Холодная Сказка

Пролог

Прежде чем вы начнёте читать, хочу сказать, что действие происходит в альтернативном мире с альтернативной историей. Всё происходит в Красновии, - аналоге СССР. Все события являются плодом воображения автора.

1936 год. Северная Россия. Красновский Союз.

Гейб спокойно шёл по заснеженной тропе, ровно пронзающей густой еловый лес. Сумка у него была забита письмами, которые срочно должны были быть доставлены одной сумасшедшей семейке, зачем-то поселившейся в особняке, за грёбанным лесом. Гейб откладывал письма, надеясь, что вот, ещё пару дней и снег, значительно усложняющий пешему почтальону работу, растает. Но снег так и не таял, а дни шли и шли, пока писем в офисе не накопилось за целых два месяца. Они копились бы и дальше, но Начальник просёк, что Гейб отлынивает от работы и, сунув в его сумку все тридцать писем, пинком под зад вышвырнул его из офиса со словами: “С письмами не возвращайся!”.

Хоть Гейб и был одет так, что его легко можно было спутать с каким-то пушистым большим животным, холод пронизывал его до мозга костей. На его памяти, это была первая столь суровая зима, унёсшая жизнь уже десяти его знакомых, не имевших хорошего крова над головой. Снежная пелена не позволяла видеть дальше вытянутой руки, а хлопья снега, вечно бившиеся об лицо, вынуждали его топать, опустив голову.

Он с трудом шёл сквозь сокрушающие снежные волны, пока не стукнулся об дерево, непонятно откуда взявшееся на широкой тропе. Сначала он подумал, что слегка сошел с тропы, когда вырубился, но, оглядевшись по сторонам, обнаружил, что тропы рядом нет. Вокруг были лишь нескончаемые темноватые силуэты елей, чьи верхушки растворялись в снежной пелене. Он оказался в самой чаще леса. Но как он сюда попал? Неужели и правда задремал на ходу?

Гейб, обессилив, облокотился об дерево, скрывшись от снега под еловыми зонтами, а затем попытался разглядеть свои следы, по которым он вполне мог вернуться обратно к тропе. Дав немного передохнуть глазам от невыносимого блеска, Гейб пошёл по своим же следам, надеясь, что их начало ещё не засыпало снегом. Сам того не понимая, Гейб ходил кругами, совсем не обращая внимания на знакомую силуэтную постановку и следы под елью. Осознание пришло, когда он решил передохнуть, опершись рукой о ствол дерева, служившим ему ещё полчаса назад укрытием.

— Сука! Только не это! — выругался Гейб, упав в снег под ель.

По красным щекам потекли слёзы. Буря становилась всё сильнее и сильнее, как и отчаяние Гейба. Он понятия не имел, что ему делать дальше.

Он сжался под деревом, надеясь, что буря вот-вот закончится и он продолжит путь, попросится отдохнуть в особняке у странной семейки, а потом вернётся назад. Пытаясь не двигаться и глубже дышать, он смог немного подавить холод, сковавший его тело, но просидел он со спокойной душой недолго. Вскоре он заметил, что перед ним, в шагах десяти, кто-то стоит. Буря была столь сильна, что разглядеть возможного спасителя было невозможно. Он видел лишь очертание, примерно накидывал силуэт и понял, что это очень высокий человек, каким-то образом не сломленный холодом, будучи в лёгкой одежде, если судить по тонкости его силуэта.

Гейб уже собирался окликнуть такого же неудачника, как и он сам, как вдруг задумался, человек ли он вообще? В таком состоянии вполне могли возникнуть галлюцинации. Да и если это человек, кто знает, что у него в голове? Гейб дрожащими руками неловко достал из сумки револьвер и приподняв его на уровне бедра, сказал:

— Эй! Ты… человек? Ты меня слышишь?

Но ответа не последовало.

— У меня пистолет! Я буду стрелять, если не отзовёшься! Слышишь меня?

И силуэт даже не дрогнул.

— Ответь мне, отморозок грёбаный! С ума сошёл? Думаешь, пуля тебя не убьёт? — истерично закричал Гейб, взводя курок.

Силуэт всё также стоял и смотрел на него. Лица было не видно, но Гейб чувствовал на себе его взгляд. Как только Гейб выстрелил, снежная пелена будто бы скрыла силуэт, не дав узнать, упал он или нет. Почтальон тогда с трудом поднялся и захромал в сторону того места, где он видел силуэт.

С трудом пройдя десять шагов, он свалился в снег и понял, что трупа нет. Не было даже капельки крови. Но сдаваться так просто он не был намерен, потому поднялся вновь и потопал, куда глаза глядят. Можно было счесть его за безумца, но оставаться в лесу он больше не хотел. Особенно, когда происходит такая чертовщина.

Гейб тяжко ковылял по лесу, надеясь выйти к тропе, но всё было тщетно. Холод уже грозился его убить, ему сильно хотелось спать, но он понимал, что стоит ему закрыть глаза, как он умрёт. Смерть наступала ему на пятки, но он не сдавался. И упрямо шёл, пока вновь не почувствовал, что кто-то ходит прямо за ним. Остановившись, он собрал всю оставшуюся смелость и, выхватив пистолет из кармана, резко обернулся. Но никого позади не было. Гейб попятился, а затем уткнулся спиной во что-то, но точно не в дерево, ибо он помнил, что на пути никакого дерева не стояло. Он услышал хрип, вздох и треск дерева позади. Гейб всё понял, но было поздно. Силуэт стоял прямо за его спиной.

Глава I

Пётр опустошил рюмку и показательно поставил её на стол, надеясь привлечь внимание дам, сидящих на другом конце бара, но привлёк лишь солдат из местной военной части, решивших взять отгул. Бородатые мужчины в тёмных шинелях, идеально подчёркивающих их ужасно перекаченные фигуры. Пётр, по сравнению с ними, был ветхой спичкой. Только вот у спички был револьвер, чем солдаты похвастаться не могли, ибо им запрещено было выходить с оружием за территорию части.

Колокольчик над дверью зазвенел и в бар вошёл ещё один ряженный в шинель и со значком на груди человек. Внутрь проскользнул свежий холодящий ветерок, на мгновение разбавивший вонь табака и дешёвого алкоголя. Николай, окинув военных мрачным взглядом, когда проходил мимо, сел напротив Петра и уставился на полупустую бутылку виски. На лице была выражена всё та же мрачность и даже немного сочувствия.

Пётр, откинувшись к спинке дивана, глянул в окно, за которым хлопьями падал снег. Машины были погребены белыми холмами, а с крыш без конца, сокрушённые дымоходами, падали обледенелые куски снега.

— Опять пришёл читать мне лекции, надеясь вернуть на истинный путь? — с ухмылкой спросил Пётр, не отрываясь от блестящего снега, коим была усыпана вся проезжая часть. Машины в это время года — редкость, ибо моторы у большинства замерзали.

— Я понял, что это бессмысленно, потому можешь быть спокоен, — ответил Николай. — У нас, походу, дело намечается. В Сене, у леса, нашли настолько изодранное тело, что даже личность установить не смогли…

— Зверюга какая-нибудь, — устало бросил Пётр. — не наша компетенция.

— Я тоже так подумал, но потом выяснилось, что в лесу зверей, способных нанести такие увечья, не обитает, — объяснил Николай, а затем заметил ухмылку Петра. — Думаешь, кто-то нацепил на пальцы когти?

— Не знаю. Нужно осмотреть тело.

— Тогда поехали прямо сейчас. Начальник ждёт нас на месте. — бросил Николай, вставая из-за стола.

— Что? Ты на машине? — слегка удивился Пётр, высчитывая мелочь в кошельке, дабы оплатить виски.

— Да. Авто ведь служебное, а значит, что самое лучшее и холод собачий ей должен быть ни по чём. — Гордо ответил Николай.

Нехотя Пётр встал и, надев на безымяный палец золотое кольцо с зелёным камнем, накинул шинель, а затем последовал за Колей.

Пётр с недовольной миной вылез из служебного авто и, сунув револьвер в кобуру, глянул на Николая, ругавшегося на машину за то, что она снова заглохла. Он глянул на оккупированое милицией село, стоявшее на невысоком холме плавно опускавшемуся к полям, близ елового леса. Хоть дело не стоило их внимания, он был рад, что наконец-таки выбрался на улицу, почувствовал бодрящий ветерок, дующий в лицо и развевающий недлинные кудрявые волосы. Он почувствовал себя вновь живым, но ненадолго. Вскоре найдётся какой-нибудь фактор и вернёт его обратно в мрачные раздумья о жизни.

Николай пытался открыть капот, но он сильно примёрз, но Коля был упрямым, потому достал зажигалку и попытался растопить щель.

— Угомонись. Мы всё равно приехали. — буркнул Пётр, закуривая сигарету.

— Да ты что? А назад мы как поедем? Лично я брести два километра по лесным дорогам не собираюсь! — вякнул Николай, роняя зажигалку в снег — Твою мать!

— Поедем на другой машине. Их тут вон сколько… — Пётр кивнул в сторону села, где у въезда стоял фургон с несколькими драндулетами. — Кстати, как думаешь, какое животное это могло быть?

— Мы даже не знаем ещё, причастны ли тут животные, — буркнул он, ковыряясь в снегу. – А-а-а! К чёрту эту зажигалку. Пошли.

И они вместе поковыляли в сторону собравшейся на границе леса толпы товарищей.

Пётр и Николай, с трудом протолкнувшись через толпы коллег и штатских зевак, наконец-таки встретились с героем лесных сказок, угодившим в большие неприятности. С трупом. Проталкиваясь, Пётр заметил среди людей довольно странную личность в чёрном костюме, особо выделявшимся на фоне меховых одежд селян и строгих каштановых шинелей милиции. Это был начальник почты Кольграда. Антон Булькарский. Пётр подрабатывал на почте в детстве, прежде чем пойти на следователя. Молодой парень уже стал морщинистым стариком.

“Как быстро летит время…”

Николай уже стоял над телом и говорил с Аней, его любовницей и, походу, будущей женой. У Ани, как и у Николая, были рыжие волосы, у них были даже одинаковые характеры. Оба надоедливые и весёлые, оба стремятся изменить чью-то жизнь в лучшую сторону, совсем забыв о своей. Аня также была и врачом, вызванным для того, чтобы констатировать смерть, установить личность жертвы, а также описать следователям труп.

Рядом с парочкой, над трупом, стоял сам начальник Вик, мрачно смотрящий на любовную парочку. Ему было явно неприятно видеть радостные улыбки на месте преступления.

— И что уже известно? — спросил Пётр у Ани, сложив руки на груди.

— Привет Пётр. Сейчас… — бросила девушка, достав планшет с записями из сумки. — Зовут товарища Гейбом Бровским, возраст: тридцать шесть, имеет семью из жены и трёх дочек, работал почтальоном…

— Это меня не интересует. — отрезал Пётр.

— А что тогда мне ещё тебе рассказать? — скривилась Аня. Она наверняка хотела бы врезать Петру за столь высокомерный тон.

— А ты как думаешь? — Пётр склонился над трупом.

— Раны были нанесены не человеком, а зверем. Причём весьма большим, если судить по глубине, у него поломаны кости, сдавлена грудная клетка, а внутренности превратились в месиво. — доложила Анна.

— А ещё у него нет сердца… — мрачно буркнул начальник.

— Это как? — усмехнулся Николай. — Звери теперь жрут только сердца? Звучит, как очередная страшная сказка про чудище, берущего сердце у жертвы, как подношение более страшному чудищу.

— Сердце вполне могли украсть потом… — бросил Пётр.

— Вот только мы обыскали все дома в селе и ничего не нашли. — мрачно отрезал начальник.

