Грейхаунд

Глава 1

Дождь, начавшийся ночью и закончившийся на рассвете оставил на стекле не нового, но ухоженного Проспера-Мозли разводы. Пыль, копоть и весенняя пыльца - все, что так любят астматики вроде бывшего начальника Джека, шефа Бизли. Впрочем, Бизли и его астма никуда не делись, он так и остался шефом в семнадцатом участке, а вот Джек подался в частные детективы.

Он проверил масло, протер стекла, устроился за рулем и завел мотор. Некоторое время прислушивался, довольно кивнул - мощный шестицилиндровый двигатель работал как часы. Топливо обходится дорого, но сколько раз машина их выручала, уже и не сосчитать. Нужно было заехать за Гарольдом по дороге в контору. А дальше - как повезет. Скорее всего выдастся пара дней безделья - последнее дело они закрыли вчера. Не сказать, чтоб ему нравилось гоняться за неверными женами и мужьями, но иногда попадалось и что-то поинтереснее.

Путь из пригорода, где он снимал небольшой, но относительно пристойный домишко, занял почти полчаса. По радио крутили какую-то новомодную чертовщину с заунывными завываниями саксофона и томным, но неприятным голосом певицы, заливавшейся о своей нелегкой судьбе. Джек переключил станцию, на этот раз повезло - Джин Дюмар и ее "Встреча". Он начал подпевать, думая о том, что Джин добилась успеха, но, видать зря - Город перемолол и выплюнул деревенскую девчонку, которая хорошо пела, но не выдержала славы. Когда она выбросилась из окна люкса на семнадцатом этаже "Вилсона", он чуть не ревел от горя, но не был удивлен. К тому все и шло, учитывая, сколько Джин пила и с кем водилась.

Джек остановил машину у старой, обшарпанной пятиэтажки, где Крук снимал квартиру. Дерьмовый район, но Гарольд считал, что так он находится "в центре событий". Странно, что местные его не зарезали, особенно учитывая профессию. До времени, когда Крук должен был выйти, оставалось минут десять и Джек не стал даже вылезать из машины, просто открыл окно и закурил.

Год назад, после года совместной работы, нескольких десятков весьма скользких и пары рискованных дел, Гарольд официально сделал его партнером и переименовал детективное агентство в «Крук и Лоут». Джек предпочитал не усложнять и упростил «старшего партнера» до босса, что было в целом справедливо, особенно учитывая привычку Гарольда командовать, поучать и порой бесить "младшего партнера".

Он посмотрел на часы и ухмыльнулся – чего у Гарольда не отнять, так это пунктуальности – ровно в без четверти восемь детектив вышел из дома. Чего Джек не понимал, так это на что его партнер покупает дорогущую одежду, алкоголь и сигареты. Гарольд не скрывал от него бухгалтерии, прибыль, за вычетом аренды офиса, зарплаты их секретарше Труди и ежемесячных отчислений в банк «на черный день», они делили поровну. Это было не логично – как никак Гарольд был старшим партнером и основателем конторы. Но все было на виду и, тем не менее, контора приносила не так много денег, как хотелось бы.

Гарольд не подвел – в идеальном костюме, туфлях, плаще и шляпе он выглядел успешным и представительным. Совершенно чуждым на грязной улочке неблагополучного района, и очень озадаченным.

- Привет, партнер. – детектив сел в машину и подал Джеку руку. – Сразу же едем в Хэмп.

- В контору не заглянем? Вдруг есть какое дело?

- В Хэмп, Джек. Дело у нас именно там.

- В Хэмпе? Ты не перебрал вчера, босс? Нас тамошние копы завернут на подъезде.

- Джек, если бы я не был уверен, что нас там ждут, мы бы ехали в контору. Неужели ты думаешь, что я откажу себе в удовольствии увидеть Труди? – скорее всего насчет Труди Гарольд шутил – немолодая, острая на язык дамочка была не тем человеком, ради которого стоит спешить на работу. Хотя с Гарольдом возможно все.

До Хэмпа, пригорода Города, буквально утопающего в зелени парков и богатстве ехали молча. На въезде как обычно дежурил патрульный автомобиль с парочкой мрачных копов. В бытность полицейским Джек не понимал, чего они всегда такие мрачные – разве что от безделья маются, всей работы – гонять тех, кто недостаточно хорош для Хэмпа. Кроме полицейской машины их ждал серебристый «Нобиль» Фалькон, при их появлении сразу же тронувшийся, чтобы показать им дорогу. Полицейские сделали вид, что их машина – пустое место.

- Не зря меня спросили, на какой машине я приеду. – Гарольд побарабанил пальцами по обивке двери. – Не уверен, что разумно было даже ехать сюда.

Джек только кивнул. Его опыт подсказывал, что от богатеев стоит держаться подальше. Но это обещало быть как минимум интересным.

С дороги район выглядел если и не лесом, то парком – ухоженным настолько, что даже «дикие» участки выглядели тщательно спланированными. За полосой парка таились особняки. По словам Гарольда тут жила тысячная доля от населения Города, которой принадлежало куда больше половины всего, что в Городе было. Владельцы большей части остального жили в пентхаусах небоскребов Кеннета.

Фалькон свернул на подъездную дорогу. Над идеальным асфальтом смыкались ветви огромных деревьев – чтобы такие выросли нужно лет двести, а это значило, что особняк, к которому они подъезжали, построен чуть ли не сразу после основания Хэмпа. Старые рода. Говорят, что даже если у тебя в карманах лежат миллионы, дом здесь ты не купишь, как бы владелец ни хотел его тебе продать. Рядом со старыми родами могут жить только те, кого они считают своими. И деньги тут не помогут.

Особняк, громадное здание из темно-красного кирпича и серого камня, частично оплетенный плющом и виноградом, казался мрачным и полузаброшенным, несмотря на сверкающие чистотой окна, постриженные газоны и десяток припаркованных перед входом машин. Джек припарковал машину рядом с Фальконом, оба частных детектива вышли и дождались водителя Фалькона. Ливрейный слуга, молодой, спортивный красавчик с безмятежным лицом статуи. Джек понимал, что это скорее всего один из «доверенных слуг», тех, кто служит своим хозяевам не только за деньги, но и за совесть. По слухам такие могли пойти на смерть ради хозяина, но случая проверить не подворачивалось.

- Мистер Мисодер ждет вас. – голос у слуги был низкий, внушающий доверие. Он довел их до входа, распахнул двери.

Холл особняка был огромным и строгим, со стен смотрели портреты людей, привыкших к богатству и власти. Красивые женщины, сильные мужчины, безумные родственники…

Слуга провел их по лестнице и длинному коридору с драгоценным мозаичным паркетом, постучал в дверь и, дождавшись чего-то впустил в кабинет. Тоже огромный и строгий, как холл. Портреты и оружие на стенах, тяжелые, обитые темной кожей кресла, стол размером с дом Джека. И немолодой, скорее даже старый мужчина у окна. Гриффин Мисодер, человек, который никогда не попадал на страницы газет, но известный чуть ли не всем в городе.

Когда Мисодер повернулся к ним, Джек едва не охнул. Правая сторона лица у него была черно-фиолетовой, вздувшейся от огромного синяка, перечеркнутого свежим швом. Похоже, что богатею нехило досталось, причем он чудом сохранил глаз.

- Господа... - Гриффин сделал паузу, словно ожидая от них чего-то. Гарольд слегка склонил голову, обозначая вежливый поклон, Джек предпочел притвориться, что не понял намека. Мисодер скривил губы и продолжил: - Я желаю, чтобы вы нашли мою дочь.

*****

- Ну и как нам искать эту девку? - Джек сел на капот автомобиля, достал из кармана мятую пачку папирос, закурил. - В Городе тысячи восемнадцатилетних блондинок, черт, да из них половина с серыми глазами и треть из них красивые. Ни за что не поверю, что у этих толстосумов нет ее фотокарточки. Тоже придумал - ей нет восемнадцати, ее портрет еще не написан.

