Грибной метаморфий

Грибной Метаморфий

Продравшись через папоротник, я понял, что достиг Страны Грибов. Лишь здесь каменистую поляну мог полностью покрывать лишайник. Густой запах грибов висел во влажном воздухе, распространяясь повсюду. А распространялся он, потому что грибы здесь растут, подобно деревьям, достигая в высоту нескольких метров. Белые стволы прижались друг к другу тесно-тесно, а наверху шляпки стремились во все стороны, застилая почти всю поляну густой тенью. На уши давила тишина. Грибы, иной раз способные петь, лишь нервно трясли волнистыми воротниками, словно ветер прогуливался поверху. Солнечный день пугал их. А может, они знали причину моего появления.

Страна Грибов призвала ещё одного ребёнка. Дети уходили сюда по своей воле, приглашённые дружелюбными обитателями чуднóго места. Вот только покинуть гостеприимных хозяев не удавалось никому. В этот раз, однако, обеспокоенные родители смогли найти специалиста по Стране Грибов — Илдрига Бадеуша, то есть меня. Возможно, единственного из мира людей, кто знал, как сюда попасть и как найти общий язык с местными. Родители Беаты Клéутской из 5А со слезами на глазах умоляли помочь, обещали отдать всё. Договорившись о денежной сумме, мы перешли к необходимым ритуальным предметам. Флакон крови от каждого родителя и доступ к личным вещам девочки. Среди игрушек, сумочек и разного хлама я выбрал лишь одно — дневник с вложенной в корешок ручкой. Ни расчёска, ни пенал не хранили столь мощного отпечатка личности Беаты. Идеальный предмет для торга с обитателями Страны. Что до крови, то в ней, скорее, нуждался я для этого путешествия. Кровью платили за вход, и она же могла помочь мне на месте.

Оглянувшись, я обнаружил одиноко стоящий гриб ростом с меня. Белая шляпа воронкой расходилась вверх и в стороны. Судя по виду - груздь. Другие грибы могли петь, а груздь... Груздь мог помочь с поиском девочки. Поздоровавшись, я сказал ему:

- Укажи дорогу к Беате Клéутской.

Груздь молчал. Грибы в принципе не любили говорить, но отсутствие какой-либо реакции настораживало. Я зашёл с другой стороны:

- Тогда путь к Оринунгу, - таково было имя повелителя Страны Грибов.

Груздь стоял, не шелохнувшись. Это осложняло дело, но я знал ещё одно имя. Не самый приятный выбор, услуги этой ведьмы красны платежом, буквально. Однако искать кого-либо без помощи грибов бессмысленно. При этом чем дольше Беата здесь, тем сложнее её вернуть. Так что я отбросил сомнения и в третий раз обратился к молчуну:

- Направь меня к Лебендэ.

Гриб крутанулся вокруг своей оси, да так, что ствол на секунду свернулся в спираль. Опята, сгрудившиеся позади него, раздвинулись в стороны. Образовавшаяся тропинка петляла, ведя вглубь Страны.

- Спасибо, - поблагодарил я. Вежливость - залог успеха в Стране. Особенно с грибами. Иначе бойся теней и шорохов, а каждый шаг выверяй, словно ступаешь по болоту.

Молчание груздя говорило о наличии прямого запрета. На это способны лишь те, кто питается памятью и эмоциями девочек. Всегда девочек, таков их рацион. Время убегало и я попытался догнать его, устремясь по тропинке.

Дом Лебендэ находился внутри боровика. Огромный, с раскидистой шляпкой, он скрывал в тени весь дворик, спасая его от местного солнца. О последнем было особое предание - мол, это Звёздный Гриб меняет шляпку с Лунной на Солнечную, и наоборот. Поначалу я пытался объяснить местным теорию небесных тел, а затем увидел, как наступает ночь, и больше никогда об этом не заикался.

(Солнечный диск слетает с небосвода и на мгновения становятся видны грибные стволы выше небес. Будто мировые столпы, они уходили ввысь, белёсые и полупрозрачные. Они возвышаются повсюду, куда ни кинь глаз, сплошные колонны до самого горизонта. А после на небо плавно взбирается лунный диск. Это действительно напоминает надевание шляпы неведомым гигантом. Грибом-гигантом.)

Ведьма Лебендэ сидела, обняв колени, и ждала меня в тени. Кожа бледная, словно поганка, тёмные волосы выбиваются из-под шляпки мухомора, служащей головным убором. Маленький нос и ехидная улыбка. Мне всегда казалось, что Лебендэ когда-то была одной из девочек, похищенных Страной Грибов. Возможно, сам Оринунг заманил её сюда - для забавы и нужд края. Доказательств не было, а зелёные глаза в сеточку, словно их затянуло паутиной, наглядно показывали - она не человек. При этом она всегда оставалась крайне приятным собеседником, и даже в гневе продолжала улыбаться. Иные шёпотом называли её гневную улыбку хищным оскалом, но я всё же искренне полагал, что это именно улыбка.

Попасть к дому Лебендэ мог лишь тот, кого она согласна встретить — иным грибы не покажут правильную дорогу. Оглядев меня с ног до головы, она заметила, не переставая улыбаться:

- Ну здравствуй, Илдриг. Ты за девочкой? - дождавшись кивка, она продолжила, - поздновато её родители спохватились.

- В смысле? - удивился я. Неужели...

- Пфф. Девочка в гостях уже месяц. Можешь сам представить, чем тебе это грозит.

Я выругался. Родители говорили о неделе. Время в Стране иногда шло иначе, но не настолько. Выругался ещё раз, вспомнив про кровь. Её взятие скрепило договор, но количество... Возвращение станет проблемой, и уже поздно идти на попятную.

- Ладно, придумаю что-нибудь. Ты знаешь, у кого Беата?

- Нет. Могла бы предположить, но... у тебя же есть её вещь?

Взяв дневник девочки в руки, Лебендэ тщательно оглядела его со всех сторон. Сдула невидимые пылинки, посмотрела на свет, а затем кивнула:

- Как и ожидалось. Она у Дженсу. Ты уверен, что хочешь иметь с ним дело?

- Разумеется, нет, - признался я и вздохнул. - Час от часу не легче. У меня нет выбора, договор скреплен.

- Значит, быть посему, - заключила она. - Тебе, поди, ещё и дорогу указать?

- Да. Дженсу меня к себе так легко не пустит, и никто иной не пойдёт против его желаний, - заявил я и обвёл руками грибы, стоявшие на краю поляны.

- Ну, знаешь. Лишь ты один носишься по Стране с враждебными намерениями. Ладно, но за дорогу придётся заплатить.

Потерев лицо руками, я сделал глубокий вдох, готовясь к «оплате». С громким криком я выгнулся дугой, запрокинув голову к Солнечной Шляпе. На коже рук и лица начала выступать кровь, быстро испаряясь. Образовавшееся кровавое облако плавно переместилось к Лебендэ. Шляпка мухомора на её голове стала впитывать влагу. Закончив ритуал, я почувствовал усталость и присел на мох, покрывающий дворик Лебендэ. Ведьма кивнула и начала водить пальцами по мху у ног.

Дорожка, приведшая меня к грибной ведьме, исчезла. Опята и рыжики сомкнули ряды в одном месте, чтобы их братья разбежались в другом, указывая дорогу к Дженсу.

Дженсу-сан, так он представлялся незнакомым. Он выглядел, как слепой азиат, завязывающий глаза широкой красной лентой, что ничуть не мешало ему ориентироваться в пространстве. Дженсу обожал детские игры, больше которых ценил лишь детские воспоминания, яркие и насыщенные эмоциями. При внешней доброжелательности мало кто из обитателей Страны был столь жесток по своей сути — детей он высасывал досуха, пока от них не оставалась лишь пустая оболочка. Иногда он отпускал таких обратно в мир людей, где они крайне преуспевали на местах секретарш или дешёвых проституток. И в том, и в другом эмоции и память оказывались без надобности.

В отличие от Лебендэ, Дженсу обитал в подвале. Туда вела бетонная лестница, уходившая в провал в земле, словно в бункер или подземный переход. Просто лестница, а внутри обитает худощавый высокий человек. Кожа его была столь же бледна, как и у Лебендэ. Вместе с Беатой они сидели на полу и играли в ниточку - или колыбель для кошки, как её поэтично звали на западе. Ловко обращаясь с паутиной на пальцах, девочка рассказывала о том, как ссорилась с отцом из-за оценок в школе и общения с мальчиками. В помещении было пусто, но пол покрыт мхом, а на стенах развешаны ковры. И ещё здесь было жарко, пока Беата не заметила меня. Стоило ей умолкнуть - и сразу воцарился холод.

- Здравствуй, Дженсу-сан. Здравствуй, Беата. Меня зовут Илдриг, меня прислали твои родители.

- Здравствуйте, Илдриг, - вежливо ответила девочка. - А зачем вас послали мои родители? Разве они не знают, что я здесь играю?

- О, они знают, потому и беспокоятся, что ты не вернёшься до ужина, - дети в Стране Грибов не чувствуют времени, а потому я говорил так, словно не прошло и дня с пропажи девочки, - Могу я украсть у тебя Дженсу-сана?

Девочка неуверенно посмотрела на свои руки, вокруг которых обвивались нити, причудливо переплетённые друг с другом.

- Но... мы же играем!

Тут вмешался сам Дженсу. Он успокоил девочку, проведя рукой по плечу.

- Не волнуйся, Беата, мы продолжим, не успеешь и оглянуться.

Девочка замерла на месте, уставившись в одну точку. Дженсу поднялся мне навстречу и мы вышли из подвала. Я достал из кармана сигаретную пачку и протянул её Дженсу. Он сорвал пластик и тот моментально скукожился, словно от огня, и пропал. Разжившись сигаретой, он закурил, не используя ничего. Сигарета сама начала тлеть, стоило ему затянуться.

Страна Грибов зиждется на сделках и подарках.

- Ты же знаешь, она сама пришла ко мне, - начал Дженсу, выпуская облако дыма.

- Знаю, - согласился я. В Страну Грибов нельзя попасть желанию вопреки, лишь нуждающимся открывались двери.

- И знаешь, сколько времени прошло?

- Лебендэ просветила, - я кивнул, поневоле поёжившись. Стоило лишь представить, что случилось с Беатой, раз она теперь здесь.

- И всё же ты хочешь её вернуть?

- Я скрепил договор кровью.

Дженсу долго молчал. Докурив сигарету, он откинул окурок в сторону - тот исчез во вспышке зелёного пламени. Меж тем в небеса поднималась Лунная Шляпа.

- Ты знаешь цену, - наконец, произнёс он. Я протянул дневник, приведший сюда. Дженсу взялся за него с одного конца - и стал ждать. На моих пальцах выступила кровь. Приложив два пальца сверху, я речитативом произнёс Стих Живой Памяти. И отпустил дневник, матово засветившийся на секунду. Дженсу спрятал его за пазуху. Ему хватит на какое-то время.

Мы вернулись к Беате. Объяснив, что она засиделась и пора домой, я взял её за руку и мир вокруг моргнул два раза. Мы всё ещё были в подвале, но другом. Здесь было темно и сыро, и пахло неприятно, словно бомжи ночуют иногда. В углу высилась гора мешков с цементом, на полу валялись вёдра и лопаты. А ещё тут находился человек.

Грязный, бородатый - иной бы принял его за бездомного, но не я. Случившееся с Беатой слишком многое говорило о нём. Так что когда он бросился на меня с ножом, я лишь попросил Беату закрыть глаза, а сам шагнул навстречу. Перехватив руку с ножом, я впился в его глотку, раздирая её в клочья. Его кровь отдавала грехом — терпким, горьким привкусом.

Оставив тело истекать кровью, я обошёл просторный подвал, ища нечто новое. Участок бетона другого цвета, совсем свежий. Погрузив в него руки по локоть, достал продолговатый предмет, завернутый в мешковину. Развернув, обнаружил тело девочки. Беата подошла и спросила:

- Кто это?

- О, это одна моя знакомая. Можешь помочь её разбудить?

- Да, конечно, - и Беата взялась за плечи своего тела, моментально рухнув внутрь. Изнутри раздался истошный крик девочки, обнаружившей себя в мёртвом теле. Дженсу заботился о том, чтобы Беата не вспоминала этого. В Страну Грибов не попадают от хорошей жизни.

Будь я добрым человеком, я бы позволил Беате остаться в Стране. Будь я порядочным, я бы дал её душе раствориться в мире, упокоиться. Договор с родителями Беаты диктовал иное решение. На ладонях выступила кровь, и, как и Беата, я взялся за плечи её хрупкого тела, но не провалился внутрь. Руки засветились, и я начал читать Стих Умертвий, а следом Стих Жизни Теней. Свет перетёк с ладоней на тело девочки, которое начало трансформироваться в нечто новое. Беата вступала в иную жизнь.

В конце я произнёс Стих Памяти Души, завершив преображение Беаты. Бледная и худая, она резко села на полу и забила ещё слабыми кулачками, норовя попасть по голове.

- Я была мертва! Ты обманул меня! Было так страшно... - и она разрыдалась, уткнувшись мне в грудь. Я обнял её - что ещё оставалось?

* * *

Родители были в ярости.

- Она холодная, словно мертва! - возмущался отец. - Что вы с ней сделали?

- Вернул её к вам. Живой, вопреки вашим впечатлениям, - спокойно ответил я. - Ей предстоит долгая, и гораздо более счастливая пора, нежели пребывание в Стране Грибов.

- Но... Она просит сырого мяса!.. К-крови!

- Лучше, если бы она присылала вам бредовые открытки из ниоткуда?

Родители молчали.

- Ваша дочь пережила смерть от рук маньяка, перед этим пережив насилие. Её тело погрузили в бетон, а её дух в ужасе сбежал в Страну Грибов. Я пообещал, что верну её вам, что и было сделано. Она жива - и будет жить дальше, словно самая обычная девочка. Она не зомби, не вампир или ещё какое чудовище. Если считать платой за это отсутствие загара и любовь к сырому мясу - она очень легко отделалась.

Чуть погодя, я добавил:

- И если вашей дочери будет нужна помощь в понимании своего нового состояния, она всегда может...

- Нет, она не обратится к вам! - вскинулся отец. Мать Беаты ему вторила тихо «нет-нет-нет». - Разговор окончен. Баста! Это...

Он осекся, глянув мне в глаза. Я улыбнулся, демонстрируя зубы, и сказал: - Не вам решать, господин Клеутский. Вы потеряли право принимать решения за вашу дочь, когда допустили всё случившееся. И я не знаю, что вы делали с ней до того, но в Страну Грибов не попадают от хорошей жизни.

Ведьминский Метатонин

Месяц впивался в облака рогами, когда в квартиру к Илдригу заколотил поздний посетитель. Отложив в сторону незаконченный Стих, он поспешил к двери. На пороге стоял старый друг, Кайво. Обычно он улыбался и с порога начинал шутить, но сейчас его лицо застыло гримасой горечи и непонимания. Волосы растрёпаны, рубашка не заправлена.

- Привет. Слушай… Что случилось-то? На тебе лица нет.

- Да тут. Такое... Помощь твоя нужна. Можно я зайду?

- Да, конечно.

Они регулярно ходили в гости друг к другу. Интересы общие, да и жили рядом, буквально в паре дворов. Во многих взглядах на жизнь они сходились, так что ничего удивительного, что Кайво пришёл к Илдригу за помощью. Но почему не в полицию, скорую или ещё куда? Что же такого случилось, что из всех инстанций он выбрал именно Илдрига, специалиста по, мягко говоря, не земным материям?

- Помнишь мою бывшую, Три́юлу?

- Ну, да, самую малость. Милая, хоть и слегка ядовитая, барышня, танцевал с ней на Самайн, – заметил Илдриг, изогнув бровь в лёгком недоумении. С тех самых пор, как Кайво расстался с Три́юлой, они о ней и не вспоминали особо. «Прошлое в прошлом», - говорил обычно Кайво, обрывая дальнейшее обсуждение.

- В общем, кажется, я ей... Не знаю. в общем. Я тоже был на том балу. С Илвой, – таково было имя новой пассии Кайво. О том, сколь хорошо у них складывались отношения, Илдриг предполагал по отсутствию каких-либо разговоров о ней. Расставание с Три́юлой за два месяца до самого факта начало вырисовываться в количестве жалоб, мелких и нет, произносимых при каждом удобном случае.

- Так. С Илвой. И что?.. – всё ещё недоумевал Илдриг.

- Она в коме. Или хуже того. Бледная, почти не дышит. Разбудить не могу. Перепробовал всё, что мог. Помоги!

В голове Илдрига крутилось немало вариантов, что сказать в ответ. Что он не специалист в болезнях. В проклятиях тем более. Он знал многое о Стране Грибов, алчной до детских жизней. У него имелся инструментарий для решения некоторых жизненных трудностей в виде Стихов. Но здесь велик шанс, что это вообще не его область. Однако Кайво приходился ему другом, так что Илдриг лишь кивнул: - Веди.

Ветер завывал вдалеке, пощёлкивая ветвями деревьев, пока они шли между нависающих сверху хрущевок. Обычно они бы рассказывали друг другу о текущих делах, забавных случаях. Кайво занимался поиском редких вещей, обладающих редкими свойствами — артефактов, книг. Например, недавно он рассказывал про поиск якобы проклятой медной ложки, применявшейся для вырезания глазных яблок. Ложку он нашёл, но ничьих глаз она не касалась.

Вотчиной Илдрига выступала Страна Грибов и всё, с ней связанное. Таинственное место, куда порой сбегали дети, ведомые страхом. Его не найти на картах, но попасть туда реально для знающего. Существа, что обитали там, превосходно справлялись с созданием идеальных условий для юного разума. К сожалению, по своей природе Страна Грибов являлась плотоядной, и ребёнок уже не имел возможности выбраться оттуда. Если ему не помочь.

Сейчас обоим было не до этих историй.

К счастью, дорога оказалась недолгой. Они поднялись на второй этаж многоквартирного дома и зашли внутрь.

Илва, девушка Кайво, лежала на спине, сложив руки на животе. Кожа её была мертвенно бледна, почти что прозрачна. Иссиня-чёрные вены казались трещинами, уходящими вглубь тела.

Илдриг осмотрел её пристально, ощупал ледяные ладони, оттянул веко и заглянул в расширенный зрачок. Сделал маленький надрез на запястье, мягко отстранив протестующего Кайво в сторону; попробовал на вкус выступившие бусинки крови. Глаза его закрылись, Илдриг пошатнулся и начал оседать на пол. Однако мгновение спустя взял себя в руки. Когда он открыл глаза, Кайво увидел расширенные зрачки друга, в глубине которых мелькнул огонёк неуловимого цвета. Присев на кровать рядом с Илвой, Илдриг произнёс:

- А теперь рассказывай.

- Что рассказывать?

- Я без понятия, что это за проклятие, но чтобы наложить такое, нужна немалая сила. И ещё больше — злость. Говори, кого и как ты умудрился довести до белого каления.

- Ну… – он потупил взгляд. - Помнишь Самайн?

- Да, я помню праздник, очень кстати вспоминаемый уже второй раз.

- В общем, я привёл туда Илву. И там была Три́юла.

- Как всё интересно складывается. Полагаю, вы немного поговорили с ней на счёт прошлого, да? – спросил Илдриг, уже предполагая ответ. Видя то, как Кайво замешкался, он продолжил сам: – И вскоре после этого на Илву обрушилась эта самая напасть. Знаешь, дружище, ты меня до неприятного поражаешь своей способностью злить людей. Не первый раз ведь в такой просак попадаешь.

- Слушай, ну давай не вспоминать ту историю, да? Это было совсем другое дело! – воскликнул Кайво. Речь шла о случае двухнедельной давности, когда они с Илдригом пересеклись в лавке общего знакомого. Илдриг пришёл за ингредиентами для особых тинктур, а Кайво доставил хозяину заказ – яйца вольпертингеров. Вот только они оказались не свежими, что грозило любому алхимику большими проблемами. Ну а для Кайво это грозило взбучкой и потерей клиента. И все подбираемые им слова оправданий и извинений лишь ещё больше злили хозяина лавки. В итоге Илдриг вмешался и вступился за друга, найдя более подходящие слова. И это лишь из недавнего. Собственно, даже знакомство Кайво и Илдрига тоже происходило на фоне скандала, но это уже другая история.

- Они все у тебя другие, – резонно ответил Илдриг. - Ладно, с причиной разобрались. Напомнил бывшей о своём существовании, да ещё и в счастливом состоянии. Придётся это ещё раз сделать.

- В смысле?

- Снять проклятье может либо она сама, либо я, имея на руках её кровь, - пояснил Илдриг.

- Ты имеешь в виду?..

- Нет, мне хватит и пары капель. Сам понимаешь, даже с ними она вряд ли добровольно расстанется. И всё же хорошо бы договориться миром. Я сильно сомневаюсь, что от неё удастся чего-то добиться силой. В любом случае, перейдём к главному – у тебя есть номер её телефона?

- Она не пользуется телефоном.

Ожидаемый ответ. Мало кто из знающих мог выносить в своём присутствии современную технику. Теоретически, это возможно, но на практике проще обойтись без телефона или телевизора.

- А где она живёт?

