины. Поездка моя – не хотелось считать ее побегом, но примерно так я о ней думала – дала возможность не только успокоиться, но и поразмышлять. Пока я ползла это короткое расстояние, успела пройти через страх, злость, стыд и даже настоящую ярость. Но видений никаких не случилось, и когда я оказалась вдали от места, где почувствовала себя в ловушке, пусть лишь воображаемой, – мне сильно полегчало.

Когда я добралась до офиса, уже почти наступила полночь, но спать совершенно не хотелось, да и интернет мне был нужен. К счастью, Орин никогда не выключал библиотечный сервер. Если тебе во внерабочее время вдруг нужен был доступ, можно было припарковаться у здания или сесть на ступеньки перед входом.

Оползень, казалось, перевернул все вокруг. Обнаружились две девочки, тело какой-то женщины и мужчина, и о них раньше никто не слышал. К слову говоря, у мужчины на полках стояли все мои книжки, да и вел он себя так, будто знал, кто я на самом деле. По-честному, он был такой не один – видала я много полок со своими книжками; сбежала я скорее из-за остальных ингредиентов этого милого коктейля.

В дверь постучали. Все мои усилия успокоить себя провалились в тартарары. Сердце опять забилось как сумасшедшее, я схватила стеклянный кофейник. Нехороший знак.

– Эй, Бет, это я, – послышался голос Орина.

Я с шумом выдохнула, руки затряслись из-за выброса адреналина; затем прокашлялась.

– Секундочку, Орин.

Я была на взводе и на нервах, меня мутило и крутило, но нужно было взять себя в руки. Не хотелось, чтобы Орин увидал меня такой.

Я взялась за ручку, несколько раз глубоко вздохнула, затем повернула замок и, распахнув дверь, сказала:

– Привет, извини, что не смогла сразу подойти.

Орин стоял на улице с папкой под мышкой, засунув руки в карманы.

– Я тебя ждал. Я работал и заметил, как твой пикап проехал по дороге. Ты довольно долго не возвращалась, я уже думал звонить Грилу.

– Все нормально, но не обошлось без приключений. Прости, что пришлось ждать, но я даже не могу выразить, насколько рада, что ты за мной присматривал. Спасибо, Орин.

– Всегда пожалуйста. – Он сдвинул брови. – Можно зайти? Еще не слишком поздно поделиться тем, что я обнаружил? А ты хочешь рассказать, что делала?

– Не слишком поздно. Заходи. – Я шагнула назад.

Он поколебался, затем вошел за мной.

Вместе с Орином зашел его типичный травяной запах, на этот раз еще и морозный. Запах совсем не был неприятным; по правде говоря, я к нему привыкла. Он стал для меня очень близким и каким-то утешительным.

Мы уселись на свои обычные места, и Орин положил папку на стол между нами. Я сдвинула машинку на пару дюймов вбок и приготовилась слушать.

Орин снова заколебался. Он явно очень хотел узнать, где я была, но сразу спрашивать не стал.

– Ну, я весь день провел в библиотеке. Пытался дозвониться до Грила, но он, похоже, занят. Покажу тебе первой.

Я ободряюще кивнула.

– Давай начнем с Хортонов. Помнишь, мы их обсуждали? Их дом сгорел при пожаре.

– Да, и нашли тело только одной дочки.

– И, насколько мы знаем, судьба второй осталась неизвестной.

– Думаешь, она из тех девочек, что здесь были?

– Не знаю. Может, и так.

– Звучит правдоподобно.

– Ага. Примерно в то время, когда случился пожар, а точнее, за два месяца до того, в Бенедикт приехали Рэнди и Ванда Филипсы. Ванду я не помню. Я приехал примерно тогда же, может, просто с ней не сталкивался. Дом Рэнди построили еще до их приезда. Думаю, он так все организовал, чтобы сделать ей сюрприз. Дом почти такой же, как дом Пола и Одри Хортонов, который сгорел, – они с Филипсами были соседями. Отметь себе этот момент. Ванда Филипс, по-видимому, пропала примерно в то же время, когда после ужасного пожара уехали Хортоны.

– Погоди. Тогда ее исчезновение как-то обсуждалось?

– Нет. Ни разу не слышал, чтобы хоть кто-нибудь об этом говорил. Ты пойми, когда зима расходится в полную силу, все залегают на дно. До следующей оттепели о ней успели позабыть. Мы тут стараемся о своих заботиться, и оттого случается, что забываем о других. Смотри, что я обнаружил. Это официальный документ о покупке земли Рэнди и Ванды Филипс – они ее купили у Хортонов. Без всяких риелторов. Такое здесь сплошь и рядом.

– Понятно.

– Мне с большим трудом удалось припомнить, говорили ли вообще о Ванде, и вроде бы я как-то слышал, что жена Рэнди вернулась домой в Нью-Йорк. Меня это не удивило. И никакой прощальной вечеринки, что тоже не выглядело странным. Просто так уж вышло. Опять же, особенно это не обсуждали. – Орин остановился и посмотрел на меня.

– Пока все ясно.

– Отлично. А теперь самое интересное.

– Дай догадаюсь – ты искал ее в Нью-Йорке, но не нашел?

Орин улыбнулся.

– Неплохо. Все так и есть. Мало того, Бет, я не смог ее нигде найти. У меня есть доступ к базам данных кредитных историй и номеров социального страхования, и вскоре после пожара данные Ванды Филипс перестали пополняться и проверяться, никто их не запрашивал. Никаких признаков использования карты соцстрахования. Я не обнаружил никаких ее следов.

Я прикусила губу.

– Может, кредитные деньги ей стали не нужны? Скажем, за дом они все выплатили, и она просто вернулась туда жить. Я понимаю, что это все шито белыми нитками.

Орин кивнул.

– Тем не менее в твоих словах есть здравое зерно. Я нашел их прежний нью-йоркский адрес, и то жилье они не продали, а все еще числятся владельцами.

– То есть она вернулась туда?

С довольным видом он покачал головой.

– Нет, там уже шесть лет никто не живет.

– Откуда ты знаешь?

– Я проверил коммунальщиков, а потом подтвердил информацию в их управляющей компании. Квартира стоит пустой, раз в неделю туда приходят все проверить и осмотреть.

– Как ты это делаешь?

Он недоверчиво посмотрел на меня.

– У меня свои методы.

– Хорошо, выходит, Рэнди знает, что ее там нет?

– Не знаю, что там знает Рэнди, но, похоже, ее нет нигде.

– И теперь ее тело обнаружилось в сарае Лейна?

– Не знаю. Это ее тело?

Вдруг я поняла, что я знаю вещи, неизвестные Орину. Наверняка он и о тату на запястье не знает. А может, и не в курсе, что Рэнди увезли в Джуно?

И я рассказала Орину абсолютно все, в том числе то, что делала этим вечером. Сначала ему было любопытно, а потом, когда речь зашла о моем дерзком обыске сарая Лейна, в итоге обвалившегося, он явно рассердился.

– Ох, Бет, не делай больше таких ужасных глупостей.

Я моргнула.

– Знаю, прости. Если бы сарай не обвалился, я бы быстренько зашла и сразу вышла.

– Шел снег, а ты никому не сказала, куда едешь.

– Это правда.

– Никогда так не делай, ладно?

– Ладно.

– Договорились. Дальше – у Грила есть только одна примета, эта татуировка?

– Да, и расследование провела судмедэксперт из Джуно, примечательная женщина по имени Кристин.

– О, расследование татуировок. Да она крута. Хочу с ней познакомиться.

– Бывает расследование татуировок?

– Если ты крута, то да. По фотографии я бы, скорее всего, вычислил все то же, что и она; не сомневаюсь, что она отыскала татуировщика. Если он здесь, в Джуно, то остается только надеяться на точные архивные данные продаж. Кто знает, есть разные способы. Я попрошу Грила прислать фотографию. А Кристин считает, что это правда Ванда?

– Точно не знаю. Она забрала Рэнди в Джуно, чтобы провести опознание, ну и, по всей вероятности, арестовать. Вряд ли здесь еще есть женщины, которые так точно подходят под описание.

– Не стоит так думать. Местный мастер вполне мог набить одну и ту же татуировку нескольким темноволосым женщинам.

– Вообще похоже на идеальное убийство. В смысле они только переехали – и через месяц Ванда «возвращается домой». Никто ничего не заподозрит, ни там, ни здесь. Может, Рэнди еще и пишет друзьям поддельные письма. Хорошо продумано, – сказала я.

Орин постучал пальцами по губам.

– Возможно. Было бы идеальным, если бы тело исчезло без следа. Если это Ванда, она была где-то заморожена и только сейчас оказалась там, где ее смогли обнаружить. Почему именно сейчас?

– А если бросить труп в океан, это будет стопроцентным укрытием?

– Понадобится лодка и грузы. К тому

– Как и случилось несколько месяцев назад.

– Точно. Так его могут найти. К тому же вода действует на трупы. Я не думаю, что тот мертвец, которого нашли на берегу, долго пробыл в воде. А судя по описанию тела в сарае, это не утопленница.

– Рэнди мне говорил, что его жена так и не подписала документы о разводе. Может, ему нужно было, чтобы ее тело нашли, чтобы, не знаю… окончательно разорвать все связи? Или чтобы ее признали умершей, скажем, из-за страхования жизни.

– Все может быть.

– Но где хранили замороженное тело?

– В морозильнике?

– Может быть, но я не видела у Рэнди на участке достаточно большого морозильника.

– Здесь есть ледяные пещеры. Вообще из-за изменения климата температуры растут, и вечная мерзлота отступает, но ледяные пещеры по-прежнему встречаются – в них температура всегда ниже нуля.

– Где они?

– Неподалеку есть. Не знаю точно где, но могу поискать. Грилу это тоже понадобится.

Мы с Орином откинулись на спинки стульев и задумались. Мозг судорожно работал, но интернет больше не был мне нужен; Орин отыскал все и даже больше.

Он выпрямился.

– Может, он просто ничего не знал? Даже если это Ванда, ее мог убить не Рэнди, а кто-то другой.

Я оторвалась от своих мыслей.

– И кто же?

– Отличный вопрос.

– Нужно опознать тело, иначе мы не продвинемся. У тебя в папке еще что-то есть. Что?

Орин перевернул листок.

– Похоже, я нашел Хортонов, но это не точно. После пожара они вернулись на континент. Я нашел адрес.

– Им тяжело пришлось.

– Это еще мягко сказано. – Он посмотрел на листок. – Помнишь, Бет, я отметил, что их дом в Бенедикте был по соседству с домом Рэнди?

– Ага.

– А их нью-йоркский адрес – за углом от квартиры Рэнди с Вандой.

– И что же это должно значить? – спросила я.

– Быть может, ничего.

– И ты в это веришь?

– Нет, но доказать ничего не могу.

– Пожалуй, надо просто рассказать Грилу.

– Утром первым делом я ему все передам. – Орин собрал все бумаги и сложил в папку.

Я взглянула на настенные часы. Почти час ночи – в такое время звонить Грилу стоит только в экстренных случаях.

Орин проследил за моим взглядом.

– На сегодня хватит. Рад, что ты вернулась живой и невредимой.

– И я рада. Спасибо тебе.

Орин встал и засунул папку под мышку. Направился было к двери, но остановился и обернулся.

– Останешься здесь или поедешь домой?

– Еще не знаю.

– Лучше поезжай домой, Бет. Выдалось несколько тяжелых дней, и тебе не помешает отдохнуть. Утром я заеду, еще поговорим. Расскажу все, что узнаю от Грила. Честное слово.

Я кивнула.

– Ладно. Поеду через пару минут.

– Ну и отлично.

Было слишком холодно, чтобы болтать с открытой дверью. Я подождала, пока Орин торопливо завернет за угол, улыбаясь и складывая пальцы в обычный знак мира.

Потом закрыла дверь и принюхалась. Его запах остался внутри. Может, именно это меня несколько успокоило. Я улыбнулась, мысленно поблагодарив Орина за утешение. Пора было и правда ехать домой и отдохнуть.

Глава двадцать шестая

Стоило мне выйти из комнаты, как из столовой донесся взрыв смеха. Я проверила, что заперла дверь, и пошла посмотреть.

Выспалась я хорошо и наконец-то проснулась сама. Никакой головной боли, зрение стопроцентное. Руку ушибла не сильно. Можно надеть что-нибудь с длинным рукавом, а чтобы рука не болела, выпить аспирин. Приличная стрижка тоже бы не помешала, но утреннее отражение в зеркале показалось мне не очень страшным. Объявляется день приличных волос; а если бы и не так, я твердо была намерена его таким сделать.

Никаких кошмаров. И, насколько помню, вообще никаких снов. Неплохое начало.

Виола и Эллен сидели за уставленным едой столом. Смеялась Эллен – над чем-то, что рассказывала Виола.

– Доброе утро, – сказала Эллен. – Заходите. Я наготовила столько всего, что впору звать весь город.

– Доброе утро! Вы выглядите… значительно лучше, – ответила я.

Эллен улыбнулась, но в выражении ее лица, в уголках глаз застыло напряжение. Ей и правда было лучше, но только самую чуточку.

– Бог даст, моя вторая «я» пропала навсегда. Если нужно сожрать ее по кусочку со всей этой едой – я готова. Я твердо намерена. Даже если наберу сотню фунтов, они будут не так давить, как наркомания.

– Эти слова достойны плаката. – Я взяла тарелку и наполнила ее доверху беконом, булочками и мясной подливкой. Не стала говорить, что только что размышляла о собственной решимости.

Когда я переехала на Аляску, аппетит у меня был совершенно неудержимый. И сейчас мне хотелось есть чаще, чем раньше, но иногда я чувствовала себя сытой. Сегодня я умирала с голоду.

Кожа Эллен стала более здорового цвета, прыщи на лице начали сходить. Волосы выглядели чистыми, но еще не блестели. Без сомнений, когда-то она была очень красивой.

– Такое чувство, будто я возвращаюсь откуда-то с обратной стороны света. Ну, то есть пока еще в пути, – сказала Эллен.

– Правда возвращаетесь – и это просто потрясно. – Я откусила кусочек, и все внутри растаяло от фантастических вкусов.

– Ну, здесь моей заслуги нет. Я б так и была все время под кайфом, если б сюда не послали. Виола мне очень помогла. Да и вы тоже.

– Я просто пригрозила пристрелить тебя, – заметила Виола.

Они рассмеялись так, будто шутки про оружие Виолы звучали уже не впервые. Я не стала просить посвятить и меня, но произошедшая перемена произвела на меня впечатление.

– Еда просто восхитительна, – сказала я.

– На кухне я как рыба в воде, – ответила Эллен. – Но давненько не готовила. Взялась сегодня – и подействовало не хуже лекарств.

– А чем вы занимались, где работали – до того, как жизнь сделала разворот? – спросила я.

– Разворот – это неплохо сказано. Работала в бухгалтерской фирме. Лицензии бухгалтера у меня нет, но образование профильное. С таблицами обращаюсь не хуже, чем с кастрюлями.

– Полезный навык.

– Вроде организации офисных архивов? – заметила Виола, бросив на меня взгляд поверх вилки.

Я рассказала всем, что помогаю организовывать архивы документов по скайпу, но никто не видел, как это происходит. Такую работу я придумала для героини моего первого триллера, но там она работала из офиса, что и привело к ночи ужаса в небоскребе.

За писательством, правда, меня тоже не видели. Я этим занималась в «Петиции», предварительно заперев двери. Если вдруг спрашивали, что бывало нечасто, я говорила, что занимаюсь своей

Сразу после переезда Виола сказала, что знает – я не говорю всей правды насчет того, кто я такая и зачем приехала. Мы договорились, что, если она догадается, я не буду отпираться.

– Хотела бы я ловко управляться с таблицами, – продолжила я, проигнорировав подколку Виолы.

– Надеюсь, я снова так смогу, – сказала Эллен. – Я вообще на многое надеюсь. Вы давно здесь? В смысле я знаю, что вы здесь просто живете, не из-за проблем с законом, а Виола говорила, что не очень давно.

– Несколько месяцев, – ответила я. – Не беспокойтесь, самое тяжелое у вас уже позади.

– В этом деле легкого ничего нет.

– Пусть это стереотип, но в целом верный – надо жить сегодняшним днем, ведь только это и остается.

Эллен кивнула и посмотрела на Виолу.

– Сколько мне здесь можно жить? Я бы осталась на подольше.

Виола улыбнулась.

– Ты и останешься на подольше – еще и от погоды зависит. Но учти, что через неделю можешь и передумать. Начнешь тревожиться, и как раз тогда нужно будет потрудиться, чтобы удержать себя в руках. Может, получится помогать в кафе. Печь умеешь?

– Умею.

Виола пожала плечами.

– Не знаю, вернется ли Рэнди в «Лавку», но там вполне можно продавать выпечку. Хлеб каждому нужен.

– Ладно, – сказала Эллен, явно обдумывая новые данные. Она не была в курсе новостей, поэтому не спросила о Рэнди, а улыбнулась. – Ладно, смогу заняться. А мне разрешат?

– Конечно разрешат, – ответила Виола.

Я не стала встревать с замечанием, что «разрешат» означает просто, что Виола все устроит.

– Рэнди все еще под арестом? – спросила я.

– Вроде да.

Я посмотрела на Виолу, прикидывая, что еще могу сказать.

– Вчера я ездила в гости к девочкам.

– Правда? – сказала Виола.

Я кивнула.

– Бог ты мой, ты и вправду беспокоилась. Ну и что думаешь об их отце?

– Внушительная фигура. – Я была недовольна, что мое воображение не подыскало лучшего эпитета.

– Ты знаешь, что он выследил девочек в лесу? – заметила Виола.

– Он мне так и сказал.

– Когда добрался до города, был сам не свой от горя.

– А девочки ужасно ему обрадовались.

– Очень радостная встреча.

– И никто не знает, кто их мать?

– Текс говорит, что нет никакой матери. Грил звонил знакомым из Брайна, но они все то же говорят, – сказала Виола.

Тут ко мне пришло воспоминание, и вилка с едой остановилась на полпути ко рту.

– Слушай, я видела у дома Саузернов то, что может пригодиться Грилу. Там рядом кучи старых бытовых приборов. Похоже, их давно не использовали, но вроде там был как минимум один полноразмерный морозильник.

Виола задумчиво провела языком по зубам. Взгляд ее стал рассеянным, она отложила вилку. Наконец она посмотрела на меня и кивнула.

– Извините, – сказала она, встала и вышла из комнаты. Я подумала, что она идет к себе в офис позвонить по городскому, но через пару мгновений услышала, как открылась и затем захлопнулась входная дверь.

Эллен взглянула на меня.

– Что тут вообще происходит?

– Долго рассказывать. Помочь вам убраться? Заодно расскажу главное.

– Если не сложно, отнесите посуду на кухню, я помою.

Эллен вела себя абсолютно нормально. Слушала внимательно, будто не она была наркоманкой в полном раздрае, которую я видела пару дней назад. Это производило впечатление, но все равно я рассказала очень немного, самую суть. Я постоянно помнила ее в прежнем обличье и понимала, что, в сущности, ее совсем не знаю.

Когда я выходила из кухни, она удержала меня.

– Бет…

Я обернулась.

– Кажется, я поняла, кто вы на самом деле.

Я молча смотрела на нее.

Она улыбнулась.

– Раньше, перед тем как… В общем, я тогда много читала. И одной из моих любимых книг была «Тридцать семь этажей». Я ее перечитывала миллион раз. И хорошо помню, где работает Хейли, главная героиня. Когда Виола упомянула офисные архивы, я просто сложила два и два. Ваше происшествие попало в новости. И шрам видно. Я очень рада, что у вас все хорошо, – она понизила голос, – мисс Фэйрчайлд.

В здании вроде бы никого не было, но я все равно огляделась. Может, кто-то прослушивает? Я отбросила эту мысль.

– Похитителя еще не поймали. Поэтому я и сбежала. Вот прячусь здесь, – сказала я.

Эллен кивнула.

– Я примерно так и поняла. Я никому не скажу. Просто… я очень хотела сказать, как мне нравятся ваши книги и как я рада, что вы в целости и сохранности. – Она хихикнула. – Вы сейчас, правда, на себя не очень похожи. Так случилось, что я ваша поклонница и обо всем догадалась. Не думаю, что другие поймут, даже если вас читают. Мне нравится ходить на сайты писателей, читать их биографии. Я была не рядовым читателем, а настоящей фанаткой. Никому не скажу ни слова. Даст Бог, снова начну читать.

– Спасибо, Эллен, – сказала я.

– И вам спасибо.

Нетвердыми шагами я вышла из кухни.

Я поднималась к себе, и будто невидимый зверек кусал меня за пятки, пока я не оказалась в комнате и не перестала поддерживать уверенный вид, что напустила на себя перед Эллен.

Нельзя было доверять наркоманке, особенно если она только завязала. Но я и вправду не думала, что она кому-то расскажет – она не знала, кто такой Тревис Уокер.

Обдумывая случившееся, я подошла к окну и стала смотреть на лес. Что же мне теперь делать? Пора уезжать из Бенедикта? И куда я поеду, да и как вообще смогу уехать? Паром еще ходил, но никакого плана у меня не было, я даже не задумывалась о переезде.

Что-то в лесу привлекло мое внимание. Только недавно полностью рассвело, но через плотные облака пробивался лишь приглушенный свет. Я уже успела позабыть о существе, которое заметила в лесу около дома Рэнди, – оно еще походило на то, что мы с Грилом видели у дома Лейна. У Рэнди я упала и ударилась головой, и это оказалось более важным.

Но теперь существо вернулось.

Я уперлась лбом в стекло и прищурилась. Темно-коричневый силуэт виднелся довольно далеко в лесу, ярдах в тридцати. Вроде существо было покрыто шерстью, но, как и говорил Грил, двигалось оно как-то неправильно. Скорее как сгорбленный человек со странной походкой. Оно постепенно удалялось в лес.

Я подумала, не выбежать ли на улицу и попробовать его догнать, но шансов не было никаких: оно или спрячется, или убежит в лес. Подумала отыскать Виолу и узнать, встречалась ли она с чем-то таким. Может, в Бенедикте есть свой снежный человек? Но Виолы дома не было.

Оно

Я охнула.

Третий раз уже вижу его. Значит, мне предназначено видеть это существо или это оно следит за мной и преследует?

Я отошла от окна, прикрыла рот рукой и села на краешек кровати. В окно по-прежнему все было видно. Существо развернулось и пошло дальше в лес, двигаясь значительно быстрее, чем могла бы я.

Что это вообще за хрень?

Я совершенно не представляла, что мне делать; знала только, что хочу поговорить с Милл. При первой встрече с существом я была с Грилом, и он тоже его видел, но после всего, что стряслось с моей бедной головой, трудно было отделаться от мысли, что это просто галлюцинация. Не хотелось сваливаться в паранойю, но и выбросить из головы эти мысли не получалось. А первой, кто приходил на ум, когда нужно было обсудить паранойю, была мама. Я схватила одноразовый телефон и снова подошла к окну – там, если высоко поднять руку с телефоном, можно было поймать сигнал.

Написала эсэмэску: «Сможешь позвонить через полчаса? Это мой новый номер».

Нажала «отправить», скрестила пальцы на удачу, чтобы сообщение прошло, собралась и вышла. Я обошла здание с другой стороны, чтобы осмотреть лес, но никого не заметила и торопливо двинулась к пикапу.

За ночь выпал свежий снег, но уже появившиеся следы шин подсказывали, где нужно ехать. Ночные приключения, казалось, произошли сто лет назад. Но не сказать, чтобы у меня все было отлично. В моем новом городе за последние сутки нашлись два человека, которые знают, кто я, и меня преследовало что-то странное. Вселенная пыталась нечто до меня донести, и нужно было в этом разобраться.

Только я вошла в «Петицию» и включила обогреватель, зажужжал телефон. Я открыла его. Это ответила Милл.

«Не вопрос».

Глава двадцать седьмая

Ровно через тридцать минут после моего сообщения телефон зазвонил.

– Мама, – сказала я.

– Девочка моя, как ты?