- Уверен, что если ты ее увидишь, сразу обратишь внимание. - Гарольд прислонился плечом к столбу, вынул из кармана свой щегольский портсигар, не спеша вытащил сигарету из темной, почти черной бумаги - особый сорт, крашеный чернилами кракена. Считалось, что это придает табаку особенный привкус, а еще делало одну сигарету дороже, чем все, что Джек выкуривал за месяц. - Она аристократка, Джек. Это как грейхаунд за пять тысяч, его не спутаешь с дворнягой.

- Пять тысяч за псину? Да ты спятил, Гар, кто в своем уме отдаст столько денег за блохастую тварь? - Джек взмахнул рукой, сломал папиросу и выругался. - Это больше, чем стоит хорошая машина!

- Как мало ты знаешь о богатых людях, грейхаундах и хороших машинах. - Гарольд наконец закурил, выпустил несколько колец дыма.

- Ладно, допустим, она как эта псина. Тощая, уродливая и дорогущая. И как нам это поможет ее найти?

- Знаешь, где стоит в первую очередь поискать грейхаунда, вырвавшегося на свободу, Джек?

- Ну и где же?

- На ближайшей помойке. Дорогущих собак тянет на помойку, а девиц из хороших семей как магнитом тянет к самым распоследним ублюдкам.

- Готов поспорить, ее лучше искать в каком-нибудь дорогом ресторане.

- Пустая трата времени, приятель. Дорогие рестораны это для нее рутина, ради этого ей не стоило сбегать из дома. Говорю тебе, она на ближайшей "помойке". Хочешь заключим пари? Ставлю двадцать монет против того, чтоб ты неделю не курил свой навоз в моем присутствии.

- Легкие деньги, приятель. Пари.

- Отлично. Итак, назови мне три самых мерзких притона поблизости. Из тех, куда б ты сам ни за что не пошел. Проверим. Если не найдем, я назову три самых дорогих ресторана. И так пока не найдем.

Джек ухмыльнулся. И назвал три притона, куда он, будучи полицейским, сунулся бы только зная, что за спиной трое-четверо надежных парней с пушками.

****

- Ты не думал, что девчонка сбежала не просто так? – Джек повернул налево, опасно разминувшись с отчаянно сигналившим грузовиком, свернул направо и сразу же свернул в проулок. Невзрачный автомобиль, пристроившийся к ним после того, как они встретились вечером, проскочил мимо проулка, завизжал тормозами. – Как -то бодро начинается дело.

Он некоторое время кружил по городу, а потом загнал машину на парковку у Оллис, огромного магазина, в котором продавалось буквально все. Наверняка такие магазины потеснят семейные лавочки из тех, что можно найти на каждой улице. Душевно поболтать с продавцами конечно здорово, но в огромном магазине цены ниже и можно купить что угодно, не рыская по разным местам. Среди множества автомобилей на парковке их автомобиль заметить будет непросто.

- Дальше пешком. – Гарольд открыл бардачок, вытащил кобуру с револьвером. – Думаю, что ты прав, это не просто сбежавшая ради сомнительных приключений девчонка. Старый ублюдок врал нам, думаю, что почти обо всем.

- Но мы все же будем ее искать? Чтобы вернуть Мисодеру? – Джек поправил кобуру на поясе. В отличие от консервативного Гарольда, он предпочитал армейский пистолет тридцатьшестого калибра, слишком большой, чтобы носить его в кармане, зато вмещавший дюжину патронов и заряжавшийся куда быстрее. – Если это она разукрасила ему морду, а я думаю, что так и было, ее вряд ли ждет что-то хорошее.

- Для начала нам нужно ее найти. А дальше посмотрим.

Они вылезли из машины, дошли до магазина.

- Думаю, что ты прав, партнер. – Гарольд потащил Джека в сторону отдела мужской одежды – Мне эта история нравится все меньше. Пока ты рыскал по притонам и ресторанам, я сумел поговорить с ее одноклассницами в школе. Попасть в частную школу непросто, скажу я тебе.

- То есть пока я рисковал жизнью в Кройсе, ты болтал с богатенькими красотками?

- Так у нас было больше шансов найти хоть что-то, Джек. Не думаю, что ты бы разговорил надменных сучек, разве что твоего обаяния хватило бы затащить их в постель. На утро, вне всякого сомнения, тебе рассказали бы все сплетни.

- Ты успел затащить в постель всех ее подружек разом?

- Джек, ты все-таки идиот. Девочек из хороших семей тянут в постель если надеются добраться до их денег, или если тебе надоело жить. Я просто поболтал с ними, рассказал им пару сплетен, а дальше они продолжили сами.

- И что ж такого они наболтали?

- Пару недель назад Лору как будто подменили. Она стала мрачной, задумчивой. И как будто чего-то боялась. Одна из девчонок сказала, что Лора начала рисовать в тетрадях каких-то чудовищ. Говорит, что у них было много глаз и щупалец, лапы с множеством суставов. Ничего не напоминает?

- Погоди… Это похоже на тварей, которым поклонялись культисты, те, что похитили Молли Девис год назад. Но их же перебили, когда пытались арестовать, всех до одного?

- Друг мой, идею убить куда сложнее, чем тех, кто ее несет. Они поклонялись темным странникам, что ходят между мирами. И хотели открыть им путь в наш мир. Бред, разумеется, но они в это верили. И книга, которой они поклонялись. Она была не написана вручную, она была напечатана, а это означает что?

- Что скорее всего она была не одна. То есть ты думаешь, что культистов больше, чем тогда перебили на пляже? И исчезновение Лоры Мисодер с этим связано? – Джек даже остановился. Мысль о том, что, возможно, придется снова столкнуться с культистами, едва не отправившими их на тот свет, была пугающей. Он вспомнил изуродованное тело патрульного, который просто оказался не там, где надо и стал одной из жертв. Лучше уж застрелиться.

- Примеряй. – Гарольд протянул ему полотняную куртку и шляпу. – Надеюсь, что Лора имела глупость связаться с культом сама. Потому что если с культом связан Мисодер и она об этом узнала и потому сбежала…

- Твою ж мать… - Джек снял плащ, набросил куртку. Оказалось удобно. Не хотелось думать, сколько она стоит, учитывая привычку Гарольда к дорогой одежде.

- Именно. – Гарольд выбрал еще одну куртку для себя. – И если она связалась с культом сама, то нам нужно найти культ, чтобы найти ее. А если она бежит от культа, то нам бы надо поискать, кто мог иметь глупость ее приютить. Школьных подруг я бы не стал рассматривать.

- Почему? За пару-тройку школьных друзей я б рискнул жизнью, будь они живы.

- Потому, Джек, что это старые семьи. Они не дружат, как это делаешь ты. Они общаются, пока выгодно. Могут вместе вести дела, но никогда не будут доверять друг другу. И уж точно не рискнут жизнью ради школьного приятеля.

Они купили куртки, сложили старые плащи в коробку и заказали ее доставку в контору. Новый магазин предоставлял и такую услугу. А потом арендовали машину. Проспер-Мозли, как и у них, но поновее. Джек сел за руль, Гарольд, как обычно, устроился на пассажирском сиденье.

- Там же, в школе, я украл личное дело Лоры. – Гарольд вытащил из-за пазухи папку из желтого кратона. – И это делает нашу жизнь проще, пока никто не заметил моей маленькой шалости.

Джек покосился на папку. Первое, что он увидел была фотография. Пожалуй, Гарольд был прав. Девушка на фотографии была… Породистой. Не простушка-Молли, не хохотушка-Джейн. Семнадцатилетняя девчонка с глазами и чертами лица аристократки, за спиной которой множество поколений богатых, властных людей. Выросшая даже не с ощущением, а с осознанием того, что она лучше остальных людей. Это не нарочитое презрение нуворишей, нет… Совсем другое. Но красивая. И кого-то ему напоминала.