— Ты сказала почтальоном? — уточнил Пётр, встав в полный рост.

— Верно. — кивнула Анна.

Пётр глянул на толпу, надеясь выискать в ней Антона, начальника почты, но затем увидел, как он стремительно ковыляет по снегу к дороге.

— Антон Булькарский? — удивился Николай. — Думаешь, это он обратился в чудище? – усмехнулся он вновь.

— Нет, но последние несколько дней были бури, а телу не меньше дня…

— Булькарский отправил почтальона в метель зная, что он может не вернуться живым… — закончил Николай.

— Это уже пахнет халатностью. — заявил гордо Вик, махнув своим людям и кивнув в сторону Булькарского.

Несколько милиционеров, стараясь не пугать селян, незаметно достали из-под шинели револьверы, на всякий случай, и двинули в сторону уходящего начальника почты.

Пётр, улыбнувшись, посмотрел на тело вновь, а затем глянул в лес, где заметил на стволе кровавые следы, похожие на ладони. Закурив сигарету, он перешагнул мёртвое тело и поковылял по снегу в лес. Николай и Аня, заметив настороженный вид Петра, последовали за ним.

Пётр остановился у одной ели, чей ствол был закрашен уже выцветшей кровью, подобно детским краскам на бумаге.

— Единственная дорога в особняк в трёх километрах отсюда. Думаю, он попал под метель, а затем потерялся из-за нулевой видимости и в итоге забрёл в самую задницу леса, где на него напало животное… — вяло молвил Пётр.

— Откуда ты знаешь, что он шёл в особняк? — спросила Аня.

— Потому что дорога в это село очень проста, да и сюда, обычно, привозят письма на машине, а в особняк всегда отправляли одиночных почтальонов. Я когда-то подрабатывал на почте, потому знаю, как это работает, — ответил Пётр, глянув на лесной лабиринт. — Животное его, походу ранило, изодрало и изрубило, но он каким-то боком выжил и добрался сюда, однако был преследуем зверем.

— Раз так, почему оно его не съело? — спросил Коля.

— Может, зверя спугнул сторож с ружьём, огни в окнах, гул бушующего ветра, царившего тогда на полях. Причин много. Но они не так важны. Больше интересно, кто вырвал сердце? Не могло же животное проследить столько за жертвой, чтобы просто… вырвать сердце…

— Неплохо, я тебе скажу, — подметил начальник Вик, подкравшийся к троице. — Почтальона и правда отправили в особняк и знаете что? Вы отправляетесь туда же, расспросите семейку, может они видели каких-то крупных зверей у дома, а затем возвращайтесь и будем думать что дальше. С сердцем мы тут сами разберёмся.

— Будете тоже учувствовать в расследовании? — удивился Пётр.

— Верно. Я давно этим не занимался, не хочу хватку терять.

— Но дело ведь не в нашей компетенции…

— Это неважно, нам нужно, так сказать, провести разведку, прежде чем подключатся другие службы. Да и никто не отменял версию о чудике, нацепившему когти или ещё того хуже, о затворнике с ручным волком-переростком или медведем.

— А у вас большая фантазия… — заметила Аня.

Пётр с Николаем усмехнулись.

— Верно. Ладно, мальчики и девочки, надо погрузить труп в фургон, а потом поедем в город. — кинул начальник.

— Надеюсь, нам выделят машину… — намекнул Николай.

Начальник вопросительно-возмутительно посмотрел на Николая.

— Наша сломалась. — пояснил Пётр, надеясь отвести от Николая злобный взгляд начальника.

— Хорошо. Я выделю вам машину. Но гарантий, что она не сломается по пути, дать не могу. — подобрев, согласился Начальник, а затем пошёл в сторону села.

Погрузив тело в фургон и разобравшись с бюрократией, милицейский конвой выдвинулся обратно в город, наконец покинув село с напуганными до ужаса жителями. Их страх понять было можно. Они боялись больше не того факта, что среди них, возможно, есть похититель сердца, а милиции. Обычно, в Красновии, такое количество представителей исполнительной власти говорило о скорейшем расстреле.

Пётр, решив скрасить долгую и нудную поезду вслед за конвоем, достал последнюю сигарету из пачки и закурил её керосиновой зажигалкой с золотой гравировкой креста.

— Это моя зажигалка? — вдруг спросил Николай, не отрываясь от дороги.

Пётр нашёл её, когда шёл к конвою.

— Да. Нашёл её у подножья холма, где ты оставил машину. — нехотя ответил Пётр, протягивая её другу.

— Тебе она, думаю, нужнее будет. Оставь себе. — отмахнулся Николай. — И глянь, что за ящик сзади.

Пётр, обернувшись, увидел длинный деревянный ящик с красной звездой на крышке. Зажав сигарету губами, он кое-как протиснулся между двух сидений и с трудом открыл ящик. То, что лежало внутри, просто не могло не радовать его. Это была очень старая Мосина с заржавелым прицелом и новенькое ружьё с десятком дробей, забившихся в угол.

— И что нам с этим делать? — спросил Николай, мельком глянув назад.

— Останавливать конвой ради этого будет не очень хорошо, потому пусть пока лежит тут. Глядишь и пригодится. — буркнул Пётр, садясь обратно и приспуская боковое окно, дабы не отравлять и без того отвратный воздух в машине.

Машина следователей, оторвавшись от конвоя, свернула на широкую тропу, ведущую к особняку, и совсем не подходящую для такого ржавого корыта.

— Слушай, у меня тут… к тебе просьба кое какая… — неуверенно заговорил Николай.

Его просьбы обычно были простыми, но также он и говорил спокойно, не нервничая.

— Внимательно тебя слушаю. — буркнул Пётр, затянувшись.

— Я… сделал недавно предложение Ане… и я хочу, чтобы ты был моим свидетелем на свадьбе. — выдал Николай.

— Поздравляю конечно, но ты уверен, что хочешь видеть на свадьбе угрюмого озлобленного чудака, не отрывающегося от сигареты? — горько ухмыльнулся Пётр, глядя на заснеженный лес.

— Ты преувеличиваешь, не такой уж ты угрюмый и злой, как говоришь. Вполне обычный человек, едва сводящий концы с концами. — неуверенно промолвил он.

— Хорошо. Я не против. Делать всё равно нечего будет после этого дела.

— Правда? Без каких-то там “у меня дел полно” или “мне лень”? — удивился Николай.

— Ну, вообще, мне лень, но кому-то ведь нужно проследить, дабы ты всё не запорол. — сухо ответил Пётр, выкидывая окурок в окно. — Сигареты закончились. Это плохо.

Николай едва сдерживался, чтобы не засмеяться от радости.

— А когда ты уже найдёшь себе любовь всей жизни? — с хитрой улыбкой спросил Коля.

— Ой, не начинай. — отмахнулся Пётр.

— Боишься ответственности?

— Боюсь нервного срыва. И если продолжишь меня расспрашивать об отношениях, лично познаешь, почему я боюсь нервного срыва. — пригрозил он.

Николай замолк.

А Пётр погрузился в неприятные раздумья, понимая, что ему придётся покупать костюм к свадьбе, возможно говорить тост, желать что-то Ане и Коле, а самое ужасное во всём этом — это контактировать с людьми, что Петру давалось весьма сложно. Не то чтобы он не умел с ними говорить или как-то боялся, ему просто было не комфортно, общаться с теми, кого он толком не знает.

Вдруг машина начала снижать скорость, а затем и вовсе с грохотом заглохла, вернув Петра из раздумий в реальный мир. Николай стукнул по рулю и невнятно выругался, а потом, выйдя из машины, вновь попытался открыть капот. Пётр, сидя в машине, наблюдал за тщетными попытками поднять капот, ухмылялся, ибо знал, что Николай совсем не разбирается в машинах, как и он сам.

Натянув фуражку, Пётр со скрипом открыл дверь, собираясь выйти и напомнить Николаю о полном отсутствие знаний о машинах, как поскользнулся и с грохотом упал на землю, ударившись головой об бока ржавого корыта.

— Вот сука! — рявкнул Пётр, поднимаясь на ноги.

— Ты в порядке? — спросил Николай, не открываясь от попыток открыть капот.

— Да. На кой чёрт ты пытаешься его открыть? Просто на двигатель посмотреть и закрыть? Ты же его не починишь, у тебя даже инструментов нет, — прорычал Пётр, открывая заднюю дверцу и доставая ящик с оружием. — Сука, обычный ящик, с двумя обычными винтовками, а весит, как целая машина. — прошипел он, стаскивая с сиденья ящик на землю.

— Что ты делаешь?

— Возьмём оружие и пойдём дальше пешком. Сидеть тут до какого-нибудь чуда я не собираюсь.

— А оружие нам зачем?

Пётр злобным взглядом посмотрел на Колю и он, побоявшись что-то дальше спросить, утвердительно кивнул и молча взял протянутый дробовик, а затем и патроны.

— Туда влезет четыре патрона, заряди его, и восемь пораскидай по карманам. — сказал Пётр, прикрыв подсумок, набитый винтовочными патронами, а затем передёрнув затвор Мосины.

Запихнув ящик с остатками патронов обратно в машину, они заперли её на ключ и пошли дальше по дороге, со слабой надеждой случайно не свернуть с дороги и не повторить судьбу того почтальона.

Шли они весьма долго и каждый раз, когда им казалось, что вот-вот они уже дойдут, они понимали, что ещё далеко. Они прошли по деревянному мосту, протягивающемуся над широкой рекой, едва держась против сокрушительных порывов холодной воды и громадных кусков льда. Казалось, что мост вот-вот развалиться, как спичечный домик, и они вместе будут раздавлены громадным куском ледяной корки.

Как только они преодолели ветхий мост, так явилась другая напасать — дикие порывы ветра, пронизывающие холодом их тёплые шинели. Не успели они привыкнуть к ветру, как с неба посыпались хлопья снега. Дальше они шли уже куда быстрее и в полном молчании, ибо перекричать вой ветра, бьющего в лицо, невозможно.

Метель усиливалась с каждой минутой и оба уже думали, что нормально до особняка не доберутся, но вскоре в снежной пелене явились огоньки из окон призрачного силуэта, размыто походящего на особняк.

— Да неужели, — крикнул Николай, пытаясь перекричать вой.

— А нам ещё назад ковылять! — крикнул Пётр.

— Будем надеяться, что нам предложат переночевать!

Сгорбившись от холода, они подошли к двери уже собрались постучать, как парадная дверь из тёмного дуба открылась и изнутри полился тёплый свет, приносящий успокоение.

Пётр, поднял голову и изумился от увиденного. На пороге стояла молодая девушка со светлыми, почти белыми волосами, небрежно собранными в небольшой пучок на затылке; с приятными чертами лица, которые идеально дополняли строгие зелёные глаза, подчёркнутые чёрной тушью и стрелками. Одета она была в пышное бежевое платье, слегка сливающемуся с оттенком кожи.

— Заходите. — буркнула девушка, отойдя от двери.

И они, стряхивая снег, вошли внутрь, где тепло домашнего очага медленно начало плавить холодные цепи, сковавшие следователей.

— Благодарю, — сказал Николай, снимая фуражку. — Дома… есть взрослые?

— А я, по-вашему, не взрослая? — бросила девушка, явно возмущённая невежеством Николая.

— Он имел ввиду других членов семьи. Вы ведь не одна живёте в этой заднице. — грубо ответил Пётр.

— Пётр! — рявкнул Николай, пнув товарища вбок. — Простите его, он не приспособлен к общению с женщинами.

Пётр вопросительно посмотрел на друга и уже открыл рот, дабы его обругать, но заметив улыбку девушки, успокоился и просто нахмурился. Хмурый вид его походил больше на злость.

