Хоббит и Чешир ведут расследование

Пролог

Лина вышла от следователя, завернула в ближайший переулок и разрыдалась. Как так вышло, что она, обычная воспитательница детского сада, теперь главная подозреваемая в деле об убийстве?!

Вытирая слезы, она медленно побрела в сторону дома, не обращая внимания на прохожих, которые глазели на неё.

— Властелина Фёдоровна, — вдруг услышала она взволнованный голос, — Что случилось?

Она подняла глаза и зло сощурилась. Перед ней стоял тот, из-за кого у неё сейчас такие проблемы…

Глава 1

Несколькими днями ранее

— Властелина Фёдоровна, доброе утро, прекрасно выглядите.

— Доброе, Герман Валерьевич, спасибо. Справочку принесли?

— Да, вот держите, — мужчина подтолкнул сонного сынишку к шкафчику, а сам с неизменной улыбкой чеширского кота отправился к воспитательнице.

Лину, или по паспорту Властелину Фёдоровну Кольцову, иногда пугала эта улыбка. Уж больно хищно она выглядела. Как будто говорила:

— Ещё никто из моих лап не убегал. И ты не сможешь.

Несмотря на свои двадцать семь, Властелина считала себя опытным педагогом. И человеком, который в любой ситуации может сдержать лицо. Поэтому ни чуть не дрогнув под чарами папы-обольстителя, она улыбнулась, спокойно взяла справку и вгляделась в даты.

— Как вы тут без нас, скучали? — спросил Чешир-Герман, облокотившись на дверной косяк и добавив в голос хрипотцы. Он был красивым. Нет, даже так — сногсшибательным, и явно это знал. Высокий, широкоплечий, со светлыми, почти прозрачными голубыми глазами и длинными чёрными ресницами, которым позавидовала бы любая женщина. Такое сочетание почему-то всегда напоминало Лине эльфа. Герману не хватало только заостренных ушек и традиционной прически: длинные прямые локоны с косичками. Но лёгкая щетина и чуть отпущенные волнистые волосы, всё равно дополняли образ сказочного короля эльфов или какого-нибудь заморского принца лет за тридцать.

— Скучали, конечно, — широко улыбнулась Властелина, — Эмиля пока не было, в группе такая тишина стояла, спокойствие. Никто не дрался, краской друг друга не раскрашивал, карандаши в носы не засовывал. В общем, скукота.

Властелина знала, что это было несколько грубо, но ей уж очень захотелось убрать этот томный взгляд, которым Герман разглядывал её губы. И она добилась своего. Ну почти.

Чешир громко рассмеялся, прищурился и погрозил пальцем:

— Ах вот вы какая, Властелина Кольцова…

— Пап, ну помоги, я не могу, — громко позвал Эмиль, который за это время успел стянуть только перчатки и шапку.

Видя, что Герман переключил свое внимание на сына, Лина быстро улизнула в группу. Она раздражённо переставляла предметы на рабочем столе и думала: «И что ему только от меня надо? Зачем все эти взгляды и непонятные намёки! Понимаю, что он в разводе, но не верю, что больше претенденток нет. Я же вижу, как на него другие мамочки пялятся. Как будто Мэттью Макконахи, Брэд Питт или Орландо Блум сына привёл.»

Она глубоко вздохнула и попыталась успокоиться. Больше всего её бесила собственная реакция. От его слов и улыбок губы растягивались, а сердце, как самый главный предатель, пускалось вскачь.

— Властелина Фёдоровна, — снова услышала кошачий тембр Лина, — Хорошего вам дня, и пусть мой жук не ведёт себя как маленький орк.

— Спасибо, и вам хорошего дня, — кивнула молоденькая воспитательница и быстро отвернулась. Пронзительный взгляд голубых глаз пробирал до самой души.

— Ну что ребята, строимся по парам. Нас ждут приключения! В смысле зарядка. Но кто знает, что сегодня встретится нам по пути в актовый зал… — закончила шёпотом Лина.

— Может быть снова привидение-охранник? — один из детей включился в игру.

— А это кто? — спросил Эмиль, который проболел две недели и был не в курсе последних происшествий.

Сразу несколько ребят кинулись ему рассказывать, как кто-то поднимал вверх шторы, когда они шли на той неделе на зарядку. А потом даже уронил швабру у них на пути, когда Мирон с Пашей стали баловаться. Властелина Фёдоровна рассказала, что теперь в саду есть привидение-охранник, которое следит за порядком.

«Надо же было воспользоваться порывом ветра.» — хмыкнула про себя Лина и дала команду выдвигаться.

Глава 2

Властелина Кольцова не любила своё имя. Точнее, без фамилии ещё куда ни шло. Но если где-то приходилось называть полное ФИО, она непременно хмурилась и иногда даже краснела. Потому что все неизменно ухмылялись, вспоминая фильм «Властелин колец».

За это, конечно, надо сказать «спасибо» папе — ярому фанату Толкиена. Лина часто думала о том, что отец и на маме-то женился только потому что та была Кольцовой. Он многих поразил, когда взял её фамилию. Сам Фёдор Борисович объяснял это так:

— Сергеев – что здесь красивого? Другое дело Кольцов!

У дочери было на этот счёт своё мнение. Она была уверена, что как только он услышал полное ФИО мамы, он сразу решил, что такой шанс не упустит. И наверняка составил план: влюбить, женить, родить. Чтобы поиздеваться над детьми, назвав их Властелин или Властелина. Ведь даже отчество подходило! В известном пародийном переводе этого фильма, главного героя, Фродо Бэггинса, называли Фёдором Сумкиным. Поэтому в школе Лину дразнили внебрачной дочерью главного властелина кольца. Еще называли хоббитом-переростком. А из-за светлых длинных волос решили, что её мать — эльфийка, которая захомутала маленького Фродо. В общем, знатно ей доставалось от одноклассников.

Мир Толкиена Лина одновременно любила и ненавидела. Сложно не вникать в сюжеты, которыми тебя пичкают с детства. Поэтому уже лет в шесть Властелина чётко знала все привычки и особенности гномов, троллей, хоббитов, эльфов и даже орков. Позже папа ещё и тесты устраивал. Придумывал какой-нибудь сюжет, а Лине надо было не только рассказать, как бы повёл себя в этой ситуации каждый персонаж, но и обязательно предложить варианты, как герою выпутаться из сложившихся обстоятельств.

Когда возник вопрос, куда идти после школы у Лины было два варианта: психолог или учитель младших классов — очень уж ей нравилось возиться с детьми. Она выбрала второе. И только потом поняла, что это было не самой лучшей идеей: там только и называют тебя по имени-отчеству и все-все знают твою фамилию.

После 3 курса она совершенно случайно попала на практику в детский сад. И ей так понравилось с малышами, что она осталась подрабатывать во время учёбы. Ну а после окончания университета не смогла уволиться. Денег, конечно было мало, но диплом педагога и сменный график позволили ей заниматься репетиторством. Она готовила детей к школе и подтягивала первоклассников, которым тяжело давалась программа. И в этом году готовилась выпустить свою первую группу из сада.

Глава 3

— Пирожки мои, руки мыть и за стол. Завтрак вас ждёт.

— А что сегодня? — спросила Маша, которая постоянно не доедала и часто отказывалась от супа, морковки, печени и других продуктов.

— Рисовая каша для силачей, бутерброд с волшебным сыром и напиток героя, — заговорчески сказала воспитательница.

— О! Моя любимая каша! — завопил Эмиль и, сшибая детей, ринулся мыть руки.

Лина проверила, чтобы все расселись и застучали ложками. Подошла к Машеньке и забрала у неё сыр, который та не любила. Приструнила Эмиля с Пашей, которые начали друг друга толкать. И помогла размазать масло на бутерброде Есении. Потом встала перед ребятами и громко сказала:

— Пирожки, жуйте и слушайте. Как вы видите наша любимая нянечка, Елена Борисовна, заболела, поэтому сегодня я попрошу вас помочь мне и Оксане Викторовне, которая придёт после сна. Как позавтракаете, берите тарелочку, ложечку, чашечку и несите к мойке, хорошо?

Дети кивнули, но услышав грубый голос, подскочили от неожиданности:

— Вы детей пирожками называете?

В дверях группы стояла новая заведующая сада и пристально разглядывала Властелину. В должность эта дама лет сорока пяти вступила в июне и вот уже три месяца наводила свои порядки.

— Ну да, у нас же группа «Пирожки», ребята — её участники, значит тоже пирожочки.

— Ну-ну. То есть по вашему остальные воспитатели тоже своих подопечных называют булочками, рогаликами, пончиками и зефирками? Кто там еще у нас есть?

— Как называют остальные, я не интересовалась, — вежливо улыбнулась Властелина, — Но моим нравится.

Как бы не хотела Лина проводить параллели с миром Толкиена, но у нее не выходило. Новая заведующая и внешностью, и поведением, и даже именем — Шелобаева Алевтина Константиновна — была похожа на гигантскую жуткую паучиху Шелоб — персонаж из «Властелин колец».

— Меня даже мама стала называть «сладким пирожочком», и говорит, что Властелина Фёдоровна классно придумала, — вставил обычно тихий Никита,

— И мне нравится, — подал голос кто-то ещё.

Другие закивали, а Паучиха Паутиновна, как за глаза её называла Лина и некоторые воспитатели, вдруг обиделась:

— Я подниму этот вопрос с родителями на ближайшем собрании. Когда оно планируется?

— Ну теперь только ближе к Новому году.

— Значит проведём раньше, чтобы не запускать.

Паучиха Паутиновна резко выскочила из группы, и Властелина так и не успела спросить, зачем та вообще приходила. Пожав плечами, она пошла за тряпкой, чтобы вытереть со столов.

— Ну как дела? — влетая в группу спросила запыхавшаяся Оксана, — Прости, что опоздала.

— Да не страшно, — отмахнулась Лина, — Опять презентацию делала?

Сын сменщицы,семиклассник, учился во вторую смену и часто сообщал матери, что ему нужно подготовить реферат или распечатать доклад за пять минут до ухода той на работу.

— Ой, не спрашивай. Вы как тут, всё окей?

— Эмиль вышел с больничного, справку принесли.

— Уже что-то натворил? — хмыкнула Оксана Викторовна, и поправила очки, которые съехали на кончик носа.

— Нет, ты знаешь, всё хорошо. Видимо соскучился. А ещё заходила Паучиха. Услышала, что я детей пирожочками называю, сказала соберёт собрание, чтобы обсудить это с родителями.

— А что обсуждать-то? Что здесь такого-то? Да за тобой все воспитатели стали своих детей по названиям групп звать! Она ку-ку что ли? — шёпотом уточнила Оксана.

Лина вздохнула и пожала плечами.

— Я вообще не поняла, зачем она заходила. Как будто что-то сказать хотела, но психанула и ушла.

— Ладно, разберёмся. Беги, у тебя, ж наверно занятия.

Лина посмотрела на часы и подскочила:

— Ох ты ж, точно. Начало через двадцать минут! Так, я завтра во вторую смену, да?

— Ага.

— Ну всё, убежала, пиши, если что.

Выскочив за ворота, Властелина пикнула брелоком от своего жёлтенького Матиза и плюхнулась за руль. Машину год назад ей помогли купить родители, когда уехали жить на дачу. Хотели, чтобы дочка была мобильна и приезжала к ним почаще. А Лина и не возражала. Она работала в десяти минутах езды от дома, но ей так нравилось водить, что она с удовольствием гоняла на своей Канарейке, как она её называла. Иногда колесила по ночному городу или выезжала за его пределы в ближайшую деревню полюбоваться закатами над озером.

После занятий она потянулась из стороны в сторону, посмотрела на часы и как это частенько с ней бывало заговорила сама с собой:

— Так надо приготовить ужин, а ещё сделать презентацию на среду. Что там у нас за тема?

Она быстро пролистала свой ежедневник.

— Ага, съедобные и несъедобные грибы и ядовитые растения. Прекрасно.

Время за подготовкой пролетеле незаметно. Лина и сама не знала о многих грибах и растениях и с удовольствием изучала все картинки.

Глава 4

— Властелинка, выручай!

Лина только недавно проснулась и расчесывала свои длинные светлые волосы, когда зазвонил телефон.

— Что случилось, Оксан? — с тревогой спросила она у сменщицы.

— Да мама позвонила, давление подскочило сильно. Я скорую на всякий случай вызвала, но, сама понимаешь, надо к ней ехать…

— Конечно! Не переживай, скоро буду.

Лина быстро накрасила глаза. Сегодня они были какими-то светло-светло серыми, видимо из-за солнышка, которое радовало в этом сентябре. Залпом выпила чай и, дожёвывая по дороге бутерброд, выскочила из подъезда.

Оксана и дети были на улице. Как только она увидела Лину, тут же схватила свою сумку и побежала к выходу.

— Такси вызвала? — крикнула Лина.

— Да, вон стоит уже пару минут.

— Позвони потом.

Оксана махнула рукой и выскочила за ворота.

— Привет, пирожочки мои, как ваши дела?

— Здравствуйте, Властелина Фёдоровна! — послышался нестройный гул голосов, а Лина вдруг вспомнила, как первый год они звали её Пластилина, не выговаривая сложное имечко.

— А почему вы пришли? — спросила Есенька и взяла её за руку.

— Оксану Викторовну вызвали на тайное задание, — улыбнулась воспитательница, решив, что детей не зачем нагружать взрослыми проблемами.

— Надолго? — прошептала девочка.

— Завтра будет уже в строю. Но после сна. А с утра я с вами буду. Кстати, я вам такое такое интересное занятие готовлю!

— Какое? — спросил Эмиль, не забывая посыпать Пашку песком.

— Эмиль, будешь сам Пашу отряхивать и пылесосить его от песка.

Мальчишки хихикнули.

— Прям меня пылесосить? — радостно спросил Павлик, подставляя ноги и кивая Эмилю, чтоб сыпал.

— Ага, но если пылесос запылесосит твои штанишки и футболку…будешь бегать в одних трусишках.

— Ой, — сказал Паша и увернулся от новой порции песка. Эмиль укоризненно посмотрел на него и важно заметил:

— Вообще-то у тебя сменная одежда есть.

— Всё-то ты знаешь! И всё-таки хватит его пачкать, — усмехнулась Лина и потрепала его по тёмной макушке.

«Интересно у Чешира такие же мягкие волосы?» — мелькнула мысль, от которой Властелина покраснела.

— Так вот, — откашлявшись сказала она, — Завтра с вами будем изучать грибы! Съедобные и не съедобные. И ещё кое-что.

Дети радостно загалдели, рассказывая, какие грибы они уже знают, а потом разбежались по площадке. К Лине подошла Анна Николаевна — воспитательница из группы «Пончики». Она не любила работать ни с кем в смене, и всегда вела группы единолично.

— Привет, слышала уже про вашу Елену Борисовну?

— Добрый день, нет, что такое?

— Говорят в больницу загремела, — округлила глаза Галанина.

— Боже, что случилось? Я же с ней на выходных общалась, просто температура была…

Анна Николаевна пожала плечами:

— Я так услышала. Паутиновна с методистом обсуждала, что делать и как долго вы без нянечки сможете.

— Так не первый раз, — махнула рукой Лина, — Справимся.

— Ага… Ой ладно пойду, мои войнушку устроили.

Когда группа вернулась с прогулки, Властелина вдруг заметила, что дети как-то подозрительно себя ведут. Во-первых, в группе была практически полная тишина. Во-вторых, не пришлось несколько раз говорить, чтобы все шли мыть руки. Наоборот! Дети как будто вдруг запомнили, о чём им говорили четыре года, выстроились ровной шеренгой, не толкались, не вопили, а спокойно, друг за другом заходили мыть руки и выходили обратно. Потом без напоминаний помогли расставить тарелки с чашками и уселись за столы.

Властелина оглядела всех и, не выдержав, спросила:

— Что происходит?

— А что происходит? — спросил Эмиль, который вместо того чтобы драться с Пашей, вдруг подал ему ложку.

— Вы чего такие тихие?

— Вам показалось, Властелина Фёдоровна! — улыбнулся Павлик и даже показал ей большие пальцы, — Мы такие же как обычно!

— Как обычно вы бы уже с Эмилем на полу валялись, а не ложки с тарелками друг другу пододвигали. Заболели? — Лина судорожно стала проверять у всех лбы. Температуры не было. На всякий случай проверила и горло. Не красное.

«Хм, но что-то явно происходит!» — подумала Властелина и ещё раз обвела группу взглядом, — «И сейчас они сами мне всё расскажут!»

— Значит говорите, что ведёте себя как обычно?

Дети дружно закивали и принялись за суп.

— Не согласна. Поэтому предлагаю устроить совместное расследование. Я буду главным детективом, а вы моими помощниками. «Следствие ведут Пирожки» — назовём это так! Готовы?

Дети неуверенно переглянулись.

— А что мы будет расследовать? — спросила Машенька, выковыривая из супа лук.

— Как что? Загадочное происшествие, которое превратило мою группу бунтовщиков и крикунов в тихоней и самых послушных детей на свете.

Кто-то хихикнул, но на него тут же зашикали другие.

— Итак, — когда дети поели, она не отправила их в спальню переодеваться, а снова усадила за столы, — У нас есть еще пятнадцать минут до сна, поэтому начнём наше расследование.

Дети заёрзали, переглядываясь. От Лины не укрылось, как Никита с Мироном демонстративно пожали плечами, Машенька кивнула Эмилю, а тот округлил глаза и помотал головой. Паша покосился на Есению и показал что-то под столом. Девочка показала ему язык, зыркнула на шкаф, где обычно хранились игрушки и конструктор, и перевела взгляд на окошко.

«Угу, заговор значит… Ладно!» — подумала про себя Властелина и громко объявила:

— Что мы имеем. На прогулке вы были обычными. А когда вернулись в группу стали идеальными. Значит, что-то произошло или в конце прогулки, или по пути в группу.