- Странно, что тут есть фотография, а в доме нет.

- Ничего странного, дружище. – Гарольд перевернул страницу, начал читать – Многие старые семьи не позволяют себя фотографировать. И уверены, что этот запрет действует везде. А ей, видать, этот запрет был не по нраву, потому и не сказала отцу. Она, кстати, сирота – мать умерла при родах. И вот это интересно, скажу я тебе.

- То, что она сирота?

- То, кто ее мать. Возможно я знаю, где ее искать. Ты ориентируешься в Кеннете?

- Слабо. Это был не мой район, так что там я бывал редко.

- Тогда давай я сяду за руль. А ты будешь следить, нет ли у нас хвоста и, если что, стрелять. – Гарольд снова убрал папку под рубаху.

- Все настолько плохо? – Джек взялся за ручку, но вместо того, чтобы выйти, завел мотор и с не спеша тронулся.

- Ты чего? – Гарольд завертел головой, Джек шикнул на него, чтобы тот успокоился.

- Слуга Мисодера. Без ливреи и с усами его непросто узнать, но это он. Не дергайся, он нас пока не заметил. – Джек вырулил со стоянки, проехал пару кварталов и запарковался. – Пересаживаемся.

Некоторое время ехали молча, потом Джек все же решился:

- Может ну его к черту? Поедем к Мисодеру, скажем, что отказываемся от дела?

- Знаешь, Джек… Возможно уже поздно. Они могут решить, что мы и так знаем слишком много. Если мы откажемся, последствия могут быть… Трагичны.

- То есть у нас нет выхода, кроме как найти девчонку и отдать ее этому ублюдку?

- Пока не знаю. Возможно, мы найдем какой-то другой выход.

- Лучше б мы искали неверных жен за полста монет в день.

- Я предупреждал тебя, что став моим партнером ты, скорее всего, умрешь плохой смертью, сунув нос не туда, куда стоило. – Гарольд свернул на загоравшийся красный, чудом избежав столкновения с резво стартовавшей на зеленый спортивной машиной.

- Было дело. – Джек вдруг понял, что работа с Гарольдом действительно оказалась куда рискованнее, чем в полиции. За три года в полиции в него стреляли лишь раз, да и то по ошибке, а за два года работы с Круком в него стреляли трижды и еще пару раз пытались зарезать.

- Её дед живет в Лэмп-Тауэр. Не уверен, что он согласится с нами поговорить, но наверняка он что-то знает.

- Это было в школьном деле? – с сомнением спросил Джек.

- Нет. Просто я знал её мать и знаю деда.

- Он ведь из старых семей? Откуда ж ты его знаешь?

- Если выберемся из этого дела живыми, я тебе расскажу. – Гарольд в очередной раз посмотрел в зеркало и выругался. – Держись покрепче!

Он перестроился в правый ряд и резко, с визгом резины, затормозил. Машина клюнула носом, сбрасывая скорость и тут же в багажник ударил автомобиль от которого они, казалось, оторвались у магазина. Машины, сцепившись, отлетели к тротуару, Гарольд выскочил на проезжую часть, махнул Джеку, чтоб тот следовал за ним.

Из въехавшей в них машины вывалился, держась за разбитое лицо громила в полосатом костюме. Второй остался за рулем, видимо он пострадал больше. Джо узнал громилу – один из парней Лукаса МакКоя, известного в Городе как бандит в пятом, а может и в шестом поколении. Громила потянул из-за пояса пистолет, Джек подскочил к нему, пару раз врезал кулаком в челюсть, сбил с ног и пнул пистолет, отправив его под колеса проезжавших машин. А потом они сбежали.

- Хорошо, что я показал поддельные документы. – заявил Гарольд, отдышавшись после бега на несколько кварталов. – Мы почти на месте. Лэмп-Тауэр. Еще называют самым идиотским небоскребом.

- На мой взгляд мало чем отличается от остальных.

- Кроме того, что его владельца многие считают идиотом.

- Будь у меня небоскреб, я б с такой репутацией смирился.

Они подошли к входу, Гарольд на ходу преобразился, обретя уверенный, как его называл Джек, «Мне можно» вид. Джек тащился в его тени. На швейцара подействовало – он даже открыл им дверь, хотя на Джека посмотрел с некоторым подозрением. Но мало ли кого с собой таскают приличные люди.

А вот консьерж их остановил.

- Я Гарольд Крук, к мистеру Арвиду.

- Мистер Арвид…

- Я знаю, предпоследний этаж. Он меня примет, уверяю вас.

- Полагаю, что мистер Арвид занят, к нему поднялись джентльмены. Я бы сказал, что подозрительные, но мистер Арвид велел их пропустить.

- Вызывайте полицию! – Гарольд бросился к лифтам, Джек бросился следом. Ему показалось, что лифт едет целую вечность, хотя этажи мелькали один за другим. Когда лифт начал замедляться, Крук вытащил револьвер. Джек выругался и достал свой «Ричборо», снял с предохранителя.

Пальба началась сразу же, как открылись двери лифта. Джек прижался к стенке лифта, а Гарольд бросился на пол, стреляя куда-то в темноту. Джек пару раз пальнул в сторону вспышки, после его выстрелов раздался крик и стук упавшего револьвера. Он прыгнул, перекатился по полу, увидел на фоне окна фигуру человека, пытавшегося подобрать оружие левой рукой, выстрелил, целясь в руку и, что удивительно, попал. Человек в темноте заорал и скорчился на полу, причитая и ругаясь.

Гарольд вышел из лифта, напряженно вглядываясь в темноту, дошел до стены и включил свет.

- Лэндон? – Джек узнал лежавшего на полу человека. – Какого хера ты палил?

- Знаешь его?

- Да. Это коп из отдела нравов. Кусок говна, если тебе интересно, продажный по самую макушку.

- Где Арвид?

Лэндон невнятно ответил, видимо посылая их в зад и Джек наступил ему на руку. Лэндон заорал и махнул правой рукой, тоже простреленной, но вскользь, в сторону одной из дверей, выходивших из холла.

- Последи за ним – приказал Крук и подошел к двери, прислушался. А потом отошел на пару шагов и всем телом бросился на дверь, буквально вбив ее в комнату.

Грохнул выстрел, Джек услышал звуки драки и, хорошенько, со всей души, врезал Лэндону ногой в голову, как по футбольному мячу, кинулся следом за Гарольдом.

Его партнер лежал на спине, пытаясь не дать сидевшему на нем человеку воткнуть нож себе в шею. Джек трижды выстрелил в спину незнакомцу, только потом подумав, что это, наверное, был перебор. Помог встать Гарольду и после этого перевернул труп.

- Твою ж мать. Тоссер. Напарник Лэндона. Мы в жопе, Гар.

- И мы опоздали. – Гарольд, прихрамывая, дошел до следующей двери, приоткрытой.

В спальне царил разгром. Но это было не главным – на столбах антикварной, с тяжелым пологом, кровати был буквально распят худощавый старик. Спокойное, умиротворенное лицо жутким образом контрастировало с истерзанным, изрезанным, словно на нем пытались вырезать узор, телом. Старик был мертв.

- Арвид, я полагаю?

- Он самый. Если он и раскололся, то мы точно ничего не узнаем. Ублюдок, который его пытал мертв.

- Если он сказал Тоссеру, то шансы есть. Этот тупой говнюк ничего не мог запомнить, записывал все подряд. Мы шутили, что даже своих ублюдков по именам не помнит. Глянь в заднем кармане, там может быть блокнот. А я займусь Лэндоном. И нам бы придумать, что сказать полиции, которую ты вызвал.

Гарольд бросился к трупу полицейского, словно пачкой банкнот потряс блокнотом, открыл его на последней исписанной странице.

- Тут телефон. Черт знает, чей. Но это, к сожалению, все.

- Спросим у Лэндона. Должна от него быть хоть какая-то польза. Хотя это все не важно – нас арестуют с минуты на минуту, потом наверняка повесят.