– Все хорошо. – Я заставила себя чуть расслабиться. Не хотелось, чтобы она сходила с ума от тревоги.

– Не стоит ловчить с ловкачом, детка. Что стряслось? – Она чиркнула спичкой.

Я прямо чувствовала ее запах. Я никогда не курила, даже не пробовала, но аромат ее прокуренных, повидавших всякое автомобилей всегда действовал на меня успокаивающе. Я жила или с дедушкой – обычной жизнью в небольшом доме небольшого городка, – или с мамой в ее машине – и тогда мы все время что-то искали, пробирались в разные дома, в общем, «расследовали». Уже тогда я понимала, насколько странно она себя вела. Но эти дни я всегда вспоминала очень тепло, вместе с молочными коктейлями и жирной картошкой фри, с их запахом, настоянным на табачном дыме.

Я рассказала Милл все, не называя фамилий. Первым делом она забеспокоилась, как моя голова. А затем спросила:

– Ты точно уверена, что ничего не касалась у Рэнди в доме?

– Совершенно. Училась у лучших.

– Чертовски верно, училась. Ладно, все будет хорошо. Если кто спросит, все отрицай, все, все. Никому ни слова, кроме мамочки. Ясно?

– Ясно. Спасибо, мам.

– Обращайся. Так, теперь этот монстроид, Лейн. Держись, на хрен, от него подальше. Он наверняка безвредный, Бет, но Господи Иисусе! Ты только посмотри, как он живет. Это не дело. Просто не дело.

– Да я все понимаю, ты права, но только…

– Что?

– Его что-то печалит. Он скрытный и вообще таинственный, но и печальный. По-моему, шефу стоит здесь разобраться – может, это как-то связано с телом.

– Может. Спорю, это его ты все время видишь в лесу, сама подумай. Смахивает на Бэтмена и Брюса Уэйна, их никогда не видели вместе.

– Эта идея вряд ли здесь сработает – людей живет слишком мало. К тому же лесное существо мы видели рядом с домом Лейна, а когда встретили его самого, он шел с другой стороны.

– А возможно, чтобы он быстро обошел вас кругом и вернулся?

– Ну, тогда он просто суперспортсмен. – Я вспомнила, что на неизвестном было что-то вроде пальто из медвежьей шкуры, и такое же носил Лейн, когда мы впервые встретились.

– Чувак разгуливает по лесам каждый день. Если уж это не сделает тебя суперспортсменом…

– Может… но еще эта вот его печаль.

– Расскажи все полиции. И не слушай туфтовых отговорок. Ты умнее сотни копов. Заставь их прислушаться. Не нужно выяснять, отчего он грустный. Это не твоя забота, это дело вашей полиции. Это не Уокер в шубе следит за тобой, девочка. Я уверена, что он тебя не нашел. Даже не могу сказать, выслеживают ли тебя или это все просто совпадения. Сама говоришь, что народу там живет мало. Может, просто оказалась не в том месте не в то время.

Милл говорила очень уверенно, и эта уверенность частично передалась и мне.

– Пожалуй, – вздохнула я.

– Ну а то, что тебя узнают, – это неизбежно. Тебе нужно это принять. И не давать никому понять, что тебя это волнует. Люди вообще сволочи. Не надо давать им козыри против тебя.

– Ведь я же скрываюсь.

– Не изо всех сил. Подумай сама, ты уехала далеко и живешь не на виду, но и не в лесной глуши в одиночку – в отличие от того траппера, ты нормальный человек и не хочешь все время жить одна. Что на самом деле хорошо. Но тебе нужно это принять. Не беги от собственного побега. Твоя жизнь, твои правила, Бет.

В ее искривленной логике был смысл.

– Да, понимаю.

– Очень надеюсь, что полиция не будет тянуть с проверкой морозильника.

– И мне кажется, что не будет.

– Тогда ладно. Скоро дело прояснится, точно говорю. С тобой все нормально. Обещаю тебе – все нормально.

Я шумно выдохнула.

– Мам, ты очень помогла. Мне лучше.

– Мамы для того и нужны. – Она затянулась. – У меня тоже есть новости. Хочешь, расскажу?

– Да, очень.

– Похоже, Леви Бруксом пока заниматься не стоит. Я тут поняла, что Тревис и твой папа были знакомы. Они дружили, милая, или, лучше сказать, работали вместе.

Я снова ощутила поднимающуюся тошноту, но не собиралась вешать трубку. Не собиралась ни терять сознание, ни впадать в транс с видениями. Хотела лишь выслушать Милл и найти в ее словах хоть какие-то ответы.

Милл описала очень давние события – мне было

Дедушка начал с того, что недавно узнал: папа сблизился с Тревисом Уокером, уроженцем Милтона, который уехал оттуда еще ребенком. Папа не стал скрывать, что знает Тревиса и что познакомился с ним, потому что продают они одну и ту же марку чистящих средств, а зоны продаж у них граничат.

Дедушка также узнал, что Тревис, похоже, не ограничивался продажами бытовой химии и рискнул ввязаться в наркоторговлю. Папа ответил, что ни о чем таком не подозревал. Дедушка обрадовался, но четко заявил папе, что ему нельзя общаться с Тревисом на людях – обедать, ходить в бар и прочее.

Мама сказала, что хоть папа и негодовал из-за вмешательства дедушки, но понимал, кто тут главный. Властелином здешнего мирка был дедушка, и никому – включая папу – не стоило вставать у него на пути.

– И папа перестал дружить с Тревисом? – спросила я.

– Точно не знаю. – Милл не вынимала сигарету изо рта. – Конечно, не прямо так сразу. Девочка, этот человек приходил к нам домой.

Мне сильно захотелось все вспомнить, но ничего не выходило.

– Понятно.

– Я вспомнила, что он заезжал. Ты была во дворе перед домом. Он взял тебя на руки и донес до двери. Постучал по москитной сетке, сказал, что нашел на лужайке прелестную малышку и не Эдди Риверса ли это случайно дочка.

– Вот говнюк, – процедила я сквозь сжатые зубы.

– Мягко сказано, – ответила Милл. – Я схватила тебя и отнесла на задний двор, пока он базарил с твоим папой. Позже папа доложил, что сказал Тревису, что не стоит им быть корешами, но прозвучало не очень убедительно. Еще он намекнул Тревису, что полиция у него на хвосте и ему стоит поберечься.

– И как Тревис на это отреагировал?

– Без понятия. После этого папа захлопнул рот и сказал, что больше мы это обсуждать не будем. Пока то фото от Мэйджорс в меня хорошенько не впиталось, я вообще ничего не помнила. Эти разговоры были очень короткими. Казалось, все давно разрешилось. Прошло уже больше двадцати лет, но теперь я хоть что-то вспомнила.

– Папа отказался это обсуждать или ты сама его остановила?

– Он потребовал больше не обсуждать Тревиса, а он вообще редко что-либо требовал. Ну и поехали дальше, понимаешь, готовка там, бытовуха. Я вообще не считала это чем-то серьезным, а похоже, что надо было.

– В том смысле, что он однажды меня похитит?

– И это, и то, что он мог быть связан с папиным исчезновением.

– Бог мой, мама, он что, похитил меня, чтобы напомнить нам о папе?

– Без понятия. Совершенно. Мы просто гадаем на кофейной гуще, но, конечно, все может быть.

– Теперь это уже не новость. Всем пофигу, никто не следит.

– Есть немного. Пытаюсь раскрутить здешнюю продажную журналистку перезапустить тему.

– Может, не стоит тебе называть ее продажной.

– Ну я же не в лицо.

Я вздохнула.

– В любом случае новости очень важные. Тебе не кажется, что стоит сообщить детективу Мэйджорс?

– Ну уж нет. Ты ей будешь говорить?

Я долго думала, прежде чем ответить.

– Пока нет.

– Хорошо. Дай мне знать, если передумаешь. Если полиция узнает, мне придется по-другому делать то, что делаю.

Хотелось и узнать побольше, и сбежать подальше. Ответила коротко:

– Заметано.

– Так, если не считать бородатых событий – как ты себя чувствуешь?

Я прислушалась к себе.

– Прямо сейчас – без гарантий – все нормально. Побаливает, но не сильно. Есть даже чувство определенной свободы. Ты очень помогла. Спасибо.

– Конечно, истина, факты – это все мощное оружие. Дело еще не сделано до конца, но мы продвинулись.

Она была права, да и я не совсем солгала. Я ощущала в себе чуть больше силы, но и чуть больше злости; если они появляются вот так, парой – смесь выходит довольно ядовитая.

Еще раз поблагодарила Милл и сказала, что люблю ее. На этот раз она меня любила больше, чем первых светлячков летней миссурийской ночью – звучало поэтичнее, чем ее обычные метафоры.

Мы повесили трубки, и я долго еще сидела на одном месте. Нужно ли мне звонить Мэйджорс? Милл я сказала, что звонить не буду. Значит, не буду. Пока не буду. Может, ближе к вечеру.

Глава двадцать восьмая

Я накинулась на работу. Не хотелось думать о папиной дружбе с Тревисом Уокером – или знакомстве, или что там было еще. Зато сама идея вызвала настоящий взрыв фантазии: писать получалось по-настоящему хорошо. Мрачный настрой, леденящие душу фразы. Я выскребла все до донышка и швырнула на страницу, наслаждаясь каждым мгновением. Пройдет несколько недель, и станет понятно, удержатся ли вместе написанные слова.

Милл посоветовала использовать в книжках все, что со мной стряслось. Почти ничего из случившегося в фургоне я не помнила, но, разумеется, она не это имела в виду. Когда пишешь о том, что действительно случилось, дело не в деталях: нужно описывать события так, чтобы воссоздать свои эмоции и чтобы читатели тоже их пережили.

Сегодня я погрузилась в книгу по самую макушку. Потерялась в страшном мире на страницах. Психолог бы наверняка спросила, не пытаюсь ли я от чего-то сбежать или, наоборот, бросить вызов. Ответа я пока не знала, но пыталась его найти.

Я сделала передышку только через три часа; стала чувствовать себя гораздо лучше. Потянулась, распахнула дверь. Снова шел снег. Размышляя, как дела у Рэнди, я посмотрела в сторону его дома, хотя было видно только лес и заснеженную дорогу. Скрестила руки на груди и вздрогнула. Развернулась и подошла к окну. Орин был в библиотеке. Подходило время обеда, и он наверняка собирался зайти – но ждать я не хотела.

Я собрала написанное, заперла сарай и доехала до библиотеки – совсем недалеко.

Там, как и всегда, было битком набито.

Располагалась библиотека в довольно скромном здании, но книги там можно было найти на любой вкус. Заведовал ей Орин, но местные помогали – здесь все помогали друг другу.

Но только не я. Я вызвалась только работать в «Петиции» и совсем немного помогала в «Бенедикт-хаусе». Видимо, считала, что моя жизнь в Бенедикте – это временное. Но при этом и не уехала до пятнадцатого августа; для отъезда туристов эта дата считалась крайней – потом можно не успеть, и вас застигнет зима.

Уехать можно было

Может, вызваться помочь с библиотекой? Сегодня посетители и читали, и сидели в ноутбуках. Улыбнулась паре знакомых, что подняли взгляд, когда я зашла. Просочилась между рядов с книжными шкафами и постучала в дверь Орина.

– Entrez[8].

Орин курил прямо в кабинете. Я с трудом удержалась, чтобы не помахать ладонью перед лицом, разгоняя дым.

– Бет! А я собирался в обед к тебе зайти. Входи и прикрой дверь. Нет, стой, это некрасиво, – прервался Орин, словно осознав, что дыма здесь многовато. – У нас есть комната отдыха.

– Да нет, нормально все, – ответила я и закрыла дверь. С писательством на сегодня в любом случае закончено.

– Хорошо, – ответил он, и мы сели. – Если хочешь знать – это в медицинских целях. Вообще здесь не стоит курить, но дым наружу не попадает, а мне надо работать.

Орин был прав. Дым и правда не попадал наружу. Я кивнула. Он вообще впервые об этом заговорил.

Орин продолжал:

– Это обезболивающее. В меня стреляли, и в спину попало несколько пуль. Чудо еще, что позвоночник не пострадал, но болит все равно.

– Мне очень жаль.

Он пожал плечами.

– Справиться можно. Я по-прежнему в строю, а разве не это главное – быть в строю?

Я улыбнулась.

– Самое. Но мне правда жаль, что тебе больно.

Орин отмахнулся.

– Да я в полном порядке. К делу – в Бенедикте что-то происходит. В голове не укладывается, что ворошат такое дальнее прошлое. Для начала, ты слышала? Тело не принадлежит Ванде Филипс.

У меня отвисла челюсть.

– Да ты что? Это не жена Рэнди?

– Неа. Только утром говорил с Грилом. Тело остается неопознанным. Рэнди возвращается из Джуно, полагаю, прямо в эти минуты.

– А татуировка?

Орин пожал плечами.

– Не Ванды.

– Подруги ее?

– Пока неизвестно.

Меня это просто уничтожило – я ведь была совершенно уверена. В голове прозвучал укоряющий дедов смешок.

Орин продолжал:

– Утром я говорил с Грилом по телефону, и в это время к нему в участок пришла Виола. Похоже, хотела сообщить что-то очень важное. И он сказал, что должен идти. Судя по голосу, срочно. Не знаешь, что стряслось?

– Я заметила морозильник. Рассказала Виоле, и она сразу убежала. Я так и подумала, что она торопится сообщить Грилу. Чтобы он проверил.

– А, морозильник, где могли хранить тело? Думаю, у нас таких навалом.

В городе и правда морозильники были много где. В аэропорту, позади бара и кафе, в месте, где улов разделывали и замораживали до отъезда туристов.

– Да, но этот был возле дома Текса Саузерна.

– Понятно, еще его девочки… Ну не знаю.

– Я тоже сомневаюсь, но стоило сказать Виоле, как она тут же выбежала из «Бенедикт-хауса».

– Может, она и знает о Тексе больше, чем говорит.

– Не удивлюсь. Орин, есть способ узнать, кто мама девочек? Не верю я, что они разнояйцевые близняшки.

Орин положил руки на клавиатуру.

– Я пробовал связаться с Хортонами. – Он говорил и печатал одновременно. – В соцсетях не нашел и оставил сообщение управляющему их нью-йоркским домом. И номер телефона не нашел, хотя обычно телефон узнать легко. Грилу я это все рассказал.

– Думаешь, их нью-йоркское жилье как-то связано с жильем Рэнди и Ванды?

– Другого объяснения у меня нет. Но я хочу выяснить: то ли Хортоны просто узнали о квартире от Рэнди или его жены, то ли есть более глубокая связь. Кстати, жена вернулась в статус пропавшей без вести, судя по тому, что я не могу ничего найти. Да и Грил считает, что надо это выяснить. Он мне сказал, что еще поспрашивает у Рэнди насчет Хортонов, но не знаю, когда именно.

– Значит, Рэнди не знает, где его жена?

– По сведениям Грила, теперь с помощью полиции Джуно Рэнди и правда ищет Ванду по всему миру, и ее семью тоже. Но все эти годы он не особенно старался ее отыскать, не поддерживал отношения с родственниками. Думал, что она не хочет с ним общаться.

– А это не странно?

– Ну как сказать. Судя по всему – и это вполне в его характере, – Рэнди просто жил как живется и считал, что и она делает то же. Грил поручил авиакомпаниям проверить списки пассажиров тех времен, когда она пропала, но с той поры много воды утекло.

– Как странно. И с тех пор Рэнди жил совсем один?

– Насколько я знаю, да, но я ни разу не был у него дома. Он и правда все держит в себе.

– Вот это точно довольно странно.

– Да мы все тут в этом смысле странноватые, Бет. Ты же знаешь. Все мы держим все в себе.

– Ладно, что насчет Текса?

С минуту Орин печатал.

– Текс Саузерн. В соцсетях его нет, что и понятно. Не могу нигде найти данных о браке. Брайн я хорошо представляю. Много лет они барахтаются, стараясь сохранить тлинкитские традиции и жизненный уклад. Это непросто: современный мир, увы, для них не очень подходит. – Орин остановился, откинулся на спинку стула, затем снова выпрямился. – Сейчас они пытаются собрать деньги на музей – идея неплоха. – Снова начал печатать. – А вот и список жертвователей. Да, он тут есть. И дочки его тоже есть. – Орин покачал головой. – И вот еще Саузерн, Греттль Саузерн, но кто она ему, непонятно. Маловероятно, что это мама девочек, но вдруг. Некрологов не нашел.

– А старые записи гражданского состояния?

– Сейчас буду смотреть.

Я сидела молча. Минут через пять Орин медленно покачал головой.

– Ничего. На Аляске ни один Текс Саузерн не женился. Сомневаюсь, что он бы зарегистрировал брак в другом штате, но могу и ошибаться.

Я стала думать о зубных щетках в доме Рэнди. Потом о трех неубранных кроватях. Потом о том, как Грил отреагирует, узнав о моем вторжении к Рэнди. Он рассердится, но не станет меня арестовывать – по крайней мере не сразу. Быть может, между Рэнди и Тексом есть связь? Пожалуй, это чересчур натянуто, но если нет ничего определенного, возможным кажется все.

– Наверное, мне стоит проведать Грила, – сказала я.

Орин насупил брови, изучая экран.

– Мне кажется, сейчас не стоит ему мешать.

– Я буду очень осторожна.

– Ну что же. Как ты себя чувствуешь после вчерашних приключений?

– Все нормально, спасибо, – и я больше не собираюсь никому о них рассказывать.

– Я

Я стала подниматься, думая уходить, когда зазвонил проводной телефон. Старомодный, в точности как у Грила и Виолы; каждая трель воскрешала в памяти стул и маленький столик в дедушкином доме, где стоял такой же телефон с вечно перекрученным проводом.

– Слушаю, – сказал Орин в трубку. – Спасибо, что перезвонили. – Он схватил ручку и занес ее над блокнотом. – Вы уверены? Понятно. Ладно. Спасибо большое. Если вам удастся с ними связаться, будьте любезны, позвоните мне. Нет, я не из полиции. Я библиотекарь, и мы ищем информацию об их недвижимости. Там все сгорело, пытаемся отыскать планы или проект. – Он посмотрел на меня, поднял одну бровь и пожал плечами. – Еще раз спасибо. – Повесил трубку.

– Ну что? – спросила я. Орин тоже встал.

– Это управляющий домом, где у Хортонов квартира. Сказал, они там никогда не жили, но договор аренды по-прежнему оформлен на них. Он их ни разу не встречал. Вообще ни разу.

– Две нью-йоркские квартиры, обе без жильцов и рядом друг с другом. Это не может быть совпадением.

– Всякое возможно, но стоит сообщить Грилу. – Орин проверил часы на телефоне. – Я пораньше закроюсь на обед и поеду с тобой.

На время обеда Орина частенько было некому подменить. Вот и сегодня он объявил, что библиотека закрывается на час, предложил оставить вещи и пошел запирать здание.

Без малейших пререканий все вышли; кто-то оставил вещи, некоторые поехали посидеть в интернете в аэропорту. Так здесь было заведено.

Глава двадцать девятая

Мы поехали на двух машинах на тот случай, если не успеем за час обеденного перерыва и Орину придется поторопиться в библиотеку. Припарковались рядышком, у пикапов Доннера и Грила, на маленькой стоянке.

Зашли внутрь. Доннер сидел за столом ближе ко входу; Грил был у себя в кабинете, в задней части помещения.

– Чем могу служить? – рассеянно спросил Доннер.

– Нельзя ли поговорить с вами обоими? – сказала я.

Доннер оглянулся на открытую дверь в кабинет Грила. Тот стоял за столом, прижав к уху трубку, и приглашающе махнул рукой. Мы набились в крошечную комнату.

– Что стряслось? – спросил Грил, прикрыв трубку рукой. – Я жду на линии.

– Мы тут обнаружили кое-что, о чем тебе полезно знать, – ответил Орин.

– Я весь внимание.

– О Хортонах.

– Это которые жили в сгоревшем доме. Ну и? Ты говорил, что ищешь их в Нью-Йорке, где у них квартира, – продолжил Грил.

Орин кивнул.

– Их я пока не нашел, но отзвонился управляющий домом. Все это время их квартира пустует.

– Обе пустуют? И их квартира, и Рэнди?

– Именно.

Грил поднял палец: на другом конце линии ответили.

– Это Грил Сэмюэлс из Бенедикта. Мне нужно поговорить с Кристин. Хорошо. Она просила перезвонить. Нужно поговорить немедленно. Попросите ее позвонить, как только сможет. Спасибо.

Он повесил трубку.

– Значит, Рэнди с пропавшей без вести женой владеют квартирой в Нью-Йорке. Хортоны тоже владеют квартирой в Нью-Йорке. И обе семьи в своих квартирах давно не живут?

Мы с Орином кивнули.

– Квартиры расположены рядом. Значит, и семьи могли быть знакомы? – Грил спрашивал у Орина.

– Трудно не сделать такой вывод. Стоит поговорить об этом с Рэнди. Он должен уже скоро вернуться.

Я подняла руку. Все трое посмотрели на меня.

– Похоже, мне пора сделать признание, – сказала я.

На лице Грила промелькнули несколько эмоций – на первый план вышло раздражение, смешанное с недоверием.

– Ну что еще?

– Я кое-что видела. Что не должна была, но, в общем, видела. – Я прокашлялась. – Зубные щетки.

– Чего? – сказал Доннер.

– И три кровати.

– Да не тяни же, Бет! – Доннер был еще нетерпеливее, чем Грил.

Я вздохнула.

– В общем, мне очень жаль, но вчера я залезла к Рэнди в дом рано утром. Ну и это все там видела.

Доннер с Грилом издали звуки, которые я намеренно проигнорировала.

Орин взглянул на меня с улыбкой.

– Молодчина, – сказал он. – Мо-лод-чина.

– Сейчас расскажу, но это еще не все. Я ездила к Тексу Саузерну посмотреть, как там девочки. Видела штуковину вроде здорового старого морозильника. И сказала Виоле. Она к вам приходила?

– Да, – ответил Грил, посмотрев на Доннера.

– Собирался туда сегодня утром, – ответил тот.

– И Виола говорила, что тоже посмотрит, – подхватил Грил.

Оба смотрели на меня и ждали.

– Ладно. Вы наверняка видели три кровати в мансарде, – сказала я.

– Разумеется. Рэнди сказал, что иногда там спит. Здесь в коттеджах часто делают мансарды – удобно, когда приходят гости. Рэнди говорил, что там тепло из-за обогревателей.

– А одежда вся была его? – спросила я.

– Никаких признаков того, что она чья-то чужая, нет, – ответил Грил.

– Я открывала шкафчик с лекарствами. Там внутри стояли три щетки. Так вообще у людей бывает? Чтобы использовали сразу три щетки? Одна – для взрослого, а две поменьше и розовые.

– Щетки не видел, но я и в шкафчик не заглядывал. Узнаем у Рэнди. Доннер, поезжай в Брайн прямо сейчас. Не думаю, что морозильник связан с делом, но пора бы потребовать рассказать, кто мама девочек – ну или мамы.

– Погодите! – перебила я.

Доннер с Грилом были недовольны. Орин опять улыбнулся.

– Мы все, наверное, об этом подумали – вам не кажется, что вторая дочка Хортонов выжила при пожаре? Та, чье тело не нашли. И этой дочкой вполне может быть Энни.

– Это бы многое объяснило. Вот же сукин сын. – Грил вскочил и схватил висевшую на стуле куртку. – Поехали вместе, Доннер.

Спустя несколько мгновений в вихре курток и пистолетов оба исчезли. Взревел пикап Грила, шум стал удаляться. Мы с Орином остались одни.

– Вот это номер, – заметил Орин. – Да ты полна сюрпризов.

– Зачем Рэнди три щетки?

– Согласен, выглядит странно, но, может быть, и нет. Может, просто он так живет. Я старыми щетками разные вещи чищу.

– Я тоже так делаю, но я не храню их вместе со щеткой, которой чищу зубы.

Орин кивнул.

– Ну тогда не знаю.