— Да, в доме есть и другие, но прежде, чем срывать всем ужин, я хочу узнать причину…

Пётр уже был на грани срыва, но тут из, судя по отвратным скрежетам вилок по тарелкам, столовой комнаты вышел мужчина средних лет с едва выглядывающей сединой. За ним, в полном молчании, грациозна вышла женщина, примерно такого же возраста.

Пётр знал их, ведь когда-то он приносил им письма. Виктор и Лилия довольно сильно постарели с их последней встречи.

“Интересно, узнают ли они меня?”

Виктор, вопросительно глянув на милицейских, неспешно подошёл к ним и почтительно кивнул, якобы приветствуя гостей. Этот мужик так и не отвык от западного этикета.

— Чем мы можем вам помочь… следователи, верно? — неловко спросил Виктор, стараясь подавить немецкий акцент.

— Верно. Вы, думаю, не слышали об убийстве в Сене…

— Убийство? — испуганно переспросила Леди Лилия.

— Прошу, давайте пройдём в гостиную, — предложил Виктор, жестом приглашая гостей. — Кстати, это моя дочка, Катя. Прелестная девочка, умная и воспитанная! — гордо представил он. — Катя, принеси нам Австрийского вина из погреба.

— Рады знакомству, но нам всего-то пару вопросов задать, да и не положено нам на службе. — вежливо отказался Николай.

— Ну зададите вы пару вопросов и что, вернётесь обратно в город? В такую-то погоду? — удивился Виктор.

— Пока вы тут беседовали, буря уже усилилась. Вы и сотни метров пройти не сможете, как замёрзнете до смерти, — мрачно подметила Катя, присев на обувную тумбочку.

— Да. Останетесь у нас.

— Кажется, у вас, итак, достаточно гостей. — заметил Пётр, глянув на занятые самой разнообразной одеждой вешалки.

— Совсем нет. В доме всего-то двоюродные родственники и сиделка моего отца. — пояснил Виктор. — Ну, в принципе, да, гостей хватает, но уверяю, вы лишними точно не будете. Почему, я вам потом объясню.

— Что ж, спасибо за гостеприимство. — кивнул Николай.

— Прошу за мной. Катя, подай нам вина! — скомандовал Виктор и пошёл в сторону изящной боковой арки.

Идя в зал, Пётр представлял большой роскошный зал с белыми или тёмными панелями на ярко-красной стене, блеск золота, но все его представления о богатой жизни вмиг порушились, когда чёрная дубовая дверь распахнулась. Это был небольших размеров зал с камином, стоящим, что странно, прямо в центре; тёмно-зелёные узорчатые обои с тёмными панелями, даже мебель была тёмная и совсем не имела золотых оковок и узоров; между камином и высокими окнами, едва завешанными шторами болотного цвета, стояли два дивана, между которыми был небольшой тёмный столик уже с едва заметными золотыми узорами на ножках; на углах квадратного кирпичного камина стояли статуи волка, лисы, льва и оленёнка. Над горящим очагом висели средневековые оружия, среди которых был палаш, секира, парные клинки и булава.

Николай с Петром сели поближе к камину, а Виктор сел у окна.

— Мы так и не представились. Я — Николай, мой друг — Пётр. — неловко вдруг сказал Николай.

— Очень приятно. Меня звать Виктором. — представился Виктор, гладя закрученные усы. — Кстати, у вас очень знакомое лицо, Пётр. Мы, случайно, нигде не встречались?

— Когда-то я доставлял вам письма. — сухо напомнил Пётр.

— О! Надо же! И до кого уже дослужились? — возбуждённо спросил Виктор.

— До майора.

— Помню я маленького худощавого парнишку, едва способному все письма доставить, а теперь он аж майор юстиции! Неплохо вы поднялись, должен сказать!

— Спасибо.

В зал вошла Катя с бутылкой вина в одной руке и тремя бокалами в другой. Пока она ставила каждому по бокалу, Пётр изумлялся, с какой изящностью она это делает. Он не знал почему, но ему никак не хотелось отводить взгляд от неё, но поймав на себе хитрый взгляд Николай, он всё же опустил глаза.

— Спасибо, Катя. Если тебе интересно, можешь посидеть с нами. — предложил Виктор, указывая на место рядом с Петром.

“Только не это”.

Девушка, подумав, всё же села рядом с Петром, совсем его не брезгуя. А вот Петру было не комфортно, что его личное пространство нарушают, потому он слегка отодвинулся.

— Что-ж, рассказывайте, что у вас там за убийство, глядишь и помогу чем. Связей много. — сказал Виктор, ухмыляясь.

И тогда Пётр принялся рассказывать свою теорию произошедшего.

Прошло около получаса, бутылка вина уже была на половину пуста, а Николай едва держался, чтобы не уснуть. Один только Виктор с изумлением дослушал до самого конца. Кате же нудная болтовня Петра, наверное, наскучила, потому она удалилась к другим, более весёлым гостям.

— Не мог и подумать, что маленький почтальон станет следователем. — бросил Виктор, заполняя свой бокал вином. — Полагаю, это единственный вариант произошедшего?

— Да. В Сену всегда доставляли письма на фургонах, но конвой не мог не наткнуться на фургон. Потому единственное логическое объяснение, — это то, которое я рассказал. Почтальона отправили к вам, началась метель, из-за нулевой видимости он забрёл в гущу леса, где на него и напало животное, или человек. Он сумел спастись, но был сильно ранен, из-за чего и умер, почти добравшись до Сена. — кратко повторил Пётр.

— И вы пришли, чтобы спросить, не видел ли я животное, способное задрать человека? — уточнил Виктор.

— Верно, — кивнул Николай.

— Если то, что вы описали, правда, то думаю, это медведь. Но лично я не видел никакого медведя рядом с домом. — ответил Виктор.

— Тогда мы спросим других членов семьи. — буркнул Пётр.

— Вы ведь не против? — спросил Коля, глотнув вина.

— Спрашивайте, конечно. Лучше поторопитесь, пока все спать не ушли. — кивнул Виктор, вставая с дивана. — Если что-то будет нужно, то обратитесь к моей жене, либо ко мне, я буду в своём кабинете. — сказал он и ушёл, оставив Петра и Николая.

Проявив уважение, они встали, провожая Виктора, а затем сели обратно и принялись всё обдумывать.

—И что скажешь? — спросил Николай.

— Виктор ничего не видел, но члены семьи могли. В добавок ко всему, недавно приехали их родичи, а значит они могли что-нибудь увидеть по дороге, — рассудил Пётр. — Да, нужно расспросить других членов семьи.

— Кстати, я видел, как ты на неё смотрел. — прошептал Николай, нагнувшись к Петру.

— Не начинай.

Катя понравилась Петру с первого взгляда, но он знал, что это простая соблазнительная ловушка, попав в которую, ты поймёшь, что был обманут самим собой.

— Нет-нет! Я знаю, что ты засматриваешься на девушек весьма часто, и каждый раз тебя на этом ловлю. Так что могу точно сказать, что это не то, о чём ты думаешь, — попытался Николай. — К тому же, она тоже смотрела на тебя, прям как Аня при первой нашей встрече.

Пётр, замявшись, потянулся в карман за сигаретами, но вспомнил, что они закончились. Потому он просто сделал глоток вина, надеясь нацелить свои мысли на другое.

— Давай так, я пойду к Кате и поговорю с ней так, чтобы выяснить, что она думает о тебе, заодно и про зверей расспрошу…

— Вот сука! Не смей! — рявкнул Пётр. — Я сам.

— Уверен?

— Хочешь намекнуть, что я не умею разговаривать с женщинами? — возмутился Пётр.

— Ну… ты умеешь, но обычно это выходит грубо, и ты получаешь крепкого леща. Объяснил Коля.

Пётр недовольно фыркнул. Они вместе вышли в прихожую и разделились. Пётр, услышав приятное и умиротворяющее звучание скрипки, поднялся на второй этаж. Николай же направился в столовую с целью представиться другим членам семьи.

Коридор, в который вошёл Пётр, был в тёмно-зелёных тонах, как и все другие стены в доме, он был украшен сотней различных картин, совсем не интересных Петру; сразу у входа в коридор справа была арка, ведущая в зал, откуда доносилась приятная мелодия скрипки, а дальше была узкая тёмная дверь, у которой стояла инвалидная коляска.

“Походу, это коляска отца Виктора”, — с этими мыслями он собирался войти в музыкальный зал, как краем глаза заметил, что узкая дверь приоткрыта, а рядом, на полу, виднелось засохшее пятно крови, хорошо выделявшееся на светлом паркете.

Совсем забыв про сладкую мелодию, он аккуратно, будто бы чего-то опасаясь, пошёл к двери. Положив руку на рукоять револьвера, сунутого в кобуру, Пётр лёгкими шагами направился к пятну. Ему становилось холоднее по мере того, как он приближался к двери. Волшебная игра на скрипки и шум гостей внизу вдруг исчезли.

Приблизившись к двери, он коснулся дверной ручки и услышал скрип половиц за спиной.

— Что вы делаете? — раздался голос позади Петра.

Пётр пугливо обернулся, убрав при этом руку с рукояти револьвера, и обнаружил перед собой юношу с зализанными назад чёрными волосами в парадном чёрном костюме. Этот парень явно не был сыном Виктора, ибо больно высокомерно смотрел, а ещё у него чёрные волосы и рожа страшная.

— Вы… сын брата Виктора? — спросил Пётр.

— Да. Я — Саша. А вы следователь, я знаю. Ваш напарник уже всё разболтал. Так что вы делаете? — грубо сказал парень.

— Тут… м-м-м… пятно крови. — неловко ответил следователь.

— А! Дедушкина сиделка, должно быть, разлила томатный сок. Дед его любит. — объяснил парень.

Пётр, конечно, не поверил в этот бред, но и нагло проверять кровь ли это, не собирался, потому просто кивнул и направился в сторону зала, откуда исходила музыка.

Музыкальная комната была весьма просторна и пустовата. В центре стоял потрёпанный годами рояль с надписью “Victero” на боку, у стенки горела железная печка, рядом с которой стояли два серых кресла и несколько полок, полностью забитых книгами по музыке. Катерина, присев на табуретку, играла на скрипке печальную мелодию с едва уловимыми нотками героизма. Девушка всецело отдалась музыке и совсем не заметила Петра, уже стоявшего в нескольких шагах.

Печальная мелодия, вдруг начала брать темп и героические нотки наконец вырвались. Героическая музыка, приятно пронзая слух, раздавалась по залу, коридору и лестничному пролёту.

Пётр всё так же стоял и с улыбкой, совсем не привычной ему, наблюдал за тем, с каким изяществом и резкостью она водит смычком по струнам, как зажимает струны на грифе и как вертит головой в такт музыки. Восхищаться он этим мог вечно, больше её лицом и прекрасной улыбкой, чёрной тушью на закрытых глазах, взъерошенными светлыми волосами.

Музыка принялась сбавлять темп и смычок уже не так резко и быстро вырывался вперёд. Вновь вернулся тот печальный мотив, медленно закончивший представление.

Катя облегчённо вздохнула и наконец открыла глаза. На щеках вспыхнул румянец, когда она увидела Петра, мило улыбавшегося ей.

— И… давно ты тут стоишь? — неловко спросила девушка, опуская смычок со скрипкой.

— От печали до героизма, и вновь до печали. — ответил Пётр, скрыв улыбку.

— И как тебе? — спросила она с чарующей улыбкой.

“Скажу, что идеально, но тогда она решит, что достигла пика и деградирует в навыке. Но с другой стороны, как ей не сказать, идеально?”, — подумал Пётр, с трудом смотря на чарующую женскую улыбку.