Они вышли в холл, Джек с тоской смотрел, как стрелка лифта ползет к их этажу. На всякий случай поднял руки.

- Предусмотрительно, мистер Лоут. Вы, мистер Крук, тоже поднимите руки. – слуга из поместья Мисодера целился в них из дробовика. Джек застал такие на войне, траншейная метла. Шесть патронов с картечью, самозарядное, перезаряжать вручную не надо, знай жми на спуск и добавляй патроны.

Гарольд медленно поднял руки, краем глаза Джек заметил, что ладони у него пустые.

- Ты поосторожнее с этой штукой, сынок. – Джек кивнул в сторону дробовика – Скоро здесь будет полиция, тебе будет непросто им объяснить…

- Полиции не будет. Я не дал консьержу позвонить, а выстрелов никто не услышит, здесь прекрасная звукоизоляция, богачи любят приватность. Что вы узнали?

- Мы опоздали. Дедуля был уже мертв и ничего сказать не успел. Эти двое тоже. – Гарольд показал пальцем на Лэндона, скорчившегося в луже крови и действительно похожего на мертвеца. Может скажешь, какого черта ты целишься в нас, хотя мы вроде работаем на одного человека. Если, конечно, у тебя нет другого хозяина.

Слуга оскалился, словно овчарка которую пнули под хвост.

- Что б ты понимал, ублюдок!

- Ну, я хотя бы никого не предаю.

- Как и я. – слуга опустил ствол. – Хозяин послал меня, чтобы я приглядел за вами. И если бы не я, вас бы повязала полиция.

Он подошел к Лэндону, перевернул его на спину, нахмурился.

- Этот еще жив.

Ни Гарольд, ни Джек не успели даже ничего сказать, когда слуга выстрелил Лэндону в голову.

Глава 2

После того, как слуга Мисодера, чьего имени они так до сих пор и не знали, добил Лэндона, Гарольд едва успел остановить Джека, решившего его застрелить от греха подальше. Слуга ухмылялся, словно понимая, что сейчас ему мало что грозит.

- Топайте, парни. Я останусь, посмотрю, не пропустили ли вы что-то важное. – сказал он и бросил дробовик на кресло. – Не теряйтесь особо, от меня вам все равно не сбежать.

Уже в лифте, едущем в холл, Крук сказал напарнику:

- Никому не нравится, когда за тобой по пятам ходит маньяк с дробовиком, но иногда и это нелишнее.

Джек, немного подумав, кивнул. Вляпались они плотно, тут уже сказать нечего. Убийство полицейского – такое дело, что от последствий и в колониях не спрячешься. С другой стороны, зная, как слуга решает проблемы со свидетелями, оба понимали – доказать их участие будет непросто. И обоим было не по себе – им и раньше случалось убивать, но ни разу это не были невинные или случайно подвернувшиеся люди.

- Нужно будет его пристрелить. – Джек поменял обойму в пистолете. – Сдать его полиции мы не можем, но и оставлять все как есть – преступление.

- Пожалуй, соглашусь. – Гарольд осмотрел себя, снял куртку и повесил ее на сгиб руки, свернув подкладкой наружу, чтобы скрыть следы крови Тоссера. А потом прихватил со стойки консьержа телефонную книгу. Выходя они встретили даму, донельзя возмущенную отсутствием портье.

До конторы они добрались на такси. Гарольд хотел переодеться, учитывая кровь на его рубашке и пиджаке, это было не лишним. Пока Гарольд рылся в шкафу, Джек поставил чайник и открыл телефонную книгу. Адрес он нашел на удивление быстро – мотель Сен-Грегори на Артур стрит 19-65.

- Насчет грейхаундов и помойки ты, пожалуй, был прав. – Джек посмотрел на карту. – Это трущобы, за городом. Переселенцы, которым не повезло с работой. Черт, даже не знал, что у тамошних улиц есть названия, всегда избегал этих мест.

- Перед тем, как туда добираться, нужно понять, как этот ублюдок нас нашел. – Гарольд повесил испачканный пиджак на спинку стула, принялся снимать рубаху.

- Я не особо верю в мистику, Гарольд, но ты ничего не брал из дома Мисодера? Хорошо подумай, я-то помню твою милую привычку «брать на память».

- Кроме задатка? – Крук принялся ощупывать карманы, снял со стула пиджак, сунул руку во внутренний карман… С удивлением уставился на перьевую ручку, дорогущий Китон и Блейд, вместо привычного дешевого Монблана.

Джек протянул руку, взял ее и раскрутил корпус, сам не понимая зачем. Под золотым корпусом, в колбе из «алмазного» стекла плескались чернила. Ему почудилось, что в них что-то шевелится, словно в непроглядно-черной жидкости плещется еще более темный червь. От неожиданности он дернулся, отшвырнул ручку.

Хваленое «нерушимое» стекло не выдержало. На вытертом паркете пятно чернил казалось провалом в ад. И на этом пятне словно рыба на мелководье, билось странное крошечное существо, похожее на помесь червя и морской звезды. Медленно, но верно они поползло в сторону Джека.

- Не приближайся! – Крук попятился, оглядываясь по сторонам, словно в поисках оружия. Джек попятился. Он привык верить предостережениям Гарольда.

Гарольд метнулся к чайнику, плеснул на червя закипающей водой. Тот забился, словно в конвульсиях, через некоторое время затих. А потом с легким хлопком лопнул и растекся еще одной лужицей чернил.

- Черт возьми… - Джек вытер рукавом вспотевший лоб – Это еще что такое?

- Скорее всего доказательство моих худших предположений. К сожалению, утраченное. – Гарольд принялся поспешно надевать рубаху, пальцы у него дрожали и он никак не мог застегнуть пуговицы. – И доказательство того, что я провел два года в Кларендоне зря.

- Кларендон? – Джека передернуло – по долгу службы ему пришлось побывать в этой лечебнице для душевно больных. Того, что он увидел, хватило для понимания – лучше лет десять на каторге, чем год там.

- Потом расскажу… У тебя вроде бы было ружье? – Гарольд наконец-то справился с рубашкой и вытащил из шкафа пиджак, бросил его на стол.

Джек молча отомкнул сейф и достал самозарядный Бертон, такой же, как тот, из которого пристрелили знаменитых сестренок Мэнни и Тэда Хеймера. С той поры – любимое оружие полицейских, если револьвера не хватает. Там же лежала сумка с пятью магазинами и несколько коробок с патронами. Гарольд, покопавшись в столе, вооружился автоматическим пистолетом, длинноствольным Вильке, из тех, что стали модными после войны – вернувшиеся солдаты частенько продавали спрятанные от офицеров трофеи. Кроме пистолета и нескольких магазинов, он рассовал по карманам пару пухлых пакетов.

- Нужно проваливать отсюда, как можно быстрее. – Крук немного подумал, набросил поверх пиджака куртку, одну из тех, что висела в гардеробе. – Чертов ублюдок наверняка уже понял, что с их питомцем случилась беда.

Машину Крук купил в автомастерской неподалеку от их конторы. Просто достал деньги из конверта и, не торгуясь, отсчитал сколько просил механик. Джек с некоторым удивлением осознал, что у его партнера в столе лежал пистолет и конверт, в котором после покупки не самого плохого автомобиля еще оставалась солидная пачка денег. Они работают вместе уже не первый год, а он все еще почти ничего не знает о Гарольде.

Ехали молча, несмотря на то, что Джеку хотелось задать десяток вопросов. Но он понимал, что о себе Гарольд говорит только тогда, когда сам этого хочет. Так уж повелось. Машина, впрочем, стоила своих денег – не особо новый, но шустрый седан довез их до мотеля без приключений. Место было странное – старинный, обшарпанный особняк, сохранившийся с тех пор, когда в этих местах еще были фермы и тут выращивали хлопок и сорго. Несколько кленов и раскидистый орех помнили, наверное, еще войну с аборигенами. В окружении убогих домишек, частично заброшенных, после того, как химическую фабрику Фосбери закрыли и несколько тысяч местных работяг потеряли работу.