– Тебе пора возвращаться в библиотеку? – спросила я.

– Верно. А ты что будешь делать?

– Пока не знаю. Похоже, из-за меня куча людей поехала в Брайн. Такое чувство, что мне тоже стоит поехать.

– Не хочу играть в мамочку, но я бы на твоем месте не стал. Снегопад будет только усиливаться. Подожди, пока Грил вернется. Не сомневаюсь, он тебе все расскажет. Надо только спросить.

Все равно я обещала Эллен пойти с ней на вязание.

Мы вышли вместе и попрощались. Я смотрела, как Орин уезжает. Он высунул руку и помахал мне. Я взглянула на пасмурное небо. Не такое черное,

В Брайн не поеду, может, в другой раз, но в голову пришла новая идея. И надвигающаяся метель не особо помешает мне ее осуществить.

Глава тридцатая

Я не жалела, что уехала от Лейна вчера вечером. И извиняться не собиралась. Если встречу его сегодня у дома или где-то еще, стыдно ни капельки не будет. Я очень беспокоилась и хотела уехать – и не обязана объяснять свои ощущения.

Но любопытство я еще не утолила. И на этот раз оставила Виоле сообщение, чтобы хоть кто-нибудь знал о моих планах: отправляюсь туда, где сошел оползень.

В пикапе лежали снегоступы. Зимней одежды хватало, я не окоченею. Ну или хотя бы не сразу. В сарай сегодня не полезу – да там и нет уже никакого сарая, одни руины. Вообще ни в одно строение не полезу.

Я ехала там, где в последние дни ездила чаще, чем за всю свою жизнь в Бенедикте. Опять шел снег. Огромные снежинки слипались, и снежный слой на дороге быстро рос. Я посмотрела на офис «Петиции», затем на дом Рэнди. Хозяина там не было; наверное, не успел еще вернуться из Джуно. Хорошо, что убитая оказалась не его женой, но кто же тогда она, женщина, которую задушили и спрятали в мерзлой могиле, а затем перенесли в старый сарай траппера?

И где же Ванда? Если тело из сарая не ее, это не значит, что она не похоронена где-нибудь в лесу или просто не замерзла где-нибудь. На Аляске многие пропадают с концами.

Дом у Рэнди устроен странновато, но это может ничего не значить. Как говорил Грил, может, он правда так живет. Спит иногда в мансарде просто потому, что там теплее. Спит по очереди на каждой кровати, чистит зубы по очереди каждой щеткой, две из них розовые. Все мы рабы своих привычек и ритуалов.

Даже если Рэнди не узнал о моем визите, будет трудно снова смотреть ему в глаза. Интересно, ощутит ли он, что я вторгалась в его пространство? Может, Грил с Доннером ему скажут? Да и Грил явно не закончил со мной разбираться. Я чувствовала, что виновата.

Вот Милл бы ничего такого не чувствовала. Она бы вообще не парилась. Сказала бы что-то вроде: «Я же просто посмотрела. Ничего не касалась, ничего не сломала. Просто, мать вашу, посмотрела. Никто не пострадал».

Я ехала через снег, и на старой лесовозной дороге шины оставляли свежие следы. Остановилась возле разрушенного сарая; двигатель, как и тогда, не глушила. Если Лейн хочет поговорить – пусть. Я прятаться не буду.

Вышла из пикапа, надела снегоступы и стала неловко двигаться к надгробиям. Почти сразу поняла, что снегоступы – это перебор; но тренироваться в них ходить все равно не помешает.

Я уже была в лучшей форме, но на уровень использования снегоступов еще не вышла. Казалось бы, если вещь нужна для того, чтобы по снегу было легче ходить, ее использование не должно отнимать столько сил. Но когда я дошла до могил, то еле дышала и вся вспотела в тяжелой одежде. Сбросила снегоступы и опустилась на колени возле надгробий. Лейн сказал только, что здесь похоронены его родственники; казалось, что могил всего три. Три надгробия, самое высокое поднималось от земли на пару футов. Чтобы обнажить лицевую сторону, я раскопала снег дюймов на семь.

Все три – просто необработанные камни разной формы, края не скруглены; только на одном спереди выгравировали скупую надпись.

На среднем надгробии было написано «Возлюбленной жене». На левом ничего не было видно. А вот на правом – «Вместе навечно».

– Кто же вместе навечно? – сказала я вслух. Если это могила жены Лейна, то что означала эпитафия? Может, когда он умрет, его тоже тут похоронят?

Долгое время я осматривала могилы, стараясь ничего не упустить, но больше ничего не обнаружила.

Подняла взгляд и огляделась. Нельзя сказать, что маленькое кладбище навевало покой. Но и никаких неприятных ощущений тоже не было. Только печаль, заброшенность и одинокое горе. Глубокой зимой земля промерзнет насквозь. Я слышала, что иногда похорон приходится ждать до весенней оттепели. Если бы не выяснили, что женщину из сарая задушили, то, может, и решили бы, что она просто умерла зимой и ее отчего-то не смогли нормально похоронить.

Я посмотрела в сторону дома Лейна, но ничего не увидела.

Потом услышала треск, будто от хрустнувшей ветки, резко крутанула головой и вгляделась в самую чащу. Ели и сосны стояли плотной стеной. Прищурясь, я обшаривала лес взглядом.

Сначала не заметила ничего странного. Снова надела снегоступы. Я так и не поняла, хожу ли в них быстрее, но в любом случае нести их не хотелось.

Выпрямившись, я заметила нечто – той же формы и цвета, что уже трижды видела.

В последний раз – только сегодня утром, когда существо смотрело на меня через окно спальни «Бенедикт-хауса», – я испугалась так сильно, что пришлось звонить маме. Сейчас испуг я сумела подавить. Это мог быть кто угодно, но это не Тревис Уокер. Полная чушь. Милл тоже так считала, и она была совершенно права.

Еще она высказала мысль, застрявшую у меня в голове. Насчет того, как я реагирую на узнавших меня людей – но теперь она относилась ко всему.

«Управляй жизнью. Твоя жизнь, твои правила, Бет».

Я не собиралась сдаваться. Не в этот раз. Не прямо сейчас.

В последние месяцы я частенько наблюдала медведей в дикой природе, но не знала, когда они ложатся в спячку. Надо было спросить у кого-то. Я потянула носом воздух, но запаха дикого животного не почуяла.

Существо было ярдах в пятидесяти, спиной ко мне. Оно двигалось, но не так, как медведь. Я шагнула в сторону леса.

– Эй! – крикнула я.

Оно остановилось и начало было оборачиваться, но затем стало быстро, насколько позволял снег, уходить, двигаясь очень уверенно и грациозно – так у меня даже близко не получалось.

Я хотела было еще разок его позвать, но передумала. Повернулась и поспешила к пикапу. Снова взглянула в чащу, но не смогла никого там разглядеть.

Я завела машину и довольно долго просто сидела. Затем включила передачу и поехала дальше к дому Лейна. Снегоступы на этот раз оставила и стала пробираться по дорожке к дому без них. Было одновременно и легче, и сложнее: я чаще

На лужайке перед домом следов не было видно. Я помнила, где в земле было отверстие, и, взглянув туда, поняла, что ловушку Лейн еще не поставил. Но я все равно вела себя осторожно и не подходила близко к крыльцу, чтобы мой приход нельзя было по ошибке счесть угрозой.

– Лейн! – громко позвала я.

Почти сразу входная дверь распахнулась.

– Чем могу? – Лейн заполнил собой все крыльцо. Он скрестил руки на груди и сильно нахмурился. – У вас все нормально, как я погляжу.

– Да, все хорошо. Мне нужно было домой.

Лейн пожал плечами.

– Я вас не под замком держал.

– Знаю.

На щеках у него играл румянец, но медвежьей шубы не было.

– Что могу для вас сделать?

Вопрос был искренним, в голосе – ни следа раздражения.

– Это не вас я видела в лесу минут пять назад? – спросила я. – Примерно там, где ваш сарай?

Я пристально смотрела на Лейна и потому смогла заметить в движении плеч истину, прежде чем он солгал.

– Меня. – Плечи чуть расслабились, он торопливо провел рукой по волосам. – Я шел домой. Хотел вас окликнуть, но вы были слишком далеко.

Я кивнула. Лейн явно лгал, но зачем? Стоило мне задуматься над его словами, я бы поняла, что на самом деле он не успел бы вернуться. Или успел? Может, он вправду умеет очень быстро ходить по снегу? И я добиралась на машине и потом по тропинке дольше, чем кажется?

– Ладно. – Я замолчала. Уличить его во лжи? Пожалуй, не стоит, но я была так сбита с толку, что не сразу нашла слова. – Кто там похоронен?

– Родственники, я же говорил.

– Ваша жена? А еще кто?

– Я иду в дом. Что-то еще? Точно все с вами нормально?

– Точно. – Я смотрела на него в упор, желая как-то разговорить, но нужные слова не приходили.

Лейн повернулся и сделал то, что обещал – ушел внутрь.

Я была на взводе, но стучаться в дверь все же не хотелось, так что в этом раунде я смирилась с поражением. Вернулась к пикапу и снова, в который раз, поехала в город. Днем делать это было нетрудно, но внимания процесс все равно требовал. Я вела машину, а голова шла кругом.

Кто же там похоронен? Рядом с женой Лейна – ребенок? Их ребенок или чей-то еще?

Никак не могла отказаться от своей гипотезы: вот дочка Хортонов исчезла, тела не нашли – где же она? Живехонька в доме у Текса – или мертва и, быть может, похоронена у Лейна? Не получалось воссоздать события, которые привели бы к таким исходам.

Конечно, тело могло сгореть дотла, и даже пепла не нашли или не заметили, но я была уверена, что сперва нужно расследовать те две версии, в которых девочка была жива.

Пока Грил занимался морозильником в Брайне и, надеюсь, приближался к тому, чтобы лучше понять прошлое девочек и разузнать об их матери, я не могла выбросить из головы детскую одежду и могилы. Ничего нет ужаснее, чем смерть твоего ребенка, и Лейн мог просто быть не в силах обсуждать такую тяжелую тему.

Как бы то ни было, шесть лет назад без вести пропала девочка. Пожалуй, мне не хотелось признавать, что от нее остался только неузнанный, ненайденный прах. Скорее, пожар расследовали небрежно и второпях, хоть бы и не намеренно. Эта девочка где-то тут, живая или мертвая, и пора узнать правду.

Оползень хотел передать нам какое-то сообщение. Я очень старалась его понять.

Глава тридцать первая

– Эллен? Как вы? – Я помахала рукой, чтобы разогнать белую мглу.

Месившая тесто женщина подняла взгляд. Она была вся в муке, собранные в хвост волосы разлетелись.

– Слава богу. – Она выпрямилась. – Я тут… слава богу!

Она вытерла руки о джинсы, обошла стол и крепко меня обняла.

– Ну-ну. – Я нерешительно похлопала ее по спине. – Что стряслось?

– Я так боялась, что сделаю что-то ужасное. Боялась оставаться одна. – Эллен почти плакала.

К такому я была не готова. Прижала ее к себе и чуть погодя разомкнула объятия. Взяла Эллен за руки.

– Все нормально. – Я выдала уверенную улыбку. – Все получилось! Ты была совсем одна, и ничего ужасного не произошло.

Эллен с трудом выдавила смешок.

– Только потому, что пекла хлеб. Руки, похоже, будут целый месяц болеть.

Я снова улыбнулась: Виола знала, что делала, когда велела Эллен заняться готовкой.

– Другого пути нет. Еще один день, еще одна больная мышца. Но каждый раз найдется что-то получше наркотиков. И если понадобится испечь пять тысяч хлебов, так тому и быть.

Она захлопала глазами, в которых все еще светилась надежда на то, что найдется выход попроще, чем самый банальный – просто завязать.

– Ладно. – Я похлопала ее по рукам. – Как там хлеб? Вязание через час. Замутим на пару? В смысле замесим, ха-ха.

Она снова неуверенно моргнула, и я могла поклясться, что с ресниц слетела мука. А потом улыбнулась – короткой, но искренней улыбкой.

– Конечно, не вопрос. Поставлю печься последнюю буханку и новые уже начинать не буду.

Всего Эллен выпекла пять буханок, и, пока мы убирались, одну я почти что прикончила. Масло, корица, арахисовое масло, джем. Словно я задалась целью перепробовать домашний хлеб со всем подряд. Он был восхитителен и сам по себе, и с чем угодно.

– Да ты сделаешь состояние на таком хлебе, – сказала я, прожевав последний – пока что последний – кусочек.

– Если ты раньше все не съешь, – ответила Эллен.

Я рассмеялась, но, похоже, это была не шутка.

Обе мы поняли, как извлечь пользу из нашего случайного знакомства. Эллен нужно было общение с кем-то, кому в принципе можно доверять – причем не с Виолой, полностью распоряжавшейся ее свободой. А мне нужен был тот, кто печет мне хлеб – и, конечно, хранит мои тайны.

Пора было выходить. Виола все не возвращалась. Пока мы возились на кухне, выпал еще дюйм снега. Всего покров увеличился почти на фут.

В двадцатый раз я попробовала дозвониться до Виолы, и снова безуспешно. Оставила ей новое сообщение о том, что вернулась после разведки и что мы с Эллен идем на вязание.

По наитию набрала Грила, потом Доннера. Тоже безуспешно. С другой стороны, я не успела передать им новый одноразовый номер, и они не поймут, что звоню я.

Неясно, пора ли начинать волноваться. Я уже начала. Неужто поездка в Брайн отняла у

Может, они просто вне зоны доступа, как здесь частенько бывало? Лейн вот говорил, что быть в безопасности важнее, чем успокоить друзей. Может, все они просто застряли в Брайне?

Уходя, я схватила еще кусочек хлеба.

Помещение клуба снова преобразилось. Маты, оставшиеся от курсов самообороны, убрали, стулья расставили уютным кружком. Бывало, что пришедшие на занятие разбивались на маленькие группки, но сегодня пришло не так много людей. Серена обрадовалась новой ученице, а Эллен была полна энтузиазма.

Кроме нас троих пришла барменша Бенни, а еще Ларри и ее дочь Джанелл. Мужчин сегодня не было.

За окнами шумел ветер. Серена занималась с каждым по очереди. Начинала я с набора петель, а через несколько месяцев уже успела связать пару шарфов. Но само по себе вязание мне не очень нравилось. Мне нравились наши встречи; вязание было ценой, которую я платила за общество этих людей.

Сегодня о занятии я совсем не думала. Напряженно размышляла: раз Бенни и Виола сестры, не стоит ли рассказать ей обо всем и узнать, не пора ли беспокоиться насчет Виолы?

Окна задребезжали от сильного порыва ветра.

– Бог ты мой, похоже, пора закругляться. – Серена огляделась, потом продолжила: – Правда, все живут поблизости. Даже если станет хуже, ничего страшного не случится.

– Если что, можем напроситься в «Бенедикт-хаус», – заметила Бенни. – Виола будет не против.

От «Бенедикт-хауса» нас отделяла примерно миля – но миля по асфальту. Машины у всех в целом надежные, шины хорошие, да и Бенни права: Виола будет не против, если, конечно, все за собой уберут.

Я снова взглянула на Бенни и снова не стала спрашивать, знает ли она, где Виола.

– Что, Бет? – спросила Серена.

Я моргнула.

– А что?

– Ты вроде как хмыкнула. Волнуешься из-за погоды?

– Прости. Чуточку.

– Пустяки, – сказала Бенни. – Я провожу тебя и Эллен. Сегодня ночую в «Баре».

В задней части «Бара» была комната с кроватью и шкафом. Иногда доктор Паудер осматривал в ней пациентов – до вчерашнего дня я и сама встречалась с ним только там.

– Там снаружи не очень ужасно? – спросила я.

– Не особо, – ответила Бенни, не отрываясь от порхающих спиц. – Ты правда беспокоишься?

Я успокаивающе улыбнулась.

– Нет, все хорошо.

Пару раз, выходя в туалет, я украдкой снова набирала Виолу. Пробовала и Доннера, и Грила. Никто не отвечал, большая часть звонков даже не прошла. Раньше в клубе я натыкалась на зоны со связью, но сегодня совсем не везло.

Через час занятие закончилось, и все решили, что доберутся домой самостоятельно. Бенни, как и обещала, последовала за нами с Эллен. Мы уже стояли в дверях «Бенедикт-хауса» и махали Бенни в дверях «Бара», когда в доме затрезвонил городской телефон. Я помчалась в офис Виолы, на этот раз распахнув дверь безо всяких раздумий, и схватила трубку.

– Алло, Виола?

Ответа не было.

– Виола! – выкрикнула я. В комнатку прибежала Эллен. Она смотрела на меня широко раскрытыми от беспокойства глазами.

– На помощь! – донесся из трубки голос Виолы. – Застряла!

Два слова и больше ничего – связь прервалась, раздался длинный громкий гудок. Последний раз, если не считать Аляски, звук этот я слышала очень давно.

Я повесила трубку и попыталась еще набрать Виолу. Безрезультатно.

– Черт, черт, черт, – сказала я.

– Что случилось?

– Это Виола. Похоже, она в беде.

– Позвони девять-один-один.

– Тут нет никакого девять-один-один, – ответила я.

– А телефон полиции?

– Такой есть.

У меня было целых три номера полиции: сотовый Грила, сотовый Доннера и номер участка. Набрала все три по очереди – никакого ответа.

– Проклятье!

– Что будем делать?

– Попробую отыскать или Виолу, или полицию. – Я вышла из офиса.

– Я поеду с тобой, – сказала Эллен.

– Нет. У тебя нет нормальной зимней одежды, – ответила я, торопясь в свою комнату, к своей экипировке.

– Не вопрос, – бросила Эллен, убегая к своей комнате. – Подожди, я мигом.

Ждать я не собиралась, но на сборы требовалось минут пять – взять необходимую одежду, пару одеял, воду. Из шкафчика для ключей я достала запасной фонарик.

Я была так поглощена сборами, что не заметила, как вернулась Эллен.

– Надо кому-нибудь позвонить, сообщить, куда мы едем, – сказала она.

– Правильно. – Я думала позвонить Бенни, но в итоге отчего-то решила звонить Орину. Видимо, не хотела ее волновать. Орин тоже не ответил, и я оставила сообщение. Рассказала все, что знала: мы едем в Брайн, ищем Виолу, она звонила и, судя по всему, попала в беду.

Хотелось позвонить еще куда-то. Хотелось, чтобы на помощь пришли экстренные службы. Это все выглядело таким старомодным, какой-то прошлый век. Кому же еще можно позвонить?

Похоже, что никому.

– Поехали, – бросила я Эллен.

Она полезла в пикап, и я заметила, что ботинки на ней почти нормальные, а вот верхний слой одежды тонкий. К Аляске она была готова не полностью, но я-то поначалу была не готова вообще.

– Ты из Аляски? – спросила я, выезжая с парковки и поворачивая на дорогу.

– Родилась и выросла в Анкоридже. В походы особо не ходила, но примерно представляю.

– Круто.

В Бенедикте уже было темно. Ночами обычно стояла кромешная тьма. В облачную погоду воздух чуть светился пепельным, а когда облака исчезали, небо было усыпано звездами. Северного сияния я пока ни разу не видела.

Сейчас я очень радовалась своим шинам и ярким фарам. Ехала медленно, но уверенно.

– Посматривай по сторонам. У Виолы в пикапе есть сигнальные факелы. Ищи вспышки или просто автомобиль, съехавший с дороги. Когда я здесь ездила, то видела парочку брошенных машин, но на них будет больше снега. – Я наклонилась и вгляделась вперед. – Ну, я так думаю.

Я надеялась, что мы встретим какой-нибудь пикап. Ну или Доннера с Грилом. Непонятно, почему никто мне так и не перезвонил. Может, они все вылетели с дороги? Я сделала глубокий вдох и медленно выдохнула.

– Все будет нормально, – сказала Эллен, – мы ее найдем. Не сомневаюсь, Виола готова к любым неожиданностям.

Я посмотрела на Эллен.

– Видимо, я слишком часто смотрела криминальные шоу, – заметила она.

Даже в темноте ее лицо выглядело здоровее, чем несколько дней назад. Прыщи еще виднелись, но цвет кожи стал получше, да и щеки пополнели. Хотелось верить, что она была хорошей мамой и что скоро она снова сможет ей стать.

Получасовая поездка, казалось, заняла целое столетие, и пикапа Виолы мы не нашли. И самой Виолы тоже. Ни Грила, ни Доннера.

Единственный фонарь в Брайне висел на покосившемся столбе у дома Саузернов. Светил он слабо: желтым, болезненным светом, в котором кружились снежинки. В

Ярость закипела во мне, казалось, меня сейчас разорвет. Видений из прошлого не было, но внезапно я почувствовала, как меня стягивают веревки, и вспомнила сиденье, к которому Тревис меня привязал. Я была в его власти. Не могла пошевелиться, не могла ничего сделать. Не выношу беспомощности.

Я закрыла глаза и попыталась успокоиться, но только снова увидела очертания его лица. Открыла глаза.

– Надо было меня слушаться, – сказал Тревис.

Я совершенно не помнила, о чем шла речь; голос звучал у меня в голове, по-южному растягивая слова.

– Риверсы никогда не слушались.

Что это за чертовщина? Он что, говорил об отце?

– Бет. – Эллен взяла меня за локоть.

Я вздрогнула.

– Прости, я старалась успокоиться и решить, что делать. Будь добра, запомни фразу: «Риверсы никогда не слушались».

– Рив и сын никогда не слушались. Ясно.

Сойдет.

– Спасибо.

– Зачем мы сюда приехали?

– Длинная история. Слушай, я сейчас постучусь, там будет мужчина, и я задам ему пару вопросов. Если минут через десять не выйду, отправляйся искать подмогу.

– Что? Куда?

– Не знаю. Просто отыщи людей.

Не дожидаясь, пока Эллен начнет мне возражать или расспрашивать, я вылезла из пикапа. Только бы она не стала крутить ручку окна. Оно может и не закрыться.

Я зашагала к дому и выплеснула всю злость на дверь, забарабанив в нее изо всех сил.

– Это Бет Риверс, открывайте.

Послышались чьи-то неторопливые шаги. Текс распахнул дверь.

– Какого черта? – спросил он.

Текс выглядел таким огромным, что инстинктивно хотелось отойти назад, но я не пошевелилась. Одет в толстовку и джинсы, длинные волосы собраны в хвост, борода доходит до груди.

– Я… ищу Виолу, мою подругу.

– Она уже несколько часов как уехала.

Девочек было не видно и не слышно. Я заглянула Тексу через плечо.

Он отступил вбок и обернулся.

– Ее там нет, а девочки спят – если вас это интересует.

Меня било лихорадочной дрожью.

Текс снова повернулся ко мне и скрестил руки на груди.

– Вы хотите сказать, что подруга не вернулась?

– Да, именно это я и хочу сказать. – Я отзеркалила его позу, надеясь, что меня перестанет трясти.

– Заходите – телефон у меня проведен. Звоните, если нужно. И вашу пассажирку зовите.

Он запнулся, и в глазах промелькнуло понимание.

– Или оставьте ее на улице, чтобы она могла позвать на помощь, если понадобится. Я не причиню вам вреда.

– Спасибо, я воспользуюсь телефоном. Это очень поможет. – Я обошла Текса и попала в теплую прихожую.

В тот раз комната показалась мне очень строгой и скудно обставленной. Теперь же она казалась маленькой и уютной.

Текс закрыл дверь.

– Пожалуйста.

Телефон стоял на маленьком столике у стены. Синего цвета, старый, испещренный сколами и царапинами.

Я поспешно подошла и принялась набирать все те же три номера, по которым пыталась дозвониться за последние часы. Никакого ответа. Посмотрела на Текса.

– Виола дозвонилась до меня в Бенедикте. Я расслышала только «на помощь» и «застряла».

Текс помрачнел.

– Плохо дело. Домой вы к ней заезжали?

– Мы обе живем в «Бенедикт-хаусе».