- Насколько я знаю, она переехала, – сообщил Кайво. Илдриг выгнул бровь.

- Насколько ты знаешь? Давай-ка рассказывай, что ты тут делал, пока за мной не пошёл.

- Ну... - потупился он вновь. - Я пошёл к ней домой, но не смог найти его. Я ж столь часто ночевал у неё дома! Но... ничего не выходило.

- Резонно. Дом ведьмы не из тех мест, куда попадёт нежеланный гость. Что ещё?

- Я поспрашивал наших общих знакомых, но и Фредо, и Лийон отказались помогать, а Тирис и вовсе послала лесом, - сообщил Кайво. Вдруг сорвался: - Тварь! Ни одно доброе дело не остаётся без возмездия. И эти сволочи...

- Тихо ты. Потом будешь скандалить, - остудил его Илдриг. - Значит, втихую их уже не опросить. А ведь могли бы придумать что-нибудь, попросить аудиенции... На будущее, Кайво. Если твоя проблема больше тебя — не пытайся её решать сам. Иди к спасательному кругу сразу. Только не ко мне.

- Почему?

- Потому что если уже сейчас ты мне понаставил палок в колёса, то что будет дальше? В следующий раз сам как-нибудь, сам.

- Но... мы же друзья.

- Именно поэтому я не выкинул тебя за дверь, и доведу дело до конца. Но клянусь Оринунгом, это лишь в виде исключения.

- Лучше поклянись, - сказал Кайво неожиданно твёрдо, - что спасёшь Илву. Что она проснётся и будет в полном порядке.

- Что? - Илдригу показалось, он ослышался.

- Дай Слово, что Илва проснётся и будет полностью здорова.

- Вот значит, как.

Слово. Слово, данное клиенту, Илдриг не мог нарушить. Если он дал Слово, он выполнит обещанное или умрёт. Дружба с Кайво, и так трещавшая по швам, казалось, рухнула в бездну.

- Я дам Слово, но за тобой будет Долг, - заявил Илдриг в ответ. Кайво, пожевав губами, кивнул.

- Я, Илдриг Бадеуш, даю Слово, что твоя девушка Илва очнётся, проклятье с неё спадёт и она будет полностью здорова.

- Я, Кайво Лемменкяйн, обещаю вернуть Долг за это деяние, - произнёс Кайво ритуальные слова. А затем продолжил как ни в чём не бывало: - Так и что нам делать дальше?

Илдриг пересел с кровати Илвы на один из стульев и пригладил волосы, прикидывая варианты. Найти дом Три́юлы через друзей-знакомых отпадает, значит, нужны Стихи. А для них нужны Слова и Смыслы, которых у него попросту нет. Слагать так и эдак обиходными глаголами — не просто грубо, но и чревато последствиями. Значит, нужен знающий. Кто может быть в курсе, где Три́юла живёт? Кто может подсказать, как искать дорогу к её дому? Из всех, кого знал Илдриг, только Микалина и приходила в голову. Тихим, вкрадчивым голосом он обратился к Кайво:

– Я надеюсь, к Микалине ты не обращался?

– А кто это? – удивлённо спросил Кайво.

– Правильный ответ. И не запоминай. Идём.

Дорога к ведьме границ представляла из себя не пройденные метры, но верные повороты. Намерения. Вложив руки в карманы, чтобы Кайво не видел, Илдриг воззвал к Крови. Он прикрыл глаза, следя лишь за тем, чтобы не споткнуться, двигаясь вперёд. На кончиках пальцев выступали скрытые от глаз алые капли. Они говорили, Илдриг и влага жизни. Не было нужды произносить Стих Межи вслух. Спустя несколько перекрёстков Кайво издал удивлённый возглас. Впереди показался пустырь, хотя только что они шли среди домов жилого массива.

В маленьком домике на границе города и пустыря, где всегда пролегает граница между здесь и там, стоял небольшой домик ведьмы Микалины. Низенькая, склонная к полноте, всегда румяная и довольная судьбой. Она не обладала большой силой, но владела информацией — важной, необходимой, желанной. Могущество её оставалось для многих незримо, но верное слово, брошенное в нужный момент... Илдриг всякий раз вздрагивал, представляя размах возможностей Микалины. Стоит ей лишь захотеть... Но именно в том состоял фокус её власти — Микалина находилась на границе и ни в чём не нуждалась. Это к ней приходили в нужде, как он сейчас.

Как и ожидал Илдриг, она была в курсе ситуации. Микалина встретила их на пороге. Впустив их внутрь и усадив за стол, она налила всем по кружке травяного чая, приготовленного заранее. Очень немногих ведьм можно застать врасплох — они чувствуют чужое внимание.

– Тебе нужен путь к дому Три́юлы, – она не спрашивала, она утверждала. Илдригу оставалось лишь кивнуть. – Я не знаю, где он находится. Но у меня есть Слова, что ты ищешь. Что ты мне за это дашь?

Илдриг тяжело вздохнул.

– Разумеется. Не помню, чтобы хоть раз мне помогли по доброте душевной. Логично, конечно, но иногда жаль.

– А что поделать, – поддержала его Микалина, – мир такой, стоит на договорах и обмене. Так что, должен будешь? Или кровушкой заплатишь?

Илдриг почувствовал, как волосы на загривке встают дыбом – от мысли дать Микалине своей крови. Вряд ли у неё есть конкретные планы, но это совсем не то же самое, что платить живительной влагой за информацию в Стране Грибов. Там ей питались, ведьма же могла использовать кровь непредсказуемым образом. Ничего хорошего в голову не приходило, но среди знающих ходило немало слухов о ритуалах и бартерных махинациях Микалины. Однако и оказаться должным такой ведьме грозило смертью на невозможном поручении. Ей это было известно, и она прервала размышления Илдрига:

– Знаю–знаю, ничего–то ты не захочешь в таком роде давать. Я даже молчу о взаимной услуге в навигации. Мне не нужна Страна, из которой ты сбежал лишь чтобы возвращаться с завидной регулярностью. Но у тебя есть, что мне дать. Обещание, что никогда, ни при каких условиях, даже под страхом смерти, ты не придёшь сюда с целью навредить мне. Никаких краж, никаких враждебных действий. Мир.

От этого предложения у Илдрига зашевелились волосы уже на голове. Это говорило слишком многое. Микалина его боится — это раз. Что пугает, потому что сам Илдриг не считал себя настолько опасным. Микалина что–то замышляет, и он ей не нужен на пути — это два. Есть какие–то далекоидущие планы, и он должен в них не вмешиваться. Что могла планировать Живущая на Грани? Одним богам известны пределы её амбиций.

– Не будет других предложений, Илдриг, – она снова прервала его мысли. Сделала большой глоток чая, и добавила, чуть более резко: – Соглашайся, предложи другое или выметайся отсюда!

Кайво зачем–то подал голос:

– Простите, госпожа. Может, я могу вам предло...

– Молчи, шут! – крикнула она на него. – Тебе нечего предложить.

Илдриг скосил взгляд на друга и нахмурился. После чего полез за пазуху, в потайной кармашек куртки. Оттуда показался небольшой мешочек. Бережно, словно драгоценность, Илдриг положил его на стол и развязал тесёмки. Изнутри появился небольшой гриб. Прозрачный, слегка мутноватого оттенка, он был словно стеклянный, но так только казалось. Плоть гриба оставалась мягкой и он слегка примялся, когда Илдриг положил его на стол. Микалина чуть отпрянула от стола, а затем прильнула, вглядываясь в Призрачный Гриб.

Среди жителей Страны Грибов ходили разные слухи об этом их обитателе. Кто–то говорил, что такой гриб растёт на месте пролитой крови невинных. Другие шептались, что нужно закопать сердце преступника вместе с несколькими травами в качестве удобрения. Кого ни спроси, разные рецепты, разные легенды. Даже свойства, которыми обладал этот гриб, разнились от говорящего.

Илдриг никому и никогда не рассказывал, не собирался рассказывать, как добыл этот артефакт. Не думал он и расставаться с ним, но... Слово дано, и других способов раздобыть помощь для поиска Три́юлы он не знал.

– Ты... готов с ним расстаться? – тихо, почти шёпотом, произнесла Микалина, не отрывая глаз от прозрачной плоти гриба.

– Готов. За помощь в поисках Три́юлы и совет, как мне повести себя с ней.

Микалина покачала головой. Затем подняла глаза и сказала:

– Скажи своему «другу» выйти вон. Эти Слова — только для тебя.

Кайво стал возражать, но Илдриг вытолкал его без лишних слов. Уже за дверью сказал: – Я дал Слово. Так что заткнись и подожди здесь.

Сами Слова, что Микалина нашептала ему на уши, не должен слышать никто. А вот совет...

– Три́юла не злая сама по себе. Не мстительная просто так. Ты сможешь с ней договориться — если будешь столь же среброгласым, как со мной, – сообщила она и расплылась в улыбке. Впрочем, она тут же исчезла. – А теперь прочь из моего дома!

Забрав опустевший мешочек, Илдриг вышел наружу. Вместе с Кайво они вернулись в пределы города, а затем и к дому Илвы. Кайво удивился:

– Зачем мы вернулись сюда?

– Так надо. Открывай дверь.

Постояв над Илвой с минуту, Илдриг будто выглядывал в ней неизвестно что. Наклонившись, он прошептал ей в ухо Слово Разума, коснувшись пальцем лба. Затем Слово Памяти Души и наконец, Слово Следа и ещё одно – для Нити. Над телом девушки расплылось облако зелёного света, видимое только ему, а затем Илдриг почувствовал, что ему надо срочно идти.

След вывел на улицу. Всё вокруг казалось ярче обычного, но главное — внутреннее чутьё вело Илдрига вперёд, будто в спину толкала нежная рука. Очень хотелось пойти к этой цветущей сирени, обойти её именно слева и пройти вдоль многоэтажной панельки. Завернуть за угол, перепрыгнуть через лужу — пришлось рявкнуть на Кайво, собравшегося обойти лужу по краю — и пройти сквозь брешь в кустарнике. Дальше, дальше, дальше. Иной раз Илдриг и сам любил так гулять — но в этот раз слишком нарочитым являлось ощущение направления. Он шёл не абы куда, а в конкретное место. В гости.

Так Илдриг вывел их к задней стороне многоквартирного дома, к одному из балконов. Огляделся по сторонам.

– Мы на месте. Странно. Ну–ка травушки родные, вы ответьте мне на слово: здесь живёт ли ведьма чиста, здесь живёт ли Три́юла?

Ответа Кайво не услышал, но Илдриг склонил голову набок, вслушиваясь. Наконец, его приятель не выдержал:

– Что там?

– Здесь всё. Посмотри внимательнее на балкон.

Балкон как балкон, на самом деле. Прутья решёток, поскольку этаж первый. Верёвки для сушки белья под потолком. Одна странность — два горшка прислонены к стеклу на разных концах балкона, полостью наружу. Илдриг вновь заговорил:

– Ой ты дверь моя родная Ой ты оконце глазное Ты откройся, дорогая, Тут, снаружи, очень хладно Тут опасно, неуютно, ты пусти меня скорее Чтобы дома оказаться, Чтоб тепло рукой ощупать Чтоб ожить и отогреться.

Два окна балкона загорелись, будто свет включили в комнате, но только за этими двумя. Горшки зашевелились. Балкон вдруг стал похож на лицо, хоть и явно не принадлежащее человеку. Изнутри раздался голос:

– Илдриг, ты ли это? Да ещё и с мерзким человеком, до которого мне нет дела. Что надо?

– Поговорить. Может, не только поговорить, но поговорить в первую очередь. Пусти внутрь, не на пороге же нам вести беседу?

– А если я не хочу видеть ни тебя ни мерзавца на своём ковре? Что, если я скажу — иди вспять?

– Значит, мне придётся договориться с твоей дверью иначе. Я не могу уйти, я дал Слово.

– Вижу. Вечно я связываюсь с дурными головами...

Голос умолк. На секунду Илдриг решил было, что на этом разговор закончен, но тут балкон открылся. Керамические плиты борта сползли вниз, образовывая пару ступенек. Следом стёк металл перил, образуя ещё несколько ажурных ступеней, позволяя подняться с земли. Стекло окон балкона расплылось, образуя овал прохода, а посреди открылась деревянная дверь, с тем окном, что осталось тёмным.

Илдриг первым ступил на лесенку. Кайво спросил:

– А... Ты уверен?

– Поздно уже сомневаться. Идём.

Как и положено в старом панельном здании, балкон выходил в спальню. Аккуратно заправленная двуспальная кровать занимала большую часть помещения. На покрывале сидел кот. В пику шаблону, не чёрной, а камышовой расцветки. Басовитым гудением он обратился к вошедшему первым:

– Что ты здесь делаешь, Илдриг? Здесь не Страна Грибов, не твоё дело.

– Кто решает, моё ли это дело? Ты, что ли?

– Сомневаюсь, – протянул кот гнусаво, – что ты встал сегодня утром и решил: «может, пойти наведаться к Три́юле с нехорошими словами на уме».

– Сегодня нет. Завтра — да.

– Неужели?

– Именно так. Кто наведёт вечный сон сегодня, завтра разбудит чуму. Преградишь мне путь, зная это, а, фамильяр?

Кот смотрел, не мигая. Илдриг застыл, казалось, даже не дыша. Хвост любимца ведьмы дернулся, и кот сделал несколько шагов в сторону, после чего демонстративно свернулся клубком, задницей к людям. Илдриг громко вздохнул. Пошёл дальше. С кухни слышалась какая–то возня, позвякивание посуды.

Небольшой коридор провёл их мимо санузла на кухню, мало уступающую спальне размерами. Посреди комнаты стояла низенькая печка, поверх которой расположился здоровенный котёл. Классический такой, ведьминский, как по учебнику. Помешивала его, однако, не классическая карга, а девушка, на вид ей нельзя было дать больше тридцати лет. Не очень высокая, с копной ярко–рыжих волос чуть ниже плеч. Тёмно–карие глаза внимательно смотрели на пришедших из–под чёлки. Тем временем руки продолжали работу — наполняли кипящим варевом небольшие склянки.

– Здравствуй, Илдриг. Мерзкий человек, оставайся там, где стоишь.

Кайво застыл за его спиной.

– Так что, Илдриг, считаешь, я опасна?

– Вечный сон не шутки, Три́юла.

Девушка расхохоталась.

– Это был не Вечный сон, Илдриг! Разве ты не понял? Сказочное проклятие для сказочной мразоты.

Илдриг слегка приподнял бровь. Ведьма хмыкнула.

– Она бы проснулась, будь их любовь настоящей. Ты думаешь, я совсем бессердечная? Я ведь как подумала — ну, мало ли. Может, там любовь до гроба, ради которой этот подлец меня и променял. Да, неприятно, но кто я перед планами Эроса? Но если решения принимал его задний ум, то он заслуживает страданий. Понимаешь, к чему я?

– Да. Проклятье Спящей Любви. А тебе не кажется, что страдать должен он, а не близкие?

– А он и страдает. Ей–то что, она может так проспать вечность, и будет всё так же молода и прекрасна. Он умрёт, а она будет жить. И видеть сны о прекрасном принце, что разбудит её. А ему жить с осознанием правды, в одиночестве, – сообщила ведьма. Наклонилась над котлом, глядя Илдригу в глаза, – и поделом ему.

Илдриг, не обращая внимания на её взгляд, обернулся и взглянул на Кайво уничтожающим взором.

– Допустим, я этого не знал. Как и он. Ты всё равно перешла черту. Так делать неправильно.

– Неправильно?! – вскинулась Три́юла, сразу будто став выше на голову. – Перешла черту?! Кто её устанавливает? Кто тут решает? Может, ты мне будешь рассказывать, некромант чертов?! Кровопийца подворотный, тебе принимать такие решения?! Может, спросить у господ Клеутских о правильности твоих решений?

– Да, – ответил Илдриг, ничуть не покраснев. – Решения принимаю я — тогда и сейчас. Я говорю — ты перешла черту.

– Подлец! – взвизгнула Три́юла и бросила склянку, что держала, в лицо Илдригу. Тот неуловимо быстро прошептал:

– tempterтри, – и колбочка замедлила полёт, остановившись перед лицом Илдрига. Он отбросил её рукой в сторону и бутылочка, вновь набрав скорость, разбилась о стену. Обои почернели, начали сползать волдырями вниз. Застывшей было Три́юле Илдриг заметил невозмутимо:

– Ты уверена, что хочешь доводить дело до этого? Может, всё же миром?

– Миром?! Миром, значит? После того, как этот... - она махнула рукой в сторону Кайво, - да на моих глазах...

Внезапно Илдриг понял, что именно случилось на Самайн. Не сказать, чтобы это сильно меняло дело, но добавляло характерных черт Кайво. Однако выплеснув накопившееся, Три́юла вдруг успокоилась. Улыбнулась и спросила, цедя слова: – А тебе есть, что предложить?

– Разумеется, есть.

– И что же это? Жизнь мерзкого человека? Его душу? Твою душу, быть может? Что у тебя есть такого, что заставит меня передумать?

– Её жизнь, – просто сказал Илдриг. Ведьма переменилась в лице. Кайво воскликнул «Что?!» Тот лишь отмахнулся. – Помолчи, Кайво. У тебя был шанс. Итак. Жизнь и, возможно, душа Илвы. Тут уж с ней потом решишь.

– Ну-ка, ну-ка. Поясни мне, дорогой, – Три́юла даже сделала пару шагов в обход котла, положив руки на его обод. И хотя варево продолжало бурлить и дымиться, её ладони, похоже, и не собирались получать ожог. – Как ты собираешься это предложить и зачем?

– Мы идём к... мерзкому человеку домой. Будим Илву. Звучит Слово Наставничества. Она соглашается. Ты не трогаешь её и их отношения, но она будет учиться у тебя Ремеслу. А в процессе можешь нашёптывать ей на ушко всю правду о Кайво. Проверишь на деле, каковы там их отношения.

– Сон расставил уже все точки, – заметила Три́юла.

– Ничего он не расставил, уж прости, но ты здесь как идиотка себя повела. Любовь не судьба, но процесс. И проверяется она временем и отношениями, а не магией. Даже обидно немного, с твоим умом и такую мелочь не понять.

Видя, как ведьма прищурилась и судорожно набирает новую склянку варевом, он добавил, подняв упреждающе палец:

– Я не называю тебя тупой, просто слегка удивлён нехваткой познаний в конкретной области. Никто от этого не застрахован. Я, например, понятия не имею, что в твоём котле за варево. Даже пытаться не буду.

Поджав губы, Три́юла всё же закрутила склянку и поставила на стол. Там таких уже пять находилось.

– С чего ты решил, что девочка мне нужна?

– С того, что мы говорили тогда. На балу. Ты жаловалась, что бремя знания хотелось бы с кем-то разделить. Чтобы в жизни присутствовал человек, с которым можно поделиться.

– Вау, ты действительно слушал, – слегка удивилась Три́юла. – Но с чего ты решил, что эта девочка мне пригодится? Зачем мне какая–то посредственность, уведшая....

– Именно. Илва увела его у тебя – прекрасной и грозной ведьмы. Заставила забыть тебя.

– Оставь лесть для свиданий, Илдриг. Заставить мужчину погнаться за смазливым личиком несложно.

Илдриг почти физически ощущал, как ступает по тонкому льду. Да, он привык общаться с созданиями и более угрожающей силы, чем Три́юла. Но щекотливое чувство страха невозможно до конца отбить. Хотя со временем оно становится другом, а не врагом, способным уничтожить. Так что как ни в чём ни бывало, Илдриг согласился и продолжил:

– Возможно и так. Но даже если это не её природные чары, в чём я уверен, то твоё заклинание всё меняет. Ты ей наглухо перекроила судьбу. Хотела того или нет — уже неважно. Ей теперь всё одно к нам идти. Но вот куда именно — вопрос на повестке дня, - объяснил Илдриг, указав ладонью на Три́юлу.

– И с чего вдруг мне брать в ученицы вечное напоминание о бывшем?

– Ну хотя бы ради оказии капать ей на мозги. Дать иную точку зрения на его счёт.

Тут Кайво не выдержал и встрял:

– Илдриг, ты что тв... – тут его заткнула уже Три́юла. Неуловимо меняющимися двумя жестами гибких пальцев она лишила его голоса.

– Тебе же сказали, мразота, взрослые говорят, – и уже более ласково: – И что, ты думаешь, меня заинтересует такое взаимодействие с ученицей?

– Я не думаю, – улыбнулся Илдриг и скосил глаза на Кайво. – Я знаю, что тебе это понравится. Играть умами людей — мы ведь с тобой это обсуждали большую часть того вечера. Тебе это нравится.

– Тебе тоже, – заметила она и уперла руку в бок. – Морочишь мне голову, а?

Воображаемый лёд в мгновение ока стал тоньше. Нельзя врать, это понятно. Всю правда говорить – тем паче.

– Не без того, – признал Илдриг и поднял руки в примирительном жесте, – Но говорю тебе правду и только правду. В моих рукавах нет тузов.

Три́юла отвернулась и отошла к стене. Потерев переносицу, прикрыла лицо ладонью. Секунду–другую ещё помолчала. Наконец, повернулась:

– Допустим, меня ты уломал. А её ты как собрался уговорить?