- Прихвати-ка на всякий случай ружье.

Как это ни удивительно, но отель работал. Они припарковались на посыпанной щебнем площадке, по краям заросшей кустами шиповника, частично засыпанной мусором. Из всей вывески горели лишь С и одна из р, причем С то загоралась, то тухла. Окна второго этажа были закрыты ставнями, а несколько, на первом этаже, светились.

Джек, даже не пытаясь спрятать ружье, толкнул дверь. В некогда роскошном холле теперь был бар, убогий, словно декорации к пьесе «Чрезмерные надежды», где в конце герой впадает в ничтожество вместе со своим окружением.

- Смотри-ка, Бойсс, приличное общество к тебе зачастило. – один из посетителей, смуглый, седовласый уроженец колоний, закашлялся, словно туберкулезник. – На днях…

Бармен, такой же седой, но вроде бы светлокожий, посмотрел на "дикаря" так, что тот не только заткнулся, но и кашлять перестал.

- Ты продолжай, дружище. На днях? – Джек повернулся к "дикарю", как бы невзначай направив ствол в его сторону.

- На днях, говорю, заглядывала полиция. – старик явно врал. И, похоже, боялся бармена больше, чем Джека, хотя ружье было именно у него.

- Это частное заведение, мальчики. – голос у бармена был неожиданно сильный и красивый, как у оперного певца, что-то между баритоном и басом. – Могу отказать любому.

- Можете. - Гарольд вышел вперед, так, чтобы бармен мог его видеть в свете керосиновой лампы, висевшей над стойкой. - Но я прошу вас просто поговорить со мной. И простить грубость моего друга. У нас был нелегкий день.

- Если не ошибаюсь, у тебя на шее осталась кровь. Это ведь не твоя, парень?

- Не моя. - Гарольд кивнул, не сделав даже попытки потереть шею.

- Скажешь кого? - старик держал руки под стойкой и не надо было особо гадать, чтобы понять что у него там оружие.

- Да. Грязного копа, который запытал до смерти старика, чтобы получить от него номер телефона твоего отеля.

- Номер моего отеля? - старик хмыкнул и положил на стойку обрез двухстволки, убрал от него руки. - Телефон тут отключен уже лет десять назад. И что это был за старик?

- Кристиан Арвид. Барон Эшберри. Псих из Лэмп Тауэр.

- Так старый Арвид мертв... А что с тем копом? Как его, ты говорил?

- Я не говорил. - Гарольд кивнул на Джека. - Его знал Джек. Назвал Тоссером, уже после того, как всадил в него три пули.

- Ну что ж, тогда добро пожаловать, Джек. - старик вышел из-за стойки, сильно хромая. Правая нога у него была деревянной, словно у пирата из приключенческих книг. Он подошел к Джеку, качнулся к нему и ухмыльнулся, показав на удивление крепкие, хоть и желтые зубы: - Коли ты поквитался за красавчика Криса, я тебе даже налью.

- А ты не думал, что мы можем тебя обманывать? - зачем-то поинтересовался Джек. - Что мы и можем оказаться теми грязными копами, что выбили из Арвида номер?

- Была бы хорошая шутка. Но я знал Тоссера и его напарника. Ни на Тоссера, ни на Лэндона ты не похож. И от тебя пахнет порохом, стал быть ты недавно стрелял.

Старик дохромал до стойки, покопался под ней и вытащил пыльную, граненую бутылку, четыре стакана.

- Много лет назад Арвид притащил это пойло. Просил выпить на его похоронах. Думаю, сойдет и так. - он откупорил бутылку, налил в стаканы. - Налетайте. Помянем. А потом зададите свои вопросы.

Они выпили молча. Бренди оказался на удивление хорош, из тех, попробовать которые можно лишь по случайности, обычный человек не станет их покупать. Не настолько они лучше дешевого пойла.

- Где нам искать девчонку? - Гарольд поставил стакан дном вверх, явно давая понять, что больше пить не будет. Джек с некоторым сожалением повторил его жест.

- Девчонку?

- Елизавета Мисодер. Внучка Аривида. - Гарольд покосился на темнокожего, неспешно смаковавшего бренди.

- Арвид говорил, что однажды кто-то придет, у кого будет ключ. И вот пару дней назад заявилась эта девчонка. Я проводил ее к двери... А потом ушел оттуда, потому, что чертов чердак - поганое место. Уже на втором этаже страх по печенок пробирает, выше я и поднимался-то дважды, с Арвидом и с ней.

- Ты проводил ее к двери и?

- И больше не видел. И даже не поднимался, чтобы посмотреть. - старик помотал головой - Я говорил ей, что не стоит туда соваться, да где уж там. Она вошла и я сбежал. Если каким-то чудом она жива - найдете ее там. Черт, да в любом случае там и найдете.

Дверь на чердак держалась только на нижней петле, наискось перегородив дверной проем. За дверью царила непроглядная темнота, похоже, что слуховые окна были давно забиты, а может закрыты ставнями.

Джек включил припасенный фонарь. Батарея подсела и он светил не так ярко, как хотелось бы. В желтом пятне света он сразу же увидел следы на покрытом вековой пылью деревянном полу. Узкие босые ступни. Глядя на следы, он словно видел, как она шагает – прямая, гордая осанка, идет уверенно, не боясь ничего. Он сунул ружье Гарольду и, стараясь не прикасаться к двери, протиснулся на чердак. На всякий случай расстегнул кобуру, но пистолет доставать не стал. Следы уходили вглубь чердака, туда, где свет фонаря от чего-то отражался, возможно от старого зеркала.

Джек шагнул вперед и замер – в свете фонаря видна была пыльная паутина с запутавшимися в ней трупиками насекомых, висевшая почти до пола. Следы проходили под ней, словно кто-то прошел сквозь паутину, не потревожив ее. Джек посмотрел на свои следы – они казались на пару дюймов, а может и больше, длиннее и раза в полтора шире, чем отпечатки ступней девушки. По описаниям она была высокой, чуть ниже него, но изящной. То есть это действительно могли быть следы их беглянки.

Гарольд пролез следом за ним, остановился рядом, с таким же недоумением глядя на паутину.

- Как это может быть, черт возьми? – он ткнул паутину стволом «бертона», сталь прошла сквозь нее, словно ружье или паутины были иллюзией.

- Мне это определенно не нравится. – Джек отдал Гарольду фонарь и забрал ружье, щёлкнул предохранителем, дослал патрон. Немного подумал и перевел предохранитель на «авто». А потом шагнул сквозь паутину. Когда она «проходила сквозь тело», его обдало холодом, так, что аж зубы свело. Словно он опять оказался в продуваемом ледяным ветром окопе, словно наяву увидел замерзшие до звона тела парней из пятого горского, лишь слегка припорошенные снегом. Тогда за одну ночь внезапный мороз убил больше солдат, чем повстанцы за месяц….

- Очнись! Очнись, идиот! – Гарольд тряс его, словно терьер крысу.

Джек понял, что лежал, скорчившись на боку, прижав к себе ружье, словно пытался согреть оружие. Как парни из горского полка. От его дыхания на стволе намерзала изморозь, а пальцам, вцепившимся в оружие было до боли холодно.

Джек с трудом разогнулся, встал на четвереньки, сел. Через некоторое время нашел в себе силы подняться на ноги, с трудом поднял «бертон», стараясь не прикасаться к металлу. Обернулся к Гарольду и охнул – лицо Крука было в крови, на скуле, на лбу и подбородке кожа была словно срезана в форме небольших, размером с пенни, пятиконечных звездочек. Даже желтый свет фонаря не мог скрыть, насколько Гарольд бледен. И трясло его не слабее, чем Джека.