Дети снова заёрзали и начали перешёптываться. «Как она поняла?» — разобрала среди общего гомона Лина, продолжая внимательно наблюдать за своими подопечными. Они периодически поглядывали на Есеньку, которая всё также смотрела в окошко, ни на кого не отвлекаясь.

— Ага. Я права. Хорошо, поехали дальше. Я знаю, КТО сделал что-то, из-за чего вы все стали такие тихони…

Лина выдержала паузу, а потом произнесла:

— Это Есения.

Раздались удивлённые возгласы, а сама девочка подскочила от неожиданности. Лина видела, как она испуганно посмотрела на неё. Но уже через секунду Есенька упрямо поджала губы, мотнула головой и отвернулась.

— У вас нет доказательств! — воскликнул Эмиль и вскочил с места.

— Они мне и не нужны, — улыбнулась Властелина, — Я и так всё вижу. И знаю, что вы что-то принесли в группу, пока я не видела. Так?

Дети затаили дыхание, а Эмиль плюхнулся обратно и, кажется, пробормотал «ведьма».

— И сейчас, — продолжила Лина, начав двигаться по группе, — Вы мне покажете, куда это спрятали.

Несколько человек в том числе и Есения с Эмилем кинули взгляды на шкаф с игрушками и снова посмотрели на Властелину.

— Наверное, это где-то здесь, — сказала Лина и указала на комод позади себя.

Несколько детей облегчённо выдохнули.

— Хотя…— Властелина продолжила шествие по группе, — Может быть, это… здесь.

Она указала на тумбы, где хранились канцтовары. Ещё несколько детей радостно заулыбались. Послышался шёпот «не найдёт».

— Или, может, здесь? — Она резко прошла в конец группы и встала около шкафа с игрушками и конструктором. Дети затаили дыхание, напряжённо наблюдая за её движениями.

— Так и есть. Вы спрятали что-то в этом шкафу! — сказала Лина и взялась за ручку дверцы. В следующую секунду почти все дети сорвались с мест и закричали:

— Властелиночка Фёдоровна, нет, пожалуйста, не открывайте!

Но было поздно. Распахнув дверцы, Лина уставилась внутрь, а ребята замерли позади. Среди ровно расставленных игрушек, откинувшись на спину, лежал маленький тощий котёнок с огромным надутым пузиком. Рядом с ним валялись кусочки котлеты, которые дети ели на второе.

— Когда вы только успели?! Ещё и накормили.

— Это Эмиль котлету у поваров выпросил до обеда, — уныло протянул Пашка.

То что повара частенько подкармливают Эмиля, Лина давно догадывалась. Он умел, как и его папа, очаровывать одной улыбкой и добиваться желаемого.

— Властелиночка Фёдоровна, он прибежал на площадку и так жалобно мяукал. Он так хотел кушать. Мы не могли его оставить на улице, — тараторила Есения, — Я заберу его домой. Мама обещала, что мы заведём котёночка. Пожалуйста, пусть он полежит здесь, пока мы домой не пойдём. Ну пожалуйста, пожалуйста.

Котёнок, видимо, услышав, что речь идёт о нём, распахнул зелёные глазки, вскочил и, задрав полосатый хвостик, зашагал к детями, чуть не выпав из шкафа. Лина подхватила его у самого края и взяла на руки.

— Здесь его оставлять никак нельзя, — произнесла она, — Он заскучает и будет проситься на волю. Да и он же тоже должен ходить в туалет. А тут ваши игрушки…

— А что же делать? — заголосили дети, — Нельзя же на улицу!

Лина хотела ответить, но сзади вдруг раздался неприятный визгливый голос:

— Властелина Фёдоровна, почему дети ещё не спят?

От неожиданности Лина повернулась, и заведующая увидела у неё на руках котёнка.

— А это что такое?! Вы в своём уме?! Притащили котёнка в группу?! Вы что, не знаете санитарные нормы? Да я вас премии лишу! Да я… выговор в личное дело! Понабирают молодых, дурных! Чтобы котёнка через пять минут на территории сада не было! Вам ясно?!

«Это просто небольшое недоразумение» — хотела сказать Лина, но Паучиха Паутиновна так орала, что Властелина не могла и слова вставить.

— Детей уложить и ко мне в кабинет! — последний раз взвизгнула Алевтина Константиновна и выскочила из группы. Лина так и стояла с котёнком в руках, который самозабвенно грыз её палец, решив, что это игрушка.

— Н-да-а, — протянула Властелина, оглядев ошарашенных детей. Есения, которая стояла ближе всех, вдруг закрыла лицо и громко разрыдалась:

— Прости-и-ите меня-а-а, Власте-те-лина Федо-до-ровна-а. Это я винова-а-ата! Я хотела котёночка спасти-и-и, а вас отруга-а-али.

Другие дети подхватили рёв, и через несколько секунд рыдало полгруппы.

— Пирожочки мои! Эй, пирожочки! Ну-ка, тихо-тихо, не надо так расстраиваться, ну вы что? — Лина сначала говорила громко, но дети не реагировали, и тогда она перешла на шёпот. После этого ребята начали прислушиваться и постепенно успокаиваться.

— Во-первых, вы пугаете Пузатика, посмотрите на него. Вы так громко плачете, что ему страшно.

Котёнок на руках и правда выгибался дугой и пытался шипеть, испуганно глядя по сторонам.

— Во-вторых, если вы продолжите рыдать вернётся Пауч... Алевтина Константиновна! А нам этого не нужно. Давайте, вытирайте слёзки, умывайтесь, одевайте пижамки и в кровать. Хорошо?

— А я и не плакал, — заявил Эмиль и первый побежал в спальню.

— А как же Пузатик? — вытерев красный нос, спросила Есенька.

— С этим я разберусь. Сейчас позвоню твоей маме. Всё решим, не переживай.

— Скажите ей, что она обещала!

— Обязательно, а теперь давай бегом, спать.

Пока дети укладывались, Лина с котёнком на руках, который теперь сладко дрых, всё думала о том, что раньше Паучиха Паутиновна так часто к ним не заходила. А второй день зачастила. «Ей наверно Оксана сказала, что вызвала меня, вот та и пришла посмотреть, всё ли в порядке?» — успокаивала себя Властелина, — «Ладно, сейчас нужно разобраться с котёнком, а потом схожу к Паучихе за ещё одной порцией приятностей.»

— Виктория Георгиевна, добрый день.

— Здравствуйте, Властелина Фёдоровна. Что случилось? Что с Есенькой?

— С ней всё хорошо. У нас тут другая история, — Лина вкратце пересказала все события и неловко замолчала.

На том конце горестно застонали.

— Ох, Есенька, Есенька… Властелина Фёдоровна, у вас будут большие проблемы?

— М-м-м… Не знаю, если честно, — вздохнула Властелина, хотя сначала хотела ответить: «Да нет, ну что вы, все будет хорошо!», — Старой заведующей я бы могла всё объяснить, а эта… Не знаю, будет ли вообще слушать. Ну да ладно, решим. Не переживайте. Главное, скажите мне, вы заберёте котёночка или мне нужно искать ему срочно хозяев?

— Не нужно, я прямо сейчас за ним приеду! Когда подойду, наберу, чтоб не звонить в домофон, детей не будить. Вы сможете его вынести?

— Конечно, но возьмите какую-нибудь переноску, а то он довольно шустрый, — пробормотала Лина, снимая котёнка с плеча.

— Тогда сначала в зоомагазин… — вздохнула мама Есении.

Лина отдала Пузатика, который оказался ещё и блохастиком, маме Есении, заглянула к детям и, убедившись, что всё спокойно, побежала к Шелобаевой. Хотя ужасно не хотелось. Лина её не боялась, просто как и ко всем паукообразным относилась насторожённо. В конце концов, что она могла ей сделать? Наорать? Этим Лину не удивишь. Уволить? Но это же смешно. Если Паучиха не совсем тупая, она должна понимать, что не Лина притащила в группу котёнка. Даже если держала его на руках. И чесала за ушком. И кормила остатками котлеты…

— Алевтина Константиновна, можно? — постучала Лина и сразу заявила, пресекая возможный ор, — С котёнком всё решили, его забрали.

— Оч-чень хорошо, — процедила Паучиха, сверля Лину взглядом, — Надеюсь, этого больше не повторится.

— Конечно, могу идти?

— Нет! Хм… Завтра в вашу группу придёт новая нянечка.

— А Елена Борисовна?

— Она в больнице и пока непонятно, когда выйдет, а у меня есть работник. И да, имейте ввиду, Кольцова…

Обращение по фамилии резануло по ушам, но Лина не подала виду.

— Новая няня — моя хорошая подруга, почти родственница. И если повторится что-то подобное как сегодня, я обязательно об этом узнаю!

Лина внимательно посмотрела на заведующую, потом медленно кивнула и вышла, не проронив ни слова.

Глава 5

— Вот знакомьтесь, ваша новая няня, Шилова Светлана Ивановна, — нездороваясь, на следующее утро заявила Алевтина Константиновна.

— Доброе утро, — сказала Лина.

Няня ограничилась кивком.

— Властелина Фёдоровна, покажите всё Светлане, объясните, что делать нужно. А я пойду, дела! Свет, если что, забегай, — подмигнула Паучиха подруге и выскочила из группы.

— Давайте знакомиться? — внутренне собравшись, улыбнулась Лина.

— Да я и так уже всё про вас знаю, Влас-те-ли-на Фёдоровна, — усмехнулась Светлана, растягивая её имя.

— Хм, ну что ж… Ладно, — девушка вздохнула, — Называйте меня просто Лина, и со мной можно на ты.

— А со мной на вы и по имени отчеству.

— Как скажете, Светлана Ивановна, — кивнула Лина. Наверно, если бы папа с детства не учил её держать лицо, то новая нянька, по одному взгляду поняла, что Лина думает про неё и её манеру общения. «С другой стороны, что ждать от Голлума?» — хмыкнула про себя Властелина, потому что Шилова своими голубыми навыкате глазами и редкими серыми волосами напоминала именно этого героя «Властелина колец».

«Интересно, у неё есть “моя прелесть” или она и без этого не очень приятная особа?» — снова хихикнула сама с собой Лина, а вслух сказала:

— Пойдёмте, я вам все покажу, расскажу.

— Нет. Давайте так: вы просто делайте всё сами, а я пока посмотрю. Когда пойму, тогда и примусь за работу.

Лина от такой наглости сначала оторопела, а потом усмехнулась:

— Даже помогать не будете?

Светлана-Голлум поджала губы и нехотя произнесла:

— Ладно, показывайте, куда идти.

«Н-да, будет весело,» — подумала Лина.

После завтрака Лина открыла ноутбук, настроила экран на стене и начала занятие.

— Сегодняшняя тема «съедобные, несъедобные грибы и ядовитые растения». Про грибы многие из вас знают, а кто мне скажет, какие есть ядовитые растения?

— Волчьи ягоды! — крикнули сразу несколько детей.

— Молодцы, но оказывается, это ещё не всё. Сейчас расскажу.

Дети с удовольствием слушали воспитательницу, разглядывали картинки и вставляли свои комментарии. А когда Лина дошла до растений, в группе воцарилась полнейшая тишина.

— Как мы уже выяснили, про волчьи ягоды многие из вас знают. А теперь посмотрите сюда. Знаете, как называется это растение?

Дети замотали головами, разглядывая картинку: четыре широких листа, а в центре тёмно-синяя, почти чёрная ягода.

— Это вороний глаз. И эти ягодки ни в коем случае нельзя есть.

— А что будет?

— Отравитесь, конечно. От них сильно болит живот и голова, тошнит, жжёт в горле. И это самые лёгкие последствия.

— А если всё-таки съешь? Что делать?

— Обязательно сообщить родителям и вызвать Скорую помощь как можно скорее! Понятно?

Дети закивали.

— А теперь посмотрите сюда, — Лина перещёлкнула кадр.

— Это же ландыши! Они что тоже ядовитые?! — воскликнула Машенька.

— Да! В июне-июле у них появляются оранжево-красные ягоды и в них содержится очень опасный яд, из-за которого может остановиться сердечко.

— Ой… — прошептал кто-то из детей.

— Властелина Фёдоровна, — снова растягивая гласные буквы, вдруг подала голос нянька, которая всё занятие сидела у выхода из группы и внимательно слушала, — А вы уверены, что детям стоит такое рассказывать? С такими подробностями?

— Уверена. Они должны знать, где их может поджидать опасность. И сделать всё, чтобы не пострадать, — отрезала Лина, даже не посмотрев на неё, — Ну и последнее на сегодня. Самое коварное из всех растений.

— Почему?

— Потому что часто выращивается как декоративное. То есть на клумбах. Для украшения. Представляете? Поэтому смотрите и запоминайте. Вот это высокое растение с крупными, похожими на кленовые, листьями называется клещевина. У нее тоже есть плоды — шарики в колючей шубке. И в них спрятан смертельный яд — рицин! Если проглотить несколько семян, это приведёт к трагическим последствиям.

Дети завороженно разглядывали красивое растение, негромко повторяя — клещевина. А Шилова неодобрительно фыркнула и вышла из группы.

«Докладывать пошла!» — мрачно подумала Лина, а потом махнула на всё рукой и стала задавать детям вопросы.

— Властелиночка, — затараторила в трубку Оксана, — Прости-прости, не успеваю вернуться, в больнице сейчас с мамой. Прикроешь?

Лина, которая уложила детей и сейчас убирала со столов, потому что Светлана так и не вернулась, лишь вздохнула.

— Да о чём разговор, Оксан, конечно. Только Шелобаеву предупреди.

— Без проблем! А ты чего грустная? Из-за меня?

— Да, нет. У нас просто няня новая, — Лина аккуратно выглянула в коридор и, убедившись, что никого нет, тихо сказала, — Подруга Паучихи. Редкостная… Женщина. Например, ушла куда-то и к обеду так и не вернулась, я накрывала с детьми.

— Да ладно?! А где Борисовна?

— Говорят в больнице. Я звонила, она трубку не берёт.

— Во дела. То есть няня есть, но по сути няни нет... Хорошо устроилась.

— Угу.

— Ладно, держись, прорвёмся, — вздохнула Оксана Викторовна, — Завтра точно буду.

— Не стоит, — хмыкнула Властелина, — Завтра суббота.

— Ой! Ну ты поняла. До понедельника, спасибо, пока!

После обеда на улице пошёл противный дождик, поэтому, когда дети проснулись и съели полдник, Лина предложила им порисовать. Занятие явно произвёло на ребят впечатление, потому что девчонки взялись изображать ландыши, а мальчишки мухоморы. Эмиль с Пашей долго хихикали, что-то обсуждая, и наконец продемонстрировали почти одинаковые рисунки, на которых большой волк лопал чёрные ягоды. Внизу стояла подпись «Волчи ягады».

Наконец, за детьми стали приходить родители. Лина собрала рисунки и как раз несла их в коридор, чтобы положить в специальный лоток, когда раздался очередной звонок в домофон. Она подняла трубку и услышала голос, от которого сердце гулко ухнуло.

— Эмиль, за тобой! — крикнула она в группу и застыла, не зная, что лучше сделать: пойти в коридор, чтобы положить рисунки, или нет? Если пойдет, тогда точно пересечётся с Германом. Может лучше дождаться, когда семейство Ларионовых уйдёт домой?

Она так и стояла в дверном проёме, размышляя, когда Эмиль вылетел из группы, задел её и выбил из рук все листы.

— Ох! — воскликнула она и тут же присела, чтобы собрать разлетевшиеся рисунки.

— Эмиль! Сколько раз говорить, смотри, куда несёшься! — раздался голос Германа, который оказывается мог быть и строгим, а не только мягким и обволакивающим. А в следующую секунду он сам присел рядом, и начал ей помогать.

— Прости, пап!

— Не передо мной извиняться надо. Одевайся давай, — он вздохнул и Лина почувствовала его взгляд на себе, — Добрый вечер, Властелина Фёдоровна, вы сегодня весь день?

Лина, не поднимая глаз, пробормотала:

— Добрый вечер, у Оксаны Викторовны мама заболела.

— Что-то серьёзное? — Герман протянул Лине собранные рисунки. Она наконец посмотрела на него, забирая их, а он… Он вдруг взял и заправил ей за ухо выбившуюся из причёски прядь. От этого простого, но какого-то интимного движения, Лина распахнула глаза и замерла. Ей показалось, он специально провёл большим пальцем по её щеке, коснулся уха и задержался у мочки. И к своему стыду она поняла, что ей понравились его прикосновения.

— Э-э…— Лина пыталась собрать мысли в кучу и вспомнить, о чём был разговор, — А… Пока не понятно, — выпалила она и вскочила. Но получилось так резко, что рисунки снова чуть не выпали у неё из рук.

— Ловлю, — улыбнулся Герман, забрал детские творения и сам положил их в лоток.

Лина покраснела. Ругая себя за такую реакцию, быстро попрощалась со всеми родителями, кто забирал в тот момент детей, рванула обратно в группу и чуть не столкнулась с новой нянькой.

— Вы… Вы ещё здесь? — не сдержала удивлённый возглас Лина.

— Мой рабочий день ещё не кончился, — нагло хмыкнула Шилова, и перевела заинтересованный взгляд за спину Властелины. Ларионовы как раз выходили на улицу.

Глава 6

Все выходные Властелина не могла отделаться от наваждения. Она раз за разом возвращалась в вечер пятницы, вспоминая тот случай. Вот Герман помог собрать рисунки, внимательно посмотрел на неё и непринуждённо убрал с лица прядь… Как будто делал это сотни раз! Провёл по щеке. Слегка улыбнулся, не спеша убрать руку. Но смотрел всё так же серьёзно, сосредоточенно. И почему-то немного грустно.

Сейчас ещё вспоминалась реакция родителей, на которых Лина в тот момент не обратила внимания.

— Бо-о-оже, — стонала она и закрывала лицо руками. Мама Маши спрятала улыбку и отвернулась. Мама Есеньки закатила глаза, а мама Никиты быстро загородила сына, как будто происходило что-то постыдное.

Но больше всего Властелину тревожил взгляд новой няни — заинтересованный и довольный, как будто она нашла, что искала.