– Вот увидишь, она согласится. Даю Слово, Илва будет у тебя учиться.

– Что ж... – Три́юла подошла к котлу и повела по поверхности варева рукой. Пар тут же перестал идти, а жидкость приобрела серебристый цвет, став сначала зеркалом, а затем и окном в другое место. По ту сторону на кровати лежала, сложив руки на животе, девушка. Фигурно очерченная, с тёмными волосами, слегка отливающими медью. Только теперь Илдриг заметил определённое сходство между двумя дамами сердца Кайво. Илва выглядела чуть моложе Три́юлы, зато последняя имела более изящные и строгие черты лица. Изображение приблизилось, лицо Илвы стало видно в натуральную величину. Кайво попытался подойти поближе, но Илдриг остановил его пальцем, показав оставаться у входа. Тот начал строить страшные выражения лица, обещая жестами сделать что-то нехорошее с Илдригом, но он лишь ещё раз ткнул пальцем в место у входа. Ведьма начала заклятье:

– Мерзкий, склизкий человечек Отобрал у меня сердце И ушёл к другой дивчине Но теперь меняем судьбы Пробудится пусть чертовка Пробудится пусть и молвит Мы её услышим речи, мы вкусим на пробу мысли и посмотрим, что внутри, в голове её неброской Что там, что там, поглядим же Отвори же очи, дшерь Молви речи, молви мысли Я желаю говорить!

Илва шевельнулась. Сладко потянулась, выгнувшись колесом, после чего нехотя разлепила глаза. Первым, что она увидела, были Илдриг с Три́юлой.

– Что? Как?.. это ещё сон? Я… Стоп. Я же… Я жива вообще?

– Всё зависит от тебя, Илва, – заметил Илдриг. – Знакомься, это Три́юла. Благодаря её действиям ты сейчас видела все эти сны.

– Сны?.. Ох, да, они были прекрасны. Столь разные цвета, столь насыщенные... А можно ещё? – она обратилась к Три́юле. Затем вдруг осеклась, – в смысле, здравствуйте, Три́юла. Я Илва. Погодите, мне знакомо ваше имя...

– Она раньше встречалась с Кайво, – как можно мягче сообщил Илдриг. – И ситуация сложилась так, что мы на перепутье.

– Каком перепутье? – спросила она и тут же догадалась. – Мне надо выбрать, да?.. Между Кайво и снами?

– И да, и нет. Никто не имеет власти над твоими снами, – поспешил её уверить Илдриг. – Однако они результат того, что с тобой сделала Три́юла. Ты продолжишь их видеть, но вот сколь часто — это зависит от тебя. А также сможешь ли ты их претворять в жизнь.

– А... Нет, - в ужасе её глаза аж расширились. - Я не хочу воплощать сны в жизнь. Нет-нет-нет, только не это…

Три́юла скосила глаза на Илдрига, но тот лишь ладонью остановил упрёки, готовые сорваться с её уст.

- Что ж, значит, у нас проблемы. Потому что рано или поздно они начнут это делать. И лучше бы тебе уметь их контролировать.

- Да?.. Стоп, контролировать. Но как?

– Я научу, – вмешалась Три́юла. Наклонившись поближе к поверхности варева, она полностью завладела вниманием Илвы: – Хочешь сделать свои сны мечтой, а мечту явью? Сводить с ума людей, создавать живое из мёртвого? Каждую ночь делать невероятные вещи, как наяву так и во снах?

Секунду Илва недоумевала, а затем осторожно кивнула. И затем ещё несколько раз, часто–часто:

– Конечно, хотела бы. Так а что мне придётся… Это насчёт Кайво?

– Нет, что ты, милая. Вопрос только в твоём желании учиться. Если согласна, мы с тобой должны произнести своего рода клятву, Слово Наставничества. И дальше всё пойдёт своим чередом.

В то же мгновение Кайво кинулся на Илдрига, достав откуда–то выкидной нож. Увы для него, все эти действия издавали слишком характерные звуки, чтобы Илдриг не заметил. Перехватив руку, он ударил Кайво коленом под дых, заставив друга свернуться на полу калачиком. Он всё ещё не мог издать и звука, только и оставалось, что корчиться безмолвно. Илдриг отобрал нож и оттащил приятеля в другую комнату. На одном из стульев в спальне нашёл шарф и связал ему руки за спиной.

– Вот так. Делаешь людям добро, а они... – заметил Илдриг, вольно процитировав друга. Кайво что–то очень злобное ему сказал, но что именно — осталось тайной.

Когда Илдриг вернулся на кухню, Слово Наставничества уже прозвучало, и Три́юла доброжелательно прощалась с Илвой. Поверхность снова забурлила. Ведьма повернулась к Илдригу.

– Интересно всё сложилось. Ты знал, как поступишь, когда приходил?

– Нет. Скажем так... Я хорош в импровизации, – слегка улыбнулся Илдриг. – Значит, мы договорились? Никаких больше последствий для Кайво?

– Никаких.

– А мне стоит переживать?.. – он не стал заканчивать вопрос. Три́юла ехидно улыбнулась.

– Посмотрим, Илдриг, посмотрим. Пока что мне бы хотелось, чтобы ты увёл мразоту из моего дома. А там прикинем, что с тобой можно сделать.

Илдриг вывел Кайво на улицу и развязал, кинув шарф на подоконник балкона, пока тот «закрывался». Стоило им отойти на несколько шагов, как безмолвие Кайво прошло.

– Какого чёрта, Илдриг? Что это, мать твою, было? – возмутился старый друг и хотел броситься на него с кулаками, но Илдриг его успокоил одним лишь взглядом.

– Вспомни, Кайво. О чём ты меня просил? О чём я дал Слово?

– Что ты вернёшь мне девушку! А не сдашь её ведьме на растерзание!

– Три́юла ничего ей не сделает. Ты просил не вернуть тебе девушку, а вернуть её к жизни, чтобы она проснулась. Именно это я и сделал.

– Какой ценой?!

– Очень дешёвой, на самом деле. При всех остальных раскладах это кончилось бы кровью, и за исход я бы не ручался. Три́юла одна из самых страшных ведьм, что я знаю. А поверь, я их немало повидал. Микалина может с ней посоревноваться, однако её власть опосредована. Нагруби мы ей, последствия догнали бы не скоро. Три́юла же из тех, что способна призвать ураган к ноге и не запыхаться. Тот факт, что мы оба живы, стоим на ногах, и даже добились своего — скажем так, больше удача, чем достижение.

– Мы с тобой больше не друзья, – тихо процедил Кайво.

– А это и так стало ясно, когда ты пришёл. Но ты всё ещё мне должен, Кайво. Не забывай об этом, – Илдриг оглянулся на балкон, – Иди уже.

Он посмотрел вслед уходящему Кайво и направился в противоположную сторону. В голове его крутились мысли. «Нет, а всё же, что имела в виду Три́юла, когда говорила «посмотрим»? Ох, надеюсь, ничего плохого. Не хочется верить, что за этой приятной улыбкой скрывается нож...»

* * *

Шляпка Солнечного Гриба клонилась к горизонту. На поляне, в тени огромного гриба, служащего домом для ведьмы Лебендэ, сидела сама колдунья, и рядом Илдриг. Находясь здесь по делу, он решил, что следует обсудить случившееся с кем-то из Страны. Бледная, как обычно, Лебендэ оказалась в восторге от истории, но расстроена потерей Призрачного Гриба. Даже сморщила свой острый носик от возмущения.

– Он был у тебя всё это время? И ты отдал его за Слова и совет? Оринунгу, держи меня... Ты знаешь, что мог меня спросить?

– А ты указала бы путь к Три́юле?

Лебендэ насупила молодое личико. С неохотой признала:

– Нет. Но это не значит, что нужно отдавать Призрачный Гриб кому попало! Тем более этой таинственной Микалине. Никто не знает, что за власть находит ищущий на Грани!

– Тебе может стать известно, – заметил Илдриг, – Страна Грибов так же расположена на Меже, хотя и не между городом и пустырём.

– Грань грани — рознь, – заявила Лебендэ. – А о последствиях твоего решения теперь придётся лишь гадать. Я надеюсь, хотя бы связь с Три́юлой ты не собираешься проедать до дыр?

– Не собираюсь, - подтвердил Илдриг, поднимаясь. – А теперь скажи, пожалуйста, где мне искать мальчонку Дребенских?

– Да, разумеется. Помнишь, что с тебя причитается за это?..

Кровь. Основа всего.

Мицелиевый Штреналин

В ресторане «Усталый вепрь» умели угодить гостям. Плотные шторы закрывали окна, создавая полумрак. Крепкие стены и двери изолировали помещение от каких-либо звуков снаружи. Пришедшего усаживали за надёжный стол, на который можно было спокойно опереть оба локтя, не боясь ненароком перевернуть его. Да и сидеть предлагалось в уютном кресле или диванчике. Они не усыпляли своей мягкостью, лишь расслабляли после тяжёлого дня.

Обычно я заявлялся сюда после сложного дела. В основном по завершении очередного визита в Страну Грибов. Каждый раз, как ничего не понимающее дитя вновь попадало в руки родителям, я получал серию благодарностей, упрёков и угроз. Таковы люди. Неважно, что это по их вине ребёнок угодил в неприятности, а потом и вовсе отправился в несуществующее, вроде как, место. Неважно, что благодаря мне малыш вернулся в семью. Главное, что на кого-то нужно выплеснуть накопившееся. Ведь теперь это никому не повредит, правда ведь? Формально, да. На практике я устал считать, сколько раз жалел, что взялся за дело. Но потом время затирало память об этом. Когда в дверь стучались другие родители, я не мог отказать в ответ на паническую мольбу о помощи.

И вот, когда очередное дело заканчивалось, казалось, меня вот-вот разорвёт. Постепенно уходящее напряжение, усталость, раздражение от необходимости объяснять родителям, что случилось и каковы последствия. Всё это вместе могло и до ручки довести. Однако стоило оказаться в «Усталом вепре», в надёжных руках официантов и кухонных гениев, как становилось ясно — жизнь не так уж и плоха. В такие дни я мог провести здесь весь вечер, неторопливо и обстоятельно. Поболтать с работниками, попросить выйти повара, чтобы поблагодарить лично. Либо просто посидеть и помолчать, в тишине и спокойствии. Да, определённо, ресторан нашёл место в моём сердце.

В этот раз, однако, я прибыл сюда не один. Со мной под руку вошла прекрасная дама. Рыжие локоны волнами спускались на плечи и дальше, почти до самой поясницы. Облегающее платье изумрудного оттенка переливалось под светом ламп, подчеркивая изящные изгибы фигуры. Её звали Три́юла и мало кто рисковал обычно так непринуждённо держать её под руку, как я сейчас. Говорят, последний раз, когда кто-то нахамил ей, это обернулось тридцатью тремя годами несчастий. Переломы, предательства и просто неудача следовали за бедолагой по пятам, пока он не вымолил прощения. Возможно, поэтому я не торопился начинать беседу, предоставив ей возможность сделать вывод о месте. Когда с ритуалами усаживания было покончено, а Михай, сегодняшний официант, ушёл с заказом, девушка наконец заявила:

– Уютное место.

– Нашёл его как-то совершенно случайно. Возвращался с дела и так получилось, что оказался бог знает где. Иду-бреду, и тут вижу — Усталый вепрь. Подумал, что раз я усталый, то хотя бы наполовину подхожу этому заведению.

– А оказалось, что ты ещё и вепрь, да?

Я лишь пожал плечами и сменил тему.

– Извини за прямоту вопроса, но мне действительно интересно. Как там Илва?

– Ну, – протянула она, – я же не начала разговор с проклятий? Значит, ученица оказалась что надо. Иначе меня бы здесь не было.

– Об этом я догадался, да. Но мне ж любопытны подробности!

– А что тут говорить? Умная девочка. Наивная, неопытная, но потенциал и впрямь немалый, как ты и говорил.

– В этом были сомнения?

– Конечно, были. Я же танцевала с тобой на Самайн!

– Это было так плохо? – смешался я

– Нет. Ни плохо, ни хорошо. Танец позволяет почувствовать человека. Ты… определённо, способен на ложь, причём самую наглую.

– Все способны. Знаешь, я вообще очень люблю эти истории про людей, которые требует честности. «Говори мне правду!» – требуют они. Дело ведь совсем не в правде. Они не знают, чего хотят.

– И чего же хотят люди?

– Чтобы им не делали больно. Будь нежен, вот чего они на самом деле просят. Но нежность с правдой редко совместимы.

– А чего ж ты тогда столь болезненно прям с мерзким человеком?

Под прозвищем “мерзкий человек” у неё значился Кайво Лемменкяйн. В далёком прошлом любовник Три́юлы, а с некоторых пор чуть ли не открыто враг. Именно по вине Кайво мы и свели более близкое знакомство, чем на Самайн. Та ещё история была. До неё Кайво был моим хорошим другом, теперь же – лишь должником за спасение его пассии, Илвы, о которой и шла речь давеча. Определённо, ученическо-наставнические отношения Илвы и Три́юлы подливали масла в огонь.

– Заслужил. К тому же доброта — понятие относительное. Если Кайво не сможет оценить, что я сделал для него и его отношений, пусть и со временем — это его проблема, не моя.

В этот момент нам как раз принесли еду. Три́юла заказала стейк с кровью, будто намекая на что-то. Мне же принесли свиные медальоны с жареным картофелем. Если они на что и намекали, то лишь на желание ещё и поесть, а не только болтать. Спустя некоторое время Три́юла опять нарушила тишину:

– Имеет ли смысл спрашивать, будешь ли ты мне лгать?

– Без понятия. Пока что на то не было причин, – признался я. – Попробуй спросить о личном, полагаю, мы оба что-то проверим таким образом.

– Скажи, что из себя представляет твоя подопечная? Говорят, к тебе ходит некая воскрешённая девочка. Странная, не упырь, но при этом явно оторванная от мира .

– Беата, – я отложил в сторону нож и вилку, хотя на тарелке ещё оставалась еда. Вытер салфеткой рот. – Девочка пережила собственную смерть, будучи в Стране Грибов. Из-за особенностей Страны, ситуации — мне представилась оказия, и я ей воспользовался.

– И кто же она теперь?

– Полагаю, таких, как она, за всю историю хорошо если ещё пара наберётся. Им нет имени. Определённо, ей всю жизнь придётся провести на грани. Она не стала грибом, не стала упырём или кровопийцей, но способна превратиться в них или даже в нечто большее. Или остаться человеком. У неё есть такая возможность, чего я и добивался.

– А если тебе не понравится, как она распорядится этой возможностью? – и она поразительно догадливо ткнула в мою сторону вилкой с кусочком стейка. С него чуть не сорвалась тёмно-красная капля мясного сока.

– Мне придётся с этим жить, – я пожал плечами и вернулся к еде. Три́юла же напротив, оставила еду и прищурилась.

– Врёшь мне?

– Если и вру, то скорее себе. Правду мы узнаем, если доживём до какого-то из нежелательных вариантов.

Я поймал себя на мысли, что меня что-то смущает. Не в Три́юле, не в разговоре — в окружении. Слишком людно было в ресторане. Обычно кроме меня здесь находилось человек пять от силы. Сейчас же в помещении разместилось человек пятнадцать. И большинство из них заняли столики в стратегических местах. А одежда на этих людях бугрится, словно под ней что-то мешающее. Например, оружие. Стиснув на миг зубы, я почесал затылок.

– Я очень сожалею обо всём, что может случиться дальше. Должен извиниться заранее.

– О чём это ты?

– Похоже, что-то происходит. Слишком много людей. Так здесь не бывает. Не в это время.

– Ну так… – и она повела рукой, сложив её в магический жест. Я предупредительно вскинул ладонь.

– Пожалуйста, не надо. Мне очень не хотелось бы превращать ресторан в поле боя. Кроме того, я без понятия, что именно здесь происходит. Так что можно пока без магии?

– Ничего не обещаю, – заявила Три́юла. Но руку всё же опустила.

К нам подошёл мужчина в костюме. В отличие от остальных гостей, его одежда не вызывала подозрений на предмет скрытого оружия. Аккуратный костюм-тройка серого цвета, синий галстук, запонки с золотом. Выглядит богато, и знакомо. Но когда и где я с ним имел дело? Пока я напрягал мозги, он взял стул у соседнего столика и подсел к нашему.

– Здравствуйте, мистер Бадеуш. Рискну предположить, что вы меня не помните…

Но его обращение на английский манер сделало всё за него.

– Я помню вас, господин Лиен. Пять лет назад вы попросили меня помочь вашей дочери. Она не выходила из комы, а рядом с её кроватью находили открытки. Никто не понимал, что делать, и что вообще происходит, – говорил я больше для Три́юлы. Для Редьярда Лиена это представлялось излишним, да и я, дернув за ниточку, вспомнил все обстоятельства дела. Редкий случай — до этого мне не попадались дети, уходившие прямо из дома, прямо из кровати. Обычно процесс начинался с психической травмы и физического побега.

Меж тем господин Лиен продолжил.

– Действительно, в отличие от многих, вы были в курсе, что с моей девочкой происходит. Взялись и вывели Мелиру из её состояния. Как тогда казалось. Мы вам заплатили.

Я кивнул. Но затем он продолжил:

– Жаль, что вы не вернули мне дочь, – глядя на моё выражение лица, добавил: – Не целиком. Она продолжила грезить Страной Грибов. Рассказывала о друзьях оттуда, мечтала о — прости господи, спорах. О грибных спорах, мистер Бадеуш!

– Я сделал, что смог, господин Лиен. Ваша дочь провела в Стране несколько недель, даже сам факт её возвращения — чудо. Я вам это сразу говорил.

– Да, говорили, – признал он. Поднял руки ладонями ко мне: – Поймите, я здесь не чтобы вас обвинять. Вы сделали, что могли. Куда больше, чем другие. Но… – крылья его носа раздулись, – к Стране Грибов у меня иное отношение. И совсем иные планы.

– Простите, не совсем понимаю, что вы имеете… – начал было я, но Лиен прервал:

– Я говорю об уничтожении Страны Грибов! – громкий вздох. – Я говорю о том, чтобы отправиться к этим тварям, что забирают детей. Отправиться и покончить с ними, раз и навсегда!

На какое-то время я лишился дара речи. Откинувшись на спинку стула, я подпёр ладонью подбородок и смотрел на господина Лиена со смесью восхищения и ужаса.

– Уничтожить… Страну Грибов?.. Простите, но как вы это себе… – сам себя прервав, я понял, что происходит. Он пришёл с предложением, от которого нельзя отказаться. Он всё для себя решил и пришёл за проводником.

– Да, вы правильно поняли. Мы берём вас в гиды. Мне плевать, сколько денег вы захотите, в разумных пределах я готов даже к огромным суммам. Более того, я предоставлю вам аванс, – и на стол лёг чек на внушительную сумму. В десятки раз больше, чем я обычно брал. Я посмотрел на чек и поднял глаза обратно на господина Лиена. Потерев лоб, выдавил из себя:

– Поймите правильно, господин Лиен. Дело не в том, сколько вы мне заплатите… То, что вы задумали, это… безумие чистой воды. Вы, я, кто угодно — не сможем ничего сделать Стране Грибов. Это… Как пытаться взорвать Солнце. Как организовывать восстание муравьев против лупы. Как… – слова оставили меня. – Это невозможно.

– Я не прошу вас совершить невозможное. Я требую отвести меня и мою группу в Страну Грибов. Хотите вы того или нет — вы идёте с нами, и вы покажете нам дорогу.

– Да поймите вы! Ваша группа – кто они? Наёмники, да? Вы взяли с собой оружие, возможно, что-то ещё? Каким образом вы обратите в прах то, что даже не материально в полной мере?!

Я продолжал упираться, но внутренне обрёл спокойствие. Они хотят в Страну Грибов? Да пусть убьются об неё! А я посмотрю на их попытки. Может, почерпну что полезное. Опасно ли это? Смертельно. Но любой визит в Страну и так опасен донельзя. Любое из существ там может меня убить, если им что-то не понравится. Попытаться уж точно. Мой талант всегда был больше в уговорах, чем в сражении.

Рэд продолжил гнуть линию:

– Я не спрашиваю вас, что делать в Стране Грибов, я требую лишь провести туда. Если не хотите денег — оставьте чек, он на предъявителя. Кому-то да пригодится. Собирайтесь. О, – он повернулся к Три́юле. – Извините, молодая мисс, за такую бесцеремонность. Увы, но время не терпит. Прошу прощения ещё раз.

Три́юла явно собралась высказать всё, что думает о ситуации и её инициаторе. На это я кашлянул, обратив на себя внимание, и покачал головой. Мол, не надо, пожалуйста, только не усложняй. Как ни странно, она послушалась.

– Что ж, вижу, свидание срывается. Ты мне за это заплатишь, – пообещала она. Бросила тканевую салфетку для коленей на стол и демонстративно скрылась из ресторана. Я сложил чек пополам и спрятал в карман. Господин Лиен кивнул и спросил:

– Когда вы сможете провести нас туда?

– Я думал, у меня и вариантов нет. Сейчас.

– Да, это нас устроит, – заметил он. Поднял руку вверх и сделал круговое движение пальцем. Все подозрительные господа в костюмах тут же снялись с мест, не забыв оставить оплату за еду. По виду купюр, ребята из Вепря сегодня полставки получили на чаевых.