- Это была иллюзия, но не совсем. – Гарольд вытащил из кармана платок, попытался вытереть кровь, но стало еще хуже. – Дальше может быть хуже. Если идти обратно, то почти ничего не заметишь.

- Ты знаешь что это?

- Понял слишком поздно, уже когда ты упал. В той книге… В той книге писали про завесы Иштар.

- В книге сектантов? – Джек сунул ружье подмышку, потер ладони. – Ты же ее не трогал, сразу отправил в огонь. Когда ты успел ее прочитать?

- В детстве. Джек… Я должен был многое тебе рассказать, должен все рассказать сейчас, но сейчас нет времени. Теперь я понимаю, что все, что написано в книге, может не все, но многое – правда. И если это так, то идти вперед самоубийство… Почти наверняка. – он задумался, потом протянул руку – Дай мне ружье и возвращайся. И лучше уезжай из города.

- А если не пойти туда, Гарольд? – Джек подышал на руки и не сделал даже попытки отдать ружье – Девчонка умрет? И не только она, если судить по прошлому появлению этих ублюдков?

- Не только она.

- Тогда говори, только коротко, что нас там ждет.

- Это трудно описать… В книге было написано, что есть миры… Много миров, между которыми ходят звездные странники, существа ужасающей мощи, которым служат… Служат иные существа. Разные – от тех, что ты видел, червей, до чудовищ невообразимых размеров. Они ищут новые миры, чтобы поглотить их. Тех, кто им поклонится и будет служить, они оставят в живых, дадут им силы и превратят в нечто иное. Остальных ждет участь скота. Мисодер им служит. А девчонка – она ключ.

- Откуда ты все это знаешь?

- Мой отец… Он наверняка был одним из сектантов. – Гарольда трясло, он говорил то быстрее, то медленнее. От этого было совсем не по себе - В детстве я прочитал книгу, которую нашел у него в библиотеке. Я был уверен, что это просто фантазии безумца. Я не мог спросить у него – он погиб за год до этого. Мне было двенадцать, когда я решил провести ритуал из книги. И после этого я три года провел в Кларедоне, куда меня отправила мать. Она не знала об отце, я уверен.

Крук замолчал, потом прикоснулся в ране на скуле, размазывая кровь.

- Я вызвал червя. Он бился в круге вызова, а потом растекся, словно вода. Осталось только пятно на столе… Мне чудились голоса, они звали меня, обещали…

Джек молчал, глядя на партнера.

- Я рассказал матери и меня отравили в лечебницу. Она думала, что я безумен. После лечения голоса исчезли. И я думал, что мне все привиделось. Даже тогда, когда увидел книгу у сектантов, я думал, что… Там не было ничего сверхъестественного, Джек. Просто жестокость, безумие. Червь… Я должен был тебе сказать.

- Соберись, дружище. – Джек хлопнул Крука по плечу

- Вуаль Иштар пробуждает сокровенные страхи, Джек. Дальше нас ждет что-то другое.

- Лучше скажи, было ли в той чертовой книге написано, как все это остановить?

- Нет. Только как открыть Путь.

- Им для этого нужна девчонка? Ну так давай сделаем, чтобы она им не досталась. – Он взял ружье наизготовку и зашагал по следам девчонки.

«Если она прошла через эту проклятую вуаль даже не сбившись с шага, она либо не знала вообще никаких страхов, либо она крепче любого мужика, которого я видел» - подумал он, стараясь идти след в след. – «В любом случае, я хочу ее увидеть»

Глава 3

Отпечатки босых ног привели их к зеркалу, висевшему на стене. Тусклое, покрытое пылью, оно отражало их, слегка искажая. На пыльном стекле они увидели смазанный отпечаток ладони и больше ничего.

Гарольд смотрел на зеркало, беззвучно шевеля губами. Взгляд у него был совершенно безумный, да и трясло его заметно. Джек склонился к зеркалу, осматривая его в свете фонаря.

- Не трогай – Гарольд предостерегающе поднял руку, но Джека не остановил – тот уже коснулся рамы из темного, покрытого потрескавшимся лаком дерева.

- На этот раз никакой мистики, дружище. – Джек нажал сильнее и зеркало повернулось, открывая проход.– Если, конечно, девчонка не прошла сквозь зеркало в какой-нибудь колдовской…

Джек тряхнул головой – перед глазами промелькнуло видение – окутанный туманом лес из не то деревьев, не то гигантских грибов, пробивающийся сквозь туман зеленоватый свет – мутное пятно местного светила. Он словно наяву ощутил, как с грибо-деревьев капают теплые, немного липкие капли дождя…

Он чуть пригнулся, шагнул в открытый зеркалом проем, повернулся к Гарольду

- Постарайся не трогать зеркало, какая-то чертовщина тут все же есть.

Он огляделся. В «зазеркалье» царил беспорядок – здесь было множество книг – два забитых доверху книжных шкафа и целый лабиринт из сложенных на полу стопок, книги лежали на тяжелом, резном письменном столе, на стульях. На некоторых стопках книг стояли оплывшие свечи, на столе примостилась окруженная свечами керосиновая лампа, сейчас тоже не горевшая, как и свечи.

А потом он увидел девчонку. Она спала, уютно свернувшись в кресле, укрывшись старой, вышитой золотом портьерой. Гарольд был прав – такую действительно узнаешь. Она хмурилась во сне, веки у нее дергались, а тонкие, изящные пальцы судорожно сжимали пыльную багряную ткань.

Джек смотрел на нее и думал, что, возможно, видел женщин красивее, но вряд ли они были совершеннее…

Звук падения книг, когда Гарольд опрокинул одну из стопок, показался ему грохотом как от камнепада. Девчонка взвилась с кресла, сгребла со стола пистолет, такой же Вильке, как у Гарольда, направила его на Джека. Учитывая, что на девушке было только нижнее белье, смотрелось пикантно.

«При всем их изяществе, у грейхаундов здоровенные клыки» - подумал он, разводя руки в стороны и отводя свет фонаря от ее лица. Не хватало, чтобы она начала стрелять просто потому, что он ее слепит и ей страшно.

- Елизавета… - Гарольд упавший вместе с книгами стоял на коленях, разведя руки в стороны, прямо как святой Марк на всех его изображениях. Джеку подумалось, что ассоциация неудачная – святой Марк стоял так в ожидании, когда ему разобьют голову дубиной, если он не выдаст беглых мучеников.

- Как вы меня нашли? – голос девушки дрожал. – Как вы прошли сюда?

- С некоторым трудом. – Джек отвлек ее внимание от Гарольда. Ствол пистолета уставился на него, он словно видел продолжающую его линию, уткнувшуюся в его сердце. – По следам людей, которые убили твоего деда, мистера Андера.

- Дедушка… Он мертв? – голос Елизаветы сорвался. Джек подумал, что она, может и ждала этой новости, но не так быстро.

- Да. Если не начнешь стрелять сразу, я расскажу тебе всю историю.

- Начинай говорить, а дальше… Увидим.

- Твой чертов папаша нанял нас, чтобы найти тебя…

- Что??? – девушка попятилась, чудом миновав кресло, двумя руками перехватила пистолет.

- Не стоило начинать с этого, Джек! – Гарольд помотал головой - Ты чертов идиот...

- Помолчи, Гарольд. Если она меня пристрелит, у тебя будет возможность закончить разговор как тебе хочется. – Джек посмотрел на «Бертон» в своей руке - Не возражаешь, если я его поставлю? Тяжелый, как сволочь.

Не дождавшись ни возражений, ни согласия, медленно поставил винтовку на пол, прислонил к одной из книжных гор. Выстрела не последовало и он снова развел руки в стороны.

- Я не знал, кто он и что произошло. Но мы решили найти тебя… А там уже решить – везти тебя к нему или помочь сбежать. После того, как нас чуть не убили и мы нашли твоего деда, я для себя решил – к отцу я тебя точно не повезу.

- Он мне не отец. Мой отец умер еще до моего рождения.