В понедельник Лина неохотно шла на работу, предчувствуя, что ничего хорошего её там не ждёт. Чешир сегодня лишь чуть улыбнулся и кивнул, а в остальном был хмур и задумчив. Чему Властелина только обрадовалась, потому что Светлана вместо того, чтобы готовить всё к завтраку, слонялась по группе, наблюдая за Линой. Это начинало раздражать, но девушка решила, что просто будет делать свою работу, не обращая внимания на надоедливого Голлума.

А после завтрака к ней подошла Светлана и довольно протянула:

— Властели-и-ина, заведующая вызывает.

Лина нахмурилась, не понимая, что значит эта довольная ухмылка, но, сказав Пирожкам, что скоро вернётся, быстро вышла из группы.

— Доброе утро, Алевтина Константиновна, вызывали?

— И с чего ты только решила, что оно доброе? — медленно, не отрывая глаз от монитора, проговорила Паучиха.

Лина сжала зубы и ничего не ответила, оставшись стоять в дверях. Заведующая ещё с минуту тыкала что-то мышкой в компьютере, а потом наконец повернулась к Лине.

— Властелина Фёдоровна, что застыла? Проходи, садись, разговор будет долгий и неприятный.

— Что случилось? У меня дети одни.

— Они не одни, а со Светланой Ивановной.

— Не думаю, что в её компетенции присмотреть за ними.

Паучиха сняла очки и, пристально глядя на Лину, стала их протирать.

— А ты значит у нас компетентна? — ухмыльнулась заведующая, а Лина только сейчас поняла, что та к ней больше не обращается на «вы».

— У вас есть сомнения по этому поводу? — сдержанно спросила она.

— Полно, дорогуша! И начнём мы пожалуй вот с чего. Я получила на тебя анонимную жалобу, — Паучиха растянула губы в противной улыбке, надела очки, а потом ткнула пальцем в лист бумаги, лежавший перед ней, — Ты у нас, оказывается, чужих пап и мужей охмуряешь!

— Что?! — Лина аж вскочила.

— То! — довольно сказала заведующая, наблюдая как заливается краской Лина, — Сядь и не прыгай.

— Это вам ваша подружка сообщила?!

— Она лишь подтвердила. В пятницу стала свидетельницей очень интересной сцены.

— Это чушь! — Лина вопреки приказу осталась стоять, схватившись за спинку стула, — Герман Валерьевич просто помог мне поднять рисунки! Я их уронила, когда его сын в меня врезался.

— Как удобно, правда? И краси-иво. Прям как в кино, — мечтательно закатила глаза Паучиха, — Он врезается, бумажки разлетаются, их взгляды встречаются…

Лина сжала зубы, наблюдая, как хихикает Алевтина Константиновна.

— Я так понимаю, вы уже сделали свои выводы… — сдерживая злость, спросила Лина, — И слушать меня не будете?

— А что мне тебя слушать? — заведующая кивнула на лист бумаги, который теперь лежал перед ней на столе, — Есть жалоба. Есть подтверждение. Мне этого достаточно.

— Можно? — Лина протянула руку, взглядом указывая на документ.

Паучиха поколебалась, но потом, пожав плечами, протянула Властелине листок.

Это была распечатка с электронной почты. Лина обратила внимание на число — прошлый понедельник. Адрес, с которого было написано письмо, не давал никаких данных о писавшем: просто набор цифр.

«Большая просьба обратить внимание на воспитательницу группы “Пирожки”. Она ведёт себя вызывающе. Улыбается папам, строит им глазки, заигрывает. В общем, всячески совращает и охмуряет их. Примите меры. Или я пойду в вышестоящую организацию.»

Прочитав это, Лина рухнула на стул и протянула жалобу обратно заведующей, которая аж светилась от удовольствия.

— Вы серьёзно? — только и спросила Лина.

— А что тебя удивляет?

— С каких пор улыбка воспринимается как заигрывание?

— Видимо улыбаешься как-то… — заведующая сделала непонятный жест рукой, — не так!

Лина закрыла лицо руками, облокотившись на колени. Она понимала, что Паучиха слушать её оправданий не будет. Да и каких? Я ни с кем не заигрываю? Один папа сам ко мне клеится? Так скажет, что уже охмурила вот и клеится.

— Бред какой-то, — выдохнула Лина и посмотрела на заведующую.

— Бред не бред, а меры мне принять надо. Я и так затянула.

Властелина хмуро спросила:

— И какие меры вы намерены принять?

— Для начала ты уходишь в неоплачиваемый отпуск за свой счёт.

— На сколько?

— А сколько тебе времени нужно, чтобы одуматься и прекратить приставать к чужим мужьям? — усмехнулась заведующая.

— Я. Ни к кому. Не пристаю! — твёрдо произнесла Лина, не сводя глаз с Паучихи, — А если речь идёт о Германе Валерьевиче, то он вообще-то в разводе.

— Ты меня не слышишь, девочка, — прошипела вдруг та и наклонилась вперёд, — И видимо не понимаешь всей серьёзности ситуации. Мне проще уволить одну вертихвостку, чем разбираться с вышестоящими органами.

Лина сцепила зубы, чтобы не ответить на грубость грубостью и просто перевела взгляд в пол. Паучиха права, ей проще уволить неугодную воспитательницу, чем защищать её перед департаментом образования.

— Вот и молодец, — довольно протянула заведующая и уселась обратно в кресло, поправляя алую блузку, — Так вот. Заявление пиши на две недели. Лучше бы конечно ты сразу уволилась, но такой радости я не дождусь, да?

— А работать у вас кто будет?

— Ой, поверь мне, замену тебе я быстро найду.

Лина только покачала головой. Все вокруг говорят о нехватке кадров в сфере образовании, а у этой всё просто и быстро.

— Я не буду увольняться из-за глупой лживой жалобы, — произнесла решительно Лина, — У меня выпускная группа, я не брошу детей в последний год!

— Придётся, если не поменяешь поведения, — и видя, что Лина хочет что-то ещё сказать, она быстро подняла руку и прошипела, — А будешь выпендриваться, по статье уволю!

«Интересно по какой?» — злобно подумала Властелина, но вслух ничего не сказала.

— Сейчас добавь меня в группу в мессенджере, сделай администратором, а сама удались.

— Зачем?!

— Затем, что мне нужно будет многое обсудить с родителями без тебя. Да, и кстати… С родителями тебе запрещено общаться, до них я обязательно донесу причины твоего отсутствия.

Лина вспыхнула. «Боже, какой стыд! Интересно, сколько из них поверят в это…»

— Алевтина Константиновна, может не стоит?

— Стоит-стоит. Пусть знают, как посылать в садик мужей.

Лина вскочила. Её щёки пылали, руки мелко дрожали, а слёзы подкатывали, готовые вот-вот сорваться.

— Ещё раз вам говорю. Это клевета и чушь. Я никого не охмуряю и ни с кем не заигрываю. Очень жаль, что вы такого мнения о своих сотрудниках. Заявление напишу, оставлю в группе, уйду, как придёт Оксана Викторовна.

— Глазами на меня не сверкай, я хомячков не боюсь. У меня есть жалоба и свидетель. Через две недели напишу тебе… Приходить за вещами или всё-таки работать, — хмыкнула Паучиха и махнула рукой, указывая на дверь.

Лина выскочила из кабинета заведующей, громко хлопнув дверью, и закрыла лицо руками. Слёзы всё-таки хлынули, и она, судорожно всхлипывая, пыталась не разреветься в голос. Не хватало ещё, чтобы противная Паучиха услышала. Она глубоко вздохнула ещё раз, убрала руки и наткнулась на торжествующий взгляд Шиловой.

— А вы что здесь делаете? — оторопело спросила Лина и шмыгнула носом, — А с кем мои Пирожки? Как вы могли их оставить?

— Пирожки-то уже не твои, верно? — довольно хмыкнула нянька, — Так какое тебе дело?

— Да что вы себе позволяете?! — взорвалась Лина.

— Тихо, дорогуша, не ори на меня. Дети с Оксаной, сменщицу твою я ещё час назад вызвала, — фыркнула Светлана и, чуть толкнув Лину плечом, открыла дверь в кабинет заведующей.

Глава 7

Утром Лина проснулась от настойчивого звонка в дверь. Она схватила телефон и посмотрела на время.

— Ого, уже десять! Господи, сколько пропущенных. Да иду, иду! Кого там только принесло?..

Вчера она чувствовала себя такой подавленной, что, вернувшись из сада, отменила все занятия и перевела телефон на беззвучный режим. Сбегала в магазин, купила вина, сыра и пригласила подругу отметить свой «отпуск». Пока та добиралась, Лина приготовила пиццу, нарезала салат, запекла курицу, а потом всё-таки решила остановиться. С расстройства она всегда много готовила и вечно искала новые рецепты. Ну а разошлись они только после двенадцати, вдоволь наболтавшись.

— Да что происходит-то? — пробормотала Лина, услышав, что в дверь уже стучат, — Кто там?

— Полиция, откройте!

— Ой, сейчас! Секундочку!

Она заметалась в поисках того, что бы такое на себя нацепить, чтобы скрыть короткую пижамку. Халаты она не носила, а в прихожей висела только толстовка, ветровка и легкий плащик. Накинув последний, она распахнула дверь.

— Кольцова Властелина Фёдоровна? — спросил приятный молодой человек в синей клетчатой рубашке и джинсах.

— Да, — запинаясь ответила Лина, сжимая воротник плаща.

— Младший оперуполномоченный Котов Егор Дмитриевич, — представился он и продемонстрировал удостоверение. А потом покосился на её костюмчик, и откашлявшись, строго сказал, — Мы не смогли до вас дозвониться. Вас срочно вызывают в следственный отдел для дачи показаний. Сколько времени вам нужно, чтобы собраться?

— Каких показаний? — только и спросила Властелина.

— Вы что не в курсе ещё? — молодой человек на секунду замялся, — Вам знакома Шелобаева Алевтина Константиновна?

— Да, конечно! Это заведующая в саду, где я работаю.

— Гражданка Шелобаева вчера скоропостижно скончалась. Есть подозрение, что её отравили. Нужны ваши показания.

Лина ахнула и прижала руку ко рту. Плащик от этого движения распахнулся, и Егор Дмитриевич смущенно отвернулся, заметив улыбающегося Микки Мауса на пижаме.

— Ой, проходите, пожалуйста, я сейчас, я быстро. Чай с пиццей будете?

Полицейский удивился, но не отказался. Сделав ему крепкий чай и подогрев остатки вчерашней пиццы, Лина рванула одеваться. Пока она металась по квартире собираясь, вместе с ней метались разрозненные мысли:

«Паучиху отравили?! Господи, кошмар какой! Но кто? И за что?! Она, конечно, не очень приятный человек, но травить… Боже, а вдруг подумают на меня из-за вчерашнего? А если уже подумали? А если арестуют? Ой, мамочки!»

Следователь Властелине сразу не понравился. В отличие от молодого и деликатного Егора, который правда всю дорогу молчал, Басов Николай Николаевич был толст, неповоротлив и ужасно потлив. А ещё он с ходу заявил, что Лина главная подозреваемая…

— Итак, гражданка Кольцова, вот что мы имеем, — вздохнул он, промокнул лоб платком и стал перечислять, — Анонимную жалобу на ваше поведение, заявление за свой счет от вашего имени и свидетеля, который утверждает, что слышал, как вы разговаривали с погибшей на повышенных тонах.

— Не было такого, мы спокойно поговорили.

— Ага-ага. А вот свидетель утверждает, что вы кричали… — он порылся на столе, вытащил исписанный лист и прочитал, — «Я это так не оставлю! Не имеете права! Вы еще пожалеете!» И так далее.

— Это наглая ложь! — вспыхнула Лина, — Я вообще не кричала и такого точно не говорила.

— Как вы думаете, — хмыкнул Басов, — Мы поверим свидетелю или вам, главному подозреваемому?

—Я? Главный подозреваемый?!

— Ну а как вы хотели? Скандал был? Был. Уволить по статье грозили? Грозили. Вы разозлились? Ещё как. Свидетель говорит рыдали, сжимали кулаки и бормотали какие-то проклятия.

Лина аж выпрямилась на стуле:

— Это вам Шилова сказала?! Плакала, да, не спорю, может и кулаки сжимала, сейчас не вспомню. Но никакие проклятия не бормотала!

— А кто кличку придумал? — следователь снова посмотрел в записи и радостно прочитал, — Паучиха Паутиновна! Креативненько!

Лина покраснела.

— Это просто из-за фамилии, — пробормотала она, — Вы смотрели «Властелин колец»? Там был огромный паук, которого звали Шелоб, вот и всё.

— Да-да, — покивал с мерзкой улыбкой Николай Николаевич, — Но видите ли Властелина Фёдоровна, мы знаем, что вы не только были в натянутых отношениях с гражданкой Шелобаевой, но и разбираетесь в ядах. А Алевтина Константиновна явно не сама что-то несвежее съела, пока мы проверяем, чем именно её отравили.

— Да с чего вы взяли? — удивилась Лина, — Я совершенно не разбираюсь в ядах!

— А как же это? — он протянул ей распечатанные листы, на которых она узнала свою презентацию.

Лина выдохнула:

— Так это же просто урок для детей. Мы изучали ядовитые и неядовитые грибы и ягоды. Только и всего.

— Ладно, — вдруг хлопнул по столу Николай Николаевич и зло уставился на Лину, — хватит пустых разговоров и оправданий! Давайте по делу. Во сколько вы зашли в кабинет к заведующей?

— Я точно не помню, что-то около девяти утра. После завтрака, — от его напора Лина совсем растерялась.

— А вышли?

— Минут через десять максимум.

— Что было дальше?

— Я столкнулась с Шиловой, новой няней и подругой Алевтины Константиновны. Она сказала мне какую-то гадость, я пошла в группу, написала заявление, а потом уехала домой.

— Кто-то ещё заходил к Шелобаевой?

— Так Светлана Ивановна! Сразу после меня.

— И как долго она там была? — следователь пометил что-то в своих записях.

— Не знаю, я ушла, как только за ней закрылась дверь.

— Скольких пап вы соблазнили?

— Это все ложь, я никого не …

— Скольких?! — взревел Басов.

— Да ни одного! — нервно воскликнула Лина.

— Шелобаева что-то пила? Или может ела?

Лина округлила глаза и пробормотала:

— Пила? Сейчас, секундочку…

Она вызвала в памяти тот день. Паучиха сидит за компом, перед ней лежит жалоба. Сбоку телефон, ещё какая-то папка…

— Нет, — она покачала головой, — Ни кружки, ни какой-то еды перед ней не было.

Николай Николаевич побуравил Лину взглядом, постучал ручкой по столу, и, тяжело вздохнув, вытер лоб.

— Ну вот что, Властелина Фёдоровна…

— Я не убивала заведующую! — не выдержала Лина, — Даже если я провела урок по ядовитым растениям и готовилась к нему, все изучая, это не я! Николай Николаевич, зачем мне это? И где бы я яд взяла? Да и никогда бы я такое в садик не принесла. Это же риск! Я бы не подвергла детей такой опасности.

— Ну яд можно было и с собой принести, держать в кармане.

— Можете меня обыскать! Нет у меня никакого яда.

— О, кстати об этом. Сегодня-завтра мы проведём обыск в вашей квартире, так что будьте дома и никуда не уезжайте. Я пока вас не буду задерживать, хотя надо бы, — Басов угрожающе посмотрел на Лину, — Имейте ввиду, других подозреваемых кроме вас нет. И вряд ли будут, ведь у вас у единственной был мотив…

— Да какой мотив! — перебила Лина и всплеснула руками, которые всё это время сжимала между колен, — Увольнение по статье? По какой интересно? И неужели вы думаете, что работа в детском саду стоит того, чтобы убить человека?! Нет! Я конечно люблю наш сад и детей своих обожаю, но могу устроиться в любой другой хоть сегодня. Воспитателей всегда не хватает.

— Все так говорят, — хмыкнул следователь.

— Но…

— Вот, — перебил Басов, — Подпишите и будьте на связи.

Он протянул Лине подписку о невыезде, и она дрожащей рукой расписалась на документе.

Выйдя из кабинета, Властелина увидела Котова. Он кивнул и подошёл к ней.

— Это не я, — прошептала Лина.

Егор вздохнул и, слегка улыбнувшись, ободряюще сказал:

— Если бы мы были уверены, что это вы, домой бы вы не ушли.

Лина кивнула, а потом покачала головой:

— Мне она не нравилась, да, но убивать…

— Как думаете, кто мог отравить Шелобаеву?

— Да кто угодно, она была очень неприятной женщиной! – выпалила Лина, а потом добавила чуть тише, — Но не я. И не наши воспитатели. Не верю, что это сделал кто-то из них. Может это несчастный случай?

— Очень сомневаюсь. Ладно, идите домой, из города никуда не уезжайте, чтобы проблем не было.

Лина кивнула и побрела на выход, но вдруг услышала:

— Галанина, заходите!

Она резко обернулась и увидела встревоженную Анну Николаевну, воспитательницу, которая работает всегда одна. Галанина мельком взглянула на Лину, дёрнула подбородком и зашла в кабинет к Басову.

Глава 8

Лина вышла от следователя, завернула в ближайший переулок и разрыдалась. Как так вышло, что она, обычная воспитательница детского сада, теперь главная подозреваемая в деле об убийстве?!

Вытирая слезы, она медленно побрела в сторону дома, не обращая внимания на прохожих, которые глазели на неё.

— Властелина Фёдоровна, — вдруг услышала она взволнованный голос, — Что случилось?

Она подняла глаза и зло сощурилась. Перед ней стоял тот, из-за кого у неё сейчас такие проблемы.

Герман подошёл ближе, взял её за плечи и заглянул в заплаканные глаза, но Лина скинула его руки и прошипела:

— Зачем?!