– Логично. – Костяшками пальцев он потер голую часть щеки. – Она уехала уже несколько часов назад, – повторил он. Направился ко мне, и я сделала широкий шаг вбок.

Текс посмотрел на меня из-под насупленных бровей.

– Мне просто нужен телефон.

Я кивнула и стала наблюдать. Он кому-то позвонил и попросил ненадолго зайти – нужна помощь, он едет в поисковую операцию.

Затем он повесил трубку и пошел в комнату за маленькой прихожей.

– Что вы делаете? – спросила я.

– Одеваюсь. Мы ее отыщем. – Он вышел из комнаты, одетый примерно как я. Не в медвежьем пальто, как я думала.

– Что она у вас делала?

– Мы поговорили, она спрашивала про девочек, что могло случиться, почему они забрели так далеко от дома. Затем осмотрелась, сказала, что просто из любопытства, но я уверен, что она искала что-то конкретное.

– А шеф полиции Грил или рейнджер Доннер приезжали?

– Да, через пару часов после Виолы. Тоже спрашивали о девочках и заглядывали в морозильник. Осмотрели его и уехали. – Текс нахмурился. – Еще будут вопросы или уже отправимся на поиски вашей подруги?

Он не упомянул, спрашивал ли кто-то из троицы о матери девочек, но сейчас я не собиралась поднимать этот вопрос.

– Похоже, нам надо искать всех троих. До Грила с Доннером я тоже не могу дозвониться. Конечно, поехали, – ответила я.

В дверь постучали. Текс снова открыл ее, и появилась женщина, которую я встретила на почте.

– Это моя мама, Греттль Саузерн, – сказал Текс.

Она посмотрела на меня.

– Опять вы.

Я не знала, что сказать, и промолчала. Кивнула и пошла к двери.

– Спасибо, мам, – произнес Текс. – Вернусь, как только смогу.

– Без проблем. Могу остаться на всю ночь, так что делай что нужно.

Текс посмотрел на меня.

– Поедем на вашей машине, но вести буду я.

С этим незнакомцем-переростком может быть опасно, а может, и нет, но я была озабочена лишь поисками Виолы, а не нашим с Эллен благополучием.

– Отлично.

Увидев меня, Эллен обрадовалась. Я быстро представила их друг другу, и мы загрузились в пикап, Текс за рулем, Эллен возле пассажирской двери, а я вдавилась посередине, тщетно стараясь устроиться так, чтобы не пораниться о торчащие из сиденья пружины.

– Вы приехали по главной западной дороге? – спросил Текс.

– Да.

– Я поеду другим путем. Я рассказывал Виоле, куда должны были пойти девочки, чтобы оказаться в Бенедикте. Из-за недавних оползней обнажились старые лесовозные дороги.

– Да, я по такой ехала с той стороны, – ответила я. – В смысле от Бенедикта. Там живет человек – полиция о нем ничего не знала.

– Бывает такое. Есть те, кто так живет, – заметил Текс.

– Думаете, полицейские тоже сюда поехали? – спросила я; Текс переехал через пару присыпанных снегом земляных куч, на которые я бы не отважилась забираться.

– Вряд ли. Мы с ними другое обсуждали.

– Вы им говорили, что Виола приезжала?

– Нет. – Он покачал головой. – Правда, я не уловил связи. А надо было. Жаль, что сразу не дошло.

Мне не казалось, что Текс сделал с ними что-то плохое – я изо всех сил надеялась, что не сделал, – но не задуматься было невозможно. И я была совершенно безоружна. Когда-то в Миссури под водительским сиденьем я держала нож, но здесь и этого не припасла.

Нас везли куда-то в глушь, темной ночью, а у меня не было с собой даже кусачек для ногтей.

– Погодите, – сказала я, – остановите, пожалуйста.

Текс плавно

– Что такое?

Он взглянул на меня с совершенно искренним нетерпением. Я не могла разобрать выражения его глаз, видела только тяжелый взгляд и нахмуренный лоб. Я могла опираться только на свои инстинкты.

Что я наделала. Доверила Эллен и доверилась сама едва знакомому человеку, отдала ему ключи от пикапа. Он всем командовал. Мне совсем это не нравилось. Но, глядя Тексу в глаза, с трудом различимые в темноте этой ненастной ночи, я не увидела в них никакого зла. Ни капельки. Только бы я оказалась права.

– Простите. Поедем дальше, – сказала я.

Эллен украдкой опустила руку и тихонько пожала мне бедро. Я посмотрела на нее, и она ободряюще кивнула.

Со стороны Брайна лесовозная дорога вообще не выглядела как дорога. Часть рядом с Бенедиктом явно была более проходимой. Нас трясло и качало, пикап скользил и иногда буксовал, снег все падал, но Текс настолько хорошо контролировал машину, что захотелось выведать пару лайфхаков. Я не стала.

– Раньше здесь часто ездили – помню, в детстве мы так добирались до Бенедикта, – сказал Текс.

– И лет шесть назад прошел оползень и накрыл дорогу?

– Да.

– Понятно.

– Смотрите, вон там! – показала Эллен.

Луч от фар сверкнул на оранжевых отражателях другого пикапа – его задняя часть задралась вверх, как бывает, когда машина съедет с дороги и уткнется носом в кювет.

– Виола! – воскликнула я, потянувшись через Эллен к ручке двери.

Текс мягко взял меня за руку.

– Погодите. Я знаю, что надо делать – и как это делать, чтобы никто не пострадал. Слушайтесь меня, ладно?

Слезы вскипали в глазах, но я поморгала и кивнула.

– Да, хорошо. Подъедем поближе.

Текс отпустил меня и снова нажал на газ очень аккуратно, чтобы мы подъехали к пикапу Виолы как можно ближе. Спортивная сумка стояла на полу. Текс потянулся через нас, схватил ее и вышел из машины. Я выбралась за ним.

Мы оказались на краю невысокой обочины. Вокруг свистел ледяной ветер и кружился снег. Спуск был не крутой, но явно очень скользкий.

– Виола! – хором крикнули мы.

До кабины пикапа было рукой подать, но ее укутала темнота и пара дюймов снега. Придется спускаться по этому предательскому склону.

Текс наклонился, достал из сумки веревку и обвязал мне вокруг поясницы.

– Может, это и лишнее, но предосторожность не помешает. Я буду держать веревку, а вы лезьте вниз. Откройте дверь и посмотрите, там ли она. – Текс перекрикивал ветер.

Я кивнула и принялась за дело. Очень помогло, что Текс держал веревку – снег оказался гораздо глубже, чем я думала, да еще и покрыт толстой коркой льда. Идти было недалеко, но несколько раз я едва не упала. Текс держал очень крепко, ноги его будто приросли к земле.

Я стерла снег с бокового окна и заглянула внутрь, но почти ничего не разглядела. Попробовала открыть дверь, но она была заперта. Я постучала.

– Виола!

Прошел ужасающе долгий момент, и дверь открылась. Сонная Виола смотрела на меня поверх серебристого спасательного одеяла.

– Ты нашла меня. – Она улыбнулась. Ее любимая шляпа в стиле Индианы Джонса была на месте. – Молодчина!

– Пойдемте, надо выбираться, – сказал Текс.

Виола была в полной целости и сохранности. Ее вынесло с дороги, и освободить машину не получилось. Она решила переждать непогоду и на следующий день пойти в Брайн, когда чуть прояснится. Зима только началась, и прояснилось бы непременно. Как бывалая жительница Аляски, она держала в машине аварийные припасы и легко протянула бы ночь и, с некоторым трудом, еще день.

Пикап у нее не разбился, просто застрял.

– Ехала слишком быстро, – сказала Виола, – дура полная.

– Главное, ты в порядке, – ответила я. – Остальное неважно.

Но сейчас выдергивать ее пикап мы не собирались. Все набились в мой. Стало еще теснее, я сидела на коленках у Виолы с Эллен. Виола продолжила:

– Я поехала по этой дороге, потому что Текс сказал, что по ней ушли девочки. Но еще я вспомнила – давненько это было – про ледяную пещеру.

Текс завел пикап и стал разворачиваться, чтобы ехать в Брайн. Мы решили не искать Грила с Доннером, посчитав, что они готовы к любым неожиданностям не хуже Виолы. Текс сказал, что может отправиться на поиски завтра.

– Погодите еще немного, постойте, – сказала я Тексу. И Виоле: – Что ты хочешь сказать?

Она посмотрела в сторону ее покосившегося пикапа.

– Там есть ледяная пещера. Мы с Бенни лазили по ней в детстве. Ну, то есть тогда она там была.

– Я помню эту пещеру, – сказал Текс. – Много лет не был.

– И там можно хранить замороженный труп? – спросила я.

Текс и Эллен посмотрели на меня, не веря своим ушам. Виола просто кивнула.

– Потому я и пыталась ее отыскать. Надо было не пытаться, а сразу сказать Грилу.

– Черт, – бросила я, глядя в темноту на падающий снег.

– Что за труп? – спросил Текс.

Я посмотрела на Виолу.

– Думаешь, можно им рассказать?

– Грил не обрадуется, но ты и так их уже напугала. Так что в общих чертах можно, – ответила Виола.

Так я и сделала.

Глава тридцать вторая

Утро, как говорится, было мудренее вечера. Часть загадок разрешилась, хотя и не все.

Вытащив Виолу, мы довезли Текса до дома, потом я села за руль и вернула нас всех в Бенедикт. Благодарение небу, снег прекратился. Что-то мы в жизни явно сделали правильно, потому что холоднее не стало и шины не вмерзли в лед. Вернувшись в город, мы сразу поехали домой к Грилу – он жил в лесу, в коттедже, очень напоминавшем дом Рэнди – тоже с мансардой.

Грил оказался дома – живой и невредимый. Он съездил в Брайн и обратно безо всяких затруднений. И прежде чем ехать к себе, проследил, что Доннер тоже добрался домой. В дебрях Аляски сотовые часто бесполезны, и потому все постоянно упоминали, что надо быть хорошо экипированным и готовым ко всему. Грил немедленно заметил, что перед тем, как ехать в Брайн, стоило проверить, нет ли его дома. Тогда мне даже не пришло это в голову, но сегодня, в приглушенном свете дня, это казалось совершенно логичным. Больше такой ошибки я не допущу.

Грил и Доннер изучили морозильник Текса и сразу поняли, что в нем невозможно было держать тело хоть сколько-нибудь долго – просто потому, что внутри не оказалось никакой электрической начинки; судя по всему, ее там не было уже очень давно. Запаха, который бы появился от оттаявшего тела, тоже не было,

Мне бы самой проверить, есть ли в морозильнике электрика, когда я еще его заметила, но и это не пришло мне в голову. С другой стороны, все были согласны, что проверить его стоит, и никто не назвал мою затею дикой и сумасбродной.

Хорошо, что Доннер и Грил нашлись. Хорошо, что Текс не хранил у себя труп. Но мы все еще не опознали убитую. Теперь Текс еще глубже втянулся в расследование. Вчера я позвонила ему сказать, что Грил и Доннер в безопасности, но он почти сразу повесил трубку, сказав, что мы увидимся завтра. Я не стала перезванивать и уточнять, где и когда, и даже не удивилась, что он ждал нас у пикапа Виолы. Он догадался, что мы скоро вернемся, и ждал в своем пикапе – позаботившись сначала вытянуть из кювета Виолин.

– Очень любезно с вашей стороны, – подойдя к Тексу, сказала Виола. – Большое спасибо.

– Пожалуйста, – ответил он. Но уходить не стал.

Мы приехали все вместе. Эллен и Виола ехали со мной, за нами – Грил и Доннер в машине Грила. Я украдкой посмотрела на Текса под защитой солнечных очков, которые сегодня надела.

Текс смотрел на Грила.

– Мне тут рассказали, что нашли мертвую женщину и что ее тело было заморожено.

– Вам известно что-то, что может помочь расследованию?

Я понимала, что Грил хочет узнать правду о матери девочек – или о матерях, – но не знала, что именно ему вчера рассказал Текс. Сама я не спрашивала, и момент сейчас был явно неподходящий, но любопытство просто раздирало.

Текс посмотрел вдаль, на покрытый снегом лес. Утро было холодное, неяркое, воздух чистый, снег не шел.

– Нет. Что я знаю: в той стороне есть ледяная пещера. Я к ней не пошел, решил, что вам нужно посмотреть первыми. Вы увидите, что там на снегу нет следов. Конечно, я бы хотел пойти с вами.

– Почему? – спросил Грил.

– За многие годы бывало, что люди пропадали без вести. Я часто участвовал в поисковых операциях, когда находили лишь тела, но не ответы на то, как произошла трагедия. И было бы неплохо помочь разрешить хоть одну загадку. Мне необязательно заходить внутрь – я только покажу вам, где пещера.

– Ясно, – ответил Грил. Он достал из кармана несколько скрепленных листочков. – Официально это тлинкитская территория, но мне разрешили обыскать пещеру. Виола вчера обратила на это мое внимание. Я попрошу всех подождать здесь, сначала пещеру осмотрим мы с Доннером.

Текс не выглядел удивленным и не заинтересовался бумагами Грила. Он просто кивнул.

– Я все понимаю, шеф, но моя помощь вам не повредит. Я тут все знаю как свои пять пальцев, я здесь вырос. Конечно, я не был в пещере много лет, но я помню, что там внутри есть провал. Могу вас хотя бы до входа довести. Буду делать только то, что вы скажете. Я правда могу быть полезен.

Грил осмотрел всех нас.

– Дерьмо. Ладно, пойдемте все вместе. Текс, ведите нас, мы следуем за вами. Все должны оставаться у меня в поле зрения. – Он посмотрел на Текса. – Кроме провала там есть что-то опасное?

– Вообще ничего. Если вы меня послушаетесь. Могут быть капканы, но я их замечу и аккуратно всех проведу.

– Ведите. – Грил снова всех осмотрел. – Ребята, не делайте глупостей. Я понимаю, всем очень любопытно, но не дурите, ладно? Шансов ничтожно мало, но нужно разобраться до конца. Все вы здесь только потому, что я не считаю вас убийцами. Но вы можете меня достать. А я не хочу, чтобы сегодня меня доставали.

Все мы кивнули в знак согласия.

Я узнала, что Грилу и Кристин удалось созвониться. Появилось больше данных, которые могли указывать на ледяную пещеру, – наверняка поэтому Грил сюда и поехал. После смерти тело замерзло быстро. Определить, сколько длилась заморозка, оказалось невозможно – самым точным было «несколько лет». Следов диких животных не обнаружили.

Кристин оказалась в тупике, а она терпеть не могла быть в тупике. Как и Грил.

– Пошли, – сказал Грил.

Текс шел первым. За ним Доннер, потом Грил, Виола, Эллен и я. Снегоступов мы не взяли, но и в ботинках было нормально.

Больше всего Грила беспокоило присутствие Эллен – к подопечным Виолы он всегда относился с подозрением по умолчанию. Эллен была у него на контроле, и Виола, заметив, как он вопросительно косится на ее подопечную – она не была сейчас похожа на наркоманку, – ободряюще ему кивнула. Этого хватило, и Грил не стал просить ее уйти. Он с ней почти не разговаривал, но, похоже, она не имела ничего против.

Из-за деревьев идти все время по прямой было нельзя, но в целом мы двигались кратчайшим маршрутом, изменив курс только однажды, чтобы обойти капкан. Текс обнаружил его первым, как и обещал. Он был полностью укрыт снегом, и я бы его вообще не заметила.

– А ледяных пещер на Аляске много? – спросила я, когда мы обогнули ловушку; шли мы уже минут пять.

– Они как продолжение ледников, – ответила Виола. – Если посмотришь с воздуха, увидишь, что с другой стороны горы ледник. – Она мотнула головой направо. – А эта пещера – его длинный отросток. Она единственная, в которую я лазила.

– Здесь есть и другие, но дорога к этой была отрезана до недавнего оползня. Потому она не пользовалась той же популярностью, как в старые времена, – сказал Текс через плечо.

– А они опасные? – спросила я.

– Если не соблюдать осторожность и не понимать, что делаешь, то да, – заметила Виола. – Вполне может быть. Они еще и красивые. Скоро увидишь.

Мы отошли достаточно далеко – ни дороги, ни машин уже было не видно. Текс остановился.

– Это здесь, я уверен, – сказал Текс, глядя на две земляные горки на склоне холма, который постепенно переходил в гору. На них лежало меньше снега, чем повсюду.

Грил протянул ему небольшую лопату из тех, что взял с собой. Доннер достал другую, и они принялись за работу. Очень быстро они откопали вход в пещеру – темное отверстие, в котором глубоко внутри будто что-то светилось. Чтобы пролезть, достаточно было присесть на корточки; ползти не требовалось.

– Если бы здесь давно никто не ходил, то навалило бы больше снега, и откопать было бы труднее, – заметил Грил.

– Согласен, – ответил Текс. – Я бы сказал, что вход закапывали недавно.

– Хорошо. Мы с Доннером идем первые. А вы здесь без глупостей. Виола вооружена, – сказал Грил, доставая из кармана фонарик и включая его.

В доказательство Виола подняла полу куртки.

Здесь

Мы обвязали их веревками, хотя Виола с Тексом и сказали, что это лишнее. Тем не менее мы держали веревки, а Грил и Доннер исчезли в пещере.

– Выглядит жутковато, – сказала Эллен, шумно сглотнув.

– Да там нормально, – ответила Виола, – по крайней мере было нормально, когда мы с Бенни туда лазили.

– Да, там вполне нормально, – подтвердил Текс.

Спустя пару мгновений вернулся Грил и отцепил веревку.

– Никаких проблем. Потолок высокий, большое пространство, ходить можно. Очень светло, стоит чуть пройти внутрь. Мы зайдем подальше, если хотите, можете взглянуть. Просто потрясающе.

– С удовольствием, – ответила Виола.

– Конечно, – добавила я.

– А это обязательно? – спросила Эллен. – Мне не очень хорошо в закрытых пространствах.

– Я останусь с вами, – сказал Текс.

Я не могла не пойти, было слишком любопытно, но никого не встревожило, что Текс и Эллен останутся снаружи вдвоем.

Я отправилась внутрь вслед за Виолой. Поначалу было довольно темно. Но как только мы сделали несколько шагов и свернули за угол, все заполнилось ярким светом, стены словно раздвинулись, стоять можно было без труда. Будто ты оказался в месте, сделанном из замерзшей синей воды.

– Ух ты ж, – сказала я, посмотрев вперед, в туннель целиком из синего льда. Я знала, отчего все так выглядит: лед поглощает все цвета спектра, кроме синего. Потому и ледники под определенным углом выглядят голубыми. Я никогда не видела ледников, но было сложно поверить, что они окажутся еще эффектнее пещеры; она походила скорее на произведение искусства, чем просто на дырку в земле. Такой, наверное, была Атлантида: я бы не удивилась, если бы сюда заплыли обитатели моря. Но никто не плавал, все застыло и во времени, и в пространстве.

– Вот это круто, правда? Пойдем дальше. Если я правильно помню, тут плавный склон до самого провала, – сказала Виола.

В тесноте, но бок о бок, мы с Виолой аккуратно спускались по склону. Под ногами были камни, поверхность не скользкая, но местами неровная. Холодно, но вроде выше нуля. Отражавшийся ото льда свет такой яркий, что фонарики не нужны.

– И здесь тело может остаться замороженным? – спросила я.

– Как-то непохоже, – с сомнением протянула Виола.

Мы прошли еще один изгиб туннеля и наткнулись на Грила с Доннером. Они стояли спиной к нам и смотрели на нишу внизу стены.

– Ой, а вот и провал, – сказала Виола. – Что-то не так.

Мы прошли от входа ярдов тридцать, и теперь с каждым шагом становилось все холоднее, и не на один градус. Я была уверена, что температура уже точно упала ниже нуля. Стало понятно, что здесь замерзшее тело вполне могло сохраниться. Ни тени сомнения. Уклон тоже стал круче, но если это и был провал, то он оказался далеко не таким отвесным, как я себе вообразила.

– Что там? – спросила Виола.

– Не подходи, Ви, – ответил Грил.

– Что вы нашли?

Грил обернулся и посмотрел на нас.

– Сумочку и еще кое-какие вещи.

– Что? – воскликнула я.

– Дамскую сумочку. Доннер все соберет. Теперь пещера считается местом преступления, вам надо вернуться тем же путем, каким зашли. Мы выйдем, как только сможем.

– Тело хранили здесь? – спросила я.

– Может быть. Мы его опознали, – ответил Грил.

– И кто это? – спросила Виола.

– Пока не могу сказать.

– И еще его отсюда вынесли, – заметила я.

До меня дошли две вещи: вход действительно откопали очень легко, и Текс точно знал, где он находится.

– Будьте осторожны и идите наружу, – повторил Грил. В его голосе появилось сожаление. Он жалел, что согласился взять нас с собой.

Я почувствовала, что нужно поспешить к Эллен.

– Пойдем, – сказала я, оборачиваясь, чтобы лезть вверх, к выходу. Повернувшись, перед Грилом я мельком увидела сумочку. Я не стала долго на нее смотреть, но постаралась запомнить. Коричневая в красную полоску.

– Грил, у меня тут мужской кошелек, – сказал Доннер.

Грил подошел к нему поближе. Мы с Виолой остановились, не в силах сдержать любопытство.

– Чей он? – спросила Виола. – Там есть документы?

– Есть, – через секунду ответил Грил. – С фотографией и всем прочим.

– Кто там? – спросила Виола.

– Кошелек и сумочка, в обоих документы, – пробормотал Грил, скорее Доннеру, чем остальным.

– Чьи они? – повторила Виола.

Грил поколебался, но ответил:

– Пол и Одри Хортоны. Помнишь таких?

– Пожар, – ответила Виола.

– Ох, черт, черт! – Грил смотрел на права из кошелька. Он показал их Доннеру. – А он изменился. Помнишь его?

Доннер смотрел целую минуту, но затем ответил:

– Проклятье! Это же он.

– Кто? – спросила Виола.

– Помнишь мертвеца, которого нашли на пляже с полгода назад? – спросил Грил.

– Да, он был в белой классической рубашке, – ответила я.

Все уставились на меня.

– Она мне запомнилась больше всего. Это был Пол Хортон?

– Похоже на то. Когда мы нашли тело, я его не узнал. Он постарел и поседел. Он наверняка лежит в Джуно в одном холодильнике с женой – по крайней мере, теперь я думаю, что это она, – и ждет, когда распутают это дело. Может, они даже в соседних ячейках.

– Мужчину на пляже зарезали незадолго до того, как мы его нашли. А если женщина – это Одри Хортон, то она долго лежала замороженной. Верно?

– Я склоняюсь к тому же выводу, – ответил Грил. – Их обоих было трудно узнать.

– Что за чертовщина здесь происходит? – воскликнула Виола.

– Действительно, чертовщина, – вздохнул Грил. – Давайте, дамы. Выходите отсюда.

Молча, очень осторожно, стараясь ничего не касаться, мы с Виолой направились к выходу из пещеры.

Глава тридцать третья

– Все нормально? – спросил Текс, когда мы с Виолой вышли из пещеры.

Эллен ничего не сказала, но явно была рада, что мы вернулись. Это была именно радость, а не облегчение – кажется, страшно ей и не было.

Виола заранее сказала мне, что сама все объяснит Тексу с Эллен.

– Помните пожар лет пять или шесть назад? – спросила она.

– Нет, – ответил Текс, – лесной пожар?

– Сгорел дом, – ответила Виола. – Две девочки предположительно погибли, но нашли только одно тело. Дженни Хортон.

– Бог ты мой. Нет, такого не припоминаю.

– Вы тогда жили в Брайне?

– Я всю жизнь там живу.

Виола посмотрела на меня, затем снова на Текса. Я тоже смотрела на Текса. И Эллен. Он это заметил, но в ответ смотрел только на Виолу.

– Нашли тело одной девочки. Останки второй, видимо, полностью сгорели, – продолжала Виола.

Текс сильно нахмурил брови.

– Это просто чудовищно.

Я подумала, заметил ли кто-нибудь, что глаза Текса на секунду его выдали. Что он почувствовал, узнав такое? Ужас, шок,

– Просто ужас, – сказала Эллен.