Джек вздохнул.

- Знаешь, я во всей этой чертовщине не понимаю ничего. С тех пор, как мы взялись за это дело, в меня стреляли, я убил человека, чуть не умер от страха и впервые в жизни увидел то, чего не могу для себя объяснить. Если тебе не нужна помощь, скажи и я просто уйду, уеду из города, чтобы больше с этим уже не столкнуться. Просто потому, что у меня нет желания умереть ни за что. Если нужна, то я останусь. И вы двое, черт побери, расскажете мне все, что об этом знаете.

Несколько секунд она просто смотрела на него поверх пистолета. Он почти не видел ее лица, скрытого в тени, не мог даже предполагать, о чем она думает.

- Хорошо. – девушка опустила пистолет. – Меня зовут Александра Андер. И мне нужна твоя помощь.

Она положила пистолет на стол и проведя рукой над свечами, зажгла их.

Джек выругался, а Гарольд втянул воздух сквозь зубы. Чертовщины становилось все больше.

Он привык думать, что медиумы, гадалки, маги, глядящие в свои чертовы шары и достающие из шляп голубей и кроликов – это шарлатаны и фокусники. Ближе всего к магии из того, что он видел, была способность Уильяма Дерби, капрала из второй роты, чуять опасность и избегать ее. Он умудрялся уйти из окопа за минуту до того, как туда попадал снаряд из гаубицы или бомба с дирижабля, оскальзывался в грязи за мгновение до того, как половину шеренги косила очередь из пулемета… Дерби избегал смерти, но так и не избежал.

И второй раз за неполный час он сталкивался с тем, что кроме как волшебством не назвать. Впору отравится в Кларедон.

Глава 4

Впервые видения пришли к ней лет в одиннадцать. Это были не сны - ни разу в моменты видений она не спала. Хотя и сказать, что была в полном сознании нельзя — в те дни она болела скарлатиной. Ей чудилось, что она идет через туманный, полный странных звуков и неясных теней лес, будто на самом краешке поля зрения что-то есть, что-то движется, но ускользает, стоит повернуть голову.

В видениях она шла к какому-то зданию, чьи очертания терялись в тумане, частично скрытому гигантскими грибами и совершенно титаническими, высотой с многовековые деревья, папоротниками. Вход в здание, казавшийся ей похожим на рот старика — беззубый и искривленный, пугал и манил. Каждый раз видение обрывалось, но каждый раз она подходила все ближе к темному провалу.

Потом болезнь отступила и вместе с ней исчезли видения, которые Александра долгое время считала просто горячечным бредом, пока они не вернулись вновь — сильнее, ярче, чем раньше. Произошло это в те дни, когда она поняла, что становится женщиной, как ее и предупреждала гувернантка.

Она не говорила о видениях никому — прочитанная в одном из медицинских журналов тетушки Агаты статья о новых методах лечения психических расстройств оказалась достаточно впечатляющей, чтобы ей не хотелось породить даже тень подозрений, что она безумна, как и ее мать. Через какое-то время она заметила, что видения связаны с лунным циклом — они приходили, когда Луна убывала наполовину. В ясные ночи видения были сильнее, ярче, чем в пасмурные, днем почти не случались. С каждым новым видением она подходила все ближе к входу в здание, как Алиса к кроличьей норе.

Ей было пятнадцать, когда, впервые влюбившись и разочаровавшись в любви — юный викарий из церкви Святого Майкла, не только не разделил ее чувств, но и посмеялся над ними. Она долго лежала в постели, сдерживая рыдания — в пансионате для девушек даже у самых знатных особ есть соседки, а ночные рыдания — повод для слухов и насмешек. Когда совсем уж стемнело и соседки затихли в своих кроватях, она подошла к окну, села на подоконник и уставилась на луну. В лунном свете деревья казались тянущимися из-под земли руками скелетов, но от этой мысли ей не было страшно. Наоборот, это странным образом успокаивало.

В какой-то момент она поняла, что стоит на краю пролома-двери ведущего в тесноту здания. Каждый камень пролома был ей до боли знаком, но раньше она не видела их так близко. На ощупь камень оказался теплым, шершавым словно кожа ящерицы, согревшейся на солнце. Впереди, в почти непроглядной темноте, нарастал звук — смесь звона маленьких колокольчиков, тревожных шорохов и свиста ветра.

Александра шагнула в проем, перешагивая выпавший из кладки камень, прошла несколько шагов. Звук стал громче, теперь в нем чудилась какая-то торжественность. Она словно по тропинке шагала по своей тени, все более зыбкой в неверном свете, падавшем из-за спины.

Перед ней стояло зеркало, огромное, в полтора человеческих роста. Покрытое пылью стекло в резной, ажурной раме из темного, почти черного камня. Девушка прикоснулась к нему и, словно повинуясь ее желанию, стекло очистилось, отразило ее. Или не ее — в зеркале была женщина, похожая на нее, но выше ростом, с тяжелыми, налитыми грудями и большими, сочащимися молоком сосками, широкими бедрами и чуть дряблым, словно после недавних родов животом. Отражение улыбнулось — женщина в зеркале выглядела совершенно непристойно. Александра опустила глаза и поняла, что она сама тоже обнажена — впервые за время своих видений. Она развернулась и побежала прочь, сопровождаемая новым каскадом звуков, громче, резче прежних. В проломе стены она споткнулась о камень — тот самый, что перешагнула чуть раньше. Пальцы на ноге взорвались болью и она упала, едва сдерживая крик, схватилась за место ушиба.

И пришла в себя на полу у окна, лежа на боку, сжимая двумя руками левую стопу. Между пальцами темнела кровь — она сбила ноготь, вероятно дëрнувшись в падении с подоконника.

К счастью соседки так и не проснулись, когда она, всхлипывая от боли, дохромала до ванной комнаты, промыла и перевязала палец обрывками платка. Потом уже, затерев кровь на полу, она поняла, что так и не нашла сорванный ноготь, зато нашла кусочек камня. Шершавого, теплого наощупь — словно спина ящерицы, нагретая солнцем….

С тех пор видения не покидали ее — каждый раз занося все в новые места. Заброшенные, пустые, но все так же кишащие едва заметным движением, словно ее сопровождали сонмы призраков, старающихся не попадаться на глаза. Порой она видела странных существ, настолько чуждых человеческому взору, что они даже не вызывали ни страха, ни отвращения. Не воспринимались как что-то реальное. Видела тени в тумане, чудовищно огромные, неторопливые, словно дрейфующие в море корабли. В какой-то момент ей стало любопытно и в одном из видений она подняла с пола разрушенного, открытого всем ветрам и утопающего в странной растительности зала что-то напоминающее потемневшую от времени корону из коралла. И проснулась с нею в руках.

Корону она продала старьевщику в ломбарде — добраться туда в одиночестве оказалось не так-то и просто. Старьевщик, не то индус, не то мулат долго вертел корону в руках, глядя на нее со смесью недоверия и жадности.

— Откуда у тебя это? — спросил он, опуская корону на стол, словно хрупкую драгоценность.

— Дед был матросом. — соврала она — От него осталось немного ненужного хлама.

Старьевщик некоторое время молчал — он явно не верил ей. Ни одежда, ни внешность, ни произношение не могли принадлежать внучке моряка, оставившего после себя горстку хлама. Но он понимал, что правды никогда не услышит.

— Я не могу это купить.– мулат покачал головой, с неохотой убирая руки, лежавшие по сторонам от короны. — Но знаю, кто купит. Дорого, особенно если ты расскажешь ему откуда это… Эта вещь появилась… У твоего деда. Думаю, это может стоить несколько тысяч.

Она удивленно вздохнула — по самым скромным оценкам старьевщика ее находка стоила как спортивный автомобиль.

— Господин Мисодер. Он коллекционирует такие вещи. Древнее зло… — старьевщик осекся, теперь он выглядел испуганным, словно сказал что-то против своей воли, лишь после осознав, что натворил. Темная кожа старика теперь казалась серой, словно труп в театральной постановке.