— Что? — не понял Герман и отступил на шаг, — Властелина…

— Зачем вам я?! Зачем эти взгляды, улыбочки, голос это ваш, — она неопределенно взмахнула рукой и истерично всхлипнула, — Неужели других жертв для обольщения не нашлось?

— Что? — лицо Германа вытянулось, — Лина, Властелина Фёдоровна, я не понимаю…

— Думаете, раз такой красивый вам всё можно? Думаете можно вот так играть чужими жизнями? — нервное напряжение спало и Лину понесло. Она не соображала, что говорит, ей просто хотелось выплеснуть все переживания этих двух дней на кого-то другого.— Если бы не вы ничего этого бы не было!

— Знаете, — задумчиво протянул Герман, внимательно разглядывая её, — Меня всю жизнь красавчиком называют, но впервые это звучит как обзывательство.

Лина упрямо поджала губы, а он взъерошил свои волнистые волосы.

— Не понимаю, что происходит… но скажите, чем я могу вам помочь?

— А вы уже помогли! — Лина ткнула его пальцем в грудь, а потом, отвернувшись, схватилась за голову, — Зачем, ну зачем я вам?

— Вы мне нравитесь, — услышала она спокойный и уверенный голос.

— Что? — Властелина резко развернулась.

— Уже давно.

— Да бросьте! — она нервно хохотнула, — Уверена, что у такого, как вы, сотни таких, как я. Просто видимо нужна была очередная галочка?

Лина сделала жест рукой, как будто ставит галку, и увидела, как поменялся в лице Герман. Из растерянного мужчина вмиг стал холодным и отстраненным.

— Зря вы так, — вздохнул он, — Я уж думал кто-кто, а вы должны понимать, что стереотипы и реальность — это разные вещи. И если человека зовут Властелина Кольцова — это не значит, что она хоббит или толкинист. Если кто-то симпатичней чем орк — это не значит, что он бабник. А если воспитательница о-о-чень молоденькая, не значит, что она не сможет справиться с целой группой бесенят.

Герман посмотрел на неё очень внимательно, и Лина увидела промелькнувшее в его глазах разочарование. Он поправил лямку небольшого рюкзака, кивнул и пошёл прочь.

По её лицу медленно потекли слёзы…

Котов вёз Лину на своей машине до следственного отдела, сейчас же она решила пройтись пешком. Сентябрьский денёк радовал тёплым солнцем, и было не так далеко, чтобы искать автобус или вызывать такси. Да и после всего, что произошло, ей нужно было успокоиться и привести мысли в порядок. Лина купила воды, залпом выпила почти всю бутылку и почувствовала себя немного лучше.

Она достала телефон, который со вчерашнего дня стоял на беззвучном, и набрала сменщицу.

— Привет, где ты была?! Почему не брала трубку?! У нас тут такое! — заверещала подруга в трубку.

— Знаю, — мрачно перебила Лина, — Паучиху убили. Я только что была у следователя.

— Ох, и как прошло? Нас вчера вечером допрашивали.

— Слушай, Оксан, расскажи по порядку, что произошло. А то мне никто ничего не говорит, зато думают, что это я её…

— Да ты что?! Они совсем что ли?

— Не знаю, — простонала Лина, — Я пока ничего не понимаю.

— Ладно, слушай.

Оксана Викторовна рассказала, что после того как Властелина уехала, она провела занятие, а потом вывела детей на улицу. Спустя какое-то время к воротам сада подъехала скорая помощь. Прибежала Шилова и сразу куда-то повела врачей. Уже позже Оксана и другие воспитатели узнали, что заведующей стало плохо. Лихорадило, рвало, скрутило живот от боли. Минут через двадцать Паучиху вынесли на носилках, погрузили в скорую и с мигалками увезли.

— Кошмар, — пробормотала Лина.

— Ага. А после обеда к нам вдруг приехала полиция… Эмиль! Отстань от Паши! — отвлеклась от рассказа Оксана, — По одному нас стали вызывать в музыкальный зал. Шилова командовала всеми, как будто главная! Методист наш даже возмутилась, но Светлана её очень грубо заткнула. Они знатно поцапались…

— А что полицейские спрашивали?

— Слушай, я что-то не запомнила… Я в таком шоке была, когда сказали, что заведующая умерла и скорее всего от отравления.

— Ну примерно хоть, — с мольбой в голосе попросила Лина.

— Сейчас, — Оксана Викторовна задумалась, — Есенечка, иди ко мне, что случилось? Почему ты плачешь?

В трубке послышался неразборчивый голосок девочки, и у Лины сжалось сердце… Неужели она не сможет вернуться к своим пирожочкам?

— Что-то Есения постоянно плачет, — пробормотала в трубку Оксана Викторовна.

— Да, я тоже заметила, уже давно, — отозвалась Лина, — Я говорила с мамой, она сказала, что всё нормально, дома временные трудности.

— Ну может быть, может быть, — протянула Оксана, — Ладно, о чём мы? Спрашивали у меня, были ли у Паучихи враги. Кто к ней в тот день заходил. Ещё видела ли я посторонних на территории сада. Странный вопрос, да? Разве всех родителей запомнишь! Своих-то понятно. Но в саду сколько групп.

— Ну им нужно понимать, где искать отравителя… И всё? Больше ничего не спрашивали?

— Ещё что-то было… А! Они откуда-то узнали про кличку. Но я не сказала, что это ты придумала. Ответила — не знаю откуда пошло.

— Спасибо, Оксаночка. Но они всё равно выяснили, что это я.

— Павлик! Ну-ка слезь немедленно, Ой, Властелин, побегу!

— Беги-беги, пока, — торопливо ответила Лина и положила трубку.

Глава 9

«Блин, про Галанину не спросила! Если их допрашивали всех вчера, то почему она сегодня снова пришла в участок? И, кстати, что делал Герман около участка? Неужели тоже вызвали? Господи, точно! Из-за меня же». Лина застонала. Она шла и думала, как нехорошо всё-таки с ним вышло.

В голове прозвучали его слова: «Вы мне нравитесь. Уже давно.» Властелине в это слабо верилось. Но что она о нём по сути знала? Был женат на очень красивой женщине. Но мама водила Эмиля только первый год и то наверное пару-тройку месяцев, а потом только Герман. Милана никогда не участвовала в жизни сада. Даже на утренники не приходила. Зато Чешир всегда был готов и землю вспахать, и снег почистить, если надо.

Дойдя до дома она сразу открыла соцсети и без труда отыскала Германа. Она решила, что на его странице найдёт доказательства своим словам, убедится, что он бабник, и перестанет чувствовать себя так паршиво.

Но спустя минут десять поняла, что либо он хороший конспиратор, либо действительно не бабник. Ни одной фотографии с женщинами, из баров или клубов. Рецепты, музыка, приколы. И он с Эмилем. Вот они в парке, на рыбалке, а вот играют в мяч, выгуливают собаку, просто заливисто хохочут. Она нашла только несколько фотографий восьмилетней давности со свадьбы Германа и его уже бывшей жены Миланы.

— Ладно, — упрямо пробормотала Лина, — это ещё ничего не доказывает. Может он специально. Ведь мужчина, который воспитывает ребёнка один, всегда привлекает внимание!

Властелина перешла и на страницу Миланы и теперь поняла, почему Эмиль живёт с отцом. Вот где была свалка разных фотографий: пляж, бар, кафешка, театр, клуб. Губы, волосы, пышные ресницы, открытое платье. Эта женщина любила алую помаду, высоченные каблуки и была мало похожа на ту милую невесту с фоток Германа. Милана явно сделала не одну пластическую операцию и было видно, как балдеет от своей внешности. Здесь не было ни одной фотки с Эмилем, но изредка мелькал какой-то брутальный качок — видимо новый муж Миланы.

— Бедный Эмилька, — вслух вздохнула Лина, — Хотя, конечно, может я и не права. Многие ведь просто бояться выкладывать фотографии детей. Мало ли что…

Она снова вернулась на страницу Германа и открыла последний снимок. На нём старший Ларионов прижал к себе младшего спиной. У Эмиля были шоколадные усы и борода от мороженого, он хохотал, а Герман с улыбкой смотрел в камеру смартфона. Лина провела пальцем по его лицу и снова вспомнила, как он дотронулся до её щеки. А потом, отбросив телефон, зарылась руками в волосы.

— Я уж думал кто-кто, а вы должны понимать, что стереотипы и реальность — это разные вещи, — передразнила она Германа и зарычала, — Как же стыдно! И кто только меня за язык тянул… Конечно, я вас понимаю, Герман Валерьевич! Но и вы меня поймите. Вы же не видели, как на нас родители тогда смотрели. И не только тогда…

Она вдруг резко выпрямилась и задумалась. Стремительным галопом в её голове понеслись мысли:

«Точно! Мамы! Ведь наверняка жалобу написал кто-то из них! Может если я пойму, кто это сделал, смогу убедить её забрать жалобу. Или хотя бы сказать следователю, что это была глупая шутка. Ну или что-то ещё. Чтобы он понял, что это всё недоразумение, а не повод для убийства! Мне нужно как-то оправдаться. А ещё лучше самой найти убийцу, и предъявить его следователю. А то мне кажется, он не станет разбираться. Ему, как и Паучихе, проще от меня избавиться. В смысле всю вину свалить и дело закрыть!»

Лина снова схватила телефон и полезла искать в соцсетях тех мам, что видели, как Герман убрал прядь волос с её лица.

— Дарья Игоревна, — бормотала Властелина, изучая страницу первой родительницы, — Может сейчас я узнаю, почему Машуня так плохо кушает?

Несколько минут Лина рассматривала фотографии, читала посты, слушала музыку и в итоге окрестила Дарью «Мисс Идеальность». Идеальная фигура, кожа, волосы. Праздники как в кино с шикарной сервировкой и листовыми салатами. Фотосессии с семьей в одинаковых свитерах. Поездки на лазурные пляжи, где нет места чурчхеле и жареным чебурекам. Классическая музыка и только качественная высокоморальная литература.

Лина вздохнула. Складывалось ощущение, что в идеальном мире мамы Маши должно быть все идеально. В том числе и воспитательницы, дело которых смотреть и заниматься детьми, а не улыбаться чужим папам. Могла ли она написать жалобу? Лина решила, что могла, и перешла к странице Виктории Георгиевны, мамы Есении. Она сразу расплылась в улыбке, потому что на первой же фотографии был блохастый Пузатик. Но вот прочитав подпись «Новый мужчина в нашей семье», Властелина нахмурилась.

— Что это значит? Шутка такая или…? — бормотала Лина, листая дальше.

Совсем скоро она поняла, что такая формулировка «новый мужчина» появилась неспроста. У Виктории стоял статус «в активном поиске», хотя Лина точно помнила её мужа. Есения очень на него была похожа. Лента же пестрила разными цитатами, за которыми явно пытались скрыть боль. Причем по некоторым из них Лина поняла, что скорее всего муж Виктории ей изменил.

— В конце концов, ему же хуже — я всего лишь утратила неверного любовника, а он-то потерял женщину, которая его любила. Марта Кетро, — медленно прочитала Лина одну из цитат и задумалась.

Ещё весной Властелина заметила, что Есенька стала более ранимой. Как что – сразу в слёзы. Она пыталась говорить об этом с Викторией, но та лишь отмахнулась, сказала, всё решит. Летом девочку часто забирал дедушка, которого Лина до этого не видела. Могла ли Виктория подумать, что Герман в браке, а Лина с ним заигрывает, и написать жалобу? Да запросто! Лина сама-то узнала про его развод случайно и не так давно. Эмиль проболтался, что мамин муж хочет отвезти его в диснейленд, а папа не пускает.

Вздохнув, Лина открыла страничку последней мамы. Юлия привела к ним в группу Никиту год назад, они переехали из какой-то глуши вместе с бабушкой мальчика. Его отца Лина никогда не видела, и Никита о нём не говорил. Это была самая тихая и спокойная семья из её группы. Но когда Лина зашла на страницу Юли, то не смогла сдержать удивленный возглас:

— Вот тебе и тихоня!

Властелина с интересом разглядывала фотографии Юлии с какого-то рок-концерта, где она была раскрашена не хуже участников группы «Kiss»: выбеленное лицо, чёрная губная помада и такого же цвета тени с огромными стрелками.

Соответственно и музыка на странице была — сплошной тяжелый рок, металл и всё в таком духе. Лина в этом не разбиралась. Оказалось, что Юля ровесница Властелины, а та всегда думала, что старше…

«Значит родила она примерно лет в восемнадцать-девятнадцать», — думала Лина, включая чайник, — «Видимо без брака. Статус стоит “не замужем”, парней на фотках много, но никто не повторяется чаще остальных. Фотографии Никитки, кота, мамы. Ничего примечательного.»

— А вдруг, — произнесла Лина вслух, — вдруг ей нравится Чешир? А она заметила, что он уделяет знаки внимания мне. Приревновала и накатала жалобу…

Лина вздохнула. Это что же получается? Все трое могли написать то письмо? А может и не только они.

Она налила чай в большую кружку, достала конфеты и плюхнулась за стол. Её не покидала мысль, что она что-то упускает, но вот что?

Она постаралась припомнить их разговор с заведующей, и вдруг хлопнула по столу.

— Ну конечно! Дата! С Чеширом мы столкнулись в пятницу, а жалобу прислали раньше, в понедельник. Вот почему всю неделю Паучиха таскалась к нам в группу. Смотрела, как я себя веду. Тогда выходит, это не Дарья, Виктория или Юлия? Или всё-таки они? Герман ведь и раньше был со мной слишком мил и любезен.

Она вздохнула и откусила конфету. А потом вспомнила ещё одного участника пятничного происшествия. Шилова…

Лина отпила чай, прищурилась, а потом встала и начала ходить туда-сюда по небольшой кухне. «А может не было никакой жалобы?» — размышляла она, — «Может это всё провокация? Я явно не нравилась Паучихе, поэтому она подослала свою подругу следить за мной. Та нашла “причину”. Они быстро сварганили письмо, поставили нужную дату — фотошопом что угодно можно сделать — и показали мне.»

Лина остановилась и пробормотала:

— Ну окей, даже если так… Отравил-то её кто? Ведь не я!

Глава 10

Лина нажарила блинов, послушала аудиокнигу, полазяла в ноутбуке, но поняла, что не может выкинуть из головы Паучиху.

«Басов сказал быть дома и на связи, потому что придут с обыском. Но я же могу выйти за хлебом там… Или сметаной? Позвонят, вернусь!» — решила Лина и прыгнула в свою жёлтую машинку.

Как она и рассчитывала, Оксана Викторовна вместе с Пирожками была на площадке.

— О, ты чего? — удивилась сменщица.

— Не могу дома сидеть. Да и не всё у тебя спросила. Скажи, Галанина здесь?

— Здра-а-авствуйте, Властелина Фёдоровна! — наперебой раздались детские голоса, — Ваш отпуск кончился?

— Это я сказала, что ты в отпуске, — шепнула Оксана.

— Привет, пирожочки, пока нет, я просто на пять минут забежала!

— Жа-а-алко-о-о…

— Да ладно, время быстро пролетит, не заметите.

Ребята разбежались по площадке, а Лина снова повернулась к Оксане:

— Почему детей так мало?

— Ну ты даёшь, — усмехнулась сменщица, — Заведующую отравили! Все родители напуганы! Многие не привели своих. Кто-то вообще решил документы забрать и в другой сад. В нашей группе правда, таких нет. Но паника всё равно знатная. Сначала воспитательницу отстраняют, потом это…

Лина поморщилась. Да уж, родителям не позавидуешь.

— Говорят, — продолжила Оксана, — Завтра проверка будет. И кухни, и прачечной, и всех групп.

— Ну ещё бы... Так что Анна Николаевна?

— Галаниной сегодня весь день нет, — покачала головой Оксана, — Утром все бегали, замену ей искали — сообщила в последний момент!

— Я видела её в участке, когда от следователя вышла.

— Да ладно?!

— Ага, её вчера не допрашивали что ли? — спросила Лина.

— Допрашивали. Да ещё как! Оказалось, что она тоже к заведующей заходила. Вот к ней и прицепились.

— А когда?

— Допрашивали? Да почти самую последнюю.

— Да нет, к заведующей она когда ходила?

— Ну после тебя, — Оксана нагнулась ближе к Властелине и понизила голос, — Паучиха ей сказала, что нечего одной работать, сменщица нужна. Анна Николаевна возмущалась, кричала, что не хочет ни с кем работать, что у неё всё прекрасно устроено и чужой человек ей не нужен. Знаешь, я её понимаю, кому охота деньги терять! Она же считай две зарплаты получает.

— Но и работает за двоих, — притормозила Лина подругу.

— Ну да, ну да. Короче Галанина орала, что уволится, если ей поставят в пару Шилову.

— Кого?!

— Да! Нашу новую няньку, прикинь?!

— У неё что образование есть педагогическое? Да она же с детьми вообще не умеет общаться.

— Анна Николаевна примерно тоже самое заведующей сказала, а та заявила, что Шилова сможет детей в ежовых рукавицах держать, а большего и не надо. По струнке все ходить будут.

— Господи, ужас какой. А ты откуда это всё знаешь?

— Так от нашей любимой, дорогой, единственной и неповторимой няни! Елены Борисовны.

— Как это? Сказали же, что она в больнице! — не поняла Лина.

Оксана затараторила пуще прежнего. Почти сразу после ухода Властелины, пришла Елена Борисовна, до которой несколько дней никто не мог дозвониться. Оказывается, ни в какой больнице она не была. Просто сильно заболела. Пошла в аптеку, а там у неё телефон из кармана и вытащили. Она сразу не заметила, не до него было. А как поняла, то уже поздно было. Новый купить пока не может — с деньгами туго. Вот пришла сказать, что в среду её должны выписать. А тут Оксана Викторовна её огорошила, что вместо неё другую поставили. Она и пошла к заведующей разбираться. Но у той как раз Галанина была, и так ругалась, что Елена Борисовна в коридоре всё слышала.