Выйдя из ресторана, я двинулся во дворы, прочь от широкого проспекта. Уже не скрываясь, за мной двинулась орава охранников господина Лиена, с ним самим во главе. Двое вырвались вперёд и пошли по бокам от меня. Всего их было пятнадцать. Пока я сосредоточенно искал Вход, они где-то похватали увесистые рюкзаки. С такими ещё обычно в поход направляются.

В конце одного из дворов, рядом с асфальтовой дорожкой и сетчатым забором детского садика я нашёл, что искал. Приземистая постройка, размером с сарай для инструментов. Одна дверь, из стен торчат десятки коротких бетонных труб на месте окон. Очень отдалённо напоминало фасеточные глаза, осматривающие округу. Я подошёл к двери. На вид она была закрыта, но стоило постучать, как она пригласительно скрипнула. Дёрнув ручку, я сделал было шаг вперёд, но на плечи мне тут же легли руки.

– Куда это вы торопитесь, мистер Бадеуш? Не изволите ли пояснить?

Я собирался спрыгнуть вниз и убежать через вентиляционный ход, который и проходил под этой постройкой. Но не говорить же это вооружённым людям?

– Здесь мы и отправимся в Страну Грибов. Эм… Полагаю, вы хотите отправить пару человек вперёд?

– Разумеется. Вдруг вы решите нас покинуть таким образом. Мистер Кражински, – обратился Лиен к человеку, что всё время держался рядом с ним. Видимо, он возглавлял охрану Редьярда. Тот ткнул пальцем в двоих и махнул в сторону сарая. Наёмники отправились вниз, достав фонарики. Чуть погодя послышался отчёт — всё в порядке. Вот теперь Редьярд сделал пригласительный жест:

– Прошу вперёд.

– Разумеется, господин…

– Рэд, мистер Бадеуш. Просто Рэд, для краткости. И могу я называть вас Илдригом?

– Полагаю, можете, Рэд.

Закончив с формальностями, мы спустились вниз, в тесноту вентиляционного хода. Двое пошли вперёд, освещая дорогу. Они уже держали наизготовку пистолеты. Именно они бугрились под одеждой ранее.

Вскоре тесный проход чуть раздался вширь, но не для удобства людей — вдоль стен извивались трубы, толстые и тонкие, от ширины запястья до обхвата плеча одного из наёмников.

– Не знал, что всё так просто — забраться в вентиляционный ход и пойти вглубь, – заметил господин Лиен. - Или этот ход - особенный?

– Нет… всё не так просто. Без меня вы бы прогулялись до другой такой же постройки, или вышли в подвале дома, – объяснил я. За разговором было проще спрятать манипуляции. Повинуясь воле, на большом пальце у меня выступила капля крови, которую я стал потихоньку размазывать указательным. Пройдя ещё пару шагов, зашептал:

– И во мраке, к Оринунгу

Кровью путь свой проложу

Пусть смиренные проникнут

Ждёт там гриб и ждёт там страх

Кровь из пальца продолжала сочиться, падая на бетонный пол. В полутьме, разрываемой лучами фонариков, никто и не заметил. А вот бормотание услышали.

– Что значат ваши рифмы, Илдриг? Пароль?

– Можно и так сказать. Теперь, когда с этим покончено, десять шагов вперёд доведут почти до самой цели.

Впереди идущий наёмник начал считать шаги.

– Раз… два… три… – издалека послышалась протяжная трель, тоскливая, словно вопль одинокой птицы над болотом.

– Четыре… Пять… Шесть… – под ногами захлюпало. Где-то позади начала капать вода.

– Семь… Восемь… Девять… – он сделал паузу, но ничего не случилось. – Десять!

Все фонари погасли, погрузив нас в темноту. Тут же в ребро и висок мне уткнулся металл. В нос ударил запах масла и железа. Раздался голос Рэда:

– Илдриг, давайте без фокусов. Что со светом?

– Переход завершён, в электрическом свете нет нужды. Видите впереди листья папоротника? Нам туда.

Темнота действительно уже не была кромешной. Свет пробивался сквозь заросли папоротника впереди, создавая зелёный полумрак.

Вдоль стен всё ещё тянулись трубы, но они стали гибкие, белёсые словно провода. Сложно было понять, что перед тобой, и остаться в пределах разумного. Ну кто поверит, что грибной мицелий может разрастись до толщины корней секвойи?

Хотя казалось, что папоротник разрозненный, нам пришлось продираться через него шагов пять. Наконец, отодвинув последний лист, впереди идущий шагнул в Страну Грибов. Один за другим и остальные начали покидать тесный проход и выбираться на поляну.

Оказавшись снаружи, я сделал полный вдох. Да, всё именно так, как оно и всегда здесь было. Густой мицелий в воздухе, по небу перебирается солнечная шляпка Звёздного Гриба. Каменистую поверхность грибной опушки покрывают мох и лишайник. Вместо деревьев пятачок окружают густо растущие опята и рыжики. Их шляпки тянутся ввысь, оставляя внизу почти беспросветную белизну стволов. Ближе к дальнему краю стоял Путеводный Груздь. Теоретически, попавший сюда мог полезть в гущину, надеясь на просвет. Участь его была незавидна. Опушка проверяла вежливость гостя. Догадается ли он попросить помощи у местных обитателей? Я сомневался, что нынешние визитёры пройдут проверку.

– Итак, Илдриг. Что же дальше мы должны делать? – обратился ко мне Рэд.

– Спросить дорогу у местных. Вот только… куда?

Он не ответил. Подошёл к Груздю и сказал:

– Покажи, где находится ваш правитель.

Ничего не произошло. Тишина. Рэд попробовал ещё раз:

- Укажи дорогу к правителю Страны Грибов, к Оринунгу. Пожалуйста.

Ответа не было. Рэд отошёл и кивнул на Груздь своим наёмникам. Один из них достал нож и подошёл к грибу. Приставил нож к стволу и сказал:

– Где тут главный, показывай, ну?

– А они не слишком умны, – прозвучал тихий шёпот у меня над ухом. Я не стал оборачиваться, лишь глаза скосил. За плечом стояла Три́юла, прикрытая какой-то завесой — мне очень не хотелось на неё смотреть. Словно её вид — неприятное, а то и пугающее зрелище. Вроде взгляда агрессивного горожанина, идущего навстречу по улице. Ещё её прятала дымка, делающая полупрозрачной. На самом деле ведьму так-то хотелось разглядывать. Но не сейчас.

– Как ты здесь оказалась? – прошептал я в ответ, старательно сопротивляясь чарам, не отводя взгляда.

– Мне стало интересно, я прикинулась пнём и покатилась за вами. Знаешь, как мало людей побывали здесь и вернулись? Ох, ничего себе!

Я взглянул обратно, лишь чтобы увидеть нижнюю половину тела наёмника, фонтанирующую кровью. Из шляпки Груздя торчали клыки, а ствол явно стал толще. В следующую секунду сверху, из воронки, вылетел нож, которым наёмник угрожал местному обитателю. Гриб его выплюнул, и он, позвякивая, запрыгал по камням к ногам господина Лиена. Надо отдать ему должное, его единственной реакцией на это стал приказ наёмникам:

– План Б. Поджигаем.

В руках одного из наёмников оказалась сложная конструкция с форсункой. Когда из чьего-то рюкзака показался баллон, я наконец сообразил, что это огнемёт.

– Вы уверены, что хотите начать знакомство с местными таким образом? – спросил я Рэда. Тот лишь развёл руками:

– Я дал шанс этой вашей Стране. Теперь наш путь будет пролегать по пеплу.

Наёмники не стали ждать дополнительного приказа. Струя огня ударила в ствол Груздя. Он умирал беззвучно – хотя я знал наверняка, что он не был безголосым. Следом начали гореть и остальные грибы, окружавшие поляну. Тут и оказалось, что они отнюдь не немы. Каждый из обитателей Страны умирал со своим криком, издаваемым, кажется, всей поверхностью. И крики эти были детские. Но кажется, Рэду на это было плевать, а его наёмникам и подавно. Я обратился к господину Лиену, молча смотрящему на огонь:

– Мне вы больше нравились, когда переживали за свою дочь. Думаете, что если не будет места, о котором она мечтает, она вернётся к обычной жизни?

Господин Лиен повернулся ко мне с искажённым лицом. Стиснутые зубы, сверкающие глаза, слегка раздувающиеся ноздри. Но его голос сохранял спокойствие:

– Моя дочь уже никуда не вернётся, мистер Бадеуш. И мёртвые не мечтают.

Действительно, мог бы и догадаться о причинах крестового похода.

– Значит, это месть?

– Да! – прорычал он, не сдерживаясь. – Это месть! Я посмотрю в глаза правителю этой страны, когда из него будет уходить жизнь. Хочу увидеть раскаяние, если этому ублюдку оно доступно. Пусть почувствует хотя бы десятую часть моей боли!

Я промолчал, не став развивать тему. Рэд отошёл на несколько шагов и продолжил следить за горением грибов. Крики утихали. Раздался голос Три́юлы, слегка ломкий в тоне:

– Почему… Почему они кричат, словно дети?

– Потому что это и есть дети. Каждый гриб — один из детей, что попали в Страну и остались здесь навсегда. Таков дар Оринунга его гостям — вечная жизнь, полная блаженного существования. Они ни о чём не думают и не волнуются, лишь растут, никем не тревожимые. Ну, кроме редких визитёров. И случаев, когда приходит мужик с огнемётом, видимо.

Грибы догорели. За ними обнаружился ещё лес грибов — но сквозь него проходили широкие дорожки, по которым мы вполне могли пройти. Их было четыре, уходящие в разные стороны. И даже отсюда было видно, как они петляют и пересекаются.

– И по какой тропе нам идти, Илдриг? – обратился ко мне Рэд.

– Никогда не ходил по дорожкам, в Стране принято указывать путь. Полагаю, не имеет значения, по какой мы пойдём. Куда-нибудь мы придём.

– Куда-нибудь не устраивает, мистер Бадеуш.

Он сбивался на «мистера», стоило ему разозлиться.

– В Стране пространство существует очень условно, господин Лиен. Перемещение здесь всегда происходит между местами, полянами, если хотите. Невозможно их миновать на пути к королю Оринунгу.

– Что ж, значит, мы их посетим.

Я больше не видел Три́юлу, даже краем глаза, и не слышал. Видимо, до следующего раза, когда ей заблоговолится, решил я, ныряя в тропу вслед за очередным наёмником и перед Рэдом.

Несмотря на обстоятельства и цели, наёмники оглядывались по сторонам, с удивлением разглядывая Страну Грибов. От человечьего глаза обычно ускользает, сколь разнообразны представители этого царства. Фиолетовые оттенки «полочек» невыговариваемого трихаптума, голубоватые лепестки «эльфовых чаш» и зеленоватые бледные поганки, и это только для начала. Вырастающие деревьями рогатиковые и волнообразные спарассисы, отдалённо похожие на кустарник. Находясь в Стране, ты будто попадал в двойственную реальность - похожую на привычное окружение, и совершенно чуждую при этом. Весь мир превратился в грибницу, и даже ты в ней, скорее всего, лишь по прихоти судьбы считаешь себя человеком.

Кражински спросил, сжигать ли его людям всё на своём пути. Рэд напомнил, что запасы топлива у них ограничены. Стоит их беречь. Это заявление настораживало. До сих пор господин Лиен говорил, что собирается уничтожать всё на своём пути. А теперь что?

Мы шли по широкой тропе, а мимо кружил калейдоскоп разноцветных и разноплановых грибов. В среднем они достигали роста человека и выглядели похоже на… грибы, собственно - вёшенки, опята, сыроежки, лисички, подберёзовики и подосиновики, и прочие-прочие, знакомые по форме и цвету шляпки. Размеры их всё равно поражали. В глубине можно было увидеть циклопический, в рост столетнего дуба, гриб-гигант. Его ствол расходился кроной белоснежных мицелиевых ветвей, уходящих в соответствующих размеров шляпу. Её пористая плоть ввергала всю окрестность в душистую тень. И всё же мрак внизу не был кромешным. Время и погода проделали в монументальном творении природы трещины и поры, через которые сквозил свет Солнечной Шляпы. Ствол титана был увит грибными “лианами”. Они вились, словно плющ, только стебель был толстым, а шляпки-листья располагались редко.

При этом в отдалении всегда был слышен какой-то шум. Шелест ветра, непонятное шебуршение. Приглушенный звук разрываемой чем-то земли.

Тропа постепенно уводила нас куда-то вниз. По бокам начали возвышаться холмами каменные стены. Мы оказались в небольшом ущелье, которое уходило шагов на тридцать вперёд, после чего круто сворачивало. И перед поворотом стоял человек. Бледная кожа, с уходом в зелёный оттенок. Вокруг шеи волнистый воротник. Но к нему не шло никакого костюма, голый торс да босые ноги, лишь штаны-баллоны бурого оттенка. На груди отсутствовали соски, живот не сходился к пупку — лишь проглядывающие рёбра на тощем теле говорили, что это всё же человек, а не глиняный голем.

Голова выделялось особенно. Абсолютно лысую макушку украшали красные бородавки, блестящие словно капли крови. Подбородок украшала сетка шестиугольного мицелия, которую только больной разум из-за формы мог издалека принять за бороду. Человек поглаживал границы отдельных клеток. Над сеткой располагался пухлый рот, а его, в свою очередь, теснил нос-картошка. По бокам располагались глаза, чересчур большие для такого лица. Здоровенные, оранжевые с красными прожилками, они будто горели, так что видны были даже отсюда, шагов за тридцать. Он откровенно разглядывал нас.

– Илдриг, что это за мерзость? Ты знаешь? – спросил Рэд, поджав губы.

– Это Бдилур Лихносон. Собиратель папоротника, – сказал я дрогнувшим голосом. – Гнущий реальность, псилоцибиновый путник. Теперь не миновать его, лишь попытаться пройти дальше.

– Никаких “пытаться”. Мы пройдём, – заявил Рэд. И первым пошёл вперёд.

Лихносон не сказал нам ни слова, лишь скрылся из виду за поворотом.

– Мистер Лиен… Рэд. Я бы… вы бы поостереглись, – осторожно сказал я.

– Остерегай. Рассказывай, чего нам ожидать.

– Сумасшествий, изменений в пространстве. Ощущений, как от галлюциногенов, но без всяких сомнений относительно реальности.

– И что нам делать?

– Идти вперёд. Обиталище Бдилура — это лабиринт, причём простой. Его сложность не в запутанных коридорах, а в испытании разума на прочность.

– А почему мы не можем… – господин Лиен осёкся на полуслове, потому что посмотрел мне за спину.

– Да, если мы увидели Лихносона, мы уже в его владениях, – объяснил я и только после этого обернулся. Пару раз я забредал к Бдилуру, так что представлял, что там.

Господин Лиен увидел, что за нашими спинами уже нет никакого прохода. Лишь голая скала рыжего песчаника, уходящая ввысь.

– Это… реально? – и он дотронулся рукой до препятствия.

– Мы не почувствуем разницу. Здесь реально то, что Бдилур назначит таковым. Поэтому “гнущий реальность”.

Рэд сунул руки в карманы и повернулся ко мне.

– Что ж, значит, вперёд.

Сразу за поворотом образовавшийся коридор изгибался широкой дугой. Поначалу ничего особенно не происходило. Мы шли по двое в ряду, на некотором удалении. Из-за спины вновь послышался голос Триюлы:

– И когда начнутся галлюцинации?

– Они уже начались. Потихоньку, постепенно.

– Что ты сказал, Илдриг? – переспросил мистер Лиен. – Что началось?

– Говорю, галлюцинации начинаются постепенно. Мы не почувствуем разницы, пока не станет поздно.

– Например?

– Например, прошло всего пять минут, а нас уже не шестнадцать, а пятнадцать. И где потерялся один из ваших людей, я понятия не имею.

– Наверное, он отстал, – заметил командир наёмников. – Эмиль, Бертран, пойдите туда…

– Нет, – отрезал мистер Лиен. – Нельзя разделять силы. Вы уже должны были понять, что если мы отправим людей за отставшим, они не вернутся. Надо держаться вместе.

– И вернуться не получится, – заметил я. – Смотрите!

Буквально за минуту, на которую мы отвлеклись от коридора, там появилась ещё одна стена, перекрывающая путь назад.

– И вы теряете людей прямо пока мы стоим, – добавил я, указывая на другую стену. Человек был погружён в неё головой и руками, как будто нырнул с разбегу, пока она была жидкой. Наёмники мистера Лиена попытались спасти брата по оружию, но тщетно. И поздно – он умер.

В один момент господин Кражински припёр меня к стене, уперевшись локтём в горло. Другой рукой он достал нож и приставил его к моему лицу.

– Объясни, что происходит, иначе я тебя прямо здесь на кусочки порежу.

– Я же сказал, мы во власти Лихносона. Бессмысленно держаться за руки, обвязывать друг друга, или убивать меня. Мы можем лишь идти прямо и стараться сохранять рассудок.

Мистер Лиен взял капитана наёмников за локоть. Мягко, но при этом так настойчиво, что тому ничего не осталось, кроме как отпустить меня.

– Мистер Кражински, мы с вами договаривались, никакого лишнего насилия.

– Да, но он…

– Он наш проводник. Если вы что-либо сделаете с ним, мы точно отсюда не выйдем.

– Но он что-то знает…

– И говорит об этом открыто. Но если хотите, мы можем обвязаться верёвками, прежде чем двинуться дальше.

Так они и сделали. Вперёд мы пошли цепочкой. Впереди замаячила фигура мальчика, которую, похоже, видел лишь я один. Никто на его появление не среагировал. Лет одиннадцати, в шортах и футболке, со светлыми волосами и нахмуренным личиком. Он появлялся на пару секунд. Стоило моргнуть или отвести взгляд, как он пропадал.

Дуга коридора привела нас к резкому повороту, и теперь мы шли, кажется, по направлению обратно, по такой же широкой дуге. В какой-то момент верёвка где-то посредине оборвалась. Никто ничего не заметил, просто нас стало внезапно уже тринадцать. Господин Кражински приказал перевязать верёвку и мы двинулись дальше.

Мальчик появился рядом со мной и заметил:

– Зря ты это всё делаешь, Илдриг. Зря-зря. Господин Орин будет недоволен.

– Да уж, – тихо, сквозь зубы выдохнул я. Стоило быть готовым к появлению Кариона. Но я не был.

Сверху по краям начали появляться грибы. Фиолетовые шляпки и синие бусинки на длинных ножках, за пределами нашей досягаемости. Возле следующего поворота из-под земляного пола, покрытого каменной крошкой, начали проглядывать каменные плиты. Материал с прожилками, вроде мраморного, и спиральные орнаменты. Где-то здесь нас стало уже двенадцать.

– Нам нужны дополнительные меры, – заметил мистер Лиен. – Не может же быть всё так просто — раз, и нет человека!

– Мистер Лиен, поверьте, нет никаких возможностей оградить себя от влияния Бдилура.

– Но вы были здесь, вы эксперт по Стране Грибов. Вы извлекали людей из этого лабиринта?

– Пару раз. Когда мы дойдём до центра, у нас будет шанс вернуть ваших людей. Но я не воевал со Страной, так что понятия не имею, сколь велик этот шанс.

В моих словах почти не было лжи. Я действительно не воевал со Страной в тот раз. Господин Кражински сверкнул зубами, почти ощутимо скрипнувшими, но промолчал. Мы двинулись дальше.

– Илдриг, а что именно считается галлюцинациями? - продолжил допытываться мистер Лиен.

– Всё. Какого цвета окружающие нас стены, Рэд?

– Синего.

Тут же раздались возгласы наёмников. Кто–то видел зелёный, кто-то фиолетовый, жёлтый — все цвета радуги.

– Вот об этом и речь. Здесь ничто не имеет однозначности, всё стоит подвергать сомнению. И ушедшие от нас господа, вероятно, ушли по собственной воле — они увидели что-то, привлекшее их, или кого-то зовущего. А может, их испугали. Этот лабиринт испытание, как я уже сказал. Каждый раз, как я здесь бывал, видел разное. И дети тоже.

Разговор сам собой затих. Ещё один поворот, и мы оказались в лесу. Точнее, я оказался. Рядом со мной не осталось никого. Верёвка, которой я был привязан к двум другим наёмникам, исчезла. А передо мной стоял Карион.

– Кто этот мальчик? – раздался голос Три́юлы у меня за спиной, заставивший подпрыгнуть на месте.

– Оринунг единый, не пугай так, пожалуйста, – горячо зашептал я, едва сдерживаясь. – Я думал, я один остался!

– Действительно, остальные исчезли. Но я по какой-то причине осталась. Так кто это?

– Это мой друг. Когда-то. Его звали Карион.

– Не говори, будто меня здесь нет! – топнул ножкой мальчик.

– Но тебя здесь… ладно, извини меня, – признал я. Бессмысленно спорить с галлюцинациями. Тем более, что я и впрямь не знал доподлинно. Я повернул голову в сторону Три́юлы. – Ты наводила обо мне справки? Знаешь, откуда я вообще появился?