— Это было… не то, чтобы идеально, но очень красиво. — сказал парень.

— Спасибо за честность, — буркнула девушка слегка расстроенным тоном. — А ты сам играешь?

— Когда-то давно играл, даже, было, выступал. — нехотя ответил Пётр, вспоминая далёкое детство, беззаботную жизнь и добрых родителей, ещё имевших в кошельке деньги.

— Так, может, сыграешь? — игриво попросила Катя, протягивая скрипку.

— Боюсь, что я уже всё забыл. — попытался отказаться Пётр.

— Ничего. Я тебе подскажу, — настояла Катя, вставая с табуретки. — Давай сядем у печки.

Пётр, взяв скрипку и смычок в руки, сначала смутился, боясь, что отвратные лязги по струнам оттолкнут Катю, но выбора не было. Они вместе уселись у Камина. Пётр, неловко взяв скрипку, уже собирался сыграть отрывок из выученной десятки лет назад композиции, как вдруг услышал Катин смешок.

— Ты не так её держишь. Дай поправлю, — с этими словами Катя встала и, нагнувшись к Петру, принялась поправлять положение рук и самой скрипки. А пока она это делала, Пётр наслаждался запахом её духов. Запахом дурманящей сирени.

— Ну, надеюсь, как струны зажимать, да смычком работать, тебе объяснять не надо. — с улыбкой произнесла девушка, сев обратно в кресло.

Пётр начал играть неуверенно, но после нескольких мучительных для Кати минут, всё же вспомнил, как он играл на сцене, как зажимал струны на грифе, работал смычком и создавал прекрасную мелодию. Он начал со спокойной мелодии, которая затем медленно, но, верно, набирала ритм. Тихая мелодия плавно переросла в быструю и весёлую, а затем быстро закончилась неудачным лязгом по струнам. Пётр аж съёжился.

— Ну, для того, кто так давно не играл, неплохо, — оценила Катя. — Почему ты бросил?

— У родителей ни гроша в кошеле не было, потому они отказались от репетиторов. Я успел выучить лишь одну мелодию, — угрюмо ответил Пётр, протягивая скрипку Кате. — А потом они просто исчезли, оставив меня с кучей долгов в старой квартире…

— Тяжко, наверное, было…

— Да нет. Я собрал вещи и пошёл, куда глаза глядят.

— И ты даже не пытался найти родителей? — смутилась Катя.

— Нет. Раз уж они ушли, оставили меня, то значит, уйдут и снова, — сухо ответил Пётр. — Всё равно, такой расклад мне сейчас нравится больше. Мы бы иае и сидели без гроша в кармане, а их уход хотя бы вынудил меня вертеться. По прибытию, я устроился на почту и… доставлял письма твоему отцу.

— Серьёзно? А почему я тебя не помню? — с подозрением спросила Катя.

— Ты, вроде, училась тогда за границей и виделись мы один раз, летом. — ответил Пётр.

— Припоминаю что-то…

— Выходит, что ты была за границей, когда началась мировая? — предположил Пётр, вспоминая тысячи самолётов, рядами пролетавших над Кольградом.

— Да. Я училась в Арии, в Анкаре, уже заканчивала учёбу, когда Огневцы с ничего начали бомбить город. Камня на камне не оставили и заявили, что пытались освободить проращённый турецкий народ от рабства, — с грустью произнесла Катя. — И первым местом, куда они ударили, — это как раз академия.

— Насколько я помню, они использовали химическое оружие… — буркнул Пётр.

— О да! Газ тогда всю академию заполонил и все, кто там находился, умерли. Мне повезло, что я проспала начало занятий.

— Жаль, — сорвал Пётр.

Ему было бы жаль Катю, но не Арийцев, веками порабощавших народ за народом. Он не разбирался в политике, но точно понимал, что той взбучки, которую устроила Огневская, Арийцы заслужили.

— И кстати, зачем ты приходил? — вдруг спросила Катя, оторвавшись от грустных воспоминаний.

— Это по поводу убийства. Ты, случайно, не видела рядом с домом каких-то… зверей? — спросил наконец-таки Пётр.

— Не совсем уверена, животное ли то было и было ли это вообще, — неуверенно начала Катя. — Я тогда немного выпила и вышла погулять по узким тропам, что вокруг особняка. Спокойно гуляла с бутылкой вина, когда увидела вдали длинный и тонкий силуэт.

— Ну… описание похоже на человека…

— Нет-нет! Больно он был высоким для человека, а ещё эти длинные конечности, — отрицала Катя. — Если это человек, то у него явные проблемы с пропорциями тела… Вике бы такой для позирования пригодился.

— Вика, полагаю, твоя двоюродная сестра? — спросил Пётр.

— Да. Черноволосая красивая стерва.

“Прям как ты на первый взгляд”.

— Ясно. Длинный человек с длинными конечностями… — ухмыльнулся Пётр. — Кому-нибудь ещё рассказывала?

— Да, рассказала Саше, Вике и отцу, но все говорят, что мне кажется. А Саша и вовсе каким-то странным стал, когда я ему рассказала, — ответила Катя. — А ты мне не веришь, да?

— Верю-верю. Каждый день таких на работе вижу, сидят бумажки разбирают, — Усмехнулся Пётр. — Ладно, спасибо, что уделила время. Нужно теперь поговорить с Колей.

— Не за что. А я, пожалуй, пойду уже спать. — зевнув, сказала Катя.

— Тогда спокойной ночи, — буркнул Пётр, уходя искать Николая.

Выходя из коридора к лестнице, Пётр встретил Сашу. Мелкорослый парень, опёршись об перила, смотрел вниз, на рыжую кошку, усевшуюся по среди прихожей комнаты.

— Почему ты не с гостями? — спросил Пётр, встав рядом.

— Они слишком громкие, — недовольно буркнул он. — А ты почему не с другом? Он уже успел всех достать, пока вы там с Катей ворковали.

— Мы… не ворковали… — растеряно выдавил Пётр.

— Да-да, как хочешь. Неважно. Лучше бы расспрашивал всех ты, — сказал Саша, повернувшись к перилам спиной. — Ты хотя бы не такой разговорчивый.

— Ну… это верно, — согласился следователь. — Ты, полагаю, тоже никаких зверей вблизи не видел?

— Я же уже отвечал другому, что нет, не видел! — злобно отмахнулся Саша.

— А… длинного человека с длинными конечностями? — попытался Пётр, сложив руки на груди.

— Нет. Такой чуши я не видел, — неуверенно ответил парень. — Да и вообще, иди-ка ты уже от меня. Не видел я ничего.

Пётр не был психологом, но даже так он понял, парень явно что-то скрывает и это “что-то” очень сильно способно на него повлиять. Несмотря на столь юный возраст, паренёк, судя по речи, был весьма начитанным, что существенно умножает его ум. Это позволяет предположить, что Саша вполне мог убить Гейба, придумав заумный план, но ломает эту теорию отсутствие мотива и физической подготовки. Парень, даже закутавшись в тёплые в меха, не смог протянуть ту бурю, воцарившуюся несколько дней назад. Петру было понятно, что Саша как-то связан с тем, что увидела в лесу Катя. Оставалось понять, как.

— А где твоя сестра, Виктория? — спросил Пётр, надеясь познакомиться и с ней.

— Зачем она тебе? Тоже поворкуешь? — с серьёзным тоном спросил парень.

— Нет. Расскажу ей, какой ты невоспитанный.

— Спешу тебя разочаровать, она такая же.

— Хрен с тобой. Не заключай договоров с чертовщиной, малец. — бросил в шутку Пётр, прежде чем уйти.

Пётр вошёл в зал, где должен был встретиться с Колей, но вместо него обнаружил там черноволосую девушку, яро рыскающей в шкафу.

— А-а! Где же они!? — крикнула девушка, нервозно рыща в шкафу.

Пётр, решив не привлекать внимания, тихонько встал у камина и с радостью понаблюдал бы за девушкой, если бы не скрип половицы. Девушка обернулась, показав оскаленное личико, будто бы говорящее: “Тебе крышка”.

— Привет? — неловко буркнул Пётр.

— Привет. Чо те нужно? — грубо спросила девушка, продолжил рыскать в шкафу.

— Просто интересно, что ты так яро ищешь.

— Не твоё дело, фуражка… — прыснула Виктория, вдруг остановившись. — О! Нашла! Моя прелесть! — озабоченно она прошептала.

Девушка вытащила из кармана старой шинели, висевшей в шкафу, потрёпанную пачку сигарет и, не вытерпев, сразу же прижала сигарету меж чёрных губ. Потом она продолжила рыскать по карманам шинели, ища, наверное, зажигалку, но так и не найдя, требовательно посмотрела на Петра.

— Есть чем прикурить? — спросила Вика, приблизившись к “фуражке”.

— Курить — вредно.

— Сказал человек, от которого табаком за милю несёт! — подметила она, положив руки на талию.

— Ладно. Держи, — шепнул Пётр, протянув ей зажигалку с гравировкой креста.

— Спасибо, — сухо бросила девушка, пытаясь поджечь дрожащими руками сигарету. Но у неё никак не получалось. — Да что же, сука, такое! — истерично рявкнула девушка.

Пётр молча выхватил из дрожащих рук зажигалку и, щёлкнув по кремню, выпустил огонь, давший успокоение Вике. Девушка облегчённо затянулась и дрожь постепенно угасла. Она вытащила из пачки ещё одну сигарету и протянула её Петру.

— Они дорогие, не пожалеешь.

Пётр молча прикурил сигарету и уже потом додумался спросить:

— А тут можно курить?

— Сюда сейчас вряд ли кто-то зайдёт, да и не пойдём же мы на улицу, — якобы оскорблённо ответила девушка.

— М-м… удобно, — заметил Пётр, усевшись в кресло. — У тебя что-то случилось?

— Тебе-то какое дело? Почему все считают своим долгом спросить, что у меня случилось? Вам всем больше заняться нечем? — психанула Вика.

— Я просто думал, может чем помогу.

— Хрен чем ты поможешь! Тот, кто с винтовкой ходит, рисовать вряд ли умеет.

— Верно, — вздохнул Пётр, стряхнув пепел в пепельницу на столе. — Значит, творческий кризис… или как это у вас называется…

— Да… творческий, сука, кризис… — прошипела она, прищурившись.

— Проблемы с пропорциями тела?

— Тебе Катя сказал, да? Хотя неважно. Да, проблемы с пропорциями. Раньше тела удавалось рисовать нормально, а после трёхмесячного отдыха от мольберта, всё пошло как-то не так.

— Я не художник, потому могу лишь посочувствовать и сказать, чтобы ты старалась дальше, — пробурчал Пётр, смяв сигарету в пепельнице. — Теперь к делу. Ты видела зверьё рядом с домом, когда прогуливалась или просто глядела в окно?

— Я уже отвечала твоему другу. Нет, не видела, — прошипела Вика.

— А высокого человека с длинными конечностями?

— Вот его уже видела Катя. Все уши мне им прожужжала, — недовольно фыркнула девушка, вставая с кресла. — Ладно, я пошла. Удачи тебе не сойти с ума в этой заднице. — с ухмылкой бросила она, прежде чем уйти.

Пётр сидел в полном недоумении ещё долго. Он всё сидел и пытался понять, кто задрал того почтальона? Раны явно были нанесены когтями и весьма мощными, уж точно медвежьими, но откуда тут взяться медведю? Но тут ещё и появился какой-то высокий человек с весьма редкой болезнью, раз у него руки длиннее обычного. Он вполне мог быть убийцей, надевшим перчатки с медвежьими когтями, но это звучит бредово. Или нет?