— И кстати, — снова зашептала Оксана, — Борисовна, когда от заведующей вернулась, сказала, что Паучиха какая-то бледная и за живот хватается. Но я тогда на это не обратила внимания, потому что Елена Борисовна рассказала, что её уволить хотят.

— Как уволить?

— Паучиха ей сказала, что слишком часто она на больничных сидит, Шелобаевой такие работники не нужны. А Борисовна, сама понимаешь, расстроилась ужасно. Лет-то уже немало, работу найти тяжело, а тут и около дома, и не целый день, и платят как никак. Да и мы всё равно помогаем.

— Ужасно, конечно. Но получается заявление она не успела написать?

— Неа.

— Значит, никто о её возможном увольнении не знает, вот и славно, — улыбнулась Лина, но тут же нахмурилась. «Удобно, конечно. Тебя хотят уволить, а потом, бац, и увольнять некому. Но Елена Борисовна? Да ну глупости… Не могла она!»

Вслух же сказала другое.

— Интересно, конечно, получается. После меня ещё трое человек заходили к заведующей, а главная подозревая я. Как так?

— Ой, не знаю, Линка. Знаю только, что работать мне в две смены надо, а у меня у самой мама в больнице.

Лина так задумалась, что пропустила мимо ушей последнюю фразу Оксаны.

— Скажи, — протянула она, — а кабинет заведующей? Опечатан?

— Конечно.

— Как бы мне туда попасть?.. — пробормотала Лина.

— Вчера дети после того, как её на скорой увезли, пытались к ней в кабинет через окно заглянуть, — усмехнулась Оксана, но увидев, загоревшиеся глаза Властелины, сразу сникла, — Ты же не хочешь…?

— Очень хочу!

Не дожидаясь ответа сменщицы, Лина живо бросилась к окнам. Её роста конечно не хватило, чтобы заглянуть внутрь, но снизу до сих пор стояла «лесенка», которую ребята соорудили из камней и толстых веток. Она аккуратно встала на это сооружение и прильнула к окну, ничуть не заботясь, что её может кто-то увидеть.

Уже заглянув внутрь, она вдруг подумала, а что собственно хочет там увидеть? Ведь если даже там что-то и было, это забрала полиция. И всё-таки она пристально вглядывалась в тёмный кабинет… Но, простояв так пару минут и ничего подозрительного не заметив, вернулась к Оксане.

— Слушай, а что в саду говорят? На кого думают?

— Ой, ну точно не на тебя, не переживай, — Оксана Викторовна похлопала её по плечу и вздохнула, — Все в шоке. Большинство считают, что это какая-то ужасная ошибка, и отравилась она сама. Ну кто из наших мог бы?

— Согласна, мне тоже кажется, что никто. Новенькая только Шилова, но они подруги.

— Вот-вот. А вон и она кстати…

Властелина развернулась и увидела Светлану Ивановну, которая спешила к выходу. Лина быстро попрощалась со сменщицей и поспешила за няней.

— Добрый день, Светлана Ивановна, соболезную вашему горю, — участливо сказала Властелина, догоняя Шилову.

Та резко развернулась.

— Тебя не арестовали? — удивлённо выпалила она.

— Нет, конечно, за что? — опешила Властелина.

— Как за что?! За то, что отравила мою подругу! — прошипела Шилова. Её жидкие серые волосы, казалось, встали дыбом от злости.

Лина отпрянула и, качая головой, проговорила:

— Светлана Ивановна, это не я, правда.

— Чем докажешь? Ты про яды детям рассказывала, значит ты и отравила!

— Да нет же…

Шилова лишь фыркнула и снова пошла к выходу. Лина растерянно стояла, провожая её взглядом, в шоке от такого прямого обвинения. А потом снова бросилась за ней, но вдруг услышала крик:

— Мама, мама! Это правда?!

Властелина увидела подбегающую к Шиловой высокую худенькую девочку лет шестнадцати и притормозила.

— Богдана, что ты здесь делаешь?

— Мама, скажи, это правда? Тётя Аля умерла?

Лина как раз дошла до калитки и смогла хорошо разглядеть девчонку. Длинные волосы цвета вороного крыла разметались, в заплаканных глазах паника, руки мелко трясутся.

— Богдана, пойдём домой и спокойно там обо всём поговорим, — сказала Шилова, и попыталась взять дочку за руку.

— Нет! — взвизгнула та, — Ты ответишь прямо здесь и сейчас! Она умерла, да? Шилова упрямо молчала, а девочка вдруг бросила взгляд на Лину, и Властелина медленно кивнула.

— О, нет, — простонала Богдана и осела прямо на тротуар. Она так горько плакала, что у Лины сжалось сердце. Значит, Паучиху всё-таки кто-то любил. Шилова же вела себя странно. Она затравленно огляделась и с укором посмотрела на дочь. Складывалось ощущение, что она никогда никого не успокаивала. Она неловко подошла к дочери и погладила её по голове. Но

Богдана скинула её руку, посмотрела и вдруг, вскочив, прошипела:

— Почему?! Почему ты ничего мне не сказала?! Как ты могла скрыть это?! И… — она всхлипнула, оглядела маму и вдруг ошарашенно спросила, — почему ты не плачешь? Почему не переживаешь? Почему не горюешь? Да что с тобой такое?!

Последний вопрос девочка уже прокричала, а Шилова схватила её за руку и твёрдо сказала:

— Прекрати кричать, я дома всё объясню. Не позорь меня.

— Ты думаешь только об этом? — снова взвизгнула Богдана и выдернула руку, — Что я тебя позорю?! А как же тётя Аля? О ней ты думаешь? Она всё для тебя делала. Всегда! Да если бы не она, ты бы так и сидела безработная.

Шилова снова схватила её за руку и потащила подальше от сада.

— Пусти! Пусти меня! О, ты всегда была чёрствая! Даже обнять и поцеловать нормально не могла, — кричала девочка, выдирала руку и упиралась, как могла, — Но сейчас, ты превзошла себя, мамочка!

Светлана вдруг остановилась и посмотрела на дочь:

— Богдана, пожалуйста…

Но у девочки случилась настоящая истерика на фоне горя, она продолжала истошно кричать, поэтому Лина побежала в машину — там была бутылка с водой. До неё доносились вопли:

— Твоя лучшая подруга… Да какая подруга? Почти сестра! Она же всю жизнь с нами! Твоя сестра умерла, а ты стоишь столбом и даже не грустишь! Я же вижу! Тётя Алевтина и мне как мать была. Хотя почему как? Она и была моей настоящей матерью! Заменила тебя, потому что ты не мать, ты кусок холода и злобы. Ты всегда была её тенью! Ты…

В этот момент Лина подбежала к ним и брызнула водой в лицо Богдане, та захлебнулась криком и изумлённо уставилась на девушку.

— Прости, но так надо было, а теперь попей, пожалуйста, — быстро проговорила Лина и, пока девочка не опомнилась, вложила ей в руку бутылку с водой. Богдана послушно сделала два глотка, притормозила, а потом залпом допила всю воду, что была. Шилова, не шевелясь стояла рядом и отрешённо смотрела на дочь.

— Спасибо, — прохрипела Богдана, возвращая бутылку.

Лина успела только кивнуть, потому что Светлана уже схватила дочь и потащила прочь от садика.

Глава 11

Властелина села в машину и задумалась, пытаясь переварить увиденное.

— Значит, Шилова и Шелобаева были очень близки? Интересно, Алевтина Константиновна везде за собой Светлану таскала?

Она лениво разглядывала прохожих, и вдруг её сердце ухнуло. В садик быстрой походкой шёл Чешир. Плохо соображая, что делает, Лина выскочила из машины и бросилась к нему.

— Герман… Валерьевич!

Он притормозил и вопросительно уставился на неё.

«Обиделся» — по взгляду поняла Лина и выпалила заготовленную фразу, которую раз десять набирала на телефоне, а потом стирала:

— Герман Валерьевич, простите, за то, что наговорила утром. Я была очень расстроена и вообще на взводе. Я действительно о вас ничего не знаю и зря сделала выводы только из вашей внешности.

Он слушал её серьёзно, без тени улыбки.

— Значит вы признаёте, — с каменным лицом спросил он, — что я красавчик и нравлюсь вам?

В конце он всё-таки не сдержал улыбки, а Лина закатила глаза. «Может, я ошиблась?» — уже мелькнула у неё мысль, но Герман сказал:

— Да шучу я, шучу, не смотрите так. Кстати, Властелина Фёдоровна, мне очень нужно с вами поговорить. Вы подождёте две минуты? Я стырю Эмиля и вернусь.

— Что-то сегодня рано забираете, — улыбнулась Лина, — Начало пятого только.

— Я бы и раньше забрал, но не получилось. Пока как-то боязно водить ребёнка в место, где отравили взрослого. Ладно, я быстро.

Она кивнула и пошла к машине. Внутри у неё всё трепетало бабочками: «Всё хорошо, он не дуется!». Она пыталась сдержать улыбку, но не могла.

— Ух ты! Это что, ваша машина? — едва выскочив из калитки Эмиль бросился к ней.

— Моя, — улыбнулась Лина.

— Какая жёлтенькая, какая маленькая! — восторгался мальчишка, — А вы нас покатаете?

— А ты будешь хорошо себя вести?

— Эмиль, ты как будто на машинах не катался, — одновременно с Линой сказал Герман.

— На таких маленьких нет! — мальчик живо ответил отцу и повернулся к своей воспитательнице, — Буду вести себя и-де-аль-но! Вы меня даже не услышите.

Лина засмеялась и распахнула заднюю дверь. Эмиль сразу заскочил внутрь, а Герман подошёл так близко, что у неё перехватило дыхание.

— И куда же мы поедем кататься? — спросил он своим фирменным голоском, от которого у Лины мурашки бегали.

— Отвезу вас домой, — пересилив себя, бодро ответила Лина и отодвинулась.

— Хм, только при одном условии, — хитро сказал Герман и снова приблизился.

— Каком?

— Зайдёте к нам на чай, — улыбнулся он.

— Это лишнее, — Лина смутилась.

— А если я скажу что у нас есть торт?

— И очень вкусный! – вдруг выкрикнул из машины Эмиль, — Мы с папой сами готовили!

Лина с удивлением посмотрела на Германа:

— Правда?

— А Эмиль вам когда-нибудь врал?

— Да постоянно, — хихикнула Лина и, поколебавшись, кивнула, — Ладно, уговорили. Но только на десять минут, мне нельзя надолго из дома уходить…

Лина в миг помрачнела, и Герман тихо спросил:

— Из-за полиции?

Она кивнула и коротко бросила:

— Обыск.

Герман присвистнул.

По дороге Лина не сдержалась и спросила:

— О чём вы хотели со мной поговорить?

— О нас, конечно!

Властелина вспыхнула и случайно крутанула руль, но быстро собралась.

— Хватит надо мной шутить, — буркнула она, а Герман засмеялся.

— Ну если честно, это был просто повод задержать вас. Хотя поговорить нам есть о чём…

— Так о чём же?

— Вы меня не слушаете, Властелина Фёдоровна! Я же говорю — о нас. А именно… только не пугайтесь и держите руль крепко…

От этих слов внутри у Лины всё сжалось, и она правда вцепилась в руль. Герман медленно произнёс:

— Вы не знаете, почему следователь допытывал, какие отношения нас связывают?

Она покосилась на него и не сразу ответила.

— На меня поступила анонимная жалоба, — тихо проговорила Лина.

— Да, знаю. Алевтина Константиновна вчера написала в нашу группу какую-то ересь. Что вы отстранены от работы из-за жалобы. Но я даже не успел прочитать, что в ней было, потому что родители подняли такую бучу! Я сразу понял, что вас вернут в ближайшие дни, и успокоился.

— Это так приятно, — растроганно прошептала Лина, — Я и не думала, что кто-то решит вступиться за меня, узнав подробности.

— Да понятно же, что какой-то завистник написал! Ну на что можно жаловаться, когда воспитательница такая классная!

— Самая лучшая! — вставил Эмиль.

— Я вам потом скажу, что там написали, — пробормотала Лина и вернулась к началу разговора, — Так что вы ответили следователю?

— Правду, а что ещё?

Властелина снова на него покосилась, но не решилась уточнить какую именно правду. Герман внимательно наблюдал за ней, явно наслаждаясь её замешательством. Он усмехнулся и спокойно сказал:

— Сказал, что между мной и Кольцовой Властелиной Фёдоровной нет таких отношений, которых бы мне хотелось, поэтому пока вы просто воспитательница моего сына.

— Так и сказали? — ошарашенно спросила Лина, чувствуя, что краснеет.

— Ну да, я всегда говорю правду.

— А что Басов?

— Он ухмыльнулся, задал ещё пару каких-то вопросов, потом пожелал удачи и отпустил. Здесь на светофоре направо, затем сразу налево и мы дома.

Лина кивнула и сосредоточилась на дороге.

Глава 12

Герман включил чайник и вытащил из холодильника самодельный торт. Эмиль без умолку болтал, рассказывая, как они макали печенье в молоко, взбивали вареную сгущёнку с маслом, растапливали шоколад, а потом собирали торт. Лина внимательно слушала, задавала вопросы. Когда история про торт закончилась, Эмиль потащил её в свою комнату, но его остановил Герман:

— Ты точно хочешь показать ТАКУЮ комнату своей воспитательнице?

Эмиль на секунду задумался, потом округлил глаза, и пробормотав «Я быстро», убежал.

— Ну вот, минут десять у нас есть, — удовлетворённо кивнул Герман и протянул Лине кружку с чаем. — Рассказывайте.

— Даже не знаю, с чего начать… — промямлила Лина, понимая, что ей стыдно рассказывать о том письме.

— С жалобы, — подмигнул Герман и пододвинул ей блюдце с огромным куском торта, а сам сел рядом.

— Ой, это много!

— Попробуй и поймёшь, что это мало! Давай уже на «ты», а? Так я устал выкать. Но не переживай, только наедине. В саду на «вы» и по имени отчеству, — ухмыльнулся он.

Лина, смущённо улыбнувшись, кивнула и отправила первый кусочек торта в рот.

— Боже, как вкусно!

— Ну а я о чём, — усмехнулся Чешир, и посерьёзнел, — Так. Насколько я понимаю в жалобе было что-то о тебе и обо мне? Наверно кто-то решил, что у нас с тобой не подобающие для родителя и воспитателя отношения?

Лина занятая тортом, забыла о том, как ей было стыдно рассказывать про жалобу, и просто ответила:

— О тебе там ни слова, там про меня. Что якобы я чужих мужей соблазняю. Слишком широко и мило улыбаюсь им.

— Да ладно?!

— Угу.

Он задумался, а потом спросил:

— И скольких ты уже соблазнила? — увидев как Лина угрожающе подняла вилку, он исправился, — То есть я хотел спросить, кто такое мог написать? И почему тогда вызвали меня, а не всех пап?

— Шибаба! — с набитым ртом ответила Лина.

— Что?

— Шибаба!

— Ну, Властелина Фёдоровна! Прекрати жевать и скажи нормально! Эх, не видят тебя твои Пирожки, — засмеялся Герман.

— Не надо было мне давать такой вкусный торт! — проворчала Лина и ахнула, поняв, что съела уже половину, — Это магия какая-то?

— Это просто золотые руки, — хмыкнул Чешир и продемонстрировал их, — так что такое Шибаба?

— Шилова. Она видела, как ты… ну… э… Как ты помогал мне рисунки собирать! — наконец выпалила Лина, краснея с ног до головы.

— И что в этом такого? — нахмурился Герман, а потом протянул, — А-а, она видела ещё это…

Он протянул руку и снова убрал прядку с лица Лины, а она, как и в тот раз, замерла от его прикосновения. Через мгновение, откашлявшись, она опустила взгляд и зло подумала:«Да что ж такое-то! Где моё самообладание? Почему я веду себя как… как влюблённая дурочка!»

Герман улыбнулся, видя, как она хмурится и сжимает кулаки.

— Такая ты милая, Властелина Фёдоровна, — протянул он и, облокотившись на стол, попытался заглянуть ей в глаза.

— А вы…

— Ты, — поправил он.

— А ты, Герман Валерьевич, не милый. А наглый и…и… — Лина не знала, что сказать, но, увидев широкую улыбку, которая расползалась на лице Ларионова, выпалила, — Наглый чеширский кот! Вот!

Он засмеялся. Да так заразительно, что Лина залюбовалась им и не смогла сдержать улыбки. Но потом подумала, что эту улыбку может больше не увидеть, и в миг стала серьёзной.

— Ты вот хохочешь, а меня посадить могут.

— В смысле?! — Герман выпрямился.

— Следователь заявил, что я главная подозреваемая.

Она рассказала Чеширу обо всём, что было в участке. Один раз прибегал Эмиль, но Герман сказал, что у них серьёзный разговор, и мальчик снова убежал в свою комнату, взяв с Лины обещание, что она обязательно к нему зайдёт.

— Поэтому сейчас я пытаюсь понять, кто написал эту жалобу, — вздохнула Властелина, — Если получится выяснить, кто это, поговорю и… попробую убедить сходить к следователю. Надо же как-то до Басова донести, что никого я не соблазняла! А, значит, и повода убивать заведующую у меня не было. Это просто недоразумение!

— Значит, найдём того, кто мог написать жалобу, — улыбнулся Герман и накрыл её руку своей, — Ты уже думала, кто бы это мог быть?

Лина кивнула, аккуратно освободила свою руку и рассказала про трёх мам, на которых думала.

— Ещё раз назови имена, — попросил Герман, доставая телефон.

— Дарья Игоревна, Виктория Георгиевна и Юлия Владимировна.

— Ага, как я и думал, — он положил на стол перед Линой телефон, — Это не они. Посмотри, как раз эта троица и устроила бучу после сообщения Алевтины Константиновны. А Юля, — он отмотал чуть вниз, — даже подняла свои связи в министерстве образования!

— Ого!