– Разные слухи ходят об Илдриге Бадеуше, единственном эксперте по Стране Грибов, – заметила она. – Кто-то говорит, ты родом отсюда. Кто-то говорит, ты единственный сбежавший отсюда ребёнок. Иные говорят, что ты единственный попал сюда, будучи уже юношей, поэтому и смог уйти.

Я усмехнулся.

– Стране Грибов не нужны юноши. Только дети. И, с некоторой поры, лишь девочки. Смесь фантазии, нерождённого мира и почти что всемогущества. Не правда ли, Карион?

– Какой ты умный стал, братик, – заметил мальчик. – Прям как Дженсу!

– Да уж, пришлось, Кари, – сказал я и продолжил для Три́юлы. – Я действительно сбежал из Страны Грибов… Мне помогли. И каждый аспект этого побега ужасен.

Я продолжил идти вперёд — ведь на самом деле мы всё ещё находились в лабиринте, и так или иначе его предстояло пройти до конца. Карион пошёл впереди, а Триюла – я на неё особо не глядел, завеса всё ещё отводила взгляд – она шла рядом, чуть позади.

– К тому времени я жил в Стране уже год. По крайней мере, так казалось. Время здесь воспринимается иначе. Как и все, я попал в Страну, сбежав от худшей участи. От боли, страха и близости костлявой. Ещё один, кого сочли пригодным для еды и разведения.

– Разведения? – переспросила Три́юла.

– Суровая правда Страны в том, что она растит тебя. Врастает в тебя. Медленно, но верно ты становишься грибом. Конкретная участь разнится, но суть не меняется. У каждого из обитателей Страны свой секрет того, почему он сохраняет относительную самостоятельность. Почему он не гриб буквально. Никто не расскажет сам, можно лишь слушать, что они болтают друг о друге.

Стволы деревьев начали на глазах покрываться грибами. Нарастали “полочки”, от них отделялись новые… просветы между деревьями зарастали папоротником. Приходилось поворачивать, обходя стволы.

– Вероятно, я стал бы ещё одним из груздей или опят, но в Страну попал ещё один мальчик. И через некоторое время в мир людей вернулся Илдриг Бадеуш.

– Хочешь сказать…

– Да. Я мицелий в теле мальчика, навсегда оставшегося в Стране, слившийся с его телом. И этим мальчиком был Карион.

– Ты не сказал, что так будет, Илдриг! – капризно заявил мальчик. – Ты говорил, что будешь навещать меня!

– Да, говорил, – бессмысленно было отрицать.

– Как именно это случилось? – спросила Три́юла.

– Что именно?

– Как ты выбрался отсюда?

Я помолчал, собираясь с мыслями. Насколько откровенным можно быть с Три́юлой? Мы ведь не так чтобы хорошо знакомы. Случай с Илвой нас сблизил, вопреки обстоятельствам. Но… Ай, да какого чёрта, есть вероятность не вернуться из Страны, а я за мелочи беспокоюсь!

– О том, что с миром можно общаться, обитатели Страны знают прекрасно. И когда сюда попал новенький, мы начали с ним вместе познавать пределы возможностей. Узнаёшь про цену крови, для большинства здесь священную. И про власть Рифмы над Твердью. Тебе больно, но при этом хорошо — в Стране не существует, по сути, чистой боли. Очень соблазнительное предложение.

– И как ты сбежал?

– Мы с ним договорились, – показал я на мальчика. – Даже по прошествии почти года пребывания в Стране я всё ещё сохранял какое-то понимание происходящего. Мне здесь не нравилось. Неизвестно, в чём дело. Может, аллергия какая-то, или никто из местных не прельщал меня своими играми. По какой-то причине даже в Покоях Короля, где все испытывают умиротворение, я чувствовал тревогу. Будто меня обманывают. Кариона же всё устраивало, он не собирался никуда уходить. К тому моменту друзей ближе, чем мы, в Стране не было. Он предложил побег. Мол, давай вместе найдём дыру, я тебя туда провожу, а сам вернусь.

Три́юла подняла брови. – Значит, он указал…

– Да. В Страну Грибов не попадают от хорошей жизни. К тому времени, как мы сбежали, моё тело уже давно съели черви. По идее, у меня не было пути из Страны. А вот Карион на тот момент только попал сюда. Его тело находилось в сложном состоянии. Его сбила машина и наделённый властью человек выгораживал своего родственника-водителя. Так что Карион находился на принудительном лечении, под чужим именем.

– Так ты получается…

– Повторю – я мицелий, проросший в теле юного мальчика. Именно споры перенесли моё сознание отсюда — в мир людей.

– Погоди-погоди. Но как тогда мы здесь находимся физически, если для детей это всё путешествия духа?

– Потому что выбор пути важен. Детей привёл сюда дух. Нас сюда привело тело, разум во главе его. Для Страны разница между телом и душой не столь велика, разделение между ними не существенно.

– Но где момент перехода? Как твои… споры попали в тело этого мальчика?

– С помощью его духа. Позже я уже узнал, что непосредственный поиск «выхода» из Страны – он был сопряжён с неопытностью. Главное – иметь проводника. Каким может стать дух спящего.

Три́юла тяжело вздохнула. Покосившись на неё, я увидел, как она качает головой под впечатлением.

– То, что ты говоришь — не сходится с моим опытом.

Я лишь развёл руками.

– Ничего не могу с этим поделать. Идём. Где-то здесь должен быть конец этого лабиринта.

Удивительно, но Карион молча шёл впереди нас. Никакие другие галлюцинации меня не пугали. Да, лес постепенно заменялся привычным зрелищем Страны Грибов с гигантскими шляпами и полумраком. И запах мицелия никуда не девался всё это время. Но и только.

Наконец, мы дошли до поляны. Просто каменистая площадка, ничего на ней не было. В середине стоял Бдилур и смотрел на нас, продолжая поглаживать кольца своей «бороды». Наконец, он посмотрел мне прямо в глаза. В отличие от Лебендэ, чьи глаза были похожи на паутину, затянувшую изумруд, у Лихносона они оставались человеческими, хоть и большими по размеру. Сам взгляд казался острым, смотреть было больно. Я отвёл глаза.

– Право сильного? – спросил он.

– Да, можно и так сказать.

Он повёл рукой, указывая на плаху. Секунду назад её там не было — как и моего взгляда. Рядом, прислонённый, находился и топор. Выщербленный, будто часто использовался. От плахи было похожее ощущение — поверхность её покрывал бурый налёт, древесина была измочалена, словно по ней часто били.

– Голову, – потребовал Лихносон.

– Что? – опешила Три́юла.

– Голову, – повторил Лихносон. И указал пальцем на меня.

– Надо следовать. Это его испытание, – сказал я и шагнул к плахе.

– Нет, – глаза её сверкнули зелёным. Казалось, воздух вокруг задрожал, как над пламенем. – Ты ведь не придворный Марии Тюдор!

Я улыбнулся.

– Именно, что он и есть. Придворный Его Величества Оринунга, мицелий в теле человека, посол меж двух миров, нарушивший свою клятву верности.

– Свою?

– Голову, – напомнил Бдилур.

– Да-да, сейчас, дай объяснить, – сказал я ему и повернулся к ведьме. – Я ведь не сразу научился переговорам, со Страной и вообще.

– Мне было около семнадцати, – продолжил я, помолчав, – и я ходил по улицам болезненным юношей. Общительным, но хилым. Один мой друг потерял дочь. После чего пришла открытка. Лист с чудны́ми рисунками на одной стороне, и бредовым посланием на другой.

Этот человек сделал для меня немало. Помогал в трудную минуту. Я боялся и ненавидел Страну Грибов, но так я мог хотя бы частично вернуть долг.

В тот раз я пришёл сюда, словно вор и воин. Пытался прокрасться, где возможно, и прорваться с боем в остальных местах. Кончилось это встречей с Оринунгом. И обещанием. Я спасаю тех, за кого договорюсь. И не приведу гостей. Ни близких, ни вынужденных.

На этих словах я присел перед плахой, и начал устраивать на ней голову. Бдилур подошёл и взял в руки топор. Однако внезапно из груди у него показалось окровавленное лезвие, а сам он выгнулся дугой. За его спиной стоял мистер Лиен.

Стоило клинку выйти из тела Лихносона, как он зашёлся в фиолетовом пламени.

– Весьма занимательно рассказываешь, Илдриг. Но боюсь, за твои грехи тебе придётся ответить в другой раз.

Пространство неуловимо менялось. Вместо плахи передо мной стоял удивительно прочный гриб, выпирающий полочкой, подобно трутовику. Однако выпирал он вертикально, создавая подходящую для головы волнообразную поверхность. Стояла плаха посреди круглой камеры лабиринта Бдилура — без его магии это были просто стены из песчаника. Лишь в одном месте стену покрывали грибы. Под ногами лежали ветви папоротника, устилающие пол. Поляна, на которой мы находились, была центральной и от неё прочь вёл прямой ход.

– Занимательно дела делаете, Рэд, – ответил я осторожно, вставая на ноги.

– Было бы глупо с моей стороны заявляться в край колдунов без туза в рукаве. Кстати, и барышню вашу я прекрасно вижу, бессмысленно прятаться, – и он достал из кармана пиджака серебряный молочник и помахал им.

– А я не столько от вас прячусь, сколько от местных. Так что позвольте девушке свои причуды, – Три́юла изобразила книксен и снова пропала из виду. Причём в этот раз, похоже, и для Рэда, потому что он заморгал, будто пытаясь что-то увидеть. После чего лишь дёрнул подбородком в сторону.

От наёмников, которых я привёл в Страну, осталось немного. Пять человек и командир, господин Кражински. Вместе с ним они как-то прошли через лабиринт. Выглядели они помятыми, но вполне сохраняли решимость двигаться дальше. «Где бы он не взял этих парней», – подумалось, – «они крайне крепкие и не из пугливых. Не знал, что такие вообще существуют. Способные иметь дело с мистическим.» До сих пор я был искренне уверен, что для таких дел если и используются средства, то лишь такие же необычные, вроде меня.

Одну часть стены центральной камеры лабиринта покрывали грибы самых разных оттенков. Приглядевшись, можно было увидеть, что они складываются в картину. Изображение хвойного леса, и посреди древний алтарь – плита с углублением, залитым кровью. Перед ним мужчина в белом, он поднял руки в обращении к небу, в руке его нож. А над ним, в небесах – нечеловеческое лицо бога Страны Грибов.

Сложно было узнать в нём лицо, лишь наитием. Не было рта, и глазами смотрели полипы. Два причудливых разреза по бокам выступали ушами. Полипы переливались цветами – приглядевшись, я увидел рыжую, фиолетовую и бледно-зелёную шляпки. Они окружали подобие зрачка и казалось, бог смотрит не на своего жреца, а прямо на зрителя. И он был недоволен.

Не я один заметил картину, растущую на стене. Рэд достал пистолет и разрядил обойму в глаза Оринунга. Куски пористой мякоти полетели во все стороны. В воздухе раздался причудливый резкий запах – смесь пороха и жжёного мицелия.

– Знаете, это бессмысленно, Рэд. Гриб это ведь… Не то, что мы видим, но мицелий, проросший в стене.

– Вот как, – заметил мистер Лиен и взял у одного из людей огнемёт.

– Вы не можете спалить всю Страну, господин Лиен. Рэд. Может, побережёте топливо?

Он прищурил глаза на меня. Три́юла озвучила вопрос, готовый сорваться с его губ. Её голос раздался из ниоткуда:

– Что ты задумал?

– Я ничего не задумал, я говорю прямо – либо вы убьёте бога этой Страны, либо всё это не имеет смысла. Страна найдёт новых эмиссаров, на смену старым грибам вырастут новые.

– Ладно, – ухмыльнулся Рэд. – Так веди меня к своему богу.

Я не стал спорить, что это не мой бог. Хотя я не поклонялся ему, по сути, Оринунг являлся моим Творцом.

Мы вышли из лабиринта – никаких блужданий, прямой коридор вновь вывел нас к грибному лесу. Среди гущи выстраивалась дорожка, и я ощущал, что она направляет нас к Лебендэ. Это было сродни тихому шёпоту и предвкушению встречи со старым знакомым. Всё же с Лебендэ из местных я нашёл больше всего родства, с ней я почти нормально общался. А чуть дальше по тропе среди бледных шляп замелькали алые мухоморы и их зеркальные “братья”, с белой шляпкой в малиновых пятнышках. От мухоморов их ещё отличало, что эти грибы сочились малиновой жидкостью из этих пятнышек. Название их, правда, мог запомнить лишь одержимый грибами, вроде меня – гиднеллумы Пека.

В общем, Лебендэ влекла нас к себе, и отказываться было себе дороже.

К этому моменту я примерно понял, что нас ожидает. Страну Грибов не убьёт бизнесмен, даже если у него в запасе арсенал мистических орудий. Даже те разрушения, что он совершил, выступали скорее обманкой, чем реальным ущербом. Как я и сказал Рэду, мицелий, а не гриб, даёт жизнь системе. Мы не видим его, он скрыт под землёй. Уничтожить грибницу почти невозможно, даже и обычную, а не как здесь.

Однако это не значит, что огонь для них приятная щекотка. Это не значит, что детские крики горевших грибов были игрой. Мне предстоял тяжёлый разговор с Оринунгом, и люди в этом разговоре будут участвовать почти никак. Что для грибов люди, кроме как пища?

Лебендэ действительно ждала нас. Бледная женщина-гриб, изящная и опасная, с кровавой шляпкой мухомора, скрывающей голову. Как и всегда, сидела, обхватив колени, в тени своего домика. Зелёные глаза, затянутые паутиной, озорно глядели на меня.

– Что же ты задумал, Илдриг? Неужели ты собрался свергать Оринунга?

Я вытаращил глаза на неё.

– Разве… – она не дала договорить, рассмеялась едким девичьим смехом. Так девочки в школе смеются на робким одноклассником, приглашающим на свидание.

– О, ну что ж, значит, дело в них, – и она посмотрела на идущих следом людей. Трое наёмников, Три́юла да сам Лиен. – И кто же тут руководит. Уж точно не любопытная. Ой, какие глаза вострые! Опасна, юна. Ох и озорник же ты, Бадеуш! Да ещё и люди опасные! Ох, раньше бы так развлекал.

– Развлекал? Мисс, мы здесь не ради шуток, – заявил Рэд и указал на неё ножом. – Где ваш Оринунг?

– О, он там, дальше, – и она махнула рукой за спину. – Я только спросить, правда-правда.

Она так искусно изображала девочку, что я в очередной раз диву дался. Но Рэд был непреклонен.

– Я вижу твою натуру, монстр. Отойди или…

– Да идите, что я вам, мешаю? Вон дорожка, – и действительно, вокруг её домика показалась дорожка, по краям украшенная цветастым лишайником синего и лилового цвета. Но потом она добавила:

– Это из-за той девочки, что не хотела возвращаться к мачехе, ведь она унижала и била её?

Рэд повернулся Лебендэ.

– Назови мою жену абьюзивной сукой ещё раз, маленькая ведьма.

– Зачем? Ты прекрасно справился с этим сам, папаша.

Мистер Лиен сделал глубокий вдох. А затем обратился к одному из своих людей:

– Дай сюда огнемёт.

Наёмник отстегнул ранец и передал устройство Рэду. Он повернулся к Лебендэ, подняв на неё раструб оружия.

– Что-нибудь ещё скажешь перед смертью, тварь?

– Нет, – одно плавное движение и Лебендэ уже на ногах. – Но я его заберу, этого парня. Нравится он мне.

Она двигалась так быстро, что сливалась в одно единое белое пятно. Рэд нажал спусковой крючок, но поздно. Струя пламени подожгла дом Лебендэ, но не грибную ведьму. Она уже была возле наёмника, передавшего Рэду огнемёт. На вид он был в порядке, но застыл, как истукан. Глаза стали белыми, зрачки закатились. Она обратилась ко мне, пока Рэд медленно поворачивался и начинал орать. Время замедлилось, повинуясь её желанию.

– Всему будет расплата. Оринунг решит. Посмотрим, спасёт ли тебя язык в этот раз.

И она с места прыгнула вверх, резво, словно кузнечик, унося с собой наёмника. На место, где они вдвоём стояли, обрушился огонь, но поздно. Пламя лишь дыхнуло на меня жаром, заставив отскочить. Только теперь Рэд окончил свой крик “огонь по ней!” Увидев пустоту, он обратился ко мне:

– Куда эта сука делась?

– Прыгнула, Рэд. Мы её уже не достанем.

– Сэр, – обратился к Рэду мистер Кражински. – Может, назад? Мы потеряли почти весь отряд. У нас всего ничего топлива, шанс на успешность операции стремится к нулю.

Я видел, что его встревожило на самом деле. Наниматель открыл огонь по своим. Наниматель потерял лицо, а возможно, и голову.

Финиш действительно уже был виден. Я догадывался, что именно происходит. Собственно, у меня с самого начала не было особых иллюзий. Вопрос не в том, отомстит ли Рэд за свою дочь. Вопрос в том, вернусь ли из Страны я. Вернётся ли Три́юла. До этого я ещё надеялся, что кого-то из наёмников удастся спасти. Но теперь… За нами след из напалма. И это не запах победы, то, что я чую.

– Нет, мы не повернём назад, – отмёл предложение наёмника Рэд. – Не тогда, когда мы у цели. К тому же нас ведь не выпустят, верно, Илдриг?

Он повернулся ко мне с кривой ухмылкой. Я нехотя ответил:

– Мы просто не найдём дорогу назад. И даже у меня нет ответа, сколько ещё сюрпризов готовит Страна. А нам сейчас и одного Дженсу бы хватило.

Пролегала большая разница между моими обычными визитами в Страну и этим. Будь я здесь один, я бы в два мгновения вернулся. Но не с оравой людей, не в нынешних условиях. И Оринунг не выпустит нас из своего домена, без его разрешения я никуда отсюда не денусь.

– Дженсу? – спросила Три́юла. – А это не тот ли?

– Тот, – подтвердил я. Как бы не хотелось держать вещи в секрете, моя подопечная, Беата, не подписывала никаких договоров о неразглашении. Тот, кто хотел, мог легко узнать, от кого я забрал её. Ну, если не считать маньяка, которому я горло выгрыз. – Не о том речь. Рэд прав. Наш путь закончится у Оринунга, так или иначе.

И мы пошли по тропе, указанной Лебендэ. Сложно сказать, сколько времени занял наш путь, но в какой-то момент один из четырёх оставшихся наёмников наступил на гриб, что вылез на дорожку. Внутри он оказался полон ядовитых игл. Наёмник скончался за считанные минуты.

– Знаешь, – поделился я с Три́юлой вполголоса, – до сих пор был уверен, что знаю все или почти все виды грибов, здесь и в мире. Но гриб с кактусом внутри – это что-то новое, даже по моим меркам.

– Полагаю, грибы принимают форму, что нужна их правителю, – предположила она. Я неуверенно кивнул.

Мы подошли к дворцу Оринунга на закате, так что мои спутники успели увидеть, как Звёздный Гриб меняет шляпу. Вопреки всему случившемся я улучил момент и насладился зрелищем открытых ртов. Призрачные колонны грибов, уходящие в вечность, и солнце, которое оказывается лишь шляпой. Никто не смог сдержать удивления. Особенно приятно, конечно, было смотреть на удивление Три́юлы. Её губы сложились в идеальное “о”, которое она поспешила прикрыть ладошкой, словно зевала.

Дворец, впрочем, тоже впечатлял.

Из каменистой земли, покрытой лишайниками и папоротниками, вырастал мраморный лес грибов. Они росли вплотную друг к другу, сплетаясь в единую крону. Похожим образом росли рамарии, “грибные кораллы”, однако здесь крона сходилась куполом, что не встречалось в природе. Привычной шляпки у таких грибов не было. Плоть же их состояла из белого с чёрными прожилками камня, подобного мрамору.

Посреди этой “чащи” находился вход внутрь, над которым “ветки” сходились аркой. Под потолком висело марево, светящееся разными оттенками. По сути, единое полотно распадалось на пятна – зелёные, оранжевые и синие. Приглядевшись, можно было разглядеть мелких не то мошек, не то светлячков. Впрочем, сложно было до конца отделаться от впечатления, что это живая светящаяся пыль парит под потолком.

На секунду мы все застыли, после чего Рэд первым шагнул вперёд. За ним последовали остальные.

Один из наёмников прикоснулся к мраморной поверхности гриба и удивлённо воскликнул:

– Он живой! Там внутри ходит сок!

– Очень плохая идея – что-либо трогать здесь. Я думал, вы уже поняли, – прошипел я. Впрочем, для меня это тоже было новостью. В тот единственный раз, когда у меня была аудиенция с Оринунгом, последнее, что я хотел – трогать мраморную плоть грибов.

Сквозь арку по коридору мы пошли внутрь. Он пару раз вильнул из стороны в сторону, после чего вывел нас в тронный зал. Формой он напоминал треугольник вершина которой выходила в коридор. В двух дальних от входа углах возвышалась пара грибов ростом под два метра, и шляпы их испускали яркий синий свет, приятно гармонирующий с зеленоватым маревом под потолком.

А напротив входа стоял трон. Впрочем, сложно было назвать его прям троном – это было простое каменное кресло, из такого же белого, с чёрными прожилками, “мрамора”. Грибам не было нужды в торжественности и проявлениях роскоши. Их бог вызывал уважение своей властью, а не её атрибутами.