Мы с Виолой снова переглянулись. Похоже, она заметила то же, что и я.

– Виола, а когда точно это было? – спросила я. – Ты помнишь?

– Шесть лет назад, в июле. – Обе мы смотрели на Текса. – Девочкам тогда было около двух лет. Теперь им было бы восемь.

Шею Текса я не видела, но по движению бороды мне показалось, что он нервно сглотнул.

– Ужасно, – повторил он.

– Вы ничего об этом не знаете? – спросила Виола.

– Ничего.

Уперев руки в бедра, Виола шагнула к Тексу. Она, конечно, большая женщина, но он был еще больше.

– Текс, я обязана вас спросить, это ваши родные дочки?

– Да, Виола, мои.

– А мама кто?

– Она у нас не задержалась.

– Белая?

К чести Текса надо сказать, что если его и оскорбили вопросы Виолы, он этого не показал. Не сомневаюсь, что он слышал их раньше и точно так же игнорировал.

Из пещеры вышли Грил с Доннером, несшие сумки с собранными вещдоками.

– Текс, – начал Грил, – мне нужно, чтобы вы поехали со мной, хорошо?

Взгляд Текса был тверже стали.

– Это зачем?

– Есть пара вопросов.

Текс поколебался.

– Если нужно общаться с полицией, я должен сначала связаться с представителем племени.

– Как вам будет угодно.

– О чем вопросы?

– Мы нашли в пещере разные штуки, о которых нужно с вами поговорить.

– Что?

– Давайте вы позвоните вашему представителю, и пусть он нас встретит у меня в офисе, в Бенедикте. Адрес дать? А вы сейчас поедете со мной.

Текс поколебался, затем ответил:

– Они его сами найдут.

– Виола, твой пикап на ходу? – спросил Грил.

– Думаю, да.

– Езжайте в Бенедикт на машине Бет. Доннер возьмет твой пикап, а Текс поедет со мной. Мы сообщим представителю Текса, что его пикап остался здесь.

– Я арестован? – спросил Текс.

– Пока что нет.

В лесу телефон не ловил сеть. По крайней мере дозвониться до представителя не удалось. Грил посадил Текса в свой пикап и предложил сначала заехать в Брайн. Доннер взял пикап Виолы и поехал сразу в Бенедикт. Пикап Текса поставили на обочине дороги – ну, в том месте, которое могло сойти за обочину.

Наконец мы с Виолой и Эллен снова впихнулись в мою машину.

Мы долго молчали.

– Текс что-нибудь говорил, пока мы были в пещере? – спросила я Эллен. – Может, нервничал?

– Нет. Почти ничего не сказал, да и мне не очень хотелось разговаривать. В основном молчали. Показалось, что в лесу что-то было, и я заволновалась, вдруг это медведь или еще что. Текс посмотрел и сказал, что это, скорее всего, траппер проверяет капканы.

– А почему ты решила, что это медведь?

– Выглядело похоже. Вроде бы. – Эллен пожала плечами. Она сидела между нами, и было видно, что она все время ерзает, чтобы избежать уколов пружин.

– Он был далеко?

– А? В смысле как далеко в лесу?

– Да.

– Сложно сказать. Может, примерно в половине футбольного поля.

– В какую сторону?

– Вон в ту, – показала Эллен.

Там была дорога к дому Лейна.

– Я поеду в другую сторону, – сказала я, повернув пикап.

– Зачем? – спросила Виола.

– Хочу проверить, не шпионит ли кто за нами.

– Что?

– Просто догадка.

– Бет, это наверняка был траппер. Они здесь попадаются, – сказала Виола.

– Разве сейчас сезон?

– Не знаю. Но капканы здесь ставят и не в сезон. Никто особо не следит.

Хоть оползень и «открыл» дорогу, ехать было очень трудно. Но я не сдавалась.

Мы тряслись на неровной поверхности. Паршивенькая поездка. Наконец я остановилась, и мы все уставились в сторону леса.

– Что-нибудь видите? – громко сказала Виола.

– Ничего похожего на человека в медвежьем пальто, – ответила Эллен.

– Когда медведи впадают в спячку? – спросила я.

– По-разному, – ответила Виола. – Во-первых, спят не все. Если пищу легко добыть, в спячке нет надобности. Беременные самки все равно залягут, но не каждый самец. Дальше к северу в спячку залегают чаще, а здесь медведям это не так нужно. С другой стороны, если зима ранняя, больше шансов, что медведи залягут. В общем, наверняка сказать сложно.

Мы не видели ни животных, ни людей в звериных шкурах. Ничего, кроме снежного леса. В другое время и с дорогой полегче я бы сказала, что вокруг просто красиво.

– Держитесь – нужно перебраться через реку, – сказала я, ставя ногу на педаль газа.

– Чего? – сказала Эллен. – Звучит не очень благоразумно.

– Слышала, здесь мелкое место. Правда, Виола?

– Давненько это было. Но рискнуть стоит. Я скажу, если будет пора развернуться.

– Обалдеть, – сказала Эллен.

Спустя несколько долго тянувшихся, полных тряски минут мы доехали до реки и мелководья. Вода стояла низко, а каменистое русло было высокое; получалось нечто вроде бугорка, через который вода переливалась неторопливой струйкой. Похоже, здесь можно было переехать – да и пешком перейти было бы нетрудно.

– Мы не застрянем? – осведомилась я у Виолы.

– Не думаю, но есть только один способ узнать наверняка. Держись покрепче и вперед.

– Погодите! Может, мне выйти и посмотреть? – сказала Эллен.

– Не нужно, просто крепко держись, – ответила я.

Мы проехали полпути, и тогда шины начали скользить. Эллен и Виола молча ждали. Очень плавно я нажала на газ, и, двигаясь дюйм за дюймом – казалось, время остановилось, – мы доползли до той стороны.

– Отлично, – заметила Виола.

– Ух, вот это было нечто, – выдохнула Эллен со смешком.

– А теперь куда? – спросила Виола.

– Сейчас погляжу, а вдруг…

Дорога сделала крутой поворот, и мы оказались там, где я и думала. У дома Лейна.

Я снова затормозила.

– Быстро мы.

– Что?

– Мы доехали сюда за десять минут, даже с учетом переправы. Как это вообще возможно? – Я огляделась, пытаясь прикинуть расстояние.

– Просто короткий путь, – откликнулась Виола.

– Почему тогда эти дороги не заасфальтировали?

– Я не строитель, Бет. Думаю, что здесь опасная зона из-за вероятных оползней. И река может выйти из берегов. Точно не знаю.

– Лейн годами здесь скрывался. Теперь он на виду.

– Случается.

– Пойдешь со мной? Сделай так, чтобы он заметил у тебя пистолет.

– Конечно, почему нет.

– Обалдеть, – снова сказала Эллен. – Пожалуй, я посижу в машине.

– Я оставлю ключи, – ответила я.

Я подъехала к дому спереди, и мы с Виолой вышли из пикапа.

– Бет, что вообще происходит? – спросила она.

Я провела ее мимо ямы в земле, и мы переступили через ясно видимую

– Нечто, о чем почему-то никто не хочет говорить, – ответила я. Мы остановились и посмотрели вверх на вьющийся из трубы дымок. Даже с ним дом не выглядел особо приветливым.

Я постучалась, изнутри послышались звуки.

Лейн открыл дверь и посмотрел на меня, на Виолу, на ее хорошо заметный пистолет. Вид оружия его не тронул.

– Не понимаю, отчего вы все время сюда приходите.

– Это вы недавно были в лесу вон там, в сторону Брайна?

Лейн скрестил руки на груди.

– Послушайте, чем я занят – не ваше дело. Тем более где я этим занят. Пора бы вам оставить меня в покое. Это ясно?

Виола не представилась и явно не нуждалась в моих подсказках. Она просто сказала:

– Мы были в лесу у ледяной пещеры и там кого-то видели. Думали, не вы ли это.

Лейн моргнул, но, кажется, расслабился.

– Нет, это был не я. И я последний раз принимаю участие в вашем допросе. Будьте так любезны не возвращаться сюда больше.

Изнутри дома раздался звук, будто кто-то захлопнул дверь.

– Вы живете один? – спросила я.

Лейн бросил на меня такой взгляд, который убил бы, если бы только взгляды убивали. И закрыл дверь, еще раз поразив меня тем, что не захлопнул ее изо всех сил.

Я пошла назад к пикапу, размышляя, не стоит ли пойти в лес и поискать позади дома; с другой стороны, дверной стук мог означать и то, что кто-то зашелвнутрь.

Мое желание найти ответы не означало, что это мое дело. Что за связь я ощущала? Где недостающее звено, которое соединит все факты вместе?

– Отчего важно, был он там или нет? – спросила Виола.

– Пока не знаю, но пытаюсь разобраться.

– Пойдем. У нас там Эллен, а этого парня я не знаю.

– Он бывает в городе, закупается в «Лавке».

– Ну а где ему еще закупаться? Это особо ничего не говорит.

– Понимаю, – я осматривала лес еще пару секунд. – Ладно, пойдем назад.

Эллен по-прежнему сидела посередине пассажирского сиденья. Она не слышала, что мы говорили, но видела все через лобовое стекло.

– У тебя все нормально? – спросила я.

Она нервно усмехнулась.

– Ну, отвлекаюсь от своих проблем.

– Это хорошо.

– Это просто прекрасно, – добавила Виола. – Поедем, посмотрим, что там в Бенедикте творится.

Глава тридцать четвертая

Проезжая мимо дома Рэнди, я взглянула на окна; Рэнди там еще не было. Наверняка он еще даже не вернулся из Джуно.

– Виола, а у Рэнди есть какие-то увлечения? Может, он охотится или капканы ставит?

– Вряд ли. Он управляет «Лавкой», в ней вся его жизнь.

– А о Ванде, жене, ты ничего больше не вспомнила?

Виола задумалась, затем покачала головой.

– Она была несчастна и неприветлива; это все, что я помню.

– Куда же она могла уехать? Может, куда-то неподалеку? Ничего не приходит в голову?

– Без понятия. Я ни разу с ней подолгу и не разговаривала.

– А помнишь день ее отъезда?

– Нет, Бет. Просто незачем было – она здесь и не жила почти. А что?

– Подумала, вдруг была какая-то ссора на людях, что-то некрасивое.

– Такого не слышала.

Мы приближались к «Петиции» и библиотеке.

– Надо бы у Орина спросить. Не против здесь задержаться на пару минут?

– О, библиотека? – спросила Эллен, увидев вырезанную из дерева табличку.

– Да, и великолепная, – ответила я.

Она посмотрела на Виолу.

– Я понимаю, что у вас нет причин мне верить – но нельзя ли мне побыть в библиотеке? Так хочется отыскать что-нибудь для чтения. Вряд ли меня сюда запишут, но я могу читать прямо здесь.

– Конечно, – ответила Виола. – Только не забывай, что бежать отсюда некуда.

Эллен снова рассмеялась.

– Теперь я в этом еще больше уверена – мы ведь только вернулись из ниоткуда. Спасибо вам.

– Эллен, ты отлично держишься, – сказала Виола.

Эллен с трудом втянула воздух.

– Прямо сейчас – не очень. Но здесь неоткуда взять дозу, так что я прорвусь. И любой наркоман был бы счастлив оказаться втянутым в кучу странных приключений.

Я вспомнила про обезболивающее Орина – только бы оно не появилось на горизонте.

– Подожду здесь, – сказала Виола, – только поторопись, Бет. Мне нужно попасть в участок и забрать свой пикап.

Я завела Эллен внутрь. При виде книжных полок глаза ее загорелись, а затем, когда она увидела людей, – потускнели.

– Сколько народу, – тихо сказала она.

– Доступ к интернету здесь на вес золота. Когда Орин закрывается на обед, все едут в аэропорт. Если что, ты доберешься сама до «Бенедикт-хауса»? Просто иди прямо по той же дороге.

– Справлюсь, – ответила Эллен. – Лучше всего было бы здесь остаться. Ой нет, ведь надо еще ужин готовить, а увиливать от этого у меня и в мыслях нет.

Мы стояли в дверях и разговаривали, негромко, но по библиотечным стандартам, конечно, производили шум. Я взяла Эллен под руку и еще понизила голос.

– Ты в порядке?

– Нет. В смысле все нормально, но меня переполняют раскаяние и печаль. Пытаюсь не обращать внимания. Понимаешь, тут людей убивают, и я не могу не думать о своей ситуации и обо всем времени, что я пустила коту под хвост.

– Знаешь, я не могу сказать, как было правильно поступать. Но сейчас ты будешь двигаться только вверх. Все в твоих руках.

Эллен посмотрела на меня.

– Спасибо. Я буду стараться. – Она снова глубоко вздохнула. – Думаю, найду здесь почитать что-нибудь хорошее. – Она наклонилась ко мне и прошептала: – Твои книги сегодня пропущу, пожалуй. Слишком уж страшные.

– Блин, в точку. – Я улыбнулась. Дала Эллен свой одноразовый номер. – Не знаю, чем он тебе поможет. Но если мы обе окажемся в зоне доступа или по проводному позвонишь, постараюсь по возможности ответить.

– Спасибо.

Оставила ее посреди книг, ноутбуков и читателей и пошла в офис Орина.

– Входите, – ответил он на мой стук.

– Привет, – сказала я, закрывая дверь.

– Бет! Получил твое сообщение. Пробовал с тобой связаться, но не вышло. Очень рад тебя видеть. Что стряслось?

Рассказала ему все новости.

– Грил считает, что тот мертвец с пляжа – Пол Хортон? И какого хрена это значит? Фантастика.

– Орин, из лесу за нами кто-то следил. Думала, это Лейн, но теперь я другого мнения. Мы к нему заехали, и он сказал, что рядом с ледяной пещерой не ходил. А потом я услышала, как в доме хлопнула дверь.

– И неизвестно, кто это был, пришел он или ушел?

– Ничегошеньки не известно.

Орин мотнул

– Пропали две женщины – Ванда Филипс и Одри Хортон. В пещере нашли сумочку Одри?

– Грил считает, что убитая – это Одри. Он забрал Текса Саузерна на допрос. Что, если одна из девочек Текса – это исчезнувшая дочка Хортонов? Может, обе девочки не его дочки?

– Да уж, могут вскрыться неприглядные вещи. – Орин откинулся на спинку стула и упер подбородок в скрещенные пальцы.

– Ну что?

– Я еще покопаюсь и созвонюсь с Грилом, как только что-нибудь обнаружу.

Мы распрощались. Выходя из библиотеки, я заметила, что у Эллен получилось занять кресло поуютнее и она с головой погрузилась в любовный роман.

Я вернулась к Виоле, но затем смогла удивить даже ее. Сказала, что не поеду с ней к Грилу в участок – есть дела. Высадила ее у здания полиции и отметила, что пикапы Грила и Виолы на месте. И еще парочка незнакомых мне машин. Наверняка и Текс был внутри.

Попрощалась с Виолой и поехала назад в Брайн. Говорить об этом никому не стала.

Глава тридцать пятая

Мне бы не хотелось, чтобы Текс оказался виновен, а отчего – сама не могла понять. Что же, буду полагаться на то, что Грил с Доннером на ближайшее время его займут.

Потемневшие облака намекали на скорый снег или, может, дождь, но пока ничего не шло. Конечно, он начнется, когда это будет максимально неудобно. Тем временем за полчаса я уверенно доехала до Брайна по практически чистой, или, скорее, достаточно чистой дороге.

Подъехала прямо к дому Текса и постучалась. Как я и надеялась, дверь открыла его мама.

– И снова здравствуйте, – сказала она не слишком дружелюбно. Всем уже надоело, что я постоянно стучусь в их двери.

Я чуть выждала и протянула руку.

– Меня зовут Бет Риверс.

– Сын мне сказал, как вас зовут.

Руку я убрала.

– Отлично. Греттль, можно войти? Если девочки здесь, с удовольствием повидаюсь. Но приехала я не за этим. Хотела задать вам пару вопросов.

– Я вас не впущу, – ответила она. – Девочки наверху, я вас не знаю. Текс тоже с вами плохо знаком. Какое вы имеете право задавать вопросы?

– Девочки меня знают, и они мне доверяют.

– Они еще дети.

Я сунула руки в карманы и попыталась заглянуть за спину Греттль, но было слишком темно.

– Именно. – Я помедлила. – Наверное, я как-то почувствовала за них ответственность.

Мы буравили друг друга взглядом, никто не хотел отводить глаз.

Достав руки из карманов, я скрестила их на груди.

– Кто их мать?

Она отвела взгляд и вздохнула, сдавшись куда быстрее, чем я ожидала.

– Так и быть. Заходите, только ненадолго. Впущу только потому, что понимаю, что вы можете навредить моему сыну. В этом нет нужды. Он не сделал ничего плохого.

Я последовала за ней внутрь. Сверху доносились слабые звуки: играла музыка, вроде той, что обычно нравится детям, по полу возили игрушки, что-то падало. Не было слышно ни смеха, ни этих странных воющих звуков.

Греттль села на диван и указала кивком на стул.

– Присаживайтесь.

Я повиновалась.

– Не очень понимаю, что от него хочет полиция, ничего плохого он не сделал. Не сомневаюсь, что его скоро отпустят.

– Понятно.

Я ждала. Она знала, зачем я приехала, и впустила меня.

Наконец она сказала:

– Это очень простая история.

– Тогда почему Текс молчит?

Греттль нахмурилась.

– Это его девочки, он в них души не чает. Но всю жизнь он боится, что их отберут. – Она снова вздохнула. – Они обе удочерены.

– Ясно. Холостяку разрешили удочерить двоих? Это его беспокоит?

– Девочек оставили здесь, в городе, на почте, когда им было примерно два года. Родная мать уступила их племени. Точную дату рождения она не сказала, но утверждала, что они разнояйцевые близнецы.

– Кто она? Куда уехала?

– Никто не знает, – ответила Греттль. – В тот день на почте работала я. Она сказала, что искала больницу, но рядом ни одной не нашла. Что не может позаботиться о детях и надеется на нас. У нее была рана на лице, которую она все время прятала. Она сразу удрала, и я не могла за ней гнаться – важнее было заняться детьми. И когда я смогла выйти и посмотреть, куда она побежала, ее уже и след простыл.

Текс предложил оплатить уход за детьми, если найдется семья или женщина, которая захочет их удочерить. Но никто не взялся. Тогда он предложил им собственный дом и согласился, чтобы вожди племени приходили с проверками. Шло время, и девочки остались у него. Он хорошо о них заботится. И очень любит.

– Можно спросить, как повели себя власти штата? Пытались их забрать, или отправить в детский дом, или найти приемную семью?

– Мы им не сообщали. Не посчитали нужным.

Сердце, как на американских горках, упало и взмыло одновременно. Конечно, в ситуации с девочками все было сделано не по правилам. Но Текс Саузерн взял на себя ответственность и стал за ними ухаживать. Они совершенно здоровы и счастливы.

– Они и раньше не говорили? – спросила я.

– Поначалу Мэри немного разговаривала, а Энни нет. И скоро Мэри тоже замолчала.

– Ну, можно было что-то сделать.

– Мы пробовали логопеда, не помогло.

– А психолога?

– Нет.

Плохо, но остальные варианты могли быть еще хуже.

– Почему бы вам не рассказать всю правду? – спросила я.

Греттль нахмурилась.

– Я понимаю, о чем вы думаете и как судите. Каждый раз, когда мы рассказывали всю правду, особенно людям не из племени, о нас ровно так же судили, да еще угрожали связаться с властями. Лучше оставить всех в неведении.

Она была недалека от истины. Я не хотела никого осуждать, но ведь ровно это и делала, хоть и молча, про себя. Как такое могло случиться? Почему о девочках все совершенно позабыли? Кем была их мать?

Конечно, я понимала: такое случается постоянно. В других обстоятельствах, ситуациях, с иными подробностями, но детей постоянно бросали. И не обо всех брошенных детях заботились так хорошо, как о Мэри с Энни.

– Что-нибудь известно об их первых годах? – спросила я.

– Ничего.

По лестнице затопотали ножки. Я постаралась придать лицу обычное выражение, чтобы девочки не решили, что я обеспокоена.

Появилась одна Мэри. Она держала куклу и с тревогой ее рассматривала. Подняв глаза, она увидела меня и улыбнулась. Подбежала и с искренним чувством меня обняла.

– Привет. – Я притянула ее к себе.

Она высвободилась, улыбнулась и протянула бабушке куклу, показав на голову, которая уже почти оторвалась.

– Я пришью, – сказала Греттль. – Сбегай наверх за

Мэри нахмурилась и посмотрела на Греттль. Пожала плечами, затем покачала головой.

– В чем дело? – спросила Греттль.

Мэри повторила те же движения, засунула куклу под мышку и что-то показала жестами.

– Что? – Греттль поднялась и обошла девочку. Мэри пошла за ней, и я последовала за ними.

В одну секунду мы взбежали по лестнице и оказались в большой детской.

– Энни? – позвала Греттль. В комнате было особо негде прятаться, но она все равно проверила под кроватью и за занавеской шкафа.

– Энни!

Мэри тоже встревожилась и заплакала.

– Где же она? – спросила Греттль, взяв девочку за руки. – Где она?

Мэри очень испугалась и никак не реагировала. Я схватила лист бумаги и карандаш и протянула ей.

– Можешь нарисовать?

Мэри моргнула и взяла карандаш с бумагой. Торопясь, набросала простой рисунок, но понять его не составило труда.

Она нарисовала медведя, и я не сомневалась – у него было лицо человека.

Глава тридцать шестая

Ни разу в жизни я не чувствовала такого облегчения, как сейчас, когда позвонила в участок и Доннер поднял трубку.

– Одна из девочек пропала, – выпалила я, не дав ему поздороваться.

Трубка ненадолго замолчала, потом послышалось:

– Бет?

– Да, да, это я. Доннер, я в Брайне. Пропала Энни, дочка Текса. Как я поняла, они с Мэри играли на улице, за ними пришла бабушка и позвала домой. Потом она вернулась в гостиную ответить на звонок – это Текс хотел сказать, что добрался до Бенедикта. Она слышала, как открылась задняя дверь, слышала шаги на лестнице, поднимавшиеся в детскую, и решила, что обе девочки дома. Но Энни не вернулась. Мэри пообщалась с бабушкой жестами, и мы так поняли, что Энни забрал кто-то в медвежьей шкуре или что-то в этом роде. Энни вполне могла уйти по своей воле. Мэри не особо волновалась, пока не увидела, что заволновались мы, так что, мне кажется, никакого насилия не было. Я не понимаю ее жестовый язык, но так или иначе, Энни исчезла. Мы здесь все обыскали, звонили представителям племени, но пока никто не приехал. Вам с Грилом и Тексом надо возвращаться. Мы в доме Текса.

– Уже едем, – ответил Доннер без малейшей запинки и лишних вопросов.

Мэри впала в истерику; мы с Греттль напрасно показали ей, что паникуем. Но выхода не было – мы совсем потеряли голову и никак не могли этого скрыть. Мэри с бабушкой общались жестами и так волновались, что я не понимала, испуганы они, злятся или сбиты с толку.

Я хотела, чтобы Греттль перевела мне объяснения Мэри: что случилось, почему девочка решила, что Энни было нормально уйти с «медведем». Греттль только сказала, что Мэри считает медведя «милым».

И ведь девочки уже не были малышками. Даже восьмилеткам известно – если их научили взрослые, – что с незнакомыми людьми никуда идти нельзя. Точно я не знала, но предполагала, что Текс им это объяснял. Может, конечно, в аляскинской глуши такой навык не очень важен.

Мы долго всех ждали – Текса, Грила, Доннера, кого-нибудь от племени, – и за это время я уверилась, что девочкам знаком человек в медвежьем пальто. Будем надеяться, Текс лучше сможет понять жесты Мэри.

Он ворвался в дом как ураган. Его переполняли страх и ярость, но он держал себя в руках – лучше, чем это удавалось нам с Греттль. Выдавали его лишь горящие глаза. Затем вошли Грил, Доннер, Виола и незнакомый мужчина, видимо представитель племени.

– Что случилось, мам? – Текс схватил Мэри и крепко обнял.

Греттль пересказала последние события, так сильно волнуясь, что я подумала, не стоит ли позвонить и доктору Паудеру.

– Мам, не переживай, – сказал Текс, хотя сам переживал еще как. – Мы найдем ее. Тебе нужно успокоиться. – Он поставил Мэри на пол и присел на корточки перед ней. Взял ее за руки, посмотрел в глаза. – Милая, расскажи мне все-все. Ни о чем не беспокойся, мы все исправим. Мне только надо точно знать, что произошло.

Они стали общаться жестами, и Текс переводил нам вслух.

Пришел «медведь» и позвал Энни. Девочки общались с ним уже неделю. После оползня именно медведь провожал их до Бенедикта. Медведь был их приятелем, он им нравился. Играл с ними, приносил разные вкусняшки.

Текс застыдился того, что девочки так легко ушли с незнакомцем. Потом овладел собой и сказал:

– Мэри, это ведь ненастоящий медведь? В этом нет ничего страшного. Это человек в медвежьей шкуре, верно?

Мэри заколебалась, наверное, посчитав, что сказочный медведь будет убедительнее человека. Но затем кивнула.

– Отлично, просто отлично. Ты знаешь, кто был там в этом пальто?

Мэри сразу же покачала головой. Не знает.

– Мужчина или женщина?

Она опять заколебалась, но было видно, что ответит.

Затаив дыхание, мы ждали. До меня дошло, что, пока Текс и Мэри общались, я почти перестала дышать.

Мэри начала отвечать жестами, и Текс заговорил.

– Женщина. Мамочка. – Он оглянулся на нас через плечо. – Пошли искать.

Греттль, Виола и человек из племени остались с Мэри.

Текс велел маме проследить, чтобы Мэри не волновалась. Доверив Греттль эту задачу, он помог ей прийти в себя. Виоле нужно было заботиться о них всех. И все будет в порядке. Я очень надеялась, ради них самих, что мы найдем Энни живой и невредимой. А если нет… ничем хорошим не кончится, если терзаться всякими «если».

Грил, Доннер, Текс и я отправились тем же путем, которым только недавно Текс шел по следам девочек. Его взгляд, по-прежнему бешеный, обшаривал все кругом. Ясно было, что он видит то, что мне недоступно – хотя многое я сама видела не так, как большинство людей. Когда я узнала, что он прошел по следу девочек до Бенедикта, это представилось мне непостижимой тайной, сродни волшебству. И даже сейчас происходящее казалось нереальным. Текс шел по выпавшему снегу, ни секунды не задумываясь, абсолютно уверенный в том, что направление выбрано правильно.

Чтобы не отставать от Текса, Грила и Доннера, мне пришлось постараться. Получалось неплохо, если только не разговаривать. Вопросов у меня было полно, но полицейские молчали, чтобы не сбивать концентрацию Текса, и я поступила так же.

Когда мы перешли реку и подошли ближе к дому Лейна, я взглянула на часы. Поход занял двадцать минут, на машине у меня в прошлый раз ушло десять, а если объезжать по основной дороге – не меньше тридцати. Здесь и правда можно было срезать.

– Погодите, – сказала

– На допросе он заявлял, что не женат, – ответил Грил. – Сказал, что жена умерла шесть с половиной лет тому назад, в лесу. Нога попала в капкан, а когда он ее нашел, было уже поздно. Медведь растерзал. Он похоронил останки за сараем и никому не рассказывал.

Я кивнула, не собираясь тратить время на смакование убийства и на пережевывание того, что властям, как здесь заведено, снова ничего не сообщили.

– Могилу я видела – но их там было несколько. О ребенке он не говорил?

– Нет. Я его спрашивал. Я тоже видел кладбище, Бет, он клялся, что детей там не хоронили, но Бог ты мой! – Грил провел рукой по волосам. – Лейн сказал, что там похоронены их мечты иметь ребенка. Если бы тело в сарае принадлежало его жене, я бы арестовал его и надавил как следует. Но я поверил, что он не знает убитую.

– Кто бы мог с ним тут жить?

– Кто-то вроде него, кто хочет сбежать от общества, – сказал Текс.

– Я с ним поговорю. Пойдем, – бросил Грил.

Мы подошли ближе к дому со стороны комнаты, которая еще не снилась мне в кошмарах, но явно будет. Грил закричал:

– Лейн! Здесь шеф полиции Сэмюэлс с тремя людьми.

Из трубы вился дымок, но мне все равно показалось, что дома никого нет. Однако через минуту Лейн появился на пороге, одетый в джинсы и короткую рубашку – он бы мгновенно замерз, если бы разгуливал по лесу в таком виде.

– Шеф, в чем дело? – он подозрительно оглядел Доннера, потом Текса и меня.

– Нужно задать пару вопросов. Можно мы зайдем?

Лейн не хотел нас звать, но здравый смысл одержал верх.

– Ладно, заходите.

Мы зашли за ним в заднюю дверь и прошли через разделочную. Благодарение Богу, животных там не было. Пройдя в гостиную, Лейн встал рядом с креслом и засунул руки в карманы.

В комнате было слишком жарко, и я сняла перчатки и шапку. Заметила, как взгляд Текса скользнул по моему шраму.

– Лейн, вы не видели на вашей земле девочку? Она могла быть вместе со взрослым, – спросил Грил.

– Нет, не видел. Кто-то пропал?

– Да. – Грил встал так, чтобы оказаться между Лейном и Тексом. Если бы Текс что-то задумал, его бы никто не удержал. Но Грил хотя бы сможет ему помешать. По глазам Текса и линии плеч было видно, что он себя сдерживает изо всех сил. Кто бы ни увел его дочь, хорошо этому человеку не будет, и Грил это отлично понимал.

– То есть пропала маленькая девочка. Сочувствую. Чем могу помочь? – голос Лейна звучал искренне.

– Мне нужно получить очень важную информацию. Лейн, мы ищем женщину, которая ходит в медвежьей шкуре. Вам такая известна?

Сначала Лейн хотел солгать, будто тренировался заранее. Посмотрел на Грила. Это была уже не я, любопытная соседка с кучей вопросов, это была полиция Бенедикта. Возможно, Лейн соврал бы и полиции, но речь все же шла о пропавшем ребенке.

– Черт. – Он запустил пальцы в волосы. – Я обещал не выдавать ее и уверен, что она не связана с пропавшей девочкой… Живу я один… Ладно, кажется, я догадываюсь, о ком вы говорите. Шеф, я никогда бы не подумал, что она может похитить ребенка, ни за что.

– Как ее зовут, кто она? – спросил Грил.

Лейн пожал плечами.

– Я знаю только, что это женщина. Она не представлялась. Белая. Почти ничего о ней не знаю. Не знаю, кто она, кем была раньше. Она добрая, мягкая, непохожа на похитительницу, – снова ввернул он.

– Подробнее, Лейн. Как вы познакомились?

– В первый раз она пришла ко мне лет пять или шесть назад, в плохом состоянии, издергана, с одной стороны лица ожог – не очень свежий, почти заживший. Не стала рассказывать, что случилось, просто попросила приютить. Несколько дней жила, потом ушла. Потом возвращалась – и сейчас иногда возвращается, много раз. Но нерегулярно. Где живет, когда уходит, не знаю, но точно не здесь.

– В полицию не сообщали? – спросил Грил.

– Нет. – По тону было ясно, что эта мысль даже не приходила Лейну в голову.

Грил вздохнул.

– Просто женщина? И все?

– И все.

– Мы думаем, что девочка ушла с ней. Понимаю, что вы другого мнения, но вы должны нам помочь. Мне нужно знать, куда она могла отвести ребенка. Наиболее вероятное место, по вашему мнению.

– Не знаю. Без понятия, где она бывает, когда уходит. Она не хочет, чтобы я знал.

Машины у нас не было. Из Брайна мы пришли пешком. Лейн повсюду ходил пешком. Я не могла представить себя на его месте, даже когда жизнь его была вся как на ладони.

– Что она вам рассказала при первой встрече?

– О своем прошлом ничего. О том, откуда она – тоже. Хотела узнать, как ставить капканы. Я ее научил. А потом… наверное, мы подружились. – Он демонстративно посмотрел на Грила. – И оставались только друзьями. Скорее даже компаньонами. Я помогаю ей с капканами, а она помогает мне. Иногда ужинаем вместе. Почти не разговариваем.

– Так вы не пара? – спросил Грил.

– Нет. Сегодня пораньше она у меня была, и вчера тоже. На этой неделе я вообще ее часто встречал. – Лейн посмотрел на меня. – И вы тоже. Я пытался оградить ее покой.

– Ее тайну, вы имели в виду, – заметила я.

Лейн вздохнул, губы сжались в тонкую полоску.

– Можно и так сказать.

– Вы как считаете, она имеет отношение к телу в сарае? – спросил Грил.

– Нет, никакого, – быстро ответил Лейн. – Раньше я задумывался на этот счет. Но потом рассказал ей, что нашли мертвую женщину, и она об этом ничего не знала. Я уверен, что она мне не лгала.

Грил потер бороду.

– Постарайтесь припомнить, что было три месяца назад. Как она себя вела, как выглядела?

Лейн долго молчал.

– Лейн?

– Три месяца назад я встретил ее в разделочной. Вернулся домой и увидел, как она отмывает руки от крови. Животных в комнате не было. Она сказала, что выпускала на волю волка и поранилась, но раны мне не показала.

– Такое бывает, – заметил Грил.

– И бывает опасно, – добавил Текс.

– Вам нужно пойти с нами, – сказал Грил Лейну. – Мы возвращаемся в Бенедикт пешком. Я хочу,

– Разумеется. – Не теряя ни секунды, Лейн натянул на себя одежду и вывел нас из дома. Оказавшись снаружи, они с Тексом начали очень похоже напряженно осматриваться; оба были охотниками, оба ставили капканы.

– Вы ее спрашивали хоть о чем-то? – сказал Грил, когда мы подходили к сараю и могилам.

– Нет, шеф, мы не так общаемся. Чаще всего мы оставляем друг друга в покое.

– У вас была дочь? – вставила я реплику.

Лейн прожег меня взглядом. Боль в его глазах была острой и ничуть не ослабевшей.

– У меня была жена и была дочь. Они погибли в лесу.

– Вы мне рассказывали только про жену. Когда умерла ваша дочь? – вступил Грил.

– Тогда же, когда и жена. Дочке было два года.

– Хреново, – пробормотал Грил, – вы не были со мной откровенны, когда я спрашивал про детей. Не очень умно.

– Я знаю, – ответил Лейн без тени извинения в голосе.

– Доннер, давай подытожим, верно ли я понял. Семья Лейна погибла шесть с половиной лет назад. Примерно в то же время сгорел дом, и через несколько месяцев в доме Лейна объявилась неизвестная с ожогом на лице. Похоже?

– Да, шеф. – Доннер был молчалив, но они с Грилом явно прорабатывали последовательность событий, расследовали в уме это дело. Или дела.

Отличные полицейские. Впечатляюще.

– Вы обеих похоронили? – Грил смотрел на Лейна.

– Я похоронил жену. Тело дочки исчезло.

– Вы его не видели?

– Нет. Она ушла с женой, и рядом с телом жены я нашел ее куклу. Дочку унес медведь.

– Вот дерьмо. Лейн, я вам очень соболезную, но, черт возьми, нужно было кому-то сказать.

– Я не откровенничаю с полицией, – ответил Лейн. – Я сам обо всем позаботился. Пытался найти тело дочки, но оно исчезло. Похоронил жену и вместе с ней дух дочери. Шеф, я знаю леса как свои пять пальцев. Ее нигде не было. И… очень много крови.

– Господь! – воскликнул Грил.

Само собой, он думал о том же, о чем я и, пожалуй, даже Текс. Каким-то чудом дочь Лейна выжила, и Текс ее вырастил. Но ведь девочек было двое.

– Ваша жена была из тлинкитов? – спросила я.

– Да. Я и сам тлинкит, но давно уже расстался с племенем. Были разные сложности.

– Я должен знать, что за сложности. Прямо сейчас. Не теряя ни минуты, – отрубил Грил.

Лейн кивнул.

– Мой отец распускал руки. В двенадцать я сбежал из дому. Теперь отец умер. Шеф, я уверен, что это не имеет отношения к происходящему.

– Ваша пропавшая дочь вполне может иметь, – сказал Грил скорее раздраженно, чем сочувственно.

– Не знаю, что и думать. Очень страшно надеяться. Я сделаю все, что вы скажете, шеф. Тогда в душе у меня все поломалось. А потом появилась эта женщина. Нам обоим было больно, но откуда взялась ее боль, она не рассказывала. Простите.

– Текс, когда вы удочерили девочек? Шесть лет назад?

– Они появились в Брайне в июле, вроде бы шесть лет назад. И почти сразу я их удочерил. Но официально удочерение не оформлено.

– Грил, почему ты увез Текса на допрос в Бенедикт? – спросила я в надежде, что он ответит.

– Мы нашли в пещере его капкан.

– Там, где кошелек и сумочка?

– Да.

– Как вы поняли, что это его?

– Там было вытравлено его имя.

– Я без понятия, как он там оказался. Этот капкан я потерял много лет назад, и в пещеру я его не клал. Я готов ответить на все вопросы, но сейчас я хочу найти дочь.

– Посмотрите. – Лейн протянул руку.

Мы одновременно посмотрели туда, куда уходила дорога. Клубы черного дыма поднимались к небу.

– Вот сукин… – Грил побежал первым, но мы сразу последовали за ним.

Глава тридцать седьмая

Когда мы добрались до сарая, он уже сгорел вместе со всем содержимым. Перед нами была зола, от которой поднимался черный дым. Текс ринулся изучать пепелище, но остальные схватили его за руки.

– Погодите, Текс, – сказал Грил. – Так вы только обожжетесь.

Спустя невыносимо долгое время дым рассеялся. Никаких следов Энни, никаких останков. От облегчения у меня подкосились ноги.

– Кто мог поджечь сарай, Лейн? Эта женщина? – спросил Грил.

Текса отпустили, и мы все подошли поближе.

– Не понимаю, зачем ей это делать, – ответил Лейн. – Разве что потому, что я показывал ей сарай и место, где хранились вещи нашей девочки. Правда не знаю.

Я посмотрела на Лейна. На секунду мне показалось, что контуры его лица начали расплываться, превращаться в лицо другого человека – Тревиса Уокера.

Сдаваться я не собиралась. Стиснула зубы и шумно вдохнула через нос. Нет, не сдамся! Я заморгала, желудок ухнул куда-то вниз, но Тревис Уокер не появился.

– Бет? – сказал Грил.

Видение не пришло, приступа не случилось, но в себя я пришла не сразу. Я справилась, смогла обуздать негодяя. Быть может, так я прогнала прочь важные воспоминания, информацию. Но если научусь прогонять прочьэто– Тревиса, – потом, наверное, смогу и припомнить самое нужное.

Контроль над собой. Вот, оказывается, что это за чувство. Приятное. Как же это удалось – оттого ли, что я не сомневалась, что благополучие ребенка важнее моего собственного и личные проблемы пока надо задвинуть? Непохоже, слишком возвышенно. Что бы ни дало мне сил, отвергать я это не буду.

– Все нормально, – ответила я. Пока так и было.

Грил посмотрел на меня. Он знал мою историю и догадывался, что я вспомнила что-то.

– Грил, я в порядке, правда.

– Хорошо. – Он повернулся к Лейну. – Живее, говорите, где женщина, что она могла сделать с Энни?

В глазах Лейна промелькнул неподдельный испуг и беспокойство.

– Я правда не знаю. Мне очень жаль.

– Есть идея, – сказала я.

Все посмотрели на меня. В жизни бы не могла представить, что окажусь в такой ситуации. Но что вообще можно представить? Ведь у тебя есть начало и конец, а между ними может случиться все что угодно. Если я и была в чем-то уверена, то в этом.

– Посмотрим в доме Рэнди, – сказала я.

– Думаешь, Рэнди их забрал? – спросил Грил.

– Вряд ли. Но я не удивлюсь, если женщина с Энни у него в доме. Просто догадка, но ничего лучше у нас пока нет. Рэнди уже вернулся из Джуно?

– Видел его в «Лавке», – ответил Доннер.

Мы были без телефонов, без машины. Единственный способ добраться до Рэнди – дойти до Бенедикта пешком и застать его в «Лавке».

– Я пойду за ним, –

Он побежал по дороге. Легкой прогулки не получится даже в его обуви. Никто не возражал, и Грил не стал его останавливать.

– Пойдемте, – сказал Грил Тексу, Лейну и мне.

Вчетвером в полном молчании мы быстро шагали в сторону дома Рэнди. Я ощущала, как волнуется Текс, как обеспокоен Грил, как смущен Лейн.

– Почему вы решили, что они у Рэнди дома? – спросил Текс. – Что это за Рэнди?

– Он держит «Лавку». Человек он что надо. Дома особо не бывает. Может, догадка моя и неверна, но мне кажется, что эта женщина – Ванда, жена Рэнди, и когда его нет дома, она там живет.

– Ванда, – сказал Лейн.

– Ваша женщина не упоминала этого имени? – спросил Грил.

– Нет, никогда.

– Думаешь, она все эти годы провела в лесах? – сказал мне Грил.

– Похоже на то. Но… Грил, а тела опознаны? Это точно Пол и Одри Хортоны?

– Вероятно. Кристин я рассказал про них только сегодня. Она мне сообщит.

– Ты не узнал в мертвой Одри?

– Нет, и тому были причины. – Грил замолчал, но только на мгновение. – Хортоны здесь жили недолго, и я не припомню, чтобы мне приходилось с ними пересекаться. Дом им построили еще до их приезда. А прямо перед пожаром умерла моя жена, и я уехал в Чикаго заниматься похоронами. Где и был, когда все случилось. Доннер еще со мной не работал. Следователи приезжали из Джуно. Теперь я понимаю, что они сработали халтурно, но, к сожалению, я их не проконтролировал, когда вернулся. Я… мне нужен был отпуск, но заменить меня было некем. Потом появился Доннер, но когда я вернулся, был конец августа, пожар отошел в прошлое – а потом уже и зима близко. Других забот хватало.

Если бы Грил не уехал, если бы его жена не умерла, все последующие трагедии и загадки могли бы и не случиться. Говорить вслух я бы это не стала, но, увы, он и сам все понимал. Фатальное стечение обстоятельств.

– Думаю, Ванда бросила Рэнди, но Аляску бросать не стала. И думаю, что она убийца. – Я всмотрелась в три пары любопытных глаз. – Хотя не могу представить, зачем ей было убивать Хортонов. Лейн сказал, что у нее обгорело лицо – значит, она была как-то замешана в пожаре. Но есть и хорошие новости: мне кажется, она не причинит ребенку вреда. – Я взглянула на Текса. – Правда.

– Откуда вы все это взяли? – спросил Лейн.

– Залезла к Рэнди в дом – мне было любопытно. И если бы я этого не сделала, то не увидела бы три кровати в мансарде и три зубные щетки в ванной. Это все, что я знаю, так что могу и ошибаться. Но думаю, вряд ли. По крайней мере не в главном.

– Вы служите в полиции? – спросил Текс.

– Служила когда-то. – Я посмотрела на Грила, тот кивнул.

– Пошли, – бросил Грил, протискиваясь вперед, чтобы идти первым.

Дом Рэнди выглядел пустым и мирным. Доннера нигде не было, но я прикинула, что он только-только добрался до Бенедикта. Если он нашел Рэнди и взял машину, то приедет минут через десять-пятнадцать.

Ждать мы не собирались.

Мы стояли на границе участка за группкой деревьев, но укрыться не могли – нас было многовато.

– Обождите минуту, сейчас проверю, – сказал Грил, доставая из кобуры пистолет.

– Шеф, не в моих обычаях указывать полиции, как поступать, но по возможности не стреляйте там ни в кого, – попросил Текс.

Грил посмотрел на Текса и затем поступил так же, как мог бы поступить дедушка. Он вложил пистолет обратно в кобуру, но оставил ее незастегнутой.

– Хорошо, учту – но не путайтесь у меня под ногами. Все поняли?

Мы кивнули.

По спине у меня сползла капелька пота. Мне было тепло, но если не буду двигаться, то скоро замерзну.

Грил вышел из-за деревьев и пошел к дому.

– Эй, есть кто живой? Я шеф полиции. Выходите! – громко сказал он.

Никто не откликнулся, в доме темно и тихо. Я посмотрела вверх на мансардное окно; зеленый листок по-прежнему был там. Я тихонько хлопнула Текса по руке.

– Ничего не напоминает? – я показала на листок.

– Может быть. Сложно сказать. Девочки все время что-то такое мастерят.

Никто не откликался, и Грил шел дальше. Он вел себя осторожно, но, похоже, не особо верил в мою теорию.

– Зайду сзади дома, – сказала я мужчинам. Потом повысила голос: – Грил, я зайду сзади дома.

– Погоди секунду, – откликнулся Грил.

– Я пойду с ней, – сказал Лейн.

– Ладно, – ответил Грил после паузы. – Только осторожно, хорошо?

Мы с Лейном уверили его, что все поняли.

– Пойдете? – спросила я Текса.

– Нет, я останусь с этой стороны. Будьте осторожны.

Мы пошли вокруг дома, стараясь держаться среди деревьев.

– Я видела, где задняя дверь, – негромко сказала я. – Там окна. Надо держаться сбоку, чтобы нас не заметили.

Было слышно, как перед домом Грил повторяет свое объявление, обозначая приход полиции. Затем послышался шум двигателя. Это был пикап Грила, я узнала звук двигателя. Видимо, Доннер привез Рэнди.

– Давайте вернемся, – предложила я, – и зайдем вместе с Рэнди.

С шумом распахнулась задняя дверь.

Появилась женщина. Она совсем не походила на дикое животное. Волосы собраны в растрепанный хвост, лицо чистое; на щеке заметен шрам. Она была в джинсах и линялой синей рубашке под поношенным коричневым свитером. Никаких тебе медвежьих шкур. Увидев нас с Лейном, она остановилась, в глазах вспыхнуло изумление.

– Что происходит? – спросил Лейн, выйдя вперед.

Она снова посмотрела на меня, затем на Лейна.

– Где девочка? – спросила я.

Женщина по-прежнему молчала. Она покачала головой, губы сжались в тонкую линию. Глаза ее наполнились слезами. Затем она побежала в лес.

– Эй! – заорала я. – Она тут!

Я шагнула в направлении, в котором бежала женщина, и тут же упала. Нога обо что-то запнулась. Я обернулась посмотреть, что бы это могло быть. Судя по углу, под которым стоял Лейн, либо он подставил мне ножку, либо я зацепила камень носком ботинка.

Неужели он помешал мне ее догнать?

Лейн протянул мне руку.

– Догнать ее?

Я воспользовалась его помощью и встала.

– Пожалуй, слишком поздно. – Я вгляделась в лес. Женщина была проворной и петляла между деревьями, чтобы ее сложнее было заметить, да и фора у нее образовалась приличная.

Спустя секунду из дома выбежали Грил, Доннер и Рэнди.

Я показала в сторону леса.

– Она сбежала!

– Я за ней, – бросил Доннер и умчался прочь.

Я посмотрела на Грила.

– А девочка?

Грил поднялся на низкое крыльцо и зашел в

Текс крепко обнимал ее, и, похоже, она была в полном порядке.

Всеобщее облегчение было почти осязаемым. Мы могли бы дать волю эмоциям, но совершенно не было времени.

Грил повернулся ко мне.

– Что тут, черт побери, стряслось?

– Она вышла из задней двери и увидела нас. Лейн спросил ее, что происходит. Она не ответила и пустилась бежать.

– Это была она? – спросил Лейна Грил.

– Да. Я не знал, нужно ли за ней гнаться.

Я всмотрелась в Лейна, но не смогла определить, лжет он или притворяется. О своих недавних подозрениях я решила промолчать.

Грил попытался высмотреть Доннера.

– Проклятье!

Рэнди машинально провел рукой по волосам. Он подошел к столу, выдвинул ящик и достал оттуда фотографию. Принес ее нам.

– Это она? – Рэнди показал на женщину на фотографии. Женщина счастливо улыбалась, стоя в свадебном платье, а рядом был Рэнди в смокинге.

– Да, – ответил Лейн.

– Да, – сказала я.

Та же женщина, и, надо сказать, сейчас даже со шрамом на лице она выглядела моложе, чем на фотографии. На минуту я задумалась, как так вышло – я видела ее первый раз в жизни, она была не накрашена и старше, чем на фото. Не загоревшая, но и не бледная как смерть. Казалось, что она проводит много времени на свежем воздухе, но, может, я просто представила то, что мне рассказали.

Вид у Рэнди был оторопевший. Я положила ладонь ему на руку.

– Ты в порядке?

– Не могу понять, что происходит.

– Мы докопаемся до истины, – сказал Грил. Он подошел к Тексу с Энни. – Пойдем присядем. Надо разобраться, что знает о деле ваша дочь, и как можно скорее.

Рэнди как-то оправился от очередного потрясения и пошел на кухню принести всем воды. Доннер не смог догнать Ванду, быстро потерял ее след и вернулся к нам.

– Хотел бы я знать, куда она пошла, – сказал Лейн. – Я бы вам рассказал. Клянусь, рассказал бы.

Я пытливо смотрела на него. Казалось, он говорил искренне.

Грил повернулся к Тексу.

– Что Энни может сказать о женщине?

Текс кивнул и принялся жестикулировать. Энни отвечала. Затем он заговорил:

– Девочки познакомились с ней на следующий день после оползня. Увидели на той стороне реки – она им махала, чтобы подошли. Энни сказала, что женщина была очень добра, спрашивала, не голодны ли они, не хотят ли поиграть. – Текс замолчал. – Я знаю, что это не особо важно сейчас, но я правда говорил дочкам не разговаривать с незнакомцами. Единственное, что могу предположить, – в действительности до этой женщины они и не сталкивались с незнакомцами. Община у нас небольшая. Чему бы я их ни учил, поняли меня они только сейчас.

Текс чувствовал ответственность за произошедшее. Я не могла рассказать ему, как я, взрослый человек, тоже открыла дверь незнакомцу и только так выучила этот важнейший урок. К счастью, у Энни с Мэри таких тяжелых последствий не будет.

– Ничего страшного, Текс. Дети есть дети. Главное, что девочки не пострадали, – сказал Грил. – Энни может рассказать что-то еще?

Текс кивнул.

– Энни сказала, что Ванда – сегодня она назвала им свое имя – была с ними очень мила. Ванда приводила их в дом Лейна, когда его там не было, – если я правильно разобрал. Потом они бывали и здесь, когда Рэнди не было дома. Чистили зубы, играли в мансарде. – Он посмотрел на меня. – С зубными щетками вы угадали. Ванда купила их для девочек.

– Ты их не заметил? – спросил Грил у Рэнди.

– Видимо, нет, – ответил Рэнди. – Я чищу зубы на кухне и бреюсь там же. Там свет лучше. Я всегда так делал, и Ванда об этом знала. В мансарде я не спал с прошлой зимы. В последние годы мне начало казаться, что в доме кто-то бывает. Но я так много времени провожу в «Лавке». И все всегда было в целости и сохранности. Думал, может, кому-то ненадолго понадобился приют. Если бы что-то украли или поломали, я был бы настроен иначе, но такого ни разу не было.

– А что за листок картона на мансардном окне? – встряла я.

Сгорбившись, Рэнди покачал головой.

– Думал, просто что-то прилипло. Я здесь редко бываю днем, последний раз, если не считать сегодня, это было больше недели назад. Видел, что там что-то есть, но не позаботился проверить. Если б я знал, что это картон, Грил, я б тебе сказал. Я бы точно удивился, но я просто не заметил.

– Все нормально, – ответил Грил. – Продолжайте, Текс.

– Это длилось не очень долго. – Текс посмотрел на Энни, которая что-то показала. – Только после оползня, но Ванда им говорила, что она уже давно сюда ходит.

– Ванда хоть раз вас обижала? – спросил Грил у Энни. – Вы с Мэри ничего плохого не сделали, мне только нужно понять, не обижала ли она вас.

Энни сильно замотала головой и что-то сообщила жестами.

– Нет, она была очень милой, – перевел Текс.

– Хорошо. – Грил по-прежнему смотрел на Энни. – Ты знаешь, где она может быть?

Энни покачала головой и уперла руки в бока. Выглядело искренне. Затем показала Тексу еще несколько жестов. Мы с ожиданием посмотрели на него.

– Она ставит капканы. В тот вечер, когда девочки не вернулись домой, она брала их с собой проверить капканы. И когда она попросила их не подходить, пока она осматривает капкан, они потеряли ее из виду. Ванда не хотела их пугать, но, когда она задержалась, они сразу убежали. Так они заблудились, потом дошли сюда и в итоге оказались в Бенедикте. Они боялись мне все рассказать, боялись, что будут проблемы. Ванда им сказала, что она – это их личный секрет.

– Понятно, – сказал Грил. Он улыбнулся Энни. – Я понимаю, что ты испугалась, но, видишь ли, твой папа все понимает. И мы тоже. Можно спросить? – Он поглядел сначала на Энни, потом на Текса. – Девочки умеют издавать такие высокие визжащие звуки?

– Умеют, – быстро ответил Текс. – Я их научил так делать, если нужно привлечь чье-то внимание. Понимаете, кричать они не могут.

Я удивилась, что эта мысль раньше никому не пришла в голову; прежде я никак не могла понять, почему девочки могут издать этот звук, а говорить не умеют. В общем, хорошо, что мы разобрались, что же за звуки слышали мы с Рэнди. И еще я – как, наверное, и Рэнди – поняла, что звуки не должны были никому мешать, даже среди ночи. Они

Грил кивнул.

– Понятно. Энни, мне очень нужно выяснить, что еще ты знаешь о Ванде.

Энни на минуту задумалась. Все мы затаили дыхание. Потом она подняла взгляд и погрустнела, на глазах выступили слезы. Она стала жестикулировать.

– Что ты, милая, ты ни в чем не виновата. Это она сделала, а не ты. Ты тут ни при чем, – сказал ей Текс. Он посмотрел на нас. – Энни говорит, что Ванда подожгла сарай прямо перед тем, как они сюда пришли.

– Понял. Энни, мы знаем, что ты в этом совсем не виновата, – сказал Грил.

– Совершенно верно. О чем вы еще говорили? – спросил у Энни Текс.

Энни стала жестикулировать, и Текс улыбнулся. Слезы девочки утихли. Текс посмотрел на нас.

– О рыбалке и охоте, о том, что мы обсуждаем дома.

– И ты не знаешь, где живет Ванда, когда ее нет ни в одном доме? – спросил Грил.

Энни снова покачала головой.

Грил взглянул на Рэнди.

– Я ее найду.

– Думаешь, она у… – начал Рэнди, осекся и посмотрел на Энни. Потом продолжил: – Сделала то, что вы нашли в сарае?

– Не знаю, что и думать, – ответил Грил. Он с осуждением посмотрел на Лейна и нахмурился. Лейн не обратил никакого внимания.

Он смотрел только на Энни. Вероятно, он видел свою родную дочь. Хотелось спросить, не выглядит ли она знакомо, не похожа ли на его погибшую жену. Но сейчас было не время. Я видела в его взгляде боль и недоумение. Если Грил с Доннером и заметили внутреннюю борьбу Лейна, они не придали ей особого значения.

Грил посмотрел на Доннера.

– Нужно ее отыскать. Вызовем на подмогу ребят из Джуно и выследим. Вам всем можно вернуться в город; если беспокоитесь, оставайтесь в участке. Если не хотите, проследите за тем, чтобы себя защитить. Я не собираюсь причинять Ванде никакого вреда. – Он посмотрел на Энни. – Но сейчас лучше считать ее опасной.

– Я пойду домой, – сказал Лейн.

– Я буду или здесь, или в «Лавке», – ответил Рэнди.

– И мы с Энни поедем домой, – добавил Текс.

Грил сделал глубокий вдох.

– Ребят, я стараюсь вести себя мягко, но не хочу, чтобы меня превратно поняли. Она нужна мне живой. Мне нужна истина. Все поняли?

Мы кивнули.

Глава тридцать восьмая

– Невероятно, – сказал Орин.

– Понимаю, – кивнула я.

Было уже поздно, но я посчитала, что Орин имеет право узнать обо всем. На пикапе Грила – единственном, который у нас был, – каждый добрался, куда хотел. Затем я запрыгнула в свою машину и доехала до «Петиции». Оставила Орину сообщение, чтобы приходил, как закроет библиотеку. Он появился и сразу потянулся за виски. Пока я рассказывала все подробности, успел выпить две стопки.

– Но зачем Ванде убивать обоих Хортонов, ну или хоть кого из них? И как получилось, что между убийствами прошло столько времени? Что-то здесь нечисто, – сказала я.

– Согласен. – Улыбка Орина была точь-в-точь как у Чеширского Кота.

– Что? Ты что-то знаешь!

– Так и есть. Раскопал кое-что любопытное.

– Позвоним Грилу?

– Я уже написал ему, хотя вряд ли он успел проверить почту. – Орин задумался. – Сейчас он ищет Ванду, а мои сведения тут не помогут.

– Давай рассказывай.

– Рэнди с Вандой и Хортоны на самом деле родственники. Пол – это троюродный брат Рэнди. Я отследил их всех до самых истоков, до небольшого городка в Техасе, а затем проследил жизненный путь Рэнди до Нью-Йорка. Он добился большого успеха, заработал кучу денег. И, насколько я понял, брат старался следовать за ним, но далеко не так успешно. А потом у Пола с женой родились дети, и они решили сменить образ жизни. Ну и переехали сюда.

– Вот это переезд! Они прямо очень сильно хотели воспитывать детей вдали от цивилизации.

Орин пожал плечами.

– Я их понимаю.

– Более-менее и я тоже.

– Затем Рэнди погостил у них и тоже решил, что хочет здесь жить. Спорю, Грил раньше вообще не спрашивал Рэнди о Хортонах.

– Пожалуй, что нет. Жена Грила умерла прямо перед пожаром. И очень важные вещи задвинули в очень далекие углы.

– Что-то вроде того. – Орин достал из заднего кармана листок бумаги. – Я тогда еще не был библиотекарем, но интуиция мне подсказала, что поискать стоит. Вот копия абонементной карточки Ванды. Она была даже не в компьютере, а просто в старых папках. Там и дата есть, и все прочее. Ее завели месяца за три до пожара; они здесь жили совсем недолго.

– И что же это означает?

– Ну, судя по записям, Ванда брала одни детские книжки. Наверное, читала их дочкам Хортонов. Я бы осмелился предположить, что девочки были ей очень дороги, и это вряд ли изменилось, даже когда Ванда расхотела здесь жить. В общем, не знаю, просто идея.

– Нам надо ее найти.

– Грилу надо ее найти.

– Само собой. – Я задумалась.

Орин предложил мне виски, и я решила, что уже достаточно поздно. Только допила, как от ноутбука донесся звук пришедшей почты.

Или спам, или письмо от тех немногих людей, что знали мой адрес. Я противилась желанию посмотреть на экран.

– Давай прочитай, – сказал Орин.

Не успела я ничего сделать, как звук повторился. Было слишком любопытно, чтобы не посмотреть целых два письма.

Я наклонила экран так, чтобы больше никто его не видел, и кликнула. Ноутбук ожил: письма пришли от мамы и от детектива Мэйджорс.

Тема маминого письма: «Попала в ублюдка». У детектива: «Ваша мать в бегах. Нужна помощь».

– Вот блин!

Орин убрал ноги со стола и выпрямился.

– Все хорошо?

– Нормально, – ответила я.

Он вытряс последние капли виски в стопку и поставил ее на край стола.

– Что ж, тогда я пойду. Похоже, тебя ждут дела. Офисные архивы с режимом работы не считаются.

– Ага, – рассеянно ответила я, ставя ноутбук на стол.

Я проводила Орина до двери. Он поколебался, затем сказал:

– Точно все нормально? Ты же знаешь, мне можно довериться.

Я улыбнулась.

– У меня все хорошо. Пожалуй, лучше, чем за долгое время. Знаю, что можно. Я… еще не созрела.

– Понял. Ладно. Пока, до скорого. – Орин показал знак мира и вышел в темноту, туда, где были библиотека и его пикап.

Я заперла дверь и поспешила к ноутбуку.

Кликнула, открылось письмо Милл.

Девчоночка моя! Очень спешу. Я в него стреляла! В урода этого. Он выходил из «Пиггли виггли»[9],и я в него пальнула. К несчастью, ранила в ногу, и чертов охранник начал стрелять в меня. Не попал,

– Ох, мамочка! – Я и ликовала, что похитителя ранили, и страшно огорчилась, что все пришлось делать маме. Я даже была не очень против того, чтобы ей выпала эта возможность. Но на самом деле он не стоил ее свободы. Писать, звонить, слать маме сообщения смысла не было – она не станет отвечать, пока обстановка не разрядится. Ей приходилось скрываться от полиции раньше, но, насколько я знала, не оттого, что она в кого-то стреляла. Ее любимые преступления – незаконно залезть в чей-нибудь дом или подраться. Мне хотелось рассказать маме, как удалось удержать видения о Тревисе под контролем; пока лишь один раз, но и это – начало. А теперь вообще неясно, когда она со мной свяжется. Заляжет на дно.

Однажды дедушка сказал, что Милл не способна долго держаться в стороне. Даже если это для нее лучший выход.

Она со мной свяжется.

Я открыла письмо от Мэйджорс, но оно уже меня не удивило.

Здравствуйте! Сообщаю, что ваша мать стреляла в человека, который, по нашей информации, вас похитил. Мы полагаем, что он ранен в ногу. Оба они скрылись от преследовавшего их охранника. Буду держать в курсе. Пожалуйста, дайте знать, если мать с вами свяжется. Сделаю все возможное, чтобы избавить ее от неприятностей. Заранее спасибо. Надеюсь, вы в порядке.

Мэйджорс всегда писала по делу и без однозначных деталей. Никаких имен, никакой конкретики. Я была ей благодарна, но даже по краткому письму было видно, как она разозлилась. Мама беспокоила ее с самого начала, и вот все страхи оправдались. Как Милл его нашла? Точно ли это тот человек? Вряд ли получится быстро узнать.

Я разволновалась. По телу пробежала дрожь, руки затряслись. Ощущение было не из приятных – мое самообладание понемногу исчезало. Я сделала глубокий вдох и попыталась сконцентрироваться.

И тут же услышала полузадушенный крик. Сразу вспомнила, какие звуки издавали девочки в тот вечер, когда стучались ко мне в дверь. Но это было другое – самый настоящий крик.

– Что за чертовщина? – сказала я себе под нос. Навострила уши и стала вслушиваться изо всех сил. Крик повторился. Может, это кто-то из девочек? Но они точно были дома с Тексом. Я подбежала к двери, отперла ее и встала, положив на ручку еще трясущуюся ладонь. Я боялась того, что было там, в темноте. Боялась открыть дверь.

Просто боялась.

Но если все-таки это девочки, надо посмотреть – наверняка нужна помощь. Я справлюсь. Тревис Уокер сейчас где-то в континентальной Америке, и с пулей в ноге прыткости у него явно поубавилось. Уголок рта у меня непроизвольно растянулся в улыбке: «Спасибо, мам».

Я потянула дверь на себя. Снаружи не было ничего. Всмотрелась в темноту, желая и не желая что-то увидеть. Сейчас придется туда идти.

Шаг, еще шаг, и все получилось. Я оказалась снаружи, а дверь оставила распахнутой настежь на тот случай, если придется спасаться бегством.

Я удалялась от здания, стараясь смотреть сразу во все стороны, но повсюду вокруг была только темнота. Пока не посмотрела в сторону библиотеки.

– Орин? – Я прищурилась.

Там тоже было темно; хотя бы не было снега и дождя. Холода я почти не замечала. Свет не горел, только небольшая лампочка снаружи здания освещала импровизированную парковку. Пикап Орина был на месте. Снова взглянула на библиотеку; внутри точно не горела ни одна лампа. Если бы Орин был на месте, он включил бы свет.

– Орин? – позвала я, шагая в ту сторону. – Орин!

В темноте, в нескольких футах от его машины, двигались чьи-то тени. Ничего определенного разглядеть не вышло, но очертания походили на тело – тело человека.

Я бросилась бежать прямо по слежавшемуся снегу. Оказавшись ближе, услышала звуки борьбы врукопашную. Стоны, удары, кряхтение. Два голоса, мужской и женский. Мужской голос принадлежал Орину, женский, почти наверняка, – Ванде.

– Эй! – крикнула я на бегу. По-прежнему ничего не было видно, но звуки на секунду стихли.

– Зови на помощь, – пробурчал Орин.

Помощью пока буду я.

Наконец я их увидела. Это и правда оказались Орин и Ванда, и они действительно дрались. Лицо у Орина все было в темных пятнах, скорее всего, крови. Хвост на голове Ванды растрепался, и вид у нее был дикий.

Орин лежал на земле, изо всех сил держась за штанину Ванды. Она пыталась высвободиться.

– Бет, зови на помощь, – повторил Орин.

Я подбежала к ним. Что еще делать, не знала. Прыгнула на Ванду, и обе мы с размаху влетели в землю, выбив весь воздух из легких.

– Отвали, – проскрежетала Ванда, извиваясь подо мной.

– Орин, что случилось? – выкрикнула я, как-то умудрившись прижать руки Ванды к холодной, покрытой снегом земле.

Перекатываясь с боку на бок, он пытался подползти поближе.

– Я застал ее выходящей из библиотеки. Думал, кто-то лазит туда по ночам.

– Хоть бы ты ушел чуть на подольше, – пробормотала Ванда сквозь стиснутые зубы.

Она так извивалась, что я не знала, смогу ли ее удержать. Она была намного сильнее меня. Я вспомнила, чему учила меня Сесиль Трокмортон, и передвинула колени так, чтобы надежнее оседлать Ванду. Если смогу держать ее руки, пока не придет подмога, мы справимся.

– Она тебя ранила? – спросила я Орина.

– Ударила ножом. Важные органы не задела, но я теряю кровь.

Гнев переполнил меня, обжег желудок и горло. Вместе с гневом пришли силы; жар помог мне забыть о холодной земле.

– Ах ты сучка! – выкрикнула я; вышло так похоже на Тревиса Уокера. Я совсем от себя такого не ожидала. Я ударила ее так сильно, что, кажется, в руке что-то треснуло.

Ударила только раз, но Ванда сразу вырубилась. Прежде чем я успела выдать ей добавки, Орин меня оттащил. Он держал меня за руки.

– Славный удар, Бет. Она без сознания. Но мне нужна помощь. Иди в библиотеку, хватай телефон и звони.

Я постаралась сдержать обжигающий, ослепляющий гнев и взглянула на Орина.

– Иду.

– Хорошо. – Он отпустил мои руки.

Я с трудом поднялась и побежала к дверям библиотеки. Остановилась и обернулась к Орину.

– Не вздумай мне, блин, помереть здесь.

Он рассмеялся.

– Не буду. Иди звони.

Я пошла звонить.

Глава тридцать девятая

Может, убийство и не наркотик, но привычки это дело требует.

Стоило Ванде убить одного человека, Одри Хортон, – и убить Пола оказалось легче. Особенно потому, что она считала обоих заслуживающими смерти.

Так вышло, что я попала

Грил снял трубку рабочего телефона после первого гудка. В этот момент он пытался определить, куда могла направиться Ванда. Я рассказала, что случилось, он связался с доктором Паудером. Они вдвоем, а еще Доннер, Виола и Эллен моментально примчались в библиотеку. Грил направился прямиком к Ванде – я связала ей запястья и лодыжки. Доктор побежал к Орину, который по-прежнему был в сознании; мы с ним хорошо прижали плечо там, куда попал нож, и практически остановили кровотечение.

Думаю, что Харвингтоны бы полетели в Джуно даже в метель. Но снега не было, и они погрузили Орина и доктора в самолет за считаные минуты. В Джуно их будет ждать скорая помощь и самая настоящая больница.

Орин поправится. Доктор отзвонился прямо перед началом допроса сказать, что состояние стабилизировалось и выздоровеет он довольно быстро. Я сдержала слезы облегчения; даже Грилу стоило труда контролировать эмоции.

Когда Ванда пришла в сознание, она была крайне недовольна. И ее настроение не улучшили наручники, пристегнутые к вертикальной трубе, к рейлингу, похожему на армированный полотенцесушитель, сбоку от стола Грила. Камер в Бенедикте не водилось; Грил сидел в кресле, я – на таком же стуле, что и Ванда, только вне ее досягаемости, по другую сторону стола и по собственной воле.

– Вы арестованы по целой куче обвинений, – сказал Грил, дождавшись, когда Ванда полностью придет в себя. – Хотите адвоката?

Она свирепо уставилась на Грила.

– Не нужно, я все расскажу.

– Прямо камень с души. Начинайте, прямо с самого начала. Будут вопросы, я вас прерву.

Ванда кивнула, послав мне убийственный взгляд. Я ответила не менее смертельным. Я вполне могла ее убить. Я это знала, и она это знала. Мы обе могли убить друг друга. Я была сыта по горло людьми типа Ванды, и оказалось, что я больше похожа на маму, чем была готова признать.

– Когда я приехала сюда, в этот пустой мир, то сразу поняла, что не смогу здесь жить. Потрясение было просто ужасным. Хотелось вернуться домой, вернуться к цивилизации.

Грил кивнул.

– И сколько вы здесь пробыли до того, как успели сделать такие выводы?

– Две недели.

– Не то чтобы долго.

– Мне хватило. – Она вздохнула. – Я сказала Рэнди, что уезжаю и развожусь с ним. Он даже не спорил. Ему с самого начала здесь понравилось, понравилось быть вдалеке от людей. У нас оставался нью-йоркский дом, и я думала вернуться туда. Детей у нас не было, так что вообще без проблем. Рэнди сильно старше меня… В общем, сохранять статус-кво смысла не было, зато был способ все исправить и никому не навредить. По крайней мере не слишком. Вы, наверное, даже не помните меня?

Грил задержал на ней взгляд.

– Не помню, но этому есть причины.

– Именно. Я была частью местной общины всего-то недели три, и вы тогда были в отъезде. У вас умерла жена, и вы уехали из города. Мне бы пообщаться с кем-то из властей, но тогда вам никто не помогал – рейнджеров-заместителей еще не было. Лучше всего подходила Виола, которая управляет заведением по социальной адаптации, но почти сразу я поняла, что ничего обсуждать с ней не буду. Она мне совсем не понравилась.

– Жаль, что я оказался в отъезде. Насчет чего вы хотели пообщаться?

Грил мне рассказывал, что его жена умерла несколько лет назад. Мне почему-то казалось, что прошло больше времени. Боль его по-прежнему ощущалась, но лезть со своим сочувствием сейчас не стоило.

– М-м-м… между Одри и Полом что-то сломалось, – сказала Ванда. – Я хотела просить вас присмотреть за ними и за девочками. Я уезжала, Рэнди, ясное дело, все время работает…

– Вы говорили Рэнди, что, по вашему мнению, что-то не так?

– Нет. – Ванда покачала головой. – До того самого утра, когда я сказала Рэнди, что ухожу, у меня не было доказательств. А потом было уже слишком поздно.

– Дальше.

– Тем утром Рэнди уехал в «Лавку», а я пошла попрощаться с Полом, Одри и девочками – Дженни и Джози. Потом я хотела сесть на паром до Джуно и там уже разобраться, как попасть домой. Никакого четкого плана не было. Ни билетов на самолет, ничего.

– Мы не нашли вас в списках пассажиров.