— Да. Они за два часа собрали подписи и отправили письмо в министерство. Оставалось только ждать, когда тебя вернут. Но тут пришла новость, что заведующую увезли на скорой. В чате даже пошутили, что как бы это мы Шелобаеву до инфаркта не довели. Но потом сообщение удалили, вспомнив, что она есть в участниках. А затем Оксана Викторовна написала, что заведующая умерла... Так что теперь вообще непонятно, что делать. Может лучше из сада уйти! Как-то организация, где травят заведующий, не внушает доверия…

Лина кивнула и задумчиво протянула:

— Выходит, это кто-то другой, не наши мамы. На них было тяжело думать, если честно.

— Нет, не они. И знаешь, такое чувство, что этот кто-то вообще не из нашей группы.

— Почему? — удивилась Лина, — Думаешь, я так широко улыбаюсь, что и до других групп достаёт?

Он хмыкнул.

— Нет. Просто все так дружно взялись тебя защищать. Мне кажется, заведующая от их напора даже обалдела.

— Странно, почему Оксана мне не рассказала про это?

— Все просто, Властелина Фёдоровна. Ваша сменщица немного приревновала.

— Да ну!

— Ну да! Смотри.

Он снова взял телефон, что-то поискал, а потом протянул Лине.

— Читай!

Перед ней был родительский чат. Лина стала читать, но через какое-то время не смогла продолжать, потому что глаза застилали слёзы.

«Да ну бред какой-то! Властелина Фёдоровна очень хороший воспитатель и прекрасный, вежливый человек. Это кто-то из зависти написал!»

«Да она лучший воспитатель в мире!»

«У меня ребёнок только про неё и говорит! Властелина Фёдоровна нам то рассказала, сё рассказала. Мы с ней это делали, то делали!»

«А мой взялся сказки сам сочинять, говорит, Властелина Фёдоровна всегда что-то классное придумывает, чтобы им весело было»

«Ой, да что говорить, верните нам нашего воспитателя!!! Пусть аноним идёт, куда хочет! В смысле в любые вышестоящие организации!»

«Слушайте! Выше министерства образования этот аноним не у0йдёт, а у меня там знакомый работает. Я уже с ним связалась. Вот, что нам нужно сделать…»

— Спасибо, — сквозь слёзы прошептала Лина.

— Было бы за что, — пожал плечами Герман и протянул ей салфетку, — Теперь понимаешь? Оксана Викторовна явно немного расстроилась, когда прочитала, что не она лучшая воспитательница…

Она кивнула и, промокнув глаза, спросила:

— Тогда получается, всё-таки Шилова? Я, кстати, знаешь, что думала! Может это фальшивка? Не было никакой жалобы, они сами её написали, чтобы вынудить меня уволиться?

— Зачем?

— Ну…— Лина задумалась, а потом хлопнула по столу и подняла на Германа горящие глаза, — Точно! Когда Паучиха Паутиновна поняла, что…

— Паучиха Паутиновна? — с улыбкой перебил Герман.

Лина снова покраснела.

— Неважно, — отмахнулась она и продолжила свою мысль, — Когда заведующая поняла, что я не буду увольняться, она вызвала Галанину.

— Это кто?

— Воспитательница из другой группы, она работает одна, без сменщицы. В общем, заведующая ей сказала, что теперь она будет работать в паре с Шиловой!

— То есть ты думаешь, что заведующая решила из няни сделать воспитательницу?

— Я знаю! — она пересказала всё, что ей поведала Оксана и добавила, — Шелобаева и Шилова близкие подруги, и сегодня я видела не очень приятную сцену, — Лина поморщилась и покачала головой, — Дочка Светланы Ивановны, Богдана, кричала, что Алевтина Константиновна всегда всё для них делала, и если бы не она, Шилова бы так и сидела без работы.

— И это значит, что жалобу она могла написать, чтобы ускорить процесс продвижения по службе, так сказать. Но вот убить Шелобаеву вряд ли…

— Не скажи, — вздохнула Лина, — кажется, она ревнует ревновала, к ней дочь.

— Как это?

— Ну представь, что Эмиль вдруг заявил, что ты кусок холода и злобы, а твой лучший друг — вот кого он считает папой.

— Бр-р, — дёрнул плечами Герман, — Даже представлять такое не хочется.

Они замолчали, обдумывая всё, что им известно. Герман стучал пальцами по столу, а Лина крутила пустое блюдечко, в котором был торт. Нарушил их молчаливую идиллию Эмиль. Он вихрем влетел на кухню и заголосил:

— Вы молчите, значит поговорили! Властелина Фёдоровна, пойдёмте, я вам кое-что покажу!

Он схватил воспитательницу за руку и потащил в свою комнату. Герман улыбнулся:

— Лина, только на шведскую стенку не залезай.

— Да я и не хотела, — опешила она.

— Уверен, ты не сможешь удержаться! — подмигнул Герман, и она поняла, что он шутит.

Эмиль радостно показывал свои машины, конструктор, роботов, рассказывал, чем занимается, кем хочет стать, что любит смотреть. Даже продемонстрировал несколько трюков, которые научился делать на шведской стенке, которая действительно была шикарной.

Когда Лина вернулась на кухню, Герман сидел за ноутбуком.

— Ну что, сколько раз залезла, признавайся, — в глазах Чешира бегали озорные огоньки, и Лина решила ему подыграть.

— Восемь, на девятый стенка рухнула.

— Что правда ни разу не залезла?

Лина лишь укоризненно на него посмотрела, а потом вздохнула:

— Мне пора.

— Подожди, мне нужно с тобой поговорить, я не хочу чтобы между нами оставалась недосказанность.

Лина нахмурилась, не понимая о чём он, и в этот момент зазвонил её телефон.

— Да?

— Властелина Фёдоровна, — взревели в трубке, — Кажется, я просил вас не отлучаться из дома?!

— Николай Николаевич, добрый день, — быстро собралась Лина, хотя от звонка даже руки затряслись, — А я так, за сметаной вышла. Сейчас буду, вы у подъезда?

— Опрашиваем соседей, — зло усмехнулся следователь, — Ждём.

— Только этого не хватало, — пробормотала Лина, положив трубку.

— Что? — спросил Герман.

— Соседей опрашивают.

— Это обычная процедура, не переживай. Уверен, ты там со всеми в хороших отношениях.

Лина вышла в коридор и надела кроссовки.

— Есть, конечно, одна вредная старушка, которой я не нравлюсь, но я не за это переживаю, — Она вздохнула, — Слухи по дому разные пойдут. И родителям точно кто-то настучит. А я пока не хотела им ничего рассказывать. Ну да ладно, прорвёмся. Спасибо за чай и обалденный торт, побегу!

— Стой, — сказал Герман и скрылся на кухне. А вернулся уже со сметаной в руках.

— Держи, — улыбнулся он, протягивая банку.

— Зачем? — не поняла Лина.

— Властелина Фёдоровна, — покачал он головой и, наклонившись к её уху, зашептал, — Я понимаю, что ты ослеплена моей красотой, умом и обходительностью, и поэтому забыла обо всём на свете, но ты полиции что скажешь? Что за сметаной ездила, а вернулась без неё?

У Лины бегали мурашки по всему телу от его шёпота. Зажав банку сметаны в руках, она прохрипела «Спасибо, пока» и наконец открыла дверь.

— До встречи, — сказал Герман и пока она не успела опомниться быстро чмокнул её в щёку.

«Как мальчишка!» — улыбалась и глупо хихикала по дороге домой Лина. У неё было такое хорошее настроение, что никакой обыск его не мог испортить. «Всё равно ничего не найдут, так что переживать и расстраиваться нечего!»

Глава 13

Спустя час в её квартире стоял страшный бардак. Казалось, что заглянули даже в дырочки всех розеток, но Лина оказалась права — ничего не нашли. Егор Котов облегчённо улыбался, а вот Николай Николаевич был хмур и зол.

— Ну что ж, Властелина Фёдоровна, ничего похожего на яд обнаружить нам не удалось… Но это не значит, что с вас снимаются все подозрения.

Лина безропотно кивнула, а потом спросила:

— А уже понятно, чем отравили Алевтину Константиновну?

— Предварительное заключение есть, — хмыкнул Басов, — и оно тоже играет против вас.

Лина побледнела, догадавшись:

— Что-то из моей презентации?

— Бинго! Гражданка Кольцова, может напишете признание, и мы закончим этот цирк?

— Это не я! — замотала головой Лина.

— Эх, жаль, что вы отказываетесь. Только время тянете. Мы всё равно найдём доказательства. Вот увидите. Всё парни, поехали, — следователь кивнул Лине и первым покинул квартиру.

— Рицин, — тихо сообщил Егор.

Лина сначала не поняла, а потом ахнула:

— Рицин? Это же тот яд, что содержится в цветке! Клещевине!

— Ага, он самый. На территории сада нет таких, не обращали внимания?

— Н-нет, — не совсем уверенно ответила Лина, — Мне кажется, я бы заметила. Клещевина довольно необычная.

— Окей, будем искать, — Егор улыбнулся, и собирался уже уходить, но Властелина его остановила.

— Егор, простите, отчества не запомнила — он махнул рукой, — Скажите, пожалуйста, может вы знаете, проверяли ли саму жалобу на подлинность?

Он вскинул брови:

— А что есть сомнения?

Лина кивнула.

— Понял, проверим, — коротко бросил оперуполномоченный и поспешил догонять остальных.

Поужинав, Лина включила сериал, но сосредоточиться на происходящем на экране не получалось. Поэтому она нашла свой старый телефон, собрала блинчики, которые остались, и поехала к Елене Борисовне. Та жила в соседнем с садом доме, и Лина пару раз была у неё в гостях.

— Надеюсь, она ещё не легла, — пробормотала Лина, разглядывая тёмные окна её квартиры, и позвонила в домофон.

— Кто там? — раздался настороженный голос.

— Елена Борисовна, это Властелина.

— Ой, заходи, девочка моя!

Лина поднялась на четвёртый этаж и в который раз восхитилась внешностью Елены Борисовны. В этом году ей исполнилось шестьдесят, но она до сих пор была стройной, энергичной, активной. Но не это так восхищало Лину, а толстенная и длиннющая — до середины бедра — коса. Волосы были полностью седыми, но такого красивого оттенка, как бывает только у аристократов с картин великих художников. В садик Елена Борисовна всегда ходила с пучком, а вот вне работы показывала миру своё сокровище. Единственное, что подводило эту чудесную женщину — больное сердце. Но она всё равно не унывала и радовалась каждому дню.

— Линочка, что случилось?

— Привет, Елена Борисовна, ничего. Привезла вам телефон. Оксана сказала, что у вас украли.

— Ох ты боже мой, правда? — няня прижала руки к груди.

— Ну конечно, — улыбнулась Лина, — Он правда старенький, но работает, я проверяла. Я и симку новую купила. Сейчас всё покажу. А это блинчики, держите.

Елена Борисовна взяла контейнер и чуть не расплакалась.

— Спасибо тебе, дорогой мой человек. Привыкла я конечно к этому гаджету. Как без рук без него. Хорошо хоть сыну от соседки позвонила, а то он уже лететь собирался.

— А вообще не планирует возвращаться? — спросила Лина, которая знала, что сын Борисовны с семьей уехал в Сербию. Сначала обещал на полгода, но вот уже прошло два, а домой он что-то не собирался.

Елена Борисовна лишь рукой махнула:

— Пусть живут там, если нравится. Жалко только, что внуков совсем не вижу.

Они прошли на кухню, Елена Борисовна включила чайник, а Лина устроилась за столом, настраивая телефон.

— Никаких новостей про Алевтину-то нет? Не нашли отравителя? — спросила няня.

Властелина покачала головой.

— Оксана сказала, она грозилась вас уволить?

— Ага, — усмехнулась Борисовна, — Представляешь, говорит, болею много. Три больничных за год много ей, а! Но заявление так и не заставила писать, видимо просто показывала, кто в доме хозяин. Это ж надо три месяца спокойно себя вела, видимо приглядывалась, и тут на тебе. И тебя отстраняет, и меня хочет. Ой, а Аню-то! Ты бы слышала, как они орали! Какая злобная эта Пау… Ну да что уж, о мёртвых или хорошо, или ничего.

Но Лина не дала перескочить на другую тему. Задавая наводящие вопросы, она узнала то, что Оксана упустила из своего рассказа. Галанина была у Шелобаевой минут пятнадцать-двадцать. Дверь была неплотно закрыта, поэтому Елена Борисовна почти всё слышала. Оказалось, Паучиха сказала Анне Николаевне, что хочет дать ей сменщицу ещё на той неделе. Няня слышала, как Паучиха её спросила:

— Ань, хватит ходить вокруг да около. Уже понедельник, ты подумала? График подготовила, в какие смены будешь работать?

Галанина ответила, что подумала, и никакой график составлять не будет, потому что не собирается ни с кем работать. Дальше она долго и нудно объясняла, почему ей никто не нужен, но Шелобаева лишь хмыкнула:

— Кому ты заливаешь, я знаю, что тебе деньги нужны, у тебя ж мама слегла.

После этого Анна Николаевна почему-то взорвалась, и даже что-то скинула со стола. Этого уже не стерпела Алевтина Константиновна, и они стали друг на друга орать.

Елена Борисовна покачала головой, а потом протянула:

— Знаешь, чего я не поняла?

— Чего? — спросила Лина, которая с интересом слушала новые подробности.

— Аня уже перед выходом спросила: «За что ты так со мной? Ведь сама всё понимаешь». Алевтина ей: «А ты зачем со мной так?». «О чём ты?»– удивилась Галанина, а потом было какое-то шуршание, я не поняла, что там происходит. И после этого Аня взвыла просто: «Так ты за школу мстишь? Господи тридцать лет почти прошло! И я своё тоже получила!»

— Ого, интересно… Они что, в одной школе учились?

Елена Борисовна пожала плечами.

— А Шилову вы видели?

— Это новенькая-то? Да, проходила мимо. Услышала, как они орут, аж застыла. Даже зайти хотела, но меня увидела и дальше пошла.

— А правда, что заведующая бледная была, когда вы разговаривали?

— Сначала она красная была. Ну столько орать… А потом да, вдруг резко побледнела, за живот схватилась, я подумала несварение.

Они ещё поболтали на отвлечённые темы, и Лина была благодарна Елене Борисовне, что та ничего не спросила про жалобу. Потом Властелина показала, как пользоваться телефоном, помогла вбить номера, которые помнила няня, и ушла под радостное:

— Привет, сынуля!

Она только села за руль, когда раздался звонок. Посмотрела на экран, и сердце радостно забилось.

— Привет.

— Ты не дома? — удивился Чешир.

Тут уже обалдела Лина:

— Как ты понял?

— Я маг и волшебник, так где же ты?

— Да вот к Елене Борисовне заезжала, телефон завозила.

— И вела допрос? — усмехнулся Герман.

— Немножечко, — созналась Лина.

— Что-то узнала?

— Из интересного, что вряд ли Паучиху отравила Елена Борисовна. Кроме того, что она и рыбки не обидит, у неё мотива нет. Заведующая только погрозила, что уволит, но заявление даже не просила писать.

— То есть опять всё к тебе возвращается?

— Ну есть ещё кое-что.

Лина рассказала про Галанину.

— Это совпадает с тем, что я нашёл, — задумчиво протянул он.

— Что?!

— По телефону не скажу, — хитро промурлыкал Чешир, — Как насчет того, чтобы завтра встретиться и вместе позавтракать?

— Это шантаж!

Лина очень старалась придать голосу возмущения, но сама еле сдерживала счастливую улыбку.

— Вот договорились. Полдесятого жду у себя. Я бы сводил тебя в кафе, но нам нужен мой ноутбук.

А он неподъёмный…

Глава 14

— Я уж думал не придёшь, — проворчал Герман, открывая дверь.

— Сорри, проспала! — сообщила Лина, пытаясь за радостью скрыть нервозность, — Но привезла булочек. Они ещё тёплые.

На самом деле она не проспала, наоборот, полночи крутилась. А утром размышляла, стоит ли ехать к Чеширу или лучше обсудить всё по телефону? Но потом наругалась на себя и объяснила себе же, что глупо от него бегать! Тем более её к нему тянет. Очень. Его к ней тоже. И пусть это для него только игра или очередная галочка. В конце концов, она уже не девочка, если что сможет сердце по осколкам собрать. А вот если кто-то что-то будет говорить — правила сада не запрещают общаться воспитателям и родителям в свободное время.

«Вот так им и скажу», — решительно подумала Лина и всё-таки поехала к Герману.

— Ладно, прощена, — он снова быстро чмокнул её в щёку, и пошёл на кухню, — Хотя в меню у нас омлет с помидорами, кофе и торт.

— А можно сразу торт? — улыбнулась Лина.

— Хитренькая какая, так слишком много влезет. А у нас каждый кусочек на вес золота.

— Так что ты узнал?

Герман погрозил ей пальцем:

— Сначала завтрак, потом дела. Сделаешь кофе? А я пока омлетом займусь.

Лина с удовольствием наблюдала, как Герман возится у плиты. Он рассказывал ей, как первое время Эмиль был ужасным малоежкой и нехочухой. Они с Миланой что только не придумывали, чтобы его накормить. А как-то раз Герман попросил Эмиля помочь что-то приготовить, и с этих пор всё изменилось. Сын стал лопать то, в чём принимал участие. Даже если просто сыр подал, он обязательно пробовал, как вышло. Так и стал нормально кушать.

— А ты знаешь, что его повара подкармливают?

— То есть? — Герман аж замер со сковородкой в руках. Там дымился омлет, от запаха которого у Лины текли слюнки.

— Что ты туда положил, почему так вкусно пахнет? — не выдержала она.

— Моего ребенка подкармливают повара?!

Она хихикнула.

— Да, я сама недавно узнала. Он тебе не рассказывал, как они в группу притащили котёнка?

— Не-е-ет.

— Хм, а ты вообще с сыном общаешься? — изогнула бровь Лина.

Герман состроил страшную физиономию:

— Ещё один подобный вопрос, и омлет я съем сам.

Она рассмеялась и рассказала и про котёнка, и про поваров, и про других шалости Эмиля.

— Вот же жук, — подвёл итог Герман.