Сам Оринунг на фоне немаленких размеров трона сначала оказался незаметен. Лишь когда он подался вперёд и встал с трона, его вид резко выделился. И больше внимание уже ничему кроме него не давалось.

Одежда из старой древесной коры бурого цвета была усеяна белёсым ковром пушистой плесени, из которой выступали кроваво-красные бусины. На плечах росли веером белые грибы–полочки, и они же сходили вниз по сапогам из всё того же старого дерева.

Лицо тоже немало впечатляло. В отличие от рисунка в лабиринте Лихносона, перед людьми бог грибов предстал почти человеком. Глаза его были трёхцветными и их покрывала сетка мицелия, как и у Лебендэ. Кожа была бледно-зелёного оттенка, но уши и нос оставались на месте. Правда, волосы даже не пытались походить на что-то человеческое – это были толстые стебли из грибной плоти, разве что отдалённо похожие на уложенные воском волосы. Он встал нам навстречу, но не проявил ни малейшего жеста приветствия. Впрочем, Рэд и не искал его.

Стоило ему заметить Оринунга, как Рэд выхватил пистолет и разрядил в него обойму. Казалось, пули просто не долетали до бога, растворяясь в воздухе. Тогда Рэд достал изящный проклятый молочник и кинул в противника, но тот лишь отмахнулся. Наконец, он бросился к нему с ножом, но повелитель Страны поднял руку – и Рэд застыл на месте. Следом бросились наёмники, но взмахнув другой рукой, Оринунг превратил последних помощников бизнесмена в мицелий. Они рухнули на бегу, свалившись кучками слизи и грибной плоти в одежде.

Оринунг подошёл к Рэду. Тот смог шевелиться. Бог спросил:

– И с чем вы сюда пришли, мистер Лиен?

– С местью. Я пришёл мстить за убитую дочь!

– Каким образом это наша вина?

– Вы её соблазнили, забрали у меня! Она… – он всхлипнул. – Моя деточка так и не вернулась из вашей проклятой страны! Она покончила с собой, мечтая возродиться здесь! И всё ради чёртовых грибов!

Начав с всхлипа, он перешёл на рык, а закончил криком.

– То есть это мы растлили вашу дочь? Мы навязали вам жену, что обращалась с падчерицей, как с половой тряпкой? Мы отдали её на воспитание жестокой женщины и не обращали внимания, пока Мелира не сбежала из дома? Я вас правильно понимаю?

Рэд покраснел. Его руки задрожали и он попытался голыми руками схватить Оринунга. Однако стоило ему сделать попытку броситься вперёд, как бог грибов поднял ладонь.

– Достаточно.

И мистер Лиен осел на пол, расползаясь на части. На плитах дворца лежали останки человека, моментально прорастающие грибами. Алыми эльфовыми чашами и бирюзовыми пупырчатыми строфариями, с пушистым воротником. Уделив внимание этому зрелищу, Оринунг повернулся к нам.

– Что ж, Илдриг, осталось решить, что с тобой и твоей спутницей. Госпожа?..

– Три́юла, просто Три́юла, никаких эпитетов, прошу.

– Что ж, Три́юла, ты не несёшь никакой вины перед Страной, но никто не уходит отсюда просто так.

– Что же может выступить в качестве платы?

– В твоём случае – знание. Как ты сюда попала?

– Прошла следом за ним, – она указала на меня.

– Это так не работает. Совершая Стих Входа, Илдриг должен был знать точное число людей с ним. Тебя он не видел, как не заметил и Лихносон, пока ты не позволила.

Тут Три́юла, к моему удивлению, слегка покраснела.

– Это был ритуал Привязи.

У меня глаза на лоб полезли.

Ритуал Привязи – это своего рода приворот, только без всякого вмешательства в психику. Вы друг без друга физически не можете – вас связывает невидимая нить. Уйдёте далеко друг от друга – будете с каждым километром чувствовать себя хуже и хуже. И также связаны ваши судьбы – умрёт один, другой за ним последует.

– Но… Зачем? – поинтересовался я.

– Мне надо было за тобой проследить. Интересно же, в какую ситуацию ты вляпался.

– Но Привязь это не следящие чары!

– Следящих я не знаю. Пришлось импровизировать, – она показательно пожала плечами, разводя руки в стороны. – Если слушать связь внимательно, поймёшь, в какую именно сторону удаляется зачарованный. А слишком близко к вам я остерегалась подходить.

– Значит, ты разделишь участь приведшего, – заключил Оринунг и повернулся ко мне. – Что скажешь в своё оправдание, чадо?

– Я уже давно вырос из этого эпитета, – проворчал я. Мало что так выводило из себя, как напоминание о воспитавшем меня крае.

– Эти слова – главный признак обратного. Почему ты привёл этих людей?

– Они угрожали мне.

– Нет.

– Но это правда! – встряла Три́юла.

– Девочка, то, что ты видела, и то, что есть на самом деле – не одно и то же. Тот, кто зовёт себя Илдригом, мог убить всех этих господ не более, чем щелчком пальцев.

– Мог, – признал я, не уточняя, насколько он преувеличивает правду. – Как и ты можешь убить меня или любого из твоих подданных. Возможность не равна желанию.

– И это всё? Нежеланием убивать ты объясняешь нанесённый Стране вред?

– Ой ли? Хочешь сказать, что Груздь или Лихносон действительно умерли?

– Умерли десятки и сотни грибов, чад моих. По-твоему, выживание разумных из них делает твоё предательство меньшим? А что если бы я сказал, что среди умерших Карион?

Я прогнал эту мысль и продолжил гнуть свою линию.

– Да, я полагаю так. Иначе нас бы остановили раньше.

– Не испытывай моё терпение, дитя. Причины, сейчас.

– Много их, о Оринунг. Я никогда не скрывал неприязни к Стране. Вы берёте к себе детей. Навсегда, если не вмешиваюсь я. То, что они сюда приходят по собственному желанию, едва ли исправляет ситуацию.

– Я надеялся, – продолжил я, – что Редьярд опомнится, поймёт свою неправоту. У меня не хватило слов, чтобы убедить его, и я надеялся, что его собственные дела устрашат его. Потом я надеялся, что кто-то из местных убедит его. Лебендэ отказалась, Лихносон не справился. А значит, оставался ты, государь.

– Как? Каким образом, по твоему, может быть переубеждён фанатик?

– В том и дело, что я не знаю. Иначе бы этого всего не случилось.

Оринунг стоял молча. Повернув лицо в сторону, он явно прикидывал, что делать с нами. И честно говоря, меня это не радовало. Древний бог мог что угодно придумать. Но вмешалась Три́юла:

– Так и что, вы просто так лишитесь того, кто связывает ваши миры?

– Если бы этой связи не было, ничего бы не случилось.

– Но дети пропадали. И открытки от них приходили. Значит, рано или поздно путь бы нашли, проложили.

Оринунг молчал. Три́юла зашла с другого края, решив развить успех:

– Хорошо. Тогда какого чёрта между мирами вообще есть связь? Вы ведь были там раньше нас? Почему вы покинули мир?

Оринунг рассмеялся. Жутко так, скрипом деревьев и шелестом веток. Вместе с ним казалось, что даже воздух сотрясается. Светляки под потолком попеременно замигали.

– Откуда эта мысль, девочка? Для людей это страна грибов, для грибов это страна людей. Это место, где наши миры пересекаются. Не больше, не меньше.

– Но у нас полно грибов…

– Окстись, дитя. Мыши разумны? Разумны ли коровы? Ваши грибы не более, чем родственники, настолько дальние, что сходство иллюзорно. У вас с обезьянами и дельфинами больше общего, чем у нас с ними.

– И тем не менее, связь имеется.

– Да, имеется. Потому что ваши дети плачут, когда спят, и мечтают о большем, – объяснил Оринунг. – Это вы пришли к нам, а не наоборот. Это вы призвали нас, и в прошлое, и в настоящее. И похоже, ошибкой было допустить создание этого моста.

– А вы не можете этого исправить, – сообразила Три́юла.

Оринунг молчал.

– Тогда что изменит смерть переговорщика?

– Дело не в его роли, а в его ответственности.

– Значит, это вопрос наказания, – решила Три́юла. – Так назначь его, пусть выслуживается. Пусть заплатит.

– Этот, – и она указала на остатки Рэда, – конец мало что изменит, в случае Илдрига. Для них это конец, для него это начало. Я ведь правильно поняла, для подданных Страны, каким он является, это лишь путь к возрождению?

– Он возродится как мой подданный. Не сбежавший пленник, но вассал.

– Не похоже, чтобы Лебендэ или Бдилур были настолько безвольны, как ты описываешь, – заметил я.

– Что есть воля? – спросил Оринунг. – Ты убежал из Страны, лишь чтобы приползать сюда снова и снова. В конце концов тебя всё равно ждёт эта участь. Так не проще ли ускорить процесс… Да, так мы и сделаем.

И прежде чем мы с Три́юлой что-либо сказали, он оказался возле меня и положил руку на грудь, возле сердца. Другая рука легла на лоб. Стало очень жарко и тяжело, казалось, я сложусь прямо там, рухну грудой костей и плоти на пол. Прямо как Рэд и его наёмники.

Внутри тела проросли сотни иголок. В руках и ногах, желудке и глазах. Боль, каждая по отдельности несущественная, набросилась разом… В глазах потемнело.

Я обнаружил себя на коленях. Оринунг стоял в нескольких шагах, положив руку на один из светящихся грибов.

– У тебя стало на десять лет меньше в мире людей, чадо. Тебе придётся научиться ответственности, так или иначе.

Вот только я не чувствовал себя старше. Возраст для меня не то же самое, что для людей. Каждый год, каждая нить мицелия в моём теле меняла баланс сил, возможности. Возраст делал меня сильнее, более влиятельным, и тому причиной было разрастание спор внутри. Но не теперь. Мне было плохо, но эту боль я мог игнорировать.

Пошатываясь, я встал, разве что не покряхтывая старчески. Сохранять поступь, походку, манеру. Верь в свою ложь, тебе плохо.

– Ваше величество, – и я слегка поклонился. Повернулся к Три́юле. – Нам пора.

– Хорошо… А как?

– Возьми мою руку, – её ладонь была холодной.

Особенность Страны Грибов в том, что её материальность является понятием условным, сложенным воедино с призрачным. Её не существовало – но она была, каким бы оксюмороном это не звучало. Поэтому попасть сюда неизмеримо сложнее, чем выбраться. Прекратить бытие, сохраняя материальность. Совместить то, что не сочетается. Обратный процесс составлял куда меньше труда. Упростить себя, вернуться в привычное.

Мир послушно моргнул два раза, выпуская нас возле того самого сарая с фасеточными глазами вентиляции, через который мы проникли в Страну.

– Мы так и не закончили обед, – напомнил я.

– Нет, я пас, мне бы домой и в душ, – заметила Три́юла.

– О, я настаиваю.

Настал её черёд смотреть на меня, прищурив глаза.

– Ты просто хочешь узнать, что именно случилось, да?

– Вообще-то я хотел, чтобы ты сняла заклинание, – улыбнулся я. Хоть кого-то я ещё мог в словесные ловушки поймать. Уверенности в том, что это её рук дело, у меня не было.

– А. Вот ты какой, – ухмыльнулась она в ответ. – Но тогда ты всё уже понял, нет?

– Я не настолько умён, как может показаться.

– Тогда что же ты понял?

– Я больше увидел. Ты стояла спокойно, а я упал на колени. Оринунг не смог этого добиться в прошлый раз, а это говорит о многом.

– А каково тогда было наказание?

– Обескровливание, – и я осклабился. – Тогда мои заговоры целиком полагались на магию крови. Так что он лишил меня её. Не целиком, понятное дело. Но достаточно, чтобы обезвредить. Но даже тогда я как-то умудрился остаться в вертикальном положении. Так что…

– Ладно, – протянула она. – Баш на баш – ты мне свою историю побега, целиком, включая возвращение – а я тебе свой секрет.

– Он настолько ценен?

– О да, – и она протянула мне руку, сложенную в кулак. Разжала, и на ладони её показался серый порошочек. Споры, догадался я, приглядевшись.

– Что ж, пройдёмте, сударыня. Кстати, ты не хочешь сжечь их, например?

– О нет, что ты. Когда ещё таким товаром удастся разжиться.

Она извлекла из сумочки небольшой флакон и ссыпала туда споры, после чего упаковала.

Я не стал вести её обратно в “Усталого вепря”. Придя туда, я бы расслабился, а это сейчас было не к месту. Не к ситуации.

Было ещё одно местечко. Маленькая кофейня в нескольких кварталах. Всего ничего столов, всё сделано под старину, хотя и очевидный новодел. Какая-то мебель действительно старая и была отреставрирована, но по большей части всё та же шведская фирма, что и везде. Поморили, вскрыли лаком – и вот уже дух старины. Добавить свечей, фонарей, приглушить свет… Мелочи, однако это создавало уют. Называлась кофейня “Приют феи”, в честь жены владельца.

В это время, а вечер только собирался, в кофейне почти никого не было. Неподалёку от входа с чашечкой кофе и сигаретой устроился пожилой сударь, читающий газету. А в уголок забилась парочка подростков и о чём-то шептались. Мы же сели возле окна, с видом на прекрасную пешеходную аллею.

– Ты первый, – сказала она.

– На самом деле я не очень представляю, что ты хочешь от меня услышать. Сам ритуал, привязавший душу к телу Кариона – это не колдовство в прямом понимании. Владелец пригласил - и предложил располагаться в своём доме. Первое время было сложно – меня нашли родители мальчика. Они не заметили разницы в характере или выражении лица, манере речи. Радость на время затмила их разум. Поначалу я пытался заменить им сына, но не смог – было слишком больно видеть их заботу, знать, что она предназначена не мне. Что получает её, по сути, убийца их сына.

- Но это ж не так.

- Частности, детали, - отмахнулся я и продолжил: - Я не выдержал и сбежал. Оставил лишь записку с просьбой не искать. Знание Крови и Рифм позволило мне выжить на улицах. Оказалось, что магия в мире за каждым углом и под каждым камнем – нужно лишь знать, что искать, как звать.

– Но потом ты вернулся в Страну.

– Да. Лет через пять. Мне было примерно семнадцать, я не знал точного возраста Кариона, а свой и вовсе забыл. К тому времени я уже прилично так врос в этот мир. Обзавёлся знакомыми, друзьями. Твой бывший уже тогда суетился по поручениям. Я прослыл пареньком, что решает магические проблемы.

Стоит заметить, что я никогда не ставил себя таковым. Зарабатывал честной работой – сначала на складе, потом коммивояжером ходил по домам. Но иногда ко мне приходил знакомый знакомых, и просил помочь. И я помогал. Было интересно – распутывать чужие заклинания, уговаривать их исчезнуть. У меня получалось договариваться, и с людьми, и с вещами.

– И однажды к тебе пришли насчёт пропавшего ребёнка, – вспомнила Три́юла.

– Да. Я не был уверен сразу, но вид спящей девочки и открытка из Страны не давали особо усомниться.

Я сделал паузу, глубоко вздохнул.

– Мне было семнадцать. У меня был немалый опыт договоров с людьми, с не-людьми, с предметами. Но тут меня задело за живое. Не только само дело. К тому времени я понял, что со мной что-то очень не так.

– Что именно?

– Я слабел телом, как человек, и с каждой каплей силы обычной становился сильнее как колдун. И тому не было никакой посторонней причины, кроме моего происхождения. Выяснить, что именно происходит, у меня не получилось. Поэтому я решил, что Страна что-то сделала со мной или с телом Кариона. Решил, что умираю.

– Забавно, как люди обычно думают, мол, смерть изменит человека, – усмехнулся я. – Однако мне ничего особо не оставалось, кроме как злиться впустую. Никто из знакомых не сталкивался с подобным, не знал, что это вообще такое. Единственное, что они смогли выяснить – это что в моём теле нервную систему подменила грибная. Вряд ли я такой уж уникальный случай, но никто, до кого я добирался, не сказал ничего по делу.

– Так что я вошёл в Страну, почти как Рэд сегодня, – продолжил я рассказ. – Я не жёг всё напалмом, но я угрожал, вредил. Колдовал, как никогда раньше.

Принесли кофе. Я сделал паузу, чтобы пригубить чашку.

– Почему было не договориться? – воспользовалась паузой Три́юла. – Ты же говоришь, уже тогда был спецом.

– Видишь ли, формально я пытался договариваться. Давил, шантажировал. Искал Кариона, уверенный, что он стал как Лебендэ, сохранил разум. Но оказалось, что Страна не договаривается.

– В смысле? А что тогда ты делаешь?

– Торгуюсь, - сказал я и на секунду задумался. - Вообще справедливо. Моё посредничество – результат редкого стечения обстоятельств. Обычно Страна не договаривается, потому что ей незачем. Потому что ни один человек не может ей навредить.

– А ты?

– А я сам часть Страны, вот в чём дело. Вот что меняет дело. Мало того, что у меня были способы влиять на Страну. Я уболтал Груздя на входе помочь мне – с тех пор он молчит. Я смог найти дорогу к жилищам Лебендэ и Бдилура. И даже уйти от них живым.

В конце концов я попал к Оринунгу на аудиенцию, размахивая кровавой магией, словно динамитом. Что было дальше, ты знаешь. Он высушил меня, а потом мы договорились. Я выторговываю детей, о которых узнаю, а он смотрит на это сквозь пальцы.

– Выторговываешь? Есть цена детской жизни?

– Вроде того.

Она на секунду прикрыла лицо рукой. Когда она её отняла, стало понятно по стиснутым челюстям и огню в глазах, что это была злость. Ещё немного и она бы полыхнула.

– Да уж. А что с твоей жизнью? Со слабостью?

– Мне объяснили, что дело не в повреждениях, дело в природе. Я плоть от плоти Страны Грибов. Ты знаешь, что вообще такое гриб? Всего лишь плодовое тело сети мицелия под землёй. Оторванный от этой сети, я потихоньку умираю. Очень неспешно, но неизбежно. С другой стороны, визиты в Страну приближают мою смерть, как человека.

– Запомни эту мысль, – улыбнулась Три́юла уголком рта. – Так а если вернутся в Страну насовсем?

– Но я не хочу.

– Но если?

Я нахмурился.

– Я стану владельцем небольшого доминиона, как Лебендэ и Бдилур. Либо грибом, как Карион.

– А ты всё же узнал?

– Да, я узнал его судьбу. Лебендэ рассказала, что мальчик счастлив в форме гриба и доволен своей простой и тихой жизнью без разума.

Три́юла передёрнула плечами.

– Бррр. Жуткая участь.

– Как сказать. Они лишены невзгод, почти постоянно получают удовольствие и будут жить почти вечно, на тот случай, если им вздумается что-то поменять. Но хватит об этом, – прервал я. – Что ты сделала?

Она попыталась состроить невинное личико, но потом махнула рукой.

– Я наложила на тебя Привязь. Если бы всё прошло без дополнительного вмешательства, мы бы оба ушли со спорами внутри. И поскольку споры предназначались тебе, то физически они вроде как шли к тебе, но я смогла ограничить их воздействие. То есть ущерб был нанесён, но без последствий на будущее.

– И ты не дала себе навредить. То есть по мне пришёлся двойной удар?

Она пожала плечами с лёгкой виноватой улыбкой.

– Допустим, что-то такое я и подозревал. Каким образом это столь важная информация?

– Судя по всему, что я видела, ты считаешь Оринунга неким хтоническим божеством, которое даже поцарапать нельзя, а единственное противодействие его воле – слова.

Я покачал головой.

– Ну… Да, примерно, очень условно. Мы не видели, что случалось за нашими спинами. Но когда я штурмовал Страну, я разнёс лабиринт Бдилура к чертям. Однако к следующему визиту он стоял на месте и ни малейшего свидетельства о моих действиях на нём не было. Я не уверен, что даже заявления Оринунга о мёртвых грибах правда.

– Но как видишь, он не всесилен, не всезнающ. Иначе как ты объяснишь флакон со спорами в моей сумочке?

– Объяснить я могу что угодно. Оринунг вполне мог счесть твою уловку честной игрой. Но допустим, что ты права. Дальше?

– Что, если я тебе скажу, что ты не обязан погибать вне Страны? Что ты можешь продолжить жить и здравствовать, и даже больше?

– Звучит, как что-то несбыточное. Или глупо затейливое. Каким образом ты хочешь этого добиться?

– Легко. Мы убьём Оринунга.

Воцарилась тишина. Я молча изогнул бровь на неё. А она держала паузу, попивая кофе. Наконец, я сказал:

– Ты точно уверена, что споры миновали твой мозг? – молчание. – Легко, ага. Ты вообще представляешь…

– Представляю, – перебила она. – Ты, может, неправильно понял. Я не говорю, что это просто. Нужны ресурсы, нужен детальный план, запасной план, нужно… Много что. Вопрос лишь в том, надо ли оно тебе.

– Вопрос на засыпку, воистину. На этом всё?

– На этом всё, если тебе так угодно, – она поставила чашку на стол и поднялась. Я поднялся навстречу.

– Значит, есть и продолжение. Тогда почему уходишь?