И Александре стало страшно — на миг ей показалось, что древнее зло — это то, что старьевщик сказал не о короне, а о ее отчиме.

— А лучше избавьтесь от этой вещи. — старьевщик встал, опрокинув стул на котором сидел, попятился, едва не упав. — И забудьте, что я сказал, госпожа! Уходите, не вспоминайте обо мне!

Александра утопила корону в реке, сбросив ее с моста. По словам учительницы естествознания, мисс Дженовы, река здесь глубиной в двадцать футов. Наверное, этого достаточно, чтобы корона не нашлась никогда. Через некоторое время ей казалось, что приключение с короной — часть ее видения.И видения отступили, почти год их не было. А потом случилась беда.

Её новой влюбленностью был преподаватель латыни. Немолодой, но потрясающе красивый мужчина. Он был ухожен, аккуратен даже в мелочах. Тщательно подобранная одежда, всегда чистая и поглаженная. Казалось, что он всегда выбрит гладко и столь умело, что на лице нет ни следов царапин, ни раздражения, как у многих мужчин. Волосы, словно вороново перо, падали до плеч, но не неопрятной массой, как у профессора математики. Нет, они были уложены идеально. Но больше всего ее впечатлили его руки. О, они не были руками слабака — изящные, с длинными, не знавшими тяжелой работы пальцами, но привычные к спорту, конной езде, с едва заметными мозолями от повода и гитарных струн… Александра столкнулась с ним руками, когда он помогал ей поднять уроненный учебник. Возможно ему показалось, что учебник она уронила специально, чтобы привлечь его внимание, как это делали многие девушки, но это и правда была случайность.

От его прикосновения ее словно ударило током. Словно пелену с глаз сорвало — до этого он был для нее просто интересным преподавателем и вдруг… Она не понимала, что с ней творится.

А вот он явно понимал. И не торопил события, словно опытный рыболов, держал ее на крючке, не давая сорваться или порвать леску. Латынь стала ей интересна. Мортимер приносил ей новые книги — редкие издания, которые и в библиотеке не вдруг найдешь, из своего личного собрания. Он обсуждал с ней стихи древних поэтов, спрашивал ее мнение о лирике давно почивших поэтов, спорил о сути греха в понимании Данте…

Для нее это было как полет и падение одновременно - никогда и ни с кем ей не было так спокойно и тревожно одновременно. Ни с кем ей не было так интересно - Мортимер, казалось, знал все и обо всем. Мимолетные прикосновения заставляли ее вздрагивать - нет, не от страха. Она хотела их, мечтала о них. И, когда он сказал о ночном пикнике, Александра не сомневалась ни минуты.

Её поцелуй — первый поцелуй в ее жизни прервался. Мортимер отшатнулся, глядя на нее ошалело, не понимая, что происходит. Было от чего — они оба, нагие, словно Адам и Ева до грехопадения, оказались на каменных, замшелых плитах заброшенного здания из ее ранних видений вместо травы и клетчатого пледа в ночном саду колледжа.

Звон, шорохи и шелест обрушились на них словно музыка, зловещая, чуждая. Мортимер смотрел ей за спину и Александра тоже обернулась чтобы увидеть, как женщина, которая когда-то казалась ее отражением, выходит из зеркала. Все такая же бесстыдная, источающая животную похоть...

Мортимер смотрел на женщину с восхищением, ужасом и вожделением. Александра видела, как вздыбился его член, как он вздрагивает в такт сердцебиению. Женщина засмеялась, в ее смехе было торжество и злоба, такая, что вгоняет в оторопь и оцепенение, стоит с нею столкнуться.

А потом Александра моргнула и оказалась на пледе поверх травы — в ночном парке колледжа. Одежда профессора, пустая, все еще хранящая запах его одеколона и дорогого виски, опала на плед. Сам Мортимер исчез вместе с ее видением.

— Мортиер фон Зейдлиц? — Крук всплеснул руками, едва не опрокинув еще одну стопку книг. — Я помню это дело…

Джек тоже помнил — пропавший преподаватель, которого искала полиция и его жена, нанявшая детективов. В отличие от своего партнера и полиции, он был уверен, что найденный через неделю после исчезновения труп мужчины со снятой кожей и был Мортимером фон Зейдлицем, По его мнению рост и телосложение совпадали. Зубной карты у них не было — счастливчику Мортимеру повезло со здоровьем зубов. Впрочем, у найденного ими тела те зубы, что остались не выбитыми, были на редкость хороши. Но ни вдова, ни родственники не признали в обезображенном куске мяса «Милого Морти», он до сих пор числился пропавшим без вести. В свете этой истории получается, что он ошибался — как бы труп из мира видений Александры вернулся, чтобы найтись в трущобах Кеннт Гроув? Но если это был он, то все становилось еще интереснее — получалось, что Александра не единственная, кто может ходить между мирами. Разумеется, если всё это не придумано ею, не часть ее безумия. Учитывая зажжённые свечи, он не стал бы ставить все на безумие.

Алиса. Алиса у Кэррола? Грибы, красная королева. Бедолага Льюис, возможно, писал правду перед тем, как закончить свои дни в лечебнице для душевно больных?

"Общество, собравшееся на берегу ручья имело весьма неприглядный вид. Те, что сперва казались птицами, топорщились покрывавшими кожу наростами омерзительного вида, свисающими с широко раскинутых рук словно перья. Лица их скрывали маски чумных докторов, которые, похоже, нисколько им не помогли. Те, которых она приняла за зверей, были усеяны впившимися в плоть червями, столь многочисленными, что были похожи на мокрую шерсть. Все они, что птицы, что звери, дрожали, словно им было холодно и неуютно... "

Джек помотал головой, пытаясь отогнать воспоминания что о книге безумного фотографа, что о тех образах, что родились у него в воображении, когда он пытался ее читать.

— Его так и не нашли — Гарольд озвучил официальную версию, не став упоминать труп в Кеннет-Гроув. Наверное, это было правильно. — И что было потом? Вам удалось вернуться в… Видение?

Александра помотала головой. Потом аккуратно положила пистолет на стол, подобрала с пола портьеру и завернулась в нее, села на краешек кресла. Теперь она выглядела удрученной и жалкой. Хотелось подойти, обнять и утешить. Джек понимал, что не стоит.

— А потом отчим узнал обо всем. — сказала Александра и посмотрела Джеку в глаза. Он не понимал, почему она смотрит только на него, почему предпочитает говорить так, словно говорит только с ним, хотя рядом аристократ.

Служанка передала ей просьбу Мисодера зайти к нему в кабинет. Такое бывало — в основном он хвалил ее за успехи и распекал за неудачи в учебе, изредка интересовался надобностями и пожеланиями касательно подарков на рождество и дни рождения. Показательно заботливый отчим.

Она поднялась по лестнице, дворецкий, ждавший ее у двери, распахнул дверь и, вопреки привычке, вошëл следом, закрыл дверь. Александра не сразу это осознала — на столе лежала корона, та самая, которую она выбросила в реку.

— Ты, похоже, унаследовала дар твоей матери, девочка. — Мисодер поднялся с кресла, подошёл почти вплотную и запрокинул ей голову, подняв пальцами подбородок. Он улыбался. Очень похоже на то, как улыбалась женщина из видений. Александра поняла, что не может пошевелиться, что стоит, завороженная, словно кролик перед удавом. — это прекрасно, дитя. Ты дашь мне эту силу.

Александра замолчала, кусая губы. Гарольд тоже молчал и первым не выдержал Джек:

- Как тебе удалось сбежать? - он не решился сдвинуться с места, словно боясь спугнуть девушку.

- Далеко не сразу. - она посмотрела Джеку прямо в глаза и хотела что-то сказать. Но не успела, замерла, вслушиваясь.

Позади, на лестнице, по которой они поднялись, раздались голоса.