— Надо же было такую фразу сказать с такой гордостью, — покачала головой Лина.

— Слушай, — Чешир прищурился, — ты долго есть собираешься? У нас вообще-то дел полно! Тебя от тюрьмы надо отмазывать.

Лина захлебнулась от возмущения, потому что она уже давно всё съела, а вот он сидел, цедил свой кофе. Пока она негодующе хлопала ресницами и думала, что ответить, Герман быстро убрал всё со стола и поставил ноутбук.

— Для начала посмотри сюда. — он повернул к ней экран и сел как можно ближе, — Я вчера решил разузнать побольше о Шиловой, а наткнулся на пост её дочери, читай.

Властелина наклонилась к ноутбуку. Но фотографии стояла маленькая Богдана, — Лина узнала её по чёрным длинным волосам и вздёрнутому носику, — а рядом улыбащаяся молодая Алевтина Константиновна. Пост начинался с кучи плачущих смайликов, после которых шёл текст:

«Вчера ушла из жизни моя вторая мама. Моя любимая тётя Аля. Единственная и неповторимая.

Она не была мне кровной родственницей, но это был самый родной для меня человек. Самый! Она знала обо мне всё. Она знала меня. И она всегда была рядом. ВСЕГДА.

Когда я упала с велосипеда и разбила коленки, именно она мазала их зелёнкой и дула, приговаривая “До свадьбы заживёт”.

Когда мальчишки скинули меня в речку, именно она бросилась спасать меня, потому что я ещё не умела плавать. А потом три года возила меня в бассейн, чтобы я стала отличным пловцом.

Именно она купила мне гитару и нашла учителя.

Именно она поверила в меня, когда я начала рисовать.

Именно она защищала меня перед матерью бесчисленное количество раз.

Список можно продолжать бесконечно…

Но теперь её нет… Её! Нет! Вообще. Нигде. Это страшно. И дико. И если честно, я пока не понимаю, как жить дальше. Как я смогу жить без неё?! Без её поддержки, без её объятий, смеха.

Самое тупое и жестокое, что она ушла из жизни внезапно. А я столько не успела спросить у неё, узнать, рассказать. И ушла она так, как всегда боялась…

Почему мир так жесток? Почему он забрал именно тебя, мою вторую маму?

Я буду скучать. Тётя Аля, слышишь меня?! Я уже безумно скучаю. Люблю… Пытаюсь жить дальше».

Дочитав до конца Лина покачала головой:

— Бедная девочка…

— Это да. Но скажи, у тебя не появилось ощущения, — Герман замялся, подбирая слова, — Как будто она спрашивает, почему не умерла первая мама?

Лина снова повернулась к тексту и кивнула.

— Да. Как будто Алевтина была рядом, а настоящая мать вообще не принимала участия в её жизни. Но знаешь, сейчас мне больше интересно, что значит фраза, — Властелина поискала глазами предложение и прочитала, — Ушла она так, как боялась…

— Бинго, — Герман щёлкнул пальцами, — И меня зацепила эта фраза. Я уже думал, что она может означать, но вариантов уйма. Умерла молодой, на работе, в больнице, не своей смертью, одна, без родственников, так и не выйдя замуж и так далее.

— Думаешь, она не была замужем?

— Знаю!

— Откуда?

— Властелина Фёдоровна, а что ты вообще обо мне знаешь? Ну кроме того, что я наглый чеширский кот, — он улыбнулся в тридцать три зуба.

— Ну, — задумалась Лина, — у тебя есть сын Эмиль и ты в разводе.

— Не густо, — усмехнулся Герман, а она показала ему язык.

— О! Ещё ты вкусно готовишь и утверждаешь, что никогда не врёшь.

— Уже лучше. Ладно придётся самому всё рассказывать.

Оказалось, что Герман белый хакер. Но Лина не знала, кто это. Он объяснил, что это такие специалисты — кибербезопасники. Они проверяют системы и сети на уязвимость легально и только с разрешения владельца. И если находят дыры, через которые чёрные (плохие) хакеры могут всё взломать, стырить, скачать, сообщают хозяевам.

Но до того как стать таким белым и пушистым хакером, Герман был специалистом по OSINT. Когда Лина услышала эту абракадабру, она закатила глаза.

— Я начинаю себя чувствовать глупой, — буркнула она, — Может обойдёмся без терминов?

— Неа, ты должна всё знать о своём мужчине. Будущем, — поспешно добавил он и расплылся в хитрой улыбке, — Не отвлекай меня, слушай. Осинт-специалисты — это простыми словами искатели и анализаторы.

— Очень простые слова, — снова забубнила Лина.

— Они, — Герман пропустил мимо ушей её бубнёж, — ищут данные из открытых источников, анализируют их и решают таким образом разные задачи. Поняла?

— Угу. Поняла. Ты не только красивый, но и крутой.

— В точку! — хохотнул Герман, — Ладно, к чему это я?

— У меня два варианта. Или пытался меня восхитить, или усыпить, — зевнула Лина.

— Не угадала! — сообщил Чешир, — Вот к чему: я выяснил, что ни Шелобаева, ни Шилова никогда не были замужем. А ещё…

Он клацнул мышкой и на экране появилась фотография. «11 ”Б” 20 лет спустя» гласила подпись. Лина вгляделась в лица, а потом изумлённо повернулась к Герману:

— Не может быть!

— Может, я проверил.

Глава 15

— Так значит они все трое одноклассницы! — воскликнула Лина.

— Да, Галанина, Шилова и Шелобаева. Но, я не нашёл Анну Николаевну в выпускниках именно одиннадцатого класса. Скорее всего она ушла после девятого.

— Представляешь, за все три месяца они ни разу не дали понять, что знакомы. Галанина даже смеялась, когда узнала про кличку Паучиха Паутиновна.

— Это же ты придумала, да? — улыбнулся Герман.

Лина опять отмахнулась, сменив тему.

— Надо с ней поговорить и выяснить, что случилось в школе, за что Алевтина Константиновна могла ей мстить?

Чешир фыркнул:

— Так она тебе и рассказала. А я, увы, никакой информации о происшествиях в школе за годы их обучения не нашёл.

Лина задумалась:

— Попытка — не пытка. Больше узнать не у кого, Шилова точно не будет со мной разговаривать. Вчера она обвинила меня в убийстве. Кстати, а про неё ты что-то нашёл?

— Ну только то, что сменила кучу работ. От уборщицы до кассира в ресторанах быстрого питания. Дочке её шестнадцать лет. Значит родила она примерно в двадцать восемь-двадцать девять лет. Всю жизнь прожила в одном доме. Есть несколько кредитов.

Лина потарабанила пальцами по столу и решительно сказала:

— Поеду в сад, поговорю с Галаниной.

— Давай вместе? Эмиля заберём до сна, в парк сходим, мороженого поедим, — промурлыкал Герман, и видя, что Лина колеблется, с улыбкой добавил, — Смотри, надо гулять пока возможность есть, потом Басов не даст!

— Что?!

— Шучу, шучу. Мы не дадим тебя засадить. Но всё равно погулять надо! — он наставительно поднял палец вверх, — Пока погода позволяет.

Лина сдалась. Герман быстро убрал со стола, помыл посуду и скоро они были уже у сада. Но из машины Властелина выходить не спешила, она заметно нервничала и постукивала пальцами по рулю.

— Ты чего? Боишься? — удивился Герман.

Она кивнула, развернулась к нему и тихо добавила:

— Но не того, о чём ты подумал.

— Я подумал, что ты боишься, что нас увидят вместе и пустят по саду ещё какие-нибудь слухи. Я прав?

Она снова затравленно кивнула и закусила губу, чуть отвернувшись.

— Лина, послушай меня, — он взял её руку в свою, перевернул ладонью вверх и начал водить по линиям. Властелине было и приятно, и щёкотно, и ещё как-то волнительно, — Со мной можно и нужно говорить. Мне можно всё рассказывать. Я умею слушать и слышить. О, и я не кусаюсь. Сильно.

Лина слегка улыбнулась.

— Да и вообще, — Чешир сжал её руку и поймал взгляд, — С чего ты решила, что я пойду с тобой? При чужом человеке Галанина вряд ли разоткровенничается.

— Не знаю, думала, ты захочешь сам услышать её ответы.

— Хочу конечно, но мой приход грозит срывом операции, — усмехнулся он, — Поэтому я пойду за Эмилем, а ты к Анне.

Властелина кивнула и уже хотела выйти, но он удержал её.

— Постой, — сказал он, выпустил её руку и вздохнул, — Давай сразу расставим все точки над и. Я не хочу, чтобы ты думала, что я играю с тобой.

Затаив дыхание, Лина удивлённо посмотрела на него.

— Знаешь, ты конечно в чём-то была права. Когда четыре года назад жена ушла к другому, я пустился во все тяжкие, так сказать, — Герман ухмыльнулся и посмотрел в окно, — Бары, клубы, женщины, которые вешались сами.

Он поморщился и рассказал, что так продолжалось какое-то время. У него теперь не было семьи — Милана забрала сына — только работа и пустая квартира. Ему было больно, одиноко, хотелось доказать самому себе, что он ещё кому-то нужен. Поэтому гулянки проходили практически каждый день. А потом вдруг Милана попросила забрать Эмиля к себе. Оказалось, что мальчик не вписывается в её новую жизнь с богатым и успешным мужем. Эмиля в сад водить надо, а ей на Мальдивы пора. Эмиль заболел, а у неё фитнес и Спа срывается.

С одной стороны Герман очень обрадовался, что хоть сын будет с ним, с другой, был в шоке от Миланы. Что с ней произошло?! Когда она превратилась в такую тёлку? Как можно добровольно отдать ребёнка и почти не участвовать в его жизни? Если у него какие-то чувства к ней и оставались, то этим поступком она их уничтожила.

Так началась новая жизнь, и он как протрезвел.

— Знаешь, такое чувство было, что мне кто-то отвесил оплеуху. Я вдруг увидел себя со стороны, — Герман был в машине, но казалось что воспоминаниями унёсся куда-то далеко, — Пьянки, кальян, ночные тусовки. А эти женщины, которых я менял как перчатки? Чему они могли научить моего Эмиля? Как вестить на внешность и тупой комплимент?

Он хмыкнул и немного помолчал.

— В один момент я разорвал все эти связи, прекратил общаться с тогдашними типа друзьями. Эмиль заполнил пустоту, что меня съедала. Я перешёл на удалённую работу, стал водить его в сад, поликлинику. А теперь представь мой шок.

Он наконец повернулся к Лине и улыбнулся:

— Привожу я сына в садик, весь такой теперь правильный и вижу какую-то школьницу вместо воспитательницы!

— Ну здрасти, — надулась Лина.

— Ну ты вспомни сколько тебе было, когда ты взяла группу! И как выглядела. О-о-чень молоденькая девочка, собралась чему-то учить моего ребёнка! Моему возмущению не было предела. Я даже к заведующей ходил, но она мне тогда сказала: «Не делайте поспешных выводов, основываясь только на внешности. Дайте Властелине шанс.»

— Вот это да! Она мне не рассказывала, хотя мы с ней были в очень хороших отношениях. Когда она сказала, что уезжает и к нам придёт новая заведующая, я даже плакала.

Герман покивал и продолжил. Рассказал, как каждый день старался найти какой-нибудь косяк в действиях Лины, допытывал Эмиля, как ведёт себя воспитательница. Но придраться было не к чему. Тогда Герман успокоился. Но так как привычка наблюдать за Властелиной осталась, стал замечать, как она классно управляется с детьми, особенно с Эмилем. Всё-таки жизнь без мамы, с которой он раньше виделся каждый день, а теперь только три-четыре раза в месяц, сильно сыграл на его психике. Он стал много баловаться, перестал слушаться, кричал, дрался, закатывал такие истерики, что Герман не мог его успокоить. А Лине хватало всего лишь шепнуть что-то ему на ушко, и вот ребёнок, который на утреннике пытался сорвать с соседа колпак петрушки, тихонечко садился и вместе со всеми хлопал и пел.

Он решил побольше узнать о методах Лины. Но просто подойти и спросить ему было стыдно. Он, взрослый мужчина, у которого есть ребёнок, будет спрашивать молоденькую девчонку, которая только что университет закончила? Ну уж нет. Поэтому Герман стал участвовать во всех мероприятиях сада, стал лучше узнавать Лину, и сам не заметил, как влюбился.

— Я не сразу осознал, почему постоянно о тебе думаю, — задумчиво проговорил Герман, — Решил, что из-за Эмиля. А когда в конце мая ты нам сказала, что этот год последний и дальше школа, меня как током прошибло. До меня наконец дошло, что не просто так мне нравится за тобой наблюдать, разговаривать, обсуждать Эмиля. Я понял, что это мой последний шанс… Но ты совсем не обращала на меня внимания! Улыбалась приветливо, как и всем. Разговаривала вежливо, как и со всеми. Я решил вывести тебя на эмоции и пустил вход всё своё обаяние. Скажи, мне же удалось?

Лина покраснела и отвела взгляд, а он засмеялся.

— Ну ладно, я сказал, что хотел, надеюсь ты меня поняла. А теперь хватит розовых слюней, пошли расследовать убийство!

От резкого перехода Лина растерялась, а Герман уже открыл дверь и вылез из машины. Но вдруг повернулся и, облокотившись руками на крышу, заглянул внутрь.

— И кстати… Я никогда не чувствовал себя красавчиком и не думал, что вправе играть чужими жизнями, — он подмигнул ей и пошёл к воротам сада, — Встречаемся здесь, — крикнул он и махнул рукой.

«Это он вспомнил, что я ему тогда сказанула.» — поняла Лина, и, вздохнул, отправилась следом.

Глава 16

Пока они ехали в сад, то успели обсудить, как лучше начать разговор с Галаниной, поэтому Лина спокойно к ней подошла и поздоровалась.

— О, привет! Ты всё, из «отпуска» вышла? — она сделала движение руками, показывая кавычки.

— Пока нет, вот пришла ваше мнение узнать.

— О чём? — удивилась воспитательница.

— Есть у меня подозрения насчёт этой жалобы… Как думаете, могла ли Шилова сама написать это письмо, чтобы подставить меня и вынудить уйти из сада?

— Хм, — задумалась Анна Николаевна, а потом настороженно спросила, — А почему ты спрашиваешь меня?

— Так вы же вроде одноклассницы, значит должны лучше её знать, — похлопала глазами Лина.

— А, ну да, — было видно, что Галаниной не понравилось, что Лина в курсе таких подробностей, — Ну знаешь, школа-то когда была? Уж почти тридцать лет прошло.

— Говорят люди не меняются, — пожала плечами Лина, — А вы после школы не общались?

— Только здоровались, мы ж в одном доме до сих пор живём, только в разных подъездах. А насчёт твоего вопроса, — Анна Николаевна, повернулась так, чтобы видеть детей на площадке и начала рассказывать, — Одна Шилова не смогла бы, просто ума бы не хватило. Она всегда была слишком глупой и ленивой. А вот вдвоём с Алевтиной — вполне. Они в школе и не такое проворачивали.

— Они с детства дружили, да?

— Не совсем. Сдружились только в классе седьмом-восьмом. Но зато до сих пор Алевтина с ней нянчится. То есть нянчилась, — Галанина поморщилась и вздохнула, — Мне кажется, Шелобаева потому и замуж не вышла. У неё была Светочка, о которой заботиться надо, следить, помогать, вытаскивать из любой жо… Ну ты поняла. А когда Светка залетела, она даже к ним переехала. Ночами к Богдане вставала, пахала и в саду в две смены, и занятия какие-то проводила, чтобы их тянуть.

Галанина покачала головой.

— Зато видишь, как быстро до заведующей добралась, – усмехнулась она.

— Вот это дружба…

— Ой дружба ли, — фыркнула Анна Николаевна.

— А что же тогда? — удивилась Лина.

— Не знаю, как назвать. Только понимаешь Шилова-то тоже замуж так не вышла, хотя поначалу кавалеров было полно. Это сейчас она поправилась, следить за собой перестала, злобой напиталась, а раньше была очень симпатичной. Симпатичней Альки. Да только Шелобаева всех парней от неё отвадила. Последнее время по дому слухи ходили, что Алевтина Шиловым жить не даёт. Устала Светка от неё, а избавиться никак не может. Задушила Алька их своей заботой. Хорошо хоть когда Богдана подросла, к себе обратно съехала.

— А Богдана в этот садик ходила? — спросила Лина.

— Только пару месяцев, как раз ко мне попала. А потом Алевтина её к себе забрала, она тогда в другом саду работала. Но насколько я поняла Светка возмущалась, она специально документы в этот садик подавала, потому что не хотела, чтобы Богдана с Алевтиной была.

— Почему?

— Да потому что девочка Шелобаеву мамой иногда называла, вот Светка и бесилась. А дальше хуже. Соседи говорят, Богдана совсем мать не воспринимала, зато Алевтину любила до безумия.

— Грустно как-то, — Лина покачала головой.

— Да уж как есть. Ладно, нам в группу пора, заболталась я с тобой.

— Анна Николаевна, последний вопрос, я узнала, что у вас мама слегла, может помощь какая нужна?

Галанина вскинула брови.

— Мама уж три года как парализована, и у неё есть сиделка. Долго ж до тебя вести шли, — буркнула она и пошла собирать детей.

Глава 17

Когда Лина вышла из садика, к ней бросился Эмиль:

— Здравствуйте, Властелина Фёдоровна! А папа сказал, вы с нами в парк поедете. Это правда?

— Хитрый ход, — одними губами сказала Лина Герману, который скрестив руки присел на капот её малины, — Ну раз папа сказал, значит правда. Он же у тебя никогда не врёт.

— Да, никогда! Мама даже на это за него обижалась.

— Как это? — удивился Герман.

— Она мне говорила, что ненавидит, когда ты прав.

Чешир засмеялся:

— Это немного другое, малыш! Давай запрыгивай и пристёгивайся.

«Если так продолжится, надо будет купить бустер», — подумала Лина и завела машину.

Они быстро доехали до парка, купили мороженое и уселись на скамейку. Через пару минут Эмилю уже наскучил стаканчик, поэтому, вручив его папе, он унёсся на качели. Лина пересказывала разговор с Галаниной, пока Герман кусал по очереди оба мороженых.

— И что же получается? Шилову могло так всё достать, что она траванула подругу?

Лина медленно кивнула и проговорила:

— Мало того, я сама подсказала ей способ.

— Как это?

— Она была на презентации по ядовитым растениям, и слышала про клещевину. Если отравили всё-таки ей, Светлана Ивановне оставалось только раздобыть семена и как-то их скормить Алевтине.

— Но зачем делать это в саду? На новой работе? — покачал головой Герман.

— Как зачем? Чтобы подозрение пало на кого-то ещё, например, на воспитательницу. А чтобы точно все подумали на эту дурочку, надо жалобу на неё накатать и обвинить в чем-нибудь серьёзным, чтобы её угрожали уволить.

— Ну вообще логично, — проговорил Герман и вдруг наклонился и поцеловал Лину в самый уголок губ.

От неожиданности она отшатнулась, а он только засмеялся:

— Ты в мороженом испачкалась.

Она фыркнула:

— Ты бы себя видел! — по озорному блеску в глазах Германа Лина догадалась, что он хочет предложить, но она его опередила, — Сейчас дам влажную салфетку!

Он ухмыльнулся и загляделся на Эмиля, который влез на самую высокую горку и уже болтал с каким-то мальчиком.

— Давай ещё раз, — сказал он, — А то что-то меня смущает в этой истории. Значит Шилова пишет жалобу на тебя, так?

— Да.

— Подожди, а она разве уже работала в саду?

Лина постаралась вспомнить, когда Светлана пришла первый раз в сад.

— Нет. Жалоба пришла в понедельник, а Шилова у нас в группе появилась позже. Но я же тебе говорила, я видела только распечатку этого письма. Может они сделали такую картинку, подставив нужные даты.

— Окей. Но тогда они всё-таки проворачивали это вдвоём. Тем более Галанина сказала, что Шилова умом не блещет. Подумай, как она могла всё так подстроить?— Герман сощурился, — Жалоба, яд, твой вызов к заведующей, её отравление в тот же день.

— Мне как раз она не показалась глупой, — возразила Лина, — Наоборот хитрой и продуманной. В общем, знаешь, что я думаю?

— Что я красавчик!

— Герман!

— Не угадал? Тогда ты хочешь ещё мороженого, — усмехнулся он, а Лина укоризненно на него посмотрела.

— Опять мимо? Да что ж такое… А знаю! Дай на ухо шепну.

Лина засмеялась, но придвинулась.

— Поцелуй, — чуть слышно шепнул Герман и в следующую секунду накрыл её губы своими.

— Теперь угадал? — спросил он чуть севшим голосом.

— Почти, — пробормотала Лина, с изумлением смотря на него своими огромными серыми глазами.

— Мне кажется, ты не разобрала, надо повторить! — заявил он, и она не стала возражать. Он целовал её нежно и бережно, как будто боялся спугнуть.

— А как же Эмиль? — спросила Лина, оторвавшись от Германа.

Он пожал плечами и провел большим пальцем по её щеке.

— А что Эмиль? Он знает, что ты мне нравишься. И только обрадуется, если у папы будет такая классная жена.

Лина вспыхнула и отпрянула. «Какая ещё жена?» — с ужасом подумала она.

Герман снова засмеялся:

— Подкалывать тебя — одно удовольствие! Так что ты хотела сказать? Что пора поговорить с Шиловой?

Лина не сразу поняла о чём речь, ещё отходя от «жены», поэтому кивнула не сразу.

— Сейчас узнаем адрес, — сказал Герман и полез в телефон.

Глава 18

Они пробыли в парке почти до самого вечера. Гуляли, обнимались, целовались. Эмиль и правда очень легко всё воспринял и пообещал не рассказывать никому в садике.

Наконец после пяти они поехали к дому Шиловой. Мальчишка так нагулялся, что вырубился в машине. Они припарковались, открыли окна и оставили его спать в матизе.

Лина уже хотела набрать домофон, когда дверь подъезда распахнулась и им навстречу вышла Богдана. Она была вся в чёрном, длинные волосы собраны в тугой хвост. Очень печальная, но спокойная.

— Ой, здравствуйте, — сказала она заметив Лину, — Это же вы мне воды дали вчера?

— Да, привет! Меня зовут Властелина, я работаю в садике вместе с твоей мамой. А это Герман, — она на секунду замялась, — Мой друг.

Девочка кивнула и придержала дверь, чтобы они вошли, но Лина покачала головой.

— Мы как раз к вам зайти хотели, можно с тобой поговорить?

Богдана пожала плечами и сказала:

— Давайте, но я не могу больше дома сидеть, пойдёмте на площадку.

Они устроились не далеко от матиза Лины, девочка с ногами забралась на широкие качели, а они с Германом присели напротив на лавочку.

— Очень соболезную твоему горю, — сказала мягко Лина, а Богдана в ответ скривилась.

— Не знаю, что на такое отвечать. Спасибо? За что? Или, может, так держать? Или взаимно? Точно не взаимно. Я знаю, что тётю Алю многие не любили, но мне она была как мама. Точнее даже больше, но — она глубоко вздохнула, — от судьбы не уйдёшь.

— То есть?

— Тётя Алевтина говорила, что на их семью наложено проклятье.

Герман присвистнул.

— Не смейтесь, – беззлобно сказала Богдана, — Её бабушка и мама тоже умерли от отравления. Бабушка грибами траванулась, а мама съела просроченные консервы, представляете? Врачи не успели спасти. Поэтому у тёти Али прямо фобия была. Она вообще не ела грибы, шаурму, пирожки всякие, которые продаются, беляши. А, ну и консервы. Она всегда про это говорила, чтобы к ней не приставали и не предлагали эти продукты. Но…

Богдана всхлипнула.

— Слушай, а ты знаешь, как они подружились с твоей мамой? — спросила Лина, чтобы отвлечь девочку от грустных мыслей.

— Да, не так давно тётя Алевтина рассказала. Они с моей мамой были одноклассницами, но особо не дружили, за партой вместе не сидели. Тетя Аля была отличницей, старостой, а мама… Ну короче учиться ей не нравилось. И вот когда они были в седьмом классе, тётя Аля шла в школу и вдруг заметила двух девчонок из их класса, они стояли и курили. А она ж староста, да ещё правильная как не знамо кто.В общем, подошла к ним и сказала, что сообщит классной и директору. Те, конечно перепугались. Одна из девчонок стала упрашивать не делать этого. Говорила, что они просто побаловаться решили, а так не курят. Но тётя Аля заявила им, что не верит. Хотела дальше пойти, а эти две мымры её схватили. Дело было за котельной. Они прижали её к стенке, задрали рукав и стали угрожать, мол скажешь, получишь зажжённой сигаретой. Вырваться у тёти Али не получалось. Ну и… прижгли они её. До сих пор кстати шрам на руке остался. А тут моя мама шла, услышала дикий крик, рванула, поняла, что творят эти девочки, отбила тётю Алю и потащила её в медпункт. Ну а там уже и классная сама пришла, и директор, и родителей всех вызвали. Ну а мама с тетей Алей с тех пор не расставались.

Лина была в шоке от истории и даже не знала, что сказать. На помощь пришёл Герман.

— Тех девочек выгнали из школы?

— Кстати, нет, — усмехнулась Богдана, — Мама говорила, что они только после девятого ушли. Тогда они извинились, их родители выплатили какую-то компенсацию тёте Алевтине, и всё, дело замяли.

— А ты не знаешь, как звали тех девочек? — попытал счастья Герман.

— Машка-родинка и Анька-каланча, — хихикнула Богдана, — Такие смешные прозвища я запомнила.

— Анька… — распахнула глаза Лина и посмотрела на Германа, а в следующую секунду подскочила от истошного вопля.

— Богдана! Ты что творишь! Ты хоть знаешь, с кем сидишь?! — орала Светлана Ивановна выглядывая со второго этажа, — Ну-ка иди домой живо!

— А вот и маман, — девочка поморщилась, но даже не сдвинулась с места.

— Ах ты… — окончание фразы пропало в глубине квартиры.

— Наверно вам стоит уйти, — пробормотала Богдана.

— Да нет, — решительно сказала Лина и поднялась с лавочки, — Сейчас мы всё и выясним.

Они с Германом отошли подальше от качелей, на которых осталась Богдана, и пошли к подъезду, из которого через минуту выскочила злая Шилова.

— Светлана Ивановна, — очень быстро и громко сказала Лина, — Не горячитесь! Скажите, Анька-каланча это Галанина?

Шилова явно рассчитывала поругаться, но вопрос сбил её настрой. Она растерялась и затормозила:

— Анька-каланча? Ну да, Галанина, а что?

Они снова переглянулись с Германом, и Лина задала следующий вопрос:

— Жалобу на меня вы написали?

— Да зачем мне это? Я ж тебя и не знала. Алевтина сказала, что жалоба пришла, но не может тебя поймать, некогда ей. Предложила мне выйти поработать, понаблюдать за тобой, чтобы понять правда или нет.

Лина озадаченно нахмурилась.

— А это вы сказали следователю, что я с заведующей ругалась и кричала, что она ещё пожалеет?

— Я, — с вызовом посмотрела на неё Светлана.

— А почему вы решили, что это я?

— А кто ж? — опешила Светлана, — Под дверью ещё ваша нянька сидела. Я подумала ты порыдала, вызвала подмогу и ругаться пришла.

Лина покачала головой.

— Это была не я… А Анна Николаевна.

— Кто? — тупо переспросила Шилова.

— Анька-каланча Галанина, — встрял Герман, — Та самая, которая вашей подруге, Алевтине Константиновне, шрам на всю жизнь оставила.

Светлана Ивановна совсем растерялась и переводила взгляд с Лины на Германа и обратно.

— Так что же получается? Это не ты траванула Альку?

Лина даже отвечать не стала. Она рассматривала дом, где жила Алевтина Константиновна и остальные. Начинало смеркаться. Постепенно загорались окна. Лина бродила по ним взглядом, а потом вдруг нахмурилась и устремилась к третьему подъезду.

— Лина, ты куда?

Она не ответила, тогда Герман и растерянная Шилова последовали за ней.

— Светлана Ивановна, — не поворачиваясь, позвала Лина каким-то не своим голосом, — Вы не знаете, чей это палисадник?

— Так Галаниной как раз, она на первом этаже живёт, — она перевела взгляд туда, куда смотрела Лина и ахнула, — Это же то растение! Ты детям рассказывала.

Лина только кивнула, а Герман пробормотал:

— Клещевина…

Глава 19

Дальше события развивались с невероятной скоростью, но уже без участия Лины и Германа. Властелина лишь позвонила Егору Котову, рассказала обо всём, что удалось выяснить, и отправила ему фото клещевины. На всякий случай, а то мало ли кто выкопать успеет, пока полиция едет.

Эмиль проснулся, и они уехали к ним домой на ужин. Когда они пили чай и доедали остатки торта, Властелине позвонил Котов. Эмиль уже убежал играть, поэтому она включила громкую связь и положила телефон на стол.

— Властелина Фёдоровна, ну я вас поздравляю, отличная работа, вы не хотите на полставки к нам?

— Это правда она? — с замиранием сердца спросила Лина.

— Она! Сначала пыталась отпираться, но Басов чуть надавил, как он умеет, она разрыдалась и во всём призналась.

— Зачем она отравила Шелобаеву?

— Так банально, что даже противно! Из-за денег, ну и многолетней ненависти. В общем, Анна Николаевна сказала, что ваша заведующая ей всю жизнь испортила. Что если бы не Шелобаева, у неё бы сохранились нормальные отношения с отцом. Он бы никогда от них не ушёл и пристроил дочку, куда надо. А так он не простил Анну за то, что та прижгла сигаретой другую девочку, и ей пришлось самой вертеться.

— Какой-то сумбур, но в целом понятно, — кивнула Лина.

Котов зевнул и продолжил:

— Ну а когда Шелобаева сказала, что отберет у неё половину зарплаты и в напарницы даст не кого-то, а именно Шилову, ту сорвало. Это ж теперь самой за матерью надо будет ухаживать, на сиделку денег не будет! Что клещевина ядовитая, Галанина всю жизнь знала, ей её бабушка ещё рассказывала. Она насобирала семян, пришла к Алевтине Константиновне. Сначала честно пыталась её переубедить, но когда та отказалась, сыпанула в чай яду. Причем таку-у-ую дозу, что даже врачи не успели ничего сделать. Вот и сказочке конец, — весело закончил Егор, — А кто слушал, тот Властелина Фёдоровна. Так что, пойдёте к нам на полставки?

Лина засмеялась:

— Нет, спасибо, это не моё.

— Может тогда на свидание? — закинул удочку Котов.

— Э-э-э…— протянула Лина.

— Поздно, господин оперуполномоченный, — довольно сказал Герман.

— Эх, ну ладно. Если нужна будет помощь, мой телефон у вас есть, хорошего вечера.

— Егор, Егор, подождите, — закричала Лина, — А жалоба?

— А что жалоба? Она была на почте у потерпевшей. Это не подделка.

— Поняла, спасибо большое, — пробормотала Лина и отключилась.

Она так задумалась, что не заметила, как Герман убрал всё со стола и помыл посуду.

— Ну кто же тогда написал эту жалобу? — тихо пробормотала она.

— Ой далась она тебе! Завтра поставят вам и.о. заведующей и тебя обратно возьмут, вот увидишь.

— Ага, а через месяц новая жалоба придёт с какими-нибудь ещё подробностями.

У Германа зазвонил телефон, он посмотрел на экран и нахмурился. Видя удивлённый взгляд Лины, также, как недавно она, он положил телефон на стол и включил громкую связь.

— Привет, Милан, что случилось?

— Привет, это у вас что случилось?! Заведующую отравили! Ты забрал ребёнка из сада? — истерично спросили на том конце.

— Ну я его водил не на полный день. Но уже всё хорошо. Убийцу сегодня вечером арестовали. Так что опасности больше нет.

— И кто убийца? Не ваш хвалённый хоббит?

У Германа и Лины брови взметнулись вверх.

— Эм, нет конечно. И давай как-то повежливей к воспитательнице сына.

— Сама разберусь, — буркнула Милана.

— У тебя всё? – холодно спросил Герман.

— Нет, — рявкнула бывшая жена, но продолжать не спешила.

— Я как бы немного занят, — прервал Герман затянувшуюся паузу.

— Какие ещё новости?

— Эмиль сегодня съел половинку мороженого, два хот дога, хорошо покакал.

— Герман!

— Что? Я не понимаю, что конкретно тебя интересует. Какие новости?

— Никакие, — раздражённо сказала Милана и бросила трубку.

Герман лишь закатил глаза.

— Хоббит значит, — прищурилась Лина и внимательно посмотрела на него.

— Я никогда тебя так не называл. Тем более при ней! Мне вообще кажется, ты больше на эльфийку похожа, хоть я и не фанат.

На кухню залетел Эмиль:

— Воды-ы-ы!

Герман налил в стакан воды и протянул ему:

— Сынуль, через сорок минут спать. Завтра в сад.

Мальчишка кивнул, не отрываясь от стакана, а Лина вдруг спросила:

— Эмиль, а ты с мамой часто видишься?

Герман нахмурился, но встревать не стал.

— Почти каждые выходные!

— У нас скоро будет праздник осени, пригласишь её?

Эмиль замотал головой:

— Ой нет, ей не нравится мой садик.

— Почему? — хором спросили Герман и Лина.

— Говорит, что её напрягает гоблин, который у нас в группе, — пожал плечами Эмиль.

— Гоблин? — переспросил Герман.

— Или не гоблин, — мальчик задумался и стал перебирать слова, — Гобин, гобот, хобот, ходит… Да как же… А! Хоббит! И она сказала, если я сам не хочу уходить из садика, то она сделает так, чтобы убрали хоббита.

— А чем он ей так не нравится? — дрогнувшим голосом спросила Лина.

— Говорит, что мы слишком много с папой говорим про него, а должны любить только её. Я, честно, ничего не понял, — помотал головой Эмиль, — потому что ни про какого хобота, ой, ходита, ой, хоббита я не говорил!

— Понятно. Ладно, малыш, беги, скоро спать пойдём.

— Спокойной ночи, Эмиль! — попрощалась Лина и пошла в коридор.

Герман прошёл за ней, прислонился к стене и посмотрел на неё.

— Ты почему расстроилась?

— Я?

— Нет, я с дверью разговариваю, не перебивай.

Лина не сдержала улыбку, а потом вздохнула.

— Ты понял, кто написал жалобу?

— Понял, конечно, и не переживай, я обязательно с ней поговорю. Она пришлёт опровержение.

Лина сморщилась.

— Только хуже будет.

— Не будет, — Чешир подошёл ближе и притянул её к себе за талию, — Ты же не только из-за этого расстроилась…

Она положила руки ему на грудь и, не поднимая глаз, кивнула.

— Властелина, если ты думаешь, что я буду спрашивать благословение бывшей жены на то, с кем мне встречаться, то ты ошибаешься.

— Здесь не только ты, но ещё Эмиль.

— Она о нём мало думала, когда к своему качку уходила. Да и сейчас в Дубаях тоже не часто вспоминает.

Лина наконец подняла глаза и посмотрела на него.

— Хорошо, я постараюсь не расстраиваться.

— Вот и молодец! — он нежно поцеловал её, крепко прижимая к себе. — На завтрак приедешь?

— Я подумаю, — улыбнулась она, и тут в её сумке зазвонил телефон, — Это мама, всё пока!

Она чмокнула его в губы и выскочила за дверь.

— Привет, мамочка. Погоди… Не кричи, не волнуйся… Всё уже хорошо. Сейчас расскажу, — донеслось с лестничной площадки.

***

Спасибо за прочтение) Буду рада вашим комментариям и сердечкам.