– Потому что продолжение этой беседы я хочу осуществить в приватном порядке, – сказала она и улыбнулась. Так я понял, что день, в конце концов, не так уж и плох.

Напиток Груздей

«Будто в сказке, ночь темнаЭх, обидно подыхать

Вот и бьётся в ворота

Падший ангел — сирота!»

Пикник

В квартире Кайво всегда царил полумрак. Люстры в каждой из трёх комнат не давали света, в их цоколи обычно вкручивалось нечто иное. Тлели нагреватели с травам, распространяя терпкий запах благовоний. Тускло алели накалённые металлические тавро, сделанные из особого сплава. В других гнёздах мерцали кристаллы, будто растущие из патрона. Свет же в помещении обеспечивали лампы — настольные, напольные — и ручной фонарь лежал на видном месте в коридоре на случай особой нужды.

В кабинете над рабочим столом нависали сразу две лампы, освещая недавно полученный артефакт. Вилка с фигурной головой вепря на конце, украшенной ониксами в роли глаз. Кайво предстояло понять, чего стоит вилка — и стоит ли вообще. Он как раз надел специальные очки для возни с колдовскими вещичками, когда в дверь позвонили.

На пороге стоял Илдриг. Чёрные карго-штаны, джинсовая куртка в тон. Лишь из-под ворота выглядывала белая рубашка. Однако внимание сразу привлекало лицо. Кажется, впервые на памяти Кайво колдун выглядел виноватым.

— Чего надо? — грубо спросил Кайво, вспомнив, как они в последний раз расставались. Дом бывшей, спор о проклятии и решения, пьющие ему кровь по сей день. Теперь его возлюбленная Илва постоянно рассказывала, «какие интересные вещи знает эта Триюла».

— Я с миром, — объяснил Илдриг, подняв руку. В ней было зажато горлышко винной бутылки. Тёмное стекло, запечатанная сургучом пробка. Никакой этикетки. «Из личных запасов, стало быть», подумал Кайво.

— С чего вдруг?

— Ну… Что могло случиться, что я поменял своё мнение о том, как всё обернулось с Триюлой? — с грустной улыбкой спросил Илдриг. — Что произошло, если я пришёл с извинениями?

— А, — протянул Кайво и довольно осклабился. — Ну заходи, расскажешь.

Они прошли на кухню, где у Кайво стоял продолговатый стол в центре комнаты, окружённый табуретками. Достав из буфета пару гранёных стаканов, он передал Илдригу штопор. Разлив густую полупрозрачную жидкость по стаканам, они присели друг против друга. Кайво покатал вино по стеклу, разглядывая на свет. Его в комнате давали четыре напольные лампы, расставленные каждая по своему углу.

— Что за вино такое? — спросил Кайво, принюхиваясь. — На мускат не похоже.

— Да, необычное. Грузди и сосновые шишки.

— Я думал, у тебя пунктик насчёт грибов? Припоминаю, ты даже как-то скандал на моих глазах устроил из-за подберёзовика.

— Подосиновика, но то были весьма особые обстоятельства, — заметил Илдриг.

— Ну-ну, — ворчливо ответил на это Кайво и поднял бровь. — Что ж, за Триюлу. Её трудно любить, легко ненавидеть и невозможно забыть.

— Примерно так, — согласился Илдриг. Они чокнулись и сделали по глотку.

Вино оказалось очень нежное, при этом властно заявляющее права на часть рассудка. Кайво подумал, что с этим алкоголем надо быть особо осторожным. Отставив стакан в сторону, он вернул друга к теме.

— Итак, что же случилось между тобой и моей бывшей, что ты мириться прибежал? Ну, помимо очевидного.

— Немало, — ответил Илдриг и вкратце рассказал, как с Триюлой, британцем и командой наёмников отправился в Страну Грибов вопреки своей воле. Что главнее, пересказал, как Триюла предложила ему в конце приключения, ни много ни мало — убийство Оринунга.

— О-хо-хо, — протянул сочувственно Кайво и поцокал языком. — А годы не умеряют её амбиций. Знаешь, чем она занималась, когда мы познакомились?

— Чем же?

— Попытками найти и убить дракона, чтобы заполучить его силу. А при отсутствии оных надеялась воскресить мёртвого с этой целью. Уверен, что как и я, ты сразу сказал ей, что предложенное невозможно, опасно, безумно. А она лишь усмехнулась и заявила, мол, да ты трусишь замахнуться на великое.

— На трусость она не давила, больше на недалёкость, — улыбнулся Илдриг и пригубил стакан.

— И что же было дальше, а?

— А дальше были недели исследований относительно смерти бога и что при этом случится.

— Ага, ага. Могу представить. Внезапно ты понял, что да, ты ей интересен, но больше — то, что ты можешь дать.

— Да, она как будто… Её волнует убийство бога с точки зрения самой возможности. А что случится? А можно ли обуздать высвобожденную силу? Куда она денется, если не в человека, совершившего это?

— Так она избегает мысли о кощунстве всей затеи, — пояснил Кайво. — Её не волнуют сказки об убийстве дракона и что происходит с совершившим это. Она отметает их, ведь любопытство пересиливает страх. А что, если? А как тогда?..

— Чем закончилась ваша охота на дракона?

— А ничем. Дракон в Карпатах её развернул — её неделю носило по всем уголкам мира.

— Ого, вы нашли живого!

— Даже не одного. Но другие предпочли вовсе не показываться. Мы блукали по ущельям и пещерам. При этом было очевидно, что мы заблудились в трёх соснах, ибо такова их воля. Нырнул вниз, оказался наверху, и всё в таком духе.

— А что с некромантией?

— Мы не собрали и десятой доли нужных костей, когда расстались. Крыло и голова и так стоили нам слишком многого. Да и что это за дракон получился бы, собранный из разных частей?

Кайво допил стакан залпом. Воспоминания начали блекнуть, переставая впиваться в разум. Никакой ностальгии по опасности и потерянным людям он не испытывал.

— Я вдруг понял, что несколько месяцев провёл вдали от дома и любимого дела. Что я устал от страха и неопределённости. Что человек, с которым я надеялся завести семью, готов провести всю жизнь в погоне за чудом. И её не смутит даже встреча с ураганом, ведь она сама ему сродни. Прекрасная женщина, но быть с ней… — он развёл руками в стороны.

— Хм, — Илдриг дёрнул подбородком. — А я вот никогда не думал о семье. В целом…

— Хватит о целом, и частном, и вообще, — прервал его Кайво, махнув рукой над столом. — Слушай, мы ведь давно знакомы. Ты бы не пришёл сюда ради жалоб и извинений. Мы всегда ценили друг в друге здоровый прагматизм. Зачем ты здесь? Долг стребовать?

Илдриг пожевал губами, прикидывая ответ.

— Отчасти, да. Но не хотелось бы требовать помощь просто потому, что ты мне должен.

— Ага. Отсюда и выпивка, — сообразил Кайво. — Так и что ты задумал?

— Мне нужно в Собачью библиотеку.

Кайво прищурил глаза.

— Решил таки пойти у неё на поводу, да?

— Да, получается так. Есть и другие причины.

— Они всегда есть, — вздохнул Кайво. — Так а я здесь при чём?

— Ты как-то хвалился, что бывал в библиотеке.

Друг Илдрига слегка помялся перед ответом.

— Ну… да. Было дело. Тебе рассказать, как я проник туда?

— Было бы неплохо.

— Погоди, — Кайво поднял руку. Налил себе ещё стакан, подлил Илдригу и пригубил. — Ты мне несколько раз говорил, что это бессмысленно, ведь у нас разные… — он пощёлкал пальцами, — подходы, во.

— Есть такое. Я могу заговаривать, я могу уговаривать, и у меня есть пара тузов в рукаве. Но это не значит, что информация о внутреннем пространстве библиотеки для меня будет лишней.

— Справедливо, — согласился Кайво. — Не мытьём, так катаньем, да? Или как ты это называешь, когда головы отрываешь?

— Непредвиденные обстоятельства, — ответил Илдриг.

— Ну да, ну да… С чего мне начать?

— С ворот, я полагаю, — развёл руками колдун.

— А. Их нет, — заявил Кайво. — Точнее, есть, но их появление — фактор неизвестности. По праздникам они появляются или шепнуть что надо — никто не знает.

— Ладно. Тогда… А ты можешь хоть схему нарисовать?

Кайво усмехнулся, но не стал ничего говорить. Вышел в другую комнату и вернулся с листом рисовальной бумаги и карандашом. Разложил на столе, придавил концы стаканами и начертил круг.

— Предположим, это стена. А вот, — значительно меньший круг появился посередине, — библиотека.

— Погоди, я был у стен библиотеки, она прямая, как палка, и… — Илдриг оборвал себя на полуслове. — Разве там не квадратный… Периметр?

— Вижу, до тебя начинает доходить. Стены библиотеки не меньшая загадка, чем её ворота. Какой формы, как высоко — зависит от чего угодно. Возможно, смотрящего, а может, и фаз Луны.

— Ладно. И что ты сделал?

— Закинул крюк-кошку и взобрался, — вскинул руки в стороны Кайво и улыбнулся. — Проблема была не в стене, а за ней. Внизу — неизвестность. Парк или не парк, но опасность явная.

— Что за опасность? Собаки?

— В Собачьей библиотеке нет собак, это каждому известно, — посерьёзнев вдруг, заметил Кайво. Потом продолжил: — Твари там какие-то. И темнота внизу, словно вещественная, ни зги не видно. А звуки… Там и рёв медведя, и рык кабана, и даже пощёлкивания жвал огромных пауков, знакомых мне по лабораториям некоторых колдунов.

— Испытание страхом, быть может, — предположил Илдриг, склонив голову набок. — Если так, я с этим знаком.

— Без понятия. В общем, я рассыпал лунный песок и пошёл по нему.

— В смысле лунный порошок? Из стекла, вымоченного в лунном молоке, да?

Кайво кивнул.

— И что, он позволяет по воздуху идти?

— Да, получается такая тропинка, вымощенная этим песком. Почти невидимая, но вполне материальная.

Илдриг хмыкнул: — Дела. Знаешь, как его обычно используют?

— Что-то с демонологией связано, судя по некоторым заказчикам этой штуки.

— Ага, — заметил колдун, пародируя манеру Кайво. — Одна из основ магии призыва. Любопытно, что его можно так использовать.

— Не я придумал, — нехотя признался Кайво. — Узнал от коллег, среди них весьма популярная, хоть и дорогая уловка. А ты призывал кого-то?

— Так, баловался, — расплывчато ответил Илдриг. — А что дальше?

— Дальше стены самой библиотеки. С дверями там так же туго, как и на входе, так что пришлось резать.

— Резать? Чем?

— Газовой горелкой, по особому трафарету. Заказывал, кстати, как раз у одного демонолога, Релаина.

— И что это дало?

— Дало проход. Там же иначе будет монолоит, можно хоть вечность ломиться через камень.

— А это ты откуда узнал?

— Поспрашивал. Тут обрывок сплетни, там кусочек истории. Да и логично. Со многими магическими домами так. Нужен подход.

Илдриг уважительно покачал головой.

— Ай да Кайво Лемменкяйн! А я-то думал, ты честный перекупщик. А ты матёрый ворюга, оказывается!

— Эй, — сделал тот вид, что обиделся. — Я человек, что достаёт вещи. Если их можно достать, купив, я это и делаю. Но люди упрямы. Один не хочет продавать. Другой не готов отказаться от приобретения. В конце концов думаешь — ну, а чего мне это будет стоить? Оказывается — немногого.

— Да ну? — Илдриг выгнул бровь недоверчиво.

Кайво выдержал почти минуту молчания. Потом шумно выдохнул.

— Ладно. Ладно! Я занимался оборудованием для вора, что пробирался в библиотеку. За некоторую скидку он в деталях рассказал, как всё прошло.

— Вот в это я верю, — усмехнулся Илдриг. — И что было дальше у этого вора — кстати, как его звать-то хоть?

— А что, и его расспросишь?

— Нет. Любопытно стало.

— Сердоликом звать.

— Как камень, что ли?

Кайво развёл руками.

— Понял. И что там в самой библиотеке было?

— А в самой библиотеке его встретили. И на этом он замолк. Сказал, проще умереть, чем поведать об увиденном и услышанном.

— Ну, этого нам не надо, — заботливо заметил Илдриг. — Что-нибудь ещё он сказал?

— Немного. Намекал, что его ждали и дело было чуть ли не подставой с самого начала. Но каких-либо деталей я добиться так и не смог, — заключил Кайво. — Что-нибудь ещё я могу для тебя сделать?

— Да вроде ничего, — сказал Илдриг. Подумав, добавил: — Хочешь, чтобы я снял с тебя долг за это?

— Было бы здорово, — задумчиво произнёс Кайво, — но я понимаю, что не особо-то помог.

— Ну почему, это уже немало. Есть с чем работать. Но да, в то же время и немного. Я ещё поспрашиваю, но пока это всё, пожалуй.

На том они и попрощались. Заперев дверь, Кайво присел за стол, где лежал нарисованный им «план». С такой точностью смысла в нём для Илдрига не было.

Можно было вернуться к работе с артефактом, но Кайво не мог отделаться от воспоминаний — и нехорошего предчувствия, что он ещё увидит Илдрига. И в следующий раз разговором дело не кончится. Так что он достал с полки книгу и провёл за ней вечер, цедя потихоньку вино.

А ещё его не покидала мысль, что вечер удался. Всё же ему не хватало разговоров с Илдригом.

***

… Несколько часов спустя.

— Мне это не нравится, — заявила Триюла, когда Илдриг вернулся. Она сидела за столом и сортировала травы в пучки. Пучки обзаводились этикетками и отправлялись в небольшой сундучок.

— Понимаю. Но мы это обсуждали. Мне ещё жить и работать в этом городе. Что станет особо актуально, если твой безумный план сработает.

— Наш безумный план.

— Да, наш.

— Но ты с ним прям дружбу восстановил! Ты настолько двуличен? Или это взаправду? — это ей явно ещё меньше нравилось.

Илдриг нахмурил брови.

— Ну, смотри. Меня так учили — людям надо давать второй шанс. Поэтому отчасти это искренне. Но больше это про пользу. Мне нужен Кайво в друзьях. Полезен в их числе. И да, это не отменяет повышенного внимания к тому, что он говорит и делает.

— И как ты добился его дружбы вновь?

— Сказал, что меня пугает твой энтузиазм к убийству бога.

— И это правда?

— Отчасти, — пожал плечами Илдриг.

— Знаешь, однажды я убью тебя за эти твои «отчасти», — пригрозила она, ткнув пальцем в его сторону.

— Вероятно, будешь права, — вздохнул Илдриг. — Меня правда смущает твой энтузиазм и маниакальная сосредоточенность на задаче. Ты ведь и сейчас прорабатываешь смеси для зелья на случай, да?

Ряд связок действительно остался лежать на столе. Триюла перебирала их в пальцах, словно прикидывая что-то.

— А по-твоему, готовиться не нужно? Или надо ещё кого из омерзительных людей вспомнить и заручиться их дружбой?

— Всё не отпускает, да? — Илдриг подошёл и приобнял её за плечи. — Ты ведь уже отомстила. Влезла ему под кожу. Всё ещё жжёт?

Триюла вырвалась, встала и вновь ткнула в него пальцем.

— То, что я отомстила, не значит, что я перестану его презирать!

— Это я понимаю. Но мне нужны знания и связи, и они у него есть. И будут в дальнейшем.

Илдриг нежно прикоснулся к щеке Триюлы и поцеловал её. Она ему ответила.

— А правда, что вы дракона пытались по частям собрать и оживить?

Она оттолкнула его, да так, что он чуть в стену не врезался. Лицо стремительно покраснело.

— Он сказал, да? — Илдриг лишь кивнул с виноватой улыбкой. — Ну да, было дело! А ты никогда не пытался сделать невозможное?

—Я оттуда пришёл, в общем-то. Из невозможного. Так что да, бывало, — примирительно сообщил Илдриг. — Я рассказывал, как пытался с Бедовой Поганкой договориться?

— Нет, — растерянно усмехнулась Триюла. — Кто это вообще?

— В общем, есть одна ядовитая особа. Подруга Лебендэ закадычная.

Он оглянул стол.

— Ты закончила? Я могу и по дороге рассказать.

— А ты больше готовиться не будешь?

— Нет, рассказ Кайво заканчивает мой поиск информации. С тремя другими он вполне сходится.

Он помог ей накинуть курточку. Она сунула в карманы пару склянок и они вышли из квартиры.

— Так вот, в поисках путей из Страны Грибов мы с Карионом расспрашивали всех, кто был готов говорить. И вот Лебендэ нас свела с этой своей подругой…

***

Триюла стояла и смотрела на Илдрига, изучавшего ворота Собачьей библиотеки. Стоило им выйти из-за угла, как они уже находились там. Ждали их.

Наконец, Илдриг не выдержал: — Так и будешь таращиться?

— Я в целом пошла, чтобы «таращиться» на твою работу. Это неизменно доставляет удовольствие. К тому же я такой магии, как у тебя, прежде не знала.

— И тебя не смущает, что в прошлый раз мы оба едва не умерли из-за этого? Причём ты так, чисто за компанию?

— Ну а какие приключения без риска?

— Ясно всё с тобой, — махнул рукой Илдриг. Слегка склонил голову набок, глядя на ворота. Они были решётчатые, покрытые орнаментом, изображающим колючий терновник, ягоды и шипы. Ещё секунда созерцания и Илдриг сказал просто: — Откройся.

И ворота открылись. У Триюлы рот открылся от изумления.

— Вот так, да? Никакой магии, заговоров, крови?

— Незачем. Они ждали.

— Нас? Тебя?

— Вообще. Они ждут, когда их услышат. Поэтому, кстати, к ним не попадают Власти, их пальцы.

— А как же все, кто пытался?

— Они пытались, — пожал плечами Илдриг. — А я пришёл. Понимаешь?

— Не особо, — она скривила рот в гримасе. — Их не ждали? Или они не слышали?

— То или другое. Может, оба. Я больше практик, видишь ли. Идём.

Створки плавно и без скрипа прикрылись за ними. Илдриг и Триюла вглядывались в полумрак впереди. Здесь был разбит парк. Деревья вдоль главной аллеи, в стороны убегают дорожки, выложенные щебёнкой. И темнота расползалась, будто цепляясь за ветки и листья. Вдалеке слегка поскрипывало дерево. И ещё доносился шелест крыльев. Наглядевшись, они пошли по одной из тропинок. Колдунья всё глядела по сторонам, в то время как Илдриг смотрел только вперёд.

— Что, никаких тварей? — удивилась Триюла. — Слегка разочаровывает.

— А тебе всё хочется приключений на твою прекрасную задницу, чтобы с пламенем и прочими осложнениями?

Триюла надула губки.

— Нет, не хочется. Но я с ними регулярно сталкивалась в подобных местах, так что жду подвоха.

— А если его нет?

— Он всегда есть. Просто будет дальше.

— Ну, можешь успокоиться, мы определённо уже не одни, — и он указал ладонью во мрак. Там засветились глаза — пара, другая, десятая. Куда не глянь, в темноте кто-то смотрел на них.

Триюла выгнула бровь дугой и вскинула руку, шепча заклятье. Илдриг среагировал мгновенно — ударил по ладони, тем самым сбивая колдовство.

— Ты что творишь? — прошипела она.

— Могу тебе то же сказать. Они нам не угрожают, ничего не делают. Просто смотрят.

Она вгляделась. У глаз не было хозяев, никаких очертаний. Казалось, они просто парят во мгле. Оранжевые и зелёные, сапфировые и серые. Со зрачками-иглами и козлиными горизонтальными, и обычными, круглыми. Стиснутые мраком, словно веками, они смотрели. Ничего не происходило. Триюла опустила руку, и они пошли дальше.

— Ты же понимаешь, что если они кинутся на нас, я успею сказать, что так и знала.

— Достойная трата драгоценных секунд, — уважительно покивал Илдриг. Огляделся вокруг: — Хорошо бы выяснить, чего от нас дальше хотят.

— Да, мы уже должны бы дойти до библиотеки — или другого конца парка, — согласилась Триюла. Потом лукаво глянула на него. — Может, ждут следующей команды?

— Может, — согласился Илдриг и остановился в задумчивости. Мрак, библиотека… Лунная дорожка… А, ну конечно!

Он вытянул руку вперёд, указательным пальцем вверх. Из подушечки первой фаланги брызнула кровь, двумя крохотными веерами. Мгновение — и на пальце у Илдрига раскрывала крылья бабочка, состоящая из алой влаги жизни.

— Меня каждый раз впечатляет, как ты кровью творишь, — произнесла Триюла, глядя, как бабочка взмывает во мрак. Уже взлетая, она замерцала пурпуром, и тьма расступилась.

— А меня раньше весьма удивляло, что другие не умеют так же, — заметил Илдриг, делая первый шаг вслед за своим творением. Триюле он протянул руку. — Идём. Похоже, мы договорились.

— Но ты молчал!

— Не всякий диалог требует сотрясений воздуха, — пожал плечами он.