– Именно. Короче, я постучалась к Хортонам, но они не открыли. Из дома слышались странные звуки, будто там все бегают, суетятся, говорят второпях. Я просто открыла дверь и вошла. Такое случалось: когда мы приехали, то спустя буквально пару дней поняли, что дверные замки здесь без надобности. Тут только два наших дома, и за две недели мы постоянно заходили друг к другу. Но в тот раз я не стала объявлять о своем приходе; будто кто-то велел мне молчать. Я прошла вглубь дома, откуда вроде бы доносились звуки. – Ванда умолкла, голова ее повисла. Она уперлась взглядом в свои руки, лежавшие на коленях.

– Что произошло? – спустя пару мгновений сказал Грил.

Ванда подняла голову и посмотрела на него.

– Дженни была мертва. Ее убила Одри. Они с Полом обсуждали, куда девать тело.

– Погодите. Как именно Одри убила дочь?

– Сбросила ее на первый этаж с мансарды.

– Бог мой, – выпалила я.

Не отрываясь от Ванды, Грил поднял руку, чтобы я утихла. Я утихла.

– Откуда вы знаете, что это правда? – спросил он.

– Я… подбежала к ее крошечному тельцу; слишком поздно. Меня затрясло, я заорала: «Что ты наделала? Что ты наделала?» Пол мне все рассказал, а Одри сидела на диване в полном трансе и слушала. А потом я не смогла удержаться…

– В смысле?

– Я вскочила на нее, набросилась и задушила.

– Почему же Пол вас не остановил?

– Он помогал мне, – говорила Ванда, по щекам ее лились слезы. – Прямо перед телом Дженни, на глазах у перепуганной Джози Пол помог мне убить свою жену.

Меня замутило, и я с силой сглотнула. Мне нужно было узнать всю историю.

Ванда наклонилась к Грилу.

– Понимаете, это было как во сне, и произошло так быстро. Даже сейчас мне кажется, что время в тот момент шло как-то неправильно, изгибалось, секунды нахлестывались друг на друга, и становилось все хуже и хуже. Я уже не могу разобраться, что же все-таки произошло…

– Да, я все понимаю, – сказал Грил. – Но мне нужно точно знать.

Ванда кивнула.

– Пол хотел избавиться от тела Одри, и мы отвезли ее в ледяную пещеру – они ходили туда

– Она была одета?

– Да. Я раздела ее уже потом, совсем недавно. Я…

Грил перебил ее:

– А почему не отнесли и Дженни?

– Пол решил, что это вызовет подозрения – никто не поверит, что обе они умерли в ледяной пещере, ладно еще только Одри. И он хотел, чтобы Дженни похоронили как следует. Хотел хотя бы это для нее сделать. Был июль, почва достаточно мягкая; но до похорон дело так и не дошло.

– А где был Рэнди? – спросил Грил, когда Ванда умолкла и снова погрузилась в свои мысли.

– В «Лавке». Мы оставили тело Одри и вернулись к ним в дом до полудня. – Она пожала плечами. – И за все это время нас никто не заметил. Никто.

– Но Дженни вы не похоронили?

– Нет. Пол сказал, что не станет сообщать властям, что я сделала с Одри, если я помогу вырыть могилу для Дженни и уеду, вообще покину Аляску. Он даже не знал, что я шла к ним попрощаться. Даже не узнал.

– Но ведь он вам помогал, вы же вместе убили Одри, – возразил Грил. – Он не смог бы сдать вас в полицию и выкрутиться сам.

– Да, но вы поймите, как все происходило – время текло как-то странно, мы общались только друг с другом. От ужаса всего случившегося я впала в оцепенение. И когда мы вернулись к Полу в дом, у меня осталось лишь одно желание. Джози.

– В смысле?

– Я не хотела, чтобы он ее воспитывал. И велела уехатьему,сказала, что если он только уедет, я позабочусь о Джози сама. Все равно она была ему не нужна.

– И он это сделал?

– Да, просто уехал. Но убедить его оказалось нелегко. Он пытался бороться, но выбора у него не было.

– Он точно уехал?

– Я велела ему возвращаться в Техас, к родственникам, которых Рэнди почти не знал. Велела сказать Рэнди, что они с Одри не вынесли утраты и потому им пришлось уехать.

– Утраты девочек? То есть он поджег дом, чтобы представить все так, будто девочки погибли в огне?

– Не совсем так. Утрата – да, имелись в виду девочки. – Ванда нахмурилась. – Но дом подожгла я. Пол не мог придумать правдоподобную версию своего исчезновения, не мог все правильно организовать. В итоге я подожгла дом, велела ему уезжать, сказала, что возьму Джози и позабочусь о ней. Он толкнул меня на горящую занавеску. – Она дотронулась до щеки. – Меня обожгло, но я смогла сбежать вместе с Джози. Я видела Пола в последний раз тогда, когда тот пытался выбраться из огня. Я схватила Джози и побежала.

– Полиция бы разыскивала его с Одри, чтобы допросить, – вмешалась я.

– После пожара, вы имеете в виду? – спросила Ванда.

– Да.

– Пожар прекратился сам собой. Первое официальное лицо появилось в доме лишь спустя два дня. И только тогда нашли тело Дженни. Пол давно скрылся. Полагаю, когда ему позвонили, он сказал, что Одри с ним – я подсказала так сделать. Вам сложно понять; здесь людям все по барабану.

– Неправда, – сказал Грил.

– Тогда это было правдой. Вы уехали. Помощников у вас не было.

– Но как же Рэнди? – спросила я. – У него бы возник миллион вопросов. Куда делся брат с семьей? Почему нашли только одно тело?

– Насколько я поняла, Пол и с Рэнди объяснялся по телефону. Спросите у Рэнди. Я только знаю, как велела Полу себя вести. Я уехала и ни разу не вспоминала прошлое – до недавнего времени.

Грил и я долго молчали. Похоже ли это было на правду? Если бы все случилось где-нибудь еще – вряд ли. Но с учетом того, что Грил уехал, а замещать его было некому, именно здесь все могло случиться именно так. В этом не было ничего невозможного.

Грил откинулся на спинку кресла.

– Вы отвели Джози в Брайн.

– Да.

– Вместе с другой девочкой? – добавила я.

– Да. Я шла по лесу с Джози, пытаясь понять, без дураков, что же мне теперь делать. – Она коротко засмеялась, шмыгнув носом, и вытерлась рукой. – В итоге решила, что вернусь к Рэнди и добьюсь от него помощи, но затем… наткнулась на другого ребенка. Она стояла там, а вокруг было кровавое месиво – следы чудовищно жестокой гибели ее мамы. Девочка плакала совершенно беззвучно. Ни секунды не раздумывая, я схватила и ее тоже и пошла дальше, не зная, куда, собственно, направляюсь. Будто меня кто-то вел, и я не сопротивлялась. Я пришла в Брайн, заглянула на почту. И оставила девочек в надежде, что о них позаботятся. – Она прищурилась в сторону Грила. – И так и вышло! О них заботились изо всех сил.

– И с тех пор вы скрываетесь в лесу? – спросил Грил.

Ванда снова засмеялась.

– Да. Мне кажется, так вышло из-за шока. Я осталась здесь. Пережила ночь. Затем вторую. Днем можно было залезать к Рэнди в дом – это ведь был и мой дом. Потом я подружилась с человеком по имени Лейн, и он научил меня расставлять капканы.

– Где же вы ночевали в самые дикие холода? – спросила я.

– Сделала себе временный лагерь. Я вам покажу. Здесь есть другие пещеры, и не все они ледяные. Собиралась наблюдать за девочками с другого берега реки, но почти сразу после того, как я оставила их в Брайне, сошел оползень и перерезал удобный путь в ту сторону.

– А вы не нарочно вызвали оползень? – продолжила я.

– Нет, я даже не знаю, как это сделать. Он случился сам по себе.

– Но вы все равно остались? – сказал Грил.

– День шел за днем, год за годом. Я все думала, что следующей ночью умру, но я не умирала. Просыпалась и все жила, жила, искала пищу, придумывала, как не замерзнуть. Просто выживала, – сказала она, будто сама удивившись, что у нее получилось.

– Как вам удалось вернуть Пола, чтобы убить и его? – спросил Грил.

– Однажды я поняла, как ночью можно забраться в библиотеку. Села там за компьютер и написала ему по электронной почте. Адрес у него не менялся.

– И почему вы хотели, чтобы он вернулся? Как вы этого добились?

– Сказала, что сдам его полиции за то, что убил Одри и бросил дочь, если он не поможет мне перевезти тело.

– В сарай? Лейн был абсолютно уверен, что еще неделю назад тела там не было.

Ванда

– На самом деле мне не нужна была его помощь. Нужно было только, чтобы он приехал. Я предложила ему встретиться ночью у причала прогулочных катеров. Как и тогда, вокруг никого не было. Даже вид из домика закрывали деревья. Я добилась того, что он пришел, и потом убила его.

– Зачем?

– Он не заслуживал жить. Жизнь на Аляске научила меня одному – злодеи не заслуживают поблажек. Так вышло, что я дала ему поблажку. Но не собиралась этого так оставлять.

– Порок в чистом виде, – сказала я.

Ванда взглянула на меня.

– Я же вижу, как вы на меня смотрите. Как человек, который может убить. И вы хотели, когда я ранила того мужчину, Орина.

Я промолчала; я сама уже успела себе в этом признаться.

– Значит, тело вы сами перевезли? – вступил Грил.

– Верно. После недавнего оползня дойти до Лейна стало проще. Я сделала санки и привезла Одри. Сняла одежду и сожгла, чтобы уничтожить возможные улики. Все надеялась, что тело обнаружат, а этого так и не случилось.

– Почему вы хотели, чтобы ее нашли? – спросила я. – Ведь она бы лежала в пещере целую вечность.

Ванда пожала плечами.

– Так бы не вышло. Оползень открыл дорогу к пещере. Кто-нибудь нашел бы Одри. И это вполне могли быть девочки. Я не хотела, чтобы так вышло.

– И потому вы перевезли тело в сарай Лейна? – сказал Грил.

Она снова пожала плечами.

– Познакомившись с Лейном поближе, я осознала, что тогда увела его дочь. Вы должны понять: когда до меня дошло, что я наделала, я была потрясена до глубины души. Мне хотелось все исправить, но поделать ничего было нельзя. Я не собиралась оставлять Одри в сарае, просто знала, что Лейн не скоро туда заглянет. Думала потом перевезти ее в дом Рэнди. Но затем как-то мы с девочками проверяли капканы, я потеряла их из виду… и все закрутилось. Так я ее и не перевезла.

– Сарай вы сожгли? – спросила я.

– Да, я. Со мной была девочка. И мне показалось, что это будет правильно – сжечь свое прошлое.

Хотелось заметить, насколько это все неправильно и ненормально, но я промолчала. Сказала Грилу:

– Рэнди опознал тело?

– Он сказал, что ее не узнал, – ответил Грил. Затем посмотрел на Ванду. – Но ведь он же узнал бы ее? Вы же сделали с Одри одинаковые татуировки?

– Да, но Рэнди этого не знал. Через несколько дней после нашего приезда в Бенедикт мы с Одри сбежали в Джуно, перебрали с выпивкой и пошли. Мою татуировку Рэнди даже не заметил – что должно вам многое сказать о нашем браке.

– Так он узнал бы ее? – спросил Грил.

– Спросите его сами. Понимаете, шеф, я хотела все исправить. Не могу этого объяснить, но я считала, что Рэнди должен знать об Одри. И когда все остальные бы тоже узнали, то, я уверена, полиция бы догадалась, что на берегу зарезали Пола. Но затем тело Одри нашли в сарае, и это все испортило. Тогда я решила все исправить каким-нибудь другим способом и придумала вернуть Лейну его дочь. Когда вы меня нашли, я над этим работала. Это просто я все исправляла.

– Но почему сейчас? – спросил Грил.

Ванда могла бы сказать, что ее все достало или что решила уехать из Бенедикта и закончить все до отъезда. Вместо этого она произнесла:

– Все дело во времени. Знаю, вы мне не поверите, но я была травмирована, искалечена. И только недавно я стала ощущать, что выбираюсь, что мне становится лучше. Это заняло столько времени, сколько, видимо, было необходимо.

Будем надеяться, оправиться от Тревиса Уокера я смогу побыстрее.

– Шесть лет? – сказал Грил.

– Вы постоянно об этом твердите. Я не знаю, как должны ощущаться шесть лет. Мне они долгими не показались. Когда сошел оползень и получилось увидеть девочек с того берега реки, я поразилась тому, как они выросли. Шесть лет для меня пролетели как несколько мгновений, а девочки успели так сильно вырасти. Вот как мне стало лучше.

– Ну я бы не сказал, что это лучше.

– Не могу вам объяснить по-другому.

– А картон на окне мансарды? – спросила я.

– Это листок Энни. Я решила, что Рэнди должен его заметить, и это чуть запудрит ему мозги. Он его видел?

Мы с Грилом переглянулись, но промолчали.

– Значит, не просто все исправить, но еще и запудрить мозги бывшему мужу? – сказал Грил.

– Мы все еще женаты.

– Рэнди бы помог вам придумать, как спасти девочек, – заметила я.

– Теперь я это понимаю, но тогда мне это и в голову не пришло. К тому же не забывайте, что мои подозрения оправдались только после убийства Дженни. Слишком поздно. Слишком противно.

– Вы положили в пещеру капкан. Откуда он у вас? – спросил Грил.

– Когда я доставала тело Одри, увидела этот капкан прямо рядом с пещерой. Трапперы, бывает, вырезают на капканах свои имена. Так можно было отвлечь полицию, ну и капкан был не Лейна, а я не хотела, чтобы решили, что он как-то замешан.

– На самом деле это капкан отца девочек, человека, который их вырастил, – вставила я.

Ванда подняла брови.

– Весьма забавно.

– Вы доставили ему кучу неприятностей, – заметил Грил.

– Я не хотела, – ответила Ванда, не моргнув глазом.

– Детская одежда была для мальчика, – встряла я.

– Просто детская одежда, пол не важен. Пару лет назад Лейн водил меня в сарай и все там показал. Он все еще очень переживал. Грустно было смотреть.

Грил оформил формальный арест и опять позвонил Харвингтонам. Снова был нужен самолет. Наконец пришло время Ванде покинуть Бенедикт. Навсегда.

Две недели спустя

Было очень холодно. Не стоило, наверное, бегать на улице при таких температурах. Но снег не шел, и пропускать день относительно мягкой погоды не хотелось. Я пробовала бегать на тренажере, и это оказалось чистым мучением: минута беговой дорожки тянулась как двадцать минут обычного бега.

Надо было улучшить свою форму. Я дала слово Сесиль. Дала слово и самой себе. Надо было накачаться по максимуму, прийти в наилучшую форму. Я не могла не понимать, что близится встреча с Тревисом. И я собиралась быть во всеоружии.

От Милл ничего не было слышно. Я надеялась, что у нее все хорошо. Полагала, что так и есть. Полиция потеряла след мужчины, которого ранила Милл; все исходили из того, что это был Тревис Уокер, мой похититель.

Я никому не рассказывала о своем воспоминании – словах Тревиса «Риверсы никогда не слушались». И занялась я не только физподготовкой, но и своей памятью. Я хотела вспомнить – может быть,

Доктор Дженеро будет сегодня звонить – просто спросить, как дела. Скажу, что все нормально.

Ванду увезли. Рэнди пытался осознать случившееся. Он страдал из-за того, что наделали Пол, Одри и Ванда, и осознания того, что все эти годы Ванда была здесь, рядом. Он понимал, что должен был бы опознать тело жены своего брата, должен был узнать Одри, но и сейчас он не мог разглядеть в замороженном теле из сарая женщину, которую когда-то знал. Грил напомнил ему, что и сам он не узнал Одри, хоть однажды с ней встречался – перед тем, как уехал заниматься похоронами жены. В итоге они с Рэнди списали все на дела прошлого, на нежелание смириться с произошедшим. Доннер тоже не узнал Одри и не помнил ее, хотя лучше остальных рассмотрел тело. Шесть лет назад он еще не работал с Грилом, но уже жил в Бенедикте.

Ох уж это нежелание смириться – я могла бы написать о нем тома.

Лейн… Я не очень понимала, что с ним. Грил придумает, как ему остаться там жить, но это потребует некоторой корректировки правил: земля Лейна и вправду оказалась во владении штата.

Правда, дорога теперь открылась, и по ней в его сторону будут ездить люди. Раньше Лейна вполне устраивало, что за нужными вещами приходилось пробираться в город и возвращаться домой пешком. И он был доволен, что отрезало дорогу до его дома. Мне кажется, он был бы не против нового оползня, который вернул бы все на свои места. Его душевным ранам нужно было время, чтобы зарубцеваться.

Ванда изуродовала не одну жизнь.

Я добежала до самой «Петиции». Ну почти. Стала как вкопанная, когда увидела пикап Орина возле библиотеки. Орин отлично выглядел. Оказалось, раньше в него не только стреляли, но и резали его ножом. С гордостью он продемонстрировал мне свои шрамы.

Я ужасно обрадовалась, что он выздоровел, но когда я пыталась произнести это вслух, слезы закипали в глазах. Мысль о том, что Орин мог не вернуться в Бенедикт, была невыносимой.

Договорились, что он заглянет попозже выпить виски и поболтать. Довольная, я повернулась к домику «Петиции»; оттуда выходил человек. Ни одной машины рядом не было.

– Привет! – крикнула я, торопливо шагая к зданию.

Текс Саузерн посмотрел на меня, улыбнулся и помахал рукой.

– Привет, Бет.

– Как вы туда попали?

– Повернул ручку, – ответил он. – Дверь была не заперта. Оставил вам записку – но я очень рад, что смог вас застать.

Я была в замешательстве. Как я не заперла дверь? Что-то не помню, чтобы на Аляске я оставляла двери открытыми. Посмотрела на Текса, затем на дверь, снова на Текса. Было непохоже, что он выдумывает.

– Обычно я дверь запираю.

– Хм-м. Простите, если зашел, куда не следует.

– Нет, нет, все в порядке. – Надо бы пригласить его опять зайти, но хорошие манеры вызвать не получалось. – Что стряслось?

– Да хотел вас поблагодарить – вы спасли моих девочек.

– Ну, я бы так не сказала. Но познакомиться со всеми вами было для меня большим удовольствием. – Я попыталась улыбнуться. Паника моя немного рассеялась. Я взглянула туда, куда уходила дорога. – Не будет неуместным спросить, как там Лейн?

– Без проблем. Понемногу осваиваемся. – Текс тоже посмотрел в ту сторону. – Девочки сейчас у него дома. Я дошел оттуда пешком. Когда вернусь, заберу их и поедем домой, в Брайн. Ваш местный доктор с ними занимался. Обе уже произнесли несколько слов. Понадобится время, но думаю, что все у нас получится.

– Это лучшее из того, что я слышала, – ответила я. – Отличные новости!

– Что ж, Бет, еще раз спасибо. – Текс засунул руки в карманы джинсов. – И, м-м-м, я думал пригласить вас поужинать в Брайне. Я отлично готовлю, и девочки будут рады вас видеть.

Я удивленно посмотрела на Текса. На мгновение наши глаза встретились, и, как бывает в сентиментальных фильмах, весь мир куда-то исчез. Но только на мгновение. Реальность всегда возвращалась.

– С огромным удовольствием – благодарю! – сказала я, не скрывая радости. Ну и ладно, кокетничать и изображать недотрогу сейчас не хотелось, да и вообще это было не в моем характере. Мне хотелось проживать подлинные чувства. Если я была обрадована, то, черт возьми, не собиралась этого скрывать.

– Ух ты. – Текс прокашлялся. – В смысле превосходно. Как насчет этой субботы?

– Я приду. Что мне привезти?

– Вас, Бет, будет более чем достаточно. Я вас заберу.

– Не нужно, я приеду сама. Мне нравится дорога.

– Отлично, тогда увидимся. – Текс повернулся и пошел по дороге в сторону Лейна и судьбоносного оползня.

Я долго смотрела ему вслед.

– Что это было? – пробормотала я себе под нос. И сама ответила: – Ну что ж, это будет интересно.

Смешно приплясывая – Текса уже не было видно, – я направилась к офису. Внутри все было на своих местах, как и вчера перед моим уходом. Мыслями я вернулась ко вчерашнему вечеру. Я торопилась за Эллен, чтобы ехать вместе на занятие по вязанию. Она уже опережала меня шарфов на двадцать. Она думала остаться здесь на всю зиму, и это ей будет только на пользу. Виола рассказала, что прошла проверку. «Бенедикт-хаус» снова принимал женщин, осужденных на небольшие сроки. Пора было съезжать, или вскоре у меня в соседках появятся новые преступницы. Но съезжать не хотелось.

Я не вспомнила, как уходила из «Петиции», не заперев дверь, но и не смогла точно припомнить момент, когда ее запирала.

Я подошла к столу и увидела записку Текса. Хотя нет, записок оказалось две, обе сложены пополам, и на внешней стороне написано мое имя. «Бет».

Развернула первую. Там стояло: «Заходил вас поблагодарить. Надеюсь, у вас все хорошо. Увидимся. Текс».

Я по-дурацки заулыбалась, и это не сулило ничего хорошего. Была рада, что удалось встретиться лично и переговорить.

Затем открыла вторую записку. Там было написано: «Тревис Уокер» – и затем шел миссурийский адрес.

Подписи не было. Кто написал записку, я не знала; в теории это мог оказаться только Грил. Я не говорила ему, как зовут похитителя, но он мог узнать у детектива Мэйджорс. Взглянула на дверь, затем на записку. Может, кто-то взломал замок и оставил ее?

Я швырнула записку на стол. Кто же хотел сообщить мне адрес Уокера?

Обессилев,

Схватила одноразовый телефон и послала Милл сообщение, очень надеясь, что она быстро ответит.

Благодарности

Как всегда, хочу сказать спасибо моему агенту, Джессике Фауст. Ты не перестаешь меня изумлять, а я не устаю благодарить судьбу за нашу встречу.

Особая благодарность двум Ханнам-редакторам, Ханне Браатен и Ханне О'Грейди. До сих пор не могу поверить, как мне повезло с вами познакомиться и поработать.

Посмотрите, какая замечательная у книги обложка! Ее нарисовал дизайнер Джонатан Буш, за что ему большое спасибо. Надпись он сделал от руки. У вас огромный талант!

Спасибо корректору Иви Макфадден.

Все ошибки и преувеличения, которые я допустила – в особенности о ледяных пещерах, – разумеется, принадлежат мне; я решила, что они нужны для сюжетной линии.

Я заканчиваю редактуру книги, когда мир затянут в воронку невероятных событий. Не сомневаюсь, что большинство писателей стараются дать читателям нечто вроде отдушины, иной пищи для ума в то время, когда мы сидим дома, в безопасности. Писать эти книги – большая поддержка для меня. И если бы я могла загадать желание, я бы хотела, чтобы их чтение тоже давало передохнуть от происходящего. Спасибо вам, дорогие читатели, что отправились в это путешествие вместе со мной.

За семьей я – как за каменной стеной. Спасибо, Чарли, Тайлер, Лорин – и даже Лола. Я вас очень, очень люблю.

Примечания

Тлинкиты – коренные жители Аляски. –Здесь и далее, если не указано иначе, примечания переводчика.

Хомер – городок на самой окраине юго-запада Аляски, известный рыболовством. Его называют «мировая столица палтуса» и «конец пути».

Термин из книги Джулии Кэмерон «Путь художника». Так Джулия называет запасы творческой энергии, нужной художнику для работы. За их пополнением ему постоянно нужно следить.

Распространенное название спецназа Военно-морских сил США.

Вид сухих завтраков в виде колечек.

В рекламе техасской сальсы Pace Picante 80–x и 90-х годов сальса из Нью-Йорка используется как пример ужасного соуса, и название города произносится с удивлением и легким отвращением.

Паромная компания штата Аляска, выполняющая перевозки вдоль южного берега Аляски и Британской Колумбии.

Войдите(фр.).

Одна из старейших сетей супермаркетов в США, работающая на юге и среднем западе страны.

Спасибо за чтение

Вернуться к книге