— Никто никаких животных не видел, — с явной растерянностью сказал Николай, входя в зал. — А у тебя что?

— Почти тоже самое. Близ дома видели странного высокого человека с длинными руками. Думаю, это и есть наш убийца, — поведал Пётр. — Наверняка, где-то рядом есть его убежище, хижина, пещера или ещё чего.

— Звучит и смешно, и страшно, — буркнул Николай, упав в кресло. — Взрослый мужчина, с явным отклонением, надевает перчатки с медвежьими когтями и нападает на заблудившихся людей? Думаю, Вик, услышав это, заставит нас по лесу с голыми задами бегать.

— Да. Звучит странно, но и сказать ему, что по лесу бегает когтистое чудище — тоже опрометчиво. Версия с медведем вообще нелогична. В лесу, в который никто никогда не ходит, особенно зимой, каким-то хреном появился медведь, которого разбудили смелые охотники, которым смертоносная буря не страшна. — высказал Пётр.

— И ведь тоже верно… ну тогда я понятия не имею, кто или что убило того почтальона, — растеряно бросил Коля, а потом засиял. — О! А может это волки?

— Ты же не глупый, Коля. Сам подумай, нам бы сообщили ещё до зимы, что с полей овцы пропадают, или трупы их находят.

Николай, тяжко вздохнув, распластался в кресле и уставился в камин. На какое-то время настала тишина, которую тревожил лишь едва слышное шипение огня и резкие трески горящих палок.

Приятную тишину уничтожил Виктор, вошедший в зал через другую дверь.

— Уже поздно, а вы, должно быть изрядно устали с дороги. Я уже сказал, чтобы вам постелили в комнате для гостей, — доложил хозяин. — И кстати, что-нибудь полезного узнали?

— То, что мы узнали, лишь сбивает с толку. — недовольно буркнул Пётр.

— Интересно…

— М… Виктор, вы знаете что-нибудь о высоком человек с длинными руками? — спросил неуверенно Николай.

— Слышал что-то от Кати.

— Хорошо… а рядом есть какие-нибудь дома, может заброшенные шахты или лачуги?

— Есть лачуга недалеко, но до неё хрен дойдёшь. Путь к ней буквально изрублен оврагами с кольями… — после сказанного на лице мужчина отразилась грусть.

— Что-то не так? — спросил Пётр, заметив это.

— У меня был когда-то брат, которого очень тянуло к той лачуге. Он был у нас любителем разгадывать тайны, — начал Виктор, сев на диван. — Тогда была такая же суровая зима. Пошли мы с Лёшей к той лачуге, а там ведь оврагов много. Ну Лёша оступился, я его не удержал, и он… свалился в овраг, прямо на колья. Помню… один проткнул ему ногу, а второй живот…

Николай сморщился, представляя такую же участь себе, а Пётр всё так же сидел с невозмутимым лицом. Когда-то он слышал эту историю, в отделе. Но конца её он не помнил.

— Он был ещё… живой, просил помочь, вытащить его, но, а я то, что мог сделать? Был ребёнком ещё. Спускаться вниз я боялся, вдруг тоже на колья наткнусь, потому побежал домой, к отцу. А когда вернулись мы с ним к Лёше… то его уже не было. Тело будто бы просто испарилось. Ни следов от ног, ни крови, ничего! И помню я уже те дни смутно, но запомнил его! По ту сторону оврагов, в тумане, я увидел высокий силуэт с длинными конечностями. До недавних пор я думал, что это лишь моя фантазия играет.

— А теперь, выходит, что нет. — бросил Коля.

— История, конечно, интересная и трогательная, но вопрос всё тот же, кто этот человек и человек ли он вообще? — спросил Пётр.

— Только не говори, что тоже думаешь о чудище! — буркнул Николай.

— Тихо! Я когда только на службу попал, мне довелось расследовать загадочную смерть мальчика, каким-то чудом, оказавшимся в поле.

— И что, узнал, кто убийца?

— Нет. Все следы вели в лес, опять загадочные явление у полей, светящиеся шарики, призраки и прочие черти. В итоге, дело закрыли, обвинив убийстве мать мальчика. Хотя это была не она, — рассказал Пётр. — Но кто убил мальца, я так и не понял.

— Кстати, Пётр, у вас красивое кольцо, очень знакомое, где-то я его уже видел… — заметил Виктор.

— Интересно, где? — спросил Пётр.

— Никак не вспомню…

— Это кольцо я нашёл на месте убийства моей девушки. Кольцо было не её, она такие не любила, а значит, что кольцо принадлежало убийце. Ублюдка не нашли, дело закрыли, но кольцо я оставил. И с тех пор я ношу его, дабы в один день случайно встретиться с убийцей, который вполне может возмутиться.

Николай, приоткрыв рот, смотрел на Петра, а Виктор ухмылялся, явно поражённый странной логикой Петра.

— Почему я узнал об этом только сейчас? — возмутился Коля.

— А? Я думал, ты и так знаешь.

— С чего мне это знать? — спросил Николай.

— Ну… ты тогда помогал мне расследовать это дело… — ответил Пётр.

Николай, смутившись, замолк и отвернулся.

— Так вот, что побудило вас стать следователем… — засиял Виктор.

— Вовсе нет. Следователем я стал, потому что когда-то меня приютил сам следователь, научил многому и обеспечил знаниями, пока не получил пулю в лоб. Выродка, убившего его, я потом нашёл и застрелил, ибо рисковал повторить судьбу… отчима.

— Жаль мне тебя, Пётр. Настрадался ты за свою жизнь… — с искреннем сочувствием сказал Виктор. — Что ж, давайте я покажу вас ваши комнаты. Прошу за мной.

Пётр спал чутким сном в маленькой уютно обставленной комнатушки с одной тускло горящей свечой на тумбочке. Парень, даже не сняв одежды, свернулся в комок на кровати и вслушивался в мёртвую тишину, в которой иногда слышались скрипы, писки и загадочные вздохи прямо у кровати. Каждый раз, когда он поворачивался и вытаскивал пистолет, то рядом никого не было. По телу каждый раз бежали мурашки. Каждый раз он обратно заворачивался в комок и пытался уснуть.

Его нервы сдали, когда он почувствовал чьё-то холодное дыхание на шее. Тогда он с рёвом вскочил с кровати, выхватив при этом пистолет. Свеча не освящала всю комнату, потому неизвестный вполне мог спрятаться в темноте. Додумавшись до этого, Пётр взял поднос со свечой и, протянув её вперёд, освятил всю комнату. В комнате никого не было, кроме его тени.

За дверью проскрипела половица. Пётр резко обернулся и, не опуская свечи с пистолетом, ногой открыл уже приоткрытую дверь и ступил в коридор. В тёмный и холодный коридор, в тьме которого он так и ожидал встретить кого-то. Того же высокого человека с длинными конечностями.

Идя по коридору, он задумался. А почему всё это семейство, живущее на отшибе мира, не может быть причастно к убийству? Не зря ведь они живут так далеко от людей. И выходит, что Пётр и Николай сейчас в опасности? Но Пётр умел читать людей. Никто из семейства не имеет физической подготовки, они бы не протянули в такую бурю, даже будучи одеты в тёплую одежду. Они бы просто морально сломались, упали в снег и умерли от холода или жажды.

Половица вновь заскрипела, позади донеслось чьё-то дыхание, и Пётр быстро обернулся, выставив револьвер. Он почти был готов выстрелить, но вовремя понял, что ему показалось.

Он повернулся и продолжил идти по коридору, внимательно прислушиваясь к тьме. Он шёл, пока не вышел в какую-то большую комнату, в центре которой, у высокого зеркала, горела лампа и рядом стоял человек. Обычный, невысокий, не с длинными конечностями. Пётр тогда облегчённо вздохнул.

— Расслабьтесь, Пётр, можете опустить эту штуку… — прозвучал холодный и металлический голос из уст мужчины.

Сначала Пётр подумал, что это Виктор, но подойдя ближе, в отражении зеркала он увидел совсем другого человека. Тощий мужчина лет сорока, с бледной кожей, короткими чёрными волосами. В глазах его горела тоска и печаль.

— Мы знакомы? — спросил Пётр, неуверенно подходя к зеркалу.

— Нет, но ты про меня слышал. Я — Абрам, двоюродный брат Виктора, — ответил он и Пётр сразу понял, что он врёт.

— Очень рад знакомству, — угрюмо сказал Пётр. — Это… галерея?

— Верно. В темноте висят картины, стоят разные скульптуры, много всяких безделушек, — рассказал он. — А ты чего не спишь?

— Странно прозвучит. Я слышал вздохи у кровати, скрипы за дверью, а потом и вовсе почувствовал чьё-то дыхание на шее.

— А! Понятно. Значит, он решил побродить, да посмотреть новых гостей.

— Кто?

— Забудь. Я пошутил. Тебе показалось. Нет в доме того, кто ходит и дышит в шеи гостей, — выдал Абрам.

— А вы почему тут, смотрите на зеркало и не спите?

— Зеркало красивое, оно мне нравится, в нём таиться много тайн, а не сплю, потому что не могу, — ответил Абрам. — Когда-то это зеркало купил ещё наш дедушка, оно перешло по наследству отцу Виктора, а он из-за него как-то смог сойти с ума.

— Как зеркало могло свести человека с ума?

— Понятие не имею. Вот стою и тоже пытаюсь понять. Возможно, он увидел в зеркале то, что не должен был видеть смертный, а может зеркало совсем не зеркало. Когда я приезжал, я помню, как он смотрел на зеркало, втыкал и втыкал круглыми сутками, не спал, а в один день заорал и попытался его разбить, но не вышло и он сошёл с ума. Потом кричал и кричал что-то про зеркало.

— Что кричал?

— Что в нём демон сидит, что оно совсем не зеркало, а дверь куда-то туда. В другой мир. Честно сказать, я думал, что это бред, пока однажды я не увидел что-то странное в нём. Самое ужасное то, что я не помню, что я увидел, но увидел я что-то жуткое. А потом зеркало и вовсе стало моим домом. — холодно промолвил Абрам.

“Ничего не понимаю. Что он несёт?”.

— Ладно, Пётр, спокойной ночи. — бросил Абрам и неспешно скрылся во тьме вместе с медленно угасающим фонарём. Темнота будто бы поглощала весь свет из фонаря.

Глава II

Едва заметные лучи солнца, чудом проникшие через снежную пелену, слепили только что проснувшегося Петра. В дверь кто-то постучал и через секунду на пороге возник Николай. За его спиной стояла обеспокоенная Катя, нервозно накручивая волосы.

— Ты проснулся? Очень хорошо!

— Что опять случилось? — недовольно спросил Пётр, застегнув последние пуговицы на рубашке.

— Виктора не было в спальне всю ночь, а его кабинет закрыт изнутри. И все думают, что с ним что-то случилось, — пояснил Коля. — Ты покрепче меня, потому должен выбить дверь.

Пётр, молча достал из-под подушки пистолет, сунул его в только что надетую кобуру и, накинув шинель, пошёл за Катей и Колей. Девушка испугано поглядывала на Петра, будто бы он ночью пытался её убить. Николай же был весьма суровым, что ему совсем не естественно.

У кабинета Виктора стояли все члены двух семей, кроме Александра. И все они были обеспокоены. Какой-то мужчина средних лет пытался выбить дверь, однако вместо двери хрустели лишь его кости. Николай, взяв старика за руку, отвёл его в сторону, дав место Петру.

Дверь, мало того, что была массивной, так и сделана из бальзы, потому выбить её практически невозможно.

— И ты серьёзно думаешь, что мне хватит сил её вынести? — усмехнулся Пётр, — Это дерево даже кучка перекаченных парней не выбьет.

— И что ты предлагаешь? — спросил Николай.

— Должны быть запасные ключи от дверей.

— Должны, но никто не знает, где они. — ответила Катя.

Пётр, вздохнув, присел у двери и, достав отмычки, принялся ковыряться в дверном замке. Раздался приятный щелчок, и Пётр незамедлительно открыл дверь. Николай, достав пистолет на всякий случай, аккуратно скользнул в дверной проём, а Пётр спокойно зашёл за ним.

На полу распластался Виктор. Громадная кровавая лужа под телом отражала свет фонарей, висевших на потолке. Пётр сразу приметил колотый удар на шее, затем бардак на столе и пятна крови по всему кабинету.

Пётр, надев кожаные перчатки, перевернул тело Виктор и увидел четыре кровавых щелей на животе и две на груди. Его взгляд плавно поднялся к Виктору. Лицо старика застыло в гримасе отчаяния. Глаза смотрел будто бы на Петра, но и в то же время мимо него.

— О боже… — прошептала Катя, едва сдерживая слёзы.

Едва сдерживающая слёзы Виктория прижала Катю к груди и попыталась увести. Жена Виктора стояла в проходе и с сокрушительной горечью смотрела на труп мужа.

— Коля, закрой двери. — Приказал Пётр.

И Коля послушно её прикрыл, вежливо прогоняя членов семьи.

— Тут явно была драка или что-то типа того. Старика пырнули в живот четыре раза, затем в грудь, но он каким-то хреном оставался жить, и тогда убийца ткнул его в шею, — рассуждал Пётр. — Но вопрос: как убийца проник в запертую комнату, где нет окон?

— Может он находился уже тут?

— Не думаю. Осмотрись, тут только книжные полки и мелкие шкафы, в них только ребёнок поместиться, да кабинет его всегда был закрыт, насколько я понял, — ответил Пётр.

— Ключи не нашли, потому что их кто-то украл, а затем проник в комнату, убил Виктора и… как он тогда вышел, если дверь закрыта изнутри? — не понял Николай.

— Тут либо есть потайные ходы, либо… убийца ещё в кабинете. — Мрачно сказал Пётр.

— Но тут просто нет места, где он мог уместиться, — напомнил Коля, осмотрев комнату. — Может, это убийство? Хотя… нет, ножа то в руках нет…

Пётр кивнул, согласившись с другом.

— Нужно вернуться в город за подкреплением. Нужно обыскать весь дом на наличие потайных ходов, допросить всех членов семьи и уже потом решать, что дальше. Вдвоём мы не сможем управиться. — мрачно промолвил Пётр.

— Буря как раз утихла, я могу отправиться в город, а ты останешься тут, чтобы контролировать ситуацию.

— А ты уверен, что с тобой всё будет хорошо?

— Ха! С каких это пор ты за меня беспокоишься? Что со мной может случиться? У меня ружьё и револьвер.

— Ну, как знаешь. — буркнул Пётр, выходя из кабинета.

Перед следователями стояло всё семейство. Кто-то плакал, уткнувшись в плечо другого, а кто-то с хладнокровьем ждал отчёта.

— И что там? — спросил мужчина, слегка похожий на Виктора.

— Ну… Виктор мёртв, что итак ясно. Зацепок мы никаких не нашли. Убийце удалось как-то выйти из кабинета, не открывая двери, — доложил Пётр. — Быть может, кто-то из вас знает, в доме есть потайные проходы?

— Нам-то откуда знать? — сквозь слёзы вякнула Лилия. Жена Виктора.

— Дом был построен очень давно. И, насколько я знаю, при реставрации, тайных проходов не было найдено. — ответил мужчина. Пётр всё гадал, кто это.

— Тогда всё же нужно отправиться за подкреплением… — пробурчал Николай. — Вдвоём мы тут явно не справимся.

— Верно. Прошу, пройдите все в гостиную.

Семейство, услышав уверенный и мрачный тон Петра, не стали возникать и спокойно пошли к лестнице. Катя шла последней и, Пётр, воспользовавшись этим, взял её за предплечье и легонько дёрнул к себе.

— Кто этот мужик? — спросил Пётр, стараясь не смотреть на лицо девушки, ибо боялся увидеть в нём невыносимую горечь утраты.

— Это… Абрам, мой дядя, двоюродный. — дрожащим голоском ответила она.

Пётр скривился, уже совсем не понимая, что с этим домом не так.

— Ночью… я прогуливался по коридорам и встретил в галерее человека, который представился Абрамом, но выглядел он совсем иначе.

— Точно, ты ведь не встречался вчера с ним. Может, тебе приснилось? — предположила девушка.

— Нет-нет. Это было по-настоящему. Я уверен. — отрицал Пётр.

— Выходит, ты встретил убийцу?

— Возможно.

Пётр, спустившись с Катей в парадную, подошёл к Николаю, уже стоявшему на пороге в полном обмундировании.

— Ты уверен? Буря может вновь начаться. — спросил Пётр, сложив руки на груди.

— Будто у нас есть выход. Дом огромный, убийца может скрываться, где угодно, им может быть, кто угодно, а вдвоём мы не сможем со всем этим справиться, — серьёзным, совсем не привычным тоном, ответил Коля. — Может, даже приеду на машине. Авось заведётся.

С этими словами Николай обернулся и, накинув красный шарф, вышел на улицу, где царила спокойная метель. Его силуэт медленно утопал в снежной пелене, пока и вовсе не исчез. Пётр закрыл дверь, надеясь, что этот наивный дурак не пропадёт, как тот почтальон. Тяжко вздохнув, он вопросительно посмотрел на Катю, всё это время с удивлением смотревшую на друзей.

— Что?

— Ну… ты, вроде, с виду такой мрачный и злой, а за друга переживаешь. Мило.

— А ты, вижу, смертью отца не особо огорчена? — прыснул Пётр.

— Не говори так, — с грустью буркнула Катя. — У меня просто беда с чувствами. Если кто-то умирает, то в душе мне больно, но показывать скорбь я не умею. Просто не вижу в этом смысла.

— М-м… понимаю. Прости.

Они прошли в гостиную, где уже собралось почти всё семейство. Абрам пытался зажечь камин, а Виктория пыталась успокоить Леди Лилию, но всё выходило тщетно. Пётр, облокотившись об шкаф, смотрел на выражение лиц каждого, пытался найти в их глазах страх, скорбь, злость, ужас, уверенность. Он не знал никого из них так хорошо, чтобы даже предположить, что среди семейства есть убийца. Можно было бы спокойно заявить, что убийцы среди них нет, ведь убийца – тот, кого Пётр видел в галерее ночью, но кто знает, может Катя и права. Ему это всё приснилось. И ведь правда, в том сне было много не состыковок. Тот же фонарь, чей свет поглощала темнота, или скрипы из неоткуда.

— Итак, понимаю, что вам всем сейчас сложно, грустно и вы чувствуете загадочную пустоту внутри, но убийца в мышеловку сам не поймается. А мне, как старшему следователю, нужно провести частный допрос каждого из вас. Но нужно ли это вообще? — мрачно промолвил Пётр. — Убийство было совершено сразу после того, как Виктор сопроводил нас в наши комнаты. До этого он был в кабинете, а значит, что убийца проник в кабинет в этот промежуток времени. Думаю, что когда Виктор зашёл в кабинет, то не сразу увидел убийцу. Убийца стоял в сторонке и ждал, когда ключик в замке повернётся, а затем убил Виктора несколькими ударами, но у него не вышло, и он просто решил перерезать ему глотку. Простите за столь откровенное описание, но иначе я не могу…

— Как он мог проникнуть в кабинет отца? Он всегда закрывает кабинет, даже когда отходит на пять минут. — спросила Катя.

— Помниться, вы упомянули запасные ключи. Убийца украл их и с их помощью открыл дверь. Но одно остаётся непонятным. Как он выбрался из помещения без окон, и не трогая при этом двери? Наверняка в кабинете есть потайной ход, но этого мы не узнаем, поскольку тот, при ком строилось здание, мёртв уже очень давно, — рассудил Пётр. — Итак, у кого должны были храниться запасные ключи?

Члены семьи мрачно переглянулись. Они знали, где ключи и уже подозревали, кто убийца. Они вполне могли подумать о старике, вот уже какой год, не способного нормально ходить. Но Пётр уже знал, кто убийца и знал, что среди них его нет. Убийцей должен быть тот, кто неестественно умён, ловок и на кого даже и думать не посмеют. И это был точно не тот загадочный мужчина в галерее.

— У дедушки. — сухо ответила Катя.

Пётр кивнул.

— Надеюсь ваш дедушка способен говорить, — мрачно бросил Пётр, направляясь к выходу.

— Да неужели у вас совести нет! — воскликнул Абрам. — Тревожить пожилого инвалида с тараканами в голове! Возмутительно! Я запрещаю вам туда ходить!

Пётр, остановившись у выхода, развернулся, как солдат и выдал:

— Этот инвалид может знать больше, чем вы все вместе взятые. Быть может, он даже знает, кто убийца. Лично я уже догадываюсь. И могу смело сказать, что среди вас его нет. Большинство из вас слишком старые и не столь умны, как герой сегодняшнего происшествия. Возможно, вы на меня сейчас наброситесь, но я думаю, убийца — Саша, мальчик, про которого все магическим образом забыли и которого нет среди вас.

И с этими словами, под крики возмущённых стариков семьи, Пётр покинул гостиную. И пошла за ним лишь Катя. Хоть она тоже не верила в этот в вывод и была им возмущена, но зато она надеялась, что Пётр просто ошибся.

— Почему ты думаешь, что это Саша? — спросила Катя, догоняя Петра на лестнице.

— Так сказать, наитие такое у меня. Парень выглядит весьма больно холодным и умным для своих лет. Он единственный, кто не находился со всеми другими, а бродил по коридорам дома, наверное, придумывая план отступления после убийства…

— Нет-нет! Почему, зачем ему убивать дядю? — перебила вопросом Катя.

— Этого я сам не знаю, но вполне вероятно, что ему запудрили мозги или, он повторил судьбу твоего деда. Смотрел в зеркало в галерее и сошёл с ума.

— А про это ты… откуда знаешь? Кто тебе рассказал?

— Тот, кого я встретил в галерее. Фальшивый Абрам.

— А он-то почему не мог быть убийцей? — озадаченно спросил Катя.

— В нём я не видел щекотки безумия. К тому же, он выглядел весьма старым, не способным даже фонарь нормально держать. А ночью, скрипы, которые я слышал вокруг себя, шаги и прочие звуки, принадлежали кому-то быстрому и ловкому, достаточно маленькому. Саша умело обходил меня в темноте.

Катя, явно ничего уже не понимая, просто молча последовала за Петром.

Николай, держа в руках ружьё, ковылял по заснеженной дороге, молясь, чтобы буря вновь не обрушилась на этот треклятый лес. Но мольбы были не услышаны, ибо на горизонте, он уже видел стену густой снежной пелены, стремительно идущей прямо на него. Поворачивать назад уже было поздно, поскольку он близок к мосту и к машине, которую так надеялся завести. Он постоянно смотрел по сторонам, всматривался в лес, надеясь, увидеть там того высокого человека, о котором болтал Пётр. Он хотел его сразу пристрелить, да покончить со всем этим мучительным ужасом.

Когда снежная буря настигла его, он спрятался под елью у дороги и пытался совладать с диким холодом и придумать, что ему дальше делать. Он сорвал с себя шарф и, обмотав вокруг головы, с трудом двинулся дальше. Хлопья снега постоянно били ему в глаза, вынуждая смотреть вниз, он всё же не сошёл с дороги как Гейб и уверенно шёл дальше.

И тогда среди сотни звуков, воющего ветра, он услышал один необычный. Хруст снега прямо за своей спиной. Но не обратив на него внимание, пошёл дальше, но был уже более насторожен и внимателен. Услышав ещё несколько хрустов за своей спиной, он резко обернулся и выстрелил из ружья в пустоту. Николай стоял так около минуты и всматривался в снежную пелену, пытаясь найти того ублюдка, ходившего прямо за ним. От осознания, что-то ходил прям за ним, не отрываясь, по телу пробежали сильные мурашки.

— Только покажись, сука! — выкрикнул Николай и, повернувшись, пошёл дальше.

Вскоре, не слыша больше шагов за собой, он дошёл до моста — точнее того, что от него осталось. Мост был разрушен до основания. В центре, в реке, можно было заметить помятую до неузнаваемости милицейскую машину, украшенную алыми пятнами крови. На крыше автомобиля лежал труп маленького мальчика. Хоть тело и было превращено в неразборчивое месиво, Николай узнал в трупе Сашу.

“Как он… тут оказался?” — с этими мыслями, Николай повернулся и застыл.

Перед ним стоял худощавый старик с бледной кожей, чёрными, уже седеющими волосами, зализаными назад. А рядом и сам Саша, целый и невредимый. Позади двоицы, в снегу, сидел почтальон Гейб, тоже целый.

Николай, озадаченный таким явлением мертвецов, попятился и приподнял ружьё, уже готовясь стрелять.

—Что за чертовщина!? — вскрикнул Николай.

— Спокойно, Николай. Мы тебе не враги, мы уже никто. Мы пришли лишь предупредить тебя и открыть тебе глаза, чтобы ты увидел всю картину. — спокойно произнёс старик.

— Вы… все мертвы… — прошептал Николай.

— Верно. Нас уже нет в этом мире, но мы есть в другом. И если не хочешь, чтобы ты и твой друг повторили нашу судьбу, успокойся и слушай нас внимательно! — попросил старик. — Виктор мёртв, верно? И твой друг сейчас ищет убийцу в особняке, и я рад, что он близок к тому, чтобы осознать всё, но ты ещё далёк.

— Я убил Виктора. — сказал Саша хриплым голосом.

— Саша, бедный мой мальчик… стал жертвой того, кого вы называете высоким человеком. Сущность заманила его игрушками и конфетами, ослабила его… сознание и приказало убить дядю. Пётр наверняка ломает голову, пытаясь понять, как убийца покинул место преступления…

— Я нырнул в зеркало…

— И попал в, так скажем, зазеркалье, где ему пришлось бегать от его владельца…

— Я пытался разбудить Петра, ибо он показался мне… умным и сильным, но он не просыпался…

— И тогда чудище его убило, тело выкинуло сюда, а душу оставило в зазеркалье. Гейб, из-за которого вы тут оказались, тоже стал его жертвой. С бурей, все, кто находится в лесу, попадают в зазеркалье, где чудище и убивает их. Поэтому ты видишь нас.

— Нет-нет! Мне, наверное, тоже голову снесло! Ха-ха! Этого не может быть, — выдал Николай дрожащим голосом, упав в снег.

— Мы бы открыли вам глаза более деликатнее, но грядёт кульминация, в которой хранитель леса свершит то, чего хотел сотни лет. Заполучит зеркало, убив всех членов семьи.

Хоть Николай и был растерян, но он во всё это верил и понимал, что не сошёл с ума. Он с детства верил, что существует в этом мире то, что не поддаётся объяснению. Верил в Бога, в призраков, в чудищ, скрывающихся в тени. Но он никогда не мог подумать, что станет участником этих странных событий.

— И как его остановить?

— Нужно заманить его в зеркало и разбить его. Пётр знает, о каком зеркале я говорю.

Из леса донёсся нечеловеческий, пронзающий даже вой ветра, рык.

— Беги. — С беспокойством сказали все трое, прежде чем их поглотила снежная пелена.

Из снежной пелены показалась чья-та заросшая рука, чьи когти слегка задели испугавшегося Николая. Парень, попятившись, выстрелил в пелену, а затем услышал позади хруст снега. Что-то схватило его за голову и сжала так сильно, что череп буквально начал хрустеть. Вопреки ужасающей боли, ломающей всё тело, Коля вынул револьвер и, изогнув руку назад, выстрелил несколько раз, вынудив сущность отпустить его. Он поднял ружьё из снега и, закинув его за спину, со всех ног побежал в сторону особняка

***

Старик Виктора лежал в мелкой одноместной кровати в такой же мелкой, но уютно обставленной комнатушке. В комнате горела одна лишь тусклая свеча, слегка освещающая сморщенное лицо старика. Пётр, поставив рядом табурет, сел на него и уставился на старика.

— Здравствуйте. Я…

— Я знаю, кто ты, Пётр. Следователь, убийца и искатель приключений на свою задницу. Зачем пришёл? — прохрипел старик довольно нормальным, для сумасшедшего, тоном.

— Интересно. Откуда вы знаете меня? — спросил Пётр, не подавая беспокойства.

— Заранее… хочу извиниться за то, что ты услышишь. Я не владел тогда… собой… — прохрипел старик, облизнув потрескавшиеся губы. — Когда-то у тебя была любовница, верно? А потом… её кто-то изнасиловал и убил… а ты не смог найти этого… кхе! Ублюдка… — старик усмехнулся. — Спешу тебя обрадовать, ты его нашёл.

— Дедушка, ты бредишь! — буркнула Катя.

— Нет-нет! Я тогда был ещё не таким, как сейчас, был сумасшедшим, но вполне способным на такие деяния.

— И я после этого убийца? — спокойно спросил Пётр, будто пропустивший мимо почти все слова. — Ты её убил, и зачем? Что ты с этого получил?

— Ничего. Но мотивов в моих деяниях можешь не искать. Я тогда собой не владел. Помню, что делал, но зачем и почему, нет.

— Меньше нужно смотреть в древние зеркала. Я бы сейчас вас просто застрелил, но ваш конец уже близок. Я лишь его ускорю, лишив мучений, — мрачно промолвил Пётр, вытаскивая кольцо. — Должно быть, оно ваше.

— Моё. Хе-хе! Спасибо. — старика положил кольцо на тумбочку и облегчённо вздохнул. — Расплавьте его, когда закончите. Нельзя, чтобы его кто-то надевал, кроме меня.

— Конечно. Вы знаете, кто убил вашего сына?

— Алексея убил Виктор, а Виктора убил Саша, которого убил тот, кто сидел когда-то в зеркале. — прохрипел он.

— Саша… Саша мёртв? — обеспокоено спросила девушка.

— Да, внученька, и уже пол дня. Странно, что вы не знаете.

— А тот, кто сидел в зеркале, он высокий и с…

— Высокая тварь с оленьим черепом вместо головы, с длинными когтистыми лапами и худое, почти, как скелет. Если я правильно понимаю, сейчас эта тварь жрёт твоего друга, Николая.

— Откуда… вы знаете? — возмутился Пётр, не веря его словам.

— А мы… с этой тварь связаны. Она… когда-то сидела во мне, убивала людей, пожирала их души и, наевшись, оставила меня. Жив я только благодаря тому, что тварь сильно пострадает при моей смерти. Я знаю всё, что она делает, что хочет сделать, а потому ты должны прямо сейчас пустить мне пулю в лоб!

— Что? Нет! — крикнула Катя. — Пётр, даже не думай!

— Откуда мне знать, что всё сказанное тобой, правда, а не разыгравшаяся фантазия? — спросил Пётр, уже доставая револьвер.

— Тебе предстоит сыграть в рулетку, Пётр. Либо ты убьёшь меня и у тебя будет шанс всех спасти, либо ты рискнёшь, оставив меня в живых и обречёшь всех на мучительную смерть, — прохрипел старик. — Ты ведь и сам понимаешь, что-то тут не ладное твориться, что-то не так, слишком много несостыковок, да? Так вот, я тебе глаза открыл. Верить или не верить, решать тебе. Я всё равно скоро умру и то, что будет с вами, меня не касается.

— Что мне помешает убить потом?

— Когда чудище придёт, а оно уже идёт! Оно убьёт меня первым, сожрёт остатки моей души и тогда хрен вы эту тварь победите. Хоть армию вызывайте, она перебьёт всех, — пробурчал старик. — Давай, Пётр, ты ведь хочешь этого! Хочешь ведь… пустить в меня пулю...

Пётр, вытащив полностью из кобуры револьвер, направил его на старика. Когда он уже коснулся спускового крючка, Катя внезапно напрыгнула на него, но Пётр был куда сильнее. Оттолкнув девушку, он вновь наставил пистолет и зажал спусковой крючок. Раздался оглушительный выстрел.

Со лба старик текла тёмная струйка крови. Старик мёртв. Месть была свершена, но Пётр не почувствовал облегчения. Ибо теперь знал, что девушку его убил не он, а тот, кто им владел.

Катя, упав на пол, заплакала, а Пётр, с сочувствием глянув на обоих, ушёл.

Выйдя в коридор, он наступил в кровавое пятно у порога и тяжко вздохнул. Всё же это была кровь. А чья, его уже не интересовало. Он прошёл к лестничной площадке, дабы встретить людей, бегущих на выстрел. Они возмущённо и испуганно смотрели на Петра, пока их внимание не привлёк другой выстрел, сделанный на улице.

— А это кто стрелял? — испугано спросил Абрам.

И тут Пётр вспомнил слова старика. “Твоего друга уже пожирает эта тварь”. Следователь, расталкивая людей, скинув с плеча винтовку и, вырвавшись на улицу, сразу же поднял мосину, готовясь стрелять. В снежной пелене он видел несколько дерущихся, или типа того, силуэтов. Один был обычный, похожий на человеческий, а второй высокий и с длинными конечностями. Пётр прицелился и, поймав недолгий момент, когда чудище стояло, выстрелил. Пуля, c приглушённым воем свистом, потерялась в снежной пелене, но, судя по болезненному нечеловеческому рыку, цели своей достигла.

Пётр, передёрнув затвор винтовки, медленно пошёл в сторону Николая и чудища, попутно выстрелив ещё раз. Чудище, вновь заревев, просто исчезло и остался лишь едва заметный силуэт Коли, хромающего в сторону Петра. Истекающий кровью Николай вынырнул из снежной пелены и, если бы не Пётр, упал в снег. Пётр закинул руку друга на шею и, придерживая, довёл до дома. Пока он шёл, он постоянно оглядывался и держал в руках револьвер.

— Ох мать его! Скока я в эту тварь стрелял! Ей всё равно было, а ты ей прям задал! — хрипло бросил Коля, вваливаясь в дом с Петром.

Пётр провёл Колю в гостиную и усадил на диван. Весь его торс был изодран, а шинель пропитана кровью.

— Ты видел? Ты видел эту тварь? Что это, мать его, такое? — вдруг истерично завопил Коля.

— Раны не глубокие, жить будешь.

— Да знаю я, что жить буду! — вскрикнул Николай. — Эта тварь просто так не остановиться, Пётр! Скоро она придёт сюда, прямо в дом и убьёт всех, если мы не разобьём…

Вдруг раздался пронзительный треск стекла. Окно в гостиной разбилось на сотни кусочков, один из которых вонзился прямо в черепушку Абрама. Все оставшиеся женщины завопили. Снежная буря вошла в дом и всё мигом покрылось снегом.

Пётр, вскочив, наставил винтовку в сторону окна, ожидая, что вот-вот тварь запрыгнет через него в дом. Но никто так и не запрыгнул. Пётр и раненный Николай подошли к разбитому окну и увидели в снежной пелене пять силуэтов, над которыми возвышался один высокий. Хранитель и его мертвецы стояли прямо перед домом, ожидая приказа.

Петру вдруг захотелось просто исчезнуть, оказаться дома или в том баре, где он встретился к Колей.

— Высокий силуэт — это тварь, понятно, а остальные кто? — спросил Пётр.

— Те, кого оно убило. — мрачно ответил Коля.

— И что нам с ними делать?

— Нужно заманить тварь в какое-то зеркало и разбить его… — неуверенно ответил Николай.

— Кажись, я знаю, в какое зеркало. Оно стоит в галерее.

— Осталось только придумать, как его заманить. — пробурчал Николай.

— Он сам туда придёт, ведь ему только это и нужно. А для гарантии, спрячем там и всю семью, — предложил Пётр.

— Ты эгоист, Пётр. Что, если тварь и мертвецы их убьют?

— На что тогда мы? У нас оружие, защитим их. Выбора нет. Отправим их в другое место, мертвецы пойдут за ними, а тварь к зеркалу. А так все придут в одно место, где их можно будет вдвоём прихлопнуть. — объяснил Пётр.

— Верно. Хорошо, я отведу их в галерею и придумаю, что делать…

Силуэты уже медленно двигались в сторону дома.

— А я попытаюсь их задержать.

Николай, похлопав Петра по плечу, ушёл вместе с оставшимися членами семьи. Пётр, глянув на труп Абрама, взял вставил в винтовку патрон и, закинув её за спину, вышел в парадную, где уселся на ступеньках и ждал незваных гостей.

Николай завёл женщин в галерею и приказал спрятаться за зеркалом, на другом конце зала. Затем он уселся на табуретку у пианино и уставился на высокое зеркало. Он пытался понять, как нужно заманить тварь в зеркало, не дав ей при этом его сломать. Как это зеркало вообще разобьётся, если служит проходом в другой мир? И тут пришла идея — сломать рамку от зеркала, в котором, наверное, и заключается весь секрет.

“Сломав рамку, зеркало станет обычным и останется таким же нечистым? Ну хорошо, это-то понятно, но как затолкать в него чудище?”

Он посмотрел на люстру, висевшую под потолком. Канаты, держащие её, вполне можно прострелить и тогда Люстра упадёт прямо на тварь, но это не поможет. Шанс, что она каким-то чудом затолкнёт тварину в зеркало весьма мал. Или нет?

“Можно обездвижить тварь люстрой, а затем просто уронить на неё само зеркало. Зеркало должно забрать и люстру, и тварь. А потом уже можно и разбить рамку с зеркалом”.

Петру долго ждать не пришлось. Тварь со своими приспешниками в лице мёртвого Виктора, Саши, Алексея, Гейба и какой-то изуродованной женщиной, стояли в парадной, прямо перед Петром. Они даже не падали, а просто стояли, надеясь, что Пётр просто уйдёт, но он не собирался. Следователь, приподняв винтовку, встал со ступенек и с ухмылкой посмотрел в глаза каждого мертвеца.

— Прости, Пётр. — прохрипел Виктор.

Тварь, возвышавшаяся над ними, выглядела точно так же, как описывал её старик. Вместо головы олений череп, из которого лился призрачный голубой свет, а тело вытянутое и худое, почти, как скелет. Когти длинные и острые, даже длиннее медвежьих. Всё теперь встало на свои места.

Пётр прицелился в голову демона и сразу же выстрелил, но пуля отскочила от черепушки оленя будто от стали. Парень передёрнул затвор, вставил патрон и выстрелил ещё раз, но и вторая пуля отлетела.

— Да какого чёрта! — вскрикнул Пётр.

Терпение твари закончилось. Мертвецы, будто по приказу, единым строем пошли на Петра. Первым нападавшим оказался изуродованый Саша с ножом, которым он и убил Виктора. Мальчик попытался вогнать нож в брюхо, но Пётр простым движением сбил мальчика с ног и выстрелил ему в голову. Пока подойдут остальные, он ждать не стал, кинул винтовку и достал револьвер из кобуры, которым прострелил плечо Виктора, ну а следующий выстрел сделать не успел. Алексей, сорвавшийся с места, набросился на Петра, силой отведя револьвер в сторону. Если у мальчика был нож, то у Алексея были руки и зубы. Руками он почти обездвижил Петра, взяв его в захват, а зубами попытал укусить в шею. Пётр, изогнувшись, выстрелил ему в живот два раза и ещё одну пулю пустил в колено, вынудив мертвеца упасть.

Тварь уже прошла мимо и поднималась по лестнице, когда Пётр освободился от мёртвой хватки Алексея.

“Я же в него попал и ему было больно. Может, стрелять нужно не в голову?”

Пётр оттолкнул от себя Виктора и выстрелил в спину твари, наконец-таки вынудив её исторгнуть ужасающий рык, от которого затрясся дом. Демон повернулся и встретился взглядом с Петром. В этот момент Пётр понял, что ему нужно бежать и побыстрее, но куда? Везде был тупик, мертвецы его окружили.

Тварь, подпрыгнув к Петру, схватила его за шею и подняла над полом. Несмотря на то, что руки были худые, шею сжимали они довольно сильно. В глазах начало темнеть, силы потихоньку уходили, тело немело, а сознание и вовсе помутнело. Сколько Пётр не пытался вырваться, хватка становилась с каждой попыткой только крепче.

“Лучше бы меня уже загрыз”.

Раздался женский крик. Катя, выбежавшая из гостиной с палашом на перевес, толкнув Гейба и Алексея, с широким замахом, отрубила кисть существу, вынудив его вновь заорать от боли. Пётр свалился на пол, и девушка, бросив палаш, помогла ему встать. Пока чудище было сражено, а мертвецы просто стояли, наблюдая за происходящим, Катя помогла Петру подняться по лестнице и дойти до галереи.

Они вместе ввалились в громадный зал и захлопнули за собой большие двери, хотя их вполне можно назвать вратами. Николай, подхватил Петра и оттащил его от двери.

— Катя! О чём ты только думала!? — вскрикнула леди Лилия. — Сорвалась с места, спасать этого убийцу! Он убил твоего деда, а ты ему ещё и помогаешь!

Катя, одарив матушку злостным взглядом, уселась на скамье за зеркалом.

Николай посадил Петра на скамейку от пианино и тщательно осмотрел, но ран не нашёл.

— Что случилось? — спросил Коля.

— Он… меня душил… — прохрипел Пётр. — Я ему в спину выстрелил и он, видимо, разозлился. Потом пришла Катя и мечом отрубила ему руку.

— Очень интересно. Меч, наверное, серебряный… — предположил Коля.

— Да хрен-то там. Может он щас сюда ворвётся, а вместо одной кисти уже две! — усмехнулся Пётр.

— М-да. Не самое подходящее время шутить.

— Ты лучше скажи, придумал как его в зеркало заманить?

— Да. Уроним на него люстру, — Коля указал на саму люстру. — А потом, когда он будет обездвижен, уроним на него зеркало. И всё.

— Больно легко звучит. — подметил Пётр.

— Да. Но не всегда ведь делу быть сложным. Это тебе не книга о красивой развязке, красивой битве в конце. Это реальность. — выдал Коля.

Двери в зал распахнулись, пустив внутрь ледяной воздух. Пётр и Коля, кивнув друг другу, взялись за винтовки и встали у зеркала, преграждая путь чудищу и его мертвецам.

Все пятеро мертвецов кинулись на Петра и Колю. Коля дробью снёс голову Алексею, а Николай несколькими из револьвера, лишил Сашу ног. Оба мертвеца, наверное, уже окончательно упали. Теперь оставался только Виктор, но куда делись ещё два мертвеца? Гейб и изуродованная женщина, видимо обойдя их по бокам зала, накинулись на следователей и попытались вырвать из их рук оружие. Гейб, несмотря на худощавое тело, швырнул Колю в сторону Виктора.

Пётр же боролся с изуродованной девушкой. Он швырнул её к пианино, пнул ногой, а потом выстрелил из мосины в грудь. Ей, понятное дело, было всё равно. Она застыла, смотря на парня.

— Неужели ты меня не узнаёшь? — спросила она с грустью на лице. — Бьёшь ту, за кого обещал жизнь отдать…

Теперь Пётр узнал её. Это Оля, любовь всей его жизни, которую отец Виктора хладнокровно зарезал. Но это было так давно, что её тело просто не могло так сохраниться, но это точно была она. Пётр не мог ошибиться.

— Ты мертва. — мрачно сказал Пётр, передёрнув затвор винтовки.

— Тело моё мертво, а душа-то нет! — с безумной улыбкой произнесла она.

— Я тебя похоронил, и уже давно. К тому же, ты пытаешься меня убить, так что для меня тебя уже нет. — ответил Пётр, выстрелив уже ей в голову.

— Пё-ётр! — крикнул Николай.

Петр, перезарядив винтовку, обернулся и увидел, как безногий Саша пытается вогнать в грудь Коли нож, а Виктор и Гейб его держат. Нечисть уже подходила к зеркалу, и это был единственный шанс, когда можно будет скинуть на неё люстру.

— Не дай этой скотине разбить зеркало! — крикнул Коля, отталкивая от себя Гейба.

Пётр полез в подсумок, проверить патроны и понял, что в винтовке остался единственный. Перед ним встал сложный выбор: выстрелить в канат и спасти всех, или спасти Колю, дав чудищу разбить зеркало и обрести свободу, а потом всем вместе умереть от его же лап.

“Если и умирать, то хотя-бы с лучшим другом”.

Он прицелился в голову Саши и слегка надавил на крючок, когда что-то очень острое вонзилось в его спину. Он вскрикнул, чуть не упал от дикой боли, но на крючок нажал. Пуля пронзила голову Саши и мёртвое тело свалилось на бок.

Николай, извернувшись, вырвался из рук Гейба и Виктора, а затем прострелил обоим черепушки и повернулся к Петру. Пётр, упав на колени, держался за острие кочерги. Изуродованая девушка вынула из его тела окровавленную кочергу и бросила на пол. Пётр, тяжко вздохнув, упал на бок. Девушка стояла над телом своего бывшего любовника и, безумно улыбаясь смотрела на Колю. И тут на поле битвы вышла Катя, со всей силой ударившая ходячий труп скрипкой.

Растерянный Коля нашёл в себе сил, чтобы успокоиться и с хладнокровием на лице выстрелил в канат, державший люстру. Золотая люстра с кучей свечек на ней, рухнула на горбатую спину твари. Демон какое-то время удерживал люстру, но под таким весом всё же сгорбился сильнее. Николай, бросив револьвер, на который патронов уже не было, побежал за зеркало и попытался его опрокинуть на тварь, но оно было уж слишком тяжёлым для него одного.

Времени было мало. Люстра не повалила тварь полностью, а лишь заняла на небольшой промежуток времени. В любую секунду он мог просто скинуть люстру с себя и разбить зеркало окончательно.

Но тут явилась Виктория и потом присоединилась Катя. Они втроём, с тяжким трудом, но всё же двинули зеркало. Зеркало упало на пол, сожрав чудище, будто бы его там и не было.

— Помогите Петру! — крикнул Коля, поднимая ружьё.

Он наставил ружьё на тыльную сторону зеркала и выстрелил в неё дробью. Зеркало начало трескаться, но недостаточно быстро. Потому он выстрелил ещё раз, и ещё раз, пока зеркало окончательно не разбилось.

Коля, облегчённо вздохнув, огляделся. Мертвецы обратились в прах, всё закончилось. Бросив ружьё, он подошёл к Петру, у которого сидели Виктория и Катя. Обе с грустным лицом смотрели на окровавленное тело старшего следователя. Пётр был мёртв.