Бабочка летела впереди, беззаботно порхая вправо-влево. Казалось, она не выбирала, куда лететь. Тем не менее, через пару минут они вышли к дверям массивного здания библиотеки, сложенного из грубых серых камней и украшенного барельефами из красных самоцветов. По бокам от дверей располагались два здоровенных, по пояс, фонаря. Внутри стекла металось лазурное пламя, словно из газовой горелки.

— Не может быть, чтобы это были рубины, — заметила Триюла, указав на украшение стен.

— Если слухи о древности библиотеки верны, они себе и не такое могут позволить, — заметил Илдриг. Он оглядел мощные двери из эбенового дерева и замер.

— Что, снова разговор?

— Нет, тут придётся подождать.

— Ясно, — насупилась Триюла. Подняла голову: — Эй, а куда делась бабочка?

Действительно, мотылёк из крови, указывавший им дорогу, исчез.

— Она сгорела, — пояснил Илдриг. — Её роль выполнена, её жизнь напитала мрак.

— О как. А если нет?

— Что — нет?

— Если бы не было конечной цели?

Илдриг прикинул в уме.

— Полагаю, её бы хватило на день или два. Только в чём смысл?

— Красивая. Словно из рубина, как в этих стенах.

Он тут же поднял палец и из него «выросла» ещё одна бабочка. Триюла начала махать на него руками, но он лишь дунул на крылатое создание — и оно перелетело на платье ведьмы, присев над сердцем.

— Развлекайся.

— Всм… Ты чего? Что я… Как? — она задохнулась от обуревающих её вопросов.

— Она будет жить, сколько ты захочешь.

— А как… Как я переоденусь теперь?

— Она улавливает и исполняет твои мысленные команды.

Триюла скосила глаза, и бабочка переползла на правую сторону её груди. Илдриг внимательно наблюдал.

— Нет, ну ты… — она не успела договорить. Двери открылись.

Навстречу им вышел, а вернее, выплыл человек в балахоне монашеского типа. Из-под капюшона выглядывало гладкое, почти бесформенное лицо. Полностью лишённая волос голова, круглый подбородок, прямой нос. Тёмные глаза поблескивали в тени.

Ряса оканчивалась там, где у людей обычно виднелись колени. Однако у хранителя библиотеки ничего похожего на ноги не наблюдалось.

— Добро пожаловать, алчущие странники, — обратился он к ним.

— В смысле? — ляпнула Триюла вместо ответа на приветствие.

— Алчущие, — он повёл ладонью, указывая на Триюлу, — и странники, — другой указал на Илдрига.

И тишина повисла в воздухе. Триюла не хотела в этот раз ляпнуть что необдуманное, а Илдриг ждал продолжения. Библиотекарь как будто тоже что-то ждал, но в итоге склонил голову и произнёс:

— Следуйте за мной, у вас будет возможность задать ваши вопросы.

Внутри располагался просторный коридор, уходящий вглубь. Скорее даже зал — если бы не очевидная «промежуточность» места. Вдоль одной из стен шла колоннада, на которой размещались фонари. Внутри горел тот же синий пламень, что и у входа. Стену напротив колонн украшали инкрустации из… Железа? Да, именно из него, местами со следами ржавчины, были сделаны бесформенные, на первый взгляд, вкрапления металла, утопленные в голый камень.

Библиотекарь плыл вперёд. Двери сами собой закрылись за спинами Илдрига и Триюлы, как и прежде ворота у внешних стен библиотеки.

Они шли за ним, с любопытством поглядывая на металл в стенах. Его формы смутно угадывались, но конкретные образы было невозможно указать. Это человек? Нет, откуда вторая голова… Это город? Стены, башня, ворота… чаша посреди этого всего, размером с небоскрёб. Армии точек-звёздочек и точек-шариков… И акула, выныривающая посреди поля боя. Или кит? Или море разливается посреди сражения? Фигуры под пристальным взором задрожали, словно зашевелились, отряхивая ржавчину. И вместе с тем Илдриг понял, что стоит на месте уже какое-то время. Более того, шевельнуться не может. Даже голову повернуть — лишь глаза скосить, так что в поле зрения появились библиотекарь и Триюла. Судя по застывшей в странном положении руке, она также, как и он, попала в ловушку. Но не библиотекарь. Он обернулся и сообщил:

— Вы много представляете. Какой библиотека будет, какой — нет. Что с вами там случится, какое испытание вас ждёт. Отриньте мысли. Лишь алчущий войдёт. В нём должна зиять пустота.

Илдриг вслушался в рой мыслей у себя в голове. Там действительно гудела целая стая образов на бреющем полёте. Что и как делать дальше, что значат эти фигуры из металла, как искать информацию среди книг… Он глубоко вздохнул, прогоняя всё это прочь. Для него озвученное требование не было чем-то новым — каждый Стих требовал пронзительной тишины, опустошённости в голове.

В этот раз, однако, мысли не уходили так просто. Словно ленивые полуденные мухи, они отлетали на мгновение, чтобы снова сесть на острие сознания. Образы возможного будущего, возможных жертв. Крови, которую предстоит пролить, свою и чужую. Вероятность скорой смерти, неизбежная пока отложенная смерть, и куча других видов смерти. Илдригу было не привыкать к идее собственной гибели — он смирился с ней после первого возвращения в Страну Грибов, много лет назад.

Наконец, причина всплыла на поверхность сознания. Триюла. Её присутствие спутывало карты. Она давала надежду — а вместе с ней и страх. Она стала для него символом чего-то большего, о чём он раньше не задумывался. И теперь это всё в подвешенном состоянии. Это “большее” теперь постоянно ставилось на кон. Эта надежда крепилась к его шее, и в подобных моментах становилась грузом.

Их отношения не были чем-то возвышенным. И сложно было назвать это любовью. По крайней мере, пока. Чувства разгорались и угасали, и у Илдрига не было возможности уцепиться и дать им название. Однако впервые за все эти годы он думал о ком-то помимо себя. Думал со словом «мы», а не «я».

Достаточно было расставить всё по местам, чтобы в голове Илдрига воцарилась тишина. Всё, что его тяготило, не исчезло чудесным образом. Но зная причины и следствия, он мог разогнать мысли по углам.

И они пошли дальше. Догнав Триюлу и пойдя с ней рядом, Илдриг поневоле задумался, сколько времени преграда заняла у неё. Когда он вышел из «ступора», она ждала его рядом с библиотекарем. Но сейчас — а может, и вовсе — это было неважно.

Они уже подходили к дверям — они всегда были так близко? В отличие от внешних, не такие массивные, но богато украшенные контррельфеом, утопленными вглубь фигурами. Словно кто-то пытался прорваться внутрь, но лишь оставил след своего тела. Что, в общем, не было правдой — в железе были отпечатаны фигурки людей и чудовищ. Словно стены гробницы, створки дверей рассказывали некую историю, каждая свою часть. Некий миф о поиске и потере знаний, и о том, как книги отрастили ноги.

Плывущий впереди библиотекарь слегка ускорился. Двери открылись перед ним, стоило приблизиться.

Внутри было просторно и сумрачно, лишь где-то в глубине сверкали огни. Так далеко и так слабо, что опознать источник света было невозможно. И ни одной пыльной полки или книжного стеллажа в пределах видимости.

— А где же… Книги? — спросила Триюла. По всей видимости, она не обратила такого пристального внимания на контррельеф, как Илдриг. Библиотекарь подтвердил его догадки.

— А как вы представляли книги Собачьей библиотеки, сударыня? Старые манускрипты в коже из псов? Или может, зубастые корешки, готовые оттяпать пальцы зазевавшемуся чтецу?

— Ну, я слышала, что в библиотеках лежат книги, — съязвила она в ответ. — В какой же форме вы храните знания?

— В той, что может сама перемещаться, — раздался голос из полумрака. Следом показалась массивная фигура в хламиде, скрывающей очертания. К ним подходило нечто ростом под три метра, с множеством каких-то бугров под тканью.

— Приветствую, — осторожно произнёс Илдриг.

— Нет нужды в любезностях, грибной изгой, — сухо отозвалась сущность. Голос у неё был странный, щёлкающий. — Ты здесь за знаниями, так спрашивай.

— … Возможно ли убить Оринунга? — произнёс Илдриг, сам до конца не веря звучанию слов.

— Возможна ли смерть бога? Хм-хм. Да, разумеется. Это случалось раньше и произойдёт вновь.

— Но как?

— В странные эоны, когда времена меняются, и само мироздание тонко и рвётся, божество обретает смертность, как и сама смерть однажды.

— Смерть умирала? Но она же никуда не делась. Как… — растерянно пробормотала Триюла.

— Это знание не для людей, — отрезала сущность в балахоне.

— И всего-то надо, да? — с сарказмом отозвался Илдриг, всё ещё осмысляя фразу про эоны. — Всего-то дождаться невозможных времён!

— Их пришествие дело рук разумов, сбежавший. И это уже случалось, — парировала Книга.

— И что же нужно сделать?

— … — это не были слова, что издала Книга тварей былых. Поток из смыслов, идей и ритуалов с тонкими местами полотна мира.

Видения и образы заполонили голову, поначалу хаотичные и разрозненные. Но вот одно зацепилось за другое, и поступки начали сходиться с последствиями. Ритуалы, от которых мир трещит по швам. Но что-то отсутствовало в этом плане.

— Погодите, но это возможно лишь при условии…

Новая порция мыслеформ из того времени, что предшествовало колебаниям воздуха, звукам. Когда даже время не имело формы, и мысли сообщались материи напрямую. Казалось, знание отпечатывается в плоти Илдрига. Кости ныли на языке Книги, кровь бурлила видениями, и если обнажить мясо его истинного «я», мицелий сложился бы в знаки судьбы. Запретное знание, что не должно было попасть в разум человека. Впрочем, Илдриг и не был им в полной мере.

— Почему вы делитесь… Этим?

— Ничто не бесплатно, претендент на грибную корону.

Илдриг успел набрать воздуха в лёгкие для протеста, но Триюла его опередила.

— Цена? Какая ещё цена?

— У тебя, дерзкая колдунья, хранится череп драконьей молоди. Мы заберём его — и мысли о возрождении.

— Ах ты!.. — вскинулась Триюла и тут же осеклась. — То есть вот так, да? Я просто не помню, что это было. Почему?

— Не время и не место людям заниматься этим.

— Погодите! — прервал Илдриг вновь закипавшую Триюлу. — Грибная корона? Мне не нужен титул Оринунга!

— А это не тебе решать, принц-бастард. Место бога не может пустовать, оно поглощается или впитывается. И поблизости будет лишь одна достойная фигура, способна занять его место — ты. Имеющий родство и совершивший деяние богоподобного.

— Ещё бы понять, что с этим делать, — пробормотал Илдриг сквозь зубы. Ему было прекрасно известно, что его случай не ординарен, без всяких скидок. И сила, которой он обладал, больше ему не встречалась. Но грибной принц, серьёзно? Это так… Напыщенно, словно в сказке какой. Последнее он произнёс вслух.

— А что поделать? Я тоже, знаешь ли, в некотором роде сказочная ведьма, — хмыкнула Триюла и снова обратилась к Книге: — А чем он заплатит?

— Кровью знаний, — бросило существо невзначай, чуть дёрнув плечом.

— Нет, — сказал Илдриг твёрдо и без раздумий.

— А что это вообще? — спросила Триюла.

— Это кусок самого меня, моей личности, отпечатанный в крови. Чувства, память. Они ведь этим питаются, — сообразил по ходу объяснения Илдриг. Вместе с тем стало понятно, что скрывается под балахоном. Гниющая плоть умершего во времена до цифр вида, сошедшаяся в богомерзком единении с украденной памятью. Безвозвратно утраченные секреты, копившиеся тысячелетиями.

— У нас нет другой цены, — произнесла Книга. Безногий библиотекарь слегка отпрянул, занимая выгодную позицию позади, на пути к дверям. — И мы возьмём её, хочешь ты того или нет.

Фигура в балахоне качнулась в направлении к Илдригу, но он действовал быстрее. Вскинув руку, он сжал указательным и большим пальцами выступившую меж ними кровь. Она застыла затвердевшей бусиной, и с хрустом рассыпалась под давлением фаланг. Вместе с тем всё замерло, прямо как в коридоре несколько минут назад. Илдриг всегда гордился своей способностью импровизировать и учиться на лету.

— Переговорный процесс не закончен, — Илдриг поднял другую руку и покачал пальцем. — Это вам кажется, что вас не устроит другая цена.

— И что ты предложишь, скользящий меж миров? — произнесла фигура. Её балахон подрагивал. По чуть-чуть, но Книга шевелилась.

— Как насчёт местонахождения Призрачного Гриба?

Бугристый балахон затрясся от щёлкающего хохота.

— Нам нет дела до секретов грибного царства.

— А до мощи Ведающей Древних? — прогремела вдруг Триюла нечеловеческим голосом. В нём слышался камнепад и стрекот электрических разрядов. Илдриг повернул к ней голову и чуть не отшатнулся — столь разительной мощью от неё веяло. Между пальцев сверкали искры, под ногами колыхался пол, словно камень собирался в пляс пойти. И даже воздух вокруг неё дрожал, словно палящее марево над раскалённой пустыней.

— Нет нам дела до твоих богов, дитя, — прошелестело существо и сбросило балахон. Под ним открылась покрытая слизью мерзость, имени которой не существовало в человеческих языках. Грибы когда-то воевали с Книгами Библиотеки, вдруг сообразил Илдриг. Он чувствовал на низменном уровне своего существования отвращение и ненависть к этим созданиям. На большее времени не было — начался бой.

Триюла взмахнула рукой, ведя её с выпяченным внутрь безымянным пальцем, словно за ним тянулась невидимая нить. Повинуясь жесту, камни пола вздулись шпилем, пронзив Книгу. Илдриг же принял на себя хранителя библиотеки. Тот напустил на противника поглощающую тьму. Вновь засветилась кровь, прорывая завесу, и ответное Слово заставило ихор, заменяющий созданию кровь, закипеть.

Дальнейшее сложно описывать. Секунды тянулись вечность, атака и защита сыпались друг о друга. Библиотека и её гости наносили удары быстрее, чем билось сердце. Лишь по звуку дыхания Триюлы и громыханию магии Илдриг догадывался, что её схватка продолжается. Сам он едва успевал парировать выпады безногого, изредка отвечая. Тот попытался свести его с ума, поменяв принципы работы мозга, убрал камень из-под ноги, превращая его в капкан, наслал призраков тварей, хранившихся в памяти Книг. Воспользовавшись нематериальностью последней атаки, Илдриг сократил расстояние и вырвал горло библиотекарю, удлинив ногти кровавыми остриями. Развернувшись, он приказал брызнувшему во все стороны ихору ринуться копьём в мерзость, с которой сражалась Триюла. Его удар стал добивающим — Книга и так отдавала последние силы, зажатая камнем и пронзённая молниями.

— Это не конец, — тяжело дыша, выдавил Илдриг. — Слышишь?

Из темноты к ним приближались коллеги убитых, и судя по звуку, немалым числом. Библиотека просыпалась, чтобы дать бой инородным частицам внутри себя.

Ситуация складывалась пренеприятная. Коридор позади был полон чужих заговоров — кто знает, что за ловушки там помимо замедления? Надежды сделать прореху в стенах тщетны — Илдриг помнил рассказ Кайво. Стены окажутся сколь угодно толстыми. Наконец, при всём их могуществе они не смогут убить здесь всех и выжить.

— А я говорила, — торжествующе улыбнулась Триюла. Ухмылка вышла кривой, по щеке её была размазана кровь. Но азарт в глазах никуда не исчез. Что навело Илдрига на идею. Безумную — и тем не менее обнадёживающую.

— Ты мне доверяешь? — спросил он.

— Дурацкий вопрос. Сейчас?! — воскликнула Триюла. Вокруг неё начинал дрожать воздух, она готовилась встретить идущих.

— Да, сейчас. Это важно.

Из темноты вылетел сгусток чего-то живого и склизкого. Ветер просвистел из-за спины Триюлы, отправив мерзость обратно во мрак.

— Да! — крикнула Триюла. Илдриг встал рядом и приобнял её.

— Тогда уничтожай это место. Полностью, до ничто. Призывай взор Древнего.

Она замерла, вперив в него взор своих прекрасных зелёных глаз. А затем произнесла имя из числа запретных. Мир вокруг бросился танцевать безумную джигу, самое пространство набросилось на себя же, поглощая даже воздух. Огонь и тьма свивались струями вокруг, низводя всё к первозданному состоянию, когда самой материи не существовало. И когда вдали послышались проклятые флейты сумасшедшего султана, царящего в центре хаотичного ничто, мир моргнул два раза, повинуясь Илдригу.

Стало светло. В нос ударил сладкий аромат, известный каждому, кто имел дело с бледной поганкой. Рубашка Илдрига почти моментально прилипла к телу, так здесь было влажно. Солнечный Гриб взбирался по небосклону, знаменуя ещё один день в Стране. Илдриг вздохнул полуоблегчённо и обнял Триюлу второй рукой. Она обняла его в ответ.

— О! Глядите-ка на этого засранца! Стоило прижать, как он тут же явился-не запылился! — раздался голос со стороны. Там на полянке, в окружении лисичек, сидела Лебендэ, разложив свои бледные ноги. В кои-то веки её голову не прикрывала шляпка мухомора, и белёсые мицелиевые волосы-жгуты свободно падали на плечи. Прикрыв глаза узкой ладошкой, она разглядывала прибывших. — И с чем ты в этот раз, Илдриг?

— С соглашением, Лебендэ, — в тон ей ответил он. Триюла тут же мягко отстранилась, запротестовав.

— Погоди, постой. Давай по порядку. Ты всегда мог вот так перемещаться в Страну?

— Лишь иногда. При определённых условиях. И я не просто так спросил про доверие. В противном случае мы бы остались там. А уж про большее число людей, как в прошлый раз, я и вовсе не говорю. И буду честен, хотелось избежать появления здесь. Хотя бы на время.

— Да ладно тебе, Илдриг! — протянула Лебендэ. — Если ты жив, Оринунг не против этого.

— И это отдельно настораживает.

— Теперь про это, — ткнула пальцем в него Триюла. — Соглашение. Ты же был против?

— Я и сейчас против, — заметил он. — Ты вообще понимаешь, что всё это значит? Ты вникла в то, что сказала Книга?

— Для меня это был пустой набор звуков, — помотала она головой. — Что там было?

— Для начала приход странных эонов — это апокалипсис, навроде Смерти в Таро. Не конец мира, но смена всего. Старый мир, старый порядок, умрёт, а новый будет расти из его остывающего трупа. Землетрясения, ураганы, народы сталкиваются, брат идёт на брата…

— Скажи что новое. Ты газету давно открывал?

Илдриг застыл.

— Действительно. Но дело не только в этом. Убивший бога станет богом. А это… Я ж не разу так и не объяснял, что именно из себя представляет Страна Грибов, да?

— Просвети меня, о мудрейший, — улыбнулась она ехидно.

— Это осколок мира, существовавшего до сегодня. На самом деле и до вчера и позавчера, не суть. Боги грибов умерли, и лишь один сохранил остатки власти и кусочек владений. На плечи его смены ляжет выбор. Убить этот анклав или тащить его к новому будущему. Оставить всё как есть не выйдет.

Видя возражение, зреющее у Триюлы, он добавил:

— Глядя на разумных представителей Страны, можно подумать, что убийство не такое уж и плохое решение. Но вспомни, что каждый второй гриб здесь — это вплетённый в микоризу ребёнок, чья жизнь и будущее легли на алтарь продления агонии этого мирка. Их здесь тысячи, вероятно, десятки тысяч.

— На самом деле сотни, но тех сложно считать за живых, — заметила Лебендэ.

— Тем более. Что до другого пути — он требует решений. И у меня их пока нет. К какому будущему, куда вести Страну?

— Ну тогда… Откажемся от плана? Оставим тебя подыхать через десяток лет?

Илдриг горько хмыкнул.

— Это уже тоже не вариант. Перед уходом ты по моей просьбе уничтожила Собачью библиотеку. Уничтожила ведь?

Триюла кивнула: — Если её можно уничтожить — это определённо был способ.

— Так начинаются странные эоны. Библиотека символ устоявшегося порядка, и ещё один кусочек ушедшего мира. Качнулся маятник перемен и его не остановить.

— Но почему мы просто не ушли?

— Потому что нас бы не отпустили. Нигде и никогда. Да, кажется, что библиотека — это место. На самом деле её щупальца протягивались далеко, и за любым поворотом нас бы ждала аллея её жадного парка.

Илдриг порывисто вздохнул.

— Нет, этот путь уже давно был выбран. Может, ещё в тот момент, когда ради спасения подруги Кайво я отдал Призрачный Гриб Микалине. Так что… Только вперёд.

— Значит… — вопросительно протянула Триюла.

— Значит, мы приступаем к столь притягательному для тебя плану.

Триюла прильнула к нему, горячо поцеловала. Затем отстранилась и ударила его ладошкой по плечу.

— Дурак ты всё же!

— Почему?

— Притягательна не его смерть, а жизнь — твоя! — и она обняла Илдрига. Помедлив, он прижал к себе будущее.

— Viva la revolucion! — воскликнула Лебендэ. Когда Илдриг на неё смущённо посмотрел, она спросила: — А что, детей уже не учат